Владимир Альбертович Чекмарев Байки о шпионах и разведчиках Владимир Чекмарев - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Владимир Альбертович Чекмарев Байки о шпионах и разведчиках Владимир Чекмарев - страница №1/8

Владимир Альбертович Чекмарев

Байки о шпионах и разведчиках

Владимир Чекмарев

БАЙКИ О ШПИОНАХ, РАЗВЕДЧИКАХ и ШПИОНКАХ
Плащ, кинжал и АКМ. Байки о тайной войне (дополненный вариант 2014 г.)
Канализация в качестве отвлекающего маневра

В начале своей рабочей карьеры Василий работал сантехником…

Так сложилось, что он пошел в школу на год раньше своих сверстников. (Это произошло благодаря соседу по коммуналке – филологу по образованию, который сидел еще при Генералиссимусе, потом соседа сослали в Казахстан, где он и остался). Блестяще образованный человек, в совершенстве знающий испанский, португальский и итальянский языки, соскучившийся за годы отлучения от профессии педагога по ученикам, и нашедший себя в соседском мальчишке, Сей Сеич подготовил Ваську к школе так, что он смог пойти в первый класс в 6 лет. Потом он все школьные годы учил Ваську языкам, он же и посоветовал мальчишке поработать после школы годик по пролетарской профессии, что даст ему серьезный шанс при поступлении в ВУЗ.

В их городке нашлась вакансия сантехника, где Вася и постигал целых двенадцать месяцев азбуку пролетарской науки. Как говорил его мастер дядя Петя, сантехника – это наука наук, потому что в ней есть свои хитрости, понять которые обычному человеку невозможно. Одну такую хитрость дядя Петя продемонстрировал, свершая акт праведной мести местному ветеринару, обозвавшему его принародно в пивной – говновозом. Месть была коварной и технически продуманной.

В уличный сортир невоспитанного айболита было подкинуто энное количество дрожжей, что, ввиду жаркой летней погоды, дало потрясающий воспитательный эффект. Участок ветеринара превратился в одно большое поле Аэрации.

После этих трудовых подвигов, наш герой поступил на факультет иностранных языков. Он чуть было не завалился из за того, что написал заявление о приеме аж на трех языках, чем привел в бешенство председателя, не знавшего толком и одного, но тут позвонили "оттуда, откуда надо" с просьбой и советом принять и не притеснять. Ну, а потом он получил предложение, от которого не принято было отказываться, и офицерские погоны вместе с ним. И вот, годы спустя, в одной далекой стране он вспомнил слова своего мастера…

Страна была для тех мест и времен достаточно тихая. Последний переворот был два года назад, а столицу за последние пять лет штурмовали не больше трех раз, так что работала даже городская канализация. Но в этой стране открыли месторождение очень вкусной руды, и специальная группа специалистов из бывшей метрополии готовила окончательный проект документации по данным залежам, и, как вы понимаете, уважаемые читатели, желающих получить эти документы было достаточно много.

Группа специалистов с нужной нам информацией располагалась на втором этаже полицейского участка, и это весьма усложняла ситуацию. Так как с бывшей метрополией наша страна была сегодня почти в дружбе, силовой вариант исключался, но сроки были назначены жесткие. Короче – заноза в заднице не должна была перерастать в клизму.

Итак, во время мозгового штурма Вася вспомнил слова своего мастера о науке, как раз после информации о том, что геологам был устроен прямо в их служебных помещениях персональный ватерклозет, причем, местные ажаны пользовались уличными удобствами. И Вася выдал идею, несущую элементы сантехнической науки, и эта идея была принята за основу, и сразу же стала обрастать мясом.

Руководитель группы озаботился поисками схем канализации, но Василий профессионально предложил связаться с местными работниками вантуза и газового ключа, которые наверняка знают все трасы без всяких схем.

Местные товарищи, сочувствующие Карлу Марксу, нашли социально близкого ситуайена, работавшего в муниципальной службе, искренне любившего хороший абсент и мечтавшего уехать на историческую родину, но не имевшего для этого средств. Месье Жан Жан и предоставил всю нужную информацию.

Рядом с участком проходила городская трасса канализации, туда и врезали отводку от элитного сортира, причем, врезали по уставу, то есть с кучей ревизок и задвижек. Жан показал, как и откуда попасть в галерею к нужному месту, получил гонорар и еще одно задание – дать мощную стремяную своим коллегам сантехникам, причем, начать следовало вечером в воскресение, и ни в чем себя, и особенно коллег, не ограничивать, и желательно без закуски. Для того, что бы было еще веселее, им оплатили пребывание в окраинном борделе. Это дало группе полный комплект амуниции и аксессуаров аварийной бригады. А в ночь с воскресения на понедельник Вася от души проявил свой профессионализм. Заглушки были приведены в то положение, при котором, говоря по научному, фекальные массы накапливались под фановой трубой, ведущей в логово буржуазных специалистов: через стояк был проведен мощный гидро удар, свернувший унитаз, ну, и в качестве главного катализатора, через ревизку было принесено достаточное количество дрожжей. И наступило утро понедельника…

Продукт Васиных сантехнических опытов охватил своим ареалом не только апартаменты геологов, но и часть первого этажа. Ажаны, толпящиеся на солидном расстоянии от своего гнезда, были в весьма расклеенном

виде, ибо днем, в воскресение, задержали контрабандный груз кальвадоса и до утра его проверяли. Так что, несмотря на понукания начальства, никто из них не стремился спасать помещения от экологической катастрофы. Отдельной группой стояли европейцы, зажимавшие носы платками, и тут явилось спасение в виде грузовичка с группой людей в муниципальных комбинезонах, рабочих перчатках и респираторах. Они споро разгрузились и, обремененные инструментами, бачками, ящичками и прочими аксессуарами рыцарей вантуза, отважно ринулись внутрь. Учитывая, что электричество, было отключено еще дежурным полицейским, сигнализация стоически молчала все время, пока ребята потрошили сейф. Закончив с документами, они щедро рассыпали по помещениям пару мешков хлорки и удалились практически под аплодисменты.

