Портрет президента Туркменбаши как основа туркменского режима - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Портрет президента Туркменбаши как основа туркменского режима - страница №1/2


Вестник Евразии – Acta Eurasica, № 2, 2007

Портрет президента Туркменбаши как основа туркменского режима


Славомир Горак

Туркменистан во время правления Туркменбаши стал одним из самых централизованных государств мира. Степень его централизации фактически сводила все нити системы власти к институту президента Сапармурата Ниязова. Истоки сложившейся системы можно искать во многих причинах, за большинством из которых стоит личность первого президента.

В настоящей статье мы постараемся посмотреть на личность президента Туркменистана, как она предстаёт в подаче официозной идеологии, с некоторыми «дополнениями» с точки зрения противников туркменского режима. Отражение внутри страны исскуственно созданного феномена «биография Туркменбаши» в большой мере определило сам характер сложившегося в государстве режима, легитимировало режим и (при помощи сильного админресурса) мифологизировало главное действующее лицо.

Мифологизация отдельных и исключительных персонажей всегда имела место в политике. Летописцы и биографы стараются различными способами (отрицательно, положительно или объективно) запечатлеть характер выдающейся личности. Однако лишь в немногих случаях, особенно в новой и новейшей истории, создается такого рода «идеология живущего человека», которая тотально влияет на государственные институты и на повседневную жизнь. После того, как нами была проанализирована общая идеология самого туркменского режима и ее исторические предпосылки1, в настоящей статье постараемся для характеристики институтов режима исследовать институт президентства через призму мифологизации личности Великого Сердара, его семьи и тех основных аспектов его жизни, которые ярче всего отражаются в национальной идеологии. Таким образом, данная статья должна подвести нас к итогам изучения сути туркменского режима через идеологию. Можно предположить, что именно сам феномен мифологизированной личности Туркменбаши влияет на процессы государственного строительства в современном Туркменистане больше, чем другие формальные институты власти.

Естественно, среди идеологических материалов нельзя найти объективную картину жизни президента Ниязова. Однако явная необъективность в этом случае позволяет увидеть, с одной стороны, попытки доказать гениальность первого президента и совсем противоположное – с другой, оппозиционной, стороны. Поэтому в статье использованы и такие источники (по ту и другую сторону баррикад), которые явно не соответствуют действительности. Однако то, как в них изображается первое лицо нынешнего Туркменистана, выглядит не менее интересным.

Надо отметить, что база источников для установления фактической биографии президента довольно ограничена; кроме того, и сам Туркменбаши старался уничтожить все свидетельства своей прежней жизни. Вместе с тем туркменские историки упорно стремятся подкрепить историю жизни президента любым документом, который подтверждает его гениальность. В этой связи характерно, например, что при составлении официальных биографий почти не были использованы сведения жителей его родного села Гыпджак, которые засвидетельствовали бы присутствие там рода Ниязовых/Аннаниязовых.

Среди оппозиции, таким образом, появляются сомнения в подлинном туркменском происхождении Туркменбаши, которые опираются на родословные туркмен. По этой версии род, к которому традиционно относятся жители Гыпджака, имеет нетуркменское происхождение с востока нынешнего Туркменистана, с берегов Амударьи2.

Почитание семьи президента Туркменистана


В начале 1990-х годов, когда культ первого президента только зарождался, внимание идеологов было сосредоточенно преимущественно на его личности. Постепенно пропаганда начала «продвигать» не только саму персону президента Ниязова, но и его родителей, представляя их как первопричину величия его ума и мудрости. Правда, сам Туркменбаши утверждал, что воспоминаниями и изучением истории своих близких занимался уже с 1970-х годов3. К концу 1990-х отец и мать Туркменбаши стали занимать в современной идеологии не меньшее место, чем его собственная фигура. В последние годы режима Туркменбаши очередь дошла и до братьев президента, пребывавших до той поры вне зоны интереса идеологов. Другие родственники, кроме прямых предков по линии отца, в этот пантеон не попали по причинам, которые будут проанализированы дальше.

