Перевод с английского и сценическая редакция Н. И. Кузьминского - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
А. Конан-Дойль новоеоткровени е перевод с английского Йога Рàманантáты 5 2285.63kb.
Марк Камолетти боинг-боинг комедия в трех действиях Перевод с французского... 2 741.51kb.
Книга "Человек перед лицом смерти" новейшая из многочисленных недавних... 11 3159.26kb.
Книга вторая Дж. Эдвард Морган-мл. Мэгид С. Михаил Перевод с английского... 30 9133.6kb.
Книга фрилансера / Э. Зелински / Перевод с английского Т. Самсоновой... 27 3150.77kb.
Протоиерей Иоанн Мейендорф византийское богословие исторические тенденции... 23 3781.7kb.
Перевод с английского 25 8350.41kb.
Краткая история исмаилизма 10 4276.29kb.
Неукротимая гордячка перевод с английского Е. В. Карцевой 8 3675.08kb.
Руководство по астрологическому консультированию перевод с английского... 40 3870.51kb.
Перевод с английского А. А 9 3199.01kb.
Основные показатели исполнения бюджета Богородского муниципального... 1 324.8kb.
- 4 1234.94kb.
Перевод с английского и сценическая редакция Н. И. Кузьминского - страница №1/3

Джеймс Голдмен

Лев зимой


пьеса в двух действиях

перевод с английского и сценическая редакция Н. И. Кузьминского


Действующие лица

ГЕНРИ II — король Англии.

ЭЛИС — французская принцесса.

ДЖОН — младший сын.

ДЖЕФФРИ — средний сын.

РИЧАРД-ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ — старший сын.

ЭЛИНОР — жена Генри.

ФИЛИПП — король Франции.


Действие происходит во дворце ГЕНРИ в Шиноне, Франция. Время действия — Рождество, 1183 год.

Дворец ГЕНРИ в Шиноне славился своей элегантностью и красотой. Арки, стены и колонны декораций, давая ясное представление об их материале — камне, должны быть, тем не менее, мягкими и легкими. В комнатах должно быть сво­бодно — минимум мебели.

Действие первое

Картина первая



Спальня ЭЛИС КАПЕТ

Занавес поднялся, и мы видим ЭЛИС КАПЕТ в парадной одежде, предназначенной для гранд-приемов. Ей двадцать три года, она безмятежно красива, и хотя в настоящий мо­мент она сердито смотрит на ГЕНРИ ПЛАНТАГЕНЕТА, нет ни­каких сомнений — она любит его. ГЕНРИ только что испол­нилось пятьдесят, а в то время в этом возрасте мужчин либо уже не было на свете, либо они были стариками. Но не ГЕНРИ. Временами, конечно, ему мешает артрит, да и свежие боевые раны заживают медленнее тех, что он получал в молодости, однако он почти такой же, каким был всегда. Он наслаждал­ся этим последним приливом физической и умственной энергии, которые бывают у некоторых мужчин не в преддверье конца, а перед началом упадка. На нем, как всегда, простая неяр­кая одежда. Мы видим его стоящим около дверей, когда он, начиная раздражаться, оборачивается к ЭЛИС, снимающей со своей головы маленькую корону.

ГЕНРИ. Ты же знаешь, что это бесполезно. Подойди ко мне.

ЭЛИС. Нет. Я останусь здесь, а ты можешь слать реля­ции. (Снимает корону и вешает ее на стену).

ГЕНРИ. День обещает быть ужасным — если я начну ры­чать сейчас, меня просто не хватит.

ЭЛИС. Тебя на все хватит. Ты как каменные глыбы в Стоунхендже — ничем тебя не опрокинешь.

ГЕНРИ. Под этой крышей на Рождество собралось все мои враги.

ЭЛИС (садится). А их у тебя больше, чем ты думаешь.

ГЕНРИ. И ты туда же?! Ужели моя горлица превратилась в злую сову?

ЭЛИС. Если я решусь на то, чтобы стать помехой, Генри, как сильно могла бы я тебе помешать?

ГЕНРИ. Почти никак. Ты для других значения не имеешь, только для меня.

ЭЛИС. А много ли я значу?

ГЕНРИ (приближаясь к ней). Элис, в свое время я знавал графинь и молочниц, куртизанок и девственниц, потаскух и мо­нахинь, цыганок и шалуний, но никого не любил так, как люблю тебя. (Опускается перед ней на колени).

ЭЛИС. А Розамунду?

ГЕНРИ. Она умерла. (Поднимается).

ЭЛИС. А Элинор?

ГЕНРИ. Эту новую Медузу-Горгону? Мою добродетельную жену?

ЭЛИС. Как поживает твоя королева?

ГЕНРИ (надевая кафтан). Увядает, я думаю.

ЭЛИС. Ты не виделся с нею?

ГЕНРИ. Нет, не нюхал, не трогал и не пробовал. Не рев­нуй меня к этому чудовищу, ее нет среди тех, кого люблю. Ты много знаешь мужей, которые держат своих жен в темницах? Едва ли моя страстная привязанность заставила меня вот уже десять лет держать эту суку под замком. (Протягивает руку ЭЛИС).

Пойдем, я слышал, она страшно постарела. Пойдем, посмотрим.

ЭЛИС (поднимается и идет к нему). А ты не боишься, что я тебя выдам?

ГЕНРИ. У нас с Элинор нет секретов. А потом, что значит выдать меня?

ЭЛИС. Я могу раскрыть твои планы.

ГЕНРИ. Ты их не знаешь.

ЭЛИС. Я знаю, что ты хочешь лишить наследства Ричарда.

ГЕНРИ. Элинор это знает. Она знает, что Генри-младший умер еще летом, а я до сих пор не назначил наследника. Она знает, что я хочу посадить на трон Джона, а я знаю, что она хочет Ричарда. Мы совершенно не скрываем наших намерений.

ЭЛИС (отворачиваясь). Генри, я не смогу оставаться твоею любовницей, если выйду замуж за твоего сына.

ГЕНРИ. Почему не сможешь? Джонни но будет возражать.

ЭЛИС. Мне не нравится твои Джонни.

ГЕНРИ. Он хороший мальчик.

ЭЛИС. Он прыщавый, и от него несет навозом.

ГЕНРИ. Ему только шестнадцать лет, отсюда и прыщи.

ЭЛИС. Он мог бы мыться.

ГЕНРИ. Это уж не так ужасно — быть королевой Англии. Не все будут тебя оплакивать.

ЭЛИС. А ты?

ГЕНРИ. Не знаю. Вполне возможно. (Обнимаются).

ЭЛИС. Я лишь не хочу терять тебя. А ты не мог бы меня спрятать? Не могла бы я просто исчезнуть?

ГЕНРИ. Ты знаешь, что это невозможно. Твой маленький братец Филипп стал королем Франции, и он хочет твоей свадьбы, иначе он требует вернуть ему твое приданное. Я и взял-то тебя только из-за приданого. Тебя было семь лет. Две больших коленки, два больших глаза — вот и все. Откуда мне было знать?

ЭЛИС. Отдай Филиппу приданое. Это не так много.

ГЕНРИ. Не могу. Вексэн — маленькая провинция, но она очень важна для меня.

ЭЛИС. А я нет?

ГЕНРИ. Мне везет на иностранок. Когда я женился на Элинор, я говорил себе: «Счастливчик! Богатейшая женщина в мире. Владеет Аквитанией, самой великолепной из земель на континенте, да и красива к тому же». А ты знаешь, она была хороша.

ЭЛИС. Ты боготворил ее.

