Всегда ли известные нам герои совершают подвиги только благодаря чистым порывам благородного сердца, необыкновенной отваге в стремле - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Всегда ли известные нам герои совершают подвиги только благодаря чистым порывам благородного - страница №1/1

Рассказ основан на реальных событиях, некоторые персонажи являются вымыслом автора…
Душа героя.
Всегда ли известные нам герои совершают подвиги только благодаря чистым порывам благородного сердца, необыкновенной отваге в стремлении сеять добро и справедливость? Наказывают «кровожадных злодеев», вина которых лишь в том, что свистят в неположенном месте, строят себе эксклюзивные дома с куриными лапами или каким-то чудом обрели бессмертие, причем с помощью банальной иглы. Даже, отдалившись от мирских сует, живя в глубинах пещер, на топких непроходимых болотах, не могут спастись от назойливых, словно мух, добродетелей. Но и с самими Героями, на самом деле, не все так слажено. Они ведь тоже люди! Надоело под пекущим солнцем поля пахать да от жен выслушивать про оставленные онучи в углу, смердящие на всю избу, вот и находят причины, заняться чем-нибудь более увлекательным: в лягушек пострелять, скажу вам – милое дело! В душе наболело, высказаться хочется, а повсюду только «дураком» обзывают – пойдут к воде, поймают рыбину какую, хоть золотую. А можно и попросту обычной щукой обойтись. Рыба, знаете ли, лучше всех слушать умеет, даже жабрами вам в знак понимания помашет, а если свезет, так еще все проблемы решит.

И неужто, для того чтобы стать героем былины нужно иметь либо силу не дюжую, либо придурковатый вид? Обязательно таскать за собой блудливого бандуриста, охочего к выпивке, из-за которого и случается большая доля неприятностей?

Где же он, настоящий Герой? Нужна ли ему слава и общее признание, вне зависимости совершил он подвиг, или раскрутил себя с помощью талантливого сказочника-бандуриста?

Нет! Они, словно искры пламени, зажигают в нужном месте в нужное время, несут свет надежды во тьму кризиса, долгожданное спасение не только целым народам, но и просто человеку. И снова угасают, что бы ни обжечь и оставить после себя слегка согретое чувство покоя и обретенного вновь счастья.

Эта история не о сыне царя, не о всемогущем колдуне или великом воине. Он даже не сын Бога! Просто, не в то время и не в том месте оказался именно тот человек, который был необходим. Сей персонаж скромно упоминается в исторической летописи, как сын обычного крестьянина.

А на дворе стояло лето…


…992 года

В тихой, мирной деревушке, недалеко от Киева, жил парень, по имени Ян Усмарь. Невелик ростом, да в плечах узковат, зато кожи мял усердно, со старанием, так что отец его с умилением поглядывал на сына и часто поговаривал: «Мал, да удал!». Лицом Ян схож с матерью, такие же рыжие веснушки рассыпаны по носу и щекам, те же серые глаза, обрамленные густыми русыми ресничками. Любил Ян зиму – работы не много, а праздников лакомых, хоть отбавляй! Любил Ян рыбалку у берегов Трубежа. Спрятавшись в тени густых камышей, долго выжидал, подкармливал, с необычайным терпением следил за мягким колыханием поплавка, что бы в нужный момент резко подсечь наживку и что есть мочи тянуть согнутую дугой удочку. И все же затащить в лодку жирного карася и долго потом умиляться победным трофеем. Но больше всего любил Ян (как и всякое молодое сердце в его возрасте) соседскую девушку Марьяну. А за что любил – непонятно. Не за нрав ее взбалмошный и ветреный, не за смеющиеся глаза и вечно надутые пухлые губки. Просто любил. Ну и пусть, говорят, что она плохая хозяйка и неумеха, пусть говорят, мол, каждому парню мила, но не одному не верна. Он любил. Ни за что...

О хороших качествах Яна, сказано, пожалуй, достаточно, стоит упомянуть, то, что он жутко ревнивый. После каждой молодежной гулянки приходил домой в грязной рубахе, порванных портах и огромной сливой под глазом. Не было в селе ни одного парня, с которым бы не сцепился Ян из-за рыжеволосой бестии Марьяны. Некоторые начинали сторониться парня, в недоумении покручивали пальцем у виска, каждый раз, когда оказывались за его спиной. Но были и понапористей, упрямо соперничали с парнем ради новых шуток и возможности померятся силами. Отец часто ругал сына, пытался наставлять, но разве удержишь горящее сердце. Оно не имеет слуха и ни одно слово не долетит к нему, как бы правдиво не было.

