Острожская православная школа' - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рабочая программа по учебному предмету «Православная культура» для... 1 336.93kb.
Рабочая программа по учебному предмету «Православная культура» для... 1 337.56kb.
Рабочая программа по православной культуре для 9 класса составлена... 1 228.65kb.
Рабочая программа по учебному предмету «Православная культура» для... 1 201.18kb.
Исторический очерк возникновения рпц за рубежом Мартьянов Р. 1 136.52kb.
Ларец духовной мудрости. Для истинного покаяния нужны не годы и не... 1 97.04kb.
Научно-исследовательская работа по направлению «Православная история... 1 306.82kb.
1908 г. — церковно-приходская школа. 1926 г. — начальная школа 1 181.49kb.
Рабочая программа курса «Православная культура» 1 198.29kb.
Централизованная православная религиозная организация русской православной... 10 2882.11kb.
Рабочая программа по физике (базовое изучение) для 9-х классов 1 88.16kb.
Отчёт ХII межвузовской научной студенческой конференции 1 76.2kb.
- 4 1234.94kb.
Острожская православная школа' - страница №1/2


ОСТРОЖСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ШКОЛА'»

(Историко-крнтическій очеркъ).

III.



Приступая къ положительному изложенію исторіи острож- ской школы, ми должны заявить, что располагаемъ очень неболь- шимъ количествомъ фактовъ, которые давали бы возможность представить связный и послѣдовательный, безъ всякихъ переры- вовъ, разсказъ объ ея судьбѣ отъ начала ея существованія до исчезновеиія съ исторической сцены.

Острожское училище, открытое въ самомъ концѣ 70-хъ го- говъ ХУІ ст., было первымъ православнымъ учебнымъ заведе- ніемь, способнымъ удовлетворить назрѣвшую къ тому времени въ русскомъ народѣ потребность въ просвѣщеніи, и потому къ нему направилось многочисленное русское юношество, какъ дво- рянскаго происхожденія, такъ и крестьянскаго2). Шли сюда учиться даже нзъ Галиціи (Іовъ Княгиницкій) и Литвы (Андрей Рымша). На первыхъ же иорахъ оно дало добрые плоды и на­столько успѣшно стало осуществлять свою задачу—„размно- женіе наукъ вѣры православной", что уже вь 1541 году стало извѣстно съ этой стороны Антонію Поссевнну.

Намъ думается, что въ связь съ этими именно внутренними и внѣшними успѣхами острожской школы нужно поставить из

-вѣстіе, извлекаемое изъ документовъ луцкаго архива, именночто кн. К. К. Острожскій иостроилъ въ 1582 г. въ Острогѣ мо­настырь св. Троицы, завелъ при немъ госпиталь, училище и ти- пографію и въ 1585 г. даль въ фуидушъ м. Суражъ, с. Туровъ, Оносковичи, Ходаки, Зѣньки, другіе Зѣньки, Изерно и Тете- ревъ '). Такъ какъ тиаографія и училище существовали, безъ сомнѣнія, и до того, то это сообщеніе нужно понимать такъ, что въ троицвій монастырь они были переведены изъ старыхъ сво- ихъ помѣщеній, что могло обусловливаться тѣснотой послѣднихъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, можно думать, внѣшняя связь школы съ мо- настыремъ отразилась на всемъ строѣ ея жизни.

Въ первыя десять лѣтъ своей ученой и учебной дѣятель- ности острожскій кружокъ издателей и педагоговъ развилъ свою дѣятельность до того, что предсѣдагель его Гер. Смотрицкій уже могъ (конечно, не <1е диге) назвать острожскую школу академіей, быть можетъ, мечтая уже, вопреки увѣреніямъ Скарги, о воз­можности устройства славянской академіи2). Къ этому то, вѣро- ягно, времени относится и свидетельство Перестроги: „Зачимъ православіе наше почало было просіявати яко солнце; люди учоные почали были въ церкви Божіей ноказоватися, учители и строители церкви Божіей и книги друкованые почали множи- тися: що бачучи св. патріархъ, тымъ частѣй призирати почалъ и дидаскалы мудрыми обсылалъ“ 8). А что оно должно быть от­несено къ 80-мъ годамъ и что этотъ умственный подъемъ со- вершилъ кн. Острожскій, доказательствомъ этого и иллюстраціей къ словамъ автора ІІерестроги можетъ служить цитовавный уже нами документъ—письменное обязательство владимирскаго епис­копа съ кааитулой, въ которомъ они заявляли, что рѣшились „за напомнепемъ“ кн. Острожскаго устроить школу съ двумя „бакалярами8, а также завести „двохъ дьяконовъ и дьяковъ двохъ албо трехъ, хлопятъ и спеваковъ килка“ и „двохъ казъ- нодѣевъ, для науки и проповеданя слова Бйжого“'). Мы не знаемъ ни дальнѣйшей судьбы владимирской школы, ни вообще практических1 послѣдствій означенной записи), но дѣло теперь не въ этомъ, а въ самомъ содержаніи документа, который, сви* дѣтельствуа обь оживлеиіи церковной жизни въ одномъ изъ подвласгныхъ кн. Острожскому городовъ, вмѣстѣ съ тѣмъ даетъ видѣть, что у насъ уже въ 1588 г. явилась возможность имѣть людей „наученыхъ“ въ славянскихъ и греческихъ наукахъ и способныхъ учить другихъ. Эту возможность, безъ сомнѣнія, дала острожская школа (львовская школа была еще очень мо­лода и городъ Владимиръ пока еще не входилъ въ среду ея вліянія), какъ она-же, конечно, могла удовлетворить и дру­гую явившуюся въ то время потребность—въ хорошихъ пропо- вѣдникахъ.

Но высшій расцвѣтъ острожскаго училища былъ уже и началомъ его паденія. Въ началѣ 90-хъ годовъ оно замѣтно ослабѣло научными силами и средствами. Составъ его препода­вателей, восполнявшійся обыкновенно греческими дидаскалами, теперь сильно сократился, и уже 1 дек. 1592 г. кн. Острожскій въ письмѣ къ львовскому братству жаловался на недостатокь учителей и великій умственный голодъ. Въ то же время въ цисьмѣ къ своему родственнику, владимирскому и брестскому епископу Ииатію Потѣю (1593 г.), оиъ сѣтовалъ на общій упадокъ пра- вославнаго просвѣщенія,—на то, что ,,устали учители, устали проповедачи слова Божого, устали науки, устали казаньа“. Нодъ вліяніемъ, между прочимъ, этой мысли онъ готовь былъ даже присоединиться къ вновь обнаружившемуся тогда стрем- ленію къ соединенно съ Римомъ. Посылая Потѣю, одному изъ

выразителей этого стремленія, условія уніи, князь Острож- скій въ числѣ ихъ помѣстилъ оставленіе 8а русскими права (и обязанности) ,,закладанья школъ и наукъ вольныхъ, а звла- ща, для цвиченья духовнымъ... же быхмо мѣли учоные презви- теры и казаодѣи добрые: бо за тымъ, ижъ наукъ нѣтъ, великое грубіянство въ нашихъ духовныхъ умножилося“ ’). Но скоро онъ увидѣлъ тщетность надежды на помощь нашему просвѣщенію изъ Рима и опять сталъ искать средствъ къ упорядоченію цер­ковной жизни и къ развитію просвѣщенія—на Востокѣ.

