Сердце Аркадия Павловича - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Сердце Аркадия Павловича - страница №1/1

- Сердце? Зачем же сердце? Нельзя ли обойтись?

- Нет. Сердце – ключ. Без него никак…
Сердце Аркадия Павловича

7 июля

- Сердце должно быть взвешено на медных весах, и если оно перевесит мою руку, то я уйду, значит, пришло твое время, дитя.

- А обязательно брать его у живого? Я видела, здесь под мостом, недалеко, лежит один, уже, верно, второй день, совсем нетронутый. Может…

- Ты что же, хочешь падальщицей быть? Думай, что сказать собираешься! Тебе на моем месте, коли дело выгорит, лет сто находиться, хочешь с самого начала себя унизить? Что ж, давай!

- Ладно, я поняла. У живого так у живого. У кого же?

***


5 июля

- Аркадий Павлович, вы?

- Я, Настюша, открывай.

Раздался протяжный тонкий звук, и Аркадий Павлович потянул на себя тяжелую железную дверь. Охранница встретила его лучезарной улыбкой.

- Как у вас дела? – поинтересовался он, ответив тем же.

- Да нормально, Аркадий Павлович. Семья здорова, сестра вчера приехала. – И вздохнув добавила. – Только вот собака померла. То ли съела что, то ли еще чего. Жаль, в общем.

- Да, действительно, жаль. И сколько теперь осталось?

- Шесть, Аркадий Павлович, - отвечала охранница.

- Да-с, нехорошее число.

- Плохое, плохое, Аркадий Павлович.

- Хм… У моего знакомого недавно одна ощенилась. Я поинтересуюсь.

- Ах, будьте добры, Аркадий Павлович! Я буду вам очень признательна! А то, ей богу, ночью-то совсем не спится – все кошмары снятся.

- Поинтересуюсь.

- Ах, спасибо вам, Аркадий Павлович! Какой вы добрый человек! У вас очень большое сердце!

***

7 июля

- Я недавно подслушала разговор: проходила мимо какой-то редакции по пути домой после шабаша и слышу: «Какой вы добрый человек! У вас очень большое сердце!». Ей богу, вот кто нам нужен, не прогадаем. Заполучить сердце нужного веса с первого раза – хороший знак. Все твои последующие годы будут удачны. Большое сердце! А если оно окажется таким, какого никто никогда на весах не взвешивал..? Это твой шанс, дитя. И действовать нужно сейчас же: скоро полная луна, и время на исходе: планеты выстроятся в ряд к следующей ночи, и тебе нужно успеть, ведь ждать еще несколько лет будет тяжело.

- Где же этот человек, матушка, покажи его, и я сейчас же пойду и заберу его сердце!

***


5 июля

Аркадий Павлович едва вошел в редакцию, как на него налетел его брат Михаил Павлович:

- Аркаша, у нас сенсация: под N мостом найден труп еще одного пьянчуги, уже третий, если не ошибаюсь. Ей богу, злаполучное место этот мост, нечистая там обитает.

- И снова без явных причин? Странно. Выезжаем сейчас же, вот только заберу кое-что из своей тумбы.

Не прошло и минуты, как Аркадий Павлович, перетряхнув все что можно в своих ящиках, с озабоченным видом спросил у брата:

- Ты не видел наше фото?

***

7 июля

- Вот он, дитя, на фотографии.

- Который с усами?

- Они оба с усами. Который слева.

- Понятно.

Молодая черноволосая девушка закрыла фотографию ладонью.

- Я знаю, где он, - сказала она через мгновение. – Я пошла…

***


7 июля

Аркадия Павловича разбудил телефонный звонок. В кромешной тьме, с закрытыми глазами он с трудом отыскал телефон на столе и заспанным голосом произнес:

- Слушаю.

- Аркадий Павлович! – орал в трубку грубый мужской голос. – Кошмар, Аркадий Павлович! Мишу, брата вашего… Ах, какой кошмар!

- Что? Говори быстрей! - Аркадий Павлович выпрямился на кровати, сон как рукой сняло. – Не молчи же!

- Убили его, Аркадий Павлович! Прям на дому, то есть, прямо дома! Вы приезжайте быстрей! – Ревел в трубку голос, но Аркадий Павлович уже не слушал, а, мелко дрожа, натягивал на себя повседневную серую кофту и черные брюки.

***

Старушка – ведьма тупо глядела на тело усатого мужчины, которое только что притащила ее дочурка.



- Как не он? – переспросила будущая глава ведьминого клана. – Ты же сама на него указала.