Давайте посмотрим, что сейчас делает наш герой…

Вот уже опустила летняя ночь на деревню усыпанные звездами крылья, выбросила на небосклон желтобокую луну. Под ее серебристым светом мчался Ян вдоль по улице. Резко остановился у избы кузнеца, огляделся по сторонам. Тихо. Ян перемахнул через тын, уверенный тем, что собаки коваля уже давно старые и глухие, потому крепко спят в своих конурах. Словно наседка, он сжал пальцами край тына и осторожно поднял голову, задевая носом торчащие палки. Толпа молодых показалась вдалеке улицы. По мере продвижения она редела, а доносившийся хохот и тихие окрики гасли и умолкали. У каждой избы молодежь останавливалась, все прощались с одним, а то двумя друзьями, и шли дальше. К самому тыну, где спрятался Ян, приблизились двое ночных гуляк.

- Не тронь косу, - возмущенно шипела Марьяна.

- А если буду! – дразнил девушку Ивор, сын мельника.

- Ну, пусти же! Мать заругает, что поздно вернулась!

- Поцелуешь – пущу!

- Вот еще! – прыснула девушка, игриво посматривая на ухажера. – Сейчас пусти, тогда поцелую!

- Честно?! – удивился парень.

Марьяна схватила длинную косу рядом с руками Ивора и принялась тянуть на себя.

- Чего захотел?!

- Олех сказал, что ты его целовала! Я чем хуже? Я тоже хочу!

- Врет! Брешет, собака! – возмутилась девушка и потянула косу еще сильнее.

Ян не смог больше прятаться. Ловко перескочив через тын, прыгнул на Ивора и вместе с ним упал на землю. Марьяна, ощутив внезапную свободу, опрокинулась в обратную сторону. Ян залез сверху на оглушенного Ивора, руками вцепился в рубаху соперника и затряс его что есть мочи.

- А кулак мой поцеловать не хочешь? – закричал он и замахнулся для удара.

Но Ивор был много выше ростом и тяжелее Яна, потому без труда скинул с себя ношу. Парни стали кататься кубарем по земле, рыча друг на друга, словно бешеные волки. Клубы пыли уже скрыли за собой их разъяренные лица, оставив разглядывать силуэт причудливой формы. Марьяна осталась сидеть на земле. Толстые щечки обняла ладонями и досадно закусила губу.

Ивору, все же удалось оторвать от себя, вцепившегося клещом Яна, слегка хромая он стал уходить в сторону. Его соперник вскочил на ноги быстрее, и снова замахнулся кулаком, направляя его к уху соперника. Враг дернулся, и удар пришелся по носу. Брызнула кровь. Ответный тумак, наполненный усиленной злостью, попал прямо в челюсть Яну и откинул его к стене соседней избы в самые кусты крапивы. Ивор размазал рукой струящуюся кровь по подбородку и плюнул в сторону Яна.

- Повезло же тебе Марьяна, приставучий, как репей! Но все же я тебя поцелую… в следующий раз!

Сильно хромая, Ивор направился дальше по улице к своему дому. Ян, слабо постанывая, вылез из крапивы.

- Ты же обещала, что согласишься, - обратился он к уходящей девушке, - если сватов пришлю.

- Может, я передумала, - сухо ответила Марьяна, - а завтра снова все изменится, как знать что будет?

- Ты ведешь себя глупо, подумай о родителях!

Марьяна засмеялась.

- На себя посмотри! Как петух важный крылья распустил, а Ивора побить не смог.

- Он сбежал! Трус он! Я ради тебя всех одолею, хоть самого сильного воина!

- Воина?! – подняла брови от удивления Марьяна. – Ты?! Вот когда победишь, тогда и я обещаю образумиться. И выйду за тебя…

Она ушла.

Долго еще звонкий смех девушки звучал в голове Яна.

На следующий день отец снова отругал непутевого сына, чем сильнее кричал, тем громче становился его кашель – хрипота в горле давно донимала старого Хлеба. Ян внимательно слушал, не перебивал. Он носился по избе с метлой в руках, мел усердно, так что пыль столбом стояла. Родители сидели на лавке и только успевали за сыном головами вертеть. Мать, женщина тихая и кроткая, молчала, пыталась достать руку мужа, чтобы не серчал - болезни и без того подкосили старика. Ян тем временем смел паутину со всех углов, сам в квашне хлеб замесил, хоть и не мужская это работа, а что делать – руки материнские совсем ослабли. Наносил воды, забил пару гвоздей в расшатанную лавку и все поговаривал: «Прости, отец… Не буду… Исправлюсь, конечно». Продолжаться это могло очень долго, пока мать не вытерпела и не прогнала сына вон на улицу, а не то отец совсем бы охрип.