Вот такая вот универсальная сантехника…
Кровь и Абсент

На войне всякое бывает, и совпадения в том числе, причем у военных и, тем более, у разведчиков, совпадения эти, бывают ещё более невообразимыми, чем у штатских.

В давние времена, аж в прошлом веке, на границе двух вновь образованных, только что сбросивших колониальное иго, (но уже активно враждующих) молодых государств, назовем их Фанги и Бамилеке, была небольшая нейтральная территория, эдак длиною лье в двести и шириной лье же десять. Для того, чтобы местным пейзанам было еще веселее, Творец создал там реку: без мостов, но с двумя бродами по флангам. Территория эта была весьма удобна именно как нейтральная: для торговли между данными странами во время спорадических боевых действий. Племена, обитающие в нейтральной зеленке, представляли торговцам свои отряды самообороны, которые, как правило, служили наемной охраной для проезжавших по их территории. Боевые качества отрядов ничего не значили, но на фоне гарантий безопасности конвоям от местных вождей, наемники были обязательны. Однако любая стабильность, увы, как правило, рано или поздно заканчивается, закончилась она и тут. Племена из нейтральной зеленки поделились на северных и южных, то есть – те, которые из племени дуала, примкнули к сторонникам идей трех бородатых дяденек и тетеньки, изобретшей то ли 8 Марта, то ли Первое мая, а те, которые из племени фульбе, признали пользу кока колы и империализма. И теперь обе главных стороны решили нанести свой удар именно через бывшую нейтральную зону.

Но, как говорил один корсиканец, нельзя быть сильным везде, и обе стороны хотели нанести удар именно по слабой группировке противника, но вот у какого брода заслон будет слабее, вот в чем вопрос. И тут, одновременно в обоих противоборствующих штабах, появилась гениальная идея…

Для отвлечения противника от направления главного удара, по ложному направлению, должен был быть нанесен удар фальшивый, т. е. сильно вспомогательный. И тут в дело вступила разведка, которой было поручено создать дезу для противника. То есть противник пусть думает, что в точке "А" у врага сосредоточены главные силы, перебрасывает туда войска, а там обманка, и время уже потеряно. А свои победные когорты заходят в тыл, идут на столицу, и вощще побеждают.

Как уже было сказано выше, государства были молодые, и разведка была тоже достаточно юной, и, хотя партизанский опыт был, но, скрепя сердцем, обе враждующие разведки были вынуждены пользоваться мерзким наследием колониализма, то есть старой агентурой белоногих. В обеих противоборствующих столицах резидентами были, как ни странно, мулаты, один был барменом, другой – хозяином скобяной лавки, и они, как и было поручено руководством, организовали нужные утечки, но несколько в обратную сторону… ибо оба они были двойными агентами. И самое интересное, что в портовом городке, за пару другую сотен лье от очага военного конфликта, на черном рынке появился ящик настоящего абсента, который был сразу же куплен целиком, и в корне изменил ситуацию, но об этом чуть позже. Пусть этот абсент, пока "повисит на стене".

Потому что война начинается…

В цивилизованных странах войны начинают на рассвете, в Африке на бумаге тоже, но по жизни…

Примерно в полдень (на часы было смотреть лень), майор Марсель грустно сидел в любимом дюралевом кресле на холме, с которого открывался хороший вид на брод, через реку Лаба. Это кресло когда то выломали из сбитой "Дакоты". И с тех пор кресло сопровождало Марселя во всех жизненных и карьерных пертурбациях: и после позорного перевода из столицы в заштатный городок, и сейчас, в крайней южной точке границы государства. Грустен Марсель был потому, что понимал, что у этого брода настанет конец и его карьере, и, видимо, ему самому. Марсель кое что повидал в своей жизни, и не зря несколько лет носил белое кепи с золотым цветком, так что, кое что в военном деле понимал. Ни на сопредельной, ни на своей стороне не было ни пограничной полиции, ни таможенников, и раз чутье и информированность подвигло их бегство с блокпостов, то было понятно, что вверенный ему отряд был обречен на гибель, как приманка или ложная цель. Ведь нельзя же было требовать от сотни полицейских, собранных из разных участков, (судя по их внешности отобранных по степени ненужности), десяти дюжин солдат новобранцев во главе с пьяным пожилым лейтенантом, старой 37 мм зенитки "Шнейдер" образца 1930 года, стреляющей только одиночными выстрелами, и броневичка "Панар", взять штурмом городок, который находился в десяти лье вглубь сопредельной территории. Из за этого броневичка и задерживалось наступление: некстати заглох двигатель. И вот когда броневик, наконец, завелся, из за южных холмов донесся звук, намекающий, что у противника тоже кое  что завелось. Сначала из за холмов на дорогу вышла густая колонна племенного ополчения: с копьями, щитами, травяными юбками, и прочими прибамбасами, типа русских автоматов и английских винтовок. А за ними, завывая изношенным двигателем, выполз трейлер, на котором виднелась смутно знакомая громада. Марсель пригляделся, и у него помимо воли начался истерический смех. На трейлере угрюмо возлежал танк "Черчилль", известный, пожалуй, на всю Африку. Сначала, в 1942 году, вроде британцы привезли его в Тунис, там он потерял двигатель, и был использован как учебный танк. Потом, толи как памятник, то ли о нем просто забыли, а после заварухи 1957 года, танк исчез, и всплыл уже ближе к этим местам в начале семидесятых. Последний раз "Черчилль" блеснул траками через две границы отсюда, где он, опять же, стоял как памятник на площади одного городка, и там какой то непонятный геолог, родом из Восточной Европы, то ли поляк, то ли румын, которого звали то ли Тарсеску, то ли Таршкевич, умудрился выменять на этот танк у проходящего конвоя наемников грузовик консервированного молока и два ящика презервативов (данные по обмену многократно варьировались). Когда наемники узнали, что испарившийся геолог не имеет к этому танку никакого отношения, они разогнали местных альгвазилов, и стребовали с мэра контрибуцию продуктами и персоналом местного борделя.

