Первая разгром - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Первая разгром - страница №1/2



Часть первая РАЗГРОМ


1

Для разведки муниципалитет выделил полугрузовой трак. Как сказал, напутствуя их, директор гимназии, «машина тяжелая, корпус прочный, вам будет безопасно».

Опасности и вправду пока не было — от самого города под днищем тянулся хорошо знакомый пейзаж без малейших признаков враждебных повстанцев.

Через полчаса беспечной прогулки сидевший сзади Эдуард, внезапно спохватившись, нашел ручной пульт и занялся оборудованием боевой ячейки. Часть кабины вместе с его сиденьем выгнулась, образовав пузырь с правого борта машины. Еще несколько нехитрых манипуляций проделали бойницу в прозрачном наноматериале обшивки. Через это отверстие немедленно хлестнула струя встречного потока, и Эдик поспешил зарастить стенку — когда понадобится, дырку легко будет открыть снова.

— Что вы там вытворяете. Корунд? — Химичка, занимавшая сиденье рядом с водительским, по обыкновению прокаркала его фамилию, растягивая безударную гласную.— Почему не спросили разрешения?

Эдуард не стал отвечать. Тетка давно осточертела ему, а сейчас, в боевой вылазке, вовсе стала неуместной помехой. Он продолжал всматриваться в скользящую навстречу степь. Очень хотелось увидеть колонну вооруженных аборигенов и, вновь раздвинув бойницу, нажимать и нажимать спуск — убивать убийц, посмевших пролить человеческую кровь. Для такой развлекухи лучше всего подошел бы бластер, а то и пулемет, но, к величайшему сожалению Эдика, серьезного ору-






жия у него не имелось. Была всего-навсего отцовская двустволка, а к ней — две дюжины патронов с картечью.

Управлявшая машиной Элизабет Стюарт из параллельного класса сказала недовольным голосом:



  • Эдди, твой волдырь нарушил аэродинамику. Трак теряет равновесие.

  • Сбрось скорость,— посоветовал Эдик.— Мне нужен обзор.

Учительница раздраженно пообещала настучать директору гимназии о безобразном поведении зазнавшегося отличника.

  • Нас послали на разведку, а не в войну играть,— заявила Антония Алекс.

Разумеется, ее тут же поддержал четвертый член команды Газанфар Аль-Махли. Среди одноклассников этот патологический подлиза и предатель заслужил кличку Падла-Газан-фар.

  • Госпожа Антония,— вскричал он,— Корунд собрался в кого-то стрелять. Такие секции бывают у стрелков на боевых машинах!

Задохнувшись от гнева и возмущения, учительница потребовала, чтобы хулиган Корунд немедленно восстановил форму машины и отдал ей оружие. В противном случае Антония пригрозила самыми свирепыми карами на ближайшем уроке химии.

Острое желание послать ее подальше, причем открытым текстом, осталось неисполненным, потому что внимание Эдуарда сосредоточилось на местности прямо по курсу. Несколько нажатий на сенсоры пульта — и частички, составлявшие обшивку машины, превратились в видеосистему, увеличив и сделав четким изображение.

На гладкой степной плоскости вохче хлипкой роши остролистных деревьев местной разновидности собралось не меньше сотни курариков. Разрисованные боевыми узорами, вооруженные луками, копьями и короткими мечами аборигены плясали вокруг костра.

Разглядев, что именно горит в костре, Эдуард озверел, снова сформировал амбразуру и выстрелил по толпе из верхнего ствола. Не меньше двух аборигенов упали, остальные






бросились врассыпную. В тот же миг Элизабет резко потянула штурвал, уводя машину вверх и в сторону, и заорала:

  • Ты что, совсем сдурел?

  • Они сжигали людей,— процедил Эдик сквозь нервно дрожащие челюсти.— Убили людей и бросили в костер. Вернись, я перебью эту мразь.

  • Мы вернемся, обязательно вернемся,— надменно произнесла Антония Алекс и вдруг сорвалась на истеричный визг: — Мы вернемся в город и обсудим на педсовете вашу возмутительную выходку, Эдуард Корунд. Вы посмели — страшно сказать — выстрелить но живым существам, причем без разрешения старшего. Обещаю, что вы будете оставлены на второй год, а в будущем году я позабочусь, чтобы вы никогда не сдали экзамен по химии. Вы не получите аттестат зрелости!

— Хулиган,— поддакнул Падла-Газанфар. Терпение лопнуло, и Эдик огрызнулся, повысив голос:

  • Послушайте вы, тупицы! Эти скоты напали на наш город, они убивали людей, в ночном бою я застрелил больше десятка дикарей, а вы болтаете о каких-то экзаменах.

  • Вы всегда были антиобщественным элементом,— провозгласила учительница.— Ваша семья жестоко поплатится. Лиззи, девочка моя, Газанчик, мы должны поговорить с аборигенами, успокоить бедняжек.

  • Но ведь они действительно буянили в городе,— робко напомнила девушка.— Я тоже слышала, что среди колонистов есть жертвы.

  • Ерунда, мой муж сказал, что никаких убийств не было,— с высокомерной уверенностью в собственной правоте заявила Антония.— Дурацкие слухи о мятеже распространяют малолетние преступники вроде Корунда... Лиззи, приземлись на том холме, где растут три дерева.

«Почему все злые тетки похожи на бульдогов? — тоскливо подумал Эдуард Корунд.— Или такая внешность делает их упрямыми, нервными и тупыми?» В городе лилась кровь, происходило что-то немыслимо ужасное, а эта дура несла чушь о недоразумении, виновны в котором, разумеется, земляне...

Трак медленно, чтобы не напугать бедненьких аборигенов, пошел на снижение, выдвигая шасси. Курарики собра-






лись кучками вокруг холма и, не выпуская оружия из верхних лап, глядели в небо. Противник представлял собой великолепную мишень, но для дробовика было далековато, а потом Элизабет, по приказу химички, набрала код на панели управления, сделав стенки трака непроницаемыми. Теперь Эдик не мог не только стрелять, но даже выйти из своей кабинки, пока миролюбивые идиотки не соизволят его разблокировать.

Когда колеса трака коснулись травы, растущей на вершине холма, Антония Алекс величественно заявила, что сейчас они пойлу! к аборигенам, чтобы извиниться за бессовестную жестокость некоторых соплеменников.



  • Остановитесь, вы...— Эдик едва сдержал следующее слово.— Это опасно. Они убьют вас, как тех людей в городе и тех, которые догорают в костре.

  • В городе все спокойно,— с безумным упрямством провозгласила химичка.— Мудрая политика нашей администрации полностью исключает любые эксцессы. Поэтому каждого, кто распускает провокационные панические слухи, мы назовем врагами общества и примерно накажем. Газанфар, Элизабет, пошли.

Подав пример ученикам, она неловко выбралась из кабины на успевший пожухнуть от летнего зноя травяной ковер. С вершины было видно, как полсотни курариков опасливо окружают невысокий холмик. Оружие аборигены держали на изготовку.

  • Может быть, не стоит? — пробормотал трусоватый Аль-Махди,— Я тоже видел, как они ломились в дом наших соседей.

Учительница строго отчитала Падлу-Газанфара, пообещав серьезно поговорить с его родителями на собрании по итогам четверти. В городе немножко похулиганили отдельные пьяницы из числа южных кочевников, сказала госпожа Алекс. А здесь, по ее словам, собрались мирные крестьяне из ближних деревень. Вопли Корунда про трупы в костре и оружие курариков она пропустила мимо ушей.

