Юрий Васильевич Губин - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Юрий Васильевич Губин - страница №1/23

Юрий Васильевич Губин


 Ю. Губин

 
 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА


 И
 ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

 (выводы из недоказанного)

 

 Если у Вас есть желание поднять свой уровень знаний по экологии, биологии, антропологии, психологии, педагогике и даже климатологии на более высокую ступень.



 Если Вы хотите узнать:

 - в какие моменты жизни нами движет видовое поведение наших животных предков;

 - почему у нас такое строение тела и почему женщины и мужчины принципиально разные;

- когда и как появилось такое чувство как любовь и как исторически развивались сексуальные отношения;

 - когда возникла тема отцов и детей; и откуда появилась проблема подросткового возраста;

 - когда и где возник матриархат, кто такие амазонки, и даже почему погибли динозавры, а так же как принимал участи в нашем сотворении Господь Бог и когда, почему и каким образом наступит конец света, то эта книга для Вас.


 

 Г. БРАТСК


 

 2012 г. 

 

 

 Вместо предисловия



 

Богом созданные Райские кущи. Под древом познания добра и зла, (которое, вроде бы даже и самому Господу Богу неподвластно), мудрый Змий коварно нашептывает Еве, соблазняя съесть его плод: «Нет, вы не умрете; но знает Бог, что если вы вкусите, то сами будете как боги, и будете после этого знать добро и зло». Немного посомневавшись, вкусила запретный плод Ева, а затем, по ее скандальному настоянию, и Адам. Так свершилось грехопадение людей.


Первый же осознанный поступок стал началом их драмы. «И узнали они, что наги и, сшили смоковные листья и сделали себе опоясания»… Теперь уже перед Создателем уже стояли не прежние, бездумные по сути существа, а мыслящие индивиды. И наступает за все это скорая и эффективная расправа. Змию отныне ползать на чреве своем; Еве - рожать в муках; Адаму добывать пропитание в поте лица своего. Прости, прощай Рай! Он уже в прошлом! У Евы и Адама открылись глаза. Сменяются поколения, века, тысячелетия пока в людях зреет сознание, что они мыслят. Внимание человека, прежде обращенное во вне, обращается в себя - и вот он уже не просто знает (знает и животное,(1)) но знает о том, что знает. То есть осознает свое существование в мире, осознает свое собственное «Я». С этого момента запустились часы человеческой истории!
И появились вопросы к самому себе. Что я такое? Как я появился в этом мире? Единственное ли я такое создание? Почему в отличие от других детей природы я наделен всепониманием? И т. д. и т.п. И поставив, однажды, перед собой эти вопросы человек никогда не оставляет эти темы без внимания. Ни современная наука, ни религия не могут в полной мере выявить тайну человека, которая и заключилась лишь в одном восторженном вскрике « Аз есм!» - Я есть!

 

Вот с этого понимания собственного «Я» началось заражение вирусом антропоцентризма. Человек сам, не мудрствуя лукаво, объявил себя властелином Земли и возомнил о своих свойствах как об уникальных. А на самом-то деле, как сказал король Лир: - человек всего лишь нагое животное. В принципе в человеке нет ничего столь уж уникального. Зачатки всех его качеств есть в животном мире. Те или иные свойства, которые мы в человеке объявили неповторимыми, присущи тем или другим представителям животного мира от насекомых до млекопитающих. Вопрос ведь в другом. Почему и по какой такой причине в человеке они собраны в такой великолепный букет? Когда и как он собрал их воедино и приспособил для своего выживания в очень непростых условиях окружающей среды?


И все-таки человек уникален по той причине, что он принципиально несводим в полной мере к простому набору нажитых свойств, да и совокупность ряда морфофизиологических критериев человека больше нигде в природе не встречается. Особенно это относится к исключительно быстрому развитию мозга у гоминид(2) в Плейстоцене . Это был, наверное, наиболее быстрый процесс эволюции в истории животного мира планеты, в результате которого появился такое феноменальное явление как человеческая психика. Она оперирует образами и понятиями, содержание которых свободно от ограничений пространства и времени и может относиться к воображаемым, никогда и нигде существовавшим событиям. На этой основе, например, создавались построения моделей мира и его структуры и великие литературные произведения. И кроме всего этого есть способность созерцать и анализировать собственное существование, вырабатывать и соблюдать определенные законы, моральные нормы и правила и осознавать смерть.
А вообще объяснение особенностей человеческого мозга пока невозможна в полной мере. Колоссальная разница в деятельности мозга человека и шимпанзе и небольшая разница в строении этих органонов. Ведь мозг человека в сравнении с мозгом этой обезьяны не содержит ни одного нового типа клеток, тканей мозгового вещества или отделов, а отдельные его части имеют аналогичные пропорции. Различие состоит в основном лишь в меньшей у человека плотности упаковки нейронов в коре головного мозга, в большем числе дендритов, то есть в более плотной сети межнейронных связей. А еще различие строения мозга так же в большем числе нейронов с короткими аксонами (нервными отростками) и большем количестве (на единицу объема коры) нейроглиальных клеток (специализированных клеток находящихся между нейронами). Соотношения абсолютного числа нейронов коры человеческого мозга и мозга шимпанзе равно 1,4:1,0. Если сравнивать структурные и физиологические различия, то они очень не велики. Поэтому и возникает проблема объяснения различий в сфере психики и поведения этих двух видов.
«К началу ХХ века ученые, интересовавшиеся необычными, драматическими и непонятными аспектами человеческой истории, были известны под именем антропологов. Это были люди занимавшиеся поисками самых отдаленных предков человека, гомеровской Трои, прародины американских индейцев, связей между солнечной активностью и цветом кожи, историей изобретения колеса, английской булавки и керамики. Они хотели знать, «как современный человек пришел к этому образу жизни»: почему одними управляют короли, другими – старики, третьими - воины, а женщины – ни кем; почему у одних народов наследство передается по мужской линии, у других – по женской, а у третьих – и по той и другой; почему одни люди болеют и умирают, если они считают, что их заколдовали, а другие смеются над этим. Они занимались поиском универсалий в биологии и поведении человека. Они доказывали, что в физическом строении у людей разных континентов и регионов гораздо больше сходств, чем различий. Они обнаружили многочисленные параллели в обычаях людей, некоторые из которых можно было объяснить историческими контактами. Другими словами антропология стала наукой о сходствах и различиях между людьми».(3)
После веков почти абсолютного антропоцентризма, в начале 20-го века началось повальная критика всего, что нажил в себе человек в процессе своего длительного развития. Теперь уже «венец» этот, стал разбираться на составные части и каждую стали сравнивать с лучшим в этом плане, что создала природа. Ученые той поры ни капельки не задумывались о том, что, например локаторы летучей мыши, глаз могучего орла, или обоняние бабочки совсем из «другой оперы» и эти совершенные органы созданы для существования данных видов в определенной сфере обитания, где они просто необходимы для нормального существования. Отсутствие у человека таковых, рассматривалось как эволюционный промах, ничуть не считаясь с тем, что человек такой, какой он есть, стал в процессе длительной, в миллионы лет, эволюции в определенных условиях. Вместо того, чтобы искать эти условия ученые рьяно занялись унижением этого представителя животного мира планеты.
В 20-х годах XX века в Германии представители философской антропологии Макс Шелер, Хельмут Плесснер и другие, собрали все имеющиеся в то время материалы о человеке и подвергли их разносторонней экспертизе с целью выяснения действительно ли человек воплощение совершенства. Освоив данный обширный материал, ученые сделали вывод, что человек вообще плохо укоренился в природе, и они расценили человека как биологически ущербное существо, а Гелен из Пергама вообще утверждал, что человек не способен, жить по готовым природным трафаретам. Конечно, это все говорит об его уникальности, но только с их точки зрения негативной уникальности, которая представлялась природным несовершенством. Но дело-то в том, что рассмотрение всех его достоинств и недостатков происходило при глубоком непонимании среды, в которой человек развивался. Открытия в этом плане были еще впереди. Поэтому выводы этих ученых в корне не верны.
В человеке, говоря современным научным языком, заложены две программы: инстинктуальная и социально-культурная. Зигмунд Фрейд и некоторые современные ученые утверждают, что они, эти программы, антагонисты и растаскивают человека в разные стороны. Все это, мягко говоря, не правда, хотя бы по тому, что мы существуем в настоящее время, а если проанализировать то, что мы «наворотили» на нашей матушке Земле, довольно успешно. Поэтому только гармония этих двух программ позволила человеку прошагать длинный и мучительный путь становления.
Вообще гармонические явления, которые принято считать только прерогативой человека, довольно не редки в живой природе. В литературе встречаются высказывания исследователей о том, что, например, супружеская верность, встречается у птиц чаще, чем у человека или у других млекопитающих. Особи животных способны на самоотверженные поступки, на беспредельную преданность, как и человек. Но во всем этом просматривается всепроникающая мощь инстинктов, и те поведенческие реакции, которые обозначены в начале абзаца, мы просто отождествляем с понятием человеческой морали. А инстинкт, в известной мере, слеп, и он направлен на благо вида неукоснительно.

 

Автор уже говорил ранее, что представители философской антропологии сделали вывод, что человек не вполне приспособлен к жизни в окружающей его природе. Что-то, как мне кажется, эти ученые перемудрили. Инстинкт, в своих проявлениях, жесток и беспощаден и всякие «не вполне приспособленные» отбраковываются вследствие естественного отбора, еще на первых этапах становления вида. Природа не допускает в своей «епархии» положения, когда можно быть чуть-чуть беременной. Aut – aut - Tertium non datur - как говорили древние: «или - или третьего не дано», а кажущее несовершенство инстинктов в человеческой сути нужно рассматривать в другом ключе…


Древнегреческие философы, мыслители средних веков и иже с ними Эммануил Кант, определяли человека как биологический организм, который как разумное существо, в своей сути, одновременно обладает способностью выводящей его из рамок животного мира. Да, конечно, действительно, человеческий ум, на основе логический заключений действует безотказно. Ни одно живое существо на Земле не может, как человек тормозить и даже освобождаться волевым усилием и здравым смыслом, основанном на логике, от власти неуправляемых эмоций, стихийных волевых порывов. Уже Платон и греческие трагики заметили, что глубинная человеческая природа плохо стыкуется с установками разума и, что он способен не слепые стихийные поступки… Стоп! Стоп! Стоп! Полегче на поворотах! Это, какие же такие неуправляемые эмоции и стихийные волевые порывы? Мы же раньше договорились, что в человеке заложены две программы: - инстинктуальная и социально-культурная, а все остальное от лукавого, и пусть останется на совести древних греков и их «братьев по разуму».
Если возникла ситуация, в которой появились эти стихийные порывы и кажущие неуправляемые эмоции, значит имеет место конфликт инстинктуального и социального. Давайте с самого начала, хотя бы на период прочтения этой книги, договоримся о том, что наши инстинкты в первую очередь ответственны за благополучную жизнь вида Homo Sapiens - Человека Разумного даже социальная среда результат деятельности человека, является во многом продуктом его инстинктивной деятельности.
При возобладании социальной программы над инстинктуальной, кроме социальных потрясений налицо демографический коллапс. Высокая социальность и культура не предполагают возрастания населения. Чем толще социальные наслоения над инстинктивным базисом, чем выше культурный уровень народа, тем больше приходится правительствам стран применять усилий для поддержания количества населения на должном уровне.
Социальную организацию человеческого общества в общих чертах можно уподобить машине. Так же большая информативность, упорядоченность деталей, определенная среда внутри механизма. Точно так же понимается и человек, который служит слепком такой организации. За пределами его Но вот беда, не дает возможности придать этой «машине» идеальную законченность, по мнению многих ученых и политиков, только принципиальная неупорядоченность человека досадуют они, обнаруживается огромная сфера человеческой стихийности, которая никак не поддается лепке. А все это потому, что там господствует его величество инстинкт.
Французский мыслитель, лауреат Нобелевской премии Анри Бергсон ставил инстинкт выше интеллекта. Он писал: «Интеллект характеризуется природным непониманием жизни. Наоборот, инстинкт отливается по форме жизни. В то время как интеллект трактует все вещи механически, инстинкт действует, если можно так выразиться, органически. Если бы пробудилось спящее в нем сознание, если бы он обратился во внутрь, на познание вместо того, чтобы переходить во внешние действия, если бы мы умели спрашивать его, а он умел отвечать, он бы выдал нам самые глубокие тайны жизни.… Существуют вещи, которые интеллект способен искать, но которых он сам по себе никогда не найдет. Только инстинкт мог бы найти их, но он никогда не станет их искать».
В настоящее время философская антропология выработала огромное количество концепций на тему - что есть такое человек, которые в конечном итоге можно свести к трем основным выводам:

-человек зловредная и похотливая обезьяна, которая получила в наследство от животного мира все самое отвратительное и ужасное как предполагает Зигмунд Фрейд; 

 -человек извечно добр, ему в полной мере отвешено альтруизма и положительных, природных черт его характера, которые якобы вступили в противоречие с социальными наработками цивилизации. Это они заставили бороться за свое существование. Наслоения социального ослабили действия инстинктов. В частности, извратили половое понятие, переведя его в область наслаждения. Определили понятие доминирования, присущее представителям животного мира ведущих стадный образ жизни, в политику и борьбу за власть в любых ее проявлениях, подключив к борьбе аргументы от каменного топора до ядерной бомбы.

