Ромен Роллан Жизнь Рамакришны - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Ромен Роллан Жизнь Рамакришны - страница №18/19

Речь идет о таинственном слове, обозначающем Всемогущее Существо (вместо знаменитого ведического ОМ, отодвинутого на второй план), – о божественном звуке, вибрирующем во Вселенной, – о словесном Аккорде, завершающем музыку сфер (если говорить языком нашей греко латинской древности, который мы в несколько измененном виде встречаем в мистических учениях Майтрая на Упанишад).


198 Кешаб Чандра Сен. Диалог этот приводит свидетель А. Кумар Датт (Жизнь Рамакришны, с. 516).

199 Надо признать, что ирония Рамакришны в данном случае не совсем справедлива. Он не учитывает (вероятно, просто не знает) ни полного бескорыстия Махарши, ни тех тяжелых жертв, на которые он шел сознательно и гордо в течение ряда лет. Здесь сказывается недоверие человека из народа к знатному аристократу.

В другом рассказе, заимствованном из «Евангелия Рамакришны», который приводит Шаши Бхушан Гхош, ирония немного смягчена; в нем отдается должное царственному идеалисту и не наносится при этом ущерба проницательности Рамакришны.

Рамакришна рассказывает, что он был представлен Де бендранатху так: «Вот божий безумец»… «Дебендранатх показался мне сосредоточенным на своем внутреннем „я“. Почему бы нет? Он обладал знаниями, славой, богатством, всеобщим уважением. Но я обнаружил, что в его жизни мирно уживались йога и бхога (пользование материальными благами)… Я сказал ему: „Вы настоящий Джанака в наше грешное время. У Джанаки были широко раскрыты оба глаза. Так, вы сохранили вашу душу для бога, в то время как тело ваше движется в этом мире материи. Вот почему я пришел посмотреть на вас. Скажите же мне что нибудь о боге“…»


200 Рабиндранату Тагору в то время было 4 года, Рамакришна был введен в дом Тагоров своим покровителем Матхуром бабу, единомышленником Дебендранатха. Любопытная подробность, которая, быть может, заинтересует наших европейских психофизиологов: как только его представили, Рамакришна обратился к Дебендранатху с просьбой раздеться и показать ему свою грудь, на что тот согласился, не выразив большого удивления. Его кожа была ярко красного цвета, Рамакришна ее разглядывает и ставит диагноз: «Да, вы видели бога…» Ибо эта постоянная краснота груди есть признак некоторых йогических упражнений.

201 Джанака, царь Видехи и Митхилы, отец кормилец Ситы.

202 «Этот мир похож на канделябр, и каждый из нас подобен шарику в нем. Когда мы не горим, весь канделябр меркнет. Бог создал человека, чтобы он прославлял его…»

По рассказу Шаши, Рамакришна при этом наивно замечает:

«Как странно: когда я предавался размышлениям в Панчавати (роща в Дакшинешваре), мне тоже представлялось что то вроде канделябра. Дебендранатх положительно очень глубокий человек».


203 Он и у него нашел характерную красноту груди.

204 Я имею в виду памфлет Б. Мазумдара Professor F. Мах Miiller on Ramakrishna the World on K. Chunder Sen, 1900, Calcutta (см. ГЛ. II): «Нелепые выдумки и донесения Максу Мюллеру учеников Рамакришны», главу III – «Различия между двумя доктринами», и главным образом оскорбительную V главу: «О Вивекананде, осведомителе Макса Мюллера», в которой авторы не стесняются выступать заодно с англо американским духовенством, уязвленным пламенной религиозной полемикой Великого Свами.

205 G. В. Mazoomdar. Указ. соч., гл. И. В своем трактате о йоге Кешаб говорит: «Сознание и бхакти – два тождественные понятия. Бхакти доступен только тем, кто сохраняет сознание, бессознательный бхакт – вещь невозможная». Но это не относится к религиозным экстазам Рамакришны, так как надо сначала доказать, что он не сохранял в таком состоянии более высокой формы сознания. Это только указывает на другой характер созерцаний Кешаба, для которого самое высокое состояние духа заключалось в полном единении его разума с Разумом вечным, без нарушения внешнего сознания и без ущерба для дел житейских, общественных и семейных.

В этом отношении Кешаб оставался верен традициям Брахмр. В другом месте (глава II) Мазумдар приводит следующие слова Кешаба: «Сто раз позор йогу, если он оставляет все из любви к йоге… Грешно забывать тех, кого бог отдал нам на попечение». В этом Мазумдар усматривает обвинение против Рамакришны, пренебрегающего своими обязанностями в отношении жены. Но ведь он не пренебрегал ими. Он их возвеличил. Он не только любил свою жену глубокой и чистой любовью, он сумел внушить и ей такую же любовь, ставшую для нее источником счастья и покоя. Мне уже пришлось говорить, как серьезно он относился к своим обязанностям в отношении к ней. В дальнейшем я покажу, что он не позволял своим ученикам, для того чтобы следовать за ним, отказываться от долга, взятого ими на себя по отношению к родителям, жене и детям, нуждавшимся в них.



206 «С начала моей религиозной жизни я привык, – писал он, – получать знания от тебя, мой Господь…»

207 Я был счастлив встретить у Манилала Парекха (христианского ученика Кешаба) в его прекрасной, полной чистой веры книге (Brahmarshi Keshab Chunder Sen, 1926. Oriental Christ House Rajkot. Bombay) мнение, аналогичное моему. Манилал Парекх открыто признает, что Кешаб многим был обязан Рамакришне, больше, пожалуй, чем Рама кришна ему. В этом он видит (как и я) еще одно основание для восхищения широтой ума и величием души Кешаба.

208 Он говорил также: «Бог вселил в меня способность впитывать в себя все хорошие качества каждого человека».

