Он сел мне на хвост, как только я вышла из капсулы кенийского Стебля - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Он сел мне на хвост, как только я вышла из капсулы кенийского Стебля - страница №1/17

Роберт ХАЙНЛАЙН
ФРАЙДЭЙ

1
Он сел мне на хвост, как только я вышла из капсулы кенийского Стебля.

Он прошел за мной через дверь, ведущую к Таможне, Карантину и Иммиграции.

Как только за ним схлопнулись створки двери, я его убила.

Мне никогда не нравилось ездить на Стебле. Эта неприязнь развилась у

меня еще до катастрофы на Небесном Крюке в Кито. От кабеля, который

поднимается прямо в небо без какой-либо поддержки, попахивает колдовством.

Но единственный другой способ добраться до Эл-Пять слишком дорог и долог;

приказ, данный мне, и мой расходный счет этого не предусматривали.

Так что я нервничала еще до того, как вышла из челнока, прибывшего на

Стационарную Станцию с Эл-Пять, чтобы сесть на капсулу Стебля... но, черт

возьми, нельзя же убивать человека из-за одних только нервов. Я хотела

только отключить его на несколько часов.

У подсознания своя логика. Я подхватила его, прежде чем он упал на

пол, и быстро оттащила к ряду запертых бронированных шкафчиков, в спешке,

чтобы на полу не осталось пятен, прижала его большой палец к защелке,

впихнула его внутрь, вытащила его бумажник, нашла карточку "Дайнерз клаб",

засунула ее в приемную щель, собрала документы и наличные и бросила

бумажник рядом с трупом как раз в тот момент, когда броневая плита

скользнула вниз и захлопнулась. Я отвернулась.

Надо мной и немного позади в воздухе плавал Следящий Глаз.

Причины нервничать не было - в девяти случаях из десяти Глаз движется

случайно, без контроля, и его двенадцатичасовую ленту могут и не

просмотреть, прежде чем стереть. В десятом случае человек из службы

порядка может внимательно за ним следить... а, может, он просто сидит,

чешется и думает о том, что делал прошлой ночью.

И я не стала обращать внимания и двинулась к выходу из коридора. Этот

надоедливый Глаз следил за мной, должно быть, потому, что я была

единственным объектом, излучающим с температурой тридцать семь градусов.

Но он задержался по меньшей мере на три секунды, обследуя шкафчик, и

только потом снова прицепился ко мне.

Я прикидывала, какой из трех способов действия самый безопасный, но

тут возобладала та, самостоятельная часть моего мозга, и мои руки прибегли

к четвертому способу: моя карманная ручка стала лазерным излучателем и я

"убила" этот Следящий Глаз - убила его насмерть, поставив излучатель на

полную мощность и не выключая его, пока Глаз не упал на пол, не только

ослепленный, но и с отрубившимся антигравом. И стертой памятью - я на это

надеялась.

Я снова воспользовалась кредитной карточкой своего преследователя,

обработав защелку своей ручкой, чтобы не испортить отпечаток его пальца.

Пришлось крепко придавить ботинком, чтобы засунуть Глаз в этот

переполненный шкафчик. Потом я заторопилась: настало время стать

кем-нибудь другим. Как и большинство въездных портов, кенийский Стебель

имеет удобства для туристов с обеих сторон таможенного барьера. Вместо

того, чтобы идти через осмотр, я нашла туалетные комнаты и расплатилась

наличными за ванную.

Через двадцать семь минут я не только вымылась, но и имела другой

цвет волос, другую одежду, другое лицо - грим, который нужно накладывать

три часа, сойдет за пятнадцать минут. Я не особенно желала показывать свое

настоящее лицо, но мне надо было избавиться от личины, которую я

использовала во время этой миссии. Та часть ее, которая не вытекла в

канализацию, отправилась в дезинтегратор: комбинезон, ботинки, сумочка,

отпечатки пальцев, контактные линзы, паспорт. В паспорте, который был у

меня сейчас, фигурировало мое настоящее имя, точнее, одно из моих имен,

стереография моего негримированного лица и очень правдоподобно выглядящая

транзитная виза с Эл-Пять.

Прежде чем избавиться от личных вещей покойника, я их просмотрела - и

остановилась.

Его кредитные карточки и документы были на четыре имени.

Где были еще три паспорта?

Наверное, где-то на мертвеце в шкафчике. Я не обыскала его по

правилам - не было времени! - я просто схватила то, что у него было в

бумажнике.

Вернуться и посмотреть? Если я пойду и открою шкафчик с еще теплым

трупом, кто-нибудь обязательно это заметит. Изъяв его карточки и паспорт,

я надеялась замедлить идентификацию тела и, следовательно, получить больше

времени, чтобы скрыться, но - секундочку. М-м-м, да, паспорт и карточка

"Дайнерз клаб" были на имя Адольфа Бенсена. Расширенный кредит "Америкэн

экспресс" - Альберта Бомонта. Гонконгский банк заботился об Артуре

Букмэне, в то время как "Мастер чардж" занималась Арчибальдом Бьюкэнаном.

Я реконструировала преступление. Бомонт-Букмэн-Бьюкэнан только успел

нажать пальцем на защелку, как Белсен ударил его сзади, засунул в шкафчик,

запер его собственной карточкой "Дайнерз клаб" и торопливо ушел.

Да, замечательная история... а теперь замутим воду еще больше.

Эти документы и кредитные карточки легли рядом с моими собственными в

мой бумажник. Паспорт "Белсена" я спрятала на себе. Я бы не выдержала

обыска, но всегда есть способ его избежать, включая подкуп, угрозы,

моральное разложение, неразбериху и другие способы.

Когда я вышла из туалета, пассажиры со следующей капсулы

выстраивались в очередь у Таможни, Карантина и Иммиграции; я

присоединилась к ним. Служащий ТКИ обратил внимание на то, какая у меня

легкая сумка, и поинтересовался состоянием черного рынка наверху. Я

изобразила на лице самое глупое выражение, то же, что и на снимке в

паспорте. Как раз в этот момент он обнаружил нужную сумму денег в моем

паспорте и свернул разговор.