 -человек сам по себе ни добр, ни зол. Его можно уподобить чистому листу бумаги, на котором и природа и общество пишут любую информацию, и человек ведет себя адекватно полученной информации.


Нет основания говорить, что человек идеален и каждое его действие или поступок определять правильным, но нет и основания рисовать его кошмарным созданием природы каким рисует его З.Фрейд. Человек не бог и не дьявол, не злодей и не падший ангел, а продукт длительного биологического и социального развития, и представляет собой уникальный биологический тип, который существует вне экологических систем составляющих биосферу Земли. Но при всем притом в человеке биологическим является то, что его популяции проявляют определенные нормы реакции в отношении с окружающей средой. То есть существует ряд наследственных факторов, которые в прямом контакте с внешними условиями управляют развитием организма в плане его адаптации именно к конкретной среде.
Исследования человеческой сущности интенсивно происходит в настоящее время. Возникает большое количество концепций для определения статуса человека в биосфере и антропосфере, которые можно объединить в четыре пакета.

1) Человек высшая форма материального мира планеты; 2) человек является носителем социальной формы движения материи; 3) человек является ошибкой и тупиком развития природы; 4) природу человека нельзя определить рациональными способами т.к. она непознаваема для человеческого сознании.


В данной книге нам необходимо разобраться, откуда появились все эти перечисленные выше проблемы человеческого состояния, где их истоки, отчего наделен ими человек? Кроме всего прочего существует извечная проблема человеческого бытия, что вперед курица или яйцо, потому, что только в труде вырабатывается сознание, но чтобы освоить труд, нужны проблески высокой понятливости. Только в совместной жизни возможно общение, но какая же коллективность без потребности общения. Что из чего возникло, утверждая себя в первичности. Это просто необходимо выяснить для понимания человеческой сути.
 Советский психолог Б. Ананьев утверждал, что подход к структуре личности исходящий только из категории психических отражений, не ведет к каким - либо более общим значениям, так как невозможно понять существующую связь между свойствами личности. Для того чтобы этого не происходило и появилась данная книга, в которой появляется необходимость выхода за пределы психологических знаний о современном человеке. Это позволяет рассмотреть данное существо с самого начала возникновения его ранних предков, их связь с природой, а затем и обществом. Так же рассмотреть возникновение индивида, субъекта деятельности и, наконец, личности, как составляющих в процессе эволюции структуры человека при взаимодействии с внешней средой и структурами его популяций какими бы они не были в этом великом процессе.
На рубеже 19 и 20 веков происходило угасание ценностей чувственной культуры, порожденной эпохой Возрождения. Пришел другой, новый, буржуазный период. Период зарождения новых ценностей и миропонимания, соответствующих новому периоду. Происходило строительство нового социального порядка, где в уличных боях и социальных потрясениях рождались новые ценности нового, буржуазного мира. В настоящее время, в связи с переходом от индустриального общества к постиндустриальному, ломаются уже и эти традиции и сворачиваются наработанные ценности. Процесс адаптации к новым, зарождающимся условиям, к новому типу человеческой цивилизации, проходит болезненно из-за увеличения сложности и неопределенности жизнедеятельности самого человека, различных социальных групп и человеческой цивилизации в целом. Это происходит на фоне жесточайшего кризиса почти во всех сферах жизни человеческого общества. На первое место среди ценностей выступает сам человек. Именно его деятельность оказывает значительное воздействие на развитие человечества. Поэтому необходимо со всей тщательностью рассмотреть феномен человека, но без раскрытия истоков его бытия это невозможно. Вот эта книга и попытается помочь разобраться - почему мы стали именно такими.
 Вполне возможно данная гипотеза произведет на многих ученых странное впечатление. Многие из них, опустившись до ознакомления с ней, почтут ее даже фантастической. Предположения и косвенные доказательства здесь действительно господствуют над фактами. Пусть будет так. Но эта гипотеза представляет собой стремление прорыва в неизведанное, отказ от старых, постулированных форм, на которых сейчас покоится весь антропогенез. Это призыв к дальнейшему поиску. Это попытка определить новые пути в исследованиях, многогранности этого великого процесса - эволюции человека.
 Драмы не признанных идей.
Как уже говорилось, эта книга пишется для того, чтобы попытаться раскрыть одну из самых сокровенных тайн природы, тайну происхождения человека. Каким образом, под влиянием каких факторов, когда, он возник в ее чреве. Какие ступени ему пришлось преодолеть, на этом колоссальной трудности, историческом процессе становления.
Термин – история, имеет много значений. Есть история культуры, войн, стран, городов, строительства объектов, в конце концов, истории болезни. А история нашего происхождения является, наверное, самой захватывающей и раскрыть до конца эту тайну величайшая обязанность всего человечества.
Исследователи, занимающиеся проблемой происхождения человека, изучают костные останки наших предков, сопутствующие кости животных, каменные орудия, образцы почв и горных пород, и даже остатки цветочной пыльцы, тем самым стараются найти недостающие фрагменты общей картины восхождения человека к разуму. Ими двигают не только любопытство и преданность науке, но и сознание того, что эти открытия помогут человеку познать самого себя и исправить негативные черты нашего характера, а значит и бытия.
В древности человек не считал себя венцом творения и царем природы, не до гордыни было. Живым остаться и то было проблематично. Поэтому и вопросы происхождения были без затей. Простенько и со вкусом. Например, в период матриархата, женщина была главной в окружающем человека мире. Ее необходимо было беречь и лелеять, так как от здоровья и благополучия зависело количество здоровых людей в племени, а значит и его сила и возможность сопротивления отрицательным параметрам окружающей среды. Это воспринималось как факт рождения племени от первой матери. В таком случае, по логике вещей, кто-то должен был рожать и зверей и деревья, и плоды и все, все, все? Конечно это какая-то «большая женщина». Например, в Микронезии, где очень четко прослеживаются древние традиции матриархата, женщины является не только матерями рода, но и «матерями земли». Это наиболее древний (но не древнейший) пласт мировоззрения древнейших людей. Первобытное мышление тех давних времен не «чувствовало» следующие друг за другом отрезки времени как однородные. Каждому изменению сопричастно свое время и взаимосвязь времен совершенно отсутствовало. Так было при матриархате. Только когда мозг воспринял понятие непрерывности времени, и культура человека стала опираться на осмысление бытия сообразно психологических установок мужчин, у которых мышление всегда принимало в первую очередь прошлое как осознание своего жизненного опыта, без которого невозможно было выжить, и тогда человек и начал искать в прошлом своих предков. Мифологиям древних вообще характерна ориентированность на прошлое, которое как бы предшествует обыкновенному времени обитания человека. Это потому, что человек в первую очередь, как только осознал себя как личность, стал искать свои истоки, в этом и помогало мужской способ мышления.

Первобытные люди полагали, что происходят от определенных животных. Так Ирокезы верили, что их предком была болотная черепаха. Индейцы Калифорнии полагали, что они потомки степных волков- койотов. Некоторые Перуанские индейцы, полагают, что их праотцом была пума. Некоторые племена Восточной Африки считали своим предком гиену, а аборигены острова Борнео верили, что первые мужчина и женщина рождены деревом, оплодотворенным обвившей его виноградной лозой.


У полинезийцев бытовало поверье, согласно которому первые люди были якобы, изготовлены богами из глины, смешанной с кровью различных животных. Поэтому характер людей определяется нравом тех животных, на крови которых они были «замешаны». Например, считалось, что мужественные и смелые люди замешивались на крови петуха. Вариантов было множество, но суть во всех этих фольклорных излияниях одна: - человек осознавал, что он когда-то был неотъемлемой частью природы и с неохотой и робостью констатировал выход из ее лона.
В своих великих умозаключениях уже тогда, в ту давнюю пору, человек не хотел быть существом родства не помнящим. Скорее всего, подсознательно он понимал свою исключительность и в месте с тем свою одинокость на необъятных просторах Земли. Ему просто была необходима определенная моральная поддержка в его, еще пока робких, шагах только что родившегося человека и при определенных ситуациях, о которых мы поговорим намного позже, определялся животный предок племени. Это явление одна из форм поиска своего места в природе. Это было проще, чем признание родственниками представителей племени живущих за горой или у соседней реки. Это в начале нашего пути в большинстве случаев было невозможно из-за крайней обособленности популяций первых людей - архантропов, а затем и палеоантропов.

 

Очень многие мифы народов планеты, да и любая «священная книга» говорят не только об акте сотворения мира в целом, но и людей в частности. И что интересно, многие из них утверждают, что современный человек бал создан со второй, а то и с третье попытки. Вариантов очень много, что не народ то и свое миропонимание. Хочется выделить те из многих, которые говорят об уничтожении первых созданных людей из-за их несовершенства.



 

По библии все люди потомки праведного Ноя. В древнегреческой мифологии есть миф о Девкалионе и Пирре, которые были единственными людьми, спасшимися от всемирного потопа и ставшими нашими непосредственными предками.


А вот, что говорит об этом «процессе» священный эпос индейцев киче, «Пополь-Вух» (Книга народа): - Боги Тепеу и Кукумац первоначально изготовили человека из глины.(4) В отличие от ветхозаветного Адама попытка оказалась крайне неудачной. Фигура человека из-за мягкости материала расплывалась, - «она была слабой, и лицо ее было скошено на одну сторону. Зрение ее было затуманено, и она не могла видеть сзади» (заглянуть в прошлое, т.е. анализировать поступки и окружающие факторы. прим. автора). В первый момент она могла заговорить, но разума у нее не было. Она быстро намокла в воде и не могла стоять. Право на жизнь такое безобразие, конечно, не имело, и Тепеу с Кукумацей изничтожили свое неудавшееся творение, а затем дружно переключились на изготовление людей из более стойкого материала - дерева. Эти уже имели лица схожие с лицами настоящих людей и быстренько заселили просторы Земли, но, к сожалению, по какой-то причине не имели ни души, ни разума.
Они не помнили свою Создательницу и своего Творца, то есть, как гласит русская поговорка, были без царя в голове. Богам это было конечно неприятно и тогда, как гласит «Книга народа», Сердцем небес (один из эпитетов бога ветра Хуракана), был устроен великий потоп, который пал на головы деревянных созданий забывших своих богов. «Так свершилась вторая гибель сотворенных людей, которым было назначено быть разумными. И уста и лица их были искалечены. Говорят, что их потомками являются те обезьяны, которые живут теперь в лесах» - так говорит «Книга народа».
Эпос индейцев киче перекликается с современными теориями происхождения человека. Человеку предшествовали предлюди потомками, которых были обезьяны. Но такое впечатление возможно только на первый взгляд. В любой священной книге и мифе повествуется об «акте творения». Идей эволюции, постепенного изменения, движения во времени и становления неприемлемы не одной религиозной концепцией. Все появляется в законченном виде. Ничто не меняется и не развивается. Так, что действительно познать свои корни, в мифотворчестве, не дано.
Первыми на путь познания человека вышла древняя Эллада, цивилизация, которая, в общем, и целом была направлена на осознание человеком своего собственного «Я». Через довольно приличный, по количеству, пантеон богов, человек мог определить свое место в окружающем его социуме, в соответствии со своими наклонностями и характером. Если ты воин и вся твоя жизнь воинская - поклоняйся богу войны Аресу. Если любишь выпить и повеселиться, поклоняйся Дионису. По принципу,- скажи, какому богу отдаешь предпочтение,- скажу кто ты.
Древние эллины создали культ человеческого тела. Они славили его прекрасные формы и восхищались этим удивительным созданием природы, стоящим отдельно от всего разнообразия животного мира и отгороженного от него разумом. Поэтому и боги у них были как люди. Именно у греков антропоморфизм достиг своего наивысшего оформления. Грек прекрасно знал, какого цвета волосы у Апполона, какие брови или борода у Зевса, какие глаза у Афины Паллады, какие ноги у Гефеста, как кричит Арес и улыбается Афродита и какие у нее ресницы, какие сандалии у Гермеса и т. д. и т.п.
В данной цивилизации была поставлена форма над сутью. То есть сугубо материальное тело ставилось во главе угла, а суть ума им была еще не ведома. Смертно ограниченный индивидуум стал мерилом мироздания. Поэтому и боги их были обликом люди.
Наиболее великие из умов древне Греции отринули предания о богах и гигантах и попытались ответить на вопрос, откуда появился человек. Одним из первых, за 6 веков до нашей эры, попытался ответить на этот вопрос философ Анаксимандр из Милета (610 – 547 г. г. до н.э.), составитель первой географической карты Греции. Он учил, что предки человека появились на Земле под воздействием теплоты солнечных лучей. В речном иле вначале зародились рыбообразные существа, которые затем научились жить на суше и, привыкнув к такой жизни, навсегда покинули водную стихию и постепенно превратились в людей. Гипотеза конечно с научной точки зрения так себе, но соответствовала духу времени. Самое главное в этой идее то, что процесс начался, и человек задумался, откуда и как он появился.

 

Анаксагор (500 – 428 гг. до н.э.), так же как и Анаксимандр считал, что человек мог произойти от рыб или других животных. Он первый высказал мнение, что человек венец природы не только как разумное существо, но еще и потому что у него есть руки. Этот грек за то, что он не верил в сотворение человека богом (Зевсом) был осужден на смерть, но потом смертную казнь заменили пожизненной ссылкой.