209 Он его отметил уже в 1865 году, когда Кешаб был еще помощником Дебендранатха и стоял во главе Адибрах ма Самаджа. Облик Кешаба поразил его. Он врезывался в память. Это был высокий человек с овальным лицом и «светлой, как у итальянца», кожей (Мукерджи). Но если его ум, как и лицо, был окрашен нежным солнцем Запада, то душа его оставалась индуистской. Рамакришна сразу понял это, лишь только увидел его, погруженного в размышление. «Некоторые размышляли, сидя на крыльце Брахма Самаджа, – рассказывает он. – В центре группы был Кешаб, погруженный в раздумье: он был неподвижен, как кусок дерева. Он тогда еще был молодым человеком, но рыба клевала именно на его удочку…» (привычная метафора, означающая, что только на его призыв отзывался бог).

210 Интересно еще для европейской науки отметить, что единственным способом пробудить Рамакришну из экстатического состояния – его племянник Хридай учил жену Рамакришны прибегать к нему – было шепнуть ему то или другое имя господа или соответственную мантру (молитвенную формулу) применительно к форме и степени экстаза. Итак, характер его психической сосредоточенности поддается определению, и, следовательно, не приходится говорить о каком либо расстройстве его психики в это время; разум крепко держит вожжи в руках.

211 В 1862 году, когда Кешаб был еще во главе Адиб рахма Самаджа, под началом Дебендранатха, пели гимн: «Сидя на коленях Матери…»

В 1886 году в учебнике Брахмо находим: «О божественная Мать, свяжи меня твоими милостями!.. О Мать, приди, приблизься!..»

В 1875 году: «Блажен я! Я погрузился в сердце Матери, теперь я среди ее детей; Мать танцует со своими детьми…» Но как раз в это время состоялась встреча Кешаба с Рамакришной (см.: Мазумдар Б. Указ. соч. Гл. III).


212 Праматхлал Сен говорит, что он ежедневно общался с богом.

«Пусть молитва будет вашей главнейшей заботой. Молитесь усердно и беспрерывно в одиночестве и сообща с другими, пусть это будет альфой и омегой вашей жизни!»



213 Жизнь и учение Парамахансы Рамакришны, статья Дхармататва.

214 Бабу Гириш Чандра Сен и Чиранджиб Шарма, на которых ссылаются для подкрепления своего тезиса рама кришнаисты, конечно, преувеличивают влияние Рамакришны на Брахма Самадж Кешаба. Кто слишком горячо доказывает – внушает сомнение. Писать, как Чиранджиб Шарма, что поклонение богу как Матери заимствовано у Рамакришны, – значит не считаться с фактами. Достаточно сказать, что пример Рамакришны содействовал его укреплению в Брахма Самадже. Культ брахмы был немного сух. «Тень Рамакришны, – выражаясь образным языком бабу Гириш Ч. Сена, – смягчила его».

215 Однако Мазумдар в своей «Жизни Кешаба» допускает, что встреча с Рамакришной, не изменив теистского принципа Нового Избавления, побудила Кешаба изложить этот принцип в более доступной и приемлемой для всех форме:

«Рамакришна объединил все главные концепции индуистского политеизма в одну оригинальную систему эклектического спиритуализма. Этот спиритуализм навел Кешаба на мысль расширить духовную структуру своего собственного учения. И национальная концепция божественных атрибутов, прекрасная и истинная, явилась ему внезапно, как лучший и вернейший способ сделать свою веру доступной всему народу. Конечно, его основная идея универсального теизма остается неприкосновенной…» Но Мазумдар с сожалением замечает, что этот теизм с добавлением множества божественных атрибутов был впоследствии истолкован в духе идолопоклонства.



216 Ср. Dhan Gopal Mukerji, The face of silence, 1926. Шарадананда передает ту же притчу в своей главе о Брахма Самадже и Рамакришне.

217 Вот образец молитвы брахмо, помещенной в «Евангелии Рамакришны»:

«ОМ! Ты наш отец. Даруй нам познание. Не губи нас.

ОМ! Брахман! Истина! Познание! Бесконечность! Он блаженство и бессмертие. Он Свет! Он Мир! Он Добро! Он Един!

Мы преклоняемся перед тобою, о Высшее Существо, о Великая Первопричина.

Мы преклоняемся перед тобою. О Свет Познания, о Столп всех миров…

От нереального приведи нас к реальному! Из мрака выведи нас к Свету! Проникни в нас! Достигни нашего „я“. Защити нас, о Могучий, от Неведения твоим сострадательным ликом!»



218 Жизнь Рамакришны, с. 365, и Мукерджи, указ. соч.

219 Жизнь Рамакришны, с. 405.

220 В рассказе Махендранатх Гупты, автора «Евангелия Рамакришны», приводятся два из них, относящиеся к 27 октября 1882 года, а в рассказе другого свидетеля, На рендранатха Гупты, упоминается третий, относящийся к 1884 году (см.: The Modern Review. Калькутта, май 1927).

221 Нарендранатх Гупта. Во время другого экстаза, описанного М., Рамакришна говорит Матери: «О Мать, все они заперты в своих границах, они несвободны: возможно ли освободить их из тюрьмы?»

222 Притча о Воздушном Змее находится, как мы уже говорили, в гимне Рампрасада, который Рамакришна любил петь: «Божественная Мать и освобожденная душа»; в гимн Нарешандры, который упоминается в «Евангелии», тоже входит эта притча. Почти все метафоры (о пловце, ныряющем на дно божественного Океана) в разных вариантах многократно встречаются в поэтическом и песенном фольклоре Бенгалии начиная с XV века.

223 Сравните это с учением Ганди, отрицавшего всякую религиозную пропаганду путем письменного и устного слова. На вопрос «Можем ли мы делиться нашим опытом с другими?» он ответил: «Наш внутренний опыт неизбежно сообщается другим, хотим ли мы этого или нет. Но только через нашу жизнь, через слово, являющееся далеко не совершенным проводником его. Наш внутренний опыт глубже, чем сама мысль. Достаточно одного факта существования, для того чтобы он проявлялся вовне… но, если вы захотите передать свой внутренний опыт другому, вы воздвигнете между ним и вами духовный барьер…» (Дискуссия на Совете Федерации International Fellowship, Satyagraha Ashram, Sabarmati, 15 января, 1928).