ГЕНРИ. Уже не помню. Память подводит. Возможно, и было такое время, когда я боготворил ее. (Нежно поправляет локон на голове ЭЛИС). Пусть одна прядка будет свободна. В жизни не должно быть ничего идеального.

ЭЛИС (отстраняясь). Генри, меня воспитали весьма по­корной. Я много улыбаюсь, легко склоняюсь и надеюсь на са­мое малое. Это пошло мне на пользу, и я сумела преодолеть многие трудности. Но, Генри, этого я преодолеть не могу.

ГЕНРИ. Я созвал всех, и ты будешь рядом со мной. С короною на голове или без короны.

ЭЛИС. Какая разница, кто будет королем?

ГЕНРИ. Что значит какая разница?

ЭЛИС (садится). Ты что, обрел, наконец, веру в бога, Генри? Собираешься смотреть из-за заоблачных далей, кто сидит на твоем месте?

ГЕНРИ. Я должен это знать до того, как умру... Я создал империю и должен быть уверен, что она будет существовать. Я объединил Англию и прибавил к ней половину Франции. Такой властью не обладал никто за тысячу лет. После меня должен быть Джон. Если я не оставлю корону Джону, значит, я жил зря.

ЭЛИС. Джон совсем тебя не любит.

ГЕНРИ. Мы очень сильно любим друг друга.

ЭЛИС. Ни один из них тебя ни капельки не любит.

ГЕНРИ. Это потому, что мы деремся друг с другом? Если ты скажешь мне, что все трое хотят заполучить корону, я тебе отвечу, что только слабаки из принцев этого не хотят. Они могут огрызаться на меня или становиться заговорщиками, но я как раз и хочу, чтобы мои сыновья были такими. Я огрызал­ся и организовывал заговоры всю мою жизнь — иначе нельзя быть королем, быть в живых и дожить до моих лет.

ЭЛИС. Я буду драться за тебя.

ГЕНРИ (садясь). О, замечательно!

ЭЛИС. Когда мне было шестнадцать и мы начали наши не­приличные отношения, я все предоставила тебе. Сама я стояла на задних лапках, пила молочко и делала, что мне велели. Хватит! Твоему ангелочку уже двадцать три года, и он будет сражаться.

ГЕНРИ. Чем? Палицей и цепями? В кольчуге и латах?

ЭЛИС. Да как угодно.

ГЕНРИ. Вот это как раз то, что мне нужно — еще одна голова. Прислушайся, и ты сквозь стены услышишь их мысли. Вот Джеффри жужжит о предательстве; вот Ричард, алкающий крови. А вот — Элинор со своими тяжкими мыслями, подобными свинцу или мраморным плитам. Мой дом гудит от умственных забот.

ЭЛИС. Добавь к ним и мои мысли.

ГЕНРИ. Ах, Элис, Элис, — я не собираюсь отказываться от тебя. Я не хочу ни от чего отказываться. Я заключаю союзы и сделки, угрожаю и умоляю, разбиваю и головы и сердца, но я сделаю наследником Джона, заштатным принцем Ричарда и... со­храню тебя.

ЭЛИС. Когда я могу верить тебе, Генри?

ГЕНРИ. Всегда, даже когда я лгу.

ЭЛИС. А на что можно надеяться?

ГЕНРИ. На все.

ЭЛИС. Но так много врагов...

ГЕНРИ (снимает корону со стены, протягивает ее ЭЛИС). Я знаю, причем некоторые из них и похитрее меня, и беспощад­нее, и бесчестнее. Но этих качеств сразу нет ни в одном из них. И монахи, которые пишут историю наших времен, в своих летописях воздадут мне должное. Генри, скажут они, был коро­лем и среди мошенников. (Берет ее за руку). Пошли. Спустимся вниз и повидаемся с семьей.

ГЕНРИ и ЭЛИС выходят. Свет медленно гаснет.

Картина вторая



Приемный зал. Сразу после затемнения.

Ярко освещенное и обширное помещение. При свете мы видим молодых Плантагенетов — РИЧАРДА, ДЖЕФФРИ, ДЖОНА, ко­торые с поклоном предоставляют друг другу право первым пройти в зал через широкие двери. РИЧАРД-Львиное Сердце, двадцати шести лет, очень похож на ГЕНРИ в этом возрасте и окружен ореолом легенды. Однако ростом он несколько выше отца, крепок, мужествен, одновременно элегантен, красив и импозантен, исключительно хорошо одет. Он с юных лет в боях завоевал славу храбрейшего воина, и ему одинаково удаются и власть и политика. ДЖЕФФРИ, граф Бретонский, двадцати пяти лет, высокий, худощавый, быстро говорят и двигается. Он са­мый умный в семье. ДЖОН, шестнадцати лет, действительно прыщав. Меньше ростом, чем его братья, и мешковат, но не толст, с круглым открытым лицом и приятной улыбкой.

ДЖОН. Я войду после вас...

ДЖЕФФРИ. Нет, мы после тебя...

РИЧАРД. Нет, вслед за тобой.

ДЖОН (в восторге от самого себя проскальзывает в зал). О, пусть будет по-вашему — все после меня.

РИЧАРД (входя вместе с ДЖЕФФРИ). А ты продолжаешь рас­ти, Джонни.

ДЖОН (весело соглашаясь). Да, во все стороны, но не в высоту. Смотрите — остролист. (Подходит к набросанным ветвям и берет две). Я люблю Рождество.

ДЖЕФФРИ. Теплое, приятное время. Горячее вино парит, святочные поленья трещат в очаге, а мы... Мы и есть те самые кусочки сала, которые попали в огонь. Вы знаете, она здесь.

ДЖОН. Кто?

РИЧАРД. Мать.

ДЖЕФФРИ. С утра.

РИЧАРД. Видел ее?

ДЖЕФФРИ. А ты?

РИЧАРД. Мы не так дружны, как прежде.

ДЖЕФФРИ. Она еще благоволит к тебе?

РИЧАРД. Еще или уже?

ДЖОН (кладет ветви остролиста на две колонны). Если от меня ждут, что я позабавлю всех, подойду к ней и поцелую ее пушистую щечку, то я... не собираюсь это делать!

РИЧАРД. Что и где ты целуешь, малыш, это твое личное дело.

ДЖОН (берет еще несколько ветвей остролиста). Я папин любимец, а это главное.

РИЧАРД. Ты меня плохо знаешь, Джонни, поэтому прошу тебя верить моей репутации. Я всегда солдат и лишь иногда поэт, и я буду королем.

ДЖОН. Прошу запомнить — папа больше всех любит меня.

Входит ЭЛИНОР АКВИТАНСКАЯ, с шумом отбрасывая решительными шагами шлейф своего платья. Она истинно красивая женщина, с огромным темпера­ментом, авторитетом и присутствием духа. Она долгие годы была королевой международного зна­чения, и вы это чувствуете. И, наконец, она являет собой столь необычное сочетание — настоящую женственность женщины и великолепное умение постоять за себя в этом миро мужчин.

ЭЛИНОР. Вы так перессорились и изолгались, что вообще удивительно, как он может любить кого-нибудь из вас.

ДЖЕФФРИ (с радостью). Мамочка!

ЭЛИНОР (целуя ДЖЕФФРИ). Джеффри... О, какие вы у меня красивые дети. Джон... Ты такой чистый и аккуратный. (Целует ДЖОНА). Генри хорошо за вами смотрит. И Ричард... Не гляди таким букой, дорогой... (Целует РИЧАРДА). Иначе у тебя ста­новятся такие маленькие свинячьи глазки, а подбородок отви­сает. Где Генри?