Некоторое время спустя, уже Аристотель (385 – 322 гг. до н.э.) представлял человека, в своих трудах, как итог развития и постепенного совершенствования природы и считал его животным (зоон), но животным общественным (зоон политикой) и являющимся частью природы. За данные утверждения ученый подвергался гонениям и был вынужден бежать на остров Эвбею, где вскоре и умер.
Дух познания человеческой природы витал над Элладой, вдохновляя поэтов на описание образа жизни первых людей. Правда, мнения по этому поводу разделились. Великий Гесиод таким вот образом описал их жизнь:-

 Жили же люди, как боги со спокойной и ясной душою,

Горя, не зная, не зная трудов и печальная старость

К ним приближаться, не смела. Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В играх они жизнь проводили,

А умирали как будто объятые сном. Недостаток

Был им не ведом. Большой урожай и обильный

Сами давались собой хлебные земли. Они же сколько

Хотели, трудились, спокойно сбирая богатства,

Стад обладатели многих, любезные сердцу блаженных.


Довольно идеалистическая и слащавая информация о далеком прошлом. И как не похожа идиллия Гесиода на дактический гекзаметр величественной «Do rerum natura» (О природе вещей) Лукреция Кара:-
Так как в полях еще много тепла оставалось и влаги

То повсеместно, где только к тому представлялось удобство, 

Выросли матки, корнями к земле прикрепившись,

Кои раскрылись, когда их зародыши в зрелую пору

От мокроты захотели бежать и нуждались в дыхании.

И далее совсем уж в мрачных красках жизнь первых людей:

 Люди, тогда на полях проживавшие, были грубее

Как и должно быть, затем, что взрастила их грубая почва

Кости внутри у них были гораздо крупнее и тверже…

Люди вели свою жизнь в состоянье бродячем, как звери

Люди тогда не умели еще с огнем обращаться,

Ни укрывать свое тело звериною шкурой и мехом;

Но проживали в лесах они, в горных пещерах и рощах

И закрывали ветвями кустов свои грязные члены

Чтоб обеспечить себя от ударов дождя или ветра…

С ловкостью рук чрезвычайной; с большою проворностью

Люди на диких животных охотились в дебрях лесистых.

С помощью брошенных камней и грузной огромной дубины

Многих сражали они, от иных же скрывались в пещерах…,

Но с восклицанием громким ждали те робкие люди

Ясного солнца и дня на поля, в мраке ночи блуждая;

Дремой объятые, в полном молчании они созерцали

Как в небесах поднимает свой лик лучезарное солнце

…Древним оружием руки и ноги, и зубы служили

Камни, а так же порой ветви деревьев и сучья…

Позже узнали огня могучую благость и силу.


 И примерно в те же античные времена, возникла мысль о сходстве человека и обезьяны. Геннон из Карфагена считал, например, что гориллы западноафриканского побережья – негры, т.е. люди покрытые шерстью.

 

Знаменитый врач Древнего Рима Клавдий Гален из Пергама (131 – 200 гг. н.э.), изучая внутреннее строение обезьян, писал, что они «смешные копии людей». Он проводил первые в империи вскрытия людей в основном утопленников из реки Тибр.


Но это была просвещенная эпоха, которая порой даже в высоком «штиле» гекзаметра могла позволить себе такие разнообразные и порой противоречивые умозаключения. Позже всесильное христианство, с ее верным и жестоким стражем - святой инквизицией, поубавила прыти у вольнодумцев и в течение полутора тысяч лет не допускала любого другого толкования появления на Земле человека и его дальнейшего существования, кроме как описания данного процесса в Библии.
Тем, кто думал иначе, приходилось испить полную чашу мук и страданий в застенках инквизиции. Их безжалостно уничтожали лютой, публичной казнью в назидание современникам и потомкам.
В 1450 году погиб на костре Самуил Сарс, который только робко предположил, что человек намного древнее, чем об этом начертано в священной книге.
Исчез бесследно в застенках инквизиции Исаак де ла Перейра, который в 1655 году в Париже напечатал труд “Primi Homines an te Adamum” (О людях, животных до Адама).
Уже совсем недавно, 200 лет назад в начале 18 века был вырван «грешный язык», святыми отцами церкви, у «особо опасного еретика» - Ванини. Он, богохульник, подумать только, уверял, что некоторые народы произошли от обезьян, а первые люди ходили сначала на четвереньках и лишь потом, благодаря воспитанию оставили эту дурную привычку. Когда же до святой братии дошла вся глубина греховных мыслей, то они дружно порешили, что за такое богохульство вырванный язык это крайне мягкое наказание и признали богоугодным предать все очищающему огню костра бренное тело богохульника. И ярким факелом вспыхнула «заблудшая овца господа».
Кто осмелится пойти против священного писания, против самого Бога! Кто может, усомнится в Нем! Разве почтенный отец Джон Лейтерут, он же архиепископ Ушер Ирландский, из города Арма, на основании богоугодных данных, со всем усердием, не подсчитал, в Кембридже, в 1650 году, что Бог сотворил человека из глины точно в 9 часов утра 23 октября 4004 года до рождения Христова. А один из действительных членов академии наук Франции после кропотливых и сложных вычислений не пришел к безупречному, с его точки зрения, результату, что Адам был ростом 37 метров 73 сантиметра, а у Евы, как и положено женщине, немного меньше - 36 метров и 19,5 сантиметров. Результат этих подсчетов признавался официальной наукой на протяжении почти 200 лет.
Но ведь находились люди - ЧЕЛОВЕКИ не побоялись ужасов инквизиции и осмелились исследовать человеческое тело, хотя это было под строжайшим церковным запретом. Вечная память и благодарность потомков Адреасу Везилию (1514-1564), автору книги по анатомии «De corporis humani farbika» (О строении человеческого тела). Уильяму Гервею (1578-1657), анатому, заложившему своими работами о кровообращении основу современной физиологии. Николаю Тульпу (1593-1674), основоположнику сравнительной анатомии и многим другим, тем, кто нес свет науки в те мрачные времена мракобесия. Но пытливые умы находили все больше и больше фактов, которые допускали иное толкование вопроса о древности человека, чем в Святом писании. Ведь факты упрямая вещь.
В 17 и начале 18-го века из открытых районов Нового Света - Африки и Южной Азии, мореплаватели и исследователи привозили орудия труда и оружие, сделанные из камня и принадлежащих аборигенам тех далеких стран. Поэтому каменные топоры и наконечники стрел из камня и кости, которые находили на территории Европейских стран, уже не считали как ранее «громовниками» - орудиями бога грома, которые он метал вместе с молниями на грешную Землю, а понимали, что эти орудия были изготовлены людьми каменного века. Надо признать прозорливость Лукреция Кара объявившего об этом почти 2000 лет тому назад.
Новые идеи появлялись не только у беспокойных и вечно склонных впадать в ересь деятелей науки, но даже святая святых католической церкви, в Ватикане. В 1717 году вышла в свет книга заведующего ботаническим садом Ватикана (подумать только!) Михаила Маркати, который в ней представил каменные орудия как произведение рук человеческих, выполненные в незапамятные времена. Как он предполагал, люди тогда не умели выплавлять металлы и поэтому они научились делать их из камня. Он объявил, что просто обитые и шлифованные камни «орудия и оружие первобытных времен». У автора этой еретической книги, слава Богу, не было неприятностей со стороны отцов церкви потому, что он скончался за 27 лет до того, как эта книга увидела свет.
Дальше, больше. Как из рога изобилия посыпались еретические мысли. В 1700 году, в Канте, был найден череп человека. Определили, что данный человек жил в те времена, когда в Европе жили слоны и пещерные медведи.
В 1723 году де Жюссье сделал доклад в Парижской Академии наук о каменных орудиях аборигенов Канады и Американских островов, а затем робко осмелился заявить, что происхождение камней со следами обработки, которые находят в Европе, это дело рук древнего человека. Всерьез этого в то время не восприняли.
В 1731 году в Аугсбурге была издана книга швейцарского ученого Шейхцера под названием « Phisika Sakra» где он торжественно объявил об открытии в Энингене скелета ископаемого, доисторического человека. Яков Шейхцер так его и назвал: «Homo diluvii trestus tektis»- «человек печальный свидетель потопа», а рисунок находки, поместив в книгу, снабдил строго назидательными стихами собственного сочинения:
Сей жалкий остов грешника былого

Пусть души размягчит отродья злого,



Живущего теперь!
Сторонники глубокой древности человека под живительным дождем фактов росли как грибы. В 1740 году француз Мадюдель опубликовал труд о находках каменных орудий. Через 10 лет Эккард из Брауншвейга выказал твердую уверенность в том, что человечество существовало в то время, когда орудия изготовлялись только из камня. Немецкий пастор из Эрлингена - Эспер первым нашел кости человека вместе с костными остатками неведомых ему, а значит очень древних животных. Они залегали в одном слое пещеры, открытой в Верхней Франконии, недалеко от Муггендорфа. В 1774 году Эспер обнародовал свои материалы со своими размышлениями по этому поводу.
В 1797 году Джон Фрер(6) из Суффолка на берегу реки обнаружил пласт земли, буквально нашпигованный костями гигантских животных, слонов, бизонов и носорогов. Среди них были обнаружены камни, явно обработанные рукой человека. В том же 1797 году Фрер опубликовал статью о том, что в Суффолке ему посчастливилось найти поселение людей. Они не знали еще металла, а что касается времени, когда это поселение существовало, то он сделал смелое по тем временам предположение, что открытое им стойбище «принадлежит к очень древнему периоду, даже до времен настоящего мира».
В 18 веке свершилось одно знаменательное событие. Появилась классификация живых существ, не потерявшая своего значения до сих пор. Ее предложил великий шведский ученый Карл Линней (1707-1778). Самой маленькой систематической единицей у Линнея, а так же во всех системах, которые создавались после него, стал вид. По этому поводу, он написал книгу «Sistema natural», в которой поместил человека и обезьяну (может быть даже вопреки своему желанию, потому что он верил в библейское учение о сотворении мира) в одну группу. Произошло невиданное событие. Человек - Венец творения, центр и высшая цель мироздания, одухотворенный самим Господом Богом, вложившим в него божественный разум, впервые в истории был поставлен в один ряд с одной из самых обычных творений. Чтобы как-то сгладить такое неслыханное кощунство Линней назвал обезьяну приматом, то есть «князем», «господином», животным первого ранга. Да что уж там, он осмелился даже орангутанга назвать именем человека - Homo silvestris – лесной человек. Воистину дерзость человеческая не знает границ! Для самого человека он придумал совсем уж мудреное имя: «Homo - sapiens nosce te ipsum» - «человек разумный, познай самого себя». Прекрасный девиз для желающих раскрыть загадку человеческого происхождения.
Однако при всей своей научной дерзости Линней принадлежал к числу ученых веривших в божественное сотворение мира и в неизменность всего живого. Поэтому он категорически заявил: «Tot sunt species, guot ah ini-tio creavit infinitum Ens» (Существует столько видов, сколь Бог создал их с самого начала). Он был убежден, что человеку, в отличие от всех остальных животных, был дан божественный разум.
Примерно такого же мнения придерживался французский натуралист Жорж Бюффон (1707-1788). Он и его сторонники подчеркивали резкие различия между человеком и животными в области психики, допуская, правда, большое сходство в строении тел. Бюффон был хорошо эрудированным ученым, был знаком с работами многих анатомов своего времени о сходстве между человеком и высшими обезьянами. Кроме того, он сам лично изучал морфологию(7) и привычки гиббонов. Бюффон полагал, что душа проявляется в мышлении, свойственной лишь человеку. Правда он предполагал, что душа в человеке проявляется только в форме мышления. Он справедливо подчеркивал принципиальное различие между психикой человека и обезьяны и поэтому он отрицал какую-либо возможность перехода от животного к человеку. При всем при этом, он не отстаивал свою точку зрения на данную проблему, и когда на теологическом факультете его попросили обосновать свои взгляды, он заявил, что библейская трактовка сотворения человека является единственно верной, а его высказывания на этот счет только предположение.
Даже философы, того бурного века, приложили свои знания к проблеме происхождения человека. Так вышеупомянутый немецкий философ И.Кант в своей «Антропологии», изданной в 1798 году, отмечал, что только революция в природе способна превратить шимпанзе и орангутанга в человека, дав им возможность передвигаться на двух ногах и снабдив их рукой. Он был не прав! Никакая революция не поставит обезьяну на путь очеловечивания в самом высоком смысле этого слова. В дальнейшем мы попытаемся это доказать.

 

А еще раньше, мыслитель, анонимно, боясь публичной огласки и шельмования за столь дерзостные мысли, опубликовал сочувственный отзыв на лекцию итальянского анатома П. Москати из Павии, который доказывал, что предки человека ходили на четвереньках.


