Спор об алтаре победы - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Спор об алтаре победы - страница №1/2


СПОР ОБ АЛТАРЕ ПОБЕДЫ

Конец 383 и первая половина 384 г. ознаменовались событиями, которые способствовали некоторому укреп­лению позиций язычества в христианизирующейся Римской империи. Причиной смерти императора Грациана многие считали месть отлученных от государства древних богов, оскорбленных его антиязыческими мерами. И хотя религиозная политика узурпатора Максима, принявшего крещение, оставляла мало надежд на реставрацию язычества, молодой император Валентиниан II еще не был крещен, что давало язычникам определенные шансы. К лету 384 г. ведущие лидеры языческой группиров­ки в сенате заняли важнейшие государственные посты: Претекстат был назначен консулом, Флавиан стал префектом претория в Италии, а Симмах— префектом Ри­ма.


Разгоревшаяся в связи с обращением языч­ников к римскому императору полемика вошла в исто­рию как спор об алтаре Победы. Подробно рассмотреть ход этой полемики позволяют Реляция1 лидера языческой оппозиции Симмаха и ответы на нее в двух письмах Амвросия Медиоланского, могущественного епископа императорской столицы. Полемика происходила, когда Симмах был префектом Рима, то есть не раньше лета 384 г., и не позже смерти римского епископа Дамаса, о котором Амвросий говорит как о живом, то есть до 11 декабря 384 г.

В своем обращении к императору Симмах подчеркивает, что он вы­ступает в роли просителя, однако в то же время он пы­тается опереться на авторитет сената и показать его значение как главного политического органа Римской империи. Для самого Симмаха сенат был по-прежнему высшим авторитетом, и его горячая убежденность в сво­ей правоте придавала еще больший вес его Реляции. Борьба за алтарь Победы была для Симмаха и его окружения борьбой за сохранение хотя бы видимости былого значения сената, и в этом наглядно проступает политическая сторона борьбы между язычеством и хри­стианством. Обращает на себя внимание тот факт, что Симмах ни разу не упоминает христиан и тем более не допуска­ет никаких выпадов в адрес христианской церкви.

Реляция Симмаха была зачитана в консистории в присутствии императора, и все присутствовавшие вос­приняли ее довольно благосклонно. Красноречивые обо­роты знаменитого оратора тронули не только язычников, но даже и самих христиан.

Амвросий написал два письма в ответ на Реляцию Симмаха. Первое из них2 появилось еще до знакомства епископа с текстом Реляции и в целом представляет собой предупреждение молодому импера­тору воздержаться от необдуманных поступков, которые, по мнению Амвросия, могли повлечь серьезные послед­ствия. Цель этого письма — убедить Валентиниана II если не отвергнуть петицию сената с порога, то, во всяком случае, повременить с окончательным решением. Письмо написано в спешке и не содержит развернутой аргументации, зато изобилует обвинениями в адрес язычников и похвалами христи­анской религии.

Второе письмо3, написанное Амвросием уже после знакомства с текстом Реляции, представляет собой обдуманный и развернутый ответ на аргументы язычников. Здесь епископ ставит своей целью убедить Валентиниана II полностью отвергнуть петицию сената и доказать полезность христианства, его преимущества по сравнению с язычеством. Амвросий искусно использовал традиционные аргументы христианских апологетов, и они оказались весьма уместными. В этом письме епископ Медиолана последовательно отвечает на три основных пункта Реляции: что Рим требует исполнения старых обрядов, что жрецам и весталкам нужно платить жалование, что отказ платить жрецам повлек голод.

Письма Амвросия также были зачитаны в императорском консистории. Общий исход полемики сам епископ определил следующими словами: «Тог­да Валентиниан выслушал мой доклад и не сделал ни­чего, кроме того, что требовало дело нашей веры. И с этим согласилось его окружение» (Амвросий. Письмо 57, 3). Несомненно, аргументы Амвросия звучали более убе­дительно, чем доводы Симмаха. Однако следует, заме­тить, что успеху христиан содействовал и политический фактор: императорский двор хорошо понимал, что со­гласие с язычниками может вызвать сильную оппози­цию со стороны христианства, поддержка которого в условиях явной опасности со стороны узурпатора Максима была так необходима.