РИЧАРД. Наверху, с нашей семейной потаскухой.

ЭЛИНОР. Это нехорошо, неприлично так говорить о своей невесте.

ДЖОН (кладет остролист на колонну). Моей невесте.

ЭЛИНОР. Чья бы они ни была невеста, я ее вырастила, и она дорога и близка мне. Вы уже встречались с королем Фран­ции?

ДЖЕФФРИ. Еще нет.

ЭЛИНОР. Будем надеяться, что он пошел в отца — чисто­сердечного и простодушного. Хороший, добрый Людовик. Если бы мне удалось осчастливить его сыновьями вместо всех этих маленьких девчонок, я бы до сих пор застряла в королевах Франции, и мы бы с вами никогда не знали друг друга. Вот, мои ангелы, какую роль в истории играет секс. Как чувствует себя ваш батюшка?

ДЖОН. А тебя это заботит?

ЭЛИНОР. Значительно больше, мой ягненочек, чем ты можешь себе представить. Моя прическа в порядке? Я не держу зеркал. Они ведут себя бестактно.

РИЧАРД. Он все еще хочет сделать Джона королем.

ЭЛИНОР. Конечно, хочет. Подумать только, какая вы жадная маленькая троица: король, король, король. Двоим из вас придется привыкнуть жить в разочаровании.



Входит ГЕНРИ в сопровождении ЭЛИС.

ГЕНРИ. Да, но кто эти двое?

ЭЛИНОР (поклоном приветствуя ГЕНРИ). Давай откажи им всем, и живи вечно.

Молодые люди кланяются отцу.

ГЕНРИ. Клык в клык и через вечность. Ну, как морское путешествие, Ла-Манш не расступился для тебя?

ЭЛИНОР (целуя руку короля). По моей команде он смир­нехонько лежал у нас под ногами. А большего я и не просила.. Как это любезно о твоей стороны — выпустить меня из тюрьмы.

ГЕНРИ. Только на праздники.

ЭЛИНОР. Прямо как каникулы в школе. Ты не даешь мне стареть. А вот и наша благородная Элис.

ЭЛИС начинает придворный поклон.

Нет, нет, поздоровайся со мной, как прежде. (Слегка обнимает ЭЛИС). Я не так хрупка, и тяжесть нежных чувств я вынесу легко.

ГЕНРИ. Я послал за французским королем. У нас будет серьезная беседа. Мы изложим наши позиции, и я сделаю первое из множества предложений. Он, естественно, откажется. Тогда я сделаю новое предложение, получше, и так далее в течение всех праздников, пока я не выиграю. На протяжении всего это­го веселого ритуала вы окажете мне, родителю, поддержку.

РИЧАРД. А почему я должен это делать?

ЭЛИНОР. Из чувства долга, дорогой. (К ГЕНРИ). Скажи мне, как он выглядит, этот Филипп? Я слышала, что он весьма внушителен для своих лет...

Входит ФИЛИПП. Он действительно великолепен. Высокий, пропорционально сложенный, красивый, не будучи хорошеньким. Держит себя открыто, непосредственно и просто. Улыбчив. Он король Франции и успел многому научиться.

ГЕНРИ (при виде ФИЛИППА). Милорд...

ЭЛИНОР. Да... Я Элинор, которая могла бы быть вашей матерью. Всех остальных вы знаете.

ФИЛИПП (в поклоне). Королева Элинор — Ваша милость...

ГЕНРИ. Милорд. Добро пожаловать в Шинон.

ФИЛИПП. Сир...

ГЕНРИ. Ваши жалобы, насколько нам понятно, связаны с принцессой Элис и ее приданым.

ФИЛИПП. Шестнадцать лет тому назад вы заключили с нами договор. Настала пора выполнить его условия.

ГЕНРИ. Мы готовы обсудить этот вопрос.

ФИЛИПП. Наша позиция заключается в следующем: вы либо осуществите замужество, либо вернете Вексэн. Элис выходит за Ричарда, или мы немедленно заберем у вас эту провинцию.

ГЕНРИ. Позиция ясна, немногословна и хорошо представлена. Моя позиция заключается... Ну, честно говоря, Филипп, она запутанная, моя позиция. Когда я умру, кто станет коро­лем? Я могу писать завещательные распоряжения, пока не кон­чатся перья или чернила, но как только я умру, не оставив трех довольных своей долей сыновей, сразу же начнется граж­данская война, я все мои земли будут растащены на три сто­роны. Понимаешь мою проблему?

ФИЛИПП. Ясно, но это ваша проблема, а не моя.

ГЕНРИ. Два года назад королева и я в силу необъясни­мых причин отдали Аквитанию Ричарду. Это сделало его очень могущественным. Как же я могу отдать ему еще и Элис? Чело­век, который женится на ней, приобретает тебя в союзники.

ФИЛИПП. Либо их свадьба, либо возвращайте Вексэн. Именно на этих условиях вы договорились с Людовиком.

ГЕНРИ. Правильно, парень, но академично. Вексэн при­надлежит мне.

ФИЛИПП. На основании чего?

ГЕНРИ. Мои войска стоят на той земле, значит, она моя. А теперь послушай меня, мальчик. Все то, что ты помнишь обо мне, тебе пора забыть. Сейчас я уже не друг твоего отца, — я противник его сына.

ФИЛИПП. Я король, и никто не может называть меня маль­чиком.

ГЕНРИ. Король? Только потому, что тебе под зад подсу­нули пурпурные подушки?

ФИЛИПП. Сир! (Поворачивается, собирается уйти).

ГЕНРИ. Филипп, у тебя что-то не получается. Используй свое горло. Когда я на тебя рычу, ты должен огрызаться на меня.

ФИЛИПП. Хорошо, учту.

ГЕНРИ (подходит к ФИЛИППУ). Учти и то, что мы — это мир в миниатюре. Что есть нация? Она состоит из человеческих существ, и они делают то же, что и мы, и по тем же по­буждениям. Конечно, если мы цивилизованные люди, у нас есть возможность не прибегать к оружию. Мы можем жить в мире.. Мир в наших руках.

ФИЛИПП. У меня своих учителей довольно. Это все?

ГЕНРИ. Подумай, подумай. Ты прибыл сюда с определен­ной целью. Ты предъявил мне требования. Неужели тебе не хо­чется спросить меня, может быть, у меня есть какие-то пред­ложения?

ФИЛИПП. А у тебя есть предложения?

ГЕНРИ. Нет пока, но я буду о них думать.

ФИЛИПП снова начинает двигаться к двери.

Да, кстати (улыбается ему), ты оказался в этом деле лучше, чем я думал...

ФИЛИПП (улыбаясь ГЕНРИ). А мне уж показалось, что ты не заметил этого. (Выходит).

ГЕНРИ. Ну что, будем вешать остролист или друг друга?

ЭЛИНОР. Ты совсем не понимаешь, что творится с твои­ми сыновьями. Ты решил, что они обозлены, а они встревожены.

ГЕНРИ. Я понимаю их. Я знаю настроения Ричарда, ужим­ки Джона и понимаю мысли, которые Джеффри прячет за своими придыханиями. Загвоздка с другой стороны — они не знают меня. Есть легенда о Короле Лире, с которым у меня много общего... У нас обоих королевство и трое детей, которых мы обожаем; мы оба старики. Но на этом сходство и кончается... Он рас­членил свое королевство на куски, чего я сделать не могу. Я построил этот дом, и он будет стоять. То, что мною созда­но, вам не разрушить.

РИЧАРД. Скажи, отец, у меня есть данные для короля?