При константинопольской каѳедрѣ въ то время находился въ качествѣ протосингела Никифоръ, ,,мужъ, исполненный вся­кой науки, въ богословіи духовной и внѣшней бѣглый“ 22). Давно его знавшій кн. Острожскій пригласилъ его теперь въ свою школу въ надеждѣ поднять ее при его помощи на подобающую высоту2). Никифоръ прибылъ въ Острогъ въ середипѣ 1596 г., но учительствовать здѣсь ему пришлось недолго: въ октябрѣ онъ предсѣдательствовалъ на брестскомъ соборѣ, а еще черезъ полгода былъ заключеиъ въ маріенбургскій замокъ, по обвиненію въ шпіонствѣ... Формальное провозглашеніе брестской уніи поло­жило также конецъ и школьной дѣятельности въ Острогѣ Ки­рилла Лукариса, другаго грека, прибывшаго сюда нисколько ранѣе Никифора (подробнѣе о нихъ будетъ сказано ниже).

Острожской школѣ грозило совершенное паденіе. Въ это то время въ судьбахъ западнорусской церкви и русскаго просвѣ- щенія принялъ участіе антіохійскій патріархъ Мелетій ІІигасъ. Ему было извѣстно, что западнорусское духовенство почти ли­шено средствъ получать образованіе, а Кириллъ Лукарисъ могъ сообщить ему и о томъ жалкомъ положеніи, въ какомъ очути­лась острожская школа. И вотъ аатріархъ шлетъ въ 1597 г. на Русь нѣскольво посланій, въ которыхъ убѣждаетъ завести епар- хіальныя училища—для образованія духовенства главнымъ обра- зомъ. Князя же Острожскаго п. Мелетій просилъ прибавить ко всѣмь трудамъ своимъ для истины и устройство школы, этой наилучшей ограды благочестія; а его казначею патріахъ вну- шалъ напоминать внязю объ устроеніи училища и типографіи3).

Неизвѣстно, кавъ отозвался К. К. Острожскій на убѣж- денія п. Мелетія. Возможно однако, что благодаря имъ именно онъ вознамѣрился преобразовать свое училище въ академію, на- мевъ на каковое намѣреніе мы можемъ уже усматривать ь% поэмѣ Иенвальскаго („Прими начатки, быть можетъ послѣдуетъ большее..."), но къ осуществленію вотораго было приступлено позднѣе: свидѣтельство объ этомъ Іосифа Рутсваго относится къ 15 февраля 1603 года. По его же словамъ, въ проектированную авадемію стали стремиться юноши даже изъ римской аѳанасіев- ской коллегіи, въ которой „сосредоточена была вся греческая наука". Но, быть можетъ, потому именно, что въ самой Греціи въ то время трудно было найти ученаго человѣка даже со свѣ- чей, какъ иронизируетъ Рутскій 4), проектъ кн. Острожскаго не былъ осуществлен^ хотя, повидимому, тогда же были выстроены особыя зданія для академіи5).

Одновременно съ этимъ К. К. Острожскій проявлялъ за­ботливость о развитіи русскаго просвѣщенія въ православномъ духѣ и въ другихъ формахъ. 10 дек. 1602 г. его „повелѣніем%“ вышла изъострожскойтипографіи ,,книжица часословъ глаголемая, оученія ради отрочятъ". Въ томъ же году онъ превратилъ дер- манскій монастырь въ училищный. Въ немъ и ранѣе монахи не чуждались книги и ученыхъ занятій), теперь же кн. Оетрож- скій реорганизовалъ его въ видахъ спеціальныхъпреподаванія и развитія наукъ. По его мысли въ дерманскій монастырь могли быть принимаемы только тѣ, кто захотѣлъ бы подчиняться ус­таву, основнымъ требованіемъ котораго была забота о просвѣ- щеніи и наукѣ; способные обязывались учиться письменамъ сла- вянскимъ, латинскимъ и греческимъ у лицъ восточнаго исповѣ- данія12). Вмѣстѣ съ тѣмъ князь завелъ здѣсь типографію, на- чальникомъ которой былъ поставленъ пресвитеръ Даміанъ.

13 февраля 1608 г. скончался Константинъ Копстантино- вичъ Острожскій6), поручивъ всѣ просвѣтительныя и благотво­рительный учрежденія и лицъ, къ нимъ приставленныхъ, своему старшему сыну и наслѣднику Янушу, которому отдалъ ихъ въ „дозоръ, опеку и милостивую оборону“. Послѣдній, хотя давно уже перешелъ въ католичество, повидимому, не порвалъ всѣхъ связей съ православіемъ: онъ, по свидетельству Захаріи Копыс- тенскаго „шановалъ" и „величалъ" вѣру своихъ отцовъ и „на- родъ свой Росскій любилъ" ). Эго же подтвёрждаетъ виленское братство въ посвященіи кн. Янушу изданной братствомъ въ 1608 году книги: „ Аѵтіурасрт] “ 5). з. Еопыстенскій свидѣтель- ствуетъ, что кн. Янушъ „тестаментъ пресвѣтлого родителя сво­его сохранилъ“, но какъ относился онъ къ училищу—не ука­зываете И нѣтъ никакихъ положительныхъ фактовъ его забот­ливости о немъ. А отрицательный—есть между тѣмъ. Такъ, ут­верждая въ 1618 г. суражскую фундацію своего отца, князьЯнушъ доходы съ нея опредѣлилъ только въ пользу церкви и госпиталя, о школѣ не упоминаяі).

Тѣмъ не менѣе и школа и типографія продолжали суще­ствовать и послѣ смерти ихъ фундатора. Изъ типографіи въ 1612 г. вышли двѣ книги—Полууставъ7) и Часословъ, издан­ный съ соблюденіемъ извѣстныхъ критическихъ пріемовъ, именно путемъ сличевія текстовъ, преимущественно греческихъ8). И есть указаніе на то, что и теперь сохранялась прежняя связь типографіи съ школой, что знаніе греческаго языка, необходимое для первой, поддерживалось второй. Такъ, „во Острозѣ, во учи- лищи къгреко-словеньскомъ, мѣслца марта в 23 день, лѣта 1611 переведена книга Ѳеодора Авукара, писателя IX вѣка, съ посвя- щеніемъ перевода архим. Исаіи Балабану: „Книга блаж. Феодора, нарицаемаго Авукара, епископа Карійскаго, противу различныхъ еретиковъ, іюдей же и срацннъ, ново отъ еллинскаго языка на славенскій единымъ отъ спудеовъ училища острозскаго греко- словенскаго преведена“ й).