Дисциплинированные ученики нехотя поплелись за сумасшедшей теткой, которая всерьез верила в миролюбие аборигенов и даже собиралась вымаливать у дикарей прощение.






Понять это было выше сил и способностей Элика, обладавшего самым высоким в гимназии ай-кью.

Учительница появилась в Аквамарине минувшей зимой, когда ее мужа, менеджера коммунального хозяйства, перевели из столицы континента. Эдуарда Корунда, лучшего ученика выпускного класса, Антония Алекс невзлюбила с первого дня и ставила удовлетворительные оценки, даже не слушая его ответов у доски. На директорской контрольной он первым слал работу, но на следующем уроке учительница, злорадно усмехаясь, объявила: «У меня нет твоего листка. Наверное, ты не писал контрольную». Тупая подлая тварь...

Вероятно, жена муниципального чиновника считала, что любые беспорядки станут пятном на репутации ее супруга, а потому делала вид, будто ничего серьезного не происходит. И похоже, она искренне верила в эту глупость. Словно не было ночного кошмара в Аквамарине, прервавшейся связи с другими городами и мерцающего зарева над космодромом. Привыкшая, что гимназисты не смеют перечить учителю, опасаясь плохой оценки, она была уверена: курарики тоже выполнят любой ее приказ.

Машинальным движением Эдик расстегнул нагрудный карман, достал мобильник и стал снимать происходящее. Аппарат был из простых — не ультрасовременный страшно дорогой смартофон, который записывает запахи, эмоциональный фон и, если верить рекламе, даже мысли, но видеорепортаж получится. Освещение было превосходное — в небе светили сразу обе компоненты двойной звезды 10 Большой Медведицы — ослепительно-белая Десятка и тусклая красноватая Малышка.

Антония Алекс решительно шагала навстречу аборигенам, за ней плелась Элизабет, а замыкал шествие Падла-Газанфар. Кажется, он догадывался, что обитатели деревни настроены не слишком дружелюбно. Эдик увидел, как хитрый одноклассник сделал вид, будто подвернул ногу, и замахал руками: мол, вы идите, а я как-нибудь догоню.

Благодаря этому маневру Аль-Махди отстал на пару десятков шагов, что и спасло ему жизнь. Щелкнула тетива, и оперенная стрела вошла точно в глазницу несчастной Лиззи. Девушка рухнула в траву. Аборигены темпераментно завереша-






ли, радостно подпрыгивая и потрясая оружием — словно торжествовали победу над страшным врагом или успех в охоте на особо питательного зверя. На подмогу передовому отряду спешили курарики, которые до сих пор толпились поодаль, прячась за дымяшим костром.

— Немедленно прекратите это безобразие! — вконец обезумев, завизжала химичка, но голос ее сорвался, и Антония продолжала хрипящим шепотом: — Ведите себя достойно, как подобает разумным существам...

Десятки покрытых чешуей коротышек стремительно окружили ее. Самые рослые аборигены планеты Кураре были чуть выше метра, да и весили курарики немного. Однако всей оравой они повалили ошеломленную женщину, несколько особей держали ее за конечности, кто-то упал на голову, зажав рот, а самый сексуальный, скинув сплетенную из травы юбочку, лег на Антонию, мощно выполняя возвратно-поступательные движения.

Запертый в машине Корунд мог лишь беспомощно наблюдать, как аборигены, весело галдя, один за другим насилуют землянку — пусть даже тупую, злобную и подлую. Антония давно уже перестала отбиваться и даже вообще не шевелилась, а курарики все подходили, торопливо выполняя традиционный для многих рас акт демонстративного унижения побежденной особи.

Безусловно, Антония Алекс вполне заслужила экзекуцию, но зрелище было неприятное. Эдик скрипел зубами и матерился, а другая банда курариков с веселым верещанием занялась некрофилией с трупом Элизабет.

Туг не выдержали нервы у Аль-Махди. который до сих пор скрывался от аборигенов, затаившись в высокой траве. Он вдруг вскочил во весь рост и, невразумительно вопя, бросился вверх по склону. Обрадованные новому развлечению курарики устремились в погоню, набегу постреливая из своих маленьких луков. Две стрелы угодили в спину и ляжку, когда Падла-Газанфар уже почти добрался до машины. Обливаясь кровью и слезами, он все-таки втиснулся в кабину, захлопнул дверь, упал на водительское кресло и попытался запустить мотор. Однако трак не желал слушаться, и Газанфар замолотил кулаками по приборам управления.






— Идиот, ключ остался у Лиззи,— крикнул Эдик.— Выпусти меня. Я смогу поднять машину.

Обезумевший от страха и боли одноклассник словно не слышал его — только тряс головой и, подвывая, лупил по пульту. Видя, что большая шумная машина не шевелится, курарики набрались храбрости, окружили трак плотным кольцом и принялись бить по корпусу топорами, каменными молотами и просто кулаками. Их длинные, в человеческую ладонь, хоботки с раструбами на кончиках возбужденно подергивались. Прочный материал обшивки пока держался, но Эдик точно знал: сильного нагрева машина не выдержит.

Он с отвращением шлепнул по тонкой изогнутой перемычке, отделявший огневую ячейку от остальной части кабины. Инструментов, чтобы пробить дыру, под рукой не было, пульт остался у химички, а взлететь придурок Газанфар не сумеет. Они были обречены — рано или поздно курарики додумаются обложить трак хворостом.

Аборигены сообразили очень быстро и разбрелись по окрестностям собирать сухие ветки и солому. Между делом они отрубили головы обеим землянкам. Трупы отволокли к костру и бросили рядышком с уже обгоревшими телами.

Тем временем быстро росла груда горючих материалов во-кругтрака. Часть курариков трудолюбиво подтаскивала пишу для будущего костра, остальные же весело водили хоровод, выкрикивая хором писклявые оскорбления в адрес безносых врагов.

Внезапно курарики притихли, попятились, а затем стали разбегаться, издавая панические визги. Даже почти готовый костер поджечь забыли. Причиной такого бегства стало, безусловно, появление на поле нового игрока. Над холмом, держась в метре от травы, медленно кружило нечто, напоминающее столб огня примерно трехметровой высоты. Феномен постоянно менял очертания, переливаясь различными оттенками серого и зеленого цветов.

Облетев вокруг машины, Серо-Зеленый остановился напротив кабины, в которой был заперт Эдуард Корунд.

Больше всего он был похож на струящуюся колонну, по которой метались языки пламени или светящиеся волны вязкой жидкости. Впрочем, поверхность его не была ни горячей,






ни холодной — этот факт земная наука установила точно, хоть и не смогла определить агрегатное состояние подобных существ. Ученые туманно говорили о чистой энергии, особых формах материи, квантовом облаке, свернутом континууме. Несложно было понять, что человеческой науке не под силу разобраться в природе Серо-Зеленого и его соплеменников. Потому и оружие против них создать не смогли.

Эдуард впервые встретился с одним из повелителей Вселенной, поэтому был шокирован. Еще сильнее потряс подростка телепатический контакт — Высший снизошел до разговора с ним!



  • Сочувствую, детеныш,— прошелестела в мозгу чужая мысль.— Ты в безвыходном положении. Как и вся ваша колония на этой планете.

С трудом поборов оцепенение, Корунд произнес вслух:

  • Они напали на нас, ворвались в город, убивали...