Своеобразным послесловием к спору об алтаре Победы между Симмахом и Амвросием явилось еще одно письмо Амвросия, написанное 10 лет спустя в адрес узурпатора Евгения, который, чувствуя слабость своего положения, решил сделать последнюю ставку на язычество. Оказавшись в Риме в 393 г., Евгений принял еще одну делегацию язычников с прось­бой восстановить былой статус древней религии и уступил, хотя это было сделано с таким расчетом, чтобы приобрести опору в среде язычников, но в то же время не оттолкнуть хри­стиан: Евгений не издал специального декрета о вос­становлении язычества, а лишь щедро наградил самих просителей, то есть фактически в замаскированной фор­ме выделил субсидии на языческий культ и частично вернул храмам утраченное. Одновременно были направ­лены средства христианским епископам, дабы продемон­стрировать полную веротерпимость.

Уступки Евгения язычеству вызвали бурю негодова­ния со стороны Амвросия. Политический ход Ев­гения с дарами христианам успеха не имел: проница­тельный епископ разглядел за этим хитрую уловку, ре­шительно отверг дары и сделал всё, чтобы лишить Ев­гения всякой поддержки со стороны церкви. Когда Ев­гений в конце лета 393 г. намеревался въехать в Медиолан, Амвросий демонстративно покинул свою епископию и написал узурпатору из добровольной ссылки письмо, являвшееся фактическим отлучением от церкви (письмо 57), что предопределило поражение узурпатора.

Письма Амвросия Медиоланского и Реляция Симмаха об Алтаре Победы позволяют подготовить доклады и курсовые работы на следующие темы:

1. Спор об алтаре Победы как отражение христианизации Римской империи в IV в. 2. Политический аспект борьбы язычества и христианства в IV в. 3. Причины победы христиан в споре об алтаре Победы. 4. Проблема религиозной терпимости в споре об алтаре Победы.


Литература к теме:

Адамов И.И. Амвросий Медиоланский. Сергиев Посад, 1915; Буассье Г. Падение язычества. Исследование последней религиозной борьбы на Западе в IV в. М., 1892; Казаков М.М. Рим на пути от язычества к христианству. Алтарь Победы // Вестник древней истории. 1995. № 4; он же. Епископ и империя: Амвросий Медиоланский и Римская империя в IV веке. Смоленск, 1995; Чернявский Н.Ф. Император Феодосий Великий и его царствование в церковно-историческом отношении. Сергиев Посад, 1913.

Амвросий Медиоланский. Письма


Перевод сделан по изданию: Patrologiae cursus completus. Series Latina, ed. J.-P.Migne. Vol.XVI. Paris, 1880. Перевод и комментарии М.М. Казакова.

Письмо XVII4


Амвросий епископ - превосходнейшему государю
и христианнейшему5 императору Валентиниану.

1. Как все люди, которые находятся под римской властью, служат вам - императорам земным и государям, так и сами вы служите всемогущему богу и священной вере. Иначе же спасение не сможет быть обеспечено, если каждый не почитает правдиво бога истинного, а это - Бог христиан, который всем правит; сам же он один есть истинный Бог, которого почитает искренняя душа: "боги же язычников - демоны"6, как говорит Писание.

2. Следовательно, всякий, кто служит этому истинному Богу и кто искреннее почитание его приемлет с душевным волнением, не притворствуя, не снисходительно посвящает вере приверженность и благоговение. Вообще, если не это, то, по крайней мере, кто-либо не должен быть соучастником в почитании идолов и в осуществлении нечестивых культов. Ибо никто не введет в заблуждение Бога, которому всё открыто, даже сердечные тайны.

3. А потому я удивляюсь, как ты, христианнейший император, показавший веру в истинного Бога, с усердием в самой вере, осмотрительный и набожный, мог в ком-то пробудить надежду, что алтарь богов языческих должен быть восстановлен по твоему указанию, а также, что для нечестивых жертвоприношений должны быть выделены средства, которые уже так давно приняты или фиском или государственной казной, что будет казаться, что ты в большей мере отдашь им твое, чем вернешь им свое.