Не хотел Ян бестолково шататься по деревне, потому понесли его ноги в сторону леса.

Била по лицу тонкими ветвями молодая калина – ну и пусть… Старшие дубы бросали желуди на голову - он этого не чувствовал… Цепкими ветвями окутывала тропы ползучая трава – глаза того не видели. А видеть они желали одно лицо ее… Мимо пролетали пни, боровики, ежи, даже заяц, испуганный внезапным появлением человека, проскочил под ногами, чуть не сбив с ног. Поздно поднял он голову, и не заметил, как тонкая веревка, развешанная на соседних ветках, хватила по горлу, так что Ян упал, задрав ноги. Долго кашлял он, корячась на земле, не знал какой рукой держаться за горло, а какой за больной зад. Наконец, когда деревья перестали троиться в глазах и приняли прежний облик, парень поднялся, и, почесывая затылок, принялся раздумывать о том, какой деревенский болван, стал бы ставить такую ловушку. И вообще, ни одного зверя, что водится в этом лесу, на обычную веревку, развешанную подобным образом не поймать. Не найдя путного объяснения такой подлой гадости, Ян схватился за веревку и хорошенько дернул. Один конец освободился, а вот второй никак не поддавался, тогда пришлось намотать его на руку, опереться ногами о ствол дерева и тащить что есть мочи на себя. Раздался хруст и парень уже начал думать: «вот она - поддается», но за ним прозвучал странный стон. Земля вокруг дуба разрыхлилась, набухла и явила на свет толстые корни. Ян стал понимать, что крениться вместе с дубом, причем само дерево нависает прямо над ним. Чего он ожидал – сам понять не мог, но, вместо того, что бы дать деру, поставил ноги на землю, уперся в ствол и решительно был намерен вернуть дереву его прежнее место. Уж не знал он, от того ли его, полоумного пощадил Бог, что исправно выстоял службу в прошлое воскресенье, ни разу не зевнув, только вот дерево приняло свое прежнее, вертикальное положение. Не помня себя, он уселся под окаянным дубом и стал тщательно вспоминать каждый год своей коротенькой жизни.

Дойдя до четырнадцатого, Яна словно громом ударило.

- Марьяна! – Воскликнул он и опрометью помчался обратно в деревню.

- Ах, ты ж окаянный! – Догнал Яна чей-то возглас.

Он резко остановился, огляделся – никого нет! Снова пустился в бег.

- Верни ворюга! Верни, не твое!

На сей раз, голос был явно громче, но за спиной все же никого не было.

- Кому говорят! Отдай!

Ян опустил взгляд. Под ногами стоял черт, грозно выставив маленькие рожки прямо в колени парню. Мордочка у него была вся грязная, шерсть в комках и мелких листьях, а переломанный хвост, торчал неестественно в сторону. Хоть и настроен он был грозно, но выглядел очень уж жалко. Ян вовсе не испугался, наоборот, ему почему-то захотелось смеяться, совсем не похож на россказни деревенских про страшных нечистых.

- Что смешного? – Возмутился черт. – Ты что, больной?

- Нет. – Отвечал Ян и умилялся.

- Ты зачем веревку снял? Моя. Отдай!

- А ты на что ее развесил? Она меня чуть не задушила.

- Нечего по лесу без дела расхаживать! – Еще пуще обозлился черт и начал стучать в гневе копытцами. – Чужое брать не хорошо! Все расскажу Щепетухе, она тебя испортит!

- Этой ведьме, Щепетухе?! Так ты черт ее!

- Самый лучший, - похвастал нечистый, вильнув корявым хвостом. – Она с этой веревки хомуты вяжет и колдует, в ней сила волшебная. Верни, пожалуйста, иначе меня понизят, заставят снова пеньки по лесу считать, а я сбиваюсь...

Удивился Ян, что черти ласково просить умеют, но сдержался и не уступил. Щепетуха, нехорошая ведьма, лучше спалить веревку, а ей не отдать.

- Некогда мне с тобой разговаривать, я к невесте спешу! – отрезал Ян, но все же призадумался. – И где же такие веревки волшебные делают?

- У нас, в омуте, - обиженно пропищал черт, так словно каждый младенец знает об этом. – Мужчине она совсем без надобности, только ведьма с ней управится.

- Ничего, что-нибудь придумаем. – Ответил Ян и обмотал веревку вокруг пояса. – Пока, Обломыш!

- Обломыш?! – В сердцах воскликнул нечистый и заплакал. – Да как же… это… Все так обзываются!!!