Матушка очумело взглянула на дочь:

- А ну дай фотографию… Вот, смотри, который слева…

- Ну а я что? Погоди. Слева от тебя или от меня?

- От тебя.

Повисло молчание. Молодая черноволосая ведьма переводила взгляд с фотографии на тело и обратно.

- Поняла, - промолвила она.

- Ладно, хоть сердце вырвать не успела, - упрекнула ее матушка.

Снова фотография оказалась под белой ладонью. Дочь изумленно посмотрела на мать:

- Он там, где час назад был этот. Это невозможно, там больше никого.

- Возможно, дитя: в наши дни люди тоже могут быстро передвигаться. Иди же!

***


- А, может, он все же жив? – не терял надежды Аркадий Павлович.

В спальне его брата была обнаружена окровавленная кровать. Михаил, очевидно, спал, когда на него напали, и никакого тела.

- Ну да, возможно и жив, вот только где же он? - ответил глава отделения милиции.

- Может, успел где-то скрыться?

- С такой раной он далеко не убежит… Ну, ради приличия, следует обыскать окрестность. Ребята, за мной! – Позвал он несколько оперативников. – Вадим Александрович, - начальник протянул руку брату жертвы.

- Аркадий Павлович.

На улице было темно и прохладно, на небе светило множество звезд и полная луна.

- Миша!- Крикнул Аркадий Павлович. - Миша!

***

« Ну и разорался этот «большесердешный» человек», - подумала черноволосая ведьма, наблюдавшая за происходящим из кустов. – «Ох, сколько же их здесь! И ничего не сделать-то. И чего они ищут? Как будто будет толк! Ну все, расходитесь уже!».



***

- Никого, - с досадой отчеканил Аркадий Павлович, чувствуя, как пустота заполняет душу. – Что же дальше?

- Отправляйтесь домой, Аркадий Павлович, а мы продолжим это дело. Как что-то найдем – сообщим в первую очередь.

Аркадий Павлович тяжело вздохнул. Внезапно ему показалось, будто нечто задвигалось в зеленых кустах.

- Миша? - Аркадий Павлович ринулся к ним. – Миша!

Однако его ждало разочарование: в кустах никого не было, и так и осталось неясным, кто здесь шевелился. Наверное, зверь.

***

«Я могу стать невидимой, если захочу, я могу полететь, если захочу, и тебе от меня не скрыться, Человек с Большим Сердцем!» - думала ведьма, летя над машиной, в которой ехал Аркадий Павлович, оставив дом своего брата. – «А что, может, немного страха еще в большей степени увеличит его сердце?».



Воображение быстро нарисовало ей картину, в которой она триумфально держит на поднятой руке такое огромное сердце, что даже ее мать не переставая восклицает: «Ай ты батюшки! Ай да неужели!». Что ж, дело за малым, пугать то ведьма умеет…

***


Аркадий Павлович ехал домой ни о чем, собственно, не думая. Пустые улицы навевали на него еще большую тоску. «Эх, скорее бы уж утро. Ах, Миша, Миша». Внезапно автомобиль понесся с такой скоростью, какой быть, по сути, не могло у этой машины! Аркадий Павлович быстро снял ногу с газа и… ничего не произошло.

- Да что ты! – в сердцах крикнул Аркадий Павлович, стараясь держать руль ровно.

Нога отчаянно давила на тормоз, что не давало абсолютно никаких результатов: витрины магазинов и окна домов проносились мимо все с такой же неописуемой скоростью. Аркадий Павлович почувствовал, что ему даже плакать захотелось. И тут машина вдруг развернулась на полноценных сто восемьдесят градусов и продолжила такую же стремительную поездку задом вперед. Выруливать стало намного труднее, и Аркадий Павлович совсем уж расстроился. На соседней полосе неспешно проехал пикап с водителем, изумленно смотрящим на Аркадия Павловича, отчаянно кричащим что-то вроде «на помощь». В конце концов Аркадия Павловича начало подташнивать, и только он начал помышлять о том, чтобы выскочить из взбесившейся машины, как эта самая машина, видимо, передумав ехать дальше, резко остановилась так, что Аркадия Павловича с силой прижало к сиденью (благо что ехал он задом). Если бы кто-то был рядом в этот миг, то он увидел бы, как некий солидный на вид мужчина, однако, абсолютно обезумевший, буквально вываливается из кабины своей машины. К тому же истошно вопя. Но только одна дама, стоящая на крыше ближайшего дома, видела эту сцену, но она явно никому ничего не собиралась рассказывать, так что позор Аркадия Павловича не ждал. Дама просто велела машине ехать дальше, оставив Аркадия Павловича одного на пустынной ночной улице. Аркадий Павлович даже не знал: радоваться ему или огорчаться.