4. И об убытках жалуются те, кто никогда не жалел нашей крови, кто разрушал сами здания церквей. Они добиваются того, чтобы ты предоставил им привилегии, тем, кто отказал нам последним законом Юлиана в обычной потребности говорить и учить7; и те привилегии, которыми часто были обмануты христиане, так как некоторыми из этих привилегий частью через незнание, частью путем уклонения от обременительности общественных нужд они хотели нас запутать, и из-за того, что не у всех было достаточно твердости, многие пали8 даже во время христианских государей.

5. Но относительно этих привилегий, если бы они уже не были отменены, я доказал бы, что они удалены твоей властью; но так как они были приостановлены или заперещены прежде почти по всему миру многими государями, в Риме также они были отменены братом твоей милости августейшей памяти Грацианом из соображений истиной веры и изданы рескрипты по их отмене9; прошу, либо не разрушай то, что было установлено в соответствии с истинной верой, либо не отменяй предписаний брата. В государственных делах, если что-то установлено, никто не посчитает тебя странным, чем в том случае, если попрано предписание о религии.

6. Пусть никого не обманывает твоя молодость10: если тот, кто это требует, язычник, он не должен обвивать путами своих суеверий твой разум, но он должен побуждать и учить тебя с особым усердием, как ты должен стремиться к истинной вере, ибо он с таким вдохновением истины защищает пустое. И я советую тебе считаться с заслугами знаменитых мужей; но истинный Бог должен быть предпочтен всем.

7. Если обсуждаются дела военные, ожидают мнения человека, опытного в сражениях - верность его совета подтверждается; когда речь идет о религии, думай о Боге. Никому нет ущерба, если ему предпочтен всемогущий Бог. У Него есть свое мнение. Не помышляй заставить не желающего почитать то, что он не хочет; это же самое вам позволено, император, и пусть каждый это терпеливо переносит, если он не может вынудить императора к тому, что он тягостно бы переносил, если бы император желал его вынудить. Состояние лицемерия обычно неприятно и самим язычникам; ибо каждый открыто должен защищать веру и следовать замыслу разума своего.

8. В отношении того, что если кто-либо, называющиеся христианами, думают, что столь важное постановление будет вынесено, пусть голые слова не увлекают твоего разума, пусть пустые имена не вводят в заблуждение. Кто бы ни советовал это, и кто бы ни постановил это, жертвует; однако одна жертва более терпима, чем падение всех. При таких обстоятельствах весь христианский сенат подвергается опасности.

9. Если сегодня какой-либо языческий император, которого на самом деле нет, воздвиг бы алтарь идолам и заставил бы к нему собрать христиан, чтобы они участвовали в жертвоприношениях, чтобы дыхание и уста верующих были переполнены пеплом с алтаря, сажей святотатства, чадом пожарища; и в той курии произнес бы решение, что поклявшиеся у алтаря идолов были бы вынуждены таким образом согласиться с этим решением (по этой же причине они объясняют расположение алтаря, чтобы благодаря их клятве, как они сами думают, каждое заседание действовало бы на общую пользу, хотя курия уже большим числом наполнена христианами), христианин, которого принудили бы прийти в сенат для исполнения такой воли, должен посчитать это гонением; что действительно случилось бы, ведь с помощью насилия принуждают собираться. Следовательно, и тобой, император, христиане принуждаются давать клятву перед алтарем? Что значит принести клятву, если не признать божественную силу того, кого ты удостоверяешь покровителем твоей веры? Когда ты — император, того просят и добиваются, чтобы ты приказал возвести алтарь и предоставил средства на нечестивые жертвоприношения?

10. Но это не может быть постановлено без святотатства; поэтому я прошу тебя не постановлять, не выносить решения или не подписывать такого рода декреты. Я, как священник Христа, обращаюсь к вере твоей; все мы, епископы, обратились бы к тебе, если бы это невероятное и непредвиденное дошло до ушей человеческих, что это было бы или в консистории твоем предложено, или сенатом внесена петиция. Но не было того, что сенатом провозглашено это требование: немногие язычники воспользовались общим именем. Ведь почти два года назад, когда они попытались добиться того же, Дамас11, священник Римской церкви, по воле бога избранный, переслал мне жалобу, которую подали сенаторы-христиане, и притом в очень большом числе, жалующиеся, что они ничего такого не поручали, что они не согласны с такого рода просьбами язычников, что они не давали согласия на петицию. Они также пожаловались публично и лично, что они не придут в курию, если нечто такое будет постановлено. Подобает ли тебе в твои времена, то есть в христианские времена, чтобы ты христианских сенаторов лишил достоинства, а язычникам предоставил осуществление нечестивых стремлений? Эту жалобу я направил брату твоей милости12, откуда стало известно, что не сенат направил послов с просьбой о расходах на суеверные обряды.