И вот теперь этот танк проявился здесь. Движка на нем, естественно, не было, но вот его пушка должна была стрелять. Пока эти мысли проносились в голове Марселя, трейлер, изо всех сил ревя и кашляя выхлопом, стремясь побыстрее доехать до брода, повысил скорость аж где то лье до десяти, потому что туда аж на лье пятнадцати пылил наш броневик, цитируя старую книгу: "…"Панар" буквально стлался по земле, оставляя за флагом всех калек и толстых пожилых дам…".

Надо ли говорить, что при подъезде к броду обе техники заглохли, что вызвало бурное веселье у солдат обоих воюющих сторон. Марсель, поговорив с командиром противника, таким же неудачником, как и он, посланным на убой, нашел в нем собрата по духу, в смысле заключения негласного перемирия и редкой спорадической стрельбы в воздух, хотя потери в виде засланных от командования стукачей, имели место быть. А в незаметно наступившей ночи угадывались со стороны второго брода, зарницы и канонада.

Так что, война не задалась. Как вы наверняка догадались уважаемые читатели, у второго брода столкнулись как раз главные силы сторон, и разошлись после не давшего ничего, кроме потерь, боя. Но у этой истории было продолжение…

Буквально за несколько дней до начала этих неудачных военных действ, в обоих штабах появились советники по разведке. Одни, как понятно с Запада, а другие, что характерно, с Востока. И выводы были сделаны одинаковые – резиденты дали заведомо ложную информацию. Но это был еще не конец истории. При расследовании выяснилось, что информацию эти резиденты получали все эти годы из одного и того же источника, который, собственно, и являлся общим резидентом обеих разведок, и источник этот находился в третьей стране, в городе, где находилось одно из эмигрантских правительств, претендующее на все стороны света в данном мини регионе. Звали этого человека, не больше, не меньше, как Мангуст. Это был старый кадр колониальной разведки, официально сгоревший пару лет назад в автомобиле, с крупной суммой казенных денег.

В виду того, что вся мозаика более менее срослась, то настало время раздачи сережек всем Матам Харям, (как остроумно сказал один известный, но не поименованный советник при местном Секретном бюро).

Так что, в один прекрасный день, в двух отдаленных друг от друга городках, практически одновременно случилось два несчастья. В одном Бармен отравился своим кофе, а в другом лавочник получил шальную пулю в затылок.

Ну, а супер агент Мангуст, как выяснилось, вовсе и не стремился к получившемуся на границе результату. Просто у Мангуста была одна пламенная слабость – настоящий абсент, и, получив с черного рынка ящик настоящей "Зеленой феи", он несколько увлекся, и сбросил резидентам сторон не ту информацию. Короче, старый конь попал не в ту борозду.

А еще через какое то время, агент Мангуст, выпив утренний кофе, внезапно почувствовал себя плохо, шатаясь, вышел из бистро, остановился перед входом, где получил на десерт от прохожего аккуратную пулю в голову. Так что, правильно сделали французы, когда абсент запретили.
Белый смокинг, это вам не будёновка

Группа офицеров известных, но не поименованных родов войск, принадлежавших к сторонам только что бывшими противостоящими, но, согласно приказа командования, резко начавших дружить против третьей силы, сидели в бистро за сдвинутыми столами, пили безалкогольные (увы) напитки, и рассказывали друг другу антисоветские и антиимпериалистические анекдоты, но без политики, а только про разведчиков и шпионов. Особенно одной из сторон понравился анекдот про разведчика с парашютом и автоматом, идущего по Берлину. Правда, рассказывающий его офицер, из патриотизма и из за того, что его визави вряд ли знали, кто такой Штирлиц, и что такое будёновка, рассказал анекдот про Джеймса Бонда, мол, ничего кроме парашюта, медвежьей шапки английского гвардейца и автомата Стен на груди не выдавало в Бонде британского агента.

В гостинице, находящейся над бистро (назовем её точкой "А"), проходили секретные переговоры начальства (данных, измученных нарзаном, офицеров). Но в тройке кварталов от этого места, в некоем частном доме (назовем его точкой "Б"), проходило отвлекающее мероприятие. То есть – светский "околодипломатический раут", о котором "была допущена" утечка, что, мол, там и будут идти те самые секретные переговоры. И там, естественно, тусовались шестеро (по трое с каждой стороны) подставных переговорщиков. Формой одежды на таких раутах для джентльменов, как водится, были белые смокинги. Ну, а учитывая, что город был сильно восточный и отнюдь не столичный, хотя и не самый маленький, мирное население носило всевозможные бурнусы, тюбетейки, хиджабы, фески, ихрамы, куфии, шальвары, соубы и т. д.

Ну, и, в самый разгар дипломатического раута, подставные группы одновременно получили сигнал, что дом заминирован, и взрыв будет вот вот, и надо срочно уходить, и выдвигаться для эвакуации на площадь перед точкой "А".

И когда шестеро джентльменов в белых смокингах (от точки "А" до точки "Б" было порядка двух километров) выбежали на площадь, распугивая местных пейзан (у одного из них был в руках Узи, у второго – Калаш), то они были очень удивлены взрывом хохота, которым их встретили коллеги, сидящие за столиками в бистро.
Танки и белочки

Все военные знают, что Боевой приказ – это приказ в квадрате. То есть – к выполнению подлежит более, чем обязательно, да и наказание за не выполнение оного не в пример жестче.

Но есть человеческий фактор, как среди выполняющих приказы, так и, увы, среди отдающих. Но сначала о танке ПТ 76…

Эта весьма не плохая четырнадцати тонная машинка была создана в 1950 году, имела хорошую пушку калибра 76 мм (Паттоны и Чаффи эта пушка щелкала как орехи), скорость "Плавуна*" была 44 км/ч по суше и 10 по воде.