  • Знаю. В случившемся виновато ваше племя. Люди контролировали планету, приняли на себя ответственность за Младших, но не смогли сохранить мирную ситуацию. Вы обязаны были предотвратить кровопролитие.

  • Аборигены словно взбесились. Ведут себя как дикие звери...

Мысленный ответ Высшего прозвучал с философической глубиной и претензией на афористичность:

  • Все биологические особи — в той или иной степени звери. Существа, считающие свою цивилизацию Старшей, обязаны помнить об этом. Ваши правители оказались неспособны проявить элементарную предусмотрительность, что и привело к трагедии.

Безусловно, в чем-то он был прав. Только сейчас Эдуард Корунд, как и вся земная колония на Кураре, не нуждался в поучениях. Если против людей выступили не только дикари-кочевники, но и все остальные племена, ситуация грозила долгой тотальной войной с неизвестным исходом.

  • Вы поможете нам? — осведомился человеческий подросток.

  • Разумеется, нет,— ответил Серо-Зеленый.— Неправильно помогать тем, кто оказался в беде по собственной глупости.

— Но где же справедливость? Ведь они напали на нас!




  • Никакой справедливости нет, это глупая выдумка! — ударила по нервным отросткам чеканная мысль Высшего.— Вселенная существует на основе суровых законов отбора — естественного и искусственного. Выживают и добиваются прогресса лишь те расы, которые способны о себе позаботиться.

  • Значит, бойня на Кураре будет продолжаться?

  • Кровопролитие мы остановим. Вашим властям уже переданы необходимые рекомендации.— Неожиданно ледяная тональность телепатических сигналов сделалась благожелательной.— Но лично тебя, детеныш, я мог бы спасти. Нам вовсе не чужда забота о существах Уступающей расы.

Смысл этих мыслей Эдик понимал трудно и долго. Потом из непостижимой субстанции жидкого холодного огня, составлявшей материальную сущность Серо-Зеленого, вытянулся тонкий отросток. Щупальце прошло сквозь обшивку трака и уперлось в перегородку, изолирующую молодого Корунда в стрелковой ячейке. Сферическая стенка стремительно рассосалась, кабина приняла стандартную форму — без всяких перегородок.

Эдик понятия не имел, зачем Серо-Зеленый снизошел до его мелких проблем и какие замыслы скрывались в квантовом разуме Высшего. Он получил шанс на спасение и не собирался упускать эту возможность вырваться из когтей смерти.

Протянув руки над водительским креслом, он рывком перебросил мелко дрожащего Падлу-Газанфара на заднее сиденье. Раненый одноклассник вскрикнул и, кажется, потерял сознание. По-хорошему, стоило бы его перевязать, но кровь из ран еле сочилась, а Корунда заботили совсем другие проблемы. Снова схватив ружье, Эдик скользнул к штурвалу, откинул щиток, закрывавший систему питания, и напрямую соединил два проводка. Теперь можно было запустить мотор даже без ключа.


  • Неплохо справляешься,— прокомментировал Серо-Зеленый.—Ты не безнадежен. Лети к своим и передай, чтобы не делали глупостей.

С этими словами Высший начал постепенно удаляться, одновременно становясь прозрачным. Не прошло, наверное, и полминуты, как Серо-Зеленый исчез полностью—то ли пе-




  • ренесся в другое место, то ли свернул вокруг себя пространство, так что лучи света огибали его, не отражаясь.

    Непостижимое создание скрылось из вида, и курарики, в очередной раз осмелев, бросились в атаку. Самые отважные дубасили машину каменными топорами, а те, кто поблагоразумнее, кидали факелы с безопасного, как им казалось, удаления. Груда хвороста, насыпанная вокруг трака, загорелась сразу в нескольких местах, подпалив кого-то из аборигенов.

    Запылавший огонь не представлял большой опасности, потому что Эдуард уже поднимал машину. Зависнув на высоте тройного человеческого роста, он раздвинул в борту небольшую прорезь, сквозь которую просунул стволы, и, прицелившись по скоплению дикарей, нажал спусковой крючок. Затем, переломив ружье, вставил новые патроны и опять выстрелил дуплетом.

    Картечь уложила не меньше десятка курариков. Уцелевшие, моментально растеряв кураж и побросав оружие, стремглав помчались к роще, надеясь укрыться среди деревьев. Мстительно рыча, Эдуард вел машину над плотной толпой аборигенов, поливая врагов картечью и не считая убитых — в его состоянии важен был сам процесс возмездия. Потом он прекратил беспорядочную пальбу и стал охотиться за главарем, которого уложил с четвертого выстрела, попутно перебив полдюжины других врагов. Сомнительный успех немного успокоил Эдика, и он даже не стал продолжать избиение распуганных аборигенов. Повернув и одновременно потянув на себя штурвал, он увел машину повыше, взяв курс на город.

    Опять побежал под брюхо трака жизнерадостный голубовато-зеленый ковер степи, украшенный ручейками, озерцами, рощицами, редкими холмами, возделанными участками. Природа Северной Омерты была богата и доброжелательна, чего не скажешь о расположенном за проливом Вендетты континенте Южная Омерта. Впрочем, и там люди создали научно-исследовательские базы...


    • Мы улетели? — совсем слабо простонал за спиной Пад-ла-Газанфар.— Помоги, я смертельно ранен.

    • Не шевелись,— посоветовал Эдик.— Если я выдерну стрелы, будет больно, и кровь пойдет сильнее. Потерпи полчаса.





  • Нет сил терпеть,— простонал одноклассник.

  • На стенке около тебя висит аптечка. Залепи раны пластырем и выпей тайленол — боль утихнет.

Сзади послышалась шумная возня — кажется, Падла-Га-занфар жрал все таблетки подряд. Чуть позже он заговорил почти спокойно:

  • Ты не пытался забрать Элизабет и Антонию?

  • Их убили и сожгли.

  • А что тебе говорил Высший?

  • Что тебя и тебе подобных надо посадить на бутылку с широким горлышком... Заткнись, ты мне мешаешь.

Раненый пассажир послушно умолк, но временами принимался неразборчиво бормотать. Эдик его не слушал — впереди вот-вот должны были показаться две разделенные рекой деревни, где на одном берегу жили курарики, а на другом — люди. Это место следовало бы осмотреть в самом начале рейда, но покойная химичка велела бедняжке Лиззи лететь другим маршрутом.

Поселение земных колонистов он увидел издали — по многочисленным струйкам дыма. Подлетев поближе, он обнаружил, что горят посевы. Огонь уже заканчивал уничтожение почти созревшей пшеницы, а на окраине деревни дымился сарай, где должно было храниться заготовленное на зиму сено для скота. Других следов разрушений в деревне не было, по улицам бродили вооруженные ружьями крестьяне, возле лодочной пристани валялись трупы аборигенов — не меньше дюжины.

Снижаться, а тем более садиться Корунд не стал. Все равно ничем помочь не способен, к тому же селяне, похоже, сами пока справляются. Сделав круг над деревней, он снова направил машину в сторону города.

Пролетая над излучиной, Эдик заметил новую опасность; курарики переправились через Рио-Сигуенте на многочисленных плотах и лодках. Большой — голов двести — отряд уже обосновался на правом берегу, и еще вдвое больше аборигенов готовились форсировать реку. Если говорить по-военному, противник захватил плацдарм в двадцати километрах от южной окраины Аквамарина.