11. Но, возможно, скажут: почему перед тем они не присутствовали в сенате, когда составлялась та петиция? Они достаточно сказали, что хотели, тем, что не присутствовали; достаточно сказано тем, что сказано императору. В конце концов, мы удивляемся, если частных людей Рима лишают свободы сопротивления те, кто не желает, чтобы ты был свободен не приказать то, что ты не одобряешь, или соблюсти твое мнение.

12. И потому, помня о посольских обязанностях, недавно возложенных на меня13, я обращаюсь ещё раз к твоей вере, обращаюсь к твоей совести, чтобы ты или решил не давать ответа на вторую такую петицию язычников, или к такого рода ответу не присоединил бы подпись святотатства. В крайнем случае, обратись к отцу твоей милости14 - государю Феодосию, с кем ты имел обыкновение советоваться почти во всех делах большого значения. Ничто не имеет большего значения, чем религия; ничего нет возвышеннее веры.

13. Если это гражданское дело, соблюдается возражение противоположной стороны; это - религиозное дело, и я, епископ, обращаюсь. Пусть мне дадут копию посланной реляции, чтобы я мог дать более полный ответ; и пусть обо всем узнает отец твоей милости и соблаговолит дать ответ. Конечно, если что-либо другое будет постановлено, мы, епископы, не сможем перенести это со спокойной душой и проигнорировать; тебе будет позволено войти в церковь, но там ты не найдешь священника или найдешь в его лице сопротивление.

14. Что ты ответишь священнику, который говорит тебе: подарков твоих не просит церковь, потому что ты украсил дарами языческий храм? Алтарь Христа не принимает твоих даров, потому что ты принес жертву алтарю идолов ведь голос твой, рука твоя и подпись твоя, деяние твое. Услужливость твою господь Иисус отвергает и не принимает, потому что ты был услужливым для идолов; он же сказал тебе: "Ты не можешь служить двум господам".15 Девы, посвященные богу не имеют твоих привилегий, а весталки восстанавливают их? Почему ты нуждаешься в священниках бога, которым ты предпочел петиции нечестивых язычников? Мы не можем принимать на себя ошибки других.

15. Что бы ты ответил на эти слова? Что ты, кто пал, ещё мальчик? Всякий возраст для Христа - совершеннолетие, всякий возраст преисполнен Богом. Детство веры не признается: ведь даже дети бесстрашными устами признавали Христа перед гонителями.

16. Что ответил бы ты своему брату16? Разве он не скажет тебе: я не считал себя побежденным, потому что оставил тебя императором; я не скорбел о смерти, потому что имел тебя наследником; я не сокрушался о том, что оставляю императорскую власть, потому что я верил, что мои распоряжения, особенно в том, что касалось божественной религии, сохранятся на все века? Я превознес эти славные имена благочестивых добродетелей; я представил их, как добычу, отвоеванную у мира, как трофеи, отобранные у дьявола, как добычу, завоеванную у всех врагов, и в них - вечная победа. Что большее мог отнять у меня мой враг? Ты отменил мои постановления, то, что до сих пор не сделал тот, кто поднял против меня оружие. Теперь мое тело пронзает ещё более опасное оружие - что братом мои постановления осуждены. Лучшая часть моя из-за тебя в опасности; та была лишь смертью тела, эта - добродетели. Теперь меня лишили власти, и, что еще тяжелее, лишен я тобой, как самим собой; и того я лишен, что во мне хвалили даже мои противники. Если ты нашел желанное утешение, ты осудил веру мою; если ты уступил против своей воли, ты предал свою. Поэтому, что ещё серьезнее, я нахожусь в опасности из-за тебя.