ГЕНРИ. Великолепного короля!

РИЧАРД. Как ты думаешь, отец, если меня лишат трона, я приму это или буду драться?

ГЕНРИ. Конечно, будешь драться. Я и воспитывал тебя бойцом.

РИЧАРД. Мне все равно, что ты предложишь Филиппу. Мне все равно, какие у тебя планы. Я сохраню Аквитанию, получу Элис и корону. Все вместе.

ДЖОН. Ты будешь в восхищении от моей коронации.

РИЧАРД. Я не откажусь ни от чего. Я не собираясь ме­нять Элис или Аквитанию на этого (указывает на ДЖОНА), на этого прыщика. Нет, ваш любящий сын на это не пойдет. (Вы­ходит).

ДЖОН. Вы слышали, как он обозвал меня?

ЭЛИНОР. Хорошо слышали, дорогой. А теперь беги отсюда, уже скоро обед.

ДЖОН. Я слушаюсь только папу.

ГЕНРИ. Иди и ешь.

ДЖОН. Разве я сказал что-нибудь не так? Я всегда гово­рю что-нибудь не так.



ГЕНРИ сердито смотрит на него.

Ну, хорошо, я пойду пообедать, пойду. (Выходит).

ЭЛИНОР. И вот это будет королем...

ДЖЕФФРИ. А я буду у него советником. Он говорил вам? Джон будет царствовать в стране, а я буду управлять ею. Иными словами, он будет тратить налоги, а я их буду выбивать.

ЭЛИНОР. Как это приятно для тебя.

ДЖЕФФРИ. Быть королем еще приятней.

ГЕНРИ. Мы сделали тебя герцогом Бретонским, разве это­го мало?

ДЖЕФФРИ. Когда говорят о короне, никто не вспоминает о Джефе. Почему? Здесь, например, есть три приза — трон, Элис и Аквитания. Три приза и три сына, однако никто но ска­жет: «Сюда, Джеф, сюда, мальчик, вот косточка для тебя».

ГЕНРИ. Я полагаю, что место советника короля совсем неплохая кость.

ДЖЕФФРИ. Меня не властью обделили, меня не замечают, обо мне не упоминают. Никаких чувств ко мне, меня не любят. Думаете, это может мне понравиться, да? (Выходит).

ЭЛИНОР. Генри, я хочу сделать признание.

ГЕНРИ. Да?

ЭЛИНОР. Мне не очень нравятся наши дети. (Оборачи­ваясь к ЭЛИС). Только ты одна. Девочка, которую я вырастила, хотя и не родила.

ЭЛИС. Вы никогда не любили меня.

ЭЛИНОР. Любила и люблю. Верь мне. Постель Генри — это его территория, и он может пускать туда... даже овец, — мне безразлично.

ГЕНРИ. Опять принялась за старое? Розамунды уже нет на свете семь лет.

ЭЛИНОР. И два месяца и восемнадцать дней.

ГЕНРИ. Считаешь дни?

ЭЛИНОР. Нет, притворяюсь. (К ЭЛИС). Он нашел мисс Клиффорд на туманных равнинах Уэльса и привез домой для бо­лее тщательного рассмотрения. Это ему так понравилось, что он рассматривал ее многое годы. Он безумно любил ее, и она его сильно любила. И все же, моя дорогая, когда Генри при­шлось выбирать между его леди и моими землями...

ЭЛИС. Он меня оставит, если ему будет надо, я знаю это.

ЭЛИНОР. Бедняжка Элис.

ЭЛИС. Меня даже неинтересно обижать — это так легко.

ЭЛИНОР. После всех этих долгих лет любви... Помнишь, как я расчесывала твои волосы, осушала поцелуями твои слез­ки, после всего этого, ты думаешь, я смогу обидеть тебя?

ЭЛИС. Конечно, нет, Элинор... если крепко связать твои руки. (Выходит).

ГЕНРИ. Она прелесть, не правда ли?

ЭЛИНОР. Да, прелестна.

ГЕНРИ. Мог бы я каким-либо другим выбором досадить тебе больше?

ЭЛИНОР. Нет, конечно. (Подходит к веткам остролиста). Давай закончим рождественское убранство.

ГЕНРИ. Время тебя не меняет, разве что чуть больше стало морщин.

ЭЛИНОР. Даже и их нет. Я родила шестерых дочерей, пя­терых сыновей и выдержала тридцать один год замужества с тобой. И я еще жива, сама не знаю, как это возможно. (Берет три ветки остролиста).

ГЕНРИ. Временами я скучал по тебе.

ЭЛИНОР (дает ГЕНРИ две ветки). И часто?

ГЕНРИ. Не веришь?

ЭЛИНОР (треплет его волосы). Ах ты, мой кудрявый барашек. Итак, малютке Джонни достается корона?

ГЕНРИ. Об этом ходят слухи, но я не верю.

ЭЛИНОР. Потерять Элис тяжело, так как ты действитель­но любишь ее.

ГЕНРИ. Это последняя привязанность старика, вот и все. Тебе не очень тяжело живется в твоем замке?

ЭЛИНОР (кладет ветку на колонну). Сначала было трудно, но и это уже в прошлом. Полагаю, что я уже достаточно посмот­рела на мир. У меня есть и камеристки, и слуги, и даже не­сколько придворных. Меня это теперь удовлетворяет. (Берег ветви из рук ГЕНРИ и кладет на колонну).

ГЕНРИ. Я никогда тебя не освобожу. Слишком много войн ты вела против меня.

ЭЛИНОР. И я ведь чуть было не выиграла последнюю. (Бе­рет у него ветвь остролиста и кладет на колонну). И все же с меня достаточно, если меня будут выпускать на Рождество и время от времени вывозить на государственные приемы. Ведь я действительно скучаю по тебе. Тебе все еще нужен этот Вексэн, Генри?

ГЕНРИ. К чему ты спрашиваешь?

ЭЛИНОР. Моя стратегия десятилей давности. (Берет и кладет последнюю ветвь остролиста на колонну).

ГЕНРИ. Вексэн сейчас важен как никогда. Мои войска стоят там на расстоянии одного дня от Парижа — один бросок в двадцать миль. Я должен удержать эту провинцию.

ЭЛИНОР (поправляя ветви). Вот, пожалуй, и все, что может выдержать убранство этого зала. Я умираю от голоча. Пойдем обедать.

ГЕНРИ (подавая руку). Плечом к плечу.

ЭЛИНОР (улыбаясь, принимает его руку). И рука об руку. Ты все еще удивительный мужчина, Генри.

ГЕНРИ. А ты моя госпожа.

Они двигаются к двери.

ЭЛИНОР (останавливаясь). Генри, дорогой, если Элис не выйдет за Ричарда, я позабочусь о том, чтобы ты лишился Вексэна.

ГЕНРИ. Ну, знаешь! Такого я никогда не ожидал от тебя!

ЭЛИНОР. Я могу это сделать.

ГЕНРИ. Ты можешь попытаться.

ЭЛИНОР. Мой Ричард будет новым королем, а не твой Джон. Я знаю тебя, Генри, я знаю все твои уловки. Но за каждым поворотом ты будешь натыкаться на меня.

ГЕНРИ. Тебя действительно так волнует вопрос о том, кто будет королем?

ЭЛИНОР. Меня это волнует только потому, что это так волнует тебя.

ГЕНРИ. Я могу тебя удивить, Элинор. Все эти годы я сражался, торговался так, как если бы я вообще жил только ради того, что случится после моей смерти. Сейчас у меня есть кое-что другое, ради чего стоит жить. Я ненароком набрел на возможность мирной жизни.