Пока Ян бежал по лесу и размышлял о странном дне в его жизни, из чащи леса показался всадник. За ним еще несколько. Так велико было его удивление при виде дружинников, что забыл он и про Марьяну и про черта. Стал с открытым ртом на тропинке, не давая им дороги, не в силах сдвинуться с места.

Все пятеро словно из былины вышли. Той самой, которую местный сказитель на потеху детворе у колодца каждую пятницу рассказывает. Кольчуги, что поверх сорочек надеты, блестели, отражая лучи закатного солнца, на головах кованные островерхие, расписные шлемы, бармица свободно падала на их могучие плечи. На ногах порты, заправленные в сапоги, на руках – рукавицы. У каждого с правого боку, на поясе меч, с левого лук и колчан, доверху набитый стрелами. За спиной круглые деревянные щиты, красные, окаймленные железом. Боевые кони их настойчиво храпели, отбивали копытами влажную землю. Горячее дыхание животных било Яну в лицо. Один витязь подъехал ближе, морда его коня устрашающе нависла над Яном. Парню показалось достаточно этой зверюге раскрыть пасть и попрощается он со своей головушкой.

- Эй, - окликнул его седобородый витязь, - чего встал! Не видишь, князь охотиться желает! Пропусти! А не то…

Ян отскочил в сторону и упал на колени перед богато разодетым мужем, которого воин назвал князем. Тот не обратил внимания на задержку и проехал мимо, махая рукой, в которой блестела золотая чаша, покрытая разноцветными камнями.

- Князь… вот те раз… - еле тихо прошептал изумленный Ян вслед дружинникам.

Выйдя из зеленой стены леса, перед парнем раскрылась еще одна неописуемая картина, которая запомниться в его воображении на всю жизнь. Не сеяное поле, вблизи родной деревни, стояло в пыли. Сотни коней топтали молодые травы, не успевшие как следует окрепнуть и расцвести. Шум и гам стелился по всей округе от, криков, песен и прочей болтовни тысяч воинов, скачущих к берегу Трубежа. Гербы и флаги реяли высоко над их головами, гудели военные рожки. Лошади неистово ржали и припускали бег от каждого свиста хлыста, пусть даже не их крупу предназначенному. Вслед за конниками медленно, но упрямо протащилась вереница жирных волов, тянущих груженные до верху телеги мешками, бочками, казанами и прочими необходимыми для военного похода вещами. Наконец, когда пыль стала оседать, а островерхие шапки погонщиков скотины скрылись за холмом, до Яна донеслись новые вопли, на этот раз со стороны родной деревни. Весь народ выбежал посмотреть на войско князя, что вышел к Трубежу на встречу печенегам. Заехавшие в деревню дружинники сообщили, что от них потребуется некоторое количество провианта для войска князя, что пришло защищать Русь Киевскую от ненасытного захватчика-печенега.

Не было в деревне больше других толков и сплетен кроме как о положении на реке. Вся ребятня то и дело носилась до стана князя, высматривали, что интересного происходит. Старшие начинали волноваться и понемногу, на всякий случай, собирать вещи, ремонтировали возы...

Вся эта суета продолжалась пару недель, а потом люди стали понемногу расслабляться и жить как прежде. А все потому, что битвы между вражескими войсками, что по оба берега реки расположились, никак не было. Никто не смел переходить в наступление. И пошел слух по деревне, что долго бы это стояние на Трубеже продолжалось, если бы вождь печенегов не предложил Владимиру следующее: «Не будем князь войска наши в битву вводить. Предлагаю решить сие поединком, выбери самого сильного мужа из воинства своего, пусть он сразиться с моим воином. Если победит твой муж не стану я воевать с тобой три лета, а еже ли победит мой боец, заплатишь ты нам дань с каждого меча воинства твоего».

Договорились о том, что на третий день состоится бой. Одна беда - как увидели дружинники князя каков боец печенежский, тут же поникли. Разнеслось по селу, что не человек он, а страшный демон, огромный зверь во плоти. Якобы у него и рога есть, и хвост где-то припрятан, такой силой обладает, что деревья одной рукой с корнем рвет, аки цветы полевые… Много было подобных сплетен, Ян же не стал к ним прислушиваться, мучила его другая беда…


Голубая стрекоза, порхая нежными крылышками, облетела с интересом поплавок Яна и все же решила присесть на его верхушку. Могло показаться, что он со вниманием наблюдает за насекомым, однако мысли витали в заоблачных далях, в понятных только ему мирах. Даже когда поплавок слегка подпрыгнул и стал удаляться, парень того не заметил.

На носу лодки вспыхнуло облако серой пыли. Из него, чихая и отряхиваясь, выпрыгнул черт. Ян подскочил от неожиданности, лодку закачало, и вместе они, насилу удержались что бы не плюхнуться в воду.