Довольно близко к пониманию того, что обезьяна исходное существо в эволюции человека, подошли и некоторые французские философы - материалисты. Дидро, например, полагал, что между человеком и обезьяной есть только количественная разница. Гельвеций в своем произведении «Об уме» опубликованном в 1758 году, отмечал, что человека отличают от обезьяны только некоторые особенности физического строения и привычки.
В 1794 году английский врач Эразм Дарвин,(8) дед знаменитого Чарльза Дарвина издал книгу «Зоономия, или законы органической жизни». В которой писал о постепенном развитии жизни по совершенствованию живых существ. В конце своего повествования он написал: «Мир развивался, а не был создан: он начался постепенно, с малого, увеличивался благодаря деятельности присущих ему основных сил, и скорее вырос, чем возник благодаря всемогущему слову «Да будет»!
Как отмечал К.А. Темерязев в 19 веке, основной ареной борьбы между наукой и религией стала биология как в 16 – 17 веках была астрономия, но все это было прелюдией к вступлению на научную арену первого, по-настоящему крупного борца за признание новых эволюционных идей в вопросах происхождения человека.
Впервые в истории науки близко к правильному пониманию данной проблемы подошел французский ученый и эволюционист Ламарк. В 1809 году, Жан Пьер Антуан де Моне де Ламарк опубликовал свою знаменитую книгу «Философия зоологии», где он постулировал два основных принципа эволюции:

- принципа градации (врожденное, независящее от внешних факторов стремления к повышению организации);

- принципа прямого приспособления к условиям внешней среды, путем упражнения органов и затем наследования приобретенных свойств.
Отталкиваясь от данного постулата, Ламарк сделал предположение о том, что человек мог произойти от наиболее совершенной из обезьян, путем тренировки органов в определенных природных условиях. И он описал, как обезьяна могла стать человеком.

 

Исчезновение лесов заставило тысячи поколений обезьян передвигаться по поверхности земли. Непрерывно упражняя в ходьбе ноги, они лишили их хватательных способностей, а для того, что бы оглядываться в целях обнаружения врага или пищи, приходилось постоянно подниматься на задние конечности и тем самым еще больше их усовершенствовать. Обезьяна постепенно приобрела прямую осанку, на ногах развились икры; руки без упражнения при движении по деревьям укоротились. Так как лесов стало мало, то и растительной пищи стало меньше, и они стали всеядными и челюсти, поэтому укоротились. Новая порода обезьян широко распространилась по Земле, а так как мир был враждебен, необходимость выживания привела к еще большим изменениям. Усложнение общественной жизни привело к появлению речи, что и стало, по мнению Ламарка одним из важнейших факторов, ускоривших общественное развитие.



 

Вот таким образом, по мнению Ламарка, и появился на земле человек. Общее положение данной гипотезы о происхождении человека его адаптации к жизни в саванне, как наиболее достоверное, воспринял и Чарльз Дарвин. В связи с его поддержкой данная гипотеза просуществовала без особых изменений до наших дней, имея множество своих сторонников.


Известно, что однажды высказанное великим человеком или авторитетом в определенной области, предположение, в большинстве случаев, для потомков, является аксиомой, которую не так-то просто развенчать потому, что ей следовало не одно поколение ученых, которые уже своим авторитетом подкрепляли данное предположение. Так и с этой гипотезой Ламарка. Ведь насколько она верна, никто даже не пытался понять, тем более оспорить.

 

Подобные гипотезы и теории имеют такую привлекательность, которая позволяет некоторым деятелям науки принимать данное логическое построение без критики. Вера в авторитет, это калька иерархического образа жизни древних людей на нашу современную действительность, когда в подсознательной и инстинктивной нашей сути решение авторитета (читайте - Вожака) воспринимается как доминирующее начало в определенной проблеме.


Данная гипотеза в основных ее понятиях не верна. Если бы ее, в процессе накопления новых антропологических фактов и в свете положений науки экологии подвергли сомнению, то многие загадки человеческой натуры и психики были бы давно решены. Но стражи у этой гипотезы сильны и бескомпромиссны. Любые поползновения в этой области знаний, отличные от ламарковских умозаключений пресекались моментально. Потому, что данная гипотеза удовлетворяла эволюционистов и возле нее взросло не одно их поколение.
Как не странно большого шума, в отличие от Дарвиновской теории, эта гипотеза, не вызвала. Научный мир, церковь и обыватели молчали. Почему идеи Ламарка в начале 19 века встретили такой холодный прием, загадки нет. Скорее всего, ученых материалистов того времени ламаркское толкование эволюции удовлетворить не могло, по причине недоказуемости из-за малого количества материала по этой теме, а идеалистов и обывателей вполне устраивало библейское предание о сотворении мира и человека.

 

В конце своих рассуждений Ламарк заметил, что между прародителем – обезьяной и человеком образовалось « как бы незаполненное место». Сторонник Ламарка Белинштед высказал мысль о возможности существования определенных промежуточных форм, связывающих в одну цепь человека и его животных предков. Разразился философский спор о промежуточном звене (Гольбах, Кант, Кювье).


Кстати Кювье,(9)- создатель популярной теории катастроф, объявил во всеуслышание: - ископаемый человек не существовал. Об этом он объявил после того, как подробнейшим образом изучил останки скелета из Энингена, которого, как вы помните, Шайхцер назвал человеком печальным свидетелем потопа, и убедительно доказал, что ни какие это, ни останки человека, а останки ископаемой саламандры. В Парижской академии наук, над этим казусом долго потешались. Но это не остановило сторонников существования ископаемого человека. К камерному хору зоологов того времени, присоединился мощный хор археологов.

 

В 1825 году, в Англии Мак Инери отметил, что найденные в пещере Конте-Хол кости человека, залегают в слое сталагмитов вместе с обитыми камнями и костями пещерного медведя и пещерной гиены. В том же году, в первые, во Франции, в Лангедоке, произошло открытие костных останков человека так же залегающих с остатками костей вымерших животных. Открытие сделали хранители музея Турналь и Крастоль. В 1828 году Турнель так же наблюдал при раскопках Бизского грота останки человека, которые находились с костями носорога и гиены. Точно такое же, в том же году, Кристоль наблюдал в окрестностях Пандра. В 1833 году в Бельгии, в пещерах, в районе города Льежа, археолог Шмерлинг обнаружил необыкновенные, по важности находки: - в пещерных слоях залегали кости человека вперемешку с грубо обитыми кремнями и костями мамонта, шерстистого носорога, пещерной гиены и пещерного медведя, что ученый и подтвердил специальной публикацией. Но наиболее сокрушительный удар по сторонникам Жоржа Кювье, сложившимися обстоятельствами и энтузиазмом молодых исследователей готовился в самой Франции.


Вот этот эпизод, из жизненных коллизий в ученом мире, который соответствует названию данной главы и как ничто другое подтверждает, что всему новому и прогрессивному в науке, которое идет в разрез с представлениями сложившимися на базе устаревших фундаментальных концепций научного мира, приходится пробиваться с большим трудом. И тут необходимо все мужество, самоотверженность, уверенность в правоте своих идей, энтузиазм и дерзость мысли, что бы суметь доказать свою правоту. Сколько одаренных и дерзких смельчаков сложили свои буйные головы на алтарь науки, уму непостижимо! Поэтому, нередко научные идеи надолго предавались забвению потому, что их авторы противоречили существующим догмам. Для неординарно мыслящих и дерзких придуман даже особый эпитет - «обогнавшие время» дабы пощадить самолюбие их ортодоксальных коллег - современников.
Это трагедия не только новаторов, но и тех, кто стремился и стремится преградить путь новым идеям. В первую очередь это те, кто уже поднялся в науке на определенную высоту, веря в непогрешимость, взрастивших его каких-либо научных концепций. Это те, у которых уже нет смелости отказаться от старых убеждений, хотя бы потому, что в построенной ими научной нише уж очень удобно и уютно. Тут и положение, и авторитет, и уважение коллег и учеников. А на осмысление новых идей не хватает ни творчества мысли, ни полета вдохновения, ни желания покинуть уютное ложе которое они заслуженно занимают и которое обустраивали для себя всю, иногда довольно трудную, научную жизнь. Недаром в России, в самый непростой период страны - перестройки, многие маститые ученые кинулись в политику. Энергии еще достаточно, интеллект позволяет, а научных идей в голове уже нет, а признание какой - либо новой научной идеи всегда рискованно. А вдруг она не состоятельна? Никому из маститых мужей от науки не хочется показаться легкомысленным в научных вопросах, а политика все это выдержит.
Таким ученым, ранее блиставшим научной мыслью и логикой на семинарах, диспутах и в научных трудах, уже ничего нового не нужно, из-за боязни потерять с таким трудом завоеванное место в научном мире, да и на склоне научной деятельности и прожитых годов существует чисто физиологическая тяга к покою. Выражение - «почить на лаврах» очень хорошо подходит к данной ситуации. И эти научные «деятели» (извините за выражение) начинают вставлять палки в колеса новым и прогрессивным идеям. И чем крупнее научный авторитет, тем более весомую научную идею, для подтверждения занимаемого уровня в научном мире, ему нужно растоптать.
Вот сейчас наступает момент, где необходимо привести наиболее яркий пример, который бы определил суть названия данной главы. События, о которых автор хочет поведать, как о наиболее ярких для данной главы, начали разворачиваться во Франции, в провинциальном городке Аббевиле, расположенном на берегу реки Соммы. В 1830 году сюда приехал молодой человек Казимир Перье, который хотел начать в этом уютном городке врачебную практику. Он был разносторонне развитым и эрудированным, но более всего он был заинтересованным в вопросах прошлого Земли человек.

 

Изучая окрестности городка, он вскоре открыл, в одном из его предместий - Хакке, объект для своих любительских изысканий. Здесь проводились довольно внушительные, по масштабам того времени, земляные работы. Шла прокладка канала до портовых причалов, и поэтому древние речные наносы вскрывались на большую глубину.


В процессе земляных работ начали попадаться кости огромных животных: слонов, носорогов и даже бегемотов. Их древний возраст не вызывал у Перье сомнений. В тех же горизонтах, где залегали кости этих животных, он обнаружил странные камни, поражающие правильностью форм. Перье был знаком с образцами, найденных ранее, каменных орудий, а эти, только что извлеченные из земли, были намного грубее и примитивнее. По архаичности, они не шли ни в какие сравнения с находками Турниля и Кристоля. Значит, в Хакке жили люди и не просто ископаемые, а воистину «допотопные», современники обитавших в этих местах теплолюбивых слонов и бегемотов, сделал, вывод Перье. Целых пять лет, он вел наблюдение на тех участках, где велись земляные работы. Накопленный материал испарил остатки сомнений - он открыл стоянку необычайно древних людей, продолжительное время живших в районе Аббевиля.
Продолжительность их жизни хорошо просматривалась анализом каменных орудий. Одни из них отличались почти изяществом форм и тщательностью обработки, другие сохраняли очертания исходной гальки или желвака кремня. Казимир Перье со своими идеями решил обратиться к Буше де Перту, который возглавлял таможенное бюро Аббевиля, личности выдающейся и для провинциального городка необыкновенной. Поэт и писатель пухлых сантиментальных романов, острых политических и социальных трактатов и даже автор волшебных сказок.
Поначалу он воспринял доводы Перье скептически, хотя молодой человек и ознакомил его с наиболее очевидными местами находок. Но с 1836 года, после того, как на его глазах, работниками были извлечены из земли древние кости животных и камни со следами обработки, Буше де Перт, уверовал в то, что горячо ему доказывал Казимир Перье. С тех пор, пятидесятилетний, уважаемый в городе человек стал лазить по речным обрывам, выискивая кости древних животных и обитые камни. Археология стала делом всей его жизни. Вскоре коллекция камней, собранная им вместе с Перье достигла огромного количества и качества. Она могла бы составить предмет гордости любого музея.

 

В 1839 году Буше де Перт, отправился в Париж, чтобы продемонстрировать находки академикам и предложить их вниманию свои выводы. Его встретил секретарь Академии геолог и математик Эли де Бомон, ярый сторонник Кювье и его разработанной популярной в то время теории катастроф, ранее нами упомянутой, в которой причины смены и обновления органического мира планеты полагались более вескими, чем у эволюционистов. Де Бомон препроводил де Перта к специалистам. Беседы были, конечно, не утешительны и бесперспективны. Сторонников не нашлось ни одного. Все были против его выводов. Идеи не новы и не имеют под собой почвы. Вот так! - При этом применялись доводы, мягко говоря, крайне скептические. Де Бомон не постеснялся заметить, что найденные Буше де Пертом камни действительно обиты, но их могли обить римские воины, которые строили военные лагеря на этой земле. Соискатель истины горячо убеждал, что он не посягает на святая святых этого «конклава» - теорию катастроф, даже высказывает мысль, что слоны, кости которых найдены, погибли в какой-то случившейся катастрофе, и, что люди обколовшие камни не являются прямыми нашими предками, а погибли вместе со слонами. Но даже это «дипломатическое коленце» не помогло. Академики погрозили смутьяну и еретику пальчиком и ограничились назидательно-нравоучительными и шутливо-ироническими замечаниями и требованиями серьезного, а не построенного на эмоциях обоснования.