Дальнѣйшія упоминавія объ острожской школѣ мы нахо- димъ въ цитованномъ выше „Инвентарѣ имѣпій кп. Острож- скихъ“ (1620) и въ Варшахъ на смерть гетмана Сагайдачнаго (1622 г.). Здѣсь говорится о кн. Острожскихъ, что они

...яся въ наукахъ кохали,

На школы яаетностій много фундовали,

Абы ся млодь въ Наукахъ уцтивыхъ цвичила.

Церкви, и тыжъ Ойчнзнѣ пожитечна была.

Дай Боже, бы тая таиъ Фундаиін трвала:

Жебы ся оттоль Хвала Божія помножала).

Но желаніе автора Виршей не исполнилось. ІІереходъ Ост­рога въ руки ярой католички Анны-Алоизы Ходкевичевой (до­чери ки. Алекс. Конст. Острожскаго) очень скоро отразился на положепіи здѣсь православія вообще и православнаго просвѣще- нія въ частности. Уже въ 1623—4 г. мы видимъ сына одного изъ острожскихъ священниковъ Подвысоцкаго въ виленской школѣ1161): очевидно, что мѣстная школа, претендовавшая нѣкогда на званіе академіи, или прекратила уже свое существованіе, или. лишенная средствъ, превратилась въ низшее училище. Одновре­менно съ этимъ (въ 1624 г.) княгиня основала въ городѣ іезу- итскую коллегію, какъ разсадникъ католическаго просвѣщенія, съ общежитіемъ для бѣдныхъ дворянскихъ юношей. На содер- жаніе коллегіи она записала цѣлый Княгининскій ключъ, со­стоявший изъ десяти селъ, къ которымъ въ 1626—7 г.г. присоеди­нила еще нѣсколько деревень2). Въ 1640-мъ же году Анна- Алоиза отдала коллегіи св.-троицкій монастырь и всѣ его су- ражскія имѣнія ’). Если справедливо, что въ 1640 г. въ Острогѣ печаталась книга Никона Черногорца4), то можно допустить, что до этого года въ монастырѣ существовала типографія, а можетъ быть, и школа.

ІУ.

Изъ той массы „розличныхъ любомудрцовъ", которые, по свидѣтельству Захаріи Коныстенскаго, украшали дворъ князя Острожскаго, до насъ дошли имена очень немногихъ и изъ нихъ далеко не всѣмъ мы ішѣемъ нраво приписать учительство въ острожской школѣ или хотя бы болѣе или менѣе близкое отно- шеніе къ ней. Но такъ какъ и совершенно отрицать участіе большинства изъ нихъ въ трудахъ по устройству ея и препо­даванию въ ней, какъ дѣлаетъ это г. Лукьяновичъ, мы не м<>- жемъ уже въ силу того нашего воззрѣнія, по которому острож­ская школа была среднимъ учебнымъ заведеніемъ, или, употреб­ляя тогдашнюю терминологію, „школой вызволеныхъ наукъ®, и такъ какъ для насъ должны быть дороги имена людей, которые, быть можетъ, создали нашу западнорусскую образованность,— то мы считаемъ не лишнимъ сказать нисколько словъ о каждомъ изъ нихъ.

Первымъ ревторомъ острожской школы называютъ Гера­сима Данилова Смотрицкаго. Хотя мнѣніе это основывается на болѣе позднемъ свидѣтельствѣ Суши1) и не находить подтиерж- жденія въ „ОЪгопіе Ѵегійсаіісу" (1621 г.), авторомъ которой считается сынъ Герасима—Мелетій Смотрицкій, хотя и былъ поводъ сказать объ этомъ2),—его совершенно отвергнуть нельзя: замѣтка Г. Смотрицкаго: „писано у академіи Острозстѣй“ за- ставляетъ думать, что онъ имѣлъ близкое отношеніе къ училищу.

До своего вызова въ Острогъ Гер. Дан. Смотрицкій былъ городскимъ писаремъ въ Каменцѣ Подольскомъ и пользовался громкой извѣстностыо ученаго3), что и побудило кн. Острож­скаго пригласить его къ себѣ для работъ по изданію Библіи4).Гдѣ онъ нолучилъ образованіе—не знаемъ; вѣроятпо, у домаш- нихъ учителей: самъ онъ говоритъ о себѣ въ предисловіи къ Библіи, что никогда не видѣлъ училища. Относительно обіцаго характера его дѣятельпости въ Острогѣ мы имѣемъ свидѣгель- ство автора извѣстнаго памфлета на Мелетія Смотрицкаго: „Бысть въ та времена во Острозѣ мужъ именем Герасимъ, сынъ Дани- ловъ, Подолинникъ, з Смотрески, благочестивая мудрствуя и многу помощу и утѣху вѣрпымъ противу еретиковъ и отступ- никовъ писании своими подая“ ’).

Изъ такихъ ,,Писаній“ Г. Смотрицкаго, кромѣ предисло- вія къ Библіи, тоже имѣющаго отчасти полемическій характеръ, извѣстенъ „Ключъ царства небеснаго“ (1587 г.)2), являющійся отвѣтомъ на сочиненіе Бенедикта Гербеста, ректора ярославской іезуитской коллегіи: „"ѴѴіагу козсіоіа Егутзкіе^о \ѵу\ѵосІу. бгес- кіе^о піеѵѵоізілѵа Нізіогуа: йіа іе<1по8сі“. Захарія Копыстенскій даетъ видѣть, что у Гер. Смотрицкаго было еще одно сочиненіе. Сказавши въ своей „Палинодіи“ о деморализаціи тогдашняго нравославнаго духовенства, Копыстенскій продолжаетъ: „На што часовъ тамтыхъ пожилый годной памяти мужъ Гер. Дан. Смот- рийскій поглядаючи а справы духовный, ажъ наддеръ въ занед- бане пущеніи, имъ далѣй, тимъ въ горшій нерядъ приходячіи ви- дячи, въ конецъ обаченяся, ачъ не кунштовнимъ, еднакъ вѣр- шемъ Росскимъ на непорядніи хиротонизанты и ихъ руконоло- женцы волалъ и нарекалъ“ ’). До насъ не дошло это стихотвор­ное обличительное произведете Г. Смотрицкаго, но что его „вѣршъ“ дѣйствительно не былъ ,,кунштовпимъ“, доказательствомъ этого можетъ служить его „двострочное согласіе“, помѣщенное вслѣдъ за предисловіемъ къ Библіи и такъ начинающееся:

Всякаго чина православный читателю

Г-ду Б-гу благодаренье воздайио яво благодателю...“

Оно представляетъ похвалу кн. Острожскому, „которымъ явилась-всесв’Ьтлыхъ писаній неизглаголанная сладость14 и кото- раго оно сравниваетъ съ св. Владимиромъ и Ярославомъ мудрымъ:

Владимеръ бо свои народъ крещеньемъ просвѣтилъ,

Констаитинъ асе богоразумія писаніеиъ освѣтилъ" и т. д.

УсердіеГ. Смотрицкаго въ ученыхъ и учебныхъ трудахъ было таково, что кн. Острожскій подаралъ ему два села—Баклаевку и Борисовку2). Годъ смерти его неизвѣетенъ. ІІолагаютъ, что онъ скончался около 1594 г., ибо въ это приблизительно время въ Острогѣ появляется Кариллъ Лукарисъ, котораго называютъ иреемпикомъ Смотрицкаго по ректорству3).