Надо отметить, что пропаганда одновременно с картиной образцовой семьи Ниязовых (особенно родителей) подчеркивает и «обыкновенность» этой семьи, ничем не отличавшейся от других семей того времени4. В последние годы все чаще поднимается вопрос не только о ближайших, но и о дальних родственниках, в свете тезиса Туркменбаши об обязательном почитании своих предков «до седьмого поколения»5. В этом, в принципе, ничего уникального нет, разные общества таким образом чтят своих предков, но Туркменбаши намеренно использовал эту традицию для мифологизации своей личности. В итоге родословная президента в обязательном порядке преподается туркменским детям уже в начальной школе и на стенах школьных классов висят большие плакаты с именами его предков.

Современная туркменская пропаганда связывает личность первого президента Туркменистана с селом Гыпджак Ахалской области неподалёку от Ашхабада. В настоящее время Гыпджак превратился в огромный памятник туркменской идеологии, связанный с президентской фамилией. Кроме монументальных погребальных памятников отцу, матери и самому Туркменбаши здесь находится и самая крупная в Туркменистане мечеть. Этот памятник, противоречащий всем правилам ислама, служит культу Туркменбаши и его «святых книг» «Рухнама», цитатами из которых украшены его стены. Это вопиюще нетрадиционное здание было возведено в Гыпджаке несмотря на сомнения, которые вызывают у исследователей источники, используемые в официально одобренных книгах о семье Туркменбаши.

Предки семьи Ниязовых


Образы предков рода Ниязовых служат для символизации идеальных черт характера первого президента. При отсутствии достоверных данных легко можно изображать предков Туркменбаши как самых выдающихся деятелей государства. В этой связи интересно наблюдение туркменского социолога Ш. Кадырова, который по своим данным находит среди предков Туркменбаши и очень зажиточных людей (Артык-бай). Однако современная идеология не развивает именно эту тему, возможно, в силу бедности туркменского общества и отрицательного восприятия богатых «баев» в современном (так же как и в советском) обществе6. Если учесть, что у власти стояли скорее зажиточные люди, то предположение Кадырова кажется вероятным.

В туркменской идеологии акцент делается скорее на моральные качества предков Туркменбаши «начиная от Тангрыкули-батыра (представитель пятого поколения Ниязова – прим. авт.), который всю жизнь провел в седле, был добрым джигитом, отличался храбростью, боевой выучкой»7. Через этого предка была «найдена» и связь семьи Туркменбаши с ключевыми событиями туркменской истории, также востребованными идеологией. По мнению официальных историков, Тангрыкули-батыр пал во время Геок-тепинского сражения8. Правда, официальные авторы так и не сумели определиться с младшим предком Туркменбаши – Артык-баем. В большинстве случаев отмечаются выдающиеся заслуги этого предка на посту арчина села, что туркменские историки подтверждают и архивными источниками. Несмотря на то, что архивы, скорее всего, уже хранят молчание о реальном правлении этого человека, туркменская историография изображает его как «мудрого и справедливого». Эти же качества присущи семье Ниязовых и в последующих поколениях – особенно у сына Артыка-бая Аннаниязова и внука – Атамурата. Именно эти два предка, Тангрыкули и Артык-бай, по словам биографов Туркменбаши, заложили традиционные качества рода Ниязовых – способность управлять людьми, отстаивать их интересы (то есть государственное мышление), храбрость и любовь к знаниям9.

Интересно, что в «священной книге» президента Туркменистана есть рассказ, где говорится о гибели Артык-бая в том же сражении под Геок-Тепе10. То есть, скорее всего, с предками произошла путаница. Неувязки и несовпадения продолжаются и в дальнейшей семейной истории Ниязовых. Пропаганда рассказывает о жестокостях сталинизма на примере судьбы Аннаниязова, который в 1937 году попал в сибирскую ссылку. В то же время сам Туркменбаши вспоминает о дедушке, который еще в годы войны или сразу после нее брал маленьких братьев на традиционный той (застолье)11. Не говорится о другом дедушке, из числа родственников Ниязова, позже попавших в опалу (см. ниже)?