***


«Ну что, Человек Большое Сердце, хватит с тебя? Или же можно еще приударить? Не могу отказать себе в удовольствии».

***


Аркадий Павлович поднялся на ноги, дрожа с головы до пят. Он беспомощно огляделся по сторонам, словно ища что-то, что могло бы вернуть в более менее нормальное мироощущение. Окрестность была залита лунным светом, так что все казалось мертвенно бледным. Внезапно из одного переулка раздался протяжный вой, не звериный и не человеческий. Аркадий Павлович вдруг вспомнил, что совсем недавно высмеивал своего коллегу, писавшего статью о неведомых диких стонах, которые слышали жители города в разное время и в разных местах. Вдруг из подворотни подул холодный ветер с запахом серы из ближайшего болота, так что Аркадию Петровичу стало совсем дурно. Ну а когда его что-то неведомое толкнуло в спину, и он ткнулся носом в асфальтовую дорожку, то ему прямо таки захотелось помереть. Снова раздался протяжный вой, на этот раз из подворотни, находящейся гораздо ближе к Аркадию Павловичу, и тот, наконец, понял, что именно ему следует делать в сложившейся ситуации, так что вскоре встав, он крикнул: «Прочь, нечистая!», и ринулся бежать по тротуару.

***


«Пожалуй, что и хватит. Ну что ж, Человек Большое Сердце, пришло твое время. Но сначала…»

***


- Стой, - приказал ровный, как будто слегка заспанный, голос, когда Аркадий Павлович пробегал мимо длинного жилого дома. Он обернулся и обезумевшими глазами уставился на женщину, почти плывущую в его направлении. Ее бледное лицо, красные глаза и растрепанные волосы совсем не внушали доверия, но Аркадий Павлович все же не решался бежать от женщины. Он ведь, в конце концов, не трус! И тут ведьма решила подвергнуть его одной из самых страшных пыток:

- Я убью тебя, - сказала она замогильным голосом, и Аркадий Павлович понял, что она совсем не врет. – Также, как убила твоего брата.

Аркадий Павлович начал терять последние капли рассудка.

- Что, страшно? – сказала ведьма.

Аркадий Павлович истошно завопил и ринулся прочь, а ведьма рассмеялась. Она легко догнала его, схватила за шиворот и взмыла с ним в небо. И только тут Аркадий Павлович окончательно сошел с ума и лишился чувств одновременно, как кукла обмякнув в руках похитительницы. Это он, надо заметить, сделал вовремя, потому что уже через минуту ведьма вонзила свою когтистую руку ему в грудь и вырвала все еще бьющееся сердце.

- Я буду владычицей, - раздалось в темном небе, уже приобретающем синеватый окрас. – Больше сердца никому не достать! У меня самое большое сердце!


***

- Мать, чего это происходит? – спросила у матери высокая молодая ведьма, сидящая на крыше и смотрящая на ту, что уносит с собой чье-то тело, летя по небу, и громко кричит.

- Дочь, дай подумать… Так… Сердце, сердце… Большое сердце… Стану владычицей… - бормотала старая колдунья, то и дело дергая левым глазом.

- Мать, да ты не волнуйся так! Ишь, задергалась!

- Дочь, да это же Агела, дочь нашей жрицы! И в руках у нее сердце. Да ее мать, выходит, решила тайком передать ей власть!!! Сейчас они взвесят и все! Пиши пропало! А для чего, спрашивается, я тебя-то растила? Чтобы и ты, как я в свое время, с носом осталась? Где же, дочь, справедливость? Где же здоровая конкуренция? Сейчас же искать сердце больше этого и на весы!

- Мать, да ведь у нее же самое большое сердце!

- Дочь, время зря не теряй – у тебя осталось минут пять, не больше!

Молодая ведьма оглядела близлежащие улицы, но только кошка пробежала под фонарем, и все. Через мгновение ведьма додумалась:

- Мать, я знаю что делать!

Вскоре она исчезла в предрассветной тьме, оставив мать сидеть и причитать о том, что, мол, в наше время все не по традициям.

***

« А сердце и впрямь не маленькое», - думала ведьма, с торжеством на лице летя над крышами сонных домов, в нескольких окнах которых уже зажегся свет.



- Эй, Агела! – раздался крик над ней, отчего ведьма даже встрепенулась, едва не выронив сердце. Она с одного взгляда узнала свою старую знакомую, Димиду.

- Чем ты это занимаешься на день глядя? – поинтересовалась Димида.