Кириллъ Лукарисъ4) родился 13 ноября 1572 года. Олеку- номъ его былъ извѣстный Мелетій Пигасъ, который направилъ

1) ІІ. П. Л, I, 1057. Изъ Па.іинодіи это извѣстіе покаю въ Квигу о вѣрѣ, 1648, Москва (М. Евгеиій, Словарь, I, 96). Іевуитъ Мартыновъ, говоря о припи- сываемыхъ Мелелю Смотрицкому „Виршахъ ва отстушшковъ11, датирует* ихъ по­чему то 159? г. (Кирилле-Меѳод сборвикъ, I, пред. XXIV).—Виленское братство въ своей ОЬгопіе Уегійсаіісу говоритъ о трехъ литератураыхъ памятникахъ, остав- лепныхъ Гер,1 ыотрицЕинъ, изъ которыхъ первый написаоъ имъ для всѣхъ іерарховъ (рга Іойопут) русской церкви, хотя по имени посвящено одному изъ нихъ (Арх. ГО.-З. Р., I, УН, 429).

*) Зивга, о. еі. 1. с. СГ Арх. Ю.-3. Р., I, VII, 429.

*) Вол. еп. вѣд., 1885, 293. Въ ЕпсукІі>рейуа ро\ѵзгесЬпа, XXIII, 733, по­чему то указывается 1601 г., какъ годъ смерти Г. Смотрицкаго. —Авторъ іатиио- уніатскаго сочиненія „Зоѵпіа чтіпа“ (1621) называете Гер. Смотрицкаго попомъ: „ІІагаВут рор, кІЬге^о зупет з зб тѵазг і4г)8кі“, т. е. Мѳлетій (Арх. Ю.-З. Р.,

  1. V і, 4- 2). Если онъ иѳ смЬшалъ Герасима Смотрицкаго съ братскимъ священ- иикомъ Герасимомъ, то не натолкнетъ ли эго извѣстіе кого-нибудь ва выясиеніе дальнѣйшей судьбы Гѳр. Смотрицкаго?

4) Кромѣ цитованной книжки снящ. Ирявцѳва (аослѣ-архим. Арсеиія)—„Патр. ІСприллъ Лукарисъ2, этому натріарху посвящена еще моаографіи Алоизія Пихлера: „СгезсЬісЬіе сіез Ггоіезіапіізтиз іп ііег огіепЫізс.Ьеп КігсЬе іт 17 ІаЬгЬипіегі, ойег: Оег РаІгіагсЬ СупПиз Ьдікагів ипі зеіпе 2лІ. МііпсЬеп, 1862“. Но первая устарѣла, вторая сверхъ того тепденціозна.

374 КІЯВСКАЯ СТАРИВ А.

его для образованія въ Венецію и затѣмъ въ Падую, гдѣ и самъ нѣкогда учился. Пробывъ около четырехъ лѣтъ въ первой и около семи во второй, К. Лукарисъ изучилъ тамъ древне-грече- скій, латипскій и итальянскій языки, діалектику, риторику, ме­тафизику и этику по Аристотелю9). Въ 1594 г. онъ былъ от- правленъ п. Мелетіемъ къ кн. Оетрожскому и ко всѣмъ право- славнымъ западноруссамъ 10). Сообщая объ этомъ, ЕГихлеръ добав­ляет^ что М. Пигасъ назначилъ вмѣстѣ съ тѣмъ Лукариса ректоромъ и профессоромъ виленской гимназіи. Но это извѣстіе ничѣмъ не подтверждается и, вѣроятно, въ основаніи его ле- житъ смѣшеніе имепъ Кирилла Лукариса и Кирилла Транк- вилліона Ставроведкаго, какъ открывается это изъ того, что нѣкоторые писатели начало ректорства Лукариса въ Вильнѣ относятъ къ 1592 году*), т. е. къ тому именно времени, когда туда перешелъ изъ Львова Транквилліонъ11). Въ силу этого же смѣшенія возникла мысль и о преподавательской дѣятельности Лукариса во Львовской школѣ въ 1591 г.®).—Миссіей Кирилла Лукариса въ западной Россіи и въ Острогѣ было не учитель­ство, но можно согласиться съ утвержденіемъ нѣкогорыхъ ис- ториковъ, что онъ въ 1594—6 г.г. преподавалъ въ острожскомъ училищѣ, въ виду того, что Мел. Смотрицкій называетъ себя его ученикомъ съ молодыхъ лѣтъ12). Послѣ участія въ брестскомъ соборѣ въ октябрѣ 1596 года и осужденія Никифора, Кириллъ Лукарисъ удалился изъ Западной Россіи. Затѣмъ онъ слушалъ въ Виттенбергѣ и Женевѣ философскіе и богословскіе курсы и въ 1600 г. опять явился въ Россію, посланный п. Мелетіемъ съ письмами къ православнымъ князьямъ и протестантамъ, которые хлопотали въ это время о религіозной уніи съ православной церковью, и съ другими порученіями ’). Въ этотъ разъ К. Лука­рисъ прожилъ въ Острогѣ около двухъ лѣтъ), но учитедьствомъ въ тамошней шволѣ едва-ли занимался: его должны были отвлечь отъ этого болѣе живые интересы...

Возвратившись въ Александрію, К. Лукарисъ занялъ по смерти Мелетія Пигаса тамошнюю патріаршую каѳедру, а за- тѣмъ—константинопольскую. Борьба съ папистами, дружествен­ный отношенія къ протестантамъ, что вмѣстѣ съ изданнымъ въ Женевѣ подъ его именемъ кальвинскимъ катихизисомъ подало цоводъ къ обвиненію его въ реформатствѣ, его низложеніе съ престола—всѣ эти факты имѣютъ общій церковный интересъ, но мы можемъ относительно ихъ замѣтить, что они не отвле­кали вниманія К. Лукариса отъ западнорусскихъ церкви и школы. Онъ продолжалъ слѣдить съ болыпимъ участіемъ за развиті- емь у иасъ швольнаго дѣла, которое теперь было въ рукахъ братствъ.