Надо учитывать, что туркменская пропаганда только начала конструирование культа предков, и если бы смерть Туркменбаши не прервала исследования, то можно было бы ожидать новых «открытий».


Культ отца Атамурата

С подачи официальной идеологии отец Атамурат Аннаниязов стал в Туркменистане одной из наиболее почитаемых фигур современного идеологического пантеона. С его именем в стране связаны десятки названий (город, сёла, школы, войсковые части, Союз ветеранов и т. д.). Именно отец унаследовал храбрость павшего в Геок-тепинской битве Тангрыкули-батыра и мудрость правителя Артыка-бая, то есть обрёл качества, которые впоследствии передал и самому Туркменбаши. Жизнь и подвиги Атамурата Ниязова освещаются в современных туркменских СМИ, в кинематографе, причем ещё чаще, чем личность матери.

В официальных источниках упоминается такая черта, которая сближает отца Атамурата в молодости и его сына Сапармурата – «увлечение знаниями и любовь к книгам» (отметим, что на переломе 20–30-х годов это подразумевало, между прочим, владение тремя графическими системами)12.

Атамурат Ниязов – носитель этих идеальных личностных качеств – служит, кроме того, примером для определенных социальных групп, в частности, учителей, солдат, ветеранов. По официальной биографии, когда деда Артыка в первый раз сослали на каторгу, отец решил уехать в город Керки (сейчас город носит его имя – Атамурат), где он, по некоторым источникам, работал учителем13. В официальной биографии, однако, это обстоятельство не рассматривается с такой тщательностью, как другие периоды жизни отца Туркменбаши14. Тем не менее, этот период в официальной трактовке не мог остаться «неотработанным», и имя Атамурата связывают, таким образом, с умом и мудростью президента Туркменбаши, а также приводят в качестве примера для туркменских учителей15.

Самым упоминаемым периодом жизни Атамурата Ниязова в туркменской официальной литературе является его уход на войну, героические подвиги на фронте и, наконец, его гибель. И тут разные источники официальной литературы не всегда совпадают друг с другом. По собственным воспоминаниям Туркменбаши, ребёнком он на всю жизнь запомнил слова матери, провожавшей отца на войну16. Если опираться на официальные данные, то тогда (44 дня после нападения Германии на СССР, то есть в августе 1941-го) Туркменбаши было полтора года. Возможно, он мог эту фразу запомнить гораздо позже, со слов матери, но это также нигде не объясняется. Более того, этот факт приводится в качестве очередного доказательства гипертрофированной гениальности Сердара.

Аллегорическая сцена разлуки отца, уходящего в бой, с семьёй изображена на золотой доске на памятнике в родном для Ниязова Гыпджаке. Также и в современной туркменской художественной литературе существуют рассказы, где даётся образ Атамурата, который из отходящего на фронт эшелона видит своих близких, стоящих в Гыпджаке возле железной дороги17. Этот же момент лирически изображён в биографических фильмах о семье Ниязовых.

При описании дальнейшей судьбы Атамурата Ниязова официальные публикации восхваляют храбрость воина, назначенного командиром отделения. Среди его героических подвигов припоминается, например, история, как он вынес тяжело раненного командира на собственных плечах. О его характере, однако, лучше всего свидетельствуют рассказы некоего Ивана Семеновича, с которым Сапармурат будто бы встретился в ленинградской библиотеке, также как и некоего Чары-ага, который рассказывал историю смерти отца в поезде, идущем в Ашхабад18. На основе этих «рассказов» разработана и официальная реконструкция фронтовой жизни Атамурата Ниязова. Примечательно, что и в этих рассказах скрывается антирусская риторическая позиция – хорошему и доброму туркмену (хотя скрыто присутствует и образ доброго простого русского воина), противопоставляется плохой, коварный русский командир (символ колонизатора)19.

И в вопросе о гибели отца Туркменбаши официальные версии довольно долго противоречили друг другу. До издания «Рухнамы» в официальной прессе появлялись версии о том, что Атамурат Ниязов погиб в Татарстане или на Северном Кавказе, но наконец историки остановили свое внимание на селе Чикола в Северной Осетии, где он был похоронен двумя мальчиками20.