-Да ничем, родная, - пробормотала черноволосая девушка, пытаясь спрятать сердце в складках развевающейся на ветру мантии. – Просто балуюсь, знаешь ли.

- И ничего не замышляешь?

- Нет.

- А можно взглянуть на твой трофей?



- Конечно, - и ведьма бросила похожее на тряпку тело Аркадия Павловича своей попутчице.

- Да не этот. Сердце покажи, - Димида бросила тело обратно, но Агела была так встревожена происходящим, что дрожащими руками не смогла поймать увесистое тело, и Аркадий Павлович, переворачиваясь в полете, полетел вниз.

***

Начальник милиции со своим напарником ехали в старой машине. Вадим Александрович вновь и вновь набирал номер Аркадия Павловича с целью сообщить ему о том, как продвигаются поиски его пропавшего брата, но Аркадий Павлович, похоже, даже не собирался отвечать.



- Да где же он? – в сердцах бросил Вадим Александрович. – Просил сообщать, а сам уснул что ли?

И тут внезапно случилось то, о чем Вадим Александрович и помыслить не мог. Водитель резко затормозил машину, они выскочили на проезжую часть и подошли к тому, что (оба были готовы поклясться) только что упало с неба. Вадим Александрович зажал нос и рот рукой, узнав Аркадия Павловича, лежащего с широко открытыми глазами и, по всей видимости, мертвого.

- Дьявольщина, - промолвил помощник Вадима Александровича.
***

Агела и Димида очумело смотрели вниз, не веря своим глазам.

- Какая глупость, право, - молвила Агела.

- Это ты виновата, - ответила Димида.

Внезапно двое из милиции посмотрели наверх, и ведьмам пришлось скрыться в тени.

- Нет, все из-за тебя, - гневно бросила черноволосая ведьма.

- Дура ты!

- Сама такая!

- На этот раз вы со своей матерью нас не обманите! На этот раз я стану жрицей. Отдай сердце, наша очередь!

- Ишь, чего! Ищи себе свое! Хочешь, чтобы все было по правилам, что ж, пускай. Приноси свое сердце в нашу башню, и мы сравним, чье больше.

Воображение Димиды еще тогда нарисовало ей сердце, которое прячет за пазухой Агела - оно было воистину огромным, так что она сразу поняла, что ее опять хотят обмануть.

- Жду тебя к следующей полуночи, - сказала Агела и поспешила убраться, но вскоре ей пришлось перекувырнуться в воздухе, а в конце кувырка больно удариться головой о фонарный столб, а после этого получить еще один толчок от Димиды, не хуже первого. Ведьмы пошли, надо сказать, рискованным путем: на рассветном небе легко можно было увидеть двух женщин, висящих прямо в воздухе, и колошмачивших друг дружку всевозможными способами, чего никто из их подобных себе отроду не позволял.

- Отдай мне это сердце!

- Оно мое, ищи другое!

***

- Слышь, Вась, а чего это там такое? – спросил один дворник у другого, крепко сжав метлу в правой руке.



Другой же просто промолчал: он стоял с запрокинутой головой, делаясь все бледнее и бледнее.

***


- Упало!!! – истошно заверещала Агела, наблюдая за тем, как быстро падает сердце. Прямо в… Прямо в людскую толщу. Ведьма с ужасом осознала, что человек пять стояло и смотрело на нее. Вид у всех был такой, что они, казалось, вот-вот сойдут с ума. Один рухнул на дорогу.

Агела огляделась – Димиды уже и след простыл. Черноволосая ведьма собралась уже броситься вниз и забрать сердце Аркадия Павловича, но тут подбежало еще трое, и она передумала. Улетая, Агела сквозь слезы увидела, как сердце подобрал какой-то толстячок.

***

- Мать, все сделала!



Мать-ведьма вопросительно посмотрела на дочь.

- Мать, у меня есть шанс! Самое большое сердце тю-тю! Обманщица его выронила, и теперь оно в руках господина милиционера и сейчас, думаю, на пути в их убежище. Так что мы теперь на равных: кто найдет к полуночи сердце, которое перевесит другое, та и будет жрицей!

- Дочь, как же она сердце-то выронила?

- Мать, она дура, ты же знаешь!

- Ну хорошо. Как бы худо не стало. Охота мне, чтобы все было по традициям.

Наступило минутное молчание, в течение которого мать-ведьма над чем-то усиленно думала. Наконец, она изрекла:

- Дочь, на этот раз все будет правильно. Надобно оповестить всех о сегодняшних выборах - пускай будет здоровая конкуренция, как в старые добрые времена. Победа достанется сильнейшей, и достойнейшая станет жрицей.