ЭЛИНОР. В канун Рождества?

ГЕНРИ. После смерти Людовика и пока Филипп подрастал, драться за Францию было не с кем. В период этого затпшья я обнаружил, сколь полезно издать новый закон или установить более справедливые налоги, или творить суд, решая, кому из двоих крестьян принадлежит корова. Ну, вот, сейчас французский маль­чик уже вырос, а мне опротивела война.

ЭЛИНОР. Вернись к своей проблеме, Генри. Скажи, что хочешь от меня, «чтобы я предана тебе была, иль предала тебя, иль сдалась тебе на милость»?

ГЕНРИ. Дай мне немного покоя.

ЭЛИНОР. Немного? Почему так скромно? А как насчет веч­ного покоя? А ты знаешь, в этом что-то есть...

ГЕНРИ. Если ты пойдешь против меля, я буду крушить тебя любыми средствами.

ЭЛИНОР. Конечно, я не сомневаюсь.

ГЕНРИ (подает ей руку). Нас там ждет сотня придворных, которым мы должны явиться как любящая пара.

Они стоят торжественно, с царственной осанкой.

ЭЛИНОР (вперяя в него взор, страшно и странно оскаливаясь). Ужели в этом взоре не видишь ты любви огромной?

ГЕНРИ (кивает и с такой же гримасой). Да, да, любовь без памяти и нежность.

ЭЛИНОР (когда они, сохраняя величественную осанку и важность, двигаются к дверям). Генри?

ГЕНРИ. Мадам?

ЭЛИНОР. Ты когда-нибудь любил меня?

ГЕНРИ. Нет.

ЭЛИНОР. Отлично. Это делает мою задачи еще приятней.



ЭЛИНОР и ГЕНРИ выходят. Свет постепенно гаснет. Полное затемнение.

Картина третья



Комната ЭЛИНОР. Некоторое время спустя. При свете мы видим ЭЛИНОР, сидящую у стола. Она завертывает рождественские подарки. Входит РИЧАРД.

РИЧАРД. Я пришел. Что ты хотела?

ЭЛИНОР. Просто поговорить. Нам с тобой давно не удавалось побыть вдвоем... Когда это было, мой ягненочек, два года назад? Ты хорошо выглядишь... Война тебе на пользу. Мне рассказывали о тебе. Я следила за всеми твоими бойнями на расстоянии. Прошу тебя, садись.

РИЧАРД. Это что — аудиенция, колыбельная с пряниками или... засада?

ЭЛИНОР. Будем надеяться, что это воссоединение. Почему ты так неумолим? Я послала за тобой, чтобы сказать, как мне снова нужна твоя любовь, но не могу это выговорить, глядя на такое лицо.

РИЧАРД. Подумать только, что понадобилось — моя лю­бовь! Да зачем она тебе?

ЭЛИНОР. Ради нее самой. Какая может быть иная причина?

РИЧАРД. Ну, хорошо, скажешь потом, когда сочтешь нуж­ным.

ЭЛИНОР. Я плету сети интриг, готовлю заговоры. Я все время что-то замышляю. А как иначе может королева вести себя в тюрьме? Но у меня есть нечто большее, чем ето. Мой разум цел. Так почему же, когда я говорю, что люблю сына, мне не верят?

РИЧАРД. На твоем месте я бы попробовал другой ход. Меня не переполняют чувства к тебе, и нет опасности, что они пе­рельются через край.

ЭЛИНОР. Ты тупой мальчик.

РИЧАРД. Да что ты?

ЭЛИНОР. Туп, как пустой мотив: ля, ля, ля, без конца и на одной ноте. Я порвала с церковью, потому что мне стало скучно. Могу порвать и с тобой.

РИЧАРД. Со мной ты никогда не порвешь. По крайней мере, пока я держу Аквитанию.

ЭЛИНОР. Ты думаешь, мною движет любовь к недвижимому имуществу?

РИЧАРД. Я полагаю, что ты хочешь вернуть Аквитанию. Такая обманщица, как ты, когда захочет пить — просто так воды спросить не может.

ЭЛИНОР. Если я столь лжива, почему же ты не уходишь? Не стой здесь, щелкая клыками. Либо ты меня любишь, мой яг­ненок, либо оставляешь меня.

РИЧАРД. Оставить вас, мадам? С искренним удовольствием.

ЭЛИНОР. Уход так прост. Сначала шаг ногою левой, потом шаг ногою правой...

Входит ДЖОН, в радостном возбуждении; за ним следует ДЖЕФФРИ.

ДЖОН. Мамочка..,

ЭЛИНОР. Помолчи, сынок. Мамочка сражается.

ДЖОН. Папа идет с условиями договора.

ЭЛИНОР (собирает свои свертки и встает). Он, несом­ненно, сказал вам, в чем они заключаются.

ДЖОН. Ему не надо было этого делать. Неужели ты думаешь, я не знаю, кто возьмет верх?

ЭЛИНОР. Конечно, ты знаешь, дорогой. Он уже изложил эти условия Филиппу? (Кладет свертки в сундук-скамью).

Входят ГЕНРИ, за ним ЭЛИС.

ГЕНРИ. Еще нет, но вскоре мы примем его. Надеюсь, вы все будете присутствовать.

ЭЛИНОР (садясь на скамью). Нам изложат условия или ты пришел просто подразнить нас?

ГЕНРИ. Ничего подобного. Условия таковы...

РИЧАРД (перебивает). Что ты уступаешь Филиппу? Что отдаешь из моего?

ДЖОН. Что бы у тебя ни было, все перейдет ко мне.

ДЖЕФФРИ. А что из себя представляет то ничего, ко­торое получу я?

ГЕНРИ. Побойтесь бога, ребята, не можете вы все трое быть королем.

РИЧАРД. Мы все можем попробовать.

ГЕНРИ. Сейчас это беспредметно. В договоре указано, что ты женишься на Элис, и ты женишься на ней. Я хочу, что­бы ты наследовал мне, Ричард. И Элис, и корону. Я отдаю тебе и то и другое.

РИЧАРД. У меня нет чувства юмора. Будь оно, я бы расхохотался.

ГЕНРИ. Я плохо с тобой обошелся, да?

РИЧАРД. Ты умно обошелся со мной и хорошо.

ГЕНРИ. Не продолжай. Я намерен сделать то, что заду­мал.

ДЖОН. А как же я? Я же твой любимец! Именно меня ты любишь.

ГЕНРИ. Джон, я не могу ничего поделать. (Подталки­вает ДЖОНА к РИЧАРДУ). Стань рядом с Ричардом. Ну, видишь разницу? Можешь ты удержать то, что я бы дал тебе? Сумеешь ты победить его в сраженьи?

ДЖОН. Ты мог бы.

ГЕНРИ. Но, Джон, меня же не будет.

ДЖОН (хватает ГЕНРИ за руку). Давай схватимся с ним сейчас.

ГЕНРИ. А как это сделать? Я не вижу способа победить его. Для меня это тоже потеря. Все мои мечты в отношении тебя разбились.

ДЖОН. Ты обманул меня.

ГЕНРИ. Никогда не хотел этого.

ДЖОН. Ты никуда не годишься как отец, тебе это изве­стно?

ГЕНРИ. Очень сожалею, Джон.

ДЖОН. Нет, пока не очень. Но я сделаю что-нибудь ужасное, и вот тогда ты будешь жалеть.

ЭЛИНОР. Ты отрепетировал все это или импровизируешь?

ГЕНРИ. Помилуй бог, женщина, взгляни на факты.