224 Мукерджи, указ. соч.

225 «Евангелие Рамакришны», отдел V, гл. I и II. Это было 28 ноября 1883 года, в конце дня. Рамакришна пришел с несколькими своими учениками в дом Кешаба.

226 В гостиной, уставленной красивой мебелью и зеркалами, Рамакришна, едва пробудившись от экстаза, смотрит вокруг, улыбается и говорит сам себе: «Да, все это было полезно несколько времени тому назад, но теперь это уж не нужно… Ты здесь. Мать… Как ты прекрасна!» В этот момент входит Кешаб и падает к ногам Рамакришны. «Я здесь», – говорит он. Рамакришна смотрит, как будто не совсем узнавая его, и продолжает говорить о Матери и о человеческой жизни. Между этими двумя людьми и речи нет о здоровье, явившемся, однако, поводом для посещения. Только через значительный промежуток времени Рамакришна произносит слова, которые я привел выше.

227 Садовник хорошо знает, как обращаться с обыкновенной розой, и он знает, как обращаться с розой бассорской. Для нее он окапывает землю вокруг корней, чтобы они могли пользоваться ночной росой. Роса придает розе силу и свежесть. То же самое с вами. Божественный садовник знает, как с вами обращаться. Он окапывает землю вокруг вас, чтобы на вас упала его роса и вы стали бы чище и чтобы ваш труд стал еще более великим и ваше здание – более прочным. («Евангелие Рамакришны», т. I, отдел V, гл. II.)

228 Кажется, никто не заметил, какое влияние имели некоторые слова, сказанные Рамакришной во время прощального свидания, на последние мысли Кешаба.

Рамакришна в долгом разговоре о Матери высказал ему следующую мысль: «Она бдительно охраняет своих детей. Она знает, как им получить настоящее избавление и истинное познание. Ребенок ничего не знает. Его мать знает все. Все устроено согласно ее воле. Ты следуешь единственно своей воле, о божественная Мать! Ты делаешь то, что ты считаешь нужным. Неразумный же человек говорит: „Это сделал я“».

И Кешаб в своих предсмертных муках, утешая настоящую – смертную – мать, упрекавшую себя за то, что она дала ему жизнь, говорит: «Божественная Мать посылает мне все для моего же блага. Она играет со мной, переворачивая меня с одного бока на другой».


229 После нового раскола Брахма Самаджа (в 1878 г.) Рамакришна остался верен Кешабу, покинутому некоторой частью учеников. Но он не принял ни одного из учений, ни одного из трех ответвлений Брахмо. Он присоединялся то к одному, то к другому для молитвы. «Евангелие Рамакришны» сохранило для нас воспоминание о некоторых из его посещений, например 28 октября 1882 года, когда он был приглашен и принял участие в годовом празднестве Брахмо Кешаба. Вокруг него толпятся люди, и на их вопросы, касающиеся религии, он отвечает со свойственной ему широтой ума. Он принимает участие в пении и в священных плясках. Перед уходом он обращается с приветствием ко всем формам благочестия и заканчивает его хвалой Брахме:

– Приветствую ноги джнянина! Приветствую ноги бхакта. Приветствую благочестивых, верующих в бога без образа! Приветствую благочестивых, верующих в бога, имеющего образ. Приветствую старые пути познания Брахмана. Приветствую новые пути познания Брахма Самаджа.

Два других ответвления Брахмы высказывали ему гораздо меньше уважения. Самая новая из них, Садхаран Самадж, не могла ему простить его влияния на Кешаба. А в Адибрахмо Дебендранатха его, должно быть, считали стоящим на более низком уровне. При одном его посещении (2 мая 1883 года) – о котором Рабиндранат Тагор, быть может, сохранил воспоминание, так как он, тогда еще отрок, присутствовал при нем, – его приняли очень холодно («Евангелие Рамакришны»).


230 В особенности преемник Кешаба, Пратапчандра Ма зумдар и Виджай Кришна Госвами, который впоследствии отошел от Брахма Самаджа. Знаменитый композитор и певец из Самаджа Кешаба, Трайлокьянатх Саньял, уверяет, что многие из его лучших песен были навеяны экстазами Рамакришны.

231 Какая разница, спрашивали его, существует между брахмасамаджистами и другими индуистами?

– О, небольшая, – отвечал он. – В концерте гобоев один тянет все ту же ноту, другой украшает ее вариациями. Брахмасамаджисты всегда возвращаются к той же ноте – образу бога, не имеющему формы. Индуисты же наслаждаются им в разных образах.



232 Рамакришна все же признавал то, что впервые было провозглашено Бхайрави Брахмани, – что он был божественным воплощением. Но он не любил об этом говорить и не переносил, чтобы об этом говорили в его присутствии. Он скорее был склонен публично отказать себе во всяком духовном преимуществе, вызывая неудовольствие своих близких, желавших этим воспользоваться. Мы увидим, что, предсказывая Вивекананде его будущую судьбу, он припишет себе меньшую роль, чем своему ученику. Итак, его вера была делом его внутренней сущности, тайным светом, которого он никогда не выставлял напоказ. Я спрашиваю тех европейцев, которых это может поразить, станут ли они отрицать, что страстное чувство определенной миссии, принятой на себя нашими великими людьми дела и мысли, аналогично интуиции, полноте существа, выходящей за пределы человеческой личности. Не все ли нам равно, как его зовут?

233 Садхана – сам акт духовного созерцания, приводящий к одной из форм постижения. Садхака – тот, кто посвящает себя этому действию.