Извѣстность Никифора23), какъ ученаго, началась въ Па- дуѣ, гдѣ онъ быль „ректоромъ наукъ Еоинскихъ и Грецкихъ". ІІослѣ того оаь въ теченіе семи лѣгъ состоялъ проповѣдникомъ при греческой церкви св. Марка въ Венеціи4). Переселившись иъ Константинополь, Никифоръ за свою ученость, соединенную съ твердостью въ православныхъ убѣжденіяхъ, въ 1592 г. былъ возведенъ въ званіе протосингела патріаршаго престола'). Около этого же времени ему пришлось играть какую-то роль въ поли- тическихъ дѣлахъ Валахіи, что очень дурно отозвалось на его судьбѣ. Бѣжаьъ изъ тюрьмы въ Хотинѣ, куда посадилъ его волошсвій господарь ‘), Никифоръ направился въ Острогъ, по­сланный туда еще ранѣе патріархомъ по просьбѣ кн. Острож- сваго. Въ Западной Россіи ему предстояло устроить вѣкогорыя „справы духовныя®, вызванный тяготѣніемъ цравославныхъ вла- дыкъ къ Риму. Онѣ, вѣроятно, препятствовали Никифору занять­ся, какъ слѣдуетъ, преподаваніемъ въ острожскомъ училищѣ, а скоро и совсѣмъ отвлекли его отъ педагогическаго дѣла. Между тѣмъ надъ Никифоромъ собиралась грозная туча. Еще на брест- скомъ соборѣ королевскіе послы старались отвести его, какъ турецваго будто-бы піпіона, отъ предсѣдательства и тогда же онъ былъ арестованъ и отданъ К. К. Острожскому на поруви 2). Поводомъ къ обвиневію его послужило такое обстоятельство. Въ Шаргородѣ у слуги кн. Острожскаго Я ни, ѣхавшаго въ Вала- хіЮ; были найдены письма съ рѣзкими отзывами о полякахъ (они назывались здѣсь не иначе, какъ псами и т. п.) и съ силь- нешъ сочувствіемъ султану въ его замыслахъ противъ Польши. Никифоръ и былъ зааодозрѣнъ въ авторствѣ этихъ писемъ. И хотя на варшавскомъ сеймѣ въ мартѣ 1597 г. Яни заявлялъ, что они были вручены ему кавимъ-то грекомъ Пафнутіемъ, но не сврылъ, что это произошло по порученію самого Нивифора. По королевскому приговору Никифоръ былъ заключенъ въ маль- бургскую (или маріепбургскую) крѣпость, вблизи Данцига, гдѣ чрезъ нѣсколько лѣтъ былъ „уморенъ постомъ“, по выраженію автора Перестроги3).

Вь 80-хъ годахъ XVI ст. въ Острогѣ дѣйствовалъ извѣст- тный уже намъ Іовъ (въ мірѣ Іоаннъ) Княгиницкій, о которомъ его біографъ іером. Игнатій изъ Любарова повѣствуетъ, что онъ, устремившись" въ Острогъ, ^вдасть себе въ училище и при- лежаше ученіго, яко вскорѣ быти ему въ мѣсто ученика учите- лемъ прочимъ® (т. е. для прочихъ учениковъ). Мы не знаемь однако, какъ долго учительствовалъ здѣсь Іовъ, что преподавала, и списаніе имъ псалтири для князя Александра относилось ли къ числу его обязанностей, или было знакомъ его любви и рас* положенія къ молодому князю. Изъ Острога Іовъ былъ посланъ Константиномъ Константиновичемъ на Аѳонъ для передачи ми­лостыни тамошнимъ монахамх. Послѣ возвращенія въ Острогъ онъ вторично отправился на Востокъ, чтобы тамъ подвизаться на иноческомъ поирищѣ. 12 слишкомъ лѣгъ нровелъ онъ тамъ. Послѣдніе годы жизни онъ посвятилъ распространенію мона­шеской жизни и учрежденію скитовъ и монастырей въ раз- личныхъ мѣстахъ своей родины—Галиціи. Впрочемъ, нѣкоторое время онъ жилъ въ Дермани, куда былъ приглашенъ около 1603—4 г. Исаакіемъ святогорцемъ, тогдашнимъ справцей мо­настыря, для помощи при печатаніи „охтаевъ" ').—Однажды только Іовъ Княгиницкій выступилъ на сцену, какъ литератор*. Это было въ 1619 г., за два года до его смерти. Кирилъ Тран- квилліонъ, начавшій свою карьеру въ львовской православной школѣ и окончившій ее въ Черниговѣ въ санѣ уніатскаго игу­мена, напечаталъ въ 1618 г. свое „Зерцало Богословіи*. Вы­пуская въ свѣтъ эту первую русскую систему богословія, Ки- риллъ, естественно, нуждался въ авторитетномъ одобреніи ея и, написавши оглавленіе ея или то „исповѣданіе вѣры, по нему же и книгу составилъ", послалъ его въ Іову Княгиницкому для рецензіи. Іовъ разсмотрѣлъ и—въ посланіи отъ 23 авг. 1619 г. со- вѣтовалъ не прежде книгу ^въ типографію подать дондеже не изслѣ- дуется учеными и учтшими писанія книгъ отеческихъ: лучше замедлити и прославигиея, нежели ускоритп и обещеститися“, нисалъ онъ, объясняя погрѣшности болѣе недосмотромъ и по-

1) Зоря Галицкая яко Альбумъ, 1860, 228 еі раазіт.спѣшностью, чѣмъ намѣрепнымъ искаженіемъ истины >). Но вы- ходъ въ свѣтъ Зерцала предупредилъ напиоаніе рецензіи.

Въ числѣ ученыхъ дѣятелей острожской школы обращаетъ на себя внимапіе нѣкій „Клирикъ острожской церкви", вы- ступившій подъ такимъ названіемъ въ своемъ „Огписѣ на листъ въ Бозѣ велебного отца Иаатіа, Володимерского и Берестейского епископа, до ясие оснецоного княжати Костентина Острозского, воеводы Киевского о валецапью и прехвалянью восточной церкзи, з’ заходнымъ костеломъ увѣи або згоды, въ року 1598 писаный, черезъ одного наменшого клирика церкви Острозской въ тому же року отписапыи*13). Что онъ имѣлъ ближайшее отношеніе къ училищу, это открывается какъ изъ помѣты его на сочиненіи 14), такъ и изъ свидѣтельствъ Мелетія Смотрицкаго и Суши15). Этого клирика означенные писатели, а также нѣ- которые другіе (авторъ Перестроги, Петръ Суромятникъ, ректоръ виленской уніатской семинаріи, Левъ Кревза, Геласій Диплицъ) считают ь авторомъ и приложенной имъ къ яОтпису“ „Исторіи о листрикійскомъ, т. е., о раябойническомъ Ферарскомъ або Флоренском!» синодѣ, в’ коротцѣ правдиве списаной", хотя онъ самъ заявляетъ, что она давно уже была кѣмъ то составлена '). Какъ бы то ни было, анонимный клирикъ занимаетъ очень почетное мѣсто въ ряду тогдашнихъ православныхъ богослововъ. Мелетій Смотрицкій, по своемъ переходѣ въ унію, ставить его па ряду съ Ст. Зизаніемъ, Филалетомъ, Ортологомъ: всѣ эти „четыре новые богослова были для русскихъ какъ бы какими-то божественными оракулами*16).