Так вот, в этот танк был влюблен командующий армией молодой республики, которой помогала в данный момент Родина слонов, водки и ушанок со звездочками. Учитывая, что часть границ с потенциальным противником проходила по широкой реке, генерал капитан возмечтал об амфибийной механизированной дивизии, которую он видел в виде дюжины "Плавунов" и пары дюжин БТР 50П*. Маловато, конечно, для дивизии, но для тех мест и на армию потянет. К чести молодого государства, военную тайну почти соблюли, и то, что танки были плавающие, агенты супостата не просекли, а вот про БТРы знали точно. Но генерал капитан даром что отучился три месяца в Москве в академии, уяснил, что главная основа победы, это стратегический запас, и включил в заказ военной техники аж Самоходный понтонный парк на 260 метров длинной. А потом в дело включились снабженцы и прочие складские…

Сначала прибыли танки, целых одиннадцать штук, их, не снимая брезента, погрузили в трейлеры и экстренно увезли в излучину пограничной реки, на место дислокации будущей дивизии. Пароход с БТР50П*, шедший из Болгарии до порта назначения не дошел, то ли потонул, то ли переадресовали, правды о его судьбе никто из местных так и не узнал. А Понтонный парк привезли, разгрузили и загнали в огромный охраняемый пакгауз.

Тут разведчики и диверсанты противника сработали на пять с плюсом… За отдельную плату, складские сотрудники разместили в этом же пакгаузе ящики с контрабандой, которая ближайшей же ночью весело взорвалась, естественно, вместе с понтонным парком. А учитывая, что БТРы не привезли и привозить не собирались, шпионы успокоились и доложили мировому империализму, что внезапное форсирование реки пока не грозит…

Но генерал капитан так не думал. Он прекрасно знал, что те одиннадцать танков, что ему прислали, являются плавающими, и еще он вычитал в инструкции, что на броню можно сажать десант, и в голове генерала созрел блестящий план…

Старшим по команде в будущей броне амфибийной дивизии был майор Вальтер, как главный советник комдива он осуществлял боевую учебу и все с ней связанное, а учитывая то, что комдив пребывал все время в столицах (как родственник супруги первого заместителя председателя Революционного комитета), майор Вальтер (Вальтер – это псевдоним) и был реальным комдивом. Так вот, майор Вальтер получил секретный пакет, из которого следовало, что скоро начнется рейд дивизии на сопредельную территорию, для чего на усиление дивизии направляется десантная compagnie. Надо сказать, что термин compagnie означал в принципе слово "рота", а местная рота – это не больше полусотни человек, то есть – посадить их на броню одиннадцати петешек и проплыть один фурлонг, было вполне решаемо. Но не знал майор, что генерал, прочитавший в старой брошюре, что на "Плавун" можно посадить десант аж в двадцать человек, послал для операции compagnie в составе аж трехсот штыков. Для боя, конечно, хорошо, но учитывая то, что панцергренадеры были, так сказать, с полной выкладкой, и все вместе весили эдак тонн сорок пять, то переправлять их на броне за один раз было бы катахрезой, причем, с явными последующими бульками.

Учитывая то, что приказ был боевой, а танкисты и гренадеры ни в чем не виноваты, надо было напрягать солдатскую смекалку. Майор, кстати, тут оную уже напрягал, и, в первую очередь, в сторону сохранения военной тайны. Казармы дивизии были за городом, на территории старого колониального бунгало, окруженного высоким забором и сторожевыми пулеметными вышками. И местное население отнюдь не понаслышке знало, что пулеметы с вышек открывают огонь без предупреждения. То, что танки были плавающими, было секретом даже для части своих. А чтобы усыпить бдительность агентуры противника, кишевшей в ближнем городке, была задумана афера со строительством моста. Для этого был нанят спившийся бельгийский инженер, у которого было сразу две белочки: банановая и коньячная. То есть – порода этих алкогольных животных зависела от потребляемых инженером напитков: после бананового самогона Франсуа был склонен строить плавучий Версаль, а после виски – Брунклинский мост. Был у инженера и третий бзик: он с постоянно спорадического бодуна искренне считал себя реинкарнацией Матисса, и одевался в блузу и берет завсегдатая Монмартра.

Очень помогали в решении проблемы затягивания времени местные строители, которые хорошо умели только воровать. Первая партия досок и бревен исчезла в первую же ночь, вместе с гвоздями, скобами, строительными инструментами, сторожем и самими строителями. Так что, раз в неделю, когда инженер пару дней не мог пить физически, ему выделялся отряд сопровождения и небольшое количество строительных материалов, с которыми он прибывал на берег реки и чего то пытался делать. Кстати, местная контрразведка на Франсуа буквально молилась. Ибо разведка противника кинула все свои ресурсы на то, чтобы споить инженера и не дать ему заняться стройкой. Так что, контрразведчики вольготно дежурили в любимом кабачке Франсуа и ждали, кто же его будет угощать, дабы взять очередного агента неоколониализма в разработку.

Продумав ситуацию окончательно, майор Вальтер вручил курьеру пакет с новыми координатами дислокации, а сам начал действовать…

Во первых, был пущен слух, что строительство моста переносится выше по реке, и по этому поводу из расположения ушел караван с досками и бревнами. Во вторых, была оцеплена и объявлена запретная зона ночных учений, под коим соусом трейлеры с танками ушли в ночь. В третьих, в десятке километров, в низине окруженной зарослями, закипела работа, туда же были передислоцированы танки, и там же ждали панцергренадеров.

Майор решил четко и просто. Если посадить на каждый танк по тридцать человек с боекомплектом и прочими прибамбасами, то бедный "Плавун" двести метров не проплывет, и, как минимум, застрянет в прибрежном иле, причем, два раза, хотя, вполне хватило бы и одного.

По этому поводу майор приказал сделать двадцать плотов, из расчета два плота на один танк (командирский плыл без плота, но с четырьмя разведчиками на броне). То есть – за десятью танками должны были плыть на буксире по паре плотов, несущих на себе по пятнадцать солдат с полной выкладкой. Испытания прошли успешно. Ну, а в день "Д" и в час "Х", амфибийная дивизия "Фридрих Энгельс" форсировала реку и с налету взяла город, указанный в приказе. Ввиду непонятного отсутствия официального комдива, в бой дивизию повел майор Вальтер.

P.S. Плоты сперли через пару часов после ухода танков за тет де пон. Африка с.