- Снова ты?

- Я! – подпрыгнул нечистый.

- Веревку не отдам, – пробурчал Ян.

- Нет? – спокойно спросил черт и с интересом нагнулся над удочкой. – Оставь пока себе… Хм… а что, смотрю я у тебя с девушкой не ладится.

Ян вскинул голову.

- Откуда? А… тебе какое дело?

- Нет дела, - безразлично ответил черт. Снова подпрыгнул на маленьких копытцах и сильно приблизил свой поросячий нос к переносице парня.

- Ты видел их мечи?!

- Видел, - немного помолчав, ответил Ян.

- Красивые, правда? Хотел бы себе такой?

Ян отодвинулся от черта и опустил глаза.

- Хотел бы, наверное… Я бы с ним не управился.

- Меч не девушка, с ним справится легче. И пользы больше, станешь сильным и крепким. Воины всюду в уважении ходят, и никто на их женщин не зариться... Подумай об этом. – Черт посмотрел на берег, подмигнул Яну и скрылся в облачке серой пыли. - А это должно быть интересно?

- О чем это он, - пробурчал Ян.

Обычно в это время, на песчаном пляже звучали женские голоса и песни, сопровождаемые лязганьем мокрого белья по воде. Взгляд Яна скользнул к нему мимо желтых кувшинок, что грели лепестки на солнце, мимо выступающих из воды коряг - все, что осталось от поваленных некогда старых деревьев.

На пляже стоял человек.

Сердце дрогнуло. Не трепетно, не ласково. Не разлились струи тепла по его венам, как бывало при виде любимой. Сердце дернулось резко и больно. Бурлящая фонтаном кровь охладила голову и обострила зрение. Ян медленно дотянулся до ближних камышей и аккуратно подтянул лодку в их заросли.

Это был печенег

Иногда кажется, что противный враг твой (может он ничем не заслужил такого звания), обязательно уродлив, имеет жестокое сердце и немного туповат. В народе говорили, что печенег, только и может сидеть в степи с ножом в зубах и глазеть по сторонам, в кровожадном стремлении уничтожить все что движется. Всерьез Ян об этом никогда не задумывался, что говорили старшие или захожие в деревню путники, то и считалось за правду, даже с некоторым преувеличением мелких подробностей местных старушек.

Своим ростом и необъятной широтой груди чужак закрывал Яну солнце. Печенег несколько раз прошелся по берегу, постоянно оглядывался по сторонам. Довольный собой он разделся и вошел в воду. Чужак умылся с мальчишеским задором, немного понырял. Длинная черная коса его распустилась. Темными змеями стелились волосы по воде, печенег улыбнулся и стал брызгать себе на лицо воду, радуясь как дитя малое. Над ним даже радуга блеснула.

Ян скривился.

Наконец, чужак оставил ребячество и направился к берегу. Он размял руки и хотел, было потянуться, но резкий крик оборвал его намерение. От неожиданности он плюхнулся обратно в воду. Напротив стояла Марьяна, прикрыв покрасневшее лицо ладонями. Большая корзина упала на песок и скатилась в воду, раскидав по дороге белые полотенца.

- Де-вуш-ка, - коверкая слова, произнес изумленный печенег.

Он аккуратно сорвал белоснежную лилию и протянул Марьяне.

Ян сильно сжал кулаки, это был не просто соперник, не деревенский сопляк, этот много опаснее. Враг.

Марьяна стала медленно отступать назад, также закрывая лицо руками. Нагнавшие девушку веселые подружки не сразу заметили чужака в воде, окружили ее и стали закидывать вопросами, что это она раскраснелась как рак. И только когда из зарослей ивняка показался малый отряд неприятеля, что бесшумно подкрался к берегу, девушки закричали и кинулись в рассыпную, словно стая напуганных птиц. Они визжали, а разгоряченные кони печенегов ржали им вслед. Зря звали на помощь, напрасно молотили ногами воздух, в тщетных попытках причинить хоть какой-то вред захватчикам. Один печенег подъехал к своему потерянному товарищу, что стоял в воде, и о чем-то с ним спорил на тюркском языке. Всадник развернулся и хотел было схватить Марьяну, но его собеседник закричал на товарища и сам приблизился к девушке предлагая цветок. Марьяна приняла его, но тут же бросила на землю, гордо вскинув голову.

- Не хочешь взять подарок от самого сильного воина Явды Эрдим (1), - досадно произнес печенег. – Люблю строптивых.

Чужак схватил девушку, словно куклу, закинул на свободного коня, что привели с собой его товарищи и вместе они скрылись в чаще зелени с похищенной добычей. Напрасно Марьяна оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть того, кто раньше так отчаянно за нее боролся.