Они полагали, что этот странный визитер больше никогда не появится в стенах Академии. Но они просчитались! Дилетант из Аббевиля старался найти серьезные доказательства. В течение трех лет с 1839 по 1841 год, один за другим появились пять томов Буше де Перта, названых « О сотворении. Сочинение о происхождении и развитии живых существ», где он упрямо доказывал древность человека, основываясь на открытии костей древних животных и каменных орудий. Ничего кроме скептицизма и насмешек сии труды автору не принесли. Его даже обвиняли в нечистоплотности, поскольку можно было предположить, что эти камни подделал он сам, или кто-то из нанятых им каменотесов. А церковь вообще предлагала запретить издание, так как оно, по их словам, противоречит духу Библии.
Буше де Перт, не сдавался, а когда в 1841 году неожиданно умер его самый преданный друг и соратник Казимир Перье, он продолжил борьбу в одиночестве. В 1844 году в присутствии свидетелей, членов аббевильского общества естествоиспытателей он вынул из земли топоровидный камень со следами обработки, а рядом зуб слона. Он тут же сообщил о находке в Париж. В ответ оскорбительное молчание, за которым подразумевалось призрение к «любителю науки» осмелившегося ниспровергнуть устоявшееся представление о древности человека. А неугомонный де Перт, в 1845 году, опубликовал самую, пожалуй, скандальную книгу « О кельтских допотопных древностях», в которой подвел итоги своим археологическим изысканиям. После публикации книги он вновь обратился в Академию наук и просил назначить ученую комиссию для проверки его выводов о древности человека изложенных в посылаемом сочинении. Ну конечно комиссия была создана. А как же, - все, должно было быть пристойно и согласно традиции Академии, но никто из членов ее не прибыл в Аббевиль. Ситуация безысходная, но мужественный Буше де Перт все равно продолжал борьбу. Он предложил свою богатейшую коллекцию передать безвозмездно одному из музеев Парижа. Даже не удостоили отрицательным ответом этого чудака, неуемного писаку и еретика. С тем же предложением он обратился в Академию. Эли де Бомон в письме изложил вежливый, но категорический отказ. Почти двадцать лет длилась перепалка между Академией и Буше де Пертом. В конце концов, при молчаливом равнодушии и попустительстве Академии, рукописи одного из самых великих археологов Франции, после его смерти, были уничтожены невежественными родственниками.
К негодованию и неудовольствию ученых мужей Парижской Академии, у де Перта, постепенно, начали появляться сторонники, такие же фанатичные и последовательные, как и он сам. Однажды в Аббевиль прибыл представитель « сверх ортодоксальных взглядов» на проблему происхождения человека, физик и врач из Амьена, Риголло, с целью посрамить теорию Буше де Перта. Однако после беседы с ним гость стал ярым сторонником теории «возмутителя спокойствия» и даже впоследствии с гордостью называл себя его учеником. Ученик оказался достойным своего учителя. Вернувшись, домой, в Амьен, с твердым намерением отыскать у себя на родине что-либо подобное, благо Сомма протекала и там, он в местечке Ашель открыл в речных гравиях во вскрытых карьерах, такие же орудия и кости вымерших животных. В 1854 году в Амьене вышла книга, в которой описывались новые находки обитых камней. Выводы в этой ситуации были таковы, - появился новый сторонник Буше де Перта, которых становилось все больше и больше.
Вообще середина 19 века была очень бурной. Это был переход от средневекового мракобесия, к новому буржуазному обществу и как во всякий переходный период в нем бурлили страсти, ломки старых понятий, традиций, многих фундаментальных знаний прошедшего времени. И чтобы оторваться от старого и воспринять новое, необходимо было определенное мужество и усилия. Количество накопленных, за прошедшие века, знаний, под действием работы выдающихся умов того времени превращались в качество новых идей гипотез и теорий. А новое всегда рождается в муках. Так, что вот Вам еще один образец данной главы – Драмы не признанных идей.
В 1868 году, случайно, одним охотником, в Испании, близ поместья некого дона Марселино Сантьяго Томазо де Саутуола, была открыта пещера. Только через 7 лет он от своих друзей узнал о существовании этой пещеры и даже немного покопался в ней. Обстоятельства сложились так, что только через 4 года он принялся за раскопки. Это произошло, после того как он в 1878 году, на 2-ой всемирной выставке в Париже увидел древние орудия труда человека и кости животных, расщепленных, так же как и кости, которые он нашел в первый раз в пещере. В 1879 году он принялся за работу. Сколько бы времени он там копался одному Богу известно, но однажды утром с ним пошла его двенадцатилетняя дочь. Ей наскучило наблюдать за работой отца, и она пустилась в путешествие по ответвлениям пещеры. Там она, неожиданно увидела на потолке великолепные рисунки и с восторгом сообщила об этом отцу. По крайней мере, 17 бизонов резвились, паслись, неслись во весь опор. Здесь же были изображения дикой лошади, вепря и дикой свиньи. Увидев все это великолепие, Саутуола помчался к своему приятелю Хуану Вилланова - профессору геологии и большому знатоку древних животных. Друзья спустились в пещеру и при дальнейшем исследовании, обнаружили целую картинную галерею. Годом позже Саутуола и художник, срисовавший по его просьбе найденные росписи, выпустили книгу под названием: «Краткие заметки о некоторых доисторических объектах в провинции Сантандер». Вот тут-то и грянул скандал! Да еще какой!!

« Росписи на стенах пещеры были сделаны по заказу Саутуолы тем самым художником, которым были выполнены и иллюстрации книги». Таков был слух, пущенный злопыхателями. Абсурд!? Конечно! Но этому как не странно верили. Обвинением послужил тот факт, что между первым и вторым посещением пещеры Альтамира, прошло 4 года. « Вот за эти 4 года и были выполнены рисунки на стенах пещеры», вещали враги Саутуолы.


В юриспруденции есть такое понятие - презумпция невиновности. То есть юрист, в своей деятельности, направленной на расследование произошедшего деяния, должен доказать, что данный человек не виновен. Было бы прекрасно, если в науке так же существовала презумпция состоятельности научной идеи. То есть необходимо было бы доказывать в первую очередь, что данная научная идея верна. Как бы это ускорило научный прогресс во многих сферах.

 

Такое понимание привело бы многие научные вопросы в тупик, но и вывело бы их на правильную дорогу так же на много быстрее. Так, что вся наука от этого только бы выиграла. Ведь любая научная идея, в противоположность ненаучной, отличается тем, что при ее защите можно апеллировать к определенным трудам, гипотезам, теориям, фактам представленным ранее, а не научную и защищать-то незачем потому, что из-за своей не научности она не требует никаких доказательств. Поэтому научный метод защиты или критики какой-либо идеи предполагает не только наличие системы доказательств, но и наличие принципиальных возможностей, как защиты, так и опровержений.


В 1880 году в Лиссабоне состоялся конгресс. Приехали самые знаменитые археологи того времени. Конгресс выразил недоверие Саутуоле и Вилланове. Хотя геолог яростно и убедительно доказывал, что ни один современный художник не может так детально изобразить животных, обитавших в глубокой древности. С такими доскональными знаниями их анатомии. Его и слушать не хотели. И только в 1902 году торжественно отрекшись от своих прежних взглядов, один из главных противников, уже к тому времени покойных Саутуола и Вилланова, французский профессор Картальяк, объявил о принадлежности многочисленных пещерных росписей руке первобытного человека. Надо отдать профессору должное,- он сделал все, чтобы восстановить доброе имя первооткрывателя и публично попросил извинения и дочери Саутуолы - Марии, за то, что поставил под сомнение доброе имя ее отца.
То была драматическая ситуация основанная на багаже научных знаний того времени, когда существовало мнение, что первобытные люди, в своем поведении и образе жизни, почти ни чем не отличались от горилл. Временные характеристики каменного века были определены смутно и ученые даже приблизительно не представляли себе длительность эпох, в которых протекало развитие человечества. Тем более, умственное развитие древних было за семью печатями. Да, что о них говорить! Ведь даже современные ученые представляют умственные способности предлюдей - австралопитеков на уровне обезьян. Ну, может, не намного повыше интеллектом. Не задумываясь о том, что в тех природных условиях, которые придумала для них большая наука - саванное редколесье полное опасностей, тихоходному прямоходящему существу, к тому же обремененному довольно неуклюжими самками, со слабой реакцией на опасность и беспомощными детенышами, без высоких умственных способностей выжить было просто невозможно.
Мы отождествляем умственные способности с возможностью творить, и не думаем, что они могли отождествляться с возможностью сберегаться в те опасные времена. В настоящее время нам известны две модели миропонимания. Это древнее образно - интуитивное и торжествующее сейчас логико-аналитическое, где проявляется торжество сознания над подсознанием. А может, на заре человечества, было и другое миропонимание? Например, инстинктивно-интуитивное, которое и было в тот период у предлюдей и сохраняло их как вид в течение огромного периода.

А какие же бурные споры возникли в это же время вокруг найденных, в долине Неандерталь, близ впадения реки Дюссель в Рейн, костных останков древнего человека! Было бы не благодарно умолчать эту часть драмы не состоявшихся идей. Она стоит того.


Летом 1856 года, рабочие в каменоломне, где добывались девонские известняки, стали попадаться, в наносных глинах, кости плейстоценовых животных. Однажды в их трудолюбивые руки попали кости очень похожие на человеческие. По простоте душевной они и их отправили в отвал вслед за костями животных. Только счастливый случай помог владельцу каменоломни их обнаружить. Полагая, что это кости пещерного медведя он их сохранил. В августе того же года, совладельцем каменоломни Папперомом, были переданы для экспертизы, специалисту Иоганну Карлу Фульротту, профессору математики, доктору философии и естественных наук. Он вместе со своим другом врачом Куном определили, что кости принадлежат не медведю, а человеку. О чем он и поспешил уведомить весной 1857 года, в Бонне, на сессии Нижнерейноского общества естественных и медицинских наук. « Я полностью убежден, что остеологические особенности и локальные условия дают основание отнести эти человеческие кости одного индивида к доисторическому времени, вероятно, к диювиальной эпохе, и, таким образом сделать вывод о принадлежности их древнему представителю человеческого рода». Равнодушных в зале не было. Как всегда были и приверженцы, нейтральные и скептики, которые образовали отдельную группочку. (Всегда и везде, посредственности активно сплачиваются против того, чего они по своей узости кругозора не понимают, а это всегда, поверьте, страшно).
После краткой дискуссии решили, что с подобными необдуманными и научно необоснованными утверждениями мог выступить только дилетант. Конечно, Фульротт сам виноват. Он ограничился только расспросами очевидцев, которым попались эти костные останки, и не только не провел геологических исследований, но сам этой пещеры не осматривал. Это был большой козырь для злопыхателей, но им был тут же подан неприятный сюрприз. По строению костей из Неандерталя высказался всеми известный и уважаемый анатом, профессор, Герман Шаафхаузен. Слушателей глубоко поразили его слова, которыми он закончил свои выводы по этому вопросу. «Человеческие кости и череп из Неандерталя превосходят все доныне известное. Особенности их строения (а именно сильно выступающая область надбровных дуг), позволяют сделать вывод, что это был грубый и дикий народ. Но независимо от того, каким путем эти костные останки попали в грот, где были найдены, они принадлежат древнейшим обитателям Европы. Возможно, эти кости относятся ко времени, когда еще жили последние из вымерших животных диювиальной (плейстоценовой) эпохи, однако доказательств этого пока нет». Теперь умолкли и скептики.
Первыми поддержали точку зрения Фульротта видный анатом Т. Гексли (1825 – 1895), историк древнего мира В. Кинг, антрополог П. Брока, но все же гораздо многочисленнее были ученые, упорно отрицавшие принадлежность скелета к какому – либо виду человека, стоящему на нижней ступени эволюции. Это был фонтан абсурдов, трудно граничащих со здравым смыслом. Так, например, на заседании Парижского антропологического общества, в мае 1863 года, Прюне-Бей объявил, что останки из Неандерталя принадлежат кельту, но не нормальному человеку, а идиоту. Эту точку зрения поддерживали и некоторые другие ученые, Картер, Блек и Чельдер, а боннский анатом Август Франц Мейер в 1864 году заявил, что это скелет казака из армии генерала Чернышева. Казак, якобы, был ранен во время боевых действий, укрывался в пещере, где и умер в 1814 году. Готтингский анатом Рудольф Вагнер полагал, что это останки старого голландца. И даже знаменитый Альфред Рассел Уоллес, который одновременно с Ч. Дарвином, выдвинул идею естественного отбора, так же, как не странно, оказался в ряду противников эволюционной теории происхождения человека. Он считал, что это были останки дикаря; а англичанин Бернард Левис, высказал мнение, что череп из Неандерталя имеет такую форму потому, что швы черепных костей заросли прежде времени. То есть на лицо патологические изменения.
Берлинский же ученый Рудольф Вирхов, общепризнанный авторитет в области патологий, публично, на берлинском съезде антропологов заявил, что неандертальские останки ни коем образом не принадлежит представителю примитивной расы. Они являются останками скелета старого человека, деформированного вследствие перенесенных заболеваний (рахита в юности и тяжелой формы подагры к концу жизни). В общем, кто что выдумал, то и высказывал.

 

В 1886 году, Марсель де Рюи, Жюльен Фрэпон и Макс де Лоэ, в пещере Бек-о-Рош, обнаружили два скелета неандертальцев. Все было точно измерено и задокументировано. В связи с этим научные радения вокруг плейстоценовых, доисторических людей, подходили к концу. Завершил их страсбургский анатом Густав Швальбе. Это произошло уже в начале 20-го века. В 1901 году, в своих трудах, основанных на тщательном изучении подлинного материала находок этих двух скелетов, он писал: «По своему примитивному типу, неандертальского человека, с полным правом, можно назвать первобытным человеком».


