Образы германии и Австро-Венгрии в российской прессе накануне первой мировой войны. 1912 1914 гг. - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Образы германии и Австро-Венгрии в российской прессе накануне первой мировой войны. - страница №1/16

Российская академия наук

Институт всеобщей истории




На правах рукописи



Котов Борис Сергеевич




ОбразЫ Германии и Австро-Венгрии

в РОССИЙСКОЙ ПРЕССЕ

накануне первой мировой войны.

1912 – 1914 гг.

(по материалам либеральной и консервативной печати)


Специальность 07.00.03 – всеобщая история

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Научный руководитель

член-корреспондент РАН,

доктор исторических наук, профессор



Пивовар Е.И.

Москва

2014




СОДЕРЖАНИЕ

Введение……………………….…………………………..........................3-105

Постановка проблемы………………………………………………..3-12

Источниковая база исследования………...………..………………12-48

Степень изученности проблемы и ее историография……...…….48-86

Теоретическая основа исследования…………..………..………..86-105

Глава I. Влияние Балканских войн 1912-1913 гг. на эволюцию образов Австро-Венгрии и Германии в российской прессе ………...………...106-273

Глава II. Реакция российской прессы на преследования православных русин в Австро-Венгрии ………………………..…………...................274-324

Глава III. Германия как торговый партнер России. Российская пресса о перспективах заключения нового торгового договора между двумя странами………………………..……………………….……………….325-364

Глава IV. Германский военный закон 1913 года и проблема германского милитаризма в оценках российской прессы ……………………...…..365-400

Глава V. Отношение российской прессы к германской экспансии в Османской империи …………………………………………………....401-437

Глава VI. Образ «расколотой» Германии. Цабернский конфликт и его последствия в интерпретации российской прессы …………………..438-462

Глава VII. Образ Германии сквозь призму «газетной войны» весны 1914 года…………………………………...............………………………….463-494

Глава VIII. Российская пресса о политике австро-германского блока в дни Июльского кризиса 1914 года…………….………………………..….495-559

Глава IX. Германия и Австро-Венгрия в метафорическом зеркале российской прессы……………….……………………………………..560-596

Заключение……………………………………………………………..597-603

Список источников и литературы………………..…………………604-658


Приложения……………………………………………………………659-712

Введение

Постановка проблемы и актуальность темы исследования. Сегодня, когда между Германией и Россией наблюдается тесное взаимодействие в политике, экономике и культуре, особенно актуальным становится критический анализ негативного опыта русско-германских отношений в XX в. Мировые войны поставили русских и немцев в положение противников, что породило множество предрассудков и предубеждений с обеих сторон. А последовавшая за крушением гитлеровского рейха и окончанием Второй мировой войны «холодная война», разделив немецкий народ на две части, способствовала сохранению подозрительности и взаимного недоверия между обоими народами, на десятилетия «законсервировав» негативные стереотипы. Не будет преувеличением сказать, что в отношениях русских и немцев на протяжении большей части истекшего столетия преобладали «образы врага».

Лишь колоссальные изменения в Европе в конце XX в., связанные с окончанием «холодной войны» и объединением Германии, создали предпосылки для выстраивания принципиально новых отношений между нашими странами. Однако до сих пор процесс сближения Германии и России затрудняется тем, что взаимные представления русских и немцев остаются нагруженными негативными стереотипами и традиционными предубеждениями. Для эффективного их преодоления необходимо понимать, как возникают враждебные представления о других государствах и нациях, как в них отражается (или искажается) действительность, с помощью каких средств они закрепляются в общественном мнении.

Главным инструментом создания образов и трансляции их в массовое сознание в XX в. стали СМИ. Уже в начале прошлого столетия прессу – в то время важнейшее средство массовой информации - называли «шестой великой державой». Огромная пропагандистская мощь периодической печати впервые проявилась в ходе Первой мировой войны, когда информационное воздействие стало одним из трех главных орудий борьбы с неприятелем (наряду с военным и экономическим воздействием)1. Усилия прессы всех воюющих стран были сконцентрированы на главной задаче – формировании «образа врага», который должен был сплотить народ в борьбе с общей опасностью, оправдать участие страны в войне, представить противника «истинным» виновником разразившегося вооруженного конфликта.

Однако любой войне предшествует психологическая подготовка населения: народу внушается мысль о существовании внешней угрозы, о защите национальных интересов от посягательств со стороны враждебных внешних сил, о неизбежности грядущей войны2. «Образ врага» возникает задолго до начала вооруженного конфликта и не исчезает полностью после его завершения, являясь сложным, устойчивым феноменом массового сознания. Без исследования генезиса «образа врага» в кризисной ситуации, предшествующей вооруженному столкновению, вряд ли можно адекватно оценить его социальную роль и эффективность воздействия в период войны.



В данной связи следует констатировать, что в российской и зарубежной историографии до сих пор отсутствует исследование образов двух главных военных противников России в мировой войне 1914-1918 гг. Германии и Австро-Венгрии в ведущих российских периодических изданиях начала XX в. Не получил достаточного освещения вопрос о воздействии международных кризисов кануна Первой мировой войны и проблем в русско-германских и русско-австрийских отношениях на изменение образов Германии и Австрии в русских газетах и журналах; не прослежены стратегии репрезентации образов этих держав в русской прессе разной политической ориентации; не изучено использование прогерманскими и антигерманскими политическими силами России разных, зачастую прямо противоположных стереотипов Германии и немцев в борьбе за определение курса русской внешней политики; наконец, не проанализирована роль этих образов для самоидентификации русского общества, для определения своего места в Европе и мире накануне Первой мировой войны. В данной диссертационной работе предпринимается попытка ответить на эти вопросы на основе изучения большого комплекса либеральных и правоконсервативных газет и журналов России за 1912 г. - первую половину 1914 г.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования в данной диссертационной работе являются публикации российских либеральных и консервативных периодических изданий кануна Первой мировой войны, посвященные Германии и Австро-Венгрии, их внутренней и внешней политике, социально-экономической ситуации, характеру и перспективам развития отношений России с этими державами. Изученные газеты и журналы можно считать достаточно репрезентативными, представлявшими различные политические силы и отстаивавшими различные идеологические позиции. Предмет исследования - образы Германии и Австро-Венгрии, представленные на страницах ведущих российских газет и журналов начала XX в., а также лексические механизмы их формирования.