Ян не дождался, когда днище лодки врежется в берег, тут же соскочил в воду, и что есть мочи рванул к стану руссов. Бежать через холмы было тяжело, он то и дело спотыкался, падал и снова вставал. Наконец, вдали показалась кошевая (2). Вся земля несла на себе отпечаток пребывания здесь огромного количества воинов. Раскинутые по разным сторонам обозы были готовы к отбытию, возле них суетились люди. Среди них Ян рассмотрел пожилого, но весьма грозного мужа. На нем было военное облачение, однако не было меча или копья, он расхаживал среди своих людей, раздавал громко приказы. Узрев серьезность и важный вид ветерана, Ян подбежал к нему.

Ошарашенный витязь не сразу понял, что пытается донести запыхавшийся взволнованный парень. Но долгие годы службы заставили со вниманием относится ко всему, что касается походов, даже если это будет очумевший деревенский гонец.

- Тихо! – гаркнул ветеран, так что Ян заткнулся и вперил в него испуганный взгляд. – Меня зовут Деян! А ты парень успокойся! Девок, что ли утащили?! Как их лазутчики туда пробрались?!! Ладно, поехали к воеводе…

Деян громко присвистнул. В ответ послышалось слабое ржание и топот копыт - из-за возов показался черный конь с белой полоской на морде. Только когда былой сотник взялся левой рукой за луку седла, Ян заметил, что правая уцелела только до локтя и вялым обрубком торчала из-под заправленного рукава рубахи. Но это не помешало воину с легкостью вскочить на коня, еще и парня закинуть впереди себя одной рукой.

Невзирая на тяжелую ношу, вороной несся стремительно быстро. Казалось, что его копыта не касаются земли. Ян чувствовал, как под ним неистово играли крепкие мощные мышцы. Поднимаемая ветром густая грива ласкала его лицо, от нее веяло неповторимым запахом волевого сильного и норовистого животного. Ян на миг забылся и слегка протянул руку, что бы погладить гладкую шею боевой лошади. Конь захрапел и нервно дернул мордой. Парень откинул руку и поднял глаза.

С далека, тысячи воинов выстроенные в плотные шеренги, казались сплошным черным туманом, пронзающим небо несметным количеством острых копий. Яну никогда в жизни не приходилось видеть собрание такого огромного количества людей в одном месте. Земля гудела, криками, звонами военных рогов, ржанием сотней лошадей; кричало, казалось, вместе с ними само небо, готовое вот-вот взорваться и расколоться надвое. Резвились в небе и радовались событию только крылатые стервятники, мерно плавающие над головами воинов – предвестники смерти.

- Конница! Они здесь для того, что бы защищать «стену» от нападения врагов с фланга. – Зачем-то пояснил Деян.

Ян заметил, как его товарищ с восхищением смотрит на выстроенных в ровные шеренги воинов-конников. Впереди первого ряда разъезжал со стягом молодой дружинник, рядом с ним, что-то кричал своим людям тысяцкий. Некоторые из воинов приветственно помахали Деяну руками.

- Посмотри на это великолепие мальчик, - указывал Деян на плотное построение равных как на подбор пеших воинов. Впереди себя они выставили огромные щиты, каждый из них имел на вооружении копья, боевые ножи и мечи. Впереди ровным строем выстраивались лучники. – Через некоторое время здесь все захлестнется в вихре битвы!

Деян развернул коня как раз перед центром строя и направил его в противоположную сторону. Вдалеке, у другого берега Трубежа, расползлось еще одно несметное полчище воителей. Чем ближе вороной подносил Яна к реке, тем отчетливее были слышны окрики печенегов на гортанном степном наречии, громче ревели трубы, в виде священных животных-предков степняков – быков-огузов.

У самого брода собрался в плотное кольцо весь свет двух противоборствующих сил. Вождь печенегов, Каталим, имел величественный и представительный вид, черные распущенные волосы плавно стелились по его плечам, а под печенегом гарцевал красавец-аргамак (3). Одежда его высокородных спутников была наподобие халатов со многим количеством пуговиц, вооружены саблями, кинжалами и короткими луками. Пышностью обмундирования Владимир не уступал Каталиму. Лучшие, искусно изготовленные доспехи придавали его представительному виду еще большую значимость. Суровые и самые преданные дружинники восседали на толстоногих лошадях, взявшись руками за рукояти родовых мечей.

Никто не ожидал появления, командующего кошевой Буяна, тот спрыгнул с коня и быстрым шагом подошел к крайнему дружиннику. Поздоровался и прошептал что-то на ухо. Доклад передался князю, от чего он сильно нахмурил густые брови.