Не раздумывая, Корунд опустил машину до десятка метров и выпустил в проклятых кровожадных тварей последние




заряды картечи. И тут случилось невозможное: пока большинство курариков разбегались, несколько особей открыли ответный огонь.

Они стреляли по траку из чего-то вроде автоматических винтовок.




2

На школьном дворе, откуда они вылетели на рассвете, оказалось неожиданно многолюдно. Когда Эдик, не без труда выбрав свободное место, приземлился и открыл дверцу кабины, к нему бросился взъерошенный директор, сопровождаемый толпой знакомых и не очень горожан.

Сразу стало невероятно шумно. Вес наперебой задавали вопросы, заглушая своими криками голос Корунда. Полицейский капитан интересовался обстановкой на подступах к городу, родители Элизабет и Падлы-Газанфара требовали объяснить, где их дети, супруг химички выяснял, почему нет его жены, а еще кто-то истерично спрашивал, куда девалась какая-то вторая машина.

Ни о каких других машинах Эдик не знал, он устал, проголодался и вообще плохо соображал, что совсем не удивительно после таких приключений.

С немалым трудом полицейский уговорил толпу говорить поменьше и потише. Эдик попытался поведать о случившемся, но тут из трака вывалился окровавленный Аль-Махди, который истошно завопил:


  • Это Корунд во всем виноват! Он первый начал стрелять, и тогда курарики всех убили! А меня он даже перебинтовать не захотел!

Толпа немедленно загорланила с новой силой, все плотно обступили вернувшихся и, как безумные, что-то кричали. Позеленевший от злобы капитан дважды выстрелил в воздух из пистолета, но шум стал немногим слабее. Тогда полицейский, схватив Эдика за плечо, повел его в здание школы, остальные хлынули следом, а к общему гвалту добавился вопль Агнсс Корунд:

  • За что вы арестовали моего брага?!

Когда вернулось восприятие реальности, он полулежал на




диване в кабинете директора, шум остался за стенами и окнами, а сестра поила его холодной газировкой. Немного похлопав глазами, Эдик, не дожидаясь вопросов, снова стал рассказывать. Говорил он сбивчиво, перебрасываясь с эпизода на эпизод, наверняка кое-что упустил, но поведал, кажется, обо всем главном. Аудитория — директор, учителя, капитан, Агнес, родители Элизабет, муж Антонии — слушала его без особого доверия. Директор гимназии так и сказал:

  • Парень или врет, или перенервничал и бредит. Всем известно, что у курариков не может быть огнестрельного оружия. Про встречу с Высшим я просто молчу... Корунд, признайтесь, вы обстреляли мирных аборигенов без всяких причин. И те в отместку напали на машину, когда несчастная Антония пыталась исправить последствия вашей безобразной выходки.

  • Они убивали людей! — заорал Эдик.— В костре горели человеческие тела! Деревня у реки в осаде! Вот-вот банда с винтовками порвется в город по юго-западной дороге! Их там сотни три! Осмотрите обшивку трака — в ней пулевые пробоины. А если не верите про Высшего, спросите Падлу-Газан-фара!

  • Аль-Махди подтвердит что угодно,— пробормотал учитель труда и спросил погромче: — Почему вы не доложили о происшедшем по радио?

  • У них не было радио,— объявил директор.— Я запретил брать с собой средства связи. В разведке положено соблюдать полное радиомолчание — я видел это во многих фильмах.

Полицейский офицер посмотрел на него, свирепо сузив глаза, и злобно процедил:

  • Очевидно, вы боялись, что дикари степных поселков подслушают радиопереговоры? Вы отправили на опасное задание детей под командованием неврастенички — без связи, без оружия! Вам придется ответить и за эти три жизни, и за гибель второй машины.

— Может, вторая еще вернется...— проскулил директор. Пожав плечами, полицейский поднес к губам небольшой

аппарат. Он говорил очень тихо, Эдик расслышал только приказ выдвинуть резервный отряд к излучине Рио-Сигуен-те, осмотреть вернувшийся трак и допросить отправленного в






  • больницу Падлу-Газанфара. Выслушав ответ, капитан поспешно покинул кабинет.

    Директор выглядел как потрепанное бригадой экзорцис-тов привидение, молчал и только дергался всем телом. Учителя военной подготовки, труда и биологии (все трое тоже участвовали в ночном бою) что-то обсуждали вполголоса. Отец Лиззи увел плачущую жену. Пользуясь паузой, Агнес рассказала брату, что проникшие в Аквамарин банды аборигенов выбиты за городскую черту, спутники связи по-прежнему молчат, а мама сидит дома и держит за уши младшего братика Мишеля, который рвется воевать.

    Неожиданно подал голос господин Алекс. Чиновник размахивал руками и вопил: дескать, сопляк Корунд всегда ненавидел бедняжку Антонию, которая считала его недисциплинированным любимчиком некоторых учителей, а потому Корунд бросил ее, даже не попытавшись спасти от надругательств.


    • Ее нельзя было спасти,— меланхолично поведал учитель биологии.— Сперма туземцев имеет своеобразные кислотно-щелочные свойства и быстро разъедает мочеполовые каналы землянок. Все женшины, изнасилованные аборигенами, умерли в страшных мучениях.

    • Двоих удалось спасти,— сообщил вернувшийся капитан.— Их успели отвезти в больницу и вырезали все пораженные органы... Господин Алекс, прекратите истерику и вообще убирайтесь вон, сейчас не до вас. Эдуард Корунд, ваш рассказ подтвержден — корпус машины действительно пробит пулями неземного производства. Ваш одноклассник видел, как вы разговаривали с Высшим, но не слышал, о чем вы говорили.

    — Это все ложь! — взвизгнул чиновник.— Он — убийца-Процент адреналина в крови Корунда снова повысился, а

    заодно вернулась способность соображать. Злорадно оскалившись, Эдик вытащил видеофон, нашел нужные кадры и включил воспроизведение. Запись получилась прекрасно, даже звуки были слышны. Когда курарики принялись насиловать Антонию, учителя мужчины обменялись невнятными шуточками, а вдовый Алекс закричал: мол, это — фальшивка.



    • Заткнись, ублюдок,— усталым голосом посоветовал полицейский.— Под психоскопом не врут. Память раненого ма-





льчишки сохранила четкую картинку: ваша жена заперла единственного вооруженного члена команды и тем самым обрекла на смерть себя и остальных. Просто чудо, что парень сумел вырваться. Ты молодей, Корунд. Держи свою пушку.

Капитан протянул фамильную двустволку «Семь Колец», которую Эдик оставил в кабине трака. Бережно взяв отцовское ружье, парнишка проворчал, как положено бывалому солдату:



  • Пользы от него — патроны-то кончились.

  • Если готов сражаться, получишь настоящее оружие. Агнес попыталась протестовать: дескать, ребенок устал, с

вечера не кормлен и вообще война — недетское занятие. Ей сурово растолковали, чтобы шла домой и успокоила мать, а мужчины будут исполнять свой долг воинов и защитников.

Сестра сдалась на удивление быстро и, поцеловав Эдика, отправилась на родную Мушкетерскую. Ружье с последним патроном в стволе Агнес лихо повесила на плечо.

В столовой городского департамента охраны порядка собралось человек сто. Роботы сноровисто расставили на столах нехитрый, но сытный обед, и Эдик утолил зверский аппетит салатом, мясным супом и большим бифштексом с картофельным пюре. Когда от бифштекса осталось около половины, чувство голода перестало туманить рассудок, и Корунд-младший стал присматриваться к остальным.