В 2000 году туркменские (и соответственно российские) СМИ сообщили об успехе в поисках останков. После неудачи с так называемым татарстанским следом21, в мае 2000 года туркменская делегация отправилась в Северную Осетию. Обратно в Туркменистан была привезена горсть земли (по некоторым данным – сами останки), взятой с братской могилы в этом селе, где Атамурат Ниязов якобы был захоронен22.

Не один оппозиционный исследователь уже указывал на существенные исторические несовпадения в истории с отцом. В различных официальных источниках упоминаются разные даты смерти – 1942 или 1943 год. В разных изданиях проявляются и другие детали, которые бросают тень на достоверность фактов об Атамурате – например, название полка, где он будто бы служил, как произошла его смерть, был он ли на самом деле командиром отделения и т. д. Если можно судить по другим аналогиям, то очевидно, что в биографии семьи туркменского президента не первый раз появляются явные выдумки. Тем более что останки одного конкретного человека в братской могиле трудно установить без анализа ДНК, от чего президент Туркменбаши категорически отказался23. История с перенесением останков отца закончилась в апреле 2001 году, когда прах из осетинской земли был торжественно захоронен в мемориальном комплексе в Гыпджаке рядом с «останками» матери президента (на самом деле сюда был перевезен символический порох из места, где, возможно, стоял дом Ниязовых).

Основными доказательствами участия Атамурата в войне и его героической гибели, как уже сказано, служат «свидетельства очевидцев», хотя их имена нигде не разглашаются, за исключением уже упомянутых сведений в «Рухнаме». Среди письменных источников важное место занимает книга «Память», в которой отмечается имя Атамурата Аннаниязова, хотя и она была составлена уже в «ниязовский период», что может вызывать сомнения в подлинности этой записи24.

Если противопоставить этой официальной истории оппозиционные версии, то получается, что Атамурат Аннаниязов никогда на войне не был, по крайней мере, в советских архивах его имя не числится среди пропавших или павших. Указывается и на то, что в официальных источниках советской эпохи об этом нигде нет прямых или косвенных свидетельств (хотя очевидны все преимущества такого факта в советские времена для наследников фронтовика)25. По некоторым свидетельствам, возможный отец Ниязова погиб при драке в вагоне солдатского поезда и тело его было выброшено в пустыню.


Мать президента

«Мать для туркмена – понятие священное. Мать – это святыня. Только через уважение к ней, к самому слову “мать” проявляет человек свой истинный облик». «Рухнама»26.
Мать президента упоминается вместе с президентом. Она выступает в качестве символа образцовой женщины, которая не только заботится о семье, но становится её тихой героиней. Изображается также как символ смирения и справедливости.

По данным официальной туркменской пропаганды, мать Гурбансолтан Атаева родилась в селе Гыпджак в 1915 году, однако неизвестно, на какие источники опираются подробности из жизни её семьи.

Примечательно, что именно мать президента «волею судьбы» оказалась на переднем крае многих исторических событий в советском Туркменистане. Одной из первых пошла учиться в только что открытую (кстати, ненавистным советским режимом) женскую школу. Была одной из лучших ковровщиц своего времени и быстро продвигалась на работе в швейной фабрике в Ашхабаде, где ей поручали самые ответственные заказы27. Здесь появляется гипертрофированный символ образцовой трудолюбивой молодой матери, которая успевала работать на двух работах, в том числе и на традиционном производстве ковров (ныне пропаганда называет ковроткачество одним из главных достижений туркменской цивилизации)28.

В ходе формирования идеологии Туркменбаши этот образ утверждался всё прочнее. В начале 1990-х годов в идеологическом пантеоне роль матери была скорее факультативной при центральном образе сына – первого президента. Однако позже мать становится символом погибших при землетрясении (см. дальше), а также – идеальным образом для всех туркменских женщин (Союз туркменских женщин им. Гурбансолтан эдже).