Цель и задачи исследования. Целью данного исследования является воссоздание образа Германии и образа Австро-Венгрии в ведущих российских газетах и журналах начала XX в. Мы рассмотрим, какие представления о данных европейских государствах формировали у российской общественности средства массовой информации. В данной связи следует подчеркнуть, что необходимо разграничивать общественное мнение, т.е. преобладающие в обществе представления и точки зрения по тем или иным социально значимым вопросам, и мнение прессы (в западных исследованиях дословно «опубликованное мнение» - англ. published opinion, нем. die veröffentlichte Meinung1), всегда несущее на себе отпечаток политических и экономических интересов тех групп, которые контролируют соответствующие СМИ. Общественное мнение и «мнение публикуемое» находятся в сложных взаимоотношениях: с одной стороны, позиция средств массовой информации оказывает существенное влияние на формирование общественного мнения, являясь одним из его источников, с другой стороны, сами журналисты не свободны от доминирующих в обществе взглядов, оценок и стереотипов, воспроизводя их в медиатекстах. В каких-то случаях «общественное мнение» и «мнение публикуемое» могут совпадать, а в каких-то существенно расходиться2.

В данной диссертации анализируется «мнение прессы», которая – в силу отсутствия сопоставимых по силе воздействия альтернативных каналов информирования российского общества о происходивших в мире событиях – являлась в начале XX в. главным инструментом формирования определенных внешнеполитических стереотипов в общественном сознании. Российская пресса, представленная в то время двумя основными типами изданий – ежедневными газетами и ежемесячными журналами - служила одновременно и мостом, соединявшим реальную Германию и Австрию с русскими читателями, и своего рода кривым зеркалом, трансформировавшим образы двух главных соседей России в Европе.

Исходя из поставленной цели, в диссертации определены следующие задачи исследования:


  1. Выявить отношение к Германии и Австро-Венгрии ведущих российских периодических изданий либерального и консервативного направлений.

  2. Структурировать основные черты образного восприятия Германии и Австро-Венгрии в России накануне Первой мировой войны, установить базовые стереотипные представления о данных государствах.

  3. На основе анализа языка газетных и журнальных текстов выявить лексические механизмы создания образов Германии и Австро-Венгрии, использовавшиеся русской прессой.

  4. Проанализировать роль данных стран в российском политическом дискурсе кануна Первой мировой войны.

Образы Германии и империи Габсбургов на страницах русских периодических изданий формировала, прежде всего, совокупность оценок внешней и внутренней политики этих стран. Получая примерно один и тот же информационный материал из Германии и Австро-Венгрии, русские газеты имели много возможностей под определенным углом зрения комментировать и интерпретировать новости, придавать им ту или иную окраску в зависимости от своей политической позиции.

В силу этого мы стремились выявить и проанализировать комментарии к внутриполитической ситуации в Германии и Австрии, а также оценки поведения этих держав на международной арене. Данная задача предопределила и отбор газетного материала: основное внимание мы уделяем статьям информационно-аналитического и публицистического характера (передовая статья, проблемно-аналитическая статья, комментарий), в которых превалирует функция идеологического воздействия на читательскую аудиторию, осуществляемого посредством комментирования и интерпретации событий.

Следует отметить, что в прессе для создания определенного образа другой страны наряду с вербальными используются и визуальные средства манипулирования сознанием реципиентов – фотографии, рисунки, карикатуры, расположение материалов на газетной полосе. В диссертации мы, однако, не будем рассматривать данные средства в силу того, что в русской прессе начала XX в. иллюстративный материал был представлен скудно (а в некоторых газетах и журналах отсутствовал вовсе), а потому не мог играть значительной роли в создании образов Германии и Австро-Венгрии.

Хронологические рамки исследования. Хронологические рамки исследования включают два года, предшествовавших Первой мировой войне, период с сентября 1912 до августа 1914 г. За этот небольшой отрезок времени произошли важные события, которые в конечном итоге привели к возникновению мирового вооруженного конфликта: Балканские войны 1912-1913 гг., сопровождавшиеся усилением соперничества на международной арене двух военно-политических блоков (Антанты и Тройственного союза), русско-германский дипломатический конфликт из-за немецкой военной миссии в Турции, Июльский кризис 1914 г. В качестве отправной точки берется начало Первой Балканской войны между Османской империей и коалицией Сербии, Болгарии, Греции и Черногории. Вооруженный конфликт на Балканах оказал существенное влияние на всю систему международных отношений того времени и привел к дальнейшему ухудшению русско-австрийских и русско-германских отношений; начиная с осени 1912 г. вплоть до возникновения Первой мировой войны их напряженность уже не спадала. Исследование завершается 1 августа 1914 г., т.е. объявлением Германией войны России и началом мирового вооруженного конфликта 1914-1918 гг.

Методологическая основа исследования. Данная диссертационная работа носит междисциплинарный характер; в ней использованы методы исторической науки, политологии и социологии.

Основополагающим принципом исследования стал принцип историзма, требующий рассмотрения любого явления социальной действительности в развитии, во взаимосвязи с другими явлениями и процессами и с учетом конкретной исторической обстановки. Это означает, что восприятие образов Германии и Австро-Венгрии в России накануне Первой мировой войны исследуется в тесной взаимосвязи с конкретными историческими условиями их возникновения.