После Швальбе были работы анатома Клаача, Фрэнона и Лоэ, которые признаны в этом плане классическими. И все последующие находки неандертальцев подтверждали, что они представители вымершего рода человеческого, или близкородственного с ним подвида, периода плейстоцена. Это подтверждало неправоту знаменитого Жоржа Кювье, основателя сравнительной анатомии и палеонтологии. В его безапелляционном изречении: « Ископаемого человека не существует»! смысл глубочайшей трагедии заблуждения. Но Вирхов! Ведь он-то видел костные останки. Мог их изучить более внимательно, а он, и в 1901 году вынужден был на собрании антропологического общества в Аметце, еще раз изложить свою точку зрения, и попытался использовать свой авторитет, чтобы надавить на оппонентов. Но его аргументы были уже не состоятельны, в свете новых научных данных. Воистину человеческому упрямству нет границ. А сколько такое упрямство маститых ученых принесло вреда науке, не измерить ни какими мерками.
Вообще первая коллективная сдача прежних позиций произошла за пределами Франции. В апреле 1858 года, англичане: Чарльз Лайель,(10) Уильям Фолкнер, Джон Эванс и Флауэр посетили Аббевиль и Амьен, где и убедились в правильности выводов Буше де Перта и Реголло. Англосаксы стали выходить на передовые рубежи мирового естествознания. К таким же выводам пришли ученые Приствич и Леббок. Лед тронулся!
Кроме этого, в 1863 году была издана книга Лайеля «Геологические доказательства древности человека». Это заставило окончательно замолчать противников де Перта. Самое интересное в этой истории то, что все злопыхатели сразу же перестроились и стали утверждать, что он не открыл ничего нового. Лайель ответил на это: «Когда бы наука ни открыла, что-нибудь важное, вначале всегда говорят, это противоречит религии, а потом вдруг оказывается, что это уже давно известно».
26 мая 1859 года Джоном Эвансом, ученым - геологом, пользующемся высочайшим авторитетом в научных кругах, на заседании Научного Королевского Общества, публично было заявлено, о поддержке взглядов Буше де Перта. Наконец вышли из блаженно дремотного состояния и французы. Амьен посетил палеонтолог Альбер Годри, и сам извлек из слоя около десятка обитых топоров и лежащих, вместе с ними кости слона, носорога и гиппопотама.
Одна за другой начали выходить в свет книги, в которых на основании геологических и палеонтологических данных подтверждалась глубокая древность человеческого рода. И, наконец, в 1859 году вышла в свет книга Чарльза Дарвина(11) «О происхождении видов путем естественного отбора, или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Книга разошлась за один день и произвела на современников впечатление разорвавшейся бомбы.
Словосочетание в заголовке книги Дарвина - «борьба за жизнь», многими воспринимается буквально, как действительно вечную, кровавую драму. Отсюда, по-видимому, и возникло мнение о жестокости естественного отбора, который повлиял на формирование характера человека, в период его становления. Эту оформленную в умах, как ученых, так и обывателей, жестокость перенесли как явление на деятельность древнего человека, представив его далеко неприглядным существом.
(Автор делает данное отступление от основной линии повествования только потому, что в последствие мы вернемся к нему и не раз, и там будет довольно трудно вставить данное рассуждение в текст).
А Дарвин в этом словосочетании имел в виду не это. Слово the struggle, можно переводить по-разному. Это не только борьба, но и напряжение или усилие. Так, что на самом деле борьбу за существование можно уподобить (и это чаще всего) не прямой схватке, а состязанию, где строгое жюри - условия внешней среды - выставляет баллы соревнующимся. Низкий бал, соответственно, предполагает меньшую вероятность выжить и оставить потомство.
В окончании своего капитального труда Ч. Дарвин, говоря о человеке, всего лишь ограничился словами: « Будет пролит свет на происхождение человека и его историю». И все! И только одна эта фраза вызвала бурю негодования со стороны церкви и идеалистов всех мастей.
Философ Т. Карлейль, негодуя, назвал книгу «Евангелием грязи» и подчеркивал: « Я знал три поколения семьи Дарвин - все атеисты». Это звучало как презрение и ругательство.
Бури, возникшие вокруг последней фразы, бушевали вовсю. Однако сам Дарвин не спешил высказаться по вопросу происхождения человека подробнее, хотя анализ рукописей и записных книжек великого ученого свидетельствуют, со всей неопровержимостью, что идею о происхождении человека от общего с обезьяной предка он разработал еще до 1840 года, более чем за 20 лет до выхода в свет его фундаментальной книги.
Еще в начале своей деятельности, в 1837-1838 годах, Дарвин отмечал в записной книжке: «Если дать простор нашим предположениям, то животные, наши братья по боли, болезни, смерти, страданию и голоду, наши рабы в самой тяжелой работе, наши товарищи в наших удовольствиях; все они ведут, может быть, свое происхождение от одного общего с нами предка. Нас всех можно было бы слить воедино».
Великий ученый позволил своему молодому другу и соратнику, Томасу Гексли опередить себя книгой «О положении человека в ряду органических существ», специально посвященной вопросам происхождения человека от обезьянообразного существа. Где он в своих сравнительно анатомических исследованиях убедительно показал родство человека и человекообразных обезьян, по многим признакам.
И только через 8 лет после Гексли Дарвин издал в 1871 году «Происхождение человека и половой отбор». В этом труде говорилось: «Главное заключение, к которому приводит настоящее сочинение, и которое разделяют теперь многие естествоиспытатели, вполне способные составить себе здравое суждение, состоит в том, что человек произошел от какой-нибудь нижеорганизованной формы.

 

Основы, на которые опирается этот вывод, никогда не поколеблются. Это все потому, что близкое сходство между человеком и низшими животными в зародышевом развитии, равно как и в бесчисленных чертах строения и сложения важных и самых пустых,- далее,- сохранившиеся зачаточные органы и ненормальные возвраты, к которым склонен человек, представляют такие факты, которые невозможно оспаривать». В 1872 году Ч. Дарвин опубликовал книгу «О выражении эмоций у человека и животных». Это была капитальная сводка всех, имеющихся в то время, знаний и положений о месте человека в природе и на основании этого открыто изложил взгляд на проблему происхождения человека, по его словам «самой высокой и наиболее интересной для натуралиста».


Как он красиво сказал: «…Земля долго готовилась к принятию человека, и в одном отношении это строго справедливо потому, что человек обязан своим существованием длинному ряду предков. Если бы отсутствовало какое-либо из звеньев в этой цепи, человек не был бы тем, кто он есть.… От обезьян Старого Света произошел, в отдаленный период времени, человек, чудо и слава мира». И далее: « Я старался по мере сил доказать мою теорию, и, мне кажется, мы должны признать, что человек со всеми его благородными качествами, с его божественным умом, который постиг движение и устройство солнечной системы, словом, со всеми высокими способностями,- все таки носит в своем физическом строении неизгладимую печать низкого происхождения».
Горячо поддерживал Дарвина и Э. Геккель. В своем обширном труде «Генеральная морфология организмов, общие принципы науки об органических формах, механически обоснованные реформированной Чарльзом Дарвином теорией происхождения видов», немецкий естествоиспытатель воссоздал родословную млекопитающих. Правда, в ней он отрицал и генеалогическую линию, идущую от полуобезьян к обезьянам, а затем к человеку. Геккель первый твердо заявил о существовании в нашей родословной обезьяночеловека и назвал его, еще не найденное существо Питекантропом. В 1874 году он опубликовал свою знаменитую «Антропологию» специальный труд, посвященный проблеме происхождения человека.
Весьма смущал многих современников Ч. Дарвина, высокий уровень развития мозга у представителей отсталых племен. В этом видели слабую сторону его теории о происхождении человека в свете главного его труда «О происхождении видов». В связи с этим, например, Альфред Джордж Уоллес не соглашался с основоположением эволюционной теории: по Уоллесу, душа человека должна иметь божественное происхождение. Ход рассуждения его был таков: туземные охотники, с которыми он имел дело на островах Индо-Малайского архипелага, не уступали по развитию насквозь цивилизованным европейцам. А зачем дикарю такой «крутой» мыслительный аппарат? И вывод Уоллеса был прост: - отбор не создает ненужных вещей, значит, не отбор создал человеческий мозг, а иная, высшая сила. Сохранился экземпляр статьи Уоллеса, проработанный Дарвином и с его пометками на полях. Против душеспасительных доводов автора статьи, творец теории естественного отбора написал звучащее как крик отчаяния: - «Нет» со множеством восклицательных знаков.
А на самом деле, зачем дикарю такой же мозг, как и члену Академии наук? Да затем, что каменный топор придумать ни сколько не легче чем, например, лазер. Средняя продолжительность жизни, вооруженного до зубов, охотника за слонами, в начале и середине 20 века, составляла не более двух лет. А первобытный человек, вооруженный лишь копьем да дубиной, убивал мамонтов тысячами и, в конце концов, свел на нет, целый вид гигантских животных. Это требовало столь же совершенного мозга, как и мозг цивилизованного человека.
Сторонникам божественного происхождения человека, по существу, нечего было противопоставить сокрушительному натиску материалистов. Они стали пытаться примерить с Библией то, что стало трудно отрицать. Так пастор Анри Вальроте высказал такое мнение: « До сотворения Адама на Земле могли жить «предадамиды» или «доадамиды». Эти человекообразные обезьяны были более похожи на человека, чем современные. Провидение, возможно, позволило погибнуть этим предшественникам человека прежде, чем сотворило наших прародителей».
А вот еще один образчик таких рассуждений, Профессор теологии, аббат Анвье, огласил: «Предадамиды могли быть настоящими людьми, так как Библия оставляет нас свободными допустить человека ледникового, плиоценового и даже эоценового. Наука не может доказать, что они должны числиться в ряду наших предков».
Преподобный Мансабрэ вещает: «Одно из двух: или ученые признают, что они преувеличили значение их хронометров и увидят себя вынужденными омолодить геологические пласты, или новые открытия наведут нас на след человекообразного существа, которое в изумительном усовершенствовании божественного плана, было образцом и предшественником человека, которому нужно приписать орудия третичной эпохи…».
По видимому вот такие теологические «выкрутасы» имел в виду Ч.Дарвин, когда сердито писал: «Невежество значительно чаще создает уверенность, чем знание. Тот, кто смотрит на явления природы подобно дикарю, как на нечто бессвязное, не может не думать, что бы человек был отдельным актом творения».
Проблемы разработки идей происхождения человека, решались бы гораздо быстрее и проще, если бы противниками Буше де Перта, Дарвина, Лайеля и Геккеля, оставались, лишь профессора теологии. Огромные трудности приходилось преодолевать новым научным идеям и открытиям, которые ставила «официальная наука». Все новое, в этой проблеме, проходя через ее призму, искажалось, третировалось, замалчивалось, а порой, напротив, доводилось до абсурда для того, что бы скомпрометировать саму идею о происхождении человека от обезьяны.
Говорят, никто так не вредит идее, как ее ярые сторонники, и никто так не помогает ее развитию как непримиримые критики. Это парадоксальное утверждение только на первый взгляд парадоксально. Неофиты, (от греческого - новообращенные), какой-нибудь идеи, всегда, уверовав, становятся склонными к риторизму и желанию нести эту идею в массы. Если кто-то из них умеет еще и писать, они бросаются это делать, чтобы нести свет знания данной идеи, людям, пытаются защитить ее от врагов. К сожалению, из-за отсутствия глубоких знаний, произведения их коробятся поверхностно - риторической логикой и дилетантов обычно разбивают наголову в проблемных спорах, причем стараются это сделать публично. Это популярности идее не прибавляет, а непримиримые оппоненты, выдвигая свои доводы о несостоятельности идеи, заставляют ее авторов искать все новые и новые доказательства, чем развивают и укрепляют ее.
Абсолютно все, о чем автор сейчас написал, можно применить к тому водовороту страстей, который возник вокруг научной теории Чарльза Дарвина. До сих пор находятся исследователи, которые ставят под сомнение если не выводы, то постулаты и систему доказательств использованных ученым в своем труде. Всякой Моське хочется полаять на такого слона, что бы все увидели, как он смел, умен и принципиален, что даже замахнулся на самого Дарвина.
В России тоже хватало противников учения Дарвина. В конце 19 и начале 20 веков, такие русские мыслители как Н.Я. Данилевский, П.А. Кропоткин, Л.С. Берг, довольно обстоятельно критиковали эволюционное учение. Немного более 100 лет назад, в своей работе «Дарвинизм», Данилевский, удрученный духовной ее опустошенностью, писал: «Дарвинизм предполагает случайное изменение, разнонаправленное, а факты говорят о соответственной изменчивости отражающей некую внутреннюю гармонию».
В Америке же, в США, стали знаменитыми так называемые «Обезьяньи процессы» - так были названы судебные процессы против педагогов преподававших эволюционное учение Дарвина в средних школах. Наиболее нашумевшим был процесс против учителя Скопса в июле 1925 года.
До сих пор нет, нет, да и скрестятся шпаги двух глобальных теорий дарвинизма и ламаркизма. Как говорят наиболее мудрые - истина где-то по средине. Хотя эту проблему можно рассматривать несколько в другом ключе. Теория эволюции Дарвина хорошо «работает» в случаях качественного улучшения видов и их разнообразия как составной части биологических процессов находящихся на одном, определенном уровне сложности. Или можно сказать по-другому - в одной плоскости бытия. Однако во многих вопросах, объяснений, даваемых Дарвинизмом недостаточно. Особенно в глобальных вопросах существования биоты нашей планеты. В таких случаях появляется необходимость обернуться к идеям Аристотеля и в какой-то степени исходящей из них теории Ламарка. Так было и с Ньютоновской классической механикой. Она оказалась бессильной в объяснении процессов проходящих в микромире. И возникшая на этой почве Квантовая механика, не отвергала ее, а ограничивала условия применения.
Автор, уважаемый читатель, понимает, что невозможно в одной книге высказать все, что известно по этой теме. Поэтому он постарается в дальнейшем не засорять основную идею книги вот такими «к слову приходящими знаниями», как, например, о Дарвинизме и Ламаркизме. Драма борьбы этих двух глобальных идей достойна отдельной книги. Она, конечно же, кем-нибудь, когда-нибудь будет написана, но не скоро потому, что на этом уровне знания о проблеме жизни на Земле, нет общности понимания.
Справедливости ради необходимо сказать правду, что все основные положения, выдвинутые Дарвином в своей эволюционной теории, в конце 19 - начале 20 века были оспорены. Сохранилась лишь главная идея о происхождении человека от общего с обезьяной предка. Дарвин полагал, что:

Начало становления человека, как вида, относится к третичному периоду;

Предками человека были обезьяноподобные существа, жившие на деревьях;

Местом возникновения человека был Африканский континент, именно там дожили до наших дней гориллы и шимпанзе, наиболее близкие к человеку, по многим параметрам обезьяны.


