Статья Рихарда Рети - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Статья Рихарда Рети - страница №1/1

 

 

Шахматы начала ХХ века



Выдержат ли новые идеи практическое испытание?

Статья Рихарда Рети.

 

На указанный в заголовке вопрос, предложенный мне редакцией настоящей книги, я постараюсь ответить в дальнейшем. Я тем охотнее пользуюсь случаем высказать свое мнение о „гипермодернизме" в шахматах, что мое имя в глазах широкой публики неразрывно связано с этим ультрасовременным определением. К сожалению, мои взгляды часто совершенно искажаются, и в этом повинны не только мои противники, но еще более мои приверженцы.



Термин „гипермодернизм" ввел в шахматную литературу д-р Тартаковер. На мой взгляд, он звучит не особенно красиво, но так как этот термин привился, то и я его буду придерживаться.

Прежде чем мы попытаемся изучить вопрос, насколько гипермодернизм оправдал себя, мы должны ясно уточнить, что мы подразумеваем под этим названием. Как раз здесь-то и царит наибольший сумбур. Имеется много шахматных любителей, которые сущность гипермодернизма видят в фианкеттировании слонов и задерживании движения центральных пешек. На самом же деле, эти внешние, резко бросающиеся в глаза признаки, являются следствиями вложенной в них идеи, но отнюдь не выражают самой идеи.

Другими шахматистами гипермодернизм трактуется как сплошное отрицание: отказ от всех старых устоев здоровой позиционной игры, а иногда просто как уклонение от обычных теоретически изученных дебютов. Некоторые считают гипермодернизм возвращением от принципов игры, выработанных Стейницем, к методам Андерсена или Морфи. Эти шахматисты изобрели для гипермодернизма еще одну кличку – «неоромантизм”.

Моя задача—опровергнуть ложные толкования гипермодернизма, особенно в последнем смысле—представляется мне весьма неприятной. Как раз поклонники „неоромантизма" оказались самыми страстными приверженцами моей книги „Новые идеи в шахматах", вышедшей в 1921-м году; они раньше других провозгласили меня новатором, они меня приветствовали, как освободителя от уз „сухой, скучной позиционной игры" (я говорю здесь о взглядах моих критиков, а не о своих собственных). Но взрыв их восторгов вызывал во мне чувство стыда, так как я оказался в положении Мессии — людей не ведающих и не понимающих. Нет! Гипермодернизм ничего общего не имеет с неоромантизмом, он стремится не разрушать, а создавать и хочет продолжать постройку того здания шахматного познания, которое заложено великими мастерами прошлого.

Попытаемся теперь точно установить цели гипермодернизма.

В эпоху, предшествовавшую Стейницу, шахматным мастерам были хорошо известны принципы т. н. „открытых позиций". Такого рода позиции получаются, когда пешки обеих сторон при первом же столкновении не проходят друг мимо друга, а обмениваются или жертвуются (как в гамбитах). В результате очищается пространство, открываются свободные линии и диагонали. В то время умели уже правильно оценить значение выигрыша или потери темпа, знали уже, что преждевременная атака, предпринятая с незначительными силами, обречена на неудачу и т. п.

И вот явился Стейниц, основатель новой шахматной школы. Он исследовал принципы, действующие в т. н. „закрытых позициях". В позициях такого характера двинутые друг против друга пешки не обмениваются или же обмениваются в минимальном количестве, и оба противника стремятся ограничить частично или абсолютно свободу движения центральных неприятельских пешек. Новая шахматная школа обратила особое внимание на значение правильной пешечной структуры, на использование сильных и слабых пунктов и т. д.

Тогда были известны только открытые и закрытые позиции или же позиции смешанного характера, то есть, частично открытые, частично закрытые. Позиции третьего типа в то время практически не встречались, и вот почему. Считалось общепризнанной истиной, что каждой стороне необходимо занять пешками все пространство, находящееся в ее распоряжении, только или для того, чтобы отвоевать как можно больше пространства у противника, или же (в защите), чтобы помешать противнику достичь перевеса в пространстве.