Гурбансолтан эдже как символ справедливости и покровительница правосудия запечатлена в виде статуи Фемиды перед Дворцом справедливости на центральной площади в Ашхабаде. Хотя нигде это не разъясняется, всё-таки композиция сильно напоминает узнаваемый образ, известный по фотографиям, картинам и другим идеологическим материалам, посвящённым матери президента.

Все эти символы (как и в случае с изображением отца и всей семьи) в ходе становления идеологии дополнялись образом женщины, вышедшей из народа («одна из многих»). Святость и божественность Гурбансолтан подчеркивается во втором томе «Рухнамы» в рассказе о спасении маленького Сапармурата после её трагической гибели. Когда мальчик был изгнан своими злыми родственниками на пастбища и чуть не умер, «святая Гурбансолтан» явилась местному сельскому врачу с просьбой спасти Сапармурата от холода, что было и исполнено29. Таким образом, вокруг матери президента формируется божественный и чудотворный ореол, что делает её равной по величию только самому Сапармурату Туркменбаши.

Однако некоторые из оппозиционных сайтов отрицают даже сам брак Ниязовых, как не признают и существование отца-героя.

Ссылаясь на архивные источники и рассказы жителей Гыпджака, некоторые оппозиционные статьи выдвигают и другие, но тоже не подтвержденные предположения, что настоящая мать президента Туркменбаши – некая курдянка Патма (Фатима), якобы привезенная Атамуратом из Ирана30. Правда, этот факт не объясняет, когда и каким образом Атамурат побывал в Иране. Джумагельды Гурбанов опубликовал со ссылкой на сведения жителей Гыпджака версию, что Ниязов – сын народного артиста СССР Мухаммеда Черкезова31. Некоторые оппозиционные источники утверждают, что Атамурат исчез еще в 1939 году, то есть до возможного зачатия Сапармурата. Таким образом, устанавливается, что отец Сапармурата вообще не известен. Этим, кстати, можно было бы объяснить поведение «злых родственников», которые отреклись от ребенка32.

В «Записи акта о рождении», опубликованной официальными туркменскими биографами, наряду с Атамуратом Ниязовым фигурирует некая Курбан Султан Атаева33. Интересно, что мать, по этому источнику, не приняла (в разрез с традицией) имени мужа, а изменение (намеренная туркменизация) имени матери косвенно свидетельствуют о возможной корректировке дат.

Почитание президентской семьи «в народе» отчетливо можно проследить по туркменским газетам. Вот типичная тематика публикаций. Оба родителя удостоены звания героев Туркменистана34. Когда родились пяти- и шестимиллионный жители Туркменистана, эти дети были названы соответственно в честь матери и отца президента35. В 2003 году по всей стране отмечался «Год Героя Туркменистана Гурбансолтан эдже» и в следующем 2004 году было объявлено о «Годе Героя Туркменистана Атамурата Ниязова».

Идеализированное изображение отца, матери и братьев послужило основанием культа Туркменбаши как пророка новой религии, основанной на «Рухнаме». Простая, бедная семья, семейные трагедии, связанные с гибелью сначала отца (причём в героическом сражении, как продолжение подобных подвигов предков) и потом матери и братьев, сама тяжёлая судьба маленького ребенка – всё это стало прямой предпосылкой утверждения святости первого туркменского президента.

Нельзя подтвердить или опровергнуть ни официальные, ни оппозиционные версии в отношении родителей президента, но налицо настоящий культ семьи Туркменбаши. Якобы исторические источники часто основываются на выдумках или на сведениях, недоступных для проверки, и оказываются с точки зрения историка недостаточными. Источники часто ссылаются на неких анонимных свидетелей – аксакалы, яшули, пожилые женщины, просто «жители»36 – или на явно субъективные воспоминания Туркменбаши37. Уже поверхностная проверка преподносимых пропагандой данных указывает на проблемные места. Разумеется, эти разоблачения становятся оружием оппозиционеров.