17. Что ты ответил бы также и отцу17, кто обратился бы к тебе с ещё большим негодованием, говоря: ты судил обо мне, мой сын, худшим образом, когда думал, что я проявлял снисходительность к язычникам? Никто не докладывал мне, что в той римской курии есть алтарь; никогда не верил я в такое нечестие, что в том общем собрании христиан и язычников язычники приносят жертвы; это значит, что язычники глумятся над присутствующими христианами, и против воли христиане принуждаются участвовать в жертвоприношениях. Многие и разные преступления совершались, когда я был императором; я карал всякого, кто был схвачен; если тогда кто и скрылся, должен ли кто-либо сказать в мое оправдание, что мне никто не донес? Ты судил худшим образом обо мне, если думал, что власть мою хранило чужое суеверие, а не вера моя.

18. Отсюда, как это видно, император, если что-либо такое будет постановлено, будет причинен ущерб сначала богу, затем отцу и брату; прошу, чтобы ты сделал то, что, как ты знаешь, будет способствовать твоему спасению перед богом.



Cиммах

RELATIO III SEECK (ер. Х 54) 18

Господину нашему Феодосию Вечному, Августу19 - Симмах,
славнейший муж, префект города

1. Как только почтеннейший сенат, вечно вам преданный, рассмотрел вкравшиеся в законы ошибки и увидел, что благодаря благочестивым государям снова воссияла слава нашего времени, он, следуя принципу доброго (старого) времени, исторгнул (вопль) долго подавляемого горя и вновь приказал мне стать поверенным по его жалобам. Бесчестные люди не допустили до аудиенции, божественные императоры20, ибо в этом случае справедливость не могла не восторжествовать, господа наши императоры.

2. И вот, исполняя двойную обязанность, я в качестве вашего префекта выступаю по государственному делу, а в качестве поверенного граждан передаю их поручение. Здесь нет расхождения в намерениях, ибо люди уже перестали думать, будто они лучше выразят преданность двору, если будут спорить между собою. Для власти важнее пользоваться любовью, уважением, преданностью. Кто станет утверждать, что частные споры полезны для общего дела! Правильно сенат преследует тех, кто предпочел свое могущество славе император. Но мы стараемся быть на страже вашего милосердия. Чему иному служит предпринимаемая нами защита установлений предков, отечественных законов и судеб, как не славе веков? А последняя возрастает тогда, когда вы понимаете, что не следует ничего предпринять против обычая предков.

3. Итак, мы просим о восстановлении того положения религии, которое долго было на пользу государству. Перечислим всех государей, принадлежавших как к той, так и к другой религии, державшихся как тех, так и других взглядов: некоторые из них, более ранние, почитали исконные обряды, более поздние, во всяком случае, их не упразднили. Если примером не может служить религиозность древних, пусть послужит им терпимость ближайших к нам. Найдется ли человек, столь близкий к варварам, чтоб не желать восстановления алтаря Победы! Мы осторожны на будущее и избегаем выставлять напоказ другие вещи, но пусть, по крайней мере, воздастся имени та часть, в которой отказывают самому божеству21. Ваше благополучие многим обязано Победе и будет обязано еще больше. Пусть отворачиваются от нее те, кому она никакой пользы не принесла - вы не отвергнете дружественную опору, помогавшую вашим триумфам. Это - сила, которой все домогаются; никто не откажет в почитании той, которую признает желанной22.

4. Если мы не правы в желании избегнуть этого греха, то следовало, по крайней мере, не трогать украшения курии. Позвольте, умоляю вас, нам, старикам оставить потомкам то, что мы переняли в детстве. Велика любовь к привычному: недаром политика божественного Констанция оказалась непрочной23. Вы должны избегать подражания таким действиям, которые, как вы убедились, пришлось отменить. Мы печемся о вечности вашей славы и имени, чтобы будущие поколения не нашли (в вашей политике чего-нибудь), нуждающегося в поправке.

5. Где мы будем клясться вашими законами и словами?24 Какой религиозный трепет устрашит лживые сердца, чтоб не лжесвидетельствовали? Конечно, бог наполняет собою все, и для предателя нет места, где он мог бы оставаться в безопасности; однако для внушения страха пред преступлением весьма важно воздействие присутствующего божества. Этот жертвенник поддерживает общее единодушие, этот жертвенник закрепляет верность каждого в отдельности, и ничто не придает такого авторитета постановлениям, как то, что сенат выносит все решения как бы под присягой. Что же, отныне лишившееся святости место будет открыто для клятвопреступлений? И это одобряют мои славные государи, которые сами пользуются защитой всеобщей присяги?