P.S.S. Официальный комдив, заехав по дороге к новому месту дислокации дивизии, заехал перекусить в любимый кабачок Франсуа, где с ним и одуревшими от безделья контрразведчиками назюзюкался до поросячьего визга, и вообще там завис. Как выяснилось, у него вместо белочки были крохотные конные амазонки, играющие в салочки между бутылками и стаканами. Причем на третий день их видели и его собутыльники.

"Плавун"   так в войсках прозвали ПТ 76.


БТР 50П – советский плавающий бронетранспортер.



Фрукты и наемники

Это были времена краха колониализма (по крайней мере, так это называли замполиты на политинформациях), и надо сказать, что по всей Африке, колониализм, действительно, накрывался медным тазом. Ну, а так, как геополитика не терпит вакуума, то тут, то там на освобожденном континенте возникали молодые государства, причем, иногда из одной бывшей колонии их получалось по несколько штук. Естественно, силы империализма и социализма желали, чтобы новые географические образования принимали правильную идеологию. И боролись эти силы за превосходство оной идеологии любыми, или почти любыми методами. Вот один случай подобной борьбы.

В помещение консульства Великой державы, находящемся в столице свежеобразованной и почти выбравшей путь социализма, но колеблющейся, стране (назовем её Эмбу), проходило совещание.

Молодой консул несколько нервничал, так как в шифровке из МИДА было приказано пресечь империалистическую провокацию, организовать противодействие оной и оказывать всяческое содействие товарищам, привлеченным из других департаментов. В совещании, помимо консула, участвовали советник по культуре, военный советник, начальник торгпредства и начальник геологоразведочной экспедиции

А ситуация была следующая… Соседняя страна, назовем её для разнообразия Авердэ, официально объявила о желании строить Социализм по Советской модели. Империалисты, естественно, решили устроить интервенцию и двинули к границам новой колыбели социализма разношерстые войска, в кадровом диапазоне от изгнанных коллаборационистов до белых наёмников и племенных формирований включительно. У границ их встретила молодая революционная армия, густо сдобренная танками Т 34 и пистолетами пулеметами ППШ, и наступил в определенной степени тактический коллапс.

Но вдобавок задумали враги какую то особую гадость, но разведка доложила точно и про эту гадость. Сейчас докладывал главный геолог, и докладывал он следующее…

Пока армия Авердэ держала границу, империалисты наняли армию наемников числом под тыщу штыков (для тех мест и лет это была очень серьезная сила). И эту армию они решили переправить морем, ибо берег практически не оборонялся, тем более, десант будет сопровождать эсминец с матрацем на флагштоке, и погружаться на десантное судно он будет именно здесь, в Эмбу, и нигде, как в гавани этого города. И эсминец этот уже болтается в нейтральных водах, и дня через три придет пароход за наемниками, и сами наемники вот вот начнут марш от границы под видом то ли волонтеров Корпуса мира, то ли еще чего то подобного. А хорошие корабли под краснозвездными бело голубыми флагами, будут только дня через четыре, не раньше. И так, как местной армии практически не существует, наша задача, товарищи, не дать наемникам выйти из порта в течении минимум пяти дней, и отдельно обуславливалось, что любые виды прямых военных действий против наемников недопустимы, так что предложение геолога – пустить транспорт с наемниками на дно, было отвергнуто (с сожалением). Вот такой был приказ из Центра.

Мозговой штурм дал следующие решения: реально можно выполнить приказ только заблокировав дороги от границы до порта. Железная дорога уже давно не функционировала ввиду частичного отсутствия рельс и шпал и полного отсутствия подвижного состава. Но старое колониальное шоссе еще действовало, его то и следовало перекрыть, и перекрыть наглухо.

Тут как раз принесли свежую радиограмму, где говорилось, что, во первых, наши корабли будут именно в установленное время, а наемники едут на автобусах под видом гуманитарной колонны, и что все тяжёлое оружие ждет их на корабле, а с собой нет даже пулеметов.

Советник по культуре выругался малым боцманским загибом и пробормотал, что жалко, что из кавалерии из за холмов будут только корабли. При этих словах все присутствующие покосились на ростовой портрет Карла Маркса, висевший на стене кабинета консула. Карл Маркс был, в принципе, похож и даже берет Гевары и излишне негроидный нос его не портили, но вот то, что он был на коне и держал в руке ППШ, вводило некоторый художественно культурный диссонанс. У всех неофитов данный портрет вызывал эмоции, причем, у людей нормальных он вызывал смех, а у ханжей и карьеристов – фальшиво показное негодование. Но тут была одна тонкость…


Автором этого эпического полотна был единоутробный племянник местного президента, который был поклонником Дали и Грекова, и был у дядюшки любимым родственником, и, так сказать, лицом режима, мол, видите, у меня племянник не с гранатой и автоматом, а с мольбертом и кистью.

Так что, когда самые глупые визитеры из Центра требовали убрать бородатого буденовца со стены, консул сразу же жаловался президенту, что не может расстаться с бессмертным творением нового Давида, президент хватался за "вертушку" и убирали не картину, а ретивого чиновника (в смысле – отзывали).

Данная область при колониализме славилась, как житница всевозможных цитрусовых и плантаций, – оных было тут чуть ли не больше, чем джунглей, но после сброса колониальных оков, освобожденный народ несколько повредил инфраструктуру, и в первую очередь два – консервных комбината, после чего урожаи стало просто некуда девать. На спиртные напитки уходило не больше десяти процентов, на робкий экспорт – еще столько же, а вот куда остальное девать. И народ потихоньку зверел.

И тут начальник Торгпредства мечтательно произнес, что, мол, ведь созрел очередной урожай, и будь сейчас время большой фруктовой ярмарки, дороги были бы забиты, и тут же получил восхищенный тумак от военного советника, и был оглушен радостным воплем геолога: "Молодец, ботаник!"

И идея стала обрастать мясом. Итак, что мы имеем…

А. Созревший урожай.

Б. Кучу народу желающего его продать.

В. Отсутствие спроса.

Г. Порт, куда ведет единственная дорога, которую и надо перекрыть.