234 Слово «служение», которое учениками Рамакришны будет взято девизом для их миссии, не было ясно произнесено учителем. Но все его учение, проникнутое действенной любовью к другим, доходящей до полного личного самопожертвования, является по существу доктриной «служения». Служение является в ней, как хорошо отметил Свами Ашокананда, «двигательной силой» (см.: Prabuddha Bharata, Алмора, февраль 1928 года: «Происхождение доктрины служения Вивекананды»), Мы вернемся к этому вопросу.

235 Как курьез отмечаю, что, показывая на северо запад (Россию), Рамакришна говорил, что через 200 лет он воплотится там.

236 «Жизнь Рамакришны», с. 342–347.

237 См. Мукерджи Д. Дж., указ. соч.

238 Беседы с Бонким Чандра Чаттерджи 6 декабря 1884 года.

239 Он сказал – «тех, кто родился последний раз».

240 См.: Свами Ашокананда, указ. место.

241 Бхайрави Брахмани первая объявила ему около 1863 года, что много верующих с чистым сердцем придет к нему. Но Рамакришна совсем не думал об этом до 1866 года. Лишь в конце долгого Самадхи этого года он, как говорит Шарадананда, почувствовал сильное желание иметь учеников и каждый вечер призывал их громкими криками. Высшая точка кризиса приходится на конец следующего шестилетнего периода (1866–1872); такой промежуток времени был ему необходим, чтобы уяснить себе духовное состояние тогдашней Индии и свои способности как учителя. Также к концу этого периода ему явились в видении его будущие ученики (см. «Жизнь Вивекананды»). Его первые проповеди относятся к концу 1874 го или началу 1875 года, когда он познакомился с Кешабом. Обыкновенно считают, что его проповеди продолжались в течение двенадцати лет – с 1874 го по август 1886 года.

242 По словам Шарадананды, все ученики Рамакришны явились к нему до конца 1884 года. Большинство – между серединой 1883 го и серединой 1884 года.

243 «Если ты всегда будешь думать о духах, то будешь духом. Если ты будешь думать о боге, ты будешь богом. Выбирай».

244 «Сила тигра», как говорили о мягком учителе некоторые свидетели, ассоциируя поразительным образом впечатление дикой жизненной силы с могуществом освобожденной души.

245 «Вы ищете бога? Ну так ищите его в человеке! Божественность проявляется в человеке больше, чем в чем либо другом» («Евангелие Рамакришны», с. 350).

246 Мукерджи Д. Г., указ. соч.

247 Когда настаивают, чтобы он определил бога, Рамакришна говорит:

– А если я вам дам определение бога, что вы с этим сделаете? Догмат веры для создания новой религии моего имени? Я не пришел на землю, чтобы создать еще один культ! О нет!..

И еще:

– Не ищите религии! Будьте религией!..



248 «Я не выбираю их. Божественная Мать приводит их ко мне. Она заставляет меня освидетельствовать их. Ночью я размышляю. Покровы спадают. Она показывает их мне… Вы видите тогда всю сущность мужчины и женщины как сквозь стенки стеклянного ящика… Я убеждаюсь в свойствах своих учеников много раньше, чем я их принимаю…»

Кто из людей с большой интуицией не знаком с этим ходом мыслей, не чувствует этого внутреннего ока, открывающегося под спущенными веками, в одиноком центре разума на бренных, еще теплых останках мира, пойманных в сети чувств? Только одно выражение меняется. И зоркость глаза.



249 Вивекананда рассказывает:

«Даже во сне рука его сжималась и тело его становилось как бы парализованным, когда я прикасался к нему монетой» («My Master»).



250 Вот еще один чудесный рассказ:

Однажды, по доброте своей прикоснувшись к человеку, внешне безупречному, но с порочной душой, который настаивал, чтобы его приняли учеником, Рамакришна закричал от боли. Он ласково и огорченно сказал этому человеку: «Прикосновение блаженства божьего превратилось в вас в яд кобры. Оно еще не наступит в этой жизни, мой сын» (подразумевается – «ваше освобождение»).

Можно упомянуть сотни проявлений такой сверхчувствительности: удар, нанесенный взбешенным человеком прохожему, оставлял физические следы на теле Рамакришны. Его племянник рассказывает о том, как покраснела и распухла у него спина при виде человека, спина которого была исполосована ударами. Праведный Гириш Чандра Гхош тоже подтверждает наличие таких стигматов. Этот контакт души со всеми проявлениями жизни заставляет Рамакришну сочувствовать даже животным и растениям. Говорят, и Ша радананда подтверждает это, что каждый грубый шаг по земле отзывался в его собственном сердце.


251 Он не полагался на одну только интуицию закрытых глаз. Он посещал воспитателей своих юных учеников, осведомлялся о них, изучал их во время молитвы. Со странным и тщательным вниманием он отмечал физиологические особенности их дыхания, сна и даже пищеварения. Он придавал им большое значение для установления своего суждения о духовных способностях и о судьбе своих учеников.

252 «Евангелие Рамакришны», II, с. 251 и след. Rama krishna Mission последовала наставлениям своего учителя. Она никого не допускает к монастырской жизни, если семья не отказалась от него добровольно. Ибо, как говорят, человек, бегущий от своих обязанностей в миру, слишком слаб, чтобы налагать на себя обязанности еще более тяжелые на службе богу (см. Мукерджи).

253 «Евангелие», I, с. 42.

254 «Жизнь Рамакришны», с. 587.

255 «Евангелие», с. 266. Насколько лучше, чем богатый Кешаб, знает этот крестьянский сын о жизненных потребностях и о том, что большая заслуга для бедного труженика – найти время в течение целого дня хотя бы для одной мысли о боге, чем для праздных богомольцев – посвящать целые часы религиозным обрядам.