Землетрясение в Ашхабаде 1948 года


Идиллическая жизнь семьи Ниязовых оборвалась после землетрясения в Ашхабаде в 1948 году. Тогда и проявился светлый ум и высокий дух Туркменбаши. По собственным воспоминаниям президента, сразу после землетрясения мальчик произнес клятву, что всегда будет помнить о гибели своих близких38. Разительное впечатление производит патетический стиль клятвы в устах малолетнего ребенка. Однако если принимать это как свидетельство врожденной мудрости туркменского вождя, то подобные фразы обретают глубокое значение.

Памятник жертвам землетрясения в нынешнем Ашхабаде, скорее всего, изображает именно историю семьи Туркменбаши, созданную туркменскими идеологами. Примечательно, что при официальной трактовке этого памятника упор делается на образ быка (символ силы), который несет на рогах расрушающуюся после землетрясения Землю, т. е. действительно в память событиям 1948 г. Фигура женщины, вырастающая из разрушенного земного шара, нигде в многочисленных книгах и статьях по современному туркменскому искусству не толкуется39. Однако по логике государственной идеологии, в этой фигуре можно легко узнать Гурбансолтан эдже и самого Туркменбаши – маленького позолоченного ребёнка у неё на руках. Памятник воздвигнут в раннюю эпоху современной туркменской идеологии: в более поздних изображениях восьмилетний Сапармурат обычно изображается более взрослым40.

По воспоминаниям самого Туркменбаши, он шесть дней и ночей (!) просидел на развалинах дома в одиночестве, и только на седьмой день, как в восточной сказке, пришли родственники, которые его забрали41. Оппозиция возражает, что в обстановке масштабных спасательных работ ребёнок не мог бы шесть суток беспризорно сидеть на руинах42.

Несмотря на то, что трагические последствия землетрясения в начале жизненного пути Туркменбаши идеология сильно драматизирует, понятно, что для ребёнка потеря семьи стала сильной травмой, которая в будущем повлияла на его характер. Символический и прямо мифологический смысл эти события получают, например, в интерпретации бывшего пресс-секретаря Туркменбаши Д. Гурбана, который приравнивал чудесное спасение Туркменбаши к восстанию из-под земли пророка Гер-оглы43. Понятно, что это событие действительно стало поворотным в жизни юного человека. С другой стороны, мальчик Сапармурат точно был не единственным, у кого погибла семья, и в самой этой истории тоже слишком много белых пятен. По оппозиционным сведениям, легенду о сиротстве Туркменбаши продолжал использовать на протяжении всей своей карьеры, чтобы добиваться собственных целей44.


Другие родственники и детство в детском доме


Как показывают и официальные, и оппозиционные источники, во время землетрясения погибла не вся семья. Но тогда встаёт вопрос, почему Туркменбаши почитает своих родственников только по вертикальной, но не по горизонтальной линии? Интересно, что в период независимости в окрестностях Ашхабада удалось найти следы родственников Ниязова, заботу о которых Туркменбаши не проявлял ни публично, ни частным образом.

Если опираться на официальную биографию президента Туркменистана, то оказывается, что с пережившими землетрясение родственниками у Ниязовых/Аннаниязовых были очень сложные отношения. Остальная семья, кроме отца, деда, матери и братьев, не упоминается ни в одном из официальных изданий, а если и упоминается, то скорее в отрицательном тоне. В «Рухнаме» Туркменбаши вспоминает, как после землетрясения жил у родственников, которые «постоянно обременяли его тяжёлым и непосильным трудом, в сильный холод и знойную жару безжалостно заставляли работать в поле и пасти скот»45. Но, строго говоря, в то время на подобные работы выходили все, и не только беззащитные сироты. Кстати, в дополнение картины жестокого обращения, существуют свидетельства будто бы его одноклассников, что позже родственники не соглашались на брак молодого Сапармурата46.