Я спросила его о лучшем отеле и лучшем ресторане. Он сказал, что не

обязан давать советы, но что ему нравится "Найроби Хилтон". А насчет еды,

если я смогу себе это позволить, "Толстяк", через дорогу от "Хилтона", в

нем лучшая еда в Африке. Он выразил надежду, что мне понравится в Кении.

Я поблагодарила его. Через несколько минут я спустилась с горы и

оказалась в городе, сразу об этом пожалев. Кенийская Станция находится на

высоте более пяти километров; воздух там всегда разреженный и холодный.

Найроби выше, чем Денвер, почти так же высоко, как и Куидад де Мехико, но

это только малая доля высоты горы Кения, а до экватора рукой подать.

Воздух, казалось, был слишком плотный и теплый, чтобы им дышать;

почти сразу моя одежда пропиталась потом; я почувствовала, что мои ноги

начали распухать - а они, кроме того, ныли от полной гравитации. Я не

люблю, когда меня посылают на задание вне Земли, но возвращаться назад еще

хуже.

Я попыталась воспользоваться аутотренингом, чтобы не замечать



дискомфорт. Впустую. Если бы мой преподаватель аутотренинга проводил

меньше времени, сидя в позе лотоса, и больше времени в Кении, его

инструктаж был бы более полезен. Я плюнула на это и сосредоточилась на

одной проблеме: как побыстрее выбраться из этой сауны.

В вестибюле "Хилтона" веяло приятной прохладой. И, что совсем

замечательно, я увидела автоматизированное бюро путешествий. Я вошла,

отыскала свободную кабинку, села перед терминалом. В ту же секунду

появилась оператор.

- Чем могу вам помочь?

Я сказала ей, что, наверное, справлюсь сама; клавиатура выглядела

знакомо. (Это был обычный Кенсингтон 400).

Она настаивала:

- Я бы с удовольствием набрала все для вас. Мне сейчас некого

обслуживать. - Она выглядела примерно на шестнадцать лет, милое личико,

приятный голос и манеры, которые убедили меня, что ей действительно

нравится помогать другим.

Но чужая помощь - это было последнее, что я пожелала бы, пользуясь

чужими кредитными карточками. Поэтому я протянула ей умеренную сумму

чаевых, при этом повторяя, что хотела бы набрать все сама - но если

возникнут какие-либо проблемы, я ее позову.

Она возразила, что мне не обязательно было давать ей чаевые, но не

стала настаивать на том, чтобы я их забрала назад, и ушла.

"Альфред Белсен" сел на подземку до Каира, потом на полубаллистик до

Гонгконга, где зарезервировал номер в "Пининсуле", все это за счет

"Дайнерз Клаб".

"Альберт Бомонт" отправился в отпуск. Он сел на "Сафари Джетс" до

Тимбукту, где "Америкэн Экспресс" поместила его на две недели в роскошный

отель "Шангри-Ла" на побережье Сахарского моря.

Гонгконгский Банк оплатил дорогу до Буэнос-Айреса для "Артура

Букмэна".

"Арчибальд Бьюкэнан" решил посетить в свой родной Эдинбург, поездка

была оплачена "Мастер Чардж". Так как он мог проехать до конца на

подземке, с одной пересадкой в Каире и автоматическим переключением в

Копенгагене, он будет в родных местах меньше, чем через два часа.

Потом я использовала компьютер, чтобы сделать несколько запросов -

никаких заказов и покупок и только во временной памяти.

Удовлетворенная, я вышла из кабинки, спросила оператора, смогу ли я

добраться до "Толстяка" на метро, вход в которое я заметила в вестибюле.

Она рассказала мне, как туда доехать, и я спустилась в метро, как раз

успев на подземку в Момбасу, снова заплатив наличными.

Момбаса только в тридцати минутах, или в пятистах километрах от

Найроби, но она находится на уровне моря, и поэтому климат Найроби кажется

райским; я убралась оттуда сразу, как смогла. Так что через двадцать семь

часов я была в Провинции Иллинойс Чикагской Империи. Очень долго, скажете

вы, для дуги окружности длиной всего тринадцать тысяч километров. Но я не

ехала по кругу и не проходила через таможенные барьеры и иммиграционные

контрольные пункты. И я успела поспать семь часов в Свободном Штате

Аляска; я ни разу не спала нормально с тех пор, как двумя днями раньше

покинула Эл-Пять.

Как? Секрет фирмы. Может быть, мне никогда не придется еще раз

повторить этот маршрут, но кому-нибудь из моих коллег это может

понадобиться. Кроме того, как говорит мой босс, несмотря на то, что

правительства берут под контроль все, что могут, несмотря на компьютеры,

Следящие Глаза и девяносто девять других видов электронной слежки, каждая

свободная личность морально обязана отбиваться, где возможно -

пользоваться подземными дорогами, задергивать шторы, обманывать

компьютеры. Компьютеры наивны и тупы; электронные записи - не настоящие

записи... поэтому является хорошим тоном пользоваться любой возможностью,

чтобы обвести систему вокруг пальца. Если вы не можете избежать уплаты

налогов, платите немного больше, чем нужно, чтобы поставить компьютеры в

тупик. Переставляйте цифры. И так далее...

Главное в путешествии вокруг планеты, не оставляя следов, состоит в

следующем: платите наличными. Никогда не используйте кредитные карточки

или еще что-нибудь, что попадает в компьютер. И взятка никогда не взятка;

любое подобное перемещение валюты должно сохранять незапятнанным облик

получателя. Как бы вы ни переплачивали, чиновники повсюду убеждены, что им

ужасно недоплачивают - но все чиновники в своем сердце воры, иначе бы они

не кормились у народной кормушки. Эти два факта - все, что вам нужно, но

будьте осторожны! - чиновник, не имея самоуважения, требует демонстрации

уважения со стороны граждан.