6. Но, скажут мне, божественный Констанций поступил так же. Давайте лучше подражать другим делам этого государя; он бы ничего такого не сделал, если бы другой до него совершил такую ошибку; ибо промах предыдущего исправляет следующего и из критики предшествующего примера рождается улучшение. Естественно, что тот предшественник вашей милости не сумел в новом деле уберечься от злобы; но разве для нас может быть то же оправдание, если мы подражаем тому, что, как мы знаем, не встретило одобрения?

7. Пусть ваша вечность возьмет в пример другие деяния этого государя и более достойным образом их использует: он ничего не урвал из привилегий святых дев, замещал жреческие должности знатными лицами, не прекратил отпуска средства на римские обряды и, следуя за ликующим сенатом по улицам города, спокойно взирал на храмы, читал написанные на фронтонах имена богов, расспрашивал об истории храмов, восхищался их строителями; и, хотя он сам стал последователем другой религии, он сохранил для империи и эту.

8. Ведь у каждого свой обычай, свои обряды. Божественная мысль дала различным городам различных богов-покровителей. Народы получают каждый своего данного роком гения, как новорожденные - душу. К тому же люди присваивают себе богов из соображений полезности: смысл всего скрыт от нас, но откуда мы правильнее всего познаем богов, как не по воспоминаниям и памятникам о счастливых событиях? И если протекшие века создали религии авторитет, то мы должны соблюсти верность стольким векам и следовать своим родителям, которые счастливо следовали своим.

9. Представим себе теперь, что здесь присутствует Рим и ведет с вами такую речь: лучшие из государей, отцы отечества, уважьте мой почтенный возраст, к которому меня привело благочестие! Дайте мне совершать обряды дедов, вы не раскаетесь! Дайте мне жить по моему обычаю, ведь я свободен! Этот культ покорил моим законам весь мир, эти жертвы отогнали Ганнибала25 от моих стен, сенонов - от Капитолия. Неужели же я для того сохранился, чтоб на старости терпеть поношения?

10. Я посмотрю, каково то новое, что считают нужным установить; однако исправлять старость и поздно и обидно. Итак, мы просим мира для отечественных богов, для богов родных. То, что пользуется почитанием у всех, по справедливости должно рассматриваться как одно. Мы видим одни и те же светила, небо у нас общее, нас заключает в себе один и тот же мир: какая же разница, как кто ищет своим умом истину? Ведь до такой великой тайны нельзя добраться, идя только одним путем. Но это праздный спор; а мы теперь пришли просить, а не спорить.

11. Какую выгоду принесло вашей священной казне лишение дев-весталок их привилегий?26 Неужели при самых щедрых императорах им будет отказано в том, что им предоставляли самые скупые? Ведь эта пенсия была только почетной, как вознаграждение за целомудрие: как повязки украшают их головы, точно так же отличием жреческого сана считается свобода от повинностей. Они просят об иммунитете как бы только по имени, потому что от потерь их гарантирует бедность. Кто у них отнимает хоть что-нибудь, тем самым только увеличивает их славу: ведь заслуга девственности, посвятившей себя благу общества, возрастает, когда она лишена награды.

12. Пусть ваша незапятнанная казна остается подальше от такого рода экономии. Пусть казна добрых государей богатеет не за счет потерь жрецов, а за счет неприятельской добычи! Неужели же эта ничтожная прибыль может утолить жадность? Да и жадность не в вашем характере. Тем более жалко, что у них отнимают старые субсидии: ведь при императорах, воздерживающихся от чужого, поскольку они преодолевают свою жадность, лишение, которое не трогает, если оно продиктовано алчностью, сводится только к обиде лишаемого.

13. Казна также конфискует земли, завещаемые умирающими девам и священнослужителям. Молю вас, жрецы справедливости, вернуть святыням вашего города право частного наследования. Пусть спокойно диктуют свои завещания и знают, что при свободных от жадности императорах все, что они напишут, будет незыблемо. Пусть это блаженство рода человеческого доставит вам радость. А ведь пример этого казуса начал тревожить умирающих. Что же, неужели римское право не простирается на римскую религию? Как назвать это лишение прав, которых не аннулировал ни один закон, ни одно судебное решение?