Полицейских в мундирах было всего трое. Почти половину собравшихся составляли взрослые парни и немолодые дядьки в рабочих робах с эмблемами электромеханического завода, строительной фирмы и транспортной службы. Кроме того, Эдик узнал нескольких преподавателей городского колледжа и своей гимназии. Были здесь и ученики этих заведений.

Хлопнула дверь, быстрым шагом вошел знакомый капитан, сопровождаемый сержантом. Оглядев аудиторию, офицер сразу перешел к делу:

— Для тех, кто не знает меня, представляюсь — вице-начальник департамента капитан Барсегов. Шеф департамента майор Уилер тяжело ранен в ночном бою, врачи вернут его в строй только завтра к вечеру. Обстановка ухудшается. Связи со столицей по-прежнему нет, городские власти деморализо-






ваны и не знают, что делать, почти все полицейские — на линии огня. Противник стягивает к Аквамарину новые банды, мы расстреливаем их с воздуха, но туземцев слишком много. Если мы хотим выжить, необходимо создать более-менее боеспособные отряды, мобилизовать всех, кто имеет за плечами армейскую службу, и создать единое командование.

Он добавил, что сейчас оборону города держат около двухсот полицейских и полторы сотни кое-как вооруженных добровольцев и что в ближайшие деревни посланы по воздуху подкрепления. Особая задача — организовать защиту или эвакуацию разбросанных по степи научных станций и мелких фермерских поселений. Потом Барсегов без лишних подробностей рассказал о рейде школьного трака, и аудитория разразилась гневными выкриками.

Из собравшихся быстро сколотили две роты — шесть взводов по полтора-два десятка человек в каждом. Эдик попал в подразделение, которым командовал старший лейтенант запаса Мак-Гоуэн, инженер-технологе электромеханического. В подвале департамента ополченцам раздали автоматические винтовки «Свинг-3» и подсумки с запасными магазинами. Шлемов и бронекостюмов в арсенале не было — этого добра не хватило даже на кадровых полицейских.


  • Снабжение организуйте,— потребовал Мак-Гоуэн.— Сколько в гороле ресторанов? Десятки. Пусть каждый поставит на довольствие по взводу.

  • Будет вам жратва, не беспокойтесь,— хмуро сказал вице-шеф полиции.— Возьму мэра за глотку.

Инженер с транспортного портала, отставной капитан технических войск, напомнил:

  • Надо несколько машин в воздухе держать постоянно — для разведки и огневой поддержки. И хорошо бы послать быстроходную авиетку с курьером в Штерншлосс, чтобы прояснить обстановку.

  • Уже послали,— сообщил Барсегов.— И воздушное прикрытие вам обеспечим.

Подразделения построились во дворе и повзводно отправились на предписанные боевые участки. А возле полицейского департамента уже собиралась следующая команда добровольцев. Новички не без зависти провожали взглядами вооруженных земляков.




Пока шагали по городским улицам, колонна рассыпалась, несмотря на все старания командиров, старавшихся подровнять строй. Кто-то порывался запеть, но не был поддержан большинством. Потихоньку бойцы перезнакомились, стали делиться впечатлениями о событиях минувших суток.

Все разговоры неизменно возвращались к главным вопросам, занимавшим каждого: почему нет связи и почему взбунтовались аборигены?



  • Дикари, звери, чего от них ждать,— говорили одни.— Только силу понимают.

  • Может, есть причина, которую мы не знаем,— сомневались другие.— Надо бы поймать парочку и допросить.

Насчет связи тоже сохранялась полная неясность. Кристо Лисанов, ровесник Эдика, работавший техником городского видеофонного узла, сообщил, что инженеры в недоумении.

  • Аппаратура в порядке, по сто раз все линии прозвонили,— растерянно поведал он.— Но сигналы со спутников не поступают даже в оптическом диапазоне. И наши сигналы не проходят, лазерный луч словно исчезает в сотне километров от генератора... Главный сказал, что видел такое однажды — на Эль-Чокло военные испытывали генератор поля, которое глушит любые электромагнитные волны.

  • Он не знает, как пробить это поле? — возбужденно спросил Эдик.

  • Говорит, на космодроме должны знать.

Командир их отделения, тридцатилетний Франклин, отставной пехотный фельдфебель и бригадир операторов транспортного портала, мрачно проворчал:

  • Нет, парни, что-то серьезное творится. Сами посудите — кто-то отключил нас от связи, а заодно телепортаиию вырубили. Аборигенам такое не под силу.

  • Наш босс и главный инженер долго об этом спорили,— вставил Кристо.— Решили, что есть только одно объяснение: неполадки в компьютерной сети Штерншлосса. Может, курарики захватили технический комплекс, перебили персонал и стали крушить оборудование.

  • Глупости! — возмутился Франклин.— Есть еше дублирующие узлы на космодромах, в больших городах — в Минерве, у нас в Аквамарине.

В разговор вмешался Генрих Дерби — крепкий, повыше




среднего роста парень, работавший на телепортале в одной бригаде с Франклином. Был он на пару лет старше Эдуарда, держался очень замкнуто — наверное, потерял кого-то из близких этой ночью.

  • Только у военных есть средства, чтобы подавить все диапазоны. Нам в Академии рассказывали про «Щит Безмолвия».

  • Думаешь, у вояк что-то самопроизвольно сработало? — удивился Франклин.

Генрих отрицательно мотнул головой:

  • В системе нет ни одного военного корабля. Наша армия тут не виновата.

Над ним посмеялись: дескать, ты еше скажи, что братишки по Большому Квартету решили нам напакостить. Пожав плечами, Генрих промолчал.

Город внезапно кончился, распахнув зеленоватый ковер степи. Прямо перед ними, на полпути к реке, тянулась цепь возвышенностей. Поговорив по рации со штабом, Мак-Гоуэн сообщил, что на холмах слева держит оборону смешанный отряд полицейских и горожан-ополченцев, поэтому их взводу велено сдвинуться чуть правее и занять позицию на длинном холме напротив рощи.

От истребления взвод спасла счастливая случайность. Поднявшись на гребень высоты, они увидели выползавших из высокой травы туземцев. Увидев людей, курарики растерялись. Люди тоже не сразу сообразили, как полагается поступать в таких случаях. После секундного замешательства Эдик сорвал с плеча винтовку и брызнул очередью по тесной куче врагов. Почти одновременно открыли огонь Франклин и еше кто-то на другом фланге. Несколько курариков упали, остальные заметались. Изтравы ударили по людям винтовки, полетели стрелы.

— Ложись,— гаркнул взводный.— Огонь на поражение. Эдикзалег на склоне, укрывшись удачно подвернувшимся

валуном, и поливал пулями прятавшихся в зарослях аборигенов. Термоприцел «Свинга» выделял фиолетово-синие пятна, на которые воинственный подросток наводил перекрестие прицела. После двух-трех выстрелов пятно начинало




бледнеть до легкой голубизны, иллюстрируя процесс остывания трупа холоднокровных земноводных.

Ответный огонь аборигенов прекратился уже через несколько секунд, и курарики повели себя совсем глупо. Встав в полный рост, они побежали нестройной толпой к болотистым берегам Рио-Сигуенте. Разгоряченные ополченцы провожали бегущих непрерывным ливнем длинных очередей, выкосив половину кравшегося к городу отряда.