При анализе материалов периодической печати применяется системный подход: органы прессы рассматриваются как элементы единой системы информационного пространства, каждый из которых выполнял свою определенную функцию, ориентировался на определенную аудиторию и соответствующим образом выстраивал свою информационную политику. Кроме того при сопоставлении текстов периодических изданий, различающихся по своей социально-политической направленности и положению на рынке средств массовой информации, при сравнении высказываний о Германии и Австрии, встречающихся в разных газетах и журналах, широко применяется традиционный для исторической науки историко-сравнительный метод.

Важнейшее методологическое значение для данного диссертационного исследования имеет междисциплинарное научное направление имагология1, в рамках которого исследуются механизмы формирования и функционирования в социуме образов «других», в первую очередь образов иных стран, этносов и культур. Зародившись в 1950-х гг. в недрах сравнительно-исторического литературоведения (Жан-Мари Карре, Мариус-Франсуа Гийяр, Хуго Дизеринк), имагология давно вышла за его рамки; ее методы нашли широкое применение в исторических исследованиях, а также в культурологии, социологии, политологии и других гуманитарных дисциплинах2. В России в последние годы заметно усилился интерес к имагологической тематике, что отразилось в появлении целого ряда работ, посвященных проблемам взаимовосприятия народов и культур1. Предпринимаются попытки углубленного теоретического осмысления самого понятия образ «другого»/«чужого» как сложной историко-антропологической категории2.

Хотя в области имагологических исследований достигнуты значительные результаты, здесь имеется еще множество белых пятен, мало исследованных или вовсе не исследованных тем. Как отмечает академик А.О. Чубарьян, проблема взаимовосприятия наций «еще ждет пристального внимания историков и представителей других научных дисциплин. Нужны новые методики для выявления эволюции общественного мнения и массовых представлений народов, правительств, политических партий и социальных групп одних стран о других. И тогда можно будет более полно вскрыть пути формирования как образа союзника, так и образа врага в период подготовки и ведения войн»3.

Особенностью данного диссертационного исследования является то, что впервые в отечественной имагологической литературе осуществляется анализ лексических и фразеологических средств создания образа «другого» в текстах СМИ: автором выделяются метафоры и метафорические модели, в рамках которых русская пресса начала XX в. описывала германскую и австрийскую действительность. Обращение к анализу метафор не случайно: как подчеркивает известный американский филолог Дж. Лакофф, «образ действий нации на международной арене всегда определяется целым рядом метафор, которые в значительной степени структурируют наше понимание международной политики и международных конфликтов»1. Являясь важнейшим образным средством массмедиа, метафора активно используется в текстах СМИ для создания положительных или отрицательных имиджей государств и народов.

При выявлении метафорических моделей, использовавшихся в российской прессе для характеристики политики Германии и Австро-Венгрии, а также при рассмотрении квантитативной стороны медиаобразов этих стран, то есть частоты их упоминания в российской прессе, применяется традиционный и широко распространенный для социологических исследований средств массовой коммуникации метод контент-анализа, позволяющий через количественное выявление определенных характеристик текста делать выводы относительно намерений создателя этого текста или возможных реакций адресата2.

Научная новизна исследования. Новизна работы определяется междисциплинарным характером исследования, сочетающим изучение конкретного исторического материала и рассмотрение теоретической проблемы формирования образа «другого» в текстах средств массовой информации. В диссертации впервые рассматриваются образы Германии и Австро-Венгрии в российской либеральной и консервативной прессе кануна Первой мировой войны. При этом в научный оборот вводится значительный объем материалов российской периодической печати за 1912-1914 гг.

В диссертации впервые анализируются особенности метафорического моделирования образа Германии и образа Австро-Венгрии в российской прессе начала XX в. Хотя политическая метафорика в последнее время привлекает очень большое внимание исследователей (прежде всего, филологов и политологов), почти все работы по данной тематике касаются роли метафор в современном политическом дискурсе России и зарубежных стран и выполнены, поэтому, на материале медиатекстов последних двух-трех десятилетий1. Политическая метафора как средство создания образа другой страны в русской дореволюционной прессе никогда раньше не становилась предметом специального научного исследования.



Практическая значимость диссертации. Научные результаты диссертации могут быть использованы при создании обобщающих трудов по истории русско-германских и русско-австрийских отношений, международных отношений в начале XX в. и истории Первой мировой войны. Материалы диссертационной работы могут представлять интерес также при подготовке спецкурсов по истории русской журналистики и русского общественного мнения. Кроме того теоретические наработки, полученные в ходе исследования, могут применяться филологами и политологами при дальнейшей разработке теории политической метафоры.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации отражены в семи статьях, шесть из которых опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК. Предварительные результаты данного исследования были представлены на коллоквиуме Германского исторического института в Москве (февр. 2008). Отдельные положения диссертации легли в основу докладов на международных конференциях «Clio-2011» (апр. 2011), «Clio-2013» (апр. 2013) в Москве, «Первая мировая война. Общая история. Общая память» в Вильнюсе (июнь 2013), «Сараевское убийство 1914 года» в Гацко (сент. 2013), «Дискуссионные проблемы истории Германии в подходах российских и немецких историков» в Ярославле (сент. 2013), «Бухарестский мирный договор, Македония и Балканы» в Скопье (окт. 2013), «Политика в текстах – тексты в политике» в Москве (окт. 2013).

Источниковая база исследования. Средства массовой информации как источник для имагологических исследований представляют особый интерес в силу своего двойственного характера: они не только отражают общественное мнение, но и в значительной степени конструируют его, являясь важнейшим фактором формирования общественных настроений и доминирующих в обществе представлений об окружающем мире. СМИ воздействуют на аудиторию регулярно, в течение длительного времени. Это позволяет осуществить систематическое изучение навязываемых массмедиа образов на протяжении определенного промежутка времени, их изменение или, наоборот, стереотипизацию и стабильное воспроизведение.