Каково настоящее имя „ Клирика17—мы не знаемъ. Иэвѣст- ный историкъ Брикнеръ называетъ его Авраамомъ ’). Но если г. Брикнеръ основывается на томъ, что его такъ называетъ Ипатій Потѣй въ своемъ отвѣтѣ на его „Отписъ* („Отче Авра­аме", „Пане Аврааме", П. П. Л., III, 1047), то онъ попалъ впросакъ. Дѣло въ томъ, что иослѣдній однимъ изъ эпиграфовъ къ своему ^Огшсу" выставилъ слова Авраама изъ притчи о бо- гачѣ и Лазарѣ: „Помяни, яко воснріялъ еси добра твои въ жи­вой твоемъ" (П. П. Л., III, 382). Нотѣй усмотрѣлъ въ нихъ намекъ на себя, на свое прежнее высокое ооложеніе (онъ былъ сенаторомъ), и—постарался отплатить „Клирику" за его попытку отожествить себя съ Авраамомъ: „А такъ, пане милый, Аврааме Оетрозкий! пилнуй себе: жебысь и зъ Лазаромъ своимъ" и т. д. (П. П. Л., III, 1047). Болѣе старо и болѣе распространено мнѣніе преосвящ. Филарета, отожествляющаго „Клирика" съ острожскимъ пресвитеромъ Василіемъ, въ нѣкоторыхъ своихъ изданіяхъ именующимъ себя „наименшимъ клирикомъ" ). Но послѣдній писатель, кажется, всюду выставляетъ свое собствен­ное имя. Такъ, подъ сочиненіемъ „О единой вѣрѣ" (Сборникъ, 1588 г.) онъ подписался: „Многогрѣшный и хуждшій въ хрис- тіанѣхъ, убогій Василій" 23). Тоже—въ „Правилѣ истиннаго жи­вота христіанскаго" (Псалтырь слѣдованная, 1598 г.), составлен- номъ „снисканіемъ отъ святыхъ писаній и трудомъ многогрѣшнаго хуждыпаго въ христіанехъ, убогаго Василія" 4). Съ другой стороны, тогда какъ Василій выступилъ на литературное по­прище уже вь 1588 г., относительно „Клирика" Потѣй сильно увѣренъ въ томъ, что онъ зіийепі акайетіеу аіа^пеу О8іго/вкіеу; что онъ—яжакъ, почему и пишетъ по жаковски" в). Во всяком* случаѣ онъ въ литературѣ въ 1598 г. былъ Ьото поѵив и въ своемъ отвѣтѣ на его Огписъ Ипатій Потѣй называетъ его
ківвская СТАРИНА

380

ниякимъ" клирикомъ, ') а Потѣй могъ бы угнать въ немъ Ва- силія... Наконецъ, мы не увѣрены даже, Василій точно ли былъ священникъ: саиъ онъ такъ себя не называетъ, не называетъ его такъ и о. Залѳясвій, передающій извѣстіе о диспутѣ „право- славнаго богослова Василія изъ Острога18 съ іезуитами ).

Но нринадлежалъ ли Василій къ духовному званію или нѣтъ, мы не имѣемъ никакихъ основаній отожествлять ни его, ни „Острожскаго клирика", съ которымъ его сливаютъ, съ свя- щенникомъ Васаліемъ, дѣятельнымъ членомъ виленскаго брат­ства, подвергшимся гоненію отъ м. Михаила Рагозы въ 1595 году, какъ то дѣлаетъ преосв. Филаретъ, вводящій въ біографію „Клирика*' и ту подробность, что онъ нѣкогда былъ виленскимъ субдіакономъ, въ какомъ санѣ и яанисалъ будто бы ,,Исторію о Флорентійскомъ соборѣ“23). Виленскій попъ и проповѣдникъ, анаѳематствованный вмѣетѣ съ Ст. Зизаніемъ м. Рагозой и при- сутствовавшій въ 1596 году на брестскомъ соборѣ подъ именемъ „Василія Троицкаго, братскаго виленскаго пресвитера" 4), продол- жаетъ жить еще въ 20-хъ годахъ ХУП ст.5), тогда какъ отно­сительно соименнаго ему острожскаго дѣятеля можно думать, что онъ умеръ скоро послѣ 1598 г., когда послѣдній разъ по­явилось в^ печати его имя •). Нри томъ же ничто не уполномо-

чиваетъ насъ перемѣщать Василія изъ Вильны въ Острогъ, изъ Острога въ Вильну, оттуда опять въ Острогъ и, наконецъ, опять въ Вильну.

Возможно, что въ острожской школѣ учительствовалъ и пре- свшперь Даміанг, настоятель Никольской церкви, извѣстный какъ участіемъ въ брестскомъ соборѣ 19) и... въ подвигахъ своего вна- менитаго брата Северина Налевайка), такъ и литературными трудами. Впрочемъ, первое его литературное произведете пред- ставляетъ изъ себя работу далеко не оригинальную,—это былъ сборникъ изреченій, избранныхъ изъ Свящ. Писанія, св. отцовъ, да и то при помощи старыхъ сборниковъ въ родѣ Пчелы; са­мому Даміану здѣсь принадлежать, кажется, только западно- русски переводъ славянскаго текста изреченій23). То же можно ‘Сказать и о второмъ произведеніи пресв. Даміана, вышедшемь въ 1607 г. изъ острожской типографіи:„Лѣкарство на оспа- лый умыслъ чоловѣчій“, и представляющемъ переводъ на цер­ковно-славянскій и заоадно-русскій языки письма св. Златоуста къ мниху Ѳеодору,—письма, къ которому приложенъ „Тестаментъ грецкаго цезаря Василія до сына своего Льва“, тоже съ пере- водомъ его ,,на простую мову“. Но едва ли Даміанъ самъ пе- реводилъ „Тестаментъ" съ греческаго языка: и до того суще- ствоналъ славянскій переводъ завѣщанія имп. Василія, и Дамі- лну можно приписать только заиадно-русскій переводъ его4). Что до ,,Листа‘#, то его могли перевести съ греческаго сотруд­ники Даміана по дерманской типографіи, гдѣ онъ одно время работалъ. Самъ же Даміанъ, кажется, совсѣмъ не зналъ грече­скаго языка. По крайней мѣрѣ, изданный имъ 6 февраля 1605 года „Листъ п. Мелетія“ къ Потѣю переведенъ не имъ, а львов- скимъ учителемъ Іоанномъ Борецкимъ (впослѣдствіи митропо- лятомъ), о чемъ заявляетъ самъ Даміанъ:

...„Лисп той въ Египте Авсонсви аачертанай,

Роускимъ язнконъ в сарнатехъ дарований,

Борецкимъ наддеръ апольлови вохавымъ И въ параассѳ на лове моузъ выхованыиъ".

Такимъ образомъ, ученость Даміана едва ли шла далѣе „славянскихъ наукъ“ и умѣнія писать стихи (Кромѣ етихотвор- наго яредисловія къ „ Листу20 п. Мелетія, ему принадлежатъ по- священіе на гербъ кн. Острожскихъ и „Прозьба чительникови о часъ“—въ ^лѣкарствѣ*)).—Какъ человѣкъ, Даміанъ Нале- вайко пользовался общими симпатіями, такъ что Мел. Смотриц- кій сохранилъ къ нему уваженіе даже по своемъ переходѣ въ унію. Умеръ онъ вь 1627 г.12).