Тогда мальчик решил покинуть родственников и пойти в детский дом47. Тут интересен уже сам факт такого волеизъявления со стороны ребёнка. В официальных биографиях об этом факте не упоминается.Что за этой историей может скрываться, опять же намекает оппозиционная статья. Она указывает на то, что такая ситуация противоречит туркменским традициям, даже с учётом общественных изменений Туркменистана в советское время.48 По этой интерпретации, как уже сказано, семья могла отречься от маленького Сапармурата лишь в случае, если ребёнок был внебрачным. Но и тогда остается вопрос, почему Сапармурат сначала был принят в семье и лишь некоторое время спустя помещён в детдом. В детали в этом случае предпочёл не углубляться и сам Туркменбаши в книге Рухнама49. Здесь только отмечено, как Туркменбаши символически идентифицируется с героем туркменских дастанов Гер-оглы; приход его наследника (т. е. Туркменбаши) был, таким образом, предсказан в мифологической традиции50. Биографы президента так и не пришли в этом вопросе к единому заключению.

Период своего сиротства Туркменбаши описывает в «Рухнаме» как школу, которая укрепила его. Пожалуй, с этим можно даже согласиться – человек в такой ситуации может захотеть стать лучше своих сверстников. Об этом свидетельствуют и поступление молодого Сапармурата в элитную ашхабадскую школу, и доказанные отличные результаты учёбы51. Объективности ради здесь надо отметить, что стремление к определённой цели и некого рода напряженные усилия (знания, создание сети патронов и клиентов и т. п.) надо приобрести для того, чтобы заниматься высокой политикой вообще и стать первым секретарем ЦК КП Туркменистана в частности. У Туркменбаши определённо должны были присутствовать сильный характер и волевые качества, чтобы разгромить возможных противников. И эти качества могла породить кризисная ситуация, суровое воспитание и сиротство.

Однако деятели оппозиции в противовес официальным изданиям указывают, что Ниязов в студенчестве ничем не отличался и что в элитную школу его устроил зажиточный дядя, тот самый, который описывается как по заслугам попавший в опалу52.

Ж. А. Биржанова в своем психологическом портрете Туркменбаши обращает внимание на то, что все эти события (землетрясение и помещение маленького Сапармурата в детдом) позже проявились в психологическом барьере по отношению к своему окружению, однако, с другой стороны, Ниязов «пытается компенсировать недостающее эмоциональное тепло “любовью” своего народа. Туркменбаши действительно создал государство-семью по типу собственного опыта»53. Как строгий, но справедливый отец, хоть скудно, но всё-таки бесплатно окормлял народ – в материальном плане (бесплатные социальные услуги) или через духовную пищу («Рухнама»). Из недоверия к своему окружению, наоборот, вытекали частые кадровые изменения (и в среде самих преданных ему людей). В этой системе сохраняли своё положение лишь отдельные персонажи, к которым Туркменбаши питал братскую заботу (или зависел от них)54.


Студенческие годы президента Туркменистана


Современная туркменская идеология любит изображать Туркменбаши, начавшего трудовой стаж на рабочем поприще (символика слияния с народом) и поступившего с государственной стипендией в Политехнический институт в Ленинграде, как умного и трудолюбивого юношу, который в каникулы сидел и читал в библиотеках книги по истории Туркменистана55. Приписываются ему и отличные знания, и организация земляческих кружков, и другие способности56. Некоторые сведения со стороны оппозиции, однако, говорят о том, что Ниязов учился сначала в московском институте водного хозяйства, из которого был за неуспеваемость отчислен, и уже потом добился (ссылаясь на своё сиротство) новой стипендии в Ленинграде. И в этом случае молодого Ниязова щедро поддерживал дядя57. Однако эти факты, если они отвечают действительности, отнюдь не нужны для чистого образа своими силами вставшего на ноги бедного сироты.

Оппозиционный сайт Гундогар противопоставил портрету прилежного студента Ниязова интервью с его бывшим однокурсником и товарищем по комнате Мироном Никольским, который, наоборот, охарактеризовал его как малограмотного и некультурного человека, любившего главным образом играть в карты. По словам Никольского, в то время Ниязов оскорбительно отзывался о поэзии и других видах популярной среди молодежи культуры58. И действительно, его поведение на посту президента Туркменистана свидетельствует скорее в пользу этой характеристики: закрытие культурных заведений (включая библиотеки, балет и театр), оправдываемое восстановлением коренной культуры, выказывает культурное недопонимание. Но можно сомневаться, что так называемая туркменская культура, в тех её проявлениях, которые должны служить культу личности одного человека, представляет ее исконную и естественную картину. По другим источникам, Ниязова увлекала фотоэлектрическая техника и уже тогда у него были планы по использованию солнца на благо Туркменистана59.