В начале XX века главным источником массовой информации являлась периодическая печать, представленная двумя типами изданий – газетами и журналами. В последние десятилетия перед Первой мировой войной пресса превратилась в идеологическую силу первого ранга. В России она заявила о себе как о серьезном политическом факторе в результате революции 1905-1907 гг., в ходе которой была отменена предварительная цензура, введена облегченная процедура учреждения периодического издания и ограничено применение административных санкций в отношении газет и журналов.

Все это способствовало быстрому росту количества и разнообразия периодических изданий. Если в 1891 г. в России было всего 70 ежедневных газет, то в 1912 г. уже 417, из них десять выходили два раза в день1. Все наиболее значительные российские газеты и журналы издавались в крупнейших городах России: накануне Первой мировой войны в Санкт-Петербурге выходило 25% от общего количества периодических изданий, в Москве – 10%. Значительно выросла тиражность органов прессы. В конце 1913 г. тиражи ведущих российских газет были следующими: «Русское слово» 263 тыс., «Биржевые ведомости» свыше 92 тыс., «Новое время» свыше 62 тыс., «Речь» и «Утро России» по 35 тыс., «Русские ведомости» 30 тыс. экземпляров1.

В результате революции 1905-1907 гг. в России возникла и получила развитие партийная печать. Начали легально издаваться печатные органы сформировавшихся в первые месяцы революции политических партий – кадетов, октябристов, черносотенцев и др. Газеты пропагандировали партийные программы, журналы нередко разрабатывали такие программы, становясь инициаторами создания новых партий (как, например, «Вестник Европы» и «Русское богатство»).

Если на протяжении практически всего XIX столетия ведущая роль принадлежала «толстым» ежемесячным журналам, то с 1890-х гг. на первый план выдвигаются ежедневные газеты. В начале XX в. в условиях стремительных политических перемен и социальных сдвигов газеты больше соответствовали новым требованиям к периодическим изданиям – они более оперативно, чем журналы, информировали читателей о происходящих в стране и за рубежом событиях и быстрее предлагали варианты решения актуальных вопросов современности. Специалист по истории русской дореволюционной прессы и журналистики Б.И. Есин отмечает, что в первые годы XX в. «по оперативности и объему информации, по широте воздействия на массы газета далеко обогнала журнал, хотя многие теоретические вопросы по-прежнему решались преимущественно в журналах»2.

В силу этого основным источником для данной работы послужили ежедневные газеты. При этом мы ограничились изучением только частных и независимых от правительства периодических изданий, исключив официозы («Россия»), а также правительственную прессу («Правительственный вестник» и др.), т.к. казенная печать в нач. XX в. не пользовалась популярностью в русском обществе, ее практически не читали, а потому она не могла оказывать существенного влияния на формирование общественного мнения в стране. Показательно, что газета «Россия», превращенная в официоз в 1906 г. по инициативе П.А. Столыпина, закрылась весной 1914 г. из-за того, что читательский интерес к ней был полностью потерян1.

Несмотря на то, что на рубеже веков самыми влиятельными и распространенными периодическими изданиями стали ежедневные газеты, журналы продолжали играть существенную роль в системе массовой коммуникации. Классическим типом русского журнала был так называемый «толстый» журнал – ежемесячное общественно-политическое и литературно-художественное издание, сформировавшееся в России во второй половине XIX века. Отличительными его чертами был большой объем публикуемых материалов – до 400 страниц, а также объединение в каждом номере материалов по разной тематике – в основном литературных произведений, политической аналитики и статей, освещающих последние достижения науки.

Ориентированный на определенную, ограниченную аудиторию, прежде всего, высокообразованную интеллигенцию, «толстый» журнал лишь ненадолго отошел в тень в бурные годы Первой русской революции. С наступлением столыпинской реакции, когда настало время углубленного анализа пережитых страной потрясений, журнал с его основательностью в разработке проблем общественного развития снова занял видное место в системе российской периодической печати. На страницах журналов нередко появлялись статьи программного характера как по вопросам внутренней, так и внешней политики (напр., статья П.Б. Струве «Великая Россия» в журнале «Русская мысль»).

Хотя в рассматриваемый период основное внимание прессы было приковано к внутрироссийским делам, события на международной арене продолжали волновать русское общество, вызывая живейший отклик на страницах газет и журналов. К этому побуждала сама обстановка кануна Первой мировой войны, отмеченная рядом острых международных кризисов, нарастанием гонки вооружений и противостоянием в Европе двух военно-политических блоков – Антанты и Тройственного союза. Особое внимание в последние годы перед мировой войной 1914 г. русская пресса уделяла внешней и внутренней политике Германии и Австро-Венгрии – двух ближайших соседей России в Европе и двух наиболее вероятных ее военных противников.

На формирование образов Германии и Австро-Венгрии, как и других стран, в русской периодической печати оказывал влияние источник информации о событиях, происходивших в соответствующих странах. Для дореволюционных газет такими источниками были, во-первых, бюллетени информационных агентств, а, во-вторых, сообщения собственных корреспондентов. Историк Е.Г. Кострикова, исследовавшая источники внешнеполитической информации в русских газетах начала XX в., отмечает, что «чем солиднее было издание, тем больше оно стремилось к преобладанию на своих страницах оригинального материала, полученного от собственных корреспондентов из-за границы»1. Однако возможность организовать собственную корреспондентскую сеть имелась лишь у наиболее богатых и авторитетных периодических изданий. В начале XX в. к их числу относились «Новое время», «Русское слово», «Речь», «Русские ведомости», «Утро России» и некоторые другие столичные и провинциальные издания. Подавляющее же большинство газет вынуждено было довольствоваться новостными бюллетенями, предоставляемыми Санкт-Петербургским телеграфным агентством - первым государственным информационным агентством России, созданным по инициативе С.Ю. Витте в 1904 г.2