И вывод был единственный. Во первых, пустить слух о том, что в порту будут покупать фрукты, а, во вторых, этот слух подкрепить. Для служилого и думающего вдобавок человека самое важное – четкий приказ и рамки инициативы выполнения оного, тут все это присутствовало, и, следовательно, процесс пошел.

Слух был сформирован и ушел в массы в строго рассчитанное логистами время, и массы забурлили, ибо информация была, ну, очень горячей.

Слух был сложен из следующих фрагментов:

Какая то фруктовая компания срочно решила купить много дешёвых цитрусовых. В порт придут пароходы за фруктами. Но сначала придет пароход с деньгами. Нет, пароход с деньгами придет позже, но обязательно, когда посчитают расписки за принятый товар. Фрукты будут принимать на складах в порту, и выдавать расписки, которые будут позднее оплачены на специальном белом пароходе. Нет, для фруктов будут специальные суда. И.т.д. и.т.п.

Главной информацией было то, что в порту будут принимать фрукты, что примут только у тех, кто успеет и деньги привезет белый пароход по имени "Анжелика". Надо ли было уточнять, что именно на этот корабль и собирались грузиться наемники? Разведка тут опять не подвела.

Центр не только одобрил план, но и стал периодически сбрасывать ЦУ по его выполнению и оказывать помощь. Были строго регламентированы супердемпинговые цены и общий объем цитрусовых, на который максимально можно было выдать расписки.

По ночам пару раз прилетели самолеты из сопредельных и не очень государств.

А в порту появились непонятные люди в белых комбинезонах и оранжевых касках, наняли сотню портовых работяг, одуревших от безделья и безденежья, и стали красить в бело оранжевый цвет ржавый заброшенный "Либерти"* уже лет двадцать торчащий у дальнего причала на вечном приколе. Представители местного криминала радостно было сунулись к будущему золотому источнику, но у служащих фруктовой компании оказалось пара дюжин турецких Гочкисов*, машинок старых, но надежных. Ночной десант местных Робин Гудов был расстрелян прямо в лодках, а учитывая, что местная полиция притворилась слепоглухонемой, границы консенсуса были определены сразу и до упора. А на борту бывшей "Либерти" появилась огромная надпись – "Fruit Company". И процесс завертелся…

Все дороги, выходящие на транс фруктовое шоссе, были забиты повозками, вьючными животными и просто носильщиками. Встречались и не редкие вкрапления автотранспорта, за некоторые модели которого любой европейский антикварный автосалон с радостью бы отдал пару другую Мерседесов. Так что, скорость колонны школьных автобусов с гуманитариями была чуть выше скорости пешехода, но это были не все сюрпризы на дороге: на перекрестках или местах, где дорога была шире, стали появляться россыпи "чеснока"* и это предрешило успех операции. (Для мобильности в благородном деле доставки трибол на место геологи использовали шведский вертолет, экипаж которого был на двое суток заблокирован в местном борделе путем бесплатных ласк и напитков). А фруктоноши все прибывали и прибывали. Несчастная Либерти уже была забита фруктами, когда в порт вошла белоснежная "Анжелика", и тут ей мало не показалось…

Всем сдавшим и тем более не сдавшим фрукты пейзанам, было доподлинно известно, что деньги будут платить именно с этого парохода. Все лодки и прочие баркасы, на сто лье в округе были уже давно куплены, наняты или украдены и вот вся эта флотилия ринулась к благословенному белому борту. На Анжелике началась легкая паника, эсминец охранения, дабы не допустить и

пресечь, стал выдвигаться в сторону порта, но потом внезапно передумал ибо появилась причина…

Причина эта называлась "Отряд кораблей Энского Краснознаменного флота" в составе крейсера, пары эсминцев, кораблей снабжения и, что отдельно в корне меняло ситуацию, – БДК*. А в БДК, как известно, возят батальон морпехов с усилением, а против батальона этих родных усатых морд в тельниках и черных беретах не то, что тыща наемников, а любая местная армия будут жидко смотреться. Отряд, кстати, пришел сюда с официальным дружеским визитом. И тут даже самый глупый империалист понял, что планы неоколониализма в этом районе рухнули, возможно, даже окончательно.

Бедная "Анжелика" покинула негостеприимный порт, а местные труженики фруктовых плантаций подняли буквально вой, но тут на рейде образовались два больших фруктовоза, явно швартующиеся под погрузку, а на "Либерти" стали обменивать расписки на деньги. То есть – Центр решил сыграть политически не только грамотно и правильно, но как то и вощще по справедливости. Так что, одним из результатов этой операции было появление на просторах Мира Социализма вкусных цитрусовых в ассортименте.

P.S. Колера окраски "Либерти" в белый и оранжевый цвета проистекали из наличия в доступном месте и в должном количестве только двух этих цветов.
Примечания
Турецкий Гочкис – ручной пулемет Гочкиса, выпускавшийся в двадцатых годах во Франции для Турецкой армии. Под патрон 7.92x57 Mauser. Весьма не плохая машинка.


Чеснок – противопехотная, противоконная и противошинная колючка. Применялась, как правило, партизанами. (Исторические названия: подмётные каракули, триболы, триволы, рогульки и т. д.)

БДК – Большой десантный корабль. БДК предназначен для транспортировки и высадки, как на оборудованное, так и необорудованное побережье с малым уклоном дна сил десанта с боевой техникой. Несет на себе десятки единиц бронетехники и сотни боевых единиц десанта

Либерти – так называемое "одноразовое" судно, производилось во время Второй Мировой войны в США для перевозки военных грузов в Европу. Были рассчитаны на пять лет, но эксплуатировалось вплоть до начала семидесятых годов ХХ века. Построено было 2500 судов этой серии. Трюмы и палубы "Либерти" вмешали 2840 джипов или 440 легких танков
Операция Зоопарк

Как то раз офицеры из разных частей, приехавшие на переподготовку, коротали время перед мандатной комиссией в актовом зале и, естественно, травили анекдоты. И тут прозвучал анекдот, являвшийся на то время свежайшим и, я бы сказал, смелым…

" Перед колхозной ярмаркой в сельсовете идет совещание: мол, какой товар можно повести на продажу без ущерба для хозяйства. На что председатель заявляет: "Есть две новости – плохая и хорошая. В наличии есть только навоз. Но его много…"

Заржали все, кроме нескольких офицеров из одной группы, и у них была на то причина. Итак, за год до этого, в другом полушарии…

Полыхнуло в этих местах неожиданно, и появившаяся тут государственная граница, частично являющаяся фронтом, сильно осложнила жизнь, как простым частным лицам, так и лицам служилым в том числе, да и организации, где они служили, тоже залихорадило. В этих местах были месторождения с ценными ископаемыми и с сохраненной инфраструктурой, так что, помимо жидко представленных войск ООН, сюда достаточно быстро прибыли еще и полуофициальные миротворцы. Так что, тут было четыре официальных Силы, то бишь, правительственные войска, сепаратисты, ООН, и те самые миротворцы, присматривающие за собственностью своих заморских граждан.