«Нарада однажды (я привожу в сокращении одну из содержательнейших и чудеснейших его притч) решил, что он – самый набожный человек. Господь велит ему пойти к крестьянину, еще более набожному, чем он сам. Он идет туда. Крестьянин призывает имя Гаури, вставая и ложась спать; в остальное время он работает на своем поле. Нарада ничего не понимает. Тогда господь приказывает ему взять чашу, до краев полную масла, и обнести ее вокруг всего города, не пролив ни одной капли. Нарада повинуется. Когда он возвращается, не пролив ни капли, господь спрашивает его: „Сколько раз ты подумал обо мне?“ „Господи, – отвечает Нарада, – как я мог думать о тебе? Все мое внимание было сосредоточено на чаше с маслом…“ Тогда господь пояснил Нараде, насколько велика набожность крестьянина, который, несмотря на свой труд, не забывает призывать его имя» (Sri Ramakrishna's Teachings, I, с. 45).



256 «Евангелие», I, с. 403.

257 Беседы с Трайлокья Саньялом.

258 Беседы с Кешабом и его учениками, 1882 год.

259 «Жизнь Рамакришны», с. 400.

260 Беседы с Кешабом и его учениками, 1882 год.

261 Маловероятно, чтобы он одобрил нашу святую Иоанну из Шанталя и особенно святую Марию Воплощения, оставившую своего 11 летнего сына, чтобы отдаться богу (см.: Анри Бремон. Histoire litteraire du sentiment religieux en France).

262 Другой рассказ в таком же роде.

Одна старушка начала дряхлеть. Она захотела удалиться в Вриндаван и отдаться религиозной жизни. Рамакришна отговорил ее, сказав, что она слишком любит свою внучку и что та будет ей помехой в ее молитвах. Он добавил:

– Все хорошее, что вы ожидаете от жизни в Врин даване, будет вам дано само собой, если вы отдадитесь нежному чувству к внучке, думая, что она сама есть Шри Радхика (возлюбленная Кришны). Ласкайте ее сколько хотите, кормите ее, одевайте, балуйте ее досыта. Думайте только при всех ваших деяниях, что вы поклоняетесь богине Вриндавана (Sri Ramakrishna's Teachings, I, p. 70).

Итак, живите своей жизнью, любите ваших возлюбленных в полной невинности и в мире! Нужно только видеть бога под их драгоценной завесой и воздавать ему благодарность.



263 «По какой бы дороге вы ни шли, главное – это горячее стремление к истине. Бог знает тайны вашего сердца, и для него не важно, что вы идете по неправильному пути. Нужна только ваша искренность. Он сам опять выведет вас на правильную дорогу… Известно, что нет ни одного пути без ошибок. Каждый думает, что его часы хорошо идут; на самом деле никто не знает точного времени. Это не мешает работать» («Жизнь Рамакришны», с. 647).

264 Одно из них было переведено с бенгальского на английский: «Искание Бесконечного». Его считают величайшим из драматургов Бенгалии с классических времен Ка лидасы.

265 Благочестив в том полном смысле, которого мы все время придерживаемся в этой книге, – преданный богу, отдавшийся ему целиком.

266 15 К концу 1884 года. Он присутствовал на одном из первых представлений «Чайтаньи лила» и видел в 1885 году четыре или пять других пьес Гириша, среди них театрализованную жизнь Будды.

267 Это классическое изображение бхакти «в виде кошки» (Марджари): кошка спасает своих котят, унося их, неподвижных. Секты на юге Индии представляли себе так спасение, которое должно быть осуществлено исключительно самим богом (см.: Поль Массон Урсель. Очерки из истории индуистской философии. С. 247).

268 Я следовал в этом маленьком рассказе прекрасному изложению Мукерджи.

269 Он придает должное значение цветущему здоровью. Его наиболее выдающиеся ученики – Вивекананда, Пре мананда, Брахмананда, Шарадананда, Туриянанда – казались атлетами: широкоплечие, высокие, они обладали редкой физической силой. Он всегда заботливо проверяет, хорошо ли функционирует организм, прежде чем разрешить предаваться интенсивному созерцанию.

270 Туриянанде было 14 лет, Субодхананде – 17.

271 Не много есть святых, жизнь которых была бы более трогательна, чем его жизнь, которую рассказывает Мукерджи. Слуга богатого врача, он приезжает на пароходе по Ганге, является к Рамакришне и от имени своего господина кладет подарки к его ногам. Взгляды обоих встретились. Через два дня Лату возвращается и отдается ему, теперь уже на всю жизнь. Он настолько отказался от самого себя, что боится даже тогда, когда делает добро, попасться в ловушку самолюбия или прежних привычек; он спокоен лишь в тех случаях, когда чувствует, что растворяется в доброте господней. Этот неграмотный человек понимал глубокий язык музыки. Умирая, «выплевывая свое тело» (по его грубому выражению), он говорил в экстазе: «Я слышу игру на флейте… Наконец! Я иду на свидание с ним…»

272 В своей лекции «Мой учитель», прочитанной им в Нью Йорке и опубликованной в IV томе собрания его сочинений, 3 е издание, 1923 г.

273 «Не заботьтесь о доктринах! Только сущность жизни каждого человека имеет значение, то есть его духовность. Нужно достичь ее».

Вот в чем принцип его учения, по словам Вивекананды: «Сначала сформировать характер, достичь духовности. Остальное придет само собой» («Мой учитель»).



274 См. «Евангелие», в разных местах, и Мукерджи.

275 Оно доходит до галлюцинации: «Знаете ли вы, что я вижу? Я вижу его во всем. Человек и другие существа кажутся мне фигурками, покрытыми кожей; господь, пребывающий в них, заставляет их ворочать головой и двигать руками и ногами. Однажды у меня было такое видение: единая субстанция приняла все формы космоса и всех живых существ: таков был бы дом из воска с садом, людьми, коровами, тоже из воска, только из одного воска» («Евангелие», с. 437).