Я всегда потворствую этой нужде и мое путешествие прошло без

приключений. (Я не принимаю во внимание тот факт, что "Найроби Хилтон"

взлетел на воздух и сгорел через несколько минут после моего отбытия в

Момбасу; мысль о том, что это каким-то образом касалось меня, была бы

совершенно параноидальной.)

Я избавилась от четырех кредитных карточек и паспорта сразу, как

только услышала об этом, но я все равно собиралась принять меры

предосторожности. Если противник хотел убрать меня - возможно, но

маловероятно - уничтожение многомиллионокроновой собственности и убийство

сотен людей только для того, чтобы достать меня, походило на стрельбу из

пушек по воробьям. Непрофессионально.

Но я наконец была в Империи, выполнив еще одно задание и только с

небольшими погрешностями. Я вышла на Линкольн Мидоуз, прикидывая, что

заработала достаточно очков, чтобы вытрясти из босса несколько недель

отдыха в Новой Зеландии. Моя семья, С-группа из семи человек, жила в

Крайстчерч; я не видела их несколько месяцев. Вот будет весело!

Но в то же время я наслаждалась прохладным чистым воздухом и простой

красотой Иллинойса - конечно, не Южный Остров, но идущий вплотную за ним.

Говорят, что на этих лугах раньше стояли коптившие небо заводы - трудно

поверить. Сейчас единственным зданием, видимым со станции, была конюшня

"Эвис" через дорогу.

У изгороди возле станции стояли две упряжки "Эвис рентариг", а также

привычные кабриолеты и повозки. Я собралась нанять одну из лошадей "Эвис",

но тут узнала въезжающую упряжку: прекрасная пара гнедых, впряженная в

ландо "Локхид".

- Дядя Джим! Сюда! Это я!

Кучер прикоснулся плетью к шляпе и остановил лошадей так, что ландо

оказалось прямо у ступеней, где стояла я. Он спустился и снял шляпу.

- С возвращением, мисс Фрайдэй.

Я его коротко обняла, он это стерпел. У Джима Пруфита были

консервативные взгляды на приличия. Говорят, его обвиняли в проповедовании

папизма - некоторые даже утверждают, что его поймали с поличным, во время

отправления мессы. Другие говорят, что это чепуха, что он работал для

компании и подставился, чтобы защитить других. Я лично не очень разбираюсь

в политике, но, по-моему, у священника должны быть формальные манеры, будь

он настоящим священником или фальшивым. Я могу ошибаться; я, кажется,

никогда не видела священника.

Он помог мне забраться в ландо, подав руку, и я почувствовала себя

настоящей "леди". Я спросила:

- Как ты здесь оказался?

- Хозяин послал меня встретить вас, мисс.

- Да? Но я не сообщала ему время своего прибытия. - Я пыталась

понять, кто из тех, кого я встретила по пути сюда, мог быть звеном в сети

информаторов босса. - Иногда мне кажется, что у босса есть волшебный

хрустальный шар.

- Очень похоже на то, правда? - Джим хлестнул Гога и Магога, и мы

направились на ферму. Я откинулась на спинку сиденья и расслабилась,

слушая родной бодрый стук копыт по земле.

Я проснулась, когда Джим свернул в ворота и к тому моменту, когда он

подъехал к порт-кошеру, полностью избавилась от остатков сна. Я спрыгнула,

не ожидая, когда снова стану "леди" и повернулась, чтобы поблагодарить

Джима.


Они напали на меня с двух сторон.

Дорогой старый дядя Джим не предупредил меня. Он просто смотрел, как

они меня хватают.

2
Моя собственная глупая ошибка! Меня еще на начальной ступени учили,

что опасность подстерегает везде, и что любое место, где часто бываешь,

есть твое слабое место, самое подходящее для ловушки, засады, нападения.

Но, очевидно, я заучила это, как попугай; как старый профессионал, я

это игнорировала. И поплатилась.

Это правило аналогично тому, что если тебя убьют, то сделает это,

скорее всего, член твоей семьи - и эта грустная статистика тоже

игнорируется; иначе невозможно. Жить в страхе собственной семьи? Уж лучше

умереть!


Моей самой большой глупостью было игнорирование громкого, ясного и

недвусмысленного предупреждения, а не просто общего принципа. Как добрый

старый дядя Джим умудрился встретить мою капсулу? - в нужный день и почти

минута в минуту. Хрустальный шар? Босс умнее, чем мы все, но магией он не

пользуется. Может, это звучит жестко, но я в этом уверена. Если бы у босса

были сверхъестественные способности, мы не были бы ему нужны.

Я не сообщала о своих перемещениях боссу; я даже не сказала ему,

когда уехала с Эл-Пять. Это строгое правило; он не поощряет нас, когда мы

сообщаем о каждом своем шаге, так как знает, что любая утечка может стать

фатальной.

Даже я не знала, что собираюсь сесть именно на эту капсулу, пока

этого не сделала. Я заказала завтрак в кофейне отеля "Сьюард", поднялась,

не съев его, бросила деньги на стойку - и через три минуты я была в

герметичной экспресс-капсуле. Ну, как?

Несомненно, отрубив этот хвост на станции Стебля в Кении, полностью

от слежки я не избавилась. Или там на месте был дополнительный хвост, или

пропажа мистера "Белсена" (Бомонта, Букмэна, Бьюкэнана) была немедленно

обнаружена, и его сразу же заменили. Вероятно, они были со мной все время,

или, возможно, то, что случилось с "Белсеном", заставило их внимательно за

мной последить. Или, пока я спала в последнюю ночь, у них появилось время

наверстать упущенное.