Информация, интересующая нас с точки зрения исследования образов Германии и Австро-Венгрии, содержится в разных частях газет и журналов: в передовых статьях, сообщениях заграничных корреспондентов, в разделах, посвященных событиям за границей и озаглавленных по-разному в разных изданиях («За границей» - в «Русском слове» и «Голосе Москвы», «Внешние известия» - в «Новом времени», «Иностранные известия» - в «Речи», «Русских ведомостях» и «Московских ведомостях», «У соседей» - в «Русском знамени», «Иностранное обозрение» - в «Вестнике Европы»), в очерках ведущих публицистов (например, М.О. Меньшикова в «Новом времени», В.И. Немировича-Данченко в «Русском слове») и т.д. При этом частота публикаций материалов, посвященных германским и австрийским сюжетам, их величина и расположение на полосах газеты или на страницах журнала – все это также несет определенную информацию, характеризующую позицию того или иного издания по отношению к двум западным соседям России.

В данной работе мы обратились к изучению образов Германии и Австро-Венгрии в русской прессе двух политических направлений - либерального и консервативного. Наиболее авторитетными либеральными изданиями в рассматриваемый период являлись газеты «Речь», «Русские ведомости», «Русское слово», «Утро России», «Голос Москвы», а также журналы «Вестник Европы» и «Русская мысль». Среди консервативных изданий выделялись умеренно правые газеты «Новое время» и «Московские ведомости», радикальные черносотенные газеты «Русское знамя» и «Земщина», а также журнал «Гражданин». Данные газеты и журналы можно считать достаточно репрезентативными, представлявшими различные политические силы и отстаивавшими различные идеологические позиции в рамках либерального и консервативного направлений российского политического спектра того времени.



Либеральные издания. Самой распространенной и одной из самых информированных газет России накануне Первой мировой войны было издававшееся в Москве «Русское слово». Газета была основана в 1895 г. крупнейшим книгоиздателем России конца XIX – начала XX вв. И.Д. Сытиным. Он приступил к изданию собственной газеты по совету А.П. Чехова, придав «Русскому слову» консервативное направление, т.к. в 1890-х гг. практически невозможно было получить разрешение на издание либеральной газеты.

В первые годы своего существования «Русское слово» не имело успеха. Лишь с 1901-1902 гг., когда газету возглавили талантливый фельетонист В.М. Дорошевич и зять Сытина Ф.И. Благов, «Русское слово» превратилось в многотиражную, влиятельную газету либерального направления. Как отмечает специалист по истории русской журналистики нач. XX в. С.Я. Махонина, «Дорошевич создал практически первую в стране информационную газету европейского типа»1. Он организовал широкую сеть собственных корреспондентов в России и за рубежом. В начале XX в. отделения «Русского слова» имелись в Лондоне, Париже, Берлине, Вене, Риме, Стокгольме, Стамбуле, Софии, Токио и др. городах. Собственным корреспондентом «Русского слова» в столице Германии с 1907 г. был И.М. Троцкий, а в столице Австрии – Л.Н. Соколовский, проработавший в газете с 1901 г. вплоть до ее закрытия2.

«Русское слово» заключило соглашения с крупнейшими газетами мира («Фигаро», «Таймс», «Нью-Йорк Геральд» и др.) об обмене информацией. Издание было хорошо осведомлено о настроениях в правящих кругах России: возглавлявший Петербургское отделение газеты А.В. Руманов имел широкие связи с высокопоставленными сановниками и влиятельными политиками. Как установила Е.Г. Кострикова, газета имела компетентные источники информации в Министерстве иностранных дел, стремившемся использовать столь распространенную и влиятельную газету в качестве своего официоза1. По широте информации газета Сытина не знала себе равных. Современники справедливо называли ее «фабрикой новостей»2.

Славу первой газеты России начала XX в. «Русскому слову» принесли не только оперативные новости, но и сотрудничество в газете крупнейших русских журналистов того времени: наряду с самим Дорошевичем здесь публиковались Василий Немирович-Данченко, Владимир Гиляровский, Алексей Яблоновский, Григорий Петров и др. На страницах газеты Сытина регулярно появлялись произведения выдающихся писателей и поэтов «серебряного века»: И.А. Бунина, Д.С. Мережковского, З.Н. Гиппиус, Тэффи (Н.А. Лохвицкой), К.Д. Бальмонта и др.

Будучи в целом либеральным изданием, «Русское слово» отличалось определенной эклектичностью: «страницы “Русского слова” охотно предоставлялись людям разных убеждений с тем, однако, чтобы в их высказываниях не проявлялись крайности», - пишет биограф Сытина Е.А. Динерштейн3. Эта особенность газеты вызывала неоднократные обвинения в безыдейности и оппортунизме, отсутствии четко выраженной политической позиции4. Отвечая на эти упреки, Дорошевич характеризовал «Русское слово» как «газету здравого русского смысла»5.

«Русское слово» декларировало свой беспартийный характер. В 1912 г. Благов писал Сытину, что «Русское слово» - «оппозиционная газета, но отнюдь не партийная», она «не является органом ни прогрессистов, ни кадетов, ни какой-либо партии вообще»6. Хотя в 1910 г. Сытин собирался продать «Русское слово» партии кадетов, чья идеология была близка газете, однако из-за сопротивления главного редактора Дорошевича, стремившегося сохранить «Русское слово» как «независимую оппозиционную газету», сделка так и не состоялась1.