«Однажды мне было открыто, что всё – есть непорочный дух! Принадлежности культа, алтарь, люди, животные… Непорочный дух! И, как безумный, начал я дождем бросать цветы (с алтаря), цветы на все вещи. Все, что я видел, я обожал…»

«Я вижу, как он струится внутри человеческого тела, – подушка, плывущая там на реке, плывущая зигзагами, то опускаясь, то подымаясь вместе с волнами» («Евангелие», II, с. 204 и др.).


276 См. наше I приложение: «Физиология индийской аскезы».

277 «Евангелие Рамакришны», II, с. 223 и след., I, с. 252 и след. – вопрос разбирается учителем в откровенных и смелых словах, без ложного стыда.

278 «Евангелие Рамакришны», II, с. 223.

279 Это высокое бескорыстие в отношении к своим произведениям встречается у некоторых величайших художников и замечательных ученых Запада даже в середине XVIII века. Я восторгался им у таких тщеславных людей, как Глюк и Гендель, таких чувственно человечных, как Гассе и Моцарт, обнаруживших полную незаинтересованность к судьбе своих творений после своей смерти, отказываясь от них, чтобы умереть или углубиться в себя, как Расин, еще в полном расцвете творческих сил. Я осмелюсь сказать, что нет истинно великого человека, который не достиг бы этой ступени.

280 «Самолюбие», конечно, в первоначальном смысле: «любовь к самому себе».

281 «Евангелие Рамакришны», I, с. 261.

282 «Вы ищете бога? Ну так ищите его в человеке! Божество проявляется в человеке сильнее, чем во всяком другом предмете… Поистине, бог во всех, но его могущество проявляется в них больше или меньше. Бог, воплощенный в человеке, это могущество бога, сильнее всего проявившееся в плоти… Человек – это величайшее проявление бога» («Евангелие», I, с. 350).

283 «Совершенное познание достигается, когда видишь бога в каждом человеке» (там же, т. II).

284 7 декабря 1927 года.

285 Свами Ашокананда тоже пишет: «Служение рождается из сочувствия. Так как страждущий человек есть бог, то сознание божественного в человеке является причиной служения; и это служение становится могущественным средством познания бога» (Прабуддха Бхарата, февраль 1928 г.).

Осмелюсь ли я сказать, что считаю более прекрасным, более чистым и нужным – любить и служить «страждущему» без единой мысли о божественном, просто потому, что он страдает? Это забвение божественного может быть ближе к божественному, чем постоянная забота, при которой все же сохраняются, несмотря на все, остатки привязанности к миру, – в том смысле, какой придает этому понятию Рамакришна.



286 В дальнейшем читатель найдет прекрасный эпизод, относящийся к 1886 году, который сообщил нам Свами Шивананда, бывший его свидетелем.

287 «Евангелие», I, с. 61, 87.

288 Там же, с. 101.

289 Там же, с. 437.

290 «Евангелие», т. И.

291 См. Мукерджи, указ. соч., стр. 161.

292 «Евангелие», I, с. 56.

293 Напоминаю, что Нарендра, или Нарен, – настоящее имя Вивекананды.

294 «Евангелие», I, с. 58.

295 Вот еще сноп прекрасных рассказов:

Прежде всего следующая удивительная притча: «Бог во всем» («Евангелие», II, 129).

Был некий монастырь, обитатели которого ходили ежедневно нищенствовать. Однажды монах, отправившись собирать милостыню, увидел заминдара (землевладельца), который избивал какого то бедняка. Он вмешался. Разъяренный заминдар обратил свой гнев против него и бил его до тех пор, пока он не потерял сознание… Узнав об этом, монахи сбежались к нему; они нашли его распростертым на земле, отнесли в монастырь и положили на постель. Усевшись вокруг него с печальными сердцами, они обмахивали его. Один из них медленно влил ему в рот немного молока… Через некоторое время он пришел в себя, раскрыл глаза и осмотрелся кругом. Тогда один монах, желавший удостовериться, что он узнает своих братьев, закричал ему в ухо: «Брат, кто это вливает тебе в рот молоко?..» Монах ответил умирающим голосом: «Брат, тот же, кто бил меня, вливает молоко мне в рот…»

А вот другой рассказ («Жизнь Рамакришны», с. 620).

Молодой Кали удил рыбу. Учитель сказал ему: «Зачем эта жестокость?» Кали отвечал: «Я не делаю ничего худого! Мы все Атман, а Атман бессмертен. Значит, я в действительности не убил рыб…» Учитель сказал ему: «Дорогое дитя, ты ошибаешься. Человек познания (то есть тот, кто познал в себе божество) никогда не может быть жестоким к другим. Это невозможно по самой его природе. Его ум даже не мыслит об этом…» (См.: «Жизнь Рамакришны», с. 417; «Евангелие», II, 204.)

Рамакришна дошел до того, что не хотел больше рвать цветы для обрядных приношений.

Наконец, трогательная сцена, взятая из жизни и записанная Свами Шараданандой.

«Однажды (это было в 1884 году) Рамакришна беседовал со своими учениками. Он объяснял им основные принципы религии вишнуитов, один из которых – доброта ко всем существам.

„Наш мир принадлежит Кришне. Знайте это в глубине вашего сердца и проявляйте доброту ко всем существам… Доброту ко всем существам…“ – повторил он и впал в Самахди (экстаз). Придя в себя, он шептал: „Доброту ко всем существам… доброту… Не стыдно ли тебе! Ничтожное насекомое, как можешь ты проявлять милосердие к существам божьим? Кто ты, чтобы быть милосердным?.. Нет! Нет! Это не может быть милосердие… Служи им, как будто они были Шивой!..“

После этого Нарендра (Вивекананда), выйдя с другими, объяснил им глубокий смысл этих слов, который они поняли лишь наполовину. Он толковал их на основании доктрины служения, примиряющей высокую любовь к богу с деятельностью, направленной на благо людей.