Что произошло на самом деле, было несущественно. Вскоре после того,

как я влезла в капсулу на Аляске, кто-то позвонил кому-то и передал что-то

вроде: "Светлячок - Стрекозе. Москит сел на экспресс-капсулу Международный

Коридор девять минут назад. Контроль движения в Анкоридже сообщил, что

капсула запрограммирована на выход на боковую ветку и прибытие в Линкольн

Мидоуз в одиннадцать ноль три по вашему времени." Или что-то похожее.

Кто-то нехороший видел, как я садилась в эту капсулу, и позвонил. Иначе

милый старый Джим не смог бы встретить меня. Логика.

Задним умом можно понять, обо что ты расколотил череп... после того,

как ты его расколотил.

Но я заставила их заплатить за выпивку. Если бы я была умная, то я бы

сдалась сразу, как только увидела, что их слишком много для меня. Но я не

умная; я уже это доказала. Было бы еще лучше, если бы я побежала на все

четыре стороны, как только Джим сказал мне, что его послал босс... а не

садиться в коляску и засыпать.

Я помню, как убила одного из них.

Возможно, двоих. Но почему они все так усложняли? Они могли

подождать, когда я войду, и усыпить меня газом или при помощи отравленной

стрелки, или просто связать меня. Они хотели взять меня живой, это ясно.

Но неужели они не знали, что действующий агент с моей подготовкой при

атаке автоматически переходит в овердрайв? Может быть, не одна я такая

глупая.

Но зачем терять время, насилуя меня? На всей этой операции был налет



любительщины. Ни одна профессиональная организация не использует побои или

насилие прежде, чем начинать допрос; в этом нет никакого смысла; любой

профессионал способен перенести и то, и другое. В случае с изнасилованием

она (или он - я слышала, что мужчинам тяжелее) может или отключиться, или

подождать, когда все кончится, или (при дополнительной подготовке)

действовать в соответствии с древней китайской поговоркой.

Или, вместо метода А или Б, или в соединении с методом Б, если

артистизм агента достаточно высок, жертва может рассматривать

изнасилование как возможность получить преимущество над противником. Я,

конечно, не великая актриса, но я стараюсь, и, хотя мне ни разу не удалось

благодаря этому поменяться с плохими ребятами ролями, по крайней мере

однажды это спасло мне жизнь.

В этот раз метод В не повлиял на общий результат, однако он все-таки

вызвал некоторые разногласия. Эти четверо (судя по ощущению и запаху)

поместили меня в одной из спален наверху. Это могла быть моя собственная

комната, но я не была уверена, так как некоторое время была без сознания,

а сейчас на мне не было ничего, кроме клейкой ленты на глазах. Я лежала на

матраце на полу, меня насиловали с небольшой долей садизма... на что я не

обращала внимания, будучи занятой реализацией метода В.

Про себя я их называла "Мелкий Босс" (похоже, он был начальником),

"Рокс" (так звали его они), "Шорти" - "Коротышка" (понимайте как хотите) и

"Четвертый", так как у него не было особых примет.

Я обрабатывала их всех - по науке, конечно, - сначала

сопротивляешься, тебя принуждают, потом постепенно страсть охватывает тебя

и ты просто не можешь ничего с собой поделать.

Любой мужчина поверит такому; они все в этом ничего не понимают - но

я особенно старалась с Мелким Боссом, потому что надеялась достичь статуса

любимицы шефа или чего-нибудь в этом роде. Мелкий Босс был не так уж плох;

методы Б и В замечательно соединились.

Но труднее всего было с Роксом, потому что в этом случае пришлось

использовать комбинацию В и А; от него ужасно пахло. Он и в других

отношениях не был чистоплотным; мне пришлось немного напрячься, чтобы не

замечать этого и продолжать льстить его мужскому "Я".

Обессилев, он сказал:

- Мак, мы теряем время. Этой шлюхе нравится.

- Тогда отойди и дай малышу попробовать еще раз. Он готов.

- Подожди. Я сейчас ей выдам, чтобы она воспринимала нас серьезно. -

Он хорошенько влепил мне слева в лицо. Я вскрикнула.

- Прекрати! - голос Мелкого Босса.

- Так я тебя и послушал! Мак, ты слишком много на себя берешь.

- Тогда послушай меня. - Это был новый голос, очень громкий -

усиленный - определенно, из динамика на потолке. Роки, Мак твой

непосредственный начальник, ты это знаешь. Мак, отправь Роки ко мне: я

хочу перекинуться с ним парой слов.

- Майор, я только хотел помочь!

- Ты слышал, что он сказал, Рокс, - тихо сказал Мелкий Босс. - Ноги в

руки и вперед.

Внезапно Рокс перестал давить на меня своим весом и дышать мне в

лицо. Счастье - штука относительная.

Голос с потолка заговорил снова:

- Мак, это правда, что мисс Фрайдэй просто наслаждается той небольшой

церемонией, которую мы для нее организовали?

- Вполне возможно, Майор, - медленно произнес Мелкий Босс. - Она

ведет себя именно так.

- Что скажешь, Фрайдэй? Ты любишь получать удовольствие именно таким

способом?

Я не ответила на его вопрос. Вместо этого я подробно рассказала ему о

нем и его семье, уделив особое внимание его матери и сестре. Если бы я

сказала правду - что Мелкий Босс при других обстоятельствах был бы

довольно приятен, что на Шорти и на четвертого мне наплевать, но Рокс -

грязная свинья, которую я прикончила бы при первой же возможности - это

испортило бы метод В.

- Тебе того же, милая, - с радостью ответил голос. - Мне неприятно

тебя разочаровывать, но я пробирочник. У меня нет даже жены, не говоря уже

о матери или сестре. Мак, надень на нее наручники и накинь одеяло. Но укол

делать не надо: я с ней поговорю позже.

Любитель - мой босс никогда бы не предупредил пленника о предстоящем

допросе.


- Эй, пробирочник!

- Да, дорогая?