- Мать, ты чего? Мои шансы стократ убавятся!

- Зато по традициям…

***


Матушка Агелы начала изрядно волноваться о том, что дочь долго не возвращается. Пора бы уж положить сердце на весы, которые уже, мытые, стоят на деревянном столе. Наконец, в дверь постучали. Ведьма, ухмыльнувшись, подошла к двери, и тут снова постучали, но уже в окно. Матушка с интересом обернулась и увидела за окном висящую в воздухе каргу с метлою в руке. То была бывшая жрица.

- Метельница, - проговорила матушка одними губами и, не слыша нового стука в дверь, отправилась открывать окно.

Влетевшая Метельница была чем-то чрезвычайно довольна и, едва оказавшись в темном, освещаемом свечами помещении, начала голосить:

- Наконец-то, Поречица, наконец-то! Наконец-то ты объявила о выборах! Сколько лет я ждала этого: хоть как-то развлечь свою усталую душу. И как же угораздило меня пропустить прошлое голосование? Не знала о нем, ей богу. Но тепереча я здесь, с тобой. Сердце искать себе не намерена, неохота уже, пускай другие этим занимаются.

Поречица выслушала эту тираду не двигаясь. Что же происходит?

- Выборы? А… Ну да… А как ты узнала?

- Ей богу, все знают. Весь рой оживился: снуют друг к другу, новость распространяют: Поречица, мол, объявила о выборах новой жрицы. Взвешивание, говорят, в полночь. О да, помню эти весы… Скоро прибудут остальные. Серовщица была со мною, да зашла к Кровавой по пути. А кандидаток еще не было?

Поречица покачала головой, и тут вновь раздался стук в дверь. Как во сне ведьма открыла ее и впустила в комнату девушку, сжимавшую в руке сердце. Поречица впервые ее видела.

- О, первые претендентки, - весело сказала Метельница.

***


Вадим Александрович склонился над бездыханным телом Аркадия Павловича и задумался, как будто ждал разрешения сложившейся ситуации. Однако загадок стало только больше, потому что в дверь вошел пухленький надзиратель и положил перед Вадимом Александровичем сердце.

- Что это?

- Сердце, господин начальник.

Вадим Александрович посмотрел на кровавую грудь Аркадия Павловича, на толстенького помощника, на сердце и все понял.

- Откуда оно?

- Упало с неба.

Молчание.

- Это еще не все, господин начальник. Видите ли, я стал свидетелем престранного явления…

***

Долговязая девушка шла по тротуару в утренний час, морщась от солнечных лучей. Те редкие встречные, попадавшиеся на пути, поглощали ее внимание целиком и полностью, как будто она кого-то высматривала. Вдруг ее обогнал рослый мужчина мускулистого телосложения, бегущий трусцой. Явно спортсмен. Выпирающая под майкой грудная клетка особенно привлекла внимание девушки. Недолго думая, она, прямо в черном, праздничном платье, ринулась следом. В два счета она поравнялась с бегущим мужчиной.



- Доброе утро, - поприветствовала долговязая бегунья.

- Доброе, - ответил спортсмен, озадаченно глядя на странную спутницу.

- Тренируетесь?

- Да… А вы?

- Я? Да нет, я просто так.

- А-а-а…


- Вы спортсмен?

- Да,- мужчина выдавил улыбку.

- Бегун?

- Нет, я борец.

- А зачем тогда бежать?

- Тренирую сердце, - ответил борец, после чего долго ждал дальнейших расспросов, ибо девушка замолчала. Проходившие мимо пешеходы с удивлением смотрели на бегущую пару. Кто-то усмехался. Иные покручивали пальцем у виска. Наконец девушка снова нарушила тишину:

- И сильное у вас сердце?

- Хм… Пока не жалуюсь.

По взгляду девушки спортсмен понял, что это ее порадовало.

- А как вас зовут, - успел спросить борец, прежде чем девушка вонзила свою когтистую руку ему в грудь. Вырвав сердце, она взмыла в небо, вскоре пропав из виду. Некоторые из прохожих упали в обморок. Да, нынче молодежь совсем безответственная…

***

На вершине холма неистово дул северный ветер, но некий молодой человек упорно не желал сдаваться, устанавливая вывеску на деревянных подставках, которая никак не желала стоять на месте, постоянно падая под порывами ветра. На вывеске красовались слова, обращенные, по всей видимости, к возлюбленной молодого человека. Он то, конечно, не знал, что она украдкой подглядывает за ним из окна ближайшего к холму дома небольшого поселка, тепло улыбаясь. Похоже, парень все же сладил со своей конструкцией и природными условиями, потому что вывеска все же укрепилась. Возлюбленная, не выдержав, поспешила к нему, но когда она, немного приукрасившись, выбежала за калитку, то ее ухажер уже исчез: на холме одиноко красовался стенд. «Как же быстро он ушел, - подумала девушка и вернулась в дом. Ей было невдомек, что парень ее не ушел, а улетел. Улетел вместе с другой девушкой, которая вскоре вырвала из его груди сердце, абсолютно уверенная, что самое большое сердце может быть лишь у влюбленного человека.