Именно эта «беспартийность» «Русского слова», независимость от определенного политического направления, привлекали русского читателя. Популярность газеты Сытина в первые годы XX столетия стремительно росла. Если в конце XIX в. тираж газеты составлял 13 тыс. экз., то в 1913 г. он превысил 325 тыс. экз., а в следующем году увеличился до 619,5 тыс. экз.2 К началу Первой мировой войны «Русское слово» превратилось в самую многотиражную и распространенную газету страны. Этому способствовало и то, что сравнительно с другими качественными политическими газетами «Русское слово» было относительно недорогим изданием: в 1913 г. подписка стоила 8 руб. в год. Однако благодаря большим тиражам, широкому распространению и рекламе издание газеты приносило прибыль.

Внешнеполитическая линия газеты в целом совпадала с позицией подавляющего большинства русских либеральных органов прессы: «Русское слово» поддерживало курс министра иностранных дел А.П. Извольского и сменившего его С.Д. Сазонова на упрочение дружественных связей с Парижем и Лондоном при сохранении корректных отношений с германским соседом3. Среди прочих либеральных газет «Русское слово» выделялось своими ярко выраженными славянофильскими симпатиями, что проявилось в дни Боснийского кризиса, когда сытинская газета высказалась против решения проблемы черноморских проливов ценой передачи Боснии и Герцеговины в полное распоряжение Австро-Венгрии4.

С началом мировой войны «Русское слово» встало на воинственно-патриотические позиции. Однако по мере роста антиправительственных настроений в русском обществе газета Сытина перешла в оппозицию, публикуя материалы против Г.Е. Распутина и поддерживая Прогрессивный блок в Государственной думе с его требованием сформировать «правительство народного доверия». После Февральской революции газета в целом поддерживала буржуазное Временное правительство, призывая к сотрудничеству с умеренными социалистами. К Октябрьской революции газета отнеслась негативно, призвав к сопротивлению большевикам. 26 ноября 1917 г. Московский ВРК закрыл «Русское слово». После этого газета еще полгода выходила под названием «Новое слово» и «Наше слово», пока 6 июля 1918 г. ее издание не было окончательно прекращено1.

Одним из важнейших либеральных органов в системе российской периодической печати накануне Первой мировой войны являлась газета «Речь», издававшаяся в Санкт-Петербурге партией конституционных демократов (кадетов). После первой русской революции Конституционно-демократическая партия, оформившаяся на учредительном съезде в Москве в октябре 1905 г., стала самой популярной партией России. Выступая за реформирование России в правовое демократическое государство, за разделение законодательной, исполнительной и судебной властей, за создание ответственного перед Государственной думой правительства, настаивая на принудительном отчуждении помещичьих земель за выкуп и на предоставлении автономии Польше и Финляндии, кадеты сумели завоевать ведущие позиции в 1-й и 2-й Государственной думе.

Идею создания большой политической газеты лидер кадетов П.Н. Милюков обсуждал (в том числе с издателем И.Д. Сытиным) уже в сентябре 1905 г., когда в условиях революционного подъема большая часть русских газет явочным порядком ликвидировала цензуру. В феврале 1906 г. был заключен договор с издателем Ю.В. Баком о создании органа кадетской партии, и 23 февраля вышел первый номер газеты «Речь». В 1908 г. было образовано Товарищество по изданию газеты «Речь» во главе с видными деятелями кадетской партии И.И. Петрункевичем и В.Д. Набоковым. Кредиторами «Речи» выступали состоятельные члены руководства партии и члены совета Азовско-Донского коммерческого банка1. Дополнительный доход газета получала за публикацию объявлений.

Фактическими редакторами с момента создания газеты являлись П.Н. Милюков и И.В. Гессен. Авторами «Речи» были почти все руководители кадетской партии: С.А. Муромцев, В.А. Маклаков, Ф.И. Родичев, С.А. Котляревский, Ф.Ф. Кокошкин, П.Н. Милюков, А.А. Мануйлов; а также крупные ученые, философы и видные общественные деятели (некоторые из них стали членами партии): А.А. Кизеветтер, Н.И. Кареев, В.И. Вернадский, А.А. Шахматов, М.И. Туган-Барановский, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, С.А. Венгеров, И.М. Гревс, А.А. Корнилов, В.Я. Богучарский, М.М. Винавер, Э.Д. Гримм, А.В. Карташев, А.А. Кауфман, И.В. Лучицкий, П.И. Новгородцев и др.

«Речь» последовательно пропагандировала программу кадетской партии. П.Н. Милюков считал, что издание «Речи» «сделало больше для распространения наших взглядов, чем все остальные способы публичной деятельности»2. Интересно, что «Речь», связь которой с кадетской партией всем была известна и не вызывала сомнений, позиционировала себя как «внепартийную» независимую газету. Такой отказ признать связь издания с конкретной партией был характерен для русской журналистики в послереволюционный период, т.к. редакции газет и журналов понимали, что последовательная и открытая пропаганда только партийных программ сужает возможности периодического издания в завоевании широкой аудитории1.

«Речь», чей тираж в 1914 г. составлял около 40 тыс. экз., была дорогим изданием, ориентированным на обеспеченную либерально настроенную интеллигенцию и буржуазию (подписная цена – 12 рублей в год). Льготная подписка на газету предоставлялась сельским учителям, крестьянам, рабочим, студентам и др. Одновременно с «Речью» кадеты издавали на ее материалах более дешевые ежедневные газеты «Реформа» (1907-08 гг.) и «Современное слово» (1907-18 гг.).

Образцом для подражания редакции «Речи» служила лондонская «Times». Как отмечает Н.Б. Хайлова, «газета принадлежала к числу хорошо осведомленных изданий, имела разветвленную сеть корреспондентов в России и за рубежом»2. Корреспондентом «Речи» в Берлине на протяжении 1912 г. был П.Я. Рысс, бывший до этого представителем газеты в Италии, откуда он был выслан за ряд статей против итало-турецкой войны3. В начале 1913 г. его сменил А.Д. Коральник, также переведенный в столицу Германии из Рима. В Вене корреспондентом «Речи» работал М.Б. Ратнер, ушедший из газеты весной 1914 г. из-за принципиальных разногласий с редакцией4. На смену ему в столицу Австро-Венгрии отправился балканский корреспондент «Речи» Топоров, писавший под псевдонимом «Влад. Викторов».