Я обвинила его в пороке, не требующем наличия матери или сестры, но

анатомически возможном - так мне говорили - для некоторых мужчин. Голос

ответил:

- Каждую ночь, родная. Это очень успокаивает.

Еще одно очко в пользу Майора. Я решила, что при соответствующей

подготовке он мог бы стать профессионалом. Тем не менее он был несчастным

любителем, и я его не уважала. Он лишился одного, может быть, двоих из

своих людей, без необходимости заставил меня страдать от ссадин, ушибов и

многократного унижения моей личности - ужасного, если бы я была

нетренированной женщиной - и потерял два часа впустую. Если бы этим

занимался мой босс, то пленник раскололся бы в секунду и потратил бы эти

два часа, извергая в микрофон все, что он знает.

Мелкий Босс даже охранял меня: провел в туалет и тихо ждал, пока я

мочилась, не извлекая для себя выгоды - и это тоже было по-дилетантски,

так как это полезная техника, кумулятивного типа - во время допроса

любителя (не профессионала) заставить его или ее прервать отправление

естественных надобностей. Если ее защищали от трудностей жизни, или он

страдает от чрезмерного самолюбия - как большинство мужчин - это настолько

же эффективно, как и боль, и усиливает влияние боли или другого

воздействия.

Я не думаю, что Мак знал это. Я решила, что он в принципе приличный

человек, вопреки его пристрастию - точнее, не учитывая его пристрастия к

насилию - пристрастия, которым обладает, судя по слухам, большинство

мужчин.


Кто-то положил матрац назад на кровать. Мак провел меня к ней,

приказал лечь на спину и вытянуть назад руки. Затем он приковал меня к

ножкам кровати, использовав две пары наручников. Они были не того типа,

которые используют силы по поддержанию порядка, а особые, с бархатными

прокладками - такими пользуются идиоты в садомазохистских играх. Мне стало

интересно, кто же здесь извращенец? Майор?

Мак убедился, что они защелкнулись, но не очень туго, потом нежно

накрыл меня одеялом. Я бы не удивилась, если бы он поцеловал меня на ночь.

Но он этого не сделал, а просто тихо вышел.

Если бы он меня поцеловал, что нужно было бы делать в соответствии с

методом В? Ответить на поцелуй? Или отвернуться? Хороший вопрос. Метод В

основан на принципе "просто не могу ничего с собой поделать" и требует

точной оценки того, когда и сколько проявлять энтузиазма. Если насильник

заподозрит жертву в обмане, она может считать игру проигранной.

Я решила, с некоторым сожалением, что от этого гипотетического

поцелуя следовало бы отказаться, и тут же уснула.

Выспаться мне не дали. Меня до смерти утомило все, что со мной

случилось, и я погрузилась в глубокий сон, когда меня разбудили пощечиной.

Не Мак. Конечно, Рокс. Он ударил не так сильно, как вчера, но без всякой

необходимости. Мне казалось, что он обвиняет меня в той выволочке, которую

получил от Майора... и я решила, что когда настанет время прикончить его,

я сделаю это медленно.

Я услышала слова Шорти:

- Мак приказал не бить ее.

- Я ее не бил. Я ее приласкал, чтобы разбудить. Лучше заткнись и

выполняй свои обязанности. Отойди и держи ее на прицеле. Ее, идиот, не

меня!

Они опустили меня в подвал в одну из наших собственных комнат для



допросов. Шорти и Рокс ушли - я решила, что Шорти ушел и знала, что ушел

Рокс: пропала вонь, исходившая от него - и мной занялись специалисты по

допросам. Я не знала, кто или сколько, так как никто не сказал ни слова.

Единственный голос, который я слышала, принадлежал Майору. Он, похоже, шел

из динамика.

- Доброе утро, мисс Фрайдэй.

(Утро? Мало похоже.)

- Привет, пробирочник.

- Я рад, что с тобой все в порядке, дорогая, так как эти переговоры,

видимо, будут долгими и утомительными. Даже неприятными. Я хочу знать о

тебе все, любимая.

- Давай. С чего начнем?

- Расскажи мне о своей последней поездке, все до самой последней

мелочи. И опиши организацию, в которой работаешь. Я могу тебе сказать, что

мы довольно много знаем о ней, поэтому если ты соврешь, мы об этом

догадаемся. Ни капли лжи, дорогая, - потому что я узнаю об этом, и я

пожалею о том, что случится потом, но ты об этом пожалеешь значительно

больше.


- О, я не буду тебя обманывать. Запись включена? На это понадобится

много времени.

- Запись включена.

- Окей. - Следующие три часа я говорила.

Это соответствовало доктрине. Мой босс знает, что девяносто девять

человек из ста расколются, ощутив достаточно сильную боль, что почти

столько же расколются при долгом допросе просто от усталости, но только

сам Будда может сопротивляться некоторым видам наркотиков. Так как он не

ожидает чудес и терпеть не может терять агентов, стандартная доктрина

гласит: "Если тебя поймали, пой!"

Поэтому он делает так, что действующий оперативник никогда не знает

чего-либо критически важного. Курьер никогда не знает, что несет. Я ничего

не знаю о нашей политике. Я не знаю имя моего босса. Я не уверена,

являемся ли мы правительственным агентством или принадлежим

мультинационалу. Я знаю, где находится ферма, но это знают многие. В

другие места я ездила только в закрытых машинах - меня отвозили на

полигон, который мог быть в дальнем конце фермы. А мог и не быть.

- Майор, как вы захватили это место? Его очень хорошо охраняли.

- Вопросы задаю я, ясноглазая моя. Повтори еще раз ту часть, где за

тобой следят, когда ты выходишь из капсулы.

Прошло немало времени, я рассказала все, что знала, и начала

повторяться, но наконец Майор остановил меня.

- Дорогая, ты рассказываешь очень убедительную историю, но я не верю

больше чем одному слову из трех. Начнем процедуру Б.