296 Обыкновенно он отказывается, но не всегда. (Дальше будет сказано о том, как он завоевал Вивекананду: ему нужна эта царственная добыча; впрочем, Вивекананда в силах себя защитить!) Но даже тогда, когда Рамакришна хочет оставить своих учеников свободными, не влияя на них, всегда ли удается ему это? Он владеет любопытными и опасными силами йогов. Он как можно меньше пользуется ими, ибо он ненавидит тайные средства; он решительный противник „чудес“; он допускает их возможность, но считает их бесполезными и даже вредными; он относится к ним с таким же отвращением, как и Христос; силы, называемые сверхъестественными, кажутся ему препятствием на пути к духовному совершенствованию, которое должно быть естественным плодом сердца. Но разве он всегда настолько владеет этими силами, чтобы не проявлять их? – Тулси (Нирманананда) не знает его еще. Он ждет на веранде, он видит, что мимо него проходит нетвердой походкой погруженный в размышления человек; этот человек (Рамакришна), не останавливаясь, бросает на него взгляд: Тулси ощущает удар в грудь и остается на минуту парализованным. – Тарак (Шивананда) стоит напротив Рамакришны, неподвижный и молчаливый: взгляд учителя останавливается на нем; он начинает рыдать и дрожит всеми членами. – При первом посещении Калипрасад (Абхедананда) прикасается к Рамакришне: волна какой то силы сразу заливает его, овладевает им.

Иногда учитель сам старается пробудить внутренние силы. Он помогает им, когда видит усилие доброй воли. Так, заметив, что Лату (Адбхутананда) изнуряет себя бесконечными молитвами, он просит Мать даровать ему плод его благочестивого желания, и несколько дней спустя Лату достигает экстаза во время молитвы. – При втором посещении Субодха (Субодхананда) он прикасается к его груди, говоря: „Проснись, Мать, проснись!“ – и пишет пальцем на его языке: Субодх чувствует поток света, идущего от мозга к сердцу, образы богов и богинь проходят, как искры, и тают в бесконечности; он теряет чувство своей личной сущности, которое ему почти тотчас же возвращает Рамакришна, сам пораженный силой этих реакций. – Маленького Гангадхара (Акхандананда) учитель приводит в храм Кали и говорит ему: „Смотри на живого Шиву!“ – и Гангадхар видит его.

Но пусть в этом не ошибаются! Учитель никогда не старается навязать ученику те видения или мысли, которых нет у самого ученика: он только пробуждает их. Интеллектуальным натурам он первый не станет советовать искать познания бога воочию. Когда нежно любимый Бабурам (Премананда) умоляет его дать ему экстаз, божественная Мать предупреждает Рамакришну, что Бабурам предназначен для „джняна“ (познание разумом), а не для бха ва (физическое восприятие божества). Того, кто станет его величайшим учеником интеллектуалом, Шаратчандру (Шарадананду), он спрашивает: „Как любите вы познавать бога? Какие у вас видения, когда вы сосредоточиваетесь на самом себе?“ Шаратчандра отвечает: „Я не люблю видений. Я не стремлюсь видеть какое либо определенное изображение бога во время сосредоточения, я стремлюсь видеть его таким, каким он проявляется во всех существах на свете“. Рамакришна улыбается и говорит: „Но ведь это последнее слово духовности. Вы не можете достигнуть его сразу“. Шаратчандра возражает: „Я не удовлетворюсь ничем иным“.

Даже для самых сенситивных натур познание зрением – только стадия, которую надо пройти. Абхедананда, увидев, как проходят в Рамакришне различные перевоплощения, однажды замечает, что все формы тают в одном светлом образе. Рамакришна объявляет ему, что впредь у него не будет видений. Он прошел этот этап, и действительно, с этого дня у Абхедананды будут только мысли о беспредельном, необъятном, которые относятся к безличному Брахману. – Когда Бабурам настаивает, желая получить от учителя особую силу, Рамакришна упрекает его и говорит: „О чем можешь ты просить меня? Разве все, что у меня есть, не ваше? Все, чего я достиг в форме реализации, – все для вас всех. Вот ключ, откройте и возьмите все!“

Но он говорит еще ведантисту Харинатху (Туриянан де): „Если вы думаете найти бога в другом месте, не возле меня, идите. Я желаю только, чтобы вы возвысились над страданиями мирскими и чтобы вы насладились божественным блаженством“.

Таким образом, он старается тысячами способов руководить молодыми душами в их собственном религиозном чувстве так, чтобы они развивали свою подлинную и наивысшую индивидуальность. Ни одной минуты он не думает завладеть ими. Он отдается им. Он не говорит им и не думает: „Вы должны отдаться мне“. В этом большое отличие его учения от учения Христа (обо всем этом см.: „Жизнь Рамакришны“, с. 475, 488, 604, 606, 615 и т. д.).

Мы сочли необходимым указать западному читателю на эту любопытную сторону личного влияния, проявляемого Рамакришной на окружающих; но незачем добавлять, что мы не придаем этому такого значения, какое придают ему умы Востока. Мы придерживаемся в этом мнения Шаратчандры (Шарадананды): „Нам нужно наибольшее, мы не довольствуемся меньшим“. Видимое глазами мало значит в сравнении с очевидностью, которая видна разуму.


297 Ученики, прошедшие через эти испытания (среди них – многие большие умы, живущие еще доныне), утверждают, что здесь не было никакого действия гипнотической силы, которая насиловала бы их волю, навязывая им необычайные состояния: это было скорее что то укрепляющее, возбуждающее. Они достигли под влиянием видений более ясного представления своих собственных идеалов. Теперешний настоятель ордена, Свами Шивананда, пишет мне: „Рамакришна имел свойство поднимать других до самых высоких состояний сознания, передавая им силу своей“ духовности. Он достигал этого или силой своей мысли, или своим прикосновением. Многие из нас имели счастье уноситься на величайшие высоты духовного сознания, если были на это способны; это не было ни гипнозом, ни глубоким сном. Я сам имел счастье трижды достигнуть этого высокого духовного сознания благодаря прикосновению Рамакришны и его желанию. Я еще жив и могу свидетельствовать о его большой духовной силе».