- Не хорошо, Каталим! – сурово произнес князь. – Мы не договаривались пленных брать. Зачем наших женщин увел?

Вождь досадно повел бровью и покосился на молодого воина, в котором Ян узнал того самого печенега, что купался на их пляже сегодня. Его волосы даже не успели до конца высохнуть. Воин виновато опустил глаза.

- Они и так станут добычей детей Бече (4), князь. У тебя нет достойного воина, что победит моего Улмаса.

Яну было весьма любопытно посмотреть на то, что происходит в центре, и он постарался протиснуться между дружинниками. Тем более, что Деян уже растолкал двоих товарищей и вовсю переживал за Храбра – избранного для боя с печенегом мужа. Храбр не уступал противнику ни ростом, ни величиной мышц. Но пока двое соперников скидывали верхнюю одежду уверенность руссов, как-то понемногу слабла… В Улмасе было что-то не человеческое, присущая зверю мощь. Титаническая сила пульсировала в нем вместо крови в напряженных венах. Глядя на своего воина, степняки самоуверенно улыбались.

- И чего стоим?! – Ян подпрыгнул на месте от неожиданного появления черта рядом.

- Ты что здесь делаешь? - воскликнул он.

Рядом стоящие дружинники косо посмотрели на парня. В полном недоумении переглянулись друг с другом, не понимая, к кому он обращается.

- Чего тебе надо? – прошептал Ян.

- Это твой шанс, дубина! Князь тебя наградит, определит в Молодшую дружину. Дадут тебе точно такого коня, - черт указал на вороного, которым так восхищался парень. – Настоящий меч!

- О чем ты?!! – хрипел Ян. – Какой конь?! Какой меч?!

- Вот бестолочь! – прыснул черт и схватил Яна за руку.

Серая дымка затуманила парню глаза, он почувствовал слабый запах серы и неимоверную легкость тела. В один миг он исчез из-под брюха лошади и оказался посередине бойцовского круга прямо под ногами Улмаса.

Пока окружающие сие действие воины находились в полном изумлении, Улмас решил схватить наглого деревенщину и вытолкать его в шею, что бы ни лез, куда ему не следует. Дезориентированный Ян поддался, чтобы его ухватили за ворот рубахи. Но годы потасовок сыграли злую шутку, и он инстинктивно схватился за кисть соперника и стал выворачивать ее в сторону. Вялая улыбка на лице Улмаса медленно сменилась гримасой боли. Никто не ожидал, что в этот момент закричит именно печенег. Послышался хруст костей, он согнулся и упал на одно колено, с ужасом смотря на сломанную руку. Среди печенегов пробежал ропот волнения, некоторые обнажили сабли, в намерении вступиться за товарища, но в ответ услышали такое же лязганье крепкой стали от своих соперников. Владимир и Каталим дали своим воинам предупреждающий знак.

- Говоришь, не победит?! – Князь старался тщательно прятать свое удивление перед Каталимом, слегка нагнулся над приближенным дружинником и что-то прошептал, тот лишь сдвинул плечами. Владимир призадумался, хитро глянул на Яна. - Вот мой боец!

Мир Яна рухнул! Бедный парень отчетливо понимал - потасовки с местными задирами ничто в сравнении со смертельным боем. Да еще сам князь желает от него самоубийства. Рассвирепевший Улмас был не так медлителен, как Ян, быстро подскочил к противнику и со всей силы двинул того в бок. Удар был настолько могучим, что Ян отлетел под копыта лошадей, оставив за собой глубокую траншею. Животные заржали, затоптали нервно на месте, явно чувствуя по близости запах нечисти.

- Дерись же! – Снова появился, видимый только Яну черт. – Ты же воин!

- Я не воин… - слабо отвечал Ян.

- Ты будешь им, - разозлился больше прежнего черт. – Или думаешь, случайно здесь оказался?! Мне нужна его душа! Он задолжал! Достань ее мне, немедленно!

Улмас был намерен уловить парня здоровой рукой и вытолкать на середину круга, но Ян ловко увернулся от захвата и отскочил в сторону. Печенег пытался атаковать, но соперник только уклонялся - он не знал, как следует драться с воином. Как нужно быть воином! Голова шла кругом, мелькали длинные морды лошадей, островерхие шапки дружинников и меховые печенегов, кружилось небо, а в нем черные вороны…

Улмас бросился на Яна, но не смог повалить на землю, вместо того, низкорослый и с виду худенький мальчонка цепко вцепился в бока своему врагу и оторвал того от земли. Пораженные свидетели данного чуда только и смогли выдохнуть слабый стон.