ЭЛИНОР. На какие? Их так много.

ГЕНРИ. Сила, вот единственный факт. (Показывает на РИЧАРДА). Он наш самый способный сын. И разве он не самый сильный? Как я лишу его короны? Он просто сам ее возьмет.

РИЧАРД. Нет, ты заставишь меня драться за нее, я тебя знаю. Так просто ты мне ничего не давал.

ГЕНРИ. Правильно — не давал. Ты получишь Элис и королевство, но я получу то, что мне нужней всего на свете. Если ты станешь королем, Англия останется в целости. Я обеспечу это. Теперь все твое — и девочка, и корона, и все эти темные кровавые дела. С тебя довольно. (Выходит).

ЭЛИС. Не знаю, кого и поздравлять. По крайней мере, не меня. (ЭЛИНОР). Ну, вот, ты и получила меня для твоего Ричарда. Как тебе это удалось? Ты называла его кудрявым барашком или говорила о том, как тебе нравится жить в твоем замке?

ЭЛИНОР. Все ложь, но именно это я и говорила...

ЭЛИС. Куда ни посмотришь, одни короли, королевы, всё важные фигуры, и только я одна — пешка. Мне совершенно не­чего терять — это делает меня опасной. (Выходит).

ЭЛИНОР. Бедный ребенок.

ДЖОН. Бедный Джон. А кто скажет «бедный Джон»? Пере­станьте плакать хором! Господи, да загорись я ярким пламе­нем, не найдется ни души, которая хотя бы пописала на меня и сбила это пламя.

РИЧАРД. Вот огниво и трут, давай попробуем.

ДЖОН. Как он меня ненавидит! За что? За что меня не­навидеть? Я что, старший сын? Я — наследник? Я — герой? Мои какие прегрешенья? Кого-нибудь я в детстве обидел, обделил? Когда мне было шесть лет, а тебе шестнадцать, я зверствовал над тобой? Что еще?

ЭЛИНОР. За все, что я могла сделать тебе, прости меня.

ДЖОН. Да что ты могла сделать? Тебя никогда не было рядом.

ЭЛИНОР. Тебя маленьким оторвали от меня — виноват Генри.

ДЖОН. Меня от тебя оторвали повивальные бабки, я с тех пор я тебя не видел.

ЭЛИНОР. Тогда вини меня, если это тебе помогает.

РИЧАРД. Нет, виноваты именно повивальные бабки. Они выбросили ребенка, а в колыбель подсунули послед.

ДЖОН (настолько спокойно, что, видимо, откровенно). В тебе есть все, о чем может мечтать маленький братишка. Не знал? Я всегда видел тебя во сне, мне так хотелось быть та­ким, как ты.

ЭЛИНОР (открывая объятья). О, Джонни...

ДЖОН. Хорошо, мама. Приласкай меня, как мать.

ЭЛИНОР. Да, если ты позволишь мне.

ДЖОН (подойдя к ней). Позволю тебе? Позволю тебе об­нять меня так, как ты меня не обнимала. Ты можешь это сде­лать. Представь себе, что я Ричард.

ЭЛИНОР обнимает ДЖОНА. ДЖОН на грани исте­рических слез.

Вот так, вот так... А теперь поцелуй мою паршивую щеку и погладь мои волосы...

ЭЛИНОР. Джон, о, Джон...

ДЖОН (вырываясь из ее рук). Нет, это все ложь! Ты знаешь, кто я такой? Я фамильное ничтожество. Джеффри умен, Ричард храбр, а я вообще ничто.

ЭЛИНОР. Только не для меня.

ДЖОН. Но я докажу тебе, что ты ошиблась, Элинор. Я еще не проиграл. (Хочет идти). Джеффри...

ДЖЕФФРИ. Минутку.

ДЖОН. Что такое?

ДЖЕФФРИ. Беги, беги. Я занят.

ДЖОН. Я приказал тебе. Я главный. Когда я зову, ты приходишь.

ДЖЕФФРИ. В Шиноне новость. Будто что-то упало, ока­залось — ты.

ДЖОН. В лесах полно советников.

ДЖЕФФРИ. А во дворцах полно королей.

ДЖОН. Ты что, действительно хочешь уйти от меня?

ДЖЕФФРИ. Нет, я уже ушел.

ДЖОН. Мне все равно, мне теперь никто не нужен. (Выходит).

ДЖЕФФРИ. Мамуля, вот и я.

ЭЛИНОР. Похоже, что Джон потерял советника?

ДЖЕФФРИ. А ты его нашла.

ЭЛИНОР. Мамуля может рассказать тебе кое-что неприятное.

ДЖЕФФРИ. Она мне не доверяет.

ЭЛИНОР. Ты должен знать, что Генри не поставил крест на Джоне. Он будет удерживать Вексэн до тех пор, пока луна не посинеет от холода, а что касается женитьбы Ричарда, сначала нам придется увидеть второе пришествие. Одно шитье костюмов можно растянуть на годы.

ДЖЕФФРИ. Я знаю, ты знаешь, что я знаю. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Мы знаем, что Генри знает, и Генри знает, что мы знаем, что он знает. У нас довольно осведом­ленная семейка. Тебе нужны мои услуги или нет?

ЭЛИНОР. Почему ты бросаешь Джона?

ДЖЕФФРИ. Потому что ты берешь верх.

ЭЛИНОР. Еще не взяла.

ДЖЕФФРИ. Возьмешь, если я помогу тебе. Я сумею спра­виться с Джоном. Он проглотит все, что я ему скажу. Я возьму его за ручку и подведу к любой западне, которую ты пожелаешь для него расставить.

ЭЛИНОР. Ты хорош, Джеффри, просто великолепен! А Джон уже согласился?

ДЖЕФФРИ. На что?

ЭЛИНОР. На то, чтобы сделать тебя советником за то, что ты предашь меня.

ДЖЕФФРИ. У меня есть принципы!

ЭЛИНОР. Тогда сколько ты получил у Генри?

ДЖЕФФРИ. Получил у Генри?

ЭЛИНОР. Ну да, какова ставка за то, что ты меня про­дашь ему? Или ты додумался до того, что узнал способ, как продать каждого каждому?

ДЖЕФФРИ. Нет еще, мамуля, но я работаю в этом направ­лении. Мне все равно, кто будет королем, а тебе и Генри не все равно. Хочу понаблюдать над тем, как вы будете поедать друг друга.

ЭЛИНОР. Да, это так. Ты так и думаешь.

ДЖЕФФРИ. Ты осуждаешь меня?

ЭЛИНОР. У тебя талант к ненависти.

ДЖЕФФРИ. Ты должна знать — ты мастак в этом деле.

ЭЛИНОР. Как? Ты же любил меня все эти годы.

ДЖЕФФРИ. О, прости меня, господи, я прогневил короле­ву. Мадам, чтоб вы пропали.

ЭЛИНОР. Ты нужен нам. Помоги.

ДЖЕФФРИ. И упустить возможность продать вас?

ЭЛИНОР. Будь советником у Ричарда.

ДЖЕФФРИ. Сгинь! (Уходит).

ЭЛИНОР. О, Джеффри, вот так надо делать дела. Он наш, если он нам понадобится. Мне хочется немного вина. (Садится на скамью). И почему у меня такие умные дети?



РИЧАРД наливает вино в кубок.

А ведь он нас и вправду продаст. Но лишь в том случае, если будет думать, что мы этого от него не ждем. Спектакль. Не могу достучаться до моих сыновой, если не разыгрываю сцены.



РИЧАРД подает ей вино.