Ученые Европы, занимающиеся проблемами мистической психологии, должны связаться с этими живыми свидетелями. Со своей стороны, я, повторяю, малолюбопытен в отношении этих феноменов, субъективная реальность которых очевидна, так как они подтверждены всеми гарантиями добросовестности и аналитического ума. Но я останавливаюсь в деле религиозного опыта только на том, что продолжает быть, а не на том, что было: на том, что есть или может повториться в каждом существе, а не на том, что было преимуществом некоторых.



298 Конечно, это не значит, что вы навязываете свою волю Вселенной, но то, что вы принимаете волю Вселенной.

299 Эта притча уже приводилась выше.

300 «Мир – это есть место действия, куда вас поставили для работы, так же, как вы приезжаете по делам с дачи в Калькутту».

301 «Жизнь Рамакришны», с. 438.

302 Шарадананда.

303 Я придерживаюсь здесь большой биографии: «The Life of the Swami Vivekananda» by his Eastern and Western Disciples, издание Адвайта Ашрам, Гималайя, 4 тома, 1914 г.

К ней я присоединил ценные сведения, сообщенные Шараданандой в его биографии Рамакришны и американской ученицей Вивекананды, сестрой Христиной, «Неизданные воспоминания» которой мне были любезно предоставлены.



304 Никогда не надо забывать о влиянии этой женщины на сына. Вивекананда, воспитание которого доставляло ей много забот, ибо он был очень трудным ребенком, сохранил к ней до самой своей смерти нежную любовь. В Америке (конец 1894 года) он публично оказывал ей почтение: он часто говорил о ней в своих произведениях, восхваляя индуистскую женщину; превозносил ее власть над собой, ее благочестие, ее возвышенную натуру. «Моя мать была моей постоянной вдохновительницей в жизни и в творениях».

Сестра Христина в своих «Неизданных воспоминаниях» по интимным беседам с Вивеканандой в Америке дает несколько подробностей, характеризующих обоих его родителей.

От матери, гордой маленькой женщины, он унаследовал царственную осанку и многие из своих интеллектуальных способностей, а также исключительную память, нравственную чистоту.

Своему отцу он обязан умом, аристократическим чувством и сострадательностью. Этот благородный индус, принадлежавший к поколению, погруженному в поток западного позитивизма, потерял веру. Он считал ее суеверием. Он восхищался поэзией Хафиза и Библией, но лишь как поэмой. Показывая на оба христианских Завета, он сказал своему сыну следующие любопытные слова: «Если бы существовала религия, она была бы в этой книге». Но он совершенно не верил ни в душу, ни в загробную жизнь. Этот человек, щедрый до расточительности, отдавшийся, казалось, светскому, снисходительному скептицизму, страдал в жизни. Узнав о каких нибудь безумствах своего юного сына, он говорил: «Этот мир ужасен! Пусть он его забудет, если сумеет!»



305 Храм богини Сарасвати, покровительницы искусств.

306 Спенсер поражался, говорят, его смелой критикой и восторгался ранним развитием его философского ума. Согласно Шарадананде, Нарендра продолжал свои занятия западной философией между первым экзаменом в 1881 году и экзаменом, соответствующим нашему дипломному, в 1884 году. Он прочитал тогда Декарта, Спинозу, Юма, Канта, Фихте, Гегеля, Шопенгауэра, Опоста Конта и Дарвина. Но у меня являются сомнения, не сделал ли он это поверхностно и скорее по трудам общего характера, чем по подлинникам. Он слушал также курс медицины, физиологии мозга и нервной системы. Аналитический и научный метод Запада покорил его, и он хотел его применить к изучению индуистской религиозной мысли (Шарадананда).

307 Этот большой мыслитель, в настоящее время вице канцлер университета в Майсоре, один из наиболее ученых, наиболее солидных философских умов Индии, поделился своими воспоминаниями о молодом Вивекананде в статье, написанной для Прабуддха Бхарата в 1907 году и перепечатанной в «Жизни Вивекананды», т. I, с. 172–177. Хотя в колледже он был старше Вивекананды по классу, но последний был немного старше его годами.

308 Он любил также Вордсворта, того из английских поэтов, к которому чувствуют себя наиболее близкими поэты Дальнего Востока.

309 Его имя оставалось в их списках еще долгое время после того, как он стал Свами Вивеканандой. И он говорил своим ученикам, что никогда и не вычеркивал из них своего имени. Когда его впоследствии спрашивали: «Нападаете ли вы на Брахма Самадж?» – он отвечал: «Нисколько». Он считал это объединение высокой кастой индуизма (см. «Жизнь Вивекананды», т. I, гл. 38, посвященная Брахма Самаджу).

310 Уже созрев умственно, он часто настаивал на том положении, что его собственная миссия была не отрицанием, а завершением настоящей индуистской мысли. Он был приверженцем радикальных реформ, но считал, что они должны быть выполнены консервативными методами (см. «Жизнь Вивекананды»). Это почти текстуальное выражение Кеша ба: «Проповедовать индуистский консерватизм в либеральном духе» (Indian Empire, 1884).

311 Выдержки из последнего тома биографии Рамакриш ны (Дивья Бхава), принадлежащей Шарадананде (глава III, напечатанная в журнале «Прабуддха Бхарата»).

312 Последним он посетил, как говорят, Дебендранатха Тагора, признавшего его дарования.

313 Рамакришна позднее сказал:

«Я заметил в нем полное невнимание к телу, к украшениям, отсутствие какой либо привязанности к внешним вещам. А его глаза! Казалось, что какая то сила проникла в глубины его духа… Я подумал: „Возможно ли, что такой человек живет в Калькутте?..“»


<< предыдущая страница   следующая страница >>