***

Вечерело. В подворотне было и вовсе темно. Шум, доносящийся из нее, привлек внимание молодой ведьмы, проходившей мимо, потерянно блуждая взглядом по сторонам. Она осторожно заглянула в подворотню. В ней находилось человек десять, не меньше.

- И что теперь? – услышала ведьма.

- Как что? Надо бежать!

- Нет, сейчас никуда идти нельзя. Мы должны отсидеться здесь.

- С ума сошел! Милиция будет искать нас по всему городу! Я согласен: пока не поздно, надо свалить!

Один из компании пошел к выходу из подворотни, но другой что есть сил толкнул его в спину, и тот упал.

- Трусы! – закричал напавший. – Как делать – так все горазды! А как последствия – теряем голову? Да? Слушайте меня!

«Так-так, - подумала ведьма, следя за всем этим. – Чувствую злобу и страх. Ты-то мне и нужен. Твое сердце страшится, полно ненависти и решительности. Оно мое!»

- Мы останемся здесь и будем ждать! – восклицал молодой человек, похожий на главаря. – Кто трус – может бежать, но только пусть знает, что после он больше с нами…

Договорить он не успел: внимание всех привлекла молодая девушка, не пойми откуда оказавшаяся в подворотне.

- Чего тебе? – спросил главарь.

- Твое сердце.

- Мне твое тоже по душе. Как зовут?

Но девушка, по всей видимости, даже не собиралась отвечать. Она просто что есть сил вцепилась в его рубаху.

- Ты чего? А-а!!! – ногти впились в грудь.

Множество рук обхватило ведьму и попыталось оттащить ее в сторону. Злясь на то, что ей не дали исполнить задуманное, она яростно возопила, заставив кровь застыть в жилах. В подворотне поднялся ветер, разнося мусор по сторонам. В завязавшейся борьбе было непонятно, кто сильнее. Главарь достал нож. В этот миг в подворотню въехала милицейская машина, осветив фарами полудикую сцену. Из автомобиля выскочили двое, держа на прицеле разношерстное сборище. Сзади подъехала еще одна машина.

- Хотите совет, ребята? – спросил один из стражей закона, выходя из машины. – Когда грабите магазин, не стоит забегать в подворотню и поднимать такой шум, потому что в это время вас уже могут… Искать… - его взгляд упал на ведьму, которую по-прежнему не выпускали из рук. – Она здесь! – возопил он. – На мушку ее!!! – все стволы тотчас оказались направлены на ведьму. – Руки вверх! Где остальные?

Молодая ведьма издала еще один рев.

- Да, держите ее! – крикнул главарь банды. – Она пыталась вспороть мне грудь!

Но было поздно. Ведьма на глазах у всех взмыла в воздух, и оглушительные выстрелы, раздавшиеся в подворотне, помчались вслед: от одного из них она пошатнулась, но все же полетела дальше. Милиционеры ринулись было по машинам, но поняли, что уже поздно: они в который раз день упустили чудовище в женском обличье. Ладно хоть банду накрыли…

***


Агела сидела на крыше милицейского участка и смотрела вниз. Окруженные сумерками, туда-сюда сновали стражи порядка, нервные и усталые. Машины то приезжали, то уезжали. Участок весь день находился в необычайном возбуждении: жалобы, злостные крики, вздохи и выдохи весь день сновали по его территории. Такого трудного дня, как догадалась Агела, здесь давно уже не было. Полчаса назад в участок привезли Аркадия Павловича и его сердце, дабы эксперты могли провести надлежащую экспертизу. Тут такое началось! Все эти служители закона как с ума посходили: начались кривотолки, споры. Предложения сыпались разные: быстрее схоронить тело бедного Аркадия Павловича, утопить его, сжечь – но смысл у всех был один: убийство Аркадия Павловича, инструментом в котором служило вырывание сердца, навлекло на город целое проклятье: весь день в самых разных местах находили тела без сердец. Порой нападения происходили прямо на глазах и без того запуганной толпы, так что личность преступника была ясна – это молодые девушки, числом неизвестны, способные летать и пугать. Одеваются в платья до пят. Служителям закона ничего не оставалось, как весь день сновать по городу в надежде изловить негодяек. Их же начальник, досточтимый Вадим Александрович, в настоящее время терял последние капли рассудка, засовывая и высовывая сердце Аркадия Павловича в его утробу, в надежде снять чары, упавшие на город.