И гробовое молчание повисло над землей. Даже вороны и те застыли в планомерном полете, с интересом взирая на неравный бой.

Ян некоторое время покрутился на месте и с силой кинул своего врага на землю. Дрожь всколыхнула всех присутствующих зрителей, так что кони подпрыгнули всеми копытами на месте и не на шутку переполошились. Несколько мгновений отдавался в ушах воинов этот тяжелый звон.

- Три года князь, - процедил сквозь зубы разъяренный вождь. – Три года и я вернусь!

Каталим резко дернул повод, прокричал на своем языке приказ спутникам и вместе они, ринулись в бегство. Стремительные лошади печенегов уносили своих всадников далеко в степь так молниеносно, что даже пыль не успела осесть у поля поединка, как их хвосты скрылись за горизонтом.

Подали сигнал к погоне. Стяги с атакующим знаменем поднялись над головами Старшей дружины. Оглушающий топот сотен копыт слился со свистом и наступательными возгласами смертоносной лавины, что за каких-то пару минут накрыла собой всю землю, которую только можно было объять глазом.

- Как зовут? – неожиданный вопрос вывел Яна из оцепенения, но все же он не нашелся, что ответить князю, так и стоял, глядя на него затуманенным взглядом.

- Ян, князь, - поклонился Деян, - нашего героя зовут Ян Усмарь. Сын местного…

- Жду тебя в Киеве, Ян! Вместе с семьей! – Владимир отстегнул от пояса великолепный нож и вручил парню.

Ян несмело протянул руку и принял дар. Деян улыбался, глядя на юного могучего отрока, чудом спасшего не только местную округу от разорения, сотни жизней, но и честь своей страны. Он похлопал парня по плечу и вскочил на коня.

- До встречи!

Ян со вниманием рассматривал подарок, несколько раз обнажал лезвие, водил пальцами по вычурной гравировке. Его взгляд снова привлек нечистый. Он расхаживал возле тела побежденного печенега и довольно вилял кривым хвостом.

- Ты доволен? – наконец произнес Ян.

- О, да, - потирал руки нечистый.

- Зачем он тебе?

- Душа героя! – сдвинул плечами черт. – Знаешь, как тяжело ее заполучить, сколько условий нужно выполнить, что бы не проиграть…этим… Хм… Но ты не переживай! Тебя ждут великие свершения! Ты же этого хотел?! Я знаю, не упирайся. Та девчонка, считай, что уже твоя… и не только она одна. – Нечистый игриво подмигнул.

Ян подозрительно покосился на ту самую опоясывающую его веревку, которую нашел в лесу и, наконец, все понял. Он понял, что вовсе не герой. Что все случившееся с ним козни противного интригана черта, охотника за сильными душами.

- А как же я? – осенило Яна.

- Что «я»! – фыркнул черт. – Едешь в Киев, поступаешь в дружину, служишь и шикуешь. Геройствуешь – это я тебе обеспечу…

- А потом… - сказал сам себе Ян и косо посмотрел в сторону тела печенега.

- Ладно тебе! – махнул нечистый.

Ян снял с себя веревку, резво подошел к черту и сильно затянул ее вокруг шеи нечистого. Потом засадил ему сильного пинка и громко крикнул.

- Пшел вон! Отец дома больной и … эту, Марьяну, будь она неладна, женить на себе надо! Дури кому другому голову!

- Соображаешь…, - начал было гневиться черт, но внезапное облако пыли насильно засосало его, так что до Яна в конце донеслись лишь слабые стоны, - он виноват, не я…не я…

Ян, довольный собой, улыбнулся и направился к бегущей на встречу Марьяне. Освобожденная девушка радостно протягивала к нему руки. Ян принял ее в объятия, схватил за руку и никогда больше не отпускал…

Эпилог
Зачем нужен Герою меч? Его определяет не сила, а поступки, которые мы совершаем день ото дня. Зачем нужно быть Героем для всех? Разве не лучше им быть для того, кому ты действительно важен…



На том самом месте, где русский богатырь перенял славу у печенежского, князь Владимир основал город Переяславль. Яна и его отца князь пожаловал в знатные бояре.

Спустя три года в 995 году, печенеги, согласно уговору, открыли военные действия и подошли к городу Василевсу. Дружина Владимира была разбита, а сам он еле спасся с несколькими людьми.

Но это уже совсем другая история…


  1. Одно из восьми племен печенег, что граничило с Русью.

2 - От тюркского «кош» - котел, обозная часть, обеспечивавшая провиантом и снаряжением воинов и коней.

3 - Порода быстрых и легких верховых лошадей.



4 - Самоназвание печенегов.