(Поднимает глаза на него). Что случилось, Ричард?

РИЧАРД. Ничего.

ЭЛИНОР. Ну и тяжелая же эта штука, твое «ничего». Когда я пишу к тебе, посылаю за тобой, говорю с тобой, нако­нец, дотрагиваюсь до тебя, что я получаю в ответ — твои ничего, тяжелые, как камни.

РИЧАРД. Со мною не надо разыгрывать сцены.

ЭЛИНОР. Не смогу, даже если захочу.

РИЧАРД. А что это дает? Это мое единственное преиму­щество над тобой. Ты мудрее, хитрое и многоопытнее. Я холоднее. Меньше чувства. Кожа толще.

ЭЛИНОР (подходит к столу, садится). Я узнала себя самое несколько лет назад. Одно время у меня были большие аппетиты. Мне нравились и поэзия, и политика, и молодые люди, которые умели творить и то и другое. Даже Генри мне в те времена был нужен. Теперь у меня осталось лишь един­ственное желание — видеть тебя королем.

РИЧАРД. Единственное, что ты хотела бы видеть, это отцовские потроха на постели из салата. Тебе наплевать, кто выиграет, лишь бы Генри проиграл. Тебе и Филипп подойдет на нашем троне. Ты отдашь нас на съедение франкам или передашь нас под Папу Римского. Ты можешь пойти на все.

ЭЛИНОР (устало кивает головой). Хорошо, что ты это знаешь.

РИЧАРД. Ты Медея до кончиков волос, но я как раз не тот сын, которым ты могла бы пожертвовать ради мщения твоему супругу.

ЭЛИНОР. Я бы могла согнуть тебя. Могла бы носить тебя на руке вместо браслета — но я скорее умру.

РИЧАРД. Самое время, ты достаточно стара, чтобы уме­реть.

ЭЛИНОР. Как сильно изменило тебя мое заточение. Генри хотел ударить по мне, а ударил по тебе. Еще вина.



РИЧАРД наливает ее кубок.

(Смотрит на свою руку, держащую кубок). Когда-то мужчины жаж­дали обладания этой рукой. Генри было восемнадцать, когда мы встретились. Я была королевой Франции. Он пришел в Париж с севера, с умом Аристотеля и телом, подобным смертному греху. Все святые заповеди мы сразу разнесли в клочья. Три месяца ушло на то, чтобы разделаться с Людовиком, и в мае мы поженились. Молодой граф Генри и его графиня. Но через три года я была его королевой, а он был королем Англии. А было ему двадцать один год. На пять лет вас помоложе, генерал.

РИЧАРД. Я считать умею.

ЭЛИНОР. Сомнения нет, в твоей картинной галерее едва ли есть портреты любящих друг друга родителей, а ведь мы обожали друг друга. Тогда не было ни Томаса Бекета, ни Розамунды — только он и я. Затем на свет появились молодой Генри, ты и все остальные цветики в моем саду. Да, будь я тогда бесплодной, счастливее была бы я сейчас...

РИЧАРД. Это все сказано, чтобы меня поранить?

ЭЛИНОР. ...Все напрасно. Я сражалась с Генри за то, кто будет королем, чей восход это будет, и для кого из сы­новей будет закат, но мы никогда не доживем до этого. По­смотри на себя. Я любила тебя больше, чем Генри, и всего лишилась из-за этого.

РИЧАРД. Чего тебе надо?

ЭЛИНОР. Я хочу, чтобы у нас с тобой было все по-преж­нему.

РИЧАРД. Нет, ты не этого хочешь.

ЭЛИНОР. Ну, ладно. Я хочу Аквитанию.

РИЧАРД. Вот эту мамашу я хорошо помню.

ЭЛИНОР (хватает его за руку). Нет, она не такая, но если тебе так нравится, пусть будет так. (Встает). Мы можем выиграть. Я могу заполучить Элис для тебя. Я могу организовать свадьбу, но мне для этого понадобится Аквитаняя. Я должна ее вернуть.

РИЧАРД. Тебе лучше удалась сцена с Джеффри.

ЭЛИНОР. Следует мне написать завещание? «Ричарду — все»! Тогда ты мне поверишь? Где бумага?

РИЧАРД. Бумага горит.

ЭЛИНОР. И рвется, и размокает под дождем. Что же мне делать?

РИЧАРД (садясь на скамью). По-моему, Джеффри хорошо это сформулировал. Сгинь.

ЭЛИНОР (опускаясь на колени перед РИЧАРДОМ). Я люблю тебя.

РИЧАРД. Ты не целая, в тебе не хватает человеческих частей. Ты никого и ничего не любишь. Ты так же мертва, как ты и убийственна. (Понимается и хочет уйти).

ЭЛИНОР. Не уходи от меня.

РИЧАРД. А ведь ты была красавицей. Я видел миниатюры.

ЭЛИНОР. Разве ты не помнишь, как ты любил меня?

РИЧАРД. Смутно, как в сказке.

ЭЛИНОР (вставая). Ты помнишь. Мы всегда шли рука об руку. (Кладет свою руку в его ладонь). Чувствуешь?

РИЧАРД. Неужели такая грубая и горячая?

ЭЛИНОР (вырывая руку). Вот это не сгорит! Я вырежу мое завещание вот здесь. (Обнажает руку, а в другой у нее вне­запно появляется небольшой кинжал). «Ричарду — все»! (Садится и царапает кинжалом по коже).

РИЧАРД (кидается к ней, чтобы остановить ее). Мама! (Падает перед ней на колени).

ЭЛИНОР (нежно, обнимая РИЧАРДА). Видишь? Ты все пом­нишь. Я учила тебя всему, и танцам, и языкам, и песням, ко­торые пела... Я учила тебя любить прекрасное. Солнце было тёплое, и каждый день мы были вместе.



Свет медленно гаснет. Затемнение.

Картина четвертая.



Приемный зал. Сразу же после затемнения. В зале уста­новлена рождественская елка. При свете мы видим ДЖОНА, сидя­щего на стуле и что-то пьющего из бутылки. Входит слегка за­пыхавшийся ДЖЕФФРИ.

ДЖЕФФРИ. Джон, наконец-то я нашел тебя.

ДЖОН. Убирайся и найди себе другого дурака.

ДЖЕФФРИ. Ты сердишься, и это хорошо. Слушай, каков мой план.

ДЖОН. Ты тухлый ублюдок — хочешь получить взбучку?

ДЖЕФФРИ. Джон, раскинь мозгами! Как я могу предать тебя?

ДЖОН. А почему нет, другие же все могут.

ДЖЕФФРИ. Джон, я отвернулся от тебя лишь для того, чтобы втереться в их доверие. И это сработало — они мне дове­ряют.

ДЖОН. Так я тебе и поверил.

ДЖЕФФРИ. Если ты не король, то я ничто. Только благо­даря тебе я могу поручить власть, Джон.

ДЖОН. Все равно не верю.

ДЖЕФФРИ. Всегда верь злу. Верь в мою хитрость, если я кажусь тебе хитрым. Используй меня, обманывай меня, наконец, отшвырни меня — но не раньше, чем я сделаю тебя королем.

ДЖОН. Неужели ты думаешь, что я могу перехитрить тебя? Ну хорошо, о каком плане ты говоришь?

ДЖЕФФРИ. Нам надо договориться с Филиппом.

ДЖОН. А зачем?

ДЖЕФФРИ. Да затем, что ты вышел, а Ричард вошел.

ДЖОН. Договориться о чем?

ДЖЕФФРИ. О войне. Если мы, все трое, сейчас объединимся и выступим против него, мы о ним покончим.