Официальная историография, с её негативной интерпретацией всего советского, обнаруживает здесь особенный парадокс. Если «для внутреннего употребления» всё советское оценивается крайне отрицательно, во время визитов в Россию Туркменбаши менял эту риторику в совсем противоположном направлении. Показательно различие в характеристике советского периода в книге «Рухнама» и в его речи перед преподавателями своей бывшей ленинградской школы60.

Период студенческой юности, как и детства Туркменбаши чаще всего отражается в идеологии: в искусстве, в газетах и даже в темах сочинений для туркменских школьников61. Идеологически показываются истоки высокого духа Сапармурата Туркменбаши. Оппозиция, соответственно, также по большей части реагирует именно на этот период жизни своего главного оппонента. И именно на этом материале лучше всего можно представить, каким образом творится субъективная история Туркменистана в целом и биография Туркменбаши – в частности.


Из первого секретаря – в президенты


Кроме детства и юности, другой основной период жизни Туркменбаши, который интенсивно интерпретируется в русле пропаганды, – это современная история страны, начиная с назначения Ниязова в 1985 году на пост первого секретаря ЦК партии Туркменской ССР. Хотя до недавнего времени разрабатывалась его рабочая биография вплоть до этого переломного для нынешнего Туркменистана события, период с 60-х до середины 80-х гг. не был настолько идеологизирован62. По некоторым неофициальным источникам можно только судить, что в частных разговорах Туркменбаши любил вспоминать свои годы на этом посту, восхваляя собственные достижения в реконструкции и развитии столицы63. На публике об этом, естественно, не говорилось, потому что в идеологическом плане такие откровенные высказывания испортили бы имидж президента как «большого творца эпохи независимости». И так как легко могли обнаружиться свидетели, способные поделиться воспоминаниями о тогдашнем периоде жизни президента, то здесь выходило гораздо меньше возможностей для мифологизации или героизации.

Но всё равно, согласно пропагандистской интерпретации, приход Сапармурата Ниязова уже тогда можно считать проявлением божественной милости64. Именно 1985 год считается переломным, когда началось преобразование республики, которая, по словам идеологов, находилась на грани катастрофы65. Оценивается гениальность духа нового вождя, который тогда начал копить опыт, приведший к независимости и дальнейшим преобразованиям в стране. По словам ниязовской прессы, именно в 1985–1991 годах тогдашний первый секретарь ЦК КП Туркменской ССР якобы продумал будущий ход действий на период независимости. Хотя ясно, что в конце 80-х. никто и не думал о распаде Советского Союза. Тем более недавно назначенный на пост первого секретаря Ниязов старался тогда угодить тем, кто его выдвинул в Москве, и отнюдь не думал о независимом Туркменистане66. Как всегда в истории СССР при назначении первых секретарей на местах главную роль сыграла отнюдь не божественная судьба, а центральные органы в Москве. Если верить оппозиционным изданиям, то тогдашний первый секретарь ашхабадского обкома в 80-е гг. показал свое достаточно сильное умение передвигаться в московских кругах. В. Рыблов в своей книге приводит факты (без ссылки на источники) о его менявшихся взглядах на высших партийных руководителей СССР, когда Ниязов притворялся то сторонником Горбачёва против Ельцина, то сторонником демократов и развала СССР67. На «домашнем уровне», используя свои партийные контакты, он, согласно тому же источнику, не скупился на поощрения нужных аппаратчиков, начиная с тогдашнего первого секретаря ЦК партии Туркменской республики (тогда им был Мухамметназар Гапуров) вплоть до своих людей в Москве, которым доставались редкие и дорогие по тому времени продукты68.



следующая страница >>