Всеволод Александрович Рождественский - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Всеволод Александрович Рождественский - страница №1/1

Всеволод Александрович Рождественский

(29 марта 1895, Царское Село – 30 августа 1977, Ленинград)

6 стих.
В зимнем парке

2 [Я4жм]


Бросая к небу колкий иней

И стряхивая белый хмель,

Шатаясь, в сумрак мутно-синий

Брела усталая метель.

В полукольце колонн забыта,

Куда тропа ещё тиха,

Покорно стыла Афродита,

Раскинув снежные меха.

И мраморная грудь богини

Приподнималась горячо,

Но пчёлы северной пустыни

Кололи девичье плечо.

А песни пьяного Борея,

Взмывая, падали опять,

Ни пощадить её не смея,

Ни сразу сердце разорвать.



1916
* * * [Ан5мж]

Друг, Вы слышите, друг, как тяжёлое сердце моё,

Словно загнанный пёс, мокрой шерстью порывисто дышит.

Мы молчим, а мороз всё крепчает, а руки как лёд.

И в бездонном окне только звёзды да синие крыши.

Там медведицей белой встаёт, колыхаясь, луна.

Далеко за становьем бегут прошуршавшие лыжи,

И, должно быть, вот так же у синего в звёздах окна

Кто-нибудь о России подумал в прозрачном Париже.

Больше нет у них дома, и долго бродить им в снегу,

Умирать у костров да в бреду говорить про разлуку.

Я смотрю Вам в глаза, я сказать ничего не могу,

И горячее сердце кладу в Вашу бедную руку.

1919
Корсар [Х5жм; Х4м]

В коридоре сторож с самострелом.

Я в цепях корсара узнаю.

На полу своей темницы мелом

Начертил он узкую ладью.

Стал в неё, о грозовом просторе,

О холодных звёздных небесах

Долго думал, и пустое море

Застонало в четырёх стенах.

Ярче расцветающего перца

Абордажа праздничная страсть,

Первая граната в самом сердце

У него разорвалась.

Вскрикнул он и вытянулся. Тише

Маятник в груди его стучит.

Бьёт закат, и пробегают мыши

По диагонали серых плит.

Всё свершил он в мире небогатом,

И идёт душа его теперь

Чёрным многопарусным фрегатом

Через плотно запертую дверь.

между 1923 и 1926
Купанье [Я4жм]

Идти густыми коноплями,

Где полдень дышит горячо,

И полотенце с петухами

Привычно кинуть на плечо,

Локтем отодвигать крапиву,

Когда спускаешься к реке,

На берегу нетерпеливо

Одежду сбросить на песке

И, отбежав от частокола,

Пока спины не обожгло,

Своею тяжестью весёлой

Разбить холодное стекло!

1920-1930
Сон [Я5жм, нерифм.]

На палубе разбойничьего брига

Лежал я, истомлённый лихорадкой,

И пить просил. А белокурый юнга,

Швырнув недопитой бутылкой в чайку,

Легко переступил через меня.

Тяжёлый полдень прожигал мне веки,

Я жмурился от блеска жёлтых досок,

Где быстро высыхала лужа крови,

Которую мы не успели вымыть

И отскоблить обломками ножа.

Неповоротливый и сладко-липкий,

Язык заткнул меня, как пробка флягу,

И тщетно я ловил хоть каплю влаги,

Хоть слабое дыхание бананов,

Летящее с «Проклятых островов».

Вчера как выволокли из каюты,

Так и оставили лежать на баке.

Гнилой сухарь сегодня бросил боцман

И влил силком разбавленную виски

В потрескавшуюся мою гортань.

Измученный, я начинаю бредить...

И снится мне, что снег идет над Твидом,

А Джон, постукивая деревяшкой,

Спускается тропинкою в селенье,

Где слепнет в старой хижине окно.



1920-1930
========
* * * [Я5жм]

Она ни петь, ни плакать не умела,

Она как птица лёгкая жила,

И, словно птица, маленькое тело,

Вздохнув, моим объятьям отдала.

Но в горький час блаженного бессилья,

Когда тела и души сплетены,

Я чувствовал, как прорастают крылья

И звёздный холод льётся вдоль спины.

Уже дыша предчувствием разлуки,

В певучем, колыхнувшемся саду,

Я в милые беспомощные руки



Всю жизнь мою, как яблоко, кладу.