Вопросъ о вѣроисповѣданіи автора „Апокрисиса"—Хри стофора Филалета (Бронскаго), поднятый вслѣдь за изцаніемъ его книги, до сихъ порь иродолжаегъ возбуждать споры. Въ пользу его православія высказалъ вѣскіе доводы проф. Скабала- новичъ въ своемъ сочинеяіи „Объ Апокрисисѣ Хр. Филалета православныиъ и даже воспитанникомъ православаыхъ школъ, хотя и довершившимъ образованіе за границей, считаетъ его проф. Малышевскій8). Въ пользу ненравославія—не менѣе силь­ные аргументы представилъ г. Голубевъ4); къ нему присоединя­ется и г. Лукьяновичъ *). Мы лично склоняемся къ послѣднему мнѣнію, побуждаемые къ этому, между прочимъ, тѣмъ упор- ствомъ, съ какимъ Ипагій Потѣй (если онъ былъ авторомъ Ан- тиррисиса) повторялъ, что Хр. Филалегъ еретикъ '). Но кто бы онъ ни былъ, онъ первый осмѣлился печатно выступить противъ Скарги съ своей книгой, представляющей верхъ учености и исторической обстоятельности и основательности2). Отношенія его къ острожской школѣ совершенно не извѣстны.

О другомъ иновѣрцѣ Лятошѣ намъ извѣстно слѣдующее. Докторъ медицины и философіи краковскаго университета Іоаннъ Лятошъ (или Лятосъ), какъ человѣкъ нечуждый и математики, при введеніи въ Долыпѣ календаря папы Григорія ХШ, выска­зался печатно противъ него. Не знаемъ, кого сильнѣе всѣхъ задѣло это обстоятельство—враковскаго-ли архіепископа или краковскую авадемію, гдѣ Лятосъ состоялъ, кажется, профессо- ромъ3), но только ему пришлось бѣжать изъ города, по свидѣ- тельству автора Антиррисиса 21). Изгнанникъ нашелъ убѣжище ігь Острогѣ, гдѣ очутился пе позже 1599 г., какъ это видно изъ того же Антиррисиса, и, вѣроятно, не задолго предъ этимъ. ІІо крайней мѣрѣ авторъ Перестрэги, т. е. Юрій Рогатинёцъ, <швшій вь концѣ 15года въ Острогѣ, не знаетъ его и назы­ваетъ „нѣякимъ Лятосомъ“). Живя въ Острогѣ, Лятосъ напи- салъ и напечаталъ въ Вильнѣ календарь на 1602 годъ, въ ко- торомъ вновь высказался противъ реформы лѣтосчисленія и яоваго порядка празднованія Пасхи и который посвятилъ кра­ковскому архіепископу Бернарду Мацѣевскому, при чемъ ука- залъ и на свои огношенія къ университету. Это побудило кор- порацію и архіепископа осудить 15 и 24 февраля календарь Лятоса, какъ „не необходимый и пригодный при томъ къ поддер- жанію схизмы“*).—Очень легко можно допустить, что познані- ями Лятоса воспользовалась острожская школа: Лятосъ такъ долго прожилъ въ Острогѣ...

Къ числу несомнѣнныхъ дѣятелей острожскихъ типографіи и, вѣроятно, училища относится Кипріанг, въ предисловіи къ Бесѣдамь Златоуста на 14 посланій ап. Павла (Кіевъ, 1628 г.) характеризующійся, какь „преподобный священоинокъ Кипріанъ, сущій отъ града Острога, йужъ въ Еллинскомъ діалектѣ искус­ный, въ Енетіихъ и Патавіи (т. е. въ Венеціи и Падуѣ) любо- мудрствовавшій, въ св. горѣ Аѳонстѣй поживтій“. Пребываніе Кипріана въ образовательныхъ дентрахъ зап. Европы и на Вос- токѣ, куда, возможно, онъ былъ отправленъ кн. Острожскимъ, сообщило ему такое знаніе греческаго языка, что на брестскомъ соборѣ онъ игралъ роль переводчика5). Въ 1597 году мы ега видимъ на Востокѣ22), а еще чрезъ три года въ Острогѣ, живя въ которомъ, онъ написалъ греческіе посвятительные стихи на гербъ кн. Острожскихъ, помещенные на оборотѣ заглавнаго листа извѣстной поэмы Ве Веііо Озігодіацо, 1600. Здѣсь онъ титулуется архидіакономъ. Около этого же времени онъ пере- велъ съ греческаго языка на славянскій Златоустовскія Бесѣды на Павловы посланія, по порученію княгини Софіи Боговити- новны, волынской хорунжей. Но видѣть ихъ въ печати ему не пришлось (Пред. къ Бесѣдамъ, Кіевъ, 1623)23). Кинріанъ скон- чалса еще до 1610 г., если объ этомъ можно судить по слѣду- ющему замѣчанію нѣкоего писателя Макарія отъ 30 дек. 1610 года на спискѣ Кипріанова перевода 50-ти бееѣдъ блаж. Мака- рія: „Въ пресловущем градѣ Острогѣ бѣ нѣкто благочестивъ інокъ Кипріанъ, сый горя духомъ и отъ благоговѣинства сво­его, раченіемъ уязвися, иовелѣніемъ благоч. князя сию душеспа­сительную книгу, бесѣды блаженнаго отца святаго Макарія, главъ 50, преведе“ (Списокъ библіотеки Кіево-Софійскаго со­бора, Хг 49).

Какую роль игралъ въ Острогѣ упомянутый уже нами Андрей Рымша—намъ не удалось выяснить. Мы зваемъ только, что кромѣ Хронологіи онъ оставилъ еще нѣсколько слѣдовъ въ исторіи эападно-русскаго просвѣщенія. Такъ, въ изданномъ Ма- моничами въ 1585 г Сборникѣ онъ помѣстилъ свои стихи съ иниціалами А. Р. на гербъ литовскаго канцлера Евстафія Вол- ловича, а въ Литовскомъ Статутѣ 1588 г. напечатана его „Эпи- кграмма“ на гербъ канцлера Льва Сапѣгвг, состоящая И8ъ 17-ти силлабическихъ двустишій24). Писалъ Рымша и прозой. Въ Виль- нѣ въ 1585 г. вышло его сочиненіе: дБесгеіегоз асгоата, іо ^езі, Бгіезі^сіогосгпе ромгіевсі \ѵоіеппусЬ зргато Кггуь/і. ВадггоШа*). Въ это время Рымша состоялъ на службѣ Хр. Радивилла, какъ это видно изъ заголовка его переводнаго труда: „С1іого§гарЫа аІЬо Торо§гарЬіа. То ^езі, озоЪІіѵѵе а окоіпе орізапіе /іешіе зѴі§- іеу. 2 Іасіозкіе^о і^яука па роізкі рггеііитасзопе ргхег Аисіг геда Кутзг^ Ьіішпа..."-3).

Заслуживают^ наконецъ, упоминанія еще три несомнѣн- ныхъ члена острожскаго ученаго кружка: Тимоѳей Лнничъ *), Тимоѳей Михайловичъ, составившій указатель къ Новому Завѣту 1580 г. '), Грторгй Голубнжовъ, списавшій въ 1593 г. Но- моканонъ 2).