  • Кончай пальбу,— скомандовал Франклин, когда курарики исчезли из видимости.— Убитые или раненые есть?

Двое доложили о легких ранениях. Убитые то ли предпочли промолчать, то ли таковых вообще не было. Перекличка подтвердила правильность последнего предположения.

После некоторой заминки взводный приказал развернуться в цепь и догонять отступающих. Подразделение двинулось ускоренным шагом, изредка переходя на бег трусцой. Не встретив сопротивления, они оставили справа рощу, перевалили через очередную высотку. По суше аборигены на своих коротких лапках с перепонками-ластами передвигались неважно, поэтому ополченцы настигли противника метров за триста от спасительного болота.

Сбившись в кучку, полсотни аборигенов плаксиво заголосили на корявом общеземном:


  • Злые безносые, не убивайте нас... Помогите, здесь обижают слабых и безоружных!

Франклин подошел к ним поближе и грозно проговорил:

  • Отпущу, если честно скажете, зачем на нас напали.

Туземцы притихли, вполголоса лопоча на своем щебечущем языке. Потом навстречу землянам шагнул курарик в повязанной на талии тряпке до колен и задергал хоботком, высвистывая звуки человеческой речи:

  • Наша не нападать, наша мирный народа. Наша ходить большой деревня Аквамарин на базар торговать.

Подошедший Мак-Гоуэн, насмешливо прищурившись, осведомился:

  • И где же ваши товары? Не вижу.

  • Наша много товара носила. Безносый огонь стреляла, мы товара бросала, домой бежала.

Ополченцы, окружившие место переговоров нестройной оравой, озадаченно переглядывались. Кажется, многие все-




рьез усомнились в недобрых намерениях этой колонны аборигенов. Кто-то пробормотал: дескать, хрен его знает, похоже на правду, ведь первым начал стрелять мальчишка-гимназист.

— Врут, скоты,— раздраженно крикнул Эдик.— В травах прятались аборигены с винтовками.

Вышедший на переговоры курарик сильно дернул хоботком, выдохнув шип. Фрэнклин схватился за горло, медленно согнулся и повалился на бок. Остальные курарики тоже выбросили из хоботков отравленные колючки дерева местной породы, после чего дружно возобновили спурт к болоту. Посланные вдогон недружные очереди уложили немногих.

Преследовать аборигенов не стали. Остатки взвода в оцепенении столпились вокруг убитых товарищей. За неполную минуту погибли восемь человек, включая взводного Мак-Гоуэна. Остальные были растеряны и не знали, что делать.

Из шока вывел короткий вопль, за которым последовал звук падающего тела. Пожилой механик аэробусного парка лежал ничком, продолжая сжимать винтовку, из его уха торчала длинная стрела с цветастым оперением. В роше, оставшейся позади и справа, послышались радостные вопли, затем полетели новые стрелы, ранившие двоих ополченцев.

Пригибаясь, люди стали разбегаться, прячась за камнями и кустами. Охватившая многих паника рассеялась, едва они начали стрелять в ответ. Аборигены мелькали среди деревьев, Эдик уложил троих, другие земляне тоже палили без перерыва.

Видимо, огонь изрядно опустошил ряды туземного воинства. Во всяком случае, обстрел прекратился. Ползком оттянувшись к ближайшему холму, остатки взвода расположились на обратном скате.

Сразу несколько голосов осведомились, что делать дальше. Уцелевшие командиры отделений — два отставных сержанта — предложили держать оборону и действовать по обстановке. Полезут — будем отбиваться. Идея пришлась всем по душе: в атаку никто не рвался, но и желающих вернуться в город не нашлось.

Эдик подумал вслух: мол, надо доложить о случившемся в штаб, но единственная рация осталась у бедняги Мак-Гоуэна. Народ согласился прикрыть огнем вылазку добровольцев, но




ползти к месту гибели десяти товарищей кроме Эдуарда вызвались только Генрих и Кристо.


  • Пошарьте у ребят в подсумках, а то патроны кончаются,— напутствовал их голос вдогонку.

Обошлосьбез осложнений. Курарики не стреляли, потому как прилетел аэробус, с которого по роще и болоту лениво выплескивались огненные потоки.

  • Огнемет на заводе сварганили,— обрадовался Кристо.

  • Это плазмострел,— объяснил Генрих и радостно добавил: — Неужели армия подтянулась? Эдуард, такие пушки есть только у военных!

Не ответив и стараясь не смотреть на пугающие мертвые липа, Эдик отстегнул рацию с пояса Мак-Гоуэна и переговорил с капитаном Барсеговым. Узнав о потерях, тот выругался, но пообещал, что помощь подойдет с минуты на минуту.

  • К вам вылетел майор-десантник,— сообщил капитан.— Примет командование всем участком. Слушайтесь дяденьку, он военное дело знает.

Мысли путались — сказывались бессонная ночь и стресс от кровавой кутерьмы в течение дня. Профессиональный офицер-десантник — это хорошо, но Эдик весьма смутно представлял, как сможет один майор переломить столь неблагоприятную ситуацию.

Вздохнув, он повесил на плечо две винтовки, набил свой подсумок обоймами, которые не успели израсходовать трое убитых. Затем прихватил оружие и патроны еще одного мертвеца. Туземцы больше не стреляли, поэтому тройка нагруженных ополченцев возвращалась уже не ползком, но перебежками.

Добравшись к своим, Эдик пересказал свой разговор с Барсеговым и лег на теплые камни, посматривая в сторону реки. Воздушная машина прекратила расстреливать болото,— вероятно, экипаж обнаружил (сверху-то виднее) более опасное скопление курариков. Теперь аэробус кружил в районе деревни аборигенов на левом берегу реки, время от времени постреливая из плазмострела.

Неожиданно возле машины промелькнул красный смерч — снова Высший! Машина резко провалилась, водила сумел восстановить управление лишь совсем низко наддсре-






вьями. После этого, не возобновляя обстрела, аэробус полетел к позициям ополченцев. Общее мнение выразил сорокалетний слесарь Сэм Тимофеев, самый старший боец взвода:

  • Ни хрена себе! Высший наших отогнал.

  • Может, у них плазма кончилась? — предположил Кристо.— Не станут Высшие в такие мелкие дела вмешиваться. Это же подумать страшно, что будет, если они против нас пойдут.

Генрих, который на удивление хорошо разбирался в оружии, стал объяснять: дескать, не может плазма кончиться, но его не слушали. Народ погалдел, но аэробус был уже совсем близко, поэтому споры быстро угасли. Вскоре машина приземлилась возле холма. Из салона вышли двое полицейских, четверо военных в броне и широкоплечий коренастый мужик в повседневном мундире десантных войск.

Надежды оказались напрасными: регулярные войска по-прежнему находились далеко от планеты Кураре. Майор Виктор Гродзинский летел вотпуск на армейском транспорте «Кочсвник-27», курс которого пролегал мимо системы 10 Большой Медведицы. Командира корабля насторожило молчание главного маяка, а затем поступила гравиграмма с ближней к звезде горячей планеты Эль-Дьябло: научно-производственная база сообщала, что сутки назад внезапно прервалась связь с Кураре. Посовещавшись с офицерами и пассажирами, капитан отослал на ближайшую базу рапорт о здешних осложнениях и направил транспорт к колонизируемой планете. С дистанции около миллиона километров удалось, несмотря на очень сильные помехи, наладить лазерно-грави-тонную связь.