ДЖОН. Мы уничтожим его? И мать тоже?

ДЖЕФФРИ. И мать тоже. Ну, так как, мы делаем это? Реше­но?

ДЖОН. Мне надо подумать.

ДЖЕФФРИ. Мы сейчас лишние принцы. А ты знаешь, куда отправляют лишних принцев?



Входит ФИЛИПП.

ФИЛИПП. Я, кажется, рано пришел на аудиенцию. Или я опоздал?

ДЖЕФФРИ. Нет. Вы пришли как раз вовремя. Я чувствую, что между нами есть очень много общего, Филипп.

ФИЛИПП. А, значит, ты тоже это почувствовал?

ДЖЕФФРИ. Ты стоял где-то рядом, да?

ФИЛИПП. Откуда ты знаешь?

ДЖЕФФРИ. Да уж очень кстати ты вошел.

ФИЛИПП. Я учту.

ДЖЕФФРИ. Было что-нибудь такое, что ты не расслышал?

ФИЛИПП. Ответ Джона. Он хочет войны или нет?

ДЖЕФФРИ. А ты, если Джон попросит у тебя солдат, он их получит?

ФИЛИПП. Если Джону нужна война, он ее получит.

ДЖЕФФРИ. Джон, ты слышишь?

ДЖОН. Я все еще думаю.

ДЖЕФФРИ. Дай я помогу тебе. На трон вступит либо Ричард, либо ты.

ДЖОН. Ты думаешь, мы можем выиграть?

ФИЛИПП. Я это знаю.

Слышны голоса ГЕНРИ и ЭЛИС.

ДЖОН. Папа идет.

ДЖЕФФРИ. Прошу сюда. Нам надо договориться. (Оборачи­вается). Джон!

ДЖОН (прячет бутылку за елку). Сейчас.



ФИЛИПП и ДЖЕФФРИ выходят. Входят ГЕНРИ с ЭЛИС. В руках ГЕНРИ охапка государственных бумаг.

ГЕНРИ. Мне бы хотелось тихо и мирно побеседовать. Меня уже достаточно пощипали.

ДЖОН. Папа, удели мне минуту.

ГЕНРИ. На что?

ДЖОН. Если у тебя есть время, мы могли бы поговорить.

ГЕНРИ. Сейчас я занят. Ты видел Филиппа? (Садится на край стола).

ДЖОН. Послушай, ты помнишь, мы хотели устроить охоту в день моего рождения?

ГЕНРИ. Ну?

ДЖОН. Забудь о ней. Я не поеду.

ГЕНРИ. Почему?

ДЖОН. Просто не поеду.

ГЕНРИ. Но, Джон, все уже приготовлено для охоты.

ДЖОН. Я пойду, посмотрю, где Филипп, и приведу его к тебе.

ГЕНРИ. А тебе понравилась охота в прошлом году?

ДЖОН. Я был в восторге.

ГЕНРИ (поднимается и обнимает ДЖОНА). Тебе что-то не нравится?

ДЖОН. Ты занят...

ГЕНРИ. Верно, но...

ДЖОН. У тебя есть вещи поважнее.

ГЕНРИ. Я не могу ничего выправить, пока не узнаю, в чем дело.

ДЖОН (освобождается из объятий). Ты все отдаешь Ричарду.

ГЕНРИ. Ты думаешь, я так сделаю?

ДЖОН (надувая губы). Ты меня больше не любишь.

ГЕНРИ. Не дуйся — и стой прямо. Сколько раз я тебе го­ворил.

ДЖОН. А когда будет моя коронация?

ГЕНРИ (садится). Когда я скажу.

ДЖОН. Это не ответ. (Собирается уйти).

ГЕНРИ. Джон!

ДЖОН. Скажи ей, как сильно ты ее любишь. Ты восхищаешь женщин. (Выходит).

ГЕНРИ. Что за чертовщину он здесь нес?

ЭЛИС. Он слышал, что ты лишил его престолонаследия, и хотел проверить.

ГЕНРИ. Проверить? Кто ему был и отцом и матерью, кто его баюкал? Кроме него, у меня нет никого. Сколько раз я дол­жен повторять ему это?! Каждый ужин? Нам что, надо начинать есть суп с рассказа о том, кого мы любим, а кого нет?

ЭЛИС. Я слышала, что ты предложил меня Ричарду?

ГЕНРИ. Ты думаешь, это неправда?

ЭЛИС. Мне кажется, тебе нравится передавать меня из рук в руки. Что я такое для тебя — поднос для подаяний? Или у тебя, кроме меня, нет иного, как с Джоном?

ГЕНРИ (поднимается). Мне надо получить Аквитанию для Джона.

ЭЛИС. Я говорю о людях, а ты о провинциях.

ГЕНРИ. Все взаимосвязано. Что такое Аквитания для Элинор? Не провинция, а средство для того, чтобы меня мучить. Вот поэтому она наверху и обхаживает Ричарда, пытаясь раздуть застывшие угли. Она вытянет Аквитанию из него. Боже милости­вый, как я люблю подслушивать! (Имитируя ЭЛИНОР). «Я учила тебя скакать, ягненочек, и играть на лютне, на флейте...»



Входит ЭЛИНОР с множеством рождественских пакетов.

ЭЛИНОР (смеется). Это восхитительно! В точности как я.



ГЕНРИ забирает у нее часть свертков. ЭЛИНОР всматривается ласково в него.

Вот они. Я шла вниз и заодно прихватила их. Где елка?

ГЕНРИ (подводит ее к елке). Что ты мне приготовила?

ЭЛИНОР. Ты такой ребенок — всегда спрашиваешь.

ГЕНРИ (читает на одном из пакетов). «Для Генри». (Взвешивает его в руке). Тяжелое. (С восторгом). Да это же мое надгробие! Элинор, ты меня балуешь.

ЭЛИНОР (укладывая пакеты). Я никогда не могла тебе ни в чем отказать.

ЭЛИС. А вы неплохо выросли, вы оба, должна признаться.

ГЕНРИ. Не уходи. Ее как крапивою жжет сознание того, что ты мне нужна.

ЭЛИС. Я тебе нужна как черту свечка.

ГЕНРИ. А мне...

ЭЛИС. Я знаю этот взгляд. Он сейчас скажет, что любит меня.

ГЕНРИ. Как жизнь саму.



ЭЛИС резко отворачивается и выходит.

Я так говорю, чтобы поддержать ее дух. Ну, так как же дела с Ричардом? Удалось тебе разбить его сердце?

ЭЛИНОР. Ты полагаешь, он должен вернуть мне Аквитанию?

ГЕНРИ. Не представляю себе, как он может это не сде­лать. В конце концов, я обещал ему трон.

ЭЛИНОР. Мальчик не перестает думать о том, чего стоят твои обещания.

ГЕНРИ. Какой смысл спрашивать, хорош ли воздух, если ничем другим нельзя дышать?

ЭЛИНОР. Именно это я ему и сказала.

ГЕНРИ. Ну и что? Отдаст он ее?

ЭЛИНОР. Как ты мог подумать, что я когда-нибудь передам Аквитанию Джону?

ГЕНРИ. Для меня это жизненно важно.

ЭЛИНОР. Но почему? Какая разница, кто будет после нас.

ГЕНРИ. Спроси любого ваятеля, спроси Праксителя: «Поче­му ты не работаешь в масле?» Да потому, что оно недолговечно.

ЭЛИНОР. А Джонни, он что, сделан из бронзы? Он так же быстро заржавеет, как все остальные твои сыновья.


следующая страница >>