Кто-то схватил мою руку и воткнул в нее иглу, Сыворотка правды! Я

надеялась, что эти бездарные любители не были с ней так же неуклюжи, как

со многими другими вещами. В спешке можно и помереть от передозировки.

- Майор, мне лучше сесть!

- Посадите ее на стул. - Кто-то выполнил приказ.

Следующие несколько тысяч лет я старалась изо всех сил, чтобы

рассказать то же самое, не обращая внимания на туман в голове. В какой-то

момент я свалилась со стула. Они не посадили меня назад, а растянули на

холодном бетоне. Я продолжала бормотать.

Через некоторое время меня укололи еще раз. От этого у меня

разболелись зубы и стало жечь глаза, но это помогло мне прийти в себя.

- Мисс Фрайдэй?

- Да, сэр?

- Вы в сознании?

- Кажется, да.

- Моя дорогая, я думаю, тебе предельно аккуратно втолковали под

гипнозом, что надо говорить под наркотиками то же, что и без них. Это

очень плохо, потому что мне придется использовать другой метод. Ты можешь

встать?

- Думаю, да. Я попытаюсь.



- Поставьте ее на ноги. Не давайте ей упасть. - Кто-то двое сделали

это. Я не могла твердо стоять, но они держали меня. - Начните процедуру В,

пункт пять.

Кто-то наступил тяжелым ботинком на мою босую ногу. Я закричала.

Смотрите! Если вас когда-нибудь будут допрашивать с применением

пыток, кричите. Если изображать из себя Железного Человека, будет только

хуже. Кричите как можно громче и раскалывайтесь как можно быстрее.

Я не собираюсь подробно описывать, что случилось дальше. Если у вас

есть хоть какое-то воображение, вам станет от этого плохо, а меня тошнит,

когда я об этом рассказываю. Со мной это было несколько раз. Я

отключалась, но они приводили меня в сознание, и голос продолжал задавать

вопросы.


Очевидно, настал момент, когда привести меня в чувство не удалось, и

когда я снова смогла соображать, я была в кровати - той же самой,

по-моему, - и снова прикована к ней. Боль была повсюду.

И снова этот голос, прямо над моей головой.

- Мисс Фрайдэй.

- Что вам, черт возьми, нужно?

- Ничего. Если тебе от этого станет легче, дорогая девочка, ты

единственная, кого я допрашивал и от кого не смог добиться правды.

- Лучше пойди успокой себя!

- Спокойной ночи, дорогая.

Чертов дилетант! Все, что я сказала ему, было чистой правдой.

3
Кто-то вошел и уколол меня еще раз. Боль вскоре исчезла, и я уснула.

Я думаю, что спала очень долго. То ли мне снились страшные сны, то ли

я время от времени просыпалась, но не полностью. Часть всего этого должна

была быть сном - многие собаки действительно говорят, но ведь они не

читают лекций о правах живых артефактов? Шум, гам, люди, бегающие

туда-сюда, могли быть настоящими. Но воспринималось это как кошмар, потому

что я попыталась подняться с кровати и обнаружила, что не могу поднять

голову, не говоря уже о том, чтобы встать и присоединиться к веселью.

Потом в какой-то момент я решила, что на самом деле не сплю, потому

что на запястьях не было наручников и с глаз исчезла клейкая лента. Но я

не подпрыгнула и даже не открыла глаза. Я знала, что первые несколько

секунд после того, как я открою глаза, могут быть лучшим и, возможно,

последним шансом убежать.

Не двигаясь, я напрягла мышцы. Все, казалось, было в порядке, хотя

некоторые части тела довольно сильно болели. Одежда? Забудем - я понятия

не имела, где может быть моя одежда, и к тому же нельзя тратить время на

одевание, когда спасаешь свою жизнь.

Теперь надо составить план. Похоже, в комнате никого нет, но есть ли

кто-нибудь на этом этаже? Замереть и слушать. Как только я буду уверена,

что осталась одна на этаже, я тихо встану с кровати и тихо, как мышка,

поднимусь по лестнице, мимо третьего этажа на чердак, и спрячусь. Дождусь

темноты, потом на крышу, вниз по стене и в лес - если я доберусь до леса

за домом, они меня никогда не поймают... но до этого момента я буду у всех

на виду.

Шансы. Один против девяти. Возможно, один против семи, если меня

крепко помяли. Самым слабым местом в этом плане была высокая вероятность

быть обнаруженной до того, как я окажусь достаточно далеко от дома...

потому что если меня заметят - точнее, когда меня заметят - мне придется

не просто убивать, но убивать предельно тихо...

...потому что иначе мне придется ждать, пока они не уберут меня...

что произойдет вскоре после того, как Майор решит, что из меня больше

ничего выжать не удастся. Хотя эти болваны были так неуклюжи, они не были

настолько глупы - точнее, Майор не был настолько глуп - чтобы оставить в

живых свидетеля, которого мучили и насиловали.

Я навострила уши и прислушалась.

Ни звука. Не было смысла ждать: каждая секунда промедления приближала

момент, когда кто-нибудь все-таки начнет издавать звуки. Я открыла глаза.

- Я вижу, ты очнулась. Хорошо.

- Босс! Где я?

- Как неоригинально. Фрайдэй, ты могла бы сказать что-нибудь более

умное. Попробуй еще раз.

Я осмотрелась. Спальня, возможно, больничная палата. Окон нет.

Неяркий свет. Характерная могильная тишина, подчеркиваемая тихим пением

вентилятора.

Я снова посмотрела на босса. На него было приятно смотреть. Все та же

старомодная повязка на глазу - почему бы ему не потратить немного времени

и регенерировать его? Его костыли стояли у стола, в пределах досягаемости.

На нем был привычный мешковатый костюм из натурального шелка, по покрою

похожий на плохо сшитую пижаму. Я была ужасно рада видеть его.

- Я по-прежнему хочу знать, где я нахожусь. И как здесь оказалась. И

почему. Где-то под землей, это ясно, но где?