Но Дарвин, с присущей ему мудростью и интуицией, подчеркивал, что Африканские человекообразные обезьяны не наши предки, а как бы двоюродные братья, сохранившие большее количество черт общего прародителя. Данное положение предполагает существование промежуточного звена между человеком и обезьяной.
Практически, идея Ламарка о том, что человек произошел от обезьяны, которую он высказал в 1809 году, родилась не вовремя и стала продуктом только философского понятия. Примерно через 60 лет она бурно воплотиться в жизнь, породив логически вытекающее предположение о существовании связующего звена. Поиски его целенаправленно велись с середины девятнадцатого века, и оно было найдено.
В 1894 году, голландский антрополог Эжен Дюбуа (1858 – 1940) издал в Батавии (теперь Джакарта) обширный иллюстрированный труд о своих находках. Название его было сенсационным «Питекантроп прямоходящий - человекообразный промежуточный тип с острова Ява», где автор писал: «Питекантроп, есть переходная форма, которая согласно эволюционному учению, должна была существовать между людьми и антропоидами. Он предок человека».
Три долгих года он, человек, еще при жизни превратившийся в легенду, самый везучий из всех известных людей того времени, гениальный по прозорливости и слепой в пристрастностях, с мужеством отчаяния убеждал сомневающихся в правоте своих идей о том, что питекантроп и есть недостающее звено. Видя безрезультатность своих убеждений, разгневанный, потерявший терпение, оскорбленный и обманутый в сокровенных надеждах и мечтах, вынужден был убрать с глаз долой, от неблагодарных ученых-скептиков свои находки: черепную крышку, бедренную кость и зубы питекантропа. Это их он нашел в глухом, запрятанном в джунглях острова Явы, кампонге (небольшой деревушке) Тринил, в ту пору еще Нидерландской Индии. «Отныне - объявил он - ни один из так называемых «специалистов - коллег», не увидят останков Pithecanthoropus erectus, поскольку продолжение дискуссии потеряло смысл». И он надежно закрыл свое сокровище в хранилище Лейденского музея. На целых 25 лет исчезли останки питекантропа с глаз людских. Даже знаменитый Эрнст Геккель - духовный отец обезьяночеловека, предсказавший его открытие за 20 лет до поездки Дюбуа на Яву, так никогда и не увидел находки.
Питекантроп стал подлинным роком для Дюбуа. Ученый стал недоверчивым, замкнутым и странным в поступках. Он угрюмо избегал диспутов. Каждого, кто не соглашался с его мнением, он причислял к своим врагам. Естественно ученый мир был удивлен, шокирован и полон негодования от такого поступка. В начале 20 века кое-кто из антропологов пытались оказать давление на ученого, но тщетно. Дюбуа был, не умолим.
Обет молчания он нарушил только в 1920(12) году, столь же внезапно, сколь и ошеломляюще. А выйти на научный подиум его заставила блестящая статья палеонтолога Стюарта Смита, о находке около Талгая, черепа ископаемого человека Австралии. Дюбуа тогда опубликовал статью о найденном им, на юге Явы, 30 лет назад, примерно таких же австралоидных черепов. Об этом открытии он тогда написал краткую заметку в мало кому знакомых «Квартальных докладах Рудного бюро». Воистину этот неистощимый на сюрпризы человек, оставался для современников неразрешимой загадкой. Хотя было понятно, что в конце девяностых годов девятнадцатого века, когда решалась судьба Питекантропа, он не мог из стратегических соображений выложить перед растерянным миром антропологов, вместе с черепной крышкой обезьяночеловека и австралоидные человеческие черепа, хотя, судя по минерализации костей, большой древности. Это бы еще больше запутало ситуацию, и спор за недостающее звено с Явы, мог принять нежелательное направление и резко бы обострился, Теперь же, в начале двадцатых годов двадцатого века антропологи поняли многое, что ранее казалось неприемлемым. В принципе находка Дюбуа опередила время, и потому приход питекантропа был столь драматичен.

 

К началу 20-х годов уже и неандерталец, стараниями блестящего исследователя Густава Швальбе, был определен как обезьянообразный предшественник человека. Поэтому и питекантроп смотрелся как вполне приемлемое недостающее звено. Ряды сторонников Дюбуа росли и он, удовлетворенный этим процессом, открыл сейф с останками Питекантропа, для исследования.


Относительно места обезьяночеловека на родословном древе человека, ученый высказался весьма туманно: «О месте питекантропа внутри или около ряда предков современного человека я не могу сказать ничего определенного. Но питекантроп стоит очень близко к настоящему человеку», писал он в 1925 году.
Почти 40 лет прошло с открытия у компонга Тринил. Многие попытки найти еще костные останки питекантропа неизменно оканчивались неудачей. Надежда на успех таяла с каждой последующей поисковой экспедицией. Однако в 1930 году, Дюбуа в очередной раз шокировал ученый мир своим везением. Для этого ему всего лишь пришлось раскрыть часть из трех сотен ящиков, которые он вывез с Явы и хранил в подвалах Лейденского музея, в которых и были обнаружены 2 обломка бедра питекантропа. Сделать это ученого, по-видимому, заставило сенсационное сообщение в прессе, а затем и научных журналах, об открытии первого черепа синантропа, поразительно напоминавшего по главным особенностям, черепную крышку обезьяночеловека с Явы.
Находка Дюбуа останков питекантропа в 1894 году, заставила обратить внимание антропологов - энтузиастов на поиск недостающего звена, в Азии, точнее в Центральной Азии, как колыбели человечества. Такая идея впервые была выдвинута Джозефом Лэйди, еще до того как были найдены костные останки питекантропа, в1857 году, затем в 1889 году. А. Катрфаж, в своей знаменитой книге «Всеобщая история человеческих рас», высказал предположение о возможном существовании единого центра очеловечивания обезьяны, в северных районах Центральной Азии, откуда первобытные люди заселили южные области Земли. Согласно его гипотезы, этот процесс усилился 500 000 лет назад, когда наступающий с севера ледник начал оттеснять древних людей на юг.
Новые стороны центрально-азиатской прародины человека были обрисованы в работах Г.Ф. Осборна(13). Прекрасный знаток древнейших животных Североамериканского континента, обратил внимание на сходство животного мира района Скалистых гор, штата Колорадо, и Европы. Объяснить такое сходство одинаковым направлением в развитии, абсурдно. Переселение их из Европы в Америку тоже не возможно. Расстояние в 20 000 километров пересечь не так-то просто. И тогда Осборн предположил существование промежуточного района эволюции жизни, расположенного в Центральной Азии, на половине пути из Европы в Америку. В свете гипотезы ученого, она, таким образом, превращалась не только в центр жизни, где происходили широкие миграционные процессы, но, кроме того, и в «главную биологическую лабораторию жизни», где развивались наиболее отдаленные предки всех высших видов животных.

 

Конкретное и подробное обоснование гипотезы Осборна выполнил Вильям Даллер Мэтью, ученый исключительной эрудиции, разносторонних знаний и смелого мышления. В книге «Климат и эволюция» он изложил следующее: «70 000 000 лет тому назад началась эпоха подъема горных цепей. В результате, той циркуляции, которая существовала прежде, пришел конец. Появилась ландшавтноклиматическая градация,- зона засушливых пустынь, тропические леса и умеренные пояса.


Это резкое нарушение условий существования явилось главным стимулом эволюции органического мира. С ним связано начало периода миграций в необходимые для существования климатические зоны и ландшафты». Идеальной, с точки зрения Метью, территорией, для обитания новых форм, стала Центральная Азия, с ее открытыми степными просторами и континентальным климатом. По его мнению, наиболее жесткая борьба за существование шла в суровых районах Гоби. В этой борьбе более прогрессивные и устойчивые виды имели преимущества в приспособлении к параметрам окружающей среды и вытесняли не приспособившиеся на окраины материков; в Юго-Восточную Азию, Африку, Южную Америку и Австралию. Эти районы Земли, менее всего задетые климатическим районированием, стали прибежищем отживших, в процессе эволюции, форм животных. В тоже время в Центральной Азии сформировались «космополитические» виды животных, которые, затем расселялись во все ландшафтные зоны, исключая, по его мнению, горные хребты и безводные пустыни.
По мнению Метью, предки человека подчинялись тем же законам эволюции, что и весь животный мир и соответственно древнейшие люди так же сформировались в Центральной Азии. Со временем, более прогрессивные формы наших предков, вытеснили с прародины таких, отставших в развитии, обезьянолюдей, как питекантроп, и, согласно логике данных рассуждений истинного предка человека нужно искать на территории Центральной Азии.
Но это было, по его утверждению, только в начальный период интенсивного образования прогрессивной формы предчеловека. Центр эволюции человечества не всегда находился на плато Монголии. В связи с ее интенсивным усыханием, «центр дисперсии» разделился на восточные и западные районы Гоби. Именно в этих районах и нужно искать истоки «монголоидной, кавказской, нордической и средиземноморской рас». По мнению Мэтью, от первой миграционной волны в западную сторону, произошло северное население Европы; от второй волны - Южноевропейское и североафриканское.
Центрально Азиатская гипотеза на многие годы завладела умами антропологов. Ошибка Дарвина, - предполагал Амадей Вильям Грабо, отец китайской палеонтологии,- в том, что он не учитывал фактора миграции. Ведь современная картина распространения животных и в том числе обезьян, не что иное, как результат переселений, происходивших миллионы лет назад». «Ключ к центру происхождения и рассеивания животных - Центральная Азия, и вполне возможно,- как считал Грабо, - она может быть и прародиной человека». Данный вывод он сформулировал на основании палеонтологических и геологических данных. Дело в том, что до образования Гималаев, Южная и Центральная Азия представляли собой низменные массивы, покрытые тропическими лесами. Влажные ветры с Индийского океана создавали благоприятные условия для существования обезьян типа дриопитеков. В соответствии с гипотезой В. Грабо, из Монголии, древнейшие антропоидные обезьяны переселились в Африку, где их потомками стали шимпанзе и гориллы, и на восток Азии, где в последствии появились орангутанги и гиббоны.
С поднятием Гималаев влажный воздух с океана перестал поступать в Центральную Азию. Его сменил холодный воздух с гор, который иссушил почву. Грунтовые воды ушли вглубь, в результате чего исчезли леса, что в свою очередь послужило причиной вымирания большинства видов дриопитековых. Однако, «наиболее приспособленные приматы», выжили. Их нижние конечности постепенно изменялись и обезьяны стали двуногими. Этот предполагаемый вид Грабо назвал проточеловеком.
Первые орды протолюдей, по его мнению, появились в районе Тибетского нагорья, но дальнейшее ухудшение климата заставила их перевалить через, не очень высокие, в то время, горы Кунь-Лунь и переселиться в низины Тарима. Именно там, протолюди, научились изготавливать каменные орудия и освоили добывание огня. Оттуда началось их победное шествие по планете. Там, в низинах Тарима, следует искать кости протолюдей, утверждал Грабо. В течение 12 миллионов лет волна за волной устремлялись они в разные стороны от Центральной Азии. Питекантроп, по Грабе, и был представителем одной из таких волн.
Центрально Азиатскую гипотезу отрицал антрополог Алеша Хардличка. В лекции «Антропология азиатских народов», которую он прочел в феврале 1920 года, перед членами миссионерских медицинских ассоциаций Пекина, он утверждал, что следы раннего человека в центральных районах Азии не найдены не потому, что их плохо искали, а потому, что их никогда там и не было. Причиной этому служили суровости климата тех районов и географические препятствия, такие как пустыни, полупустыни и безводные степи. Заселение же Гоби происходило с южных районов Азии и гораздо позднее.

 

Так, что Хардличка отрицал главные принципы центрально-азиатской гипотезы. Эти доводы, к сожалению, не подействовали на яростного приверженца этих умозаключений, Девидсона Блека, который предложил искать недостающее звено в Китае. Кроме этого, в 1923 году в Пекин из Сан-Франциско прибыл Эндрюс и его коллеги, для организации знаменитой на весь мир Гобийской экспедиции.