Когда, наконец, опустилась ночь, Агела решила действовать. До полуночи осталось немного, и медлить нельзя! Она не стала искать другого человека с большим сердцем, а осталась верна сердцу Аркадия Павловича, готовясь выкрасть его. Ведьма бесшумно влетела в открытое окно верхнего этажа и опустилась на пол темной комнаты. Единственная дверь в ней вела в коридор. Агела выглянула – никого. Что ж, благополучно. Вот только шаги слишком гулко отдаются от стен, как бы кто не услышал. Верхний этаж оказался совсем пустым. Найдя лестницу, Агела начала спускаться, пока не услышала отдаленные голоса: на третьем этаже кто-то был. Она пошла по нему. Надо отметить, что ей сильно повезло, ибо милицейский участок был почти что пуст: милиционеры беспрестанно сновали по городу. Голоса доносились из-за приоткрытой двери. Агела юркнула в незапертый соседний кабинет и принялась слушать. Слушала до тех пор, пока не услыхала: «Я пойду к Вадиму Александровичу. Они там проводят экспертизу», - после чего сразу приготовилась действовать, и как только некто вышел из соседнего кабинета, она последовала следом. Идти долго не пришлось: проводник Агелы зашел за стеклянную дверь на втором этаже. Что ж, пора. Пока ничто не мешает. Сердце там. Осталось взять… Агела толкнула дверь и увидела его: на столе лежал в окружении четырех людей Аркадий Павлович, а сердце его в руках незнакомца в белом халате. Ведьма издала душераздирающий вопль и ринулась в атаку, в результате которой сердце оказалось в ее руках. Не дав никому опомниться, они выпрыгнула в распахнутое окно.

Вадим Александрович, собрав последние силы, ринулся вниз, истошно крича:

- Она здесь! Она была здесь! В погоню!!! За ней!!!

***

Поречица не видала столько народу у себя в доме никогда. Здесь, что говорится, яблоку негде было упасть: все комнаты были заняты множеством ведьм старшего и младшего поколения. Большинство, держа в руках окровавленное сердце, лелеяло надежду стать новой жрицей, победив на выборах, а меньшинство пришло просто посмотреть на это историческое событие. На небо уже всплыла луна, и до полуночи оставалось всего полчаса, так что Поречица уже давно начала волноваться, потому что ее Агела до сих пор не вернулась, а соперниц набралось мерено-немерено. Она стояла у окна, смотря то на небо, то на землю. В свете свечей сборище этого помещения казалось особенно пугающим (старожительницы настояли на том, чтобы провести обряд по старинке, при свечах, а не при электрическом свете).



За спиной Поречицы раздался голос:

- Ну все уже, хватит ждать, давайте мерять! Все равно больше моего сердца никому не достать.

- Что за ерунда! - послышался в ответ хор голосов. – А что же мы? Ты наши-то хоть видела?

- Да что смотреть-то? У меня сердце профессора наук! Умнее его не сыскать!

- Дура ты! Знаниями мозги заполняют, а не сердце! Сердце можно только храбростью заполнить. Я вот взяла у генерала в отставке.

- Нет-нет, вы обе не правы! Самый сердешный человек – женщина, упитанная в меру! Вот вам! – ведьма, и сама не худая, подняла сердце над головой.

За спором да за делом время дошло до полуночи, и Поречице ничего не осталось, как понадеяться на то, что ее дочь еще успеет до конца церемонии явиться. Поречица положила на весы правую руку, которой в свое время вырвала сердце, и объявила выборы открытыми.

На весах по очереди начали взвешиваться самые разномастные сердца, не особо отличавшиеся размером, но разные по весовой категории: тут имелось сердце спортсмена, художника, актера, уборщика, депутата, борца, влюбленного, мечтателя, ученого, гонщика, писателя, убийцы…

Пока длилась эта церемония, старожительницы во главе с Метельницей сидели у стены, и внезапно разговор у них зашел о том, по какому же признаку можно найти самое большое сердце, какая же тайна скрыта в этом обряде.

- В свое время я взвешивала сердце няньки, - говорила Метельница.

- Странно.

- Что странно?