- Под землей, конечно, на несколько метров. "Где" - когда тебе нужно

будет это знать, тебе скажут, по крайней мере, как войти сюда и выйти. Это

было недостатком нашей фермы - приятное место, но слишком многие знали ее

местонахождение. "Почему" - очевидно. "Как" может подождать. Отчитывайся.

- Босс, вы самый противный человек из всех, кого я знаю.

- Долгая тренировка. Отчитывайся.

- И ваш отец встретил вашу мать на пьянке.

- Они встретились на пикнике баптистской воскресной школы, и они оба

верили в Фею Зубов. Отчитывайся.

- Черт с вами. Поездка на Эл-Пять прошла без происшествий. Я нашла

мистера Мортенсона и передала ему содержимое своего фальшивого пупка.

Обычная процедура была прервана по самой необычной причине: в космическом

городе началась эпидемия респираторного заболевания неизвестной этиологии,

и я подхватила его. Мистер Мортенсон был сама доброта; он приютил меня

дома, и его жены заботились обо мне с большим умением и нежной любовью.

Босс, я хочу, чтобы их за это вознаградили.

- Я запомню. Продолжай.

- Большую часть времени я была не в себе. Поэтому я и задержалась на

неделю сверх плана. Но как только я почувствовала в себе силы

путешествовать, я смогла немедленно уехать, и мистер Мортенсон сказал мне,

что вещь, которая предназначается вам, уже у меня. Как, босс? Снова карман

в пупке?


- И да, и нет.

- Ну и ответ!

- Был использован искусственный карман.

- Так я и думала. Хотя там, по идее, нет никаких нервных окончаний, я

могу чувствовать что-то - наверное, давление - когда он загружен.

Я нажала на живот вокруг пупка и напрягла мышцы живота.

- Эй, он пустой! Вы его разгрузили?

- Нет, это сделали наши противники.

- Значит, я все провалила! О, Господи, босс, это ужасно.

- Нет, - мягко сказал он. - Ты выполнила задание. Ты замечательно

выполнила задание вопреки огромной опасности и значительным препятствиям.

- Да? - (Вас когда-нибудь награждали крестом ордена Виктории?) -

Босс, прекратите болтать чепуху и подробно все опишите.

- Обязательно.

Но, наверное, лучше сначала я все опишу. У меня есть карман, как у

опоссума, созданный при помощи пластической хирургии за пупком. Он не

велик, но в пространство в один кубический сантиметр можно впихнуть целую

кучу микропленки. Его нельзя увидеть, потому что клапан сфинктера, который

служит для этого, держит разрез закрытым. Мой пупок выглядит нормально.

Непредвзятые судьи говорят, что у меня симпатичный живот и красивый пупок...

что в некотором смысле лучше, чем симпатичное лицо, которым я не

обладаю.


Сфинктер - это синтетический силиконовый эластомер, который все время

держит пупок напряженным, даже если я без сознания. Это необходимо, так

как там нет нервов, при помощи которых можно было бы его сознательно

напрягать и расслаблять, как в случае с анальным, вагинальным и, у

некоторых людей, горловым сфинктерами. Чтобы загрузить карман, возьмите

немного желе K-Y или любую другую техническую смазку, и нажмите пальцем -

пожалуйста, никаких острых предметов! Чтобы разгрузить его, я раскрываю

насколько могу, всеми пальцами, искусственный сфинктер и напрягаю мышцы

живота - и груз выскакивает наружу.

Искусство тайной перевозки предметов в человеческом теле имеет давнюю

историю. Классическими способами являются укрытие груза во рту, ноздрях,

желудке, кишечнике, заднем проходе, влагалище, мочевом пузыре, глазнице

отсутствующего глаза, ушном канале, а также экзотические и не очень

полезные способы использования татуировок, иногда покрытых волосами.

Все эти классические способы известны каждому таможеннику и каждому

государственному или частному специальному агенту на Земле, Луне, в

космических городах, других планетах и остальных местах, куда добрался

человек. Поэтому о них можно забыть. Единственный классический способ,

который может оказаться не по зубам профессионалу - это Украденное Письмо.

Но Украденное Письмо - это настоящее произведение искусства, и, даже при

идеальном использовании должно быть помещено на ничего не подозревающего

человека, который не выдаст ничего под наркотиками.

Присмотритесь к следующей тысяче пупков, с которыми столкнетесь в

своей жизни. Теперь, когда мой карман обнаружен, возможно, что один или

два из них будут скрывать хирургически имплантированные потайные места,

подобные моему. Вскоре можно ожидать их широкое распространение, потом это

прекратится, поскольку любое новшество, касающееся тайников, становится

бесполезным, как только о нем узнают многие. Через некоторое время

таможенники начнут ковыряться пальцами в чужих пупках. Я надеюсь, что

многие из них получат за это по лицу от сердитых жертв - пупки очень

чувствительны к щекотке.

- Фрайдэй, слабым местом твоего кармана было то, что при умелом

допросе...

- Они были бездарны.

- ...или жестоком допросе с использованием наркотиков тебя можно

было бы заставить упомянуть о его существовании.

- Может быть, после того, как в меня ввели сыворотку правды. Я не

помню, чтобы говорила о нем.

- Возможно. А может, они узнали по другим каналам, так как о нем

знали несколько человек: ты, я, три медсестры, два хирурга, анестезиолог,

возможно, кто-то еще. Слишком многие. Неважно, как узнали наши противники,

но они удалили то, что у тебя там находилось. Но не будь такой мрачной;

они получили всего-навсего микрофильмированный очень длинный список всех

ресторанов, упомянутых в телефонном справочнике бывшего Нью-Йорка за 1928

год. Несомненно, сейчас где-то над этим списком работает компьютер,

пытаясь расшифровать код... что займет очень долгое время, потому что

никакого кода нет. Пустышка. Расслабься.