Партии, поэтому, начинались движением на два поля одной из двух центральных пешек, напр. ходом 1. е2 - е4, который захватывал возможно большую площадь в центре. И противник обычно отвечал 1… е7 - е5, как для того, чтобы в свою очередь закрепить за собою по возможности больше места, так и для того, чтобы помешать белым достичь преимущества в пространстве. Если даже черные отвечали 1… с7—с5 или 1 ... е7—е6, то здесь было только кажущееся противоречие с указанным стремлением. Опыт показал, что черным не удается на первых порах выдвинуть на два поля обе центральные пешки. После 1… е7 — е5 черная пешка d долго оставалась на клетке d6. Поэтому, играя 1… е7 — е6, имели в виду обеспечить 2 d7—d5 и таким образом ничего не теряли в пространстве. Просто пешки d u e менялись ролями, Но размер пространства, который захватывала защищающаяся сторона, не уменьшался. А главное, не менялся основной тип позиции. Центральные пешки входили в соприкосновение друг с другом, и белым приходилось немедленно решить вопрос, придать ли партии открытый характер посредством обмена пешек или же закрыть позицию, двигая пешку е4 мимо пешки d на е5.

Таким же образом обстояло дело с 1. . . с7—с5, по крайней мере, в той форме, как тогда обычно разыгрывали сицилианскую партию. Именно,1. . . с7—с5 служило тогда подготовкой к французской партии, и дальше продолжали 2 . . . е7 — е6 и возможно скорее ' d7 — d5. Ход 1 . . . с7 — с5 препятствовал образованию стеснительной пешечной цепи d4 и е5.

Аналогичная идея лежит в основе Чигоринской системы защиты против ферзевого гамбита, которую непосвященные готовы признать чуть ли не ультра - современной. Вместо того чтобы двигать ферзевую пешку на d5, довольствуясь, зато скромным движением королевской пешки на одно поле, Чигорин начинал защиту посредством 1… Kg8—f6, препятствуя 2. е2—е4, двигал пешку d на одно поле (2 . . . d7 — d6) и тем самым подготавливал продвижение пешки е (эвентуально посредством Kb8—d7) на два поля. И здесь мы имеем дело с французской партией, только на другом фланге. Но и при Чигоринской системе не может быть и речи о добровольном отказе от возможного захвата пространства.

Во всех этих старых началах приходится иметь дело с ранней встречей неприятельских центральных пешек, которая приводит или к их размену или к их фиксации, то есть к открытым или закрытым позициям. Таким образом, прежней шахматной теории приходилось иметь дело только с этими двумя категориями позиции, и позиций третьего класса она не знала.



Нимцович приписывает себе заслугу, никем впрочем, не оспариваемую, быть первым, кто добровольно и вполне сознательно отказался от занятия пешками свободного пространства в центре. Правда, эту систему развития он применил только в защите, но не в нападении. Для ясности продемонстрируем этот гипермодернистский метод розыгрыша дебюта на „защите Алехина". В этом дебюте Алехин на 1 . е2—е4 играет 1… Kg8—f6. Таким образом, он вовсе не торопится оккупировать пешками находящееся в его распоряжении свободное пространство и предоставляет белым возможность расширить область своего влияния посредством 2. е4—е5 даже с выигрышем темпа.

Тем не менее, практика последних лет показывает, что этот обоюдоострый ход не ведомому к невыгоде белых, так как черные в продвинутой далеко белой пешке находят удобный объект для нападения, которое они немедленно начинают посредством d7 — d6.

Черным незачем совершенно торопиться с занятием свободного пространства пешками, потому что белые не смогут воспользоваться с выгодой промедлением противника и увеличить в дальнейшем выигрыш пространства. Дальнейший, вполне обоснованный ход рассуждений таков. Начальное движение центральной пешки белых на два хода и овладение пространством не содержит угрозы достижения преимущества, а, наоборот, указанная пешка может легко стать объектом атаки черных, как показывает защита Алехина. Этот тезис, справедливый по отношению к черным, должен сохранить силу и в отношении белых. А потому продвигание по старинным образцам центральных белых пешек в самом начале партии, быть может, вовсе не является лучшим методом игры для начинающего.

Но когда обе стороны или одна из них воздерживаются в дебюте от построения пешечного центра, то, как раз получается та категория позиций, которая была неизвестна практике прошлого. Положения, в которых центральные пешки обеих сторон не входят в соприкосновение друг с другом, не относятся ни к открытым, ни к закрытым позициям, но содержат в себе возможность перейти в любую из этих категорий. До гипермодернизма не существовало никакой теории игры в таких „не фиксированных" позициях, И как Стейниц и созданная им новая школа исследовали законы, которые действуют в закрытых позициях, так и гипермодернистская школа не преследует других целей, как изучение принципов, действующих в „нефиксированных" положениях.

Данное мною здесь определение гипермодернизма исчерпывающим образом отвечает на поставленный в заглавии вопрос, оправдала ли себя ультрасовременная школа. Можно различно оценивать практические успехи гипермодернистских игроков, их эксперименты можно считать уклонением от правильного пути, но ни в коем случае нельзя априорно отвергать уместность чисто научного исследования, положений такого типа, которые до сих пор не изучались.