И вот из этих мест надо было срочно эвакуировать группу товарищей, которых там вроде бы вовсе и не должно было быть, и которые, на свою беду, совсем не были похожи на местных пейзан.

Эвакуировать по строго определенному маршруту, причем, силовое воздействие на посты и заставы миротворцев не допускалось.

Товарищи, "имеющие отношение", и, естественно, сами эвакуируемые, стали буквально рыть землю, дабы найти наилучший вариант, тем более, помимо личного состава, надо было вывезти несколько десятков двухметровых металлических стержней неизвестного состава и назначения.

И тут одному из наших попался у почтамта удивительный субъект. Зоолог, типичный ученый из анекдота, всю жизнь прожил в Афинах, не считая учебы в Сорбонне, любил диких приматов, но только издалека, а любящий папа миллионер оплатил ему и учебу, и командировку за редкими животными для Афинского зоопарка. Зоо ботаника, хоть он и был доктором, каких то там наук, естественно, кинули, продав ему под видом редчайших и мифических горилл понго, то ли обкуренных, то ли обколотых приматов попроще. Когда началась заваруха, охрана, которой было уплачено вперед, естественно, разбежалась, а ассистенты завели бурный роман и расторгли контракт еще до начала восстания сепаратистов.

Греку наши эвакуанты представились коллегами, которых ограбили и обокрали, и у них осталось из ценностей только четыре самца – примата, причем, весьма буйных, из за чего клетки открывать было смертельно опасно. И доктор радостно с ними подружился.

Итак, чем был для нас ценен этот индивидуум… Во первых, у него были стальные документы от ЮНЕСКО и МИДа Греции, документы были и на сотрудников, и на вывоз животных из страны, плюс к этому у него были две клетки с животными. А остальное было дело техники…

Пятерых товарищей (в том числе одну девушку) оформили охранниками и ассистентами, а вот для оставшихся четверых пришлось применить, так сказать, анималистическую личину. На них одели снайперские лохматки, стилизованные под лапы перчатки, и сапоги, и специально для них создали усиленные клетки из бруса и тех самых металлических прутьев, подлежавших эвакуации. Правда, в лохматках переодетые приматами ребята были похожи и вовсе на орангутангов, но кто тут знает, что оные водятся сейчас только на Борнео. И тут пришлось, на всякий случай, применить не совсем приятный элемент реальной маскировки. В клетки с "самцами" пришлось накидать какого то ядреного навоза, то ли буйволиного, то ли слоновьего, но пах он термоядерно. По крайней мере, финская застава и бельгийский патруль шарахнулась от клеток из за запаха, а итальянцы отпрыгнули на несколько метров, когда самцы взревев стали ломиться наружу.

Короче, ребята развлекались всю дорогу, ревя на разные голоса, колотя кулаками по стенам клеток и обжираясь бананами. А вот анекдоты с определенной тематикой долго не вызывали у них смеха. Короче, как сказал по этому поводу один генерал: "Даже навоз, при правильном использовании, может служить делу Мировой революции!"

P.S. Молодой Афинский зоолог, впервые познакомившись с животными вне зоопарка, к клеткам подходить опасался. И из за запаха, и просто из чувства самосохранения.
Троянский конь в стиле Капоэйры

В данном небольшом государстве последний военный переворот был лет пять назад. С одной стороны это означало на сегодня глубокую стабильность, но с другой стороны, Хунта, обещавшая всеобщее благоденствие, все годы после путча занималась оным только на свой счет.

Так что, народ стал потихоньку ненавидеть новоявленных "спасителей нации и отечества", а партизаны буквально кишели в джунглях, куда уже год правительственные войска старались не соваться, правда, местное начальство, постоянно имитируя при этом боевые действия, естественно, без вреда для партизан, сохраняло лицо в стиле Януса. Но в данном регионе реальная власть – это Столица, и объединенное командование партизанских сил – спало и видело себя въезжающим на белых конях (или на худой конец трофейных джипах) в ликующую столицу.

Но мудрый советник компаньеро сказал, что столицы надо брать изнутри, и привел, как пример, историю Троянского коня, только Одиссей у него был кем то вроде Че, а вместо коня был бронепоезд, замаскированный под экспресс. И когда восторг Комитета партизанских команданте утих, советник добавил, что для коня нужно предварительно подготовить в столице конюшню, то есть укрепить то, что у наших называется подполье, а у них – пятой колонной, и молча обвел взглядом присутствующих, умудрившись заглянуть в глаза каждому. И хотя советник был на тот момент трезв, добродушен и без кувалды, Революционный комитет моментально и единогласно согласился отложить штурм столицы.

А в столице кипела светская жизнь. Столпы новой власти были из бывших майоров и подполковников, ставших в одночасье полковниками, генералами и министрами (соратники по путчу младше чином по службе продвинулись мало, и не все, что сильно потом сказалось на лояльности армии). А новые нувориши изо всех сил старались показать себя новой аристократией. (Реальная аристократия еще после прошлого путча рассосалась по заграницам). В столице устраивались балы и рауты, был некий псевдо аристократический салон, но все это выглядело нарочито и не серьезно, это, скажем, если бы вместо конной статуи Боливара на пьедестал поставили бы статуэтку в виде мартышки, сидящей на колли.