- И из-за этого я должна была проехать всю дорогу до Эл-Пять, есть

помои, страдать от тошноты на Стебле и быть изнасилованной грубыми

ублюдками!

- Извини меня за последнее, Фрайдэй. Но неужели ты думаешь, что я

рисковал бы жизнью моего опытнейшего агента из-за бесполезной работы?

(Понимаете, почему я работаю на этого надменного негодяя? Лестью

можно достичь чего угодно.)

- Извините, сэр.

- Проверь свой шрам после аппендицита.

- Что? - Я засунула руку под одеяло и нащупала его, потом сдернула

одеяло и посмотрела на шрам. - Какого черта?

- Разрез был меньше двух сантиметров и сделан прямо по шраму; мышцы

затронуты не были. Мы извлекли груз примерно двадцать четыре часа назад,

сделав новый разрез в том же месте. С использованием методов ускоренного

заживления, как мне сказали, через два дня ты уже не сможешь отличить

новый шрам от старого. Но я очень рад, что Мортенсоны так хорошо о тебе

заботились, так как уверен, что симптомы, искусственно вызванные в твоем

организме для того, чтобы скрыть операцию, не были приятны. Кстати, там

действительно произошла эпидемия катаральной лихорадки.

Босс замолчал. Я упрямо отказывалась спросить его о том, что я несла

- он бы мне все равно не сказал. Через некоторое время он добавил:

- Ты рассказывала мне о дороге домой.

- Спуск прошел без происшествий. Босс, в следующий раз, когда вы

пошлете меня в космос, я хочу ехать первым классом, в антигравитационном

корабле. А не лазить по этой дурацкой факирской веревке.

- Технический анализ показывает, что небесный крюк безопаснее любого

корабля. Кабель в Кито был потерян в результате диверсии, а не отказа

оборудования.

- Скукотища.

- Я не собираюсь кого-то смешить. Теперь ты можешь пользоваться

антигравом, если позволят обстоятельства и время. В этот раз были причины

воспользоваться именно кенийским Стеблем.

- Может, и так, но кто-то стал следить за мной, когда я вышла из

капсулы Стебля. Как только мы остались одни, я убила его.

Я замолчала. Когда-нибудь я все-таки сделаю так, что на его лице

появится удивление. Я решила подойти к вопросу с другой стороны:

- Босс, мне нужен курс переподготовки, с аккуратной переориентацией.

- Да? В какую сторону?

- Мой рефлекс убийства слишком быстр. Я не преувеличиваю. Этот

человек не сделал ничего, что заслуживало бы смерти. Конечно, он следил за

мной. Но мне нужно было бы или оторваться от него, там или в Найроби, или,

самое большее, отключить его и убраться подальше.

- Мы позже обсудим, что тебе нужно. Продолжай.

Я рассказала ему о Следящем Глазе, счетверенной личности "Белсена" и

о том, как я отправила его на все четыре стороны, потом я описала свою

поездку домой. Он поправил меня:

- Ты не упомянула о разрушении этого отеля в Найроби.

- А? Но, босс, это не имеет ко мне никакого отношения. Я была на

полпути в Момбасу.

- Моя дорогая Фрайдэй, ты слишком скромничаешь. Большое число людей и

огромная сумма денег были истрачены на то, чтобы помешать тебе выполнить

твое задание, включая отчаянную попытку на нашей бывшей ферме. Ты можешь

принять как самую вероятную гипотезу то, что единственной целью взрыва в

Хилтоне было твое уничтожение.

- Гм. Босс, очевидно, вы знали, что все будет так непросто. Вы не

могли предупредить меня?

- Была бы ты более внимательна, более решительна, если бы я напичкал

тебя неясными предупреждениями о неизвестных опасностях? Женщина, ты не

сделала ни одной ошибки.

- Как же, не сделала! Дядя Джим встретил мою капсулу, хотя он не

должен был знать время моего прибытия; от этого в моей голове должна была

включиться вся сигнализация, что там есть. В тот момент, когда я его

увидела, я должна была прыгнуть назад в дыру и умчаться на первой же

капсуле.

- Что предельно осложнило бы нашу встречу, и это было бы равносильно

потере твоего груза. Дитя мое, если бы все прошло как надо, Джим встретил

бы тебя по моему повелению; ты недооцениваешь мою разведывательную сеть и

те усилия, которые мы прикладываем, чтобы присматривать за тобой. Но я не

послал Джима забрать тебя, потому что в этот момент я убегал. Точнее

сказать, ковылял. В большой спешке. Пытаясь спастись. Я предполагаю, что

Джим сам принял сообщение о времени твоего прибытия - от нашего человека,

или от наших противников, или от обоих.

- Босс, если бы я тогда это знала, я скормила бы Джима его лошадям. Я

любила его. Когда придет время, я хочу сама его прикончить. Он мой.

- Фрайдэй, в нашей профессии нежелательно таить злость на кого-то.

- Я не особенно злюсь на других, но с дядей Джимом особый случай. И

есть еще кое-кто, с кем бы я хотела разобраться сама. Но об этом я поспорю

с вами позже. Скажите, это правда, что дядя Джим был папистским

священником?

Босс выглядел почти удивленным.

- Где это ты слышала такую чепуху?

- Там, сям. Слухи.

- Распространять слухи - это грех. Позволь мне все прояснить. Пруфит

был мошенником. Я познакомился с ним в тюрьме, где он сделал для меня

кое-что, достаточно важное, чтобы я нашел для него место в нашей

организации. Моя ошибка. Моя непростительная ошибка, потому как мошенник

всегда остается мошенником; это неизлечимо. Но я пострадал от желания

поверить, отрицательной черты, которую, как я думал, я искоренил. Я

ошибался. Пожалуйста, продолжай.

Я рассказала боссу, как меня схватили.

- Я думаю, их было пятеро. Возможно, только четверо.

- По-моему, шестеро. Описания.

- Их нет, босс, я была слишком занята. Ну, один. Я кинула на него


следующая страница >>