14. Вольноотпущенники получают имущество по завещанию; законные выгоды, получаемые по завещанию рабами, не ставятся под сомнение, и только знатные девы и служители вечной религии будут изъяты из-под защиты права наследования? Какой смысл посвятить целомудренное тело государству, подкреплять небесной защитой прочность империи, прилагать к вашим орлам27 дружественную помощь добродетели, принимать на себя девственные обеты за всех и при всем том не пользоваться одинаковыми правами со всеми? Так ли уже хороши навязываемые людям рабские обязанности? Мы оскорбляем этим государство, по отношению к которому никогда не выгодно быть неблагодарным.

15. Да не думает никто, что я защищаю только дело религии: от такого рода поступков возникли все неприятности римского народа. Старинный закон почтил дев-весталок и служителей богов умеренным пропитанием и справедливыми привилегиями; это ассигнование оставалось в силе вплоть до тех низких менял, которые обратили святое пропитание девственности на уплату жалованья презренным носильщикам. За этим поступком последовал общий голод, жалкий урожай обманул надежды всех провинций28.

16. Здесь не было вины в плохом качестве земли, мы не можем винить ветры, и не мучная роса повредила посевам, не сорняки заглушили колосья: год оказался тощим из-за святотатства. Все, в чем отказывали святыне, должно было погибнуть. Конечно, если бывают такого рода бедствия, мы склонны приписывать их чередованию времен; но этот голод был вызван серьезной причиной. Поддерживают жизнь лесным кустарником29, нужда снова погнала крестьянскую массу к деревьям Додоны30.

17. Терпели ли провинции что-либо подобное тогда, когда служители религии получали почетное пропитание за общественный счет? Случалось ли, чтоб отряхивали дубы, чтобы выдергивали корни трав, чтобы прекратилось плодородие, взаимно покрывавшее недостающее в отдельных районах, в те времена, когда народ и святые девы питались из общего продовольственного фонда? Прокормление предстателей способствовало урожаю с земли и было скорее целебным средством, чем даром. Или можно еще сомневаться, что раньше давалось от обилия то, что теперь оспаривается из нужды?

18. Кто-нибудь скажет, что отказано в государственных тратах на содержание чужой религии. Но пусть у добрых государей не будет такой мысли, будто то, что некогда выделялось кой-кому из общего достояния, считается собственностью казны. Ведь государство состоит из отдельных лиц, и то, что ушло из его власти, становится опять собственностью отдельных лиц. Вы управляете всем, но вы сохраняете за каждым его имущество и руководитесь больше законностью, чем произволом. Ваше мягкосердечие вам подскажет, можно ли продолжать считать общественным достоянием то, что вы передали другим. Выгоды, раз предоставленные чести города, перестают принадлежать тому, кто их дал; то, что вначале было пожертвованием, под влиянием обычая и времени становится обязательным.

19. Поэтому пустые страхи пытается внушить вам тот, кто утверждает, что если вы не подчинитесь ненависти отнимающих, то вы становитесь соучастниками дающих. Пусть таинственная помощь всех вероисповеданий содействует вашему милосердию, особенно та религия, которая некогда помогла вашим предкам. Пусть она вас защищает, а почитать ее будем мы. Мы просим оставить в силе то положение религии, которое сохранило империю божественному родителю вашей святости31, которое поставило после счастливого государя его законных наследников.

20. Этот старший небожитель из своей небесной обители видит слезы жрецов и считает, что вина в нарушении обычая, который он охотно соблюдал, падает на него. Предложите также вашему божественному брату32 исправить то, что он сделал по чужому совету; загладьте его поступок, отрицательное отношение к которому сената он не знал: ведь известно, что делегация не была допущена к нему именно для того, чтоб до него не дошло мнение общества. Согласуется с традицией прошлых времен, чтобы вы не сомневались отменить то, что, как можно доказать, не исходило от государя.



АМВРОСИЙ МЕДИОЛАНСКИЙ


следующая страница >>