  • Так мы узнали про ваши проблемы,— рассказывал Гродзинский.— Доложили командованию уточненные данные, а потом высадили небольшие отряды в больших городах и узнали, что здесь происходит. Личный состав и пассажиры — почти семьдесят кадровых военных — вызвались помочь колонистам.

У всех было много вопросов, и майор терпеливо ответил на главные. На подлете локаторы «Кочевника» обнаружили над планетой сложное силовое поле, поглощающее модулированные электромагнитные и гравитационные сигналы.




Когда корабль вошел в атмосферу, поле исчезло. Видимо, те, кто изолировал планету, поняли: Земля все равно получила информацию о событиях на Кураре, так что дальнейшая блокада теряет смысл. Примерно час назад заработали спутники связи, так что в пределах планеты снова можно пользоваться бытовыми видеофонами.

Другие города тоже подверглись нападению аборигенов, есть многочисленные жертвы, но везде атаки отбиты и созданы отряды добровольцев. В трюмах транспорта оказалось несколько яшиков с армейским стрелковым оружием, и эти средства будут переданы ополченцам. По словам Гродзин-ского, две ближайшие базы земного флота, расположенные в пределах десятка световых лет, готовят к отправке боевые корабли и транспорты с пехотными частями и бронетехникой.

От таких новостей у всех резко поднялось настроение, тем более что из аэробуса выгрузили горячие обеды, приготовленные в городских ресторанах. Наскоро обтерев грязные руки гигиеническими салфетками, личный состав бросился морить червячков. Только неугомонного Корунда продолжали одолевать ненужные вопросы глобального масштаба. Не сдержавшись, Эдик все-таки поинтересовался:


  • Вам удалось установить, кто поставил «Щит Безмолвия»?

  • Не по зубам задача, тут должны поработать специалисты.— Майор развел руками.— Но выбор подозреваемых небогат: либо кто-то из Большого Квартета, либо... кто-то посильнее. Тем более что туг было что-то намного эффективнее, чем «Щит Безмолвия».

  • Зачем им это понадобилось? — вырвалось у Корунда.— Тем более Высшим... Ведь у нас прекрасные отношения.

Усмехнувшись, Гродзинский произнес загадочную фразу, причем Эдику показалось, что в голосе офицера прозвучало озлобление:

  • Вы правы, юноша. В Большом Квартете нет конфликтов, а только полное взаимопонимание и нежная дружба. Непонятно только, почему при такой идиллии все четыре Старшие расы непрерывно совершенствуют свои вооруженные силы. Словно вот-вот разразится всеобщая галактическая война.

Эдик почувствовал, как у него застучало в висках от беше-




ной пляски мыслей. Остальные тоже выглядели ошарашенными, некоторые даже забыли о роскошном обеде. Конечно, кто-то дал оружие туземцам, но подозревать в этом Старших, а тем более Высших, казалось невероятной глупостью. А с другой стороны, если задуматься, то больше некому...

Продолжать эту тему майор не стал, а приказал личному составу отдыхать, потому что через час, сказал он, пойдем в бой. Гродзинский и его спутники погрузили в машину тела убитых. Затем аэробус отправился к позициям соседнего отряда. На холме остался только новый командир взвода капитан-танкист Сид Брукс.

Пока ополченцы подкреплялись, капитан расспросил их о том, как воевали. Слушая своих бойцов, Брукс тихо матерился и в конце концов объявил: мол, чудо, что вы все до сих пор живы. По его словам, взвод очень грамотно изображал стадо самоубийц — передвигались под выстрелами в полный рост, собирались в кучу, превращаясь в удобнейшую групповую мишень, к тому же бессчетно расходовав боеприпасы.


  • Хоть не обделались и не разбежались,— сказал он вдруг.— Уже неплохо. Те, кто доживут до рассвета, могут стать настоящими солдатами.

Затем капитан неожиданно для всех назначил Корунда командиром отделения — как особо отличившегося бойца. Отделение получилось немногочисленным, но бывалые солдаты как на подбор — Кристо, Генрих, молчаливый мрачный Антонио — верзила лет под тридцать пять, крановщик морского порта, и сорокалетний слесарь Петро, успевший в молодости повоевать в забытых ныне конфликтах с лабба и ви-ин-черси.

Построив отделение, Корунд сказал:



  • Капитан толково разъяснил, чего мы неправильно делали. Теперь попробуем воевать правильно.

  • Чего там пробовать,— заворчал Антонио.— Убивать их надо. Чтобы не смели больше на людей зубы точить.

  • Пацан дело говорит,— возразил Петро.— Наше дело не просто убивать мятежников, а так убивать, чтобы самим в живых остаться. Нас в старой армии строго учили: хочешь выжить — стреляй первым и не жалей огня.

Все поддержали ветерана одобрительными ухмылками.




  • Настроение было решительное, как будто сломались в душе невидимые барьеры, требовавшие гуманного снисхождения к шалостям слаборазвитого полуразумного вида. Кровавый ужас минувших суток, гибель соседей по мирной и теперь уже по военной жизни изменили ополченцев. В людях просыпался древний инстинкт, требовавший любой ценой зашишать собственную жизнь и безопасность своего племени.

    Пользуясь свободной минуткой, Эдик набрал домашний номер на сенсорах мобильного видеофона. Связь действительно работала — мама ответила мгновенно. Успокоив ее: мол, жив-невредим, и нет здесь никаких опасностей, он услыхал в ответ, что в городе обстановка спокойная и что отец прислал весточку. Корунд-старший сообщал, что на базе Эль-Дьябло все в порядке, но персонал почти сутки нервничал из-за прекращения связи с Кураре. Теперь, узнав подробности, персонал беспокоится еще сильнее.

    Эдик решил посмотреть канал новостей — как раз поймал конец репортажа о приближении каких-то кораблей. На этом пришлось прервать отдых, потому что у холма приземлились три легковушки.

    Майор Гродзинский, командир северо-западного участка обороны, привез подкрепление — шестерых необстрелянных ополченцев и капрала с незнакомым оружием. Толстый ствол, укрытый под охлаждающим кожухом, вызывал уважение. Генрих шепнул, что это ручной плазмострел «Кларнет».

    Распределив новичков по отделениям, Гродзинский сурово произнес:


    • Через три часа стемнеет, а мы не можем заночевать на голой равнине, где противник ориентируется лучше нас и способен незаметно атаковать в любой момент. Надо наступать, отбросить врага, не дать уйти глубоко в джунгли, там за ними охотиться бессмысленно, только положим солдат без пользы. Ближайшая задача вашего взвода — зачистить деревню на левом берегу Рио-Сигуенте. Последующая задача — продвинуться примерно на пять-шесть километров к северу, на линию возвышенностей. Объясняю для тех, кто не понимает военной терминологии: «продвинуться» означает, что в тылу подразделения не должно остаться живых аборигенов.

    Капрал-плазмострельшик добавил негромко:

    • Если цветастая сволочь опять не вмешается.





Уже в кабине авиетки Эдик предположил, что капрал говорил о Высших. Значит, ему не показалось, что полтора часа назад особь красноватых оттенков помешала Гродзинскому выжечь позиции курариков на правом берегу реки.

Что и говорить. Высшие вели себя подозрительно, проявив неслыханную активность. Похоже, планета Кураре почему-то сильно их интересовала.