- Простой няньки? Без каких-либо особых дарований?

- А ты думаешь, от дарований зависит размер сердца?

- Может быть.

- Чушь, Вахта!

Повисло молчание.

- А может, размер сердца зависит от размера грудной клетки?

- Ерунда!

Снова тишина.

Час спустя половина желающих взвесить сердце была исчерпана, осталась вторая половина, а Агела до сих пор не вернулась, так что рука ее матери, лежащая на весах, начала дрожать.

Беседа старожительниц не думала утихать. Были перечислены всевозможные признаки человека с большим сердцем: ум, красота, доброта, глупость, уродство, злостность, - но все это было не то: всегда находились доводы против той или иной теории.

- У моей матери большое сердце, - внезапно сказала Метельница. – Помню, когда она улетала на юг, превратившись в ворону, я подняла ее, чтобы поднести к окну, и ощутила, что ее сердце такое тяжелое, такое большое…

- Не говори чепухи, у вороны не может быть большого сердца.

- Это не зависит от размера, вот что я тогда поняла. Большое сердце может быть у маленького существа.

- Врет она все! - встряла в разговор Вахта. – Я встречалась с твоей матерью в виде вороны, Метельница, в прошлом году. Кстати, она шлет свой привет с побережья Черного моря и просила сказать, что у нее все хорошо. Ну так вот, она сидела на моих руках и была легка, как и положено быть вороне, вот!

- Но для меня она весила как сотня ворон!

- Чушь, Метельница!

Снова тишина.

Тем временем очередь уже начала подходить к концу. Поречица находилась на грани нервного срыва: на ее глазах все катилось под гору. И тут (наконец-то!) в окно влетела Агела:

- Мать! Здеся!

Столпотворение ее не удивило, ибо она знала, что происходит в городе, и ожидала чего-то подобного.

Поречица взвесила последнее сердце и с радостным ожиданием протянула руку за самым большим. Многострадальный орган Аркадия Павловича лег, наконец, туда, куда положено – на весы.

- Внимание! – гаркнула Поречица, предвкушая триумф.

Сердце оказалось тяжелее руки, но и другие сердца оказались тяжелее сердца Аркадия Павловича.

Мать вопросительно посмотрела на дочь, та кивнула, дескать, все правильно, сердце то.

- Так кто же выйграл? – раздался голос.

- Выходите с поднятыми руками! – послышался другой, с улицы. На ней стояло множество милиционеров. – Мы знаем, что вы там! Выходите, а не то будет произведен захват!

Прожектор с улицы осветил множество растерянных лиц.

- Как они узнали?

- Нас что – видели?

За окном показался вертолет.

- Не вздумайте улететь! – вновь крикнули с улицы.

- Они знают о нас!!!

- Что теперь?

- Переселяться!

- Куда?

- В Англию!



- Выборы отменяются! Все уходим!!!

И вот, когда первая группа захвата вошла в дверь здания, с верхнего его этажа в окно вылетела стая черных птиц. Последними были три вороны: одна с подбитым крылом («Это та, подстреленная!» - крикнул один из господ милиционеров) и две ссорящиеся, одна явно моложе другой…

Долгожительницы так и не нашли ответа на мучивший их вопрос.

Группа захвата же обнаружила только множество сердец в помещении, освещенном свечами и прожектором. На столе стояли серебряные весы, на одной чаше которых по-прежнему лежало видавшее виды сердце Аркадия Павловича.

***

Аркадий Павлович проснулся в холодном поту. Его ко всему прочему лихорадило. Потрогал лоб – температуры вроде нет. Аркадий Павлович схватился за сердце – на месте, бешено бьется. И приснится же такое. На улице еще ночь, ярко светит луна. И откуда только взялось подобное наваждение. И тут Аркадий Павлович понял откуда. Он включил светильник и взял с тумбы книгу, которую читал перед сном. Это был сборник заметок, которые принято считать мудрыми. Аркадий Павлович открыл нужную страницу и прочитал: «Сердце человека полно только для тех, кто его любит. Не для всех человек будет иметь большое сердце, а лишь для избранных. Нельзя быть хорошим для всех. Нельзя быть плохим для всех. Человека ценят только те, кто его любит».



Аркадий Павлович вспомнил свой сон и улыбнулся. Значит, та Метельница была права, и сердце ее матери для нее огромно, а для той, Вахты, оно незначительно. А ведь он понял тайну больших сердец… И обряд ведьм из этого странного сна совершенно неверен.

Аркадий Павлович выключил свет, снова улегся и заснул, положа руку на сердце.



КОНЕЦ