И в один прекрасный день в городе открылась школа Капоэйры "Принцесса Изабелла". Настоящая Капоэйра – это некая взрывная смесь танцев, боевых искусств, игры, и все это густо замешано на акробатике. В данном случае, это были варианты неких спортивных танцев, и местную элиту тут сразу привлекло несколько частностей…

Было два отдельных класса: мужской и женский. И если в женском были очень высокие цены, бешено элегантные костюмы, и больший упор шел на танцы, то в мужском больший упор был на акробатику и на боевые искусства с элементами фехтования. И там цены были существенно ниже, так как мужское отделение спонсировала какая то европейская секция фехтования и вербовала оттуда будущих фехтовальщиков. Так что, женскую секцию сразу оккупировали светские дамы, которые так же потребовали для себя занятий по фехтованию (с мускулистыми красавцами, естественно).

А как то, еще тогда, когда "Принцесса Изабелла" не пользовалась большой популярностью, в доме мэра состоялся бал. В разгар танцев у стены скромно и грустно стояла Люсия, дочь третьего (то бишь, самого младшего) заместителя Министра Внутренних дел, Советника Гонсалеса. Грустной она была потому, что её никто не приглашал на танец. И дело было не в том, что она была менее красива, чем другие девушки, хотя и это было близко к истине. Люсия была вдобавок и не слишком глупа, и женской мудрости ей перешло от покойной матушки в достатке, и она сразу просекла, что интерес молодых мужчин её круга был направлен не на неё, а на связи и возможности её отца, тем более, что её папенька, обиженный застрявшей (видимо навсегда) карьерой, много ей чего рассказывал про местный истэблишмент. Так что, когда за ней пытались ухаживать местные мажоры, она видела перед собой не симпатичных молодых людей, но ничтожных потомков больших негодяев. И тут грустные мысли девушки прервал подошедший к ней кабальеро с лицом постаревшего, но не пьющего графа де ля Фер. Поклонившись, он представился хозяином школы танцев "Принцесса Изабелла" Дон Хуан Клермона, между прочим, потомок знаменитого Луи де Клермона, графа де Бюсси. Он пригласил девушку на тур танца, и, высоко оценив её танцевальные навыки, пригласил к себе в школу.

А в следующий понедельник (по нынешним меркам это было очень быстро), Люсия пришла в школу Капоэйры. Ей там все очень понравилось. И интерьер, и элегантный спортивный костюм, который ей подобрали благожелательно внимательные кастелянши, и она даже без всяких сомнений позволила сделать себе короткое каре, ибо, как сказала ей аристократического вида парикмахер стилист, с длинными волосами, достичь успеха в Капоэйре – это катахреза. И совсем поразило девушку то, что когда дон Хуан стал подбирать ей партнера для танцев и фехтования, трое юношей чуть не подрались из за права войти с ней в пару. И Люсии это особенно понравилось, ведь эти мускулистые красавцы понятия не имели кто она, они были из Испании и Франции и приехали сюда то ли на тренировку, то ли по обмену.

А потом она увидела Хосе. И с этой минуты думала только о нем. А Хосе был нежен и уважителен, и никогда не переступал границ приличий, поцелуи это не в счет. И когда Люсия уже стала обижаться на такую холодность, он признался ей, что является борцом за Свободу, что его прадед родом из этой страны и он, как идальго, не имеет права скрывать от любимой свое истинное лицо. Люсия и её отец были родом из провинции, и не успели заразиться столичным чванством. И признание Хосе было ею встречено с восторгом, что было весьма одобрено руководством лейтенанта Хосе Рамиреса.

Да  да, в окаянном ремесле разведки "медовыми ловушками" бывают и мужчины, и в данном случае все было именно так, Хосе выполнял задание Центра, – войти в круги близкие к отцу Люсии, ибо Советник весьма интересовал командование повстанцев, но молодые люди, действительно, полюбили друг друга, и Хосе разрываясь между долгом и любовью.

И гениальным ходом было то, что он признался девушке в том, что он борец за свободу. Ну и потом Хосе пошел к потенциальному тестю, с ног до головы облил его елеем, обкурил фимиамом и элегантно вербанул, предложив в будущем правительстве место Министра народной полиции. А сам Советник Гонсалес вызвал на беседу своего земляка, командующего батальоном внешней охраны правительственного квартала (и городского вокзала за одно), с ходу предложил капитану стать полковником, а всех своих людей поднять в чине, кого на ступень, а кого и на две. Капитан был обязан ему всем и радостно согласился. Советник был из воен юристов и умел разговаривать с людьми.

Так что, как то на рассвете на вокзал прибыл пассажирский поезд из главного порта страны, и из вагонов посыпались весьма странные пассажиры, они были в красных беретах, и с красными повязками на рукавах, и вооружены были автоматами, имени сержанта, в младших помощниках у которого ходил сам Хуго Шмайсер.

Охрана вокзала встретила их буквально по братски, и, быстренько нацепив себе на рукава такие же красные повязки, проводила гостей к колонне армейских грузовиков и броневиков, которая немедленно двинулась к президентскому дворцу. Охрана была нейтрализована заранее ладными ребятами и девчонками в красных беретах и помогающим им людям капитана.

Подпольщики и партизаны ворвались в коридоры дворца, где встретили полуодетого президента, которого, ввиду острого алкогольного отравления, поддерживали сразу две пассии, одеждой так же не слишком обремененные. Пассии стали возмущенно кричать, что это президент и как типа вы смеете тут хулиганичать. На что народ радостно защелкал затворами и заявил что именно он им и нужен, а в передних рядах была Люсия в элегантном комбинезоне, красном берете и с автоматом. Короче, операция "Троянский конь" закончилась успехом, и наши опять победили.

P.S. Прадед Хосе на самом деле был родом отсюда, и с Люсией они уже никогда не расстались. На второй день после победы Революции они справили свадьбу, на которой гуляла вся революционная армия, и жили счастливо, и погибли в один день, прикрывая эвакуацию партизанского госпиталя, но это было уже в другое время и, вообще, – это совсем другая история…
следующая страница >>