3

Впервые люди узнали про Высших в середине прошлого столетия, установив связь с соседними развитыми цивилизациями. Уже после первых контактов с виин-черси и лабба землянам стало известно о невероятно могущественной расе, которая поддерживает ею же установленные порядки на обширном участке Галактики. И поскольку Солнечная Система располагается в зоне влияния Высших, людям придется соблюдать правила игры.

Братья по разуму объяснили также, что Высшие совершенно не страдают альтруизмом, но и не злоупотребляют излишней жестокостью. Попросту говоря, не любят, если слаборазвитые культуры начинают их беспокоить. К примеру, когда разгорался конфликт между лабба идзорхами, Высшие своевременно вмешались, отшлепали шалунишек и запретили обеим расам даже приближаться к спорному сектору пространства. Разумеется, не обошлось без потерь, но в случае начала настоящих боевых действий дело могло кончиться уничтожением многих населенных планет.

На первых порах казалось, что Высшие вообще не желают замечать человечества. Л ишь в самом начале века нынешнего они стали посещать миры, населенные людьми, и некоторое время ограничивались наблюдением и редкими контактами. Но в 2347 году был предъявлен ультиматум.

В документе Высшие открытым текстом растолковали, что не потерпят конкуренции со стороны недоразвитых культур. Четверке цивилизаций, приступивших к межзвездным перелетам, запрещалось создавать слишком сильное оружие, слишком мощные источники энергии, слишком быстрые корабли, а также проводить исследования, угрожающие инте-




ресам Высших. Также запрещалось приближаться к секторам, где обитают Высшие. В случае нарушения этих предписаний Высшие брали на себя обязательство не церемониться с выбором средств экзекуции.

Далее в ультиматуме говорилось, что четверке цивилизаций среднего уровня поручается присматривать за еще менее развитыми расами разумных существ. В процессе контроля над Младшими разрешались практически любые средства убеждения, кроме тотального геноцида. Заключительные статьи послания содержали намек: мол, если будете слушаться, то получите кое-какие технологии, способные улучшить вашу жизнь.

Технологиями Высшие действительно поделились. Человечеству достались очень полезные материалы по принципам воздействия на живую клетку. Благодаря подарку люди научились синтезировать отличную дешевую пишу, выводить новые виды животных и победили множество тяжелейших болезней.

Не обманули Высшие и насчет суровых наказаний ослушникам. В 2380-м планетная система на окраине владений лаб-ба была блокирована боевыми роботами и подверглась массированной бомбардировке. Потеряв около миллиона соплеменников, «членопитаюшие» покорно покинули систему. По слухам, в джунглях одной из этих планет велись работы над ультрасовременным оружием.

Поучительный пример склонил остальных к безоговорочному повиновению. Человечество, дзорхи, лабба и виин-чер-си, получившие статус Старших рас, образовали Большой Квартет, управляющий развитием трех десятков Младших рас. Высшие изредка появлялись на мирах Большого Квартета, временами снисходили до беседы с отдельными особями Старших и казались вполне благожелательными. Лишь некоторые земные политики, ученые и военные были возмущены диктатом сверхцивилизации, но их яростные филиппики не находили понимания среди публики.

Не слишком обеспокоил широкую общественность и полученный в 2366 году приказ Высших отложить на четверть века колонизацию одного из материков планеты Кураре, освоение которой началось в первом десятилетии нынешнего века. Высшие объясняли это требование желанием сохранить






уникальный биоценоз и не вмешиваться в эволюцию полуразумных аборигенов. Одно странно: земная колонизация гораздо сильнее влияла на экологию других континентов, однако Высших обеспокоила только заросшая непроходимыми джунглями Южная Омерта, где жило несколько крошечных племен.

У людей сразу возникло подозрение: там есть что-то важное. Тем не менее лезть на рожон не стали и продолжили об-живание расположенных в средних широтах континентов Люпара, Каморра и Северная Омерта, при этом число земных поселенцев превысилотри миллиона. Самой населенной стала Северная Омерта: здесь были построены главные объекты инфраструктуры и самые большие города — Штерншлосс и Аквамарин.

В позапрошлом году, когда истекли назначенные сроки, а Высшие не стали продлевать запрет, на Южной Омерте развернулись энергичные исследования — были открыты научные станции, но к массовому заселению не приступали. На летние каникулы перед выпускным классом Эдик побывал там с экспедицией. Получилось увлекательное сафари, слегка подпорченное обилием ядовитых животных и растений. Экспедиция прорубилась в самое сердце джунглей, где обнаружила руины чего-то похожего на древний город. Находкой заинтересовались Высшие — Серо-Зеленый и Черно-Желтый появились буквально через час после доклада начальника экспедиции в координационный центр на Каморре. С землянами Высшие не контактировали и на следующий день исчезли.

В раскопках города Эдуард Корунд участия не принимал: руководство отозвало экспедицию. По слухам, весь последний год там работали мошные научные бригады, переброшенные с планеты Валинор, что в системе Гамма Цефея. Результаты исследований отправлялись на столичные миры в обход научных учреждений Кураре. Наверное, валинорцы нашли там что-то важное.

После этого Высших на Кураре стали замечать намного чаще, но в дела людей они не вмешивались и о туземцах тоже не слишком беспокоились. Люди в свою очередь старались ускорить эволюцию туземных племен, обучали курариков математике, земледелию и животноводству, построили для них десятки мостов, плотин и каналов.




Идиллия кончилась 6 мая 2392 года, когда семья Корундов отмечала двенадцатый день рождения Мишеля — младшего из трех детей. Собрались друзья, малыш радовался подаркам, звучали любимые песни, знаменитый весельчак Феб Уинтер устроил невероятно смешное шоу. Семейное торжество омрачалось лишь отсутствием отца, который не смог смениться с вахты и находился на расстоянии двух астрономических единиц от города Аквамарин, по другую от Кураре сторону Десятки — звезды 10 Большой Медведицы.

Между делом гости говорили в шутливых тонах, что на улицах слишком много аборигенов, которые стекались на традиционную ярмарку. Как обычно, сотни курариков прибыли в Аквамарин засветло, заночевали на парковых лужайках, а также в прудах и фонтанах. Что с них возьмешь — земноводные. С вечера курарики перестукивались ритуальными барабанами и жгли костры, разрисовав закатное небо разноцветными струями дыма. А в сумерках началась резня.

Загулявшая компания не сразу обратила внимание на странный шум. Потом люди за столом насторожились: с улицы отчетливо доносились истошные крики. Потом сквозь оконные жалюзи проникли в комнату и заметались по стенам оранжево-красные сполохи. Неугомонный Феб поднял жалюзи, сообщил, что горит дом напротив, и тут же повалился навзничь. Из его глазницы торчала стрела.

Визг женщин и детей был перекрыт неожиданно резким голосом Эмилии Корунд. Мама непостижимым образом мгновенно разобралась в обстановке и, выключив свет, прокричала:

— Туземцы взбунтовались! Запереть двери, всем вооружиться. Детей — во внутренние комнаты.

Оружие дома имелось: глава семьи Георг Корунд был фанатом охоты, пристрастил к этому занятию жену и потомство, особенно старшего сына, и хранил в сейфе три ружья.

Половина гостей дружно возмутилась: как, дескать, вы вправду собираетесь стрелять в очаровательных полуразумных земноводных? Однако вопли абстрактных гуманистов прекратились, когда в разбитое окно влетел горящий факел, а затем очередная стрела ранила вставшею из-за стола маминого начальника, красиво объяснявшего необходимость мирного сосуществования разумных рас.



следующая страница >>