В вопросах внешней политики «Речь», как и вся прочая либеральная печать, придерживалась дружественной Франции и Англии линии, выступая против возрождения в каком-либо виде Союза трех императоров. «Речь» приветствовала заключение русско-английской конвенции 1907 г. о Персии, Афганистане и Тибете, рассматривая ее как важный фактор поддержания международного равновесия. Кадеты считали примирение и компромисс с Японией на Дальнем Востоке и с Британией в Центральной Азии необходимым условием для проведения активной политики на Балканах, где России противостояла империя Габсбургов и стоящая за ее спиной Германия1.

После начала мирового вооруженного конфликта 1914 г. «Речь» последовательно выступала за ведение войны с Германией и Австрией до победного конца, поддерживая притязания царского правительства на черноморские проливы, Турецкую Армению и ряд других территорий. Главной задачей держав Антанты в ходе войны кадетский официоз называл разгром германского милитаризма и формирование новой «международной организации Европы», которая, исключив деление на два лагеря, свяжет государства системой взаимных гарантий2.

На фоне неудач русских войск в Польше и Галиции летом 1915 г. «Речь» выдвинула лозунг образования «министерства доверия», призвав к отставке правительства И.Л. Горемыкина. Кадетская газета приветствовала Февральскую революцию и призвала российское общество поддержать Временное правительство. Захват власти большевиками «Речь» расценила как «политическое безумие». 26 октября 1917 г. она была закрыта постановлением Петроградского ВРК, затем продолжала выходить под другими названиями: «Наша речь», «Свободная речь», «Век», «Новая речь», «Наш век». Окончательно кадеты потеряли возможность легально излагать свои взгляды в прессе в августе 1918 г.: декретом СНК от 4 августа были закрыты все, еще сохранившиеся к тому времени «буржуазные» газеты, в том числе и кадетские издания.

Близкой к кадетам по своей идеологии и составу сотрудников была одна из старейших и наиболее авторитетных газет России «Русские ведомости». Газета была основана в 1863 г. при содействии министра внутренних дел П.А. Валуева как «полезное и поучительное чтение для народа». Вначале «Русские ведомости» были консервативной газетой, мало чем отличаясь по характеру публикаций от «Московских ведомостей» М.Н. Каткова.

Наиболее видным изданием либерального направления второй половины XIX в. «Русские ведомости» стали после того как в 1866 г. газету возглавил Н.С. Скворцов1. Будучи одновременно и редактором и издателем, он привлек к сотрудничеству в газете ученых В.М. Соболевского, А.С. Посникова, А.И. Чупрова, И.И. Янжула и др. Среди сотрудников «Русских ведомостей» было много ученых, профессоров Московского университета (газета выходила в Москве), поэтому эту газету нередко называли «профессорской». Читательскую аудиторию «Русских ведомостей» составляли представители интеллигенции – ученые, педагоги, земские деятели, литераторы, студенты.

В 1883 г. «Русские ведомости» перешли в собственность издательского товарищества во главе с В.М. Соболевским, руководившем газетой вплоть до своей смерти в 1913 г. В истории российской журналистики это был один из первых опытов коллективного руководства периодическим изданием. В условиях жестких цензурных ограничений, сохранявшихся и после отмены предварительной цензуры для петербургских и московских изданий (в 1865 г.), «Русские ведомости» в конце XIX – начале XX вв. оставались практически единственной газетой либерального направления, идейным центром, вокруг которого концентрировались оппозиционные самодержавию силы. Тираж газеты вырос с 25 тыс. (в конце 1890-х гг.) до 50 тыс. (в 1906 г.). Как отмечает С.Я. Махонина, «главной особенностью “Русских ведомостей”, привлекавшей интеллигентного, мыслящего читателя, была приверженность одному, однажды выбранному идеологическому направлению»2.

О степени влияния газеты на формирование общественного мнения в стране можно судить хотя бы по фамилиям авторов, в разное время сотрудничавших в «Русских ведомостях»: И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, М.Е. Салтыков-Щедрин, А.П. Чехов, В.Г. Короленко, П.Д. Боборыкин, В.И. Вернадский, В.С. Соловьев, К.Д. Кавелин, В.О. Ключевский, Н.И. Кареев, М.М. Ковалевский, М.М. Стасюлевич, К.А. Тимирязев, И.И. Мечников, А.Ф. Кони, С.П. Мельгунов, П.Г. Виноградов, Н.К. Михайловский, Н.В. Шелгунов, П.А. Кропоткин, П.Л. Лавров, К.К. Арсеньев, П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер.

«Русские ведомости» сыграли большую роль в развитии идеологии российского либерализма. Многие сотрудники газеты стали основателями и активными деятелями партии конституционных демократов. Редакция признавала близость своей политической платформы к программе кадетской партии, однако, подчеркивала беспартийный, надклассовый характер газеты и помещала материалы, отражавшие различные точки зрения.

В начале XX в. «Русские ведомости» уделяли заметно меньше внимания обсуждению внешнеполитических вопросов, чем «Речь», «Русское слово» или «Новое время». Тон статей, касавшихся событий на международной арене и отношений России с другими странами, был более сдержанным и осторожным, чем в других изданиях. Зарубежная информация в «Русских ведомостях» была посвящена, прежде всего, внутриполитическим проблемам европейских стран1. В иностранном отделе газеты работали экономист, профессор Московского университета А.А. Мануйлов, известные историки А.К. Дживелегов и В.П. Волгин. Зарубежные корреспонденты подбирались обычно из лиц, близких к русской революционной эмиграции, а иногда из ее состава2. Биографию политического эмигранта имел и берлинский корреспондент «Русских ведомостей» Г.А. Гроссман3.