Иявѣстны еще два воспитанника острожской школы—Мак- симъ (Мелетій) Смотрицкій и гетманъ Петръ Конашевпчъ Са- гайдачный. Первый изъ нихъ—лицо настолько значительное и съ нимъ связано столько историческихъ явленій самаго разно- роднаго характера, что мы не пытаемся говорить здѣсь о немъ.—Современное свидѣтельство объ образованіи Оагайдачнаго въ Острогѣ находится въ Виршахъ на его смерть, сочиненныхъ Кассіаномъ Саковичемъ, ректоромъ кіевскаго братскаго учи­лища:—... „Выхованъ въ вѣрѣ Церкви Всходней зъ лѣтъ дѣтин- скахъ шолъ потомъ до Острога, для Наукъ уцтивыхъ, который тамъ квитли, за благочестивыхъ княжатъ... Тамъ теды Кона- шевичъ часъ немалый живши, и Наукъ въ Письме нашомъ Словен- скомъ навыкши, потомъ видячи ся быть сііособнымъ до мевзства: шолъ до Запрозского Славного Рыцерства" 3). Къ характеристик воспитательной стороны острожской школы служитъ и то, что этотъ славный гетманъ не оставался чуждъ ннтересамъ наукъ до конца своей жизни, поддерживая ее матеріальными пожертво- ваніями. Такъ, овъ по завѣщанію отказалъ львовской школѣ полторы тысячи злотыхъ4) и „тисячій килка (на кіевскій братскій монастырь) офѣровалъ а жебы тамъ науки фундовано жадалъ“ 5).

Къ острожскимъ же воспиганникамъ причисляютъ Іова Бо- рецкаго, Аѳанасія Филипповича, Леонтія Карповича, Димитрія Самозванца1), но безъ твердыхъ историческихъ основаній.

Въ заключеніе ми хотимъ сказать нѣсколько словъ о са- момъ Константинѣ Константиновичѣ Острожскомъ, какъ одномъ изъ главныхъ виновниковъ того умственнаго двпженія, которое охватило западную Русь въ концѣ ХУІ и началѣ ХѴП в; Лицо это, гражданскія и церковныя заслуги котораго такъ велики, что можно только удивляться, почему до сихъ поръ въ нашей лите- ратурѣ нѣгъ посвященной ему монографіи, въ которой его оцѣнка была бы сдѣлана вполнѣ безпристрастно, на основаніи всѣхъ достушшхъ и извѣстлыхъ матеріаловъ,—лицо это въ послѣднее время сдѣлалось предметомъ нападковъ и упрековъ. Ему ставятъ въ вину его „политическую и религіозную безпринципность0, „постоянные переходы его изъ одного лагеря въ другой44, и, не обращая вниманія на то, что онъ сдѣлалъ и чего стоитъ сдѣ- ланное, оцѣниваютъ его съ точки зрѣнія не сдѣланнаго, но что Острожскій могъ и долженъ былъ сдѣлать... Не наша задача вѣдаться со всѣми нападками на него г.г. Костомарова, Кули­ша, Студиньскаго и др.: это дѣло его будущаго біографа, кото­рый, конечно, не будетъ панегиристомъ, но едва ли оставитъ неопровергнутымъ большинство обвиненій, предъявленныхъ Ост- рожскому. Мы желаемъ только сопоставить съ вышеизложен­ными нами фактами участія кн. Острожскаго въ судьбахъ запад- но-русскаго просвѣщенія слѣдующее обвиненіе г. Кулиша. „Кн. Острожскій, говоритъ онъ, отошелъ къ предвамъ, не обезпечивъ какимъ либо фундушемъ ни одного церковнаго братства, ни од­ного училища, ни одной типографіи, ни даже какого нибудь испытаннаго ревнителя народнаго просвѣщенія“ 2). Сказать это— значить не знать историческихъ фактовъ или умышленно игно­рировать ихъ. Неужели г. Кулишу представляется малымъ дѣ- 388 втвскАЯ старина.

*

ломъ устройство на частныя средства двухъ типографій съ двумя при нихъ учеными кружками, учрежденіе средней школы съ попытками возвести ее ва степень академіи и съ обезпеченіемъ какъ ея, такъ и лицъ, приставленныхъ къ ней и къ типогра- фіямъ? Вспомнимъ при этомъ, что кн. Острожскій проявлялъ заботливость о нуждахъ и успѣхахъ православнаго просвѣщеніа и внѣ Острога. Такъ, въ 1572 г. онъ отдаетъ въ Туровѣ „зем­лю пустую1* нѣкоему Димитрію Митуричу съ тѣмъ, чтобы онъ, вмѣсто платы за нее, „порядне при церкви Божіей служилъ и пилновалъ и школу держалъ и уставникомъ былъ конечно1*1)., Въ 1588 году онъ убѣдилъ владимирскаго епископа Ѳ. Лазов- скаго завести въ Владамирѣ греко-славянскую школу *). Въ 1592 году онъ ходатайствовалъ вмѣстѣ съ Ѳ. Свуминымъ - Тышкеви- чемъ предъ королемъ Сигизмундомъ о дарованіи львовской школѣ привилегіи на званіе школы свободныхъ наукъ8). Онъ же, на­конецъ, побуждалъ русскихъ владыкъ заботиться о развитіи об- разованія, и самое свое желаніе уніи кн. Острожскій мотивиро- валъ заботой о поднятіи умственнаго уровня въ русскомъ на- родѣ. Быть можетъ, не все, что замышлялъ онъ, было выполнено и выполнено такъ, какъ ему хотѣлось и какъ нужно было бы, но и сдѣланнаго достаточно для того, чтобы благодарное потом­ство относилось къ нему съ тЗши же чувствами, какими окру­жали его современники...

К. Харламиовичъ.

х) Востоков», Опис&віе носков. Румяиц. музея, стр. 127.

*) Арх. ГО.-З. Р., I, I, № 55. По убѣждевію кв. Острожскаго въ 1588 г. владимирская соборная шкоіа, исторически взвѣствая и равѣѳ (Ор. Лев-ицкій, Исто- рич. опнсаніе Владимире - Волыяскаго Усиенскаго храма, 1892, 75 стр.), бела преобразована.

') Мопишепіа соп^гаіегпіШів зіаигор. Ьеороі , 1, № 252.См. „Кіеіек. Стар.* 1#67 г. 5.

*) Зивга о. еі. 1. с.

I отд.

?) Свящ. Сендулъскій, С. Суражъ времен, уѣзда (Вол. еп. вѣд., 1873, 604).

Н. Теодоровичъ, Описаніе волыиской епархіи. П, 665, 666.

*) Едва ли преемникъ еп.Лазовекаго, въ руки котораго, по документу, должны были перейти чрѳзъ три года всѣ имѣвія, назначенный на школу, нроповѣдвиковъ, благоустройство соборной церкви, снособоыъ былъ поддержать все это. А м. Ма- карій сомвѣвается даже, чтобы самъ Лазовсвій иогъ принести такую жертву, какъ отдача нѣсколькихъ имѣній (Исторія русской церкви, IX, 445).

»)
следующая страница >>