Рассуждая теоретически, вполне мыслимо, что гипермодернизм может сам себе вырыть могилу. Допустим, будет доказано, что лучший метод игры в нефиксированных положениях (а к таким относится и начальная позиция, которая раньше исследовалась только эмпирически, а не с принципиальной точки зрения) заключается в возможно быстром переходе к позициям первых двух категорий. Это обозначало бы превосходство старых методов игры и необходимость возвращения к ним. Однако результаты гипермодернистских изысканий настоящего времени не дают оснований к такому заключению. Но если бы такой результат и был возможен, то и тогда гипермодернизм имел бы за собой громадную заслугу укрепления основных законов теории дебютов.

Мне хотелось бы в мои отвлеченные рассуждения вложить несколько более конкретное содержание, а потому я покажу на примерах, каковы задачи гипермодернистских изысканий. Вот, например, неразрешенная проблема, представляющая огромный интерес. Мы уже видели, что преждевременное продвигание центральных пешек, создавая пункты для атак противника, не является, вероятно, лучшим методом игры. С другой стороны, если это продвигание запаздывает, то возникает опасность, что оно вообще не сможет быть осуществлено, и запоздавший рискует долго остаться в стесненном положении. В раннем периоде гипермодернизма именно эта ошибка явилась причиной проигрыша многих партий. Но и сейчас еще отсутствуют общие правила для определения самого подходящего момента движения в центре.

Зато в разрешении других вопросов гипермодернистская теория довольно далеко ушла вперед. Для примера укажу на следующий тезис, доказательство которого прошу читателя проследить вместе со мной. Известно, что преимущество одного темпа, следовательно, и преимущество выступки может быть использовано только в открытых играх. В закрытых же позициях оно почти что не играет никакой роли. Таким образом, в интересах начинающего (разумеется, без потери темпа) добиться открытия игры. Как оно достигается? Намечают вероятные опорные пункты противника и направляют на них нападение, препятствуя тем самым сооружению заграждений. Заранее можно определить, что самый сильный пункт черных в центре (а дебют—это борьба за господство в центре)— поле d5, так как в противовес к незащищенному пункту е5 он естественно прикрыт ферзем. Поэтому превосходным начальным ходом, открывающим сразу же огонь на пункты d5, является 1. с2 — с4. Если черные укрепят пункт d5 посредством 1 ... Kg8 — f6, то и белые усилят атаку ходом» 2. Kb1 — с3. Допустим, что черные в ответ на это сыграют 2 ... е7 — е5. Теперь черные ослабили пункт d5 (так как отказались от его подкрепления посредством е7 — е6) и явно намечают план создать на е5 после КЬ8—с6, d7—d6 главное заграждение своей позиции. Белым не нужно вовсе продолжать атаку на уступленный черными без боя пункт d5, ходами 3. g2 — g3 и 4 . Cfl — g2, но, следуя указанному выше принципу, они должны начать сражение против нового опорного пункта е5 посредством 3. Kgl — f3 и 4: d2 — d4 (в ответ на 3 ... d7 — d6 или КЬ8 — с6), после чего они вынуждают выгодное для себя открытие игры.

Иначе дело обстоит с черными. Черные, отстав в развитии на один темп, заинтересованы в закрытии игры. Им нет смысла нападать на сильные пункты противника, так как это поведет к раскрытию игры. Их усилия будут направлены на устройство заграждений на ослабленных белыми пунктах. Если с обеих сторон будут созданы трудно доступные заграждения, то позиция примет, очевидно, закрытый характер. Поэтому, если белые, например, начинают партию с 1. d2 — d4, то для черных невыгодно атаковать этот сильный пункт ходом 1 ... с 7—с5, а предпочтительнее давить на ослабленный пункт е4 посредством 1 ... Kg8—f6 в связи с Ь7 — Ь6 и Сс8 — Ь7.

Разумеется, все это рассуждение слишком поверхностно, чтобы быть точным в деталях. Но я надеюсь, что оно укажет читателю на способ подхода к нефиксированным положениям, отыскания в них общих законов, словом, создания для них гипермодернистской теории.



Каково будущее гипермодернизма? Сейчас он насчитывает многих противников, особенно среди пожилых мастеров. Но и они в своей практике не могут пройти мимо его достижений. Чем значительнее будут практические эффекты теоретических изысканий гипермодернистов, тем скорее его положения станут общим достоянием всех шахматистов.