После завершения первой революции «профессорская газета» начала испытывать все большие трудности, связанные на этот раз не с правительственными преследованиями, а с падением доходности издания в результате появления более ярких либеральных органов периодики, которые привлекли к себе значительную часть читательской аудитории «Русских ведомостей». Это снизило социальное значение газеты, что отразилось на падении тиражей (в 1909-14 гг. среднегодовой тираж не превышал 30 тыс. экземпляров). Газета так и не смогла приспособиться к новым условиям и новому читателю. Как отмечает А.Н. Боханов, «“Русские ведомости” остаются скучно-академической газетой с обилием пространных наукообразных статей»1.

В 1913 г., после смерти В.М. Соболевского, издателем «профессорской газеты» стал видный кадет, член ЦК партии конституционных демократов, бывший ректор Московского университета А.А. Мануйлов. В период Февральской революции «Русские ведомости» приветствовали падение самодержавия и призывали к сплочению общества вокруг Временного правительства. После захвата власти большевиками старейшая либеральная русская газета была закрыта «за контрреволюционную агитацию».

Тесно связанными с кадетской партией были и два ведущих либеральных журнала России начала XX в. – «Вестник Европы» и «Русская мысль».

На протяжении более полувека ведущую роль среди «толстых» ежемесячных журналов играл «Вестник Европы», основанный в 1866 г. пятью опальными профессорами Петербургского университета, вынужденными уйти в отставку из-за несогласия с политикой правительства в области образования – М.М. Стасюлевичем, К.Д. Кавелиным, А.Н. Пыпиным, В.Д. Спасовичем и Б.И. Утиным. Журнал издавался с марта 1866 до апреля 1918 г. в Санкт-Петербурге (Петрограде), сначала четыре раза в год, а с 1868 г. – ежемесячно. В течение сорока трех лет редактором-издателем журнала был М.М. Стасюлевич, для которого издание «Вестника Европы» стало главным делом жизни1. В 1909 г. в связи с ухудшением здоровья он оставил руководство журналом. Издателем «Вестника Европы» стал известный ученый М.М. Ковалевский (а после его смерти в марте 1916 г. - Д.Н. Овсянико-Куликовский), редактором - юрист и литературный критик К.К. Арсеньев.

В течение нескольких десятилетий «Вестник Европы» был камертоном русской либеральной мысли, пользовавшимся большой популярностью и авторитетом среди либерально настроенной интеллигенции. Этому способствовало и то, что Стасюлевичу удалось привлечь к изданию журнала многих видных ученых, литераторов, публицистов, среди которых были И.С. Тургенев, А.Н. Островский, А.К. Толстой, Н.И. Костомаров, К.Д. Кавелин, А.Н. Пыпин, И.А. Гончаров, М.Е. Салтыков-Щедрин, М.П. Погодин, С.М. Соловьев, А.Ф. Кони, В.Ф. Корш, М.О. Гершензон, А.А. Мануйлов, К.А. Тимирязев, И.И. Мечников, И.М. Сеченов, Ф.Ф. Кокошкин, П.Н. Милюков, Н.И. Кареев, В.И. Герье, И.Е Забелин, А.А. Шахматов, А.П. Чехов, П.Д. Боборыкин, И.А. Бунин, Д.С. Мережковский, М. Горький, Е.В. Тарле. Впервые среди российских периодических изданий «Вестник Европы» начал сотрудничать с иностранными литераторами (в том числе с Э. Золя).

Журнал М.М. Стасюлевича был сторонником последовательной европеизации и либерализации России, отвергая как революционный экстремизм, так и правый консерватизм. Среди «толстых» журналов он сразу занял положение в центре политического спектра, между правым «Русским вестником» М.Н. Каткова и демократическими «Отечественными записками» Н.А. Некрасова и М.Е. Салтыкова-Щедрина. Наиболее ярко политическое лицо журнала проявлялось в обзорах внутренней и зарубежной жизни, которые вели Стасюлевич, Л.А. Полонский, К.К. Арсеньев, В.Д. Кузьмин-Караваев, Л.З. Слонимский и др.

Большое место в «Вестнике Европы» уделялось внешнеполитическим событиям и ситуации в иностранных государствах, т.к. проблемы, стоявшие перед Россией во второй половине XIX – начале XX вв., анализировались авторами с учетом опыта других стран (Германии, Англии, Франции, США, Китая, Японии и др.). При этом успехи государства на международной арене напрямую связывались с уровнем либерализации русского общества.

Как отмечает С.Я. Махонина, «в начале XX в. “Вестник Европы” оставался верен своему генеральному направлению: пропаганде реформаторской деятельности как основного залога прогресса России»1. Правда, в связи с появлением в ходе революции 1905-07 гг. новых влиятельных либеральных органов прессы общественное значение журнала несколько снизилось: если в конце 1890-х гг. тираж «Вестника Европы» составлял более 6 тыс. экземпляров, то к 1908 г. он упал до 4 тыс.

В период первой русской революции многие ведущие сотрудники «Вестника Европы» стали основателями и руководителями партии конституционных демократов. Наряду с кадетизмом «Вестник Европы» был также центром организационного и идеологического оформления «прогрессизма» - центристского течения в российском либерализме, представленного на политической сцене России Партией демократических реформ, Партией мирного обновления и Партией прогрессистов (последняя стала перед мировой войной серьезной политической силой)2. В 1917 г. «Вестник Европы» поддерживал Временное правительство, критикуя большевиков. Захват власти последними и разгон Учредительного собрания вызвали осуждение со стороны редакции либерального журнала. В апреле 1918 г. «Вестник Европы» был закрыт большевиками как контрреволюционное издание.

Другим влиятельным либеральным изданием России конца XIX – начала XX вв. был журнал


следующая страница >>