В тоже время из Парижа приехал, глубокоуважаемый автором, молодой палеонтолог Пьер Тейяр де Шарден, направленный в Азию Институтом палеонтологии. Одним из пунктов его программы исследования являлась: - «попытка получить данные и уточнения по важному вопросу о роли, приписываемой Центральной Азии в истории первобытного человека. Верно ли, что здесь располагалась, своего рода, обширная биологическая лаборатория, где осуществлялась дифференциация наиболее прогрессивных существ, а впоследствии и наших прямых предков?…».
Открытия не заставили себя ждать. Конечно, к сожалению исследователей, недостающее звено опять не удалось обнаружить, но зато Тейяром де Шарденом и его спутником, директором Тяньцзинского музея Эмилем Лисаном, было сделано, по истине, великое открытие. Они нашли в Ордосе несколько сотен стоянок древнекаменного века, возрастом 10-15 тысяч лет. Профессор Осборн восторженно приветствовал это открытие. Намекая на Хардличку, он писал: «В тот самый момент, когда один из ведущих американских антропологов отвергает теорию Азиатского центра происхождения человека и развивает идеи о европейском центре, французский археолог Тейяр де Шарден открывает большое количество орудий, какие делали неандертальцы в Западной Европе. Это первая брешь в палеолите Центральной Азии, за которой, несомненно, последуют другие». Это и случилось. Экспедиция Эндрюса нашла десятки тысяч каменных орудий в пустыне Гоби.
Девидсон Блэк, вдохновленный этими открытиями, в журнале «Бюллетень Геологического общества Китая», опубликовал статью: «Азия и дисперсия приматов». Применяя принципы теории Осборна - Мэтью, он пытался доказать, что Центр происхождения и рассеивания приматов, включая современных и ископаемых антропоидов, а также обезьянолюдей и человека, располагался в Центральных районах Азии. Свести воедино факты и обобщить данные помогли талант и настойчивость Блэка, но итоговые выводы не отличались от выводов американских ученых Осборна, Мэтью и Грабо. «Вследствие изучения данных в рамках генеральных принципов рассеивания, становится трудно избежать вывода, что огромный центр рассеивания лемуров, низших узконосых и антропоидных обезьян, а так же человека, должен располагаться в Азии. Никакой другой земной массив не представляет географических условий нужных для такого центра.
Однако находки в Гоби и Ордосе и сделанные из этого выводы были довольно слабы в доказательстве того, что Центральная Азия была колыбелью человечества. Например, Алеш Хардличка в 1926 году сказал, что такое предположение «не подтверждено ни одним примером фактического доказательства». Отрицательно отнесся к злополучной гипотезе и Пьер Тейяр де Шарден и Нельс Нельсон. Первый весьма скептически оценил перспективы поисков в Азии останков раннего человека, а второй вообще объявил, что открытый ими каменный век Гоби, не является аргументом в пользу Центрально-азиатской гипотезы. «Пока трудно, на основании имеющихся фактов, выступать за или против», осторожно высказался Нельсон. Для профессора Блэка данные обстоятельства были неблагоприятными. Под контраргументы денег на поиск, конечно, не дадут, но произошли события, которые резко изменили его судьбу.
В конце 1926 года в Пекин приехал наследный принц Швеции, Густав Адольф, большой любитель и знаток древнего восточного искусства. Шведский геолог, Иоганн Гуннар Андерсен, много изучавший геологию, палеонтологию и археологию Китая, сопровождавший принца в этой поездке, попросил Блэка организовать научную конференцию и принять в ней участие, где Андерсен покажет свидетельство раннего человека в Китае, а именно в Джоукоудяне.
Джоукоудянь - в переводе с китайского - постоялый двор в ущелье Джоу. Это место в 50 километрах от Пекина, в районе западных гор Сишань, где шла добыча известняка и угля. Остающаяся после выработки пустая порода буквально нашпигована костями древних животных. Вот там, учеником Андерсена - Отто Зданским, в 1921 и в 1923 годах были получены первые весточки от древнего человека. Были найдены третий верхний коренной и второй нижний предкоренной зубы. Они производили странное впечатление - причудливым смешением антропоидных и человеческих черт. Последние преобладали. К тому же особенности строения предкоренного зуба показывали, что строение клыка, в отличие от клыка обезьяны были совсем иные, Клык не выступал за пределы зубного ряда. Из всего этого Андерсен сделал вывод, что в Джоукоудяне найдены останки древнейшего в Восточной Азии, человека. Сразу всплыло и стало повторяться на разные лады словосочетание - «недостающее звено».
Ушат холодной воды вылил на энтузиастов Тейяр де Шарден, один из первооткрывателей центрально-азиатского палеолита. После тщательного исследования фотографий зубов, представленных Андерсоном, заявил: «Я долго раздумывал над фотографиями, которые мне показал доктор Андерсон, и, наверное, не по дружески было бы утаить то, что думаю о них. Дело в том, что я не совсем убежден в их предполагаемых человеческих особенностях. Даже предкоренной, который кажется, на первый взгляд, наиболее выразительным, возможно всего лишь один из последних коренных зубов какого-то хищника. То же относится и к другому зубу. Даже если никто не докажет, что эти зубы принадлежали хищнику, не менее трудно будет доказать, что они принадлежали человеку. Природа их не определена. Я не видел оригинала зубов, но весьма доверяю палеонтологическому опыту Зданского и надеюсь, что мои сомнения окажутся неосновательными».
Необходимо отметить, что это были не первые зубы такого строения. В конце 19 века, доктор медицины и антрополог Хаберер собрал в аптеках Пекина коллекцию так называемых костей дракона - лунгу, которые представляли ни что иное, как кости ископаемых животных. Китайцы использовали их в качестве лекарственных средств, предварительно истолченных в порошок. Данную коллекцию затем переслали профессору Мюнхенского университета Максу Шлессеру, который детально описал находившиеся в коллекции зубы. Один зуб - левый, третий, коренной, представил для него головоломную задачу. В нем непривычно переплелись антропоидные и человеческие признаки. Шлессер не рискнул определить, кому он принадлежал. В определении его так и значило: «Homo? Anthropoid?» - Человек? Обезьяна? Все- таки Шлессер на первое место, в своем определении поставил Homo - Человек. К сожалению, в 1923 году зуб этот исчез из мюнхенской коллекции и значит, был потерян для сравнительного анализа.
Двух зубов, предоставленных Андерсоном, оказалось недостаточно, чтобы заинтересовать научные учреждения и руководителей фондов развития науки, чтобы возобновить раскопки в Джоукоудяне. Пробить стену равнодушия вокруг этого вопроса решил Дэвидсон Блэк. С большим трудом он добивался, чтобы в газетах и журналах появлялись статьи, раскрывающие исключительное значение находок в Джоукоудяне. В конце концов, Блэк одержал победу и нашел источник финансирования на два года.
16 апреля 1927 года в Джоукоудяне, под руководством Биргена и Болина, приступили к раскопкам. Они шли в чрезвычайно сложных политических условиях. В Китае полыхала гражданская война, и к европейцам в Пекине относились настороженно. Тяжелейшие раскопки длились 10 долгих лет.
Буквально через полгода 16 октября был найден еще один зуб. Примерно на том же участке, где были обнаружены зубы Зданским. 5 декабря 1927 года экстренно собралось специальное заседание Геологического общества Китая. После восторженного выступления Грабо и соображений геологов и палеонтологов о глубокой древности слоев, в которых был найден зуб человека или предчеловека, выступил Блек: «Сравнение зуба из Чжоукоудяня с зубами человека, неандертальца, питекантропа и шимпанзе привели меня к выводу о его уникальности и, следовательно, принадлежности человеку особого рода. Я беру на себя смелость объявить, публично, об открытии в предгорьях Западных холмов, нового рода древнего человека. По совету профессора Грабо, я назвал его Sinanthropus pekinensis - Синантроп пекинский». Он тут же подчеркнул, что родина древнейших людей, подобного типа расположена в Центральной Азии, и, что есть определенная закономерность распространения находок костных останков предковых форм. Относительно 45-й параллели они сдвинуты на 5 градусов к северу (гейдельбергская челюсть в Европе(14)), или на 5 градусов к югу - (синантроп).
Блэк искренне верил в незыблемость центрально-азиатской гипотезы: «Открытие синантропа - факт огромного значения, для решения проблемы происхождения человека и его расселения с плоскогорий Центральной Азии. Новая находка дает прочное свидетельство в поддержку теории центрально-азиатского происхождения человека. Из Центральной Азии предки мигрировали, прежде всего, на восток и северо-запад, то есть в направлении, где почти нет серьезных препятствий, для переселения первобытных орд. В нашем распоряжении пока имеется один зуб, и все же я думаю, что синантроп прогрессивнее питекантропа Дюбуа, хотя они обитали в Азии приблизительно одновременно. Согласно принципам центрально-азиатской гипотезы, питекантроп, представитель первой волны эмигрантов, откуда-то из Гоби, Синдзяна или Тибета. По мере продвижения на юг, к Яве им пришлось преодолеть настолько сложные преграды, что когда они, наконец, достигли окраины Азиатского материка, в Центральной Азии и прилегающих к ней районах, появились значительно более прогрессивные, с большим по объему мозгом, виды людей - синантропы».
Чтобы привлечь широкое внимание к открытию в Китае, Блэк отправился в Европу и Америку. Он был во многих странах, встречался со многими видными антропологами и всем навязывал свою точку зрения, демонстрируя всем зуб, который он поместил в футляр и носил на шее. Простим ему эту слабость. Она, скорее всего психологическая разрядка, после тех мытарств, которые ему пришлось перенести, обивая пороги научных учреждений и руководителей фондов развития науки. Он наносил визиты, беседовал, убеждал, спорил, доказывал, сердился, терял надежду и вновь ее находил. Все это делалось с целью возобновления раскопок в Джоукоудяне.
Впрочем, коллеги Блэка особого восторга и восхищения не проявляли. Ведь в наличии был всего один зуб, пусть даже очень похожий на человеческий и предварительно датируемый в один миллион лет. Антропологов шокировало то, что Блэк, имея на руках всего лишь один зуб, осмелился классифицировать древнего человека. Со всей деликатностью коллеги рекомендовали ему продолжить раскопки и найти что-нибудь более определенное. И находки не заставили себя ждать.
В результате раскопок, под руководством Болина и его помощников - аспиранта Пэй Вень-Чжуна и палеонтолога Ян Чжун-Цзяня, в 1928 году были открыты сразу более двух десятков зубов синантропа, затем 2 обломка челюсти, и, наконец, два обломка черепной крышки. Первые фрагменты черепа третичного человека Восточной Азии. Только в конце ноября 1929 года был найден первый череп синантропа, который по своему строению был очень похож на череп питекантропа, что предполагало примерно одинаковую стадию их развития, отражая низшую из известных ступеней эволюции человека разумного. Дальнейшие раскопки и изучение найденных материалов привели к выводу, что синантроп использовал огонь и изготовлял примитивные каменные орудия.
Данные новости не были приняты миром археологов и палеоантропологов «на ура». Традиционность представлений, инертность мышления и причины о которых автор упомянул ранее, это препятствия, которые преодолеваются с трудом и очень болезненно. Открытия в Джоукоудяне вызвало у некоторых «деятелей науки» недоверие, граничащее с обвинениями в некомпетентности и дилетантстве.

 

И все-таки, новые находки и исследования, позволили утверждать, что синантроп и питекантроп освоили обширные просторы Восточной и Юго-Восточной Азии, примерно около пятисот тысяч лет назад. Изучение возможных маршрутов миграций древних животных, а значит и охотников на них, показало, что наиболее вероятный район, откуда в северные области Восточной Азии мигрировали орды, располагался не в Центральной Азии, а, скорее всего в южных районах. Там, по мнению профессора Ванденрейха, принявшего эстафету исследований, после смерти Блэка, находился один из возможных центров, где начался процесс превращения обезьян в человека. И концепция центрально-азиатской прародины человека приказала долго жить и осталась только в анналах истории науки. Вместо нее появились идеи о множественности таких центров, располагавшихся в южных пределах Старого Света и о сплошной «зоне очеловечивания», охватывающей тропические районы Африки и Азии. В этих идеях, все равно, первостепенная роль отводилась югу Азии, в том числе Нидерландской Индии, главным образом острову Ява. Такое упорное пристрастие отдельных палеонтологов к Азиатскому варианту происхождения человека, было потому, что в начале 30-х годов прошлого века, на Яве, профессором Кенигсвальдом были сделаны ряд находок костных останков питекантропа.


В 1939 году в Пекине, профессорами Вейденрейхом и Кенигсвальдом, было проведено сравнительное изучение черепов синантропа и питекантропа. В процессе данного исследования, ученые пришли к единодушному мнению, что эти, наиболее примитивные из гоминид,(15) представляют собой тесно родственные формы, несмотря на некоторые, иногда существенные, различия в строении их черепов, челюстей и зубов. Данные различия, ученые решили признать «региональными», не позволяющими выделить два обособленных вида обезьянолюдей. И, в конце концов, Вейденрейх и Кенигсвальд пришли к согласию, что питекантроп и синантроп не боковые или, или как говорят, тупиковые формы обезьянолюдей, а настоящие предки современного человека, с которым их связывает неандерталец Азии - нгандонгский человек. Его останки были обнаружены на Яве неутомимым Кенигсвальдом.
Но зрела, в недрах науки, новая концепция места происхождения человека – Панафриканская, Но это мы рассмотрим в процессе раскрытия основной темы этой книги.
 


следующая страница >>