Некоторые социальные аспекты эволюции терроризма - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Горькая правда о пиве и табаке Москва «Философская Книга» 2 602.06kb.
«социальные риски в современном поликультурном обществе: психологические... 10 3672.81kb.
Некоторые аспекты новейшей истории Франции 1 363.86kb.
Программа учебно-методические материалы ижевск 2006 Составитель 2 745.52kb.
Лекция по плану: Понятие о биологической эволюции. Развитие эволюционных... 1 162.49kb.
Общественная правозащитная организация, Санкт-Петербург 11 3587.97kb.
Форум промышленников, предпринимателей, научной, студенческой и учащейся... 1 101.56kb.
Введение стр. Виды и цели терроризма стр 1 133.46kb.
«Социальные коммуникации и сми» 1 27.4kb.
Экологическая опасность современной космической деятельности Резолюция... 1 69.63kb.
Программа учебной дисциплины федерального компонента для специальности... 2 359.33kb.
25 самых популярных пыток (25 фото) Кресло допроса 1 134.86kb.
- 4 1234.94kb.
Некоторые социальные аспекты эволюции терроризма - страница №1/1

Актуальные проблемы исследования и профилактики экстремизма. Материалы международной научно-практической конференции. Факультет социологии СПбГУ, 11 - 13 октября 2004 года./ Под ред. А.А. Козлова. «Элекс Принт», 2004, 253 с. с. 76 - 82.
к.ф.н., доц. Антонов С.Н.

Тема: Некоторые социальные аспекты эволюции терроризма .


Проявления террора, как форм и методов устрашения с применением насилия известны с глубокой древности. У ранних народностей встречались обычаи поголовного истребления мужского взрослого населения побежденных племен, что во-первых, обеспечивало относительную безопасность на ближайшее десятилетие от побежденных, и, во-вторых, служило фактором устрашения и сдерживания потенциальных противников. Террор был характерен, как для массовых движений низов (гражданские и крестьянские войны, национально-освободительные и рабочие движения, и просто бандитизм, например, сопровождались применением насилия), так и со стороны государства. Кроме традиционных войн, террор входил, компонентом, как в систему государственных санкций в виде публичных квалифицированных казней (сжигание, колесование, четвертование и проч.), публичных физических наказаний, так и в повсеместную практику внесудебных расправ. В большинстве указанных случаев, однако, террор хотя и был одним из инструментов, но чаще выполнял подчиненную роль.

Существовали и примеры применения насилия с первостепенной целью деморализовать и посеять в сознании противников ужас и панику. В китайской хронике, описывающей войну между царствами У и Юэ в VI в. можно прочесть: «Юэский ван, приняв бой, послал вперед смертников. Они тремя шеренгами двинулись к уским позициям, а достигнув их, с воинственным криком перерезали себе горло. Гоуцзянь, убедившись, что усцы видели это, нанес им удар. Уские войска потерпели поражение под Цзуйли…»i1. Из этого отрывка видно, что основным деморализующим фактором и целью этой (выражаясь сегодняшним языком) PR - акции устрашения нападающей стороны была убедительная демонстрация противнику своего презрения к смерти и обезоруживающей готовности ее принять.

Кинжальщики (сикарии) в Палестине, действовавшие против римлян в 1 в. н.э. совершали свои нападения днем при большом скоплении народа. Современные исследователи, отмечают аскетическую дисциплину персидских ассасинов, боровшиеся с помощью индивидуального террора против сельджуков в ХI - ХII в.в. Сектанты приветствовали мученичество и смерть во имя идеи и твердо верили в наступление нового миропорядкаii. Якобинцы ввели понятие террор означавшее "правление ужаса" в социально-политический оборот и часто употребляли его по отношению к себе с положительным оттенком. Именно им принадлежит право первенства в использовании государственного массового террора против социальных слоев по критерию социально-классовой принадлежности, связанной с политической нелояльностью. (Политическая нелояльность в совокупности с поселенческой принадлежностью и ранее служила критерием применения карательно-террористических акций. В качестве примеров можно вспомнить действия герцога Альбы в Нидерландах или Ивана Грозного в Новгороде.) При этом политическая лояльность определялась не законодательно, а в соответствии с политической целесообразностью, как она понималась в каждый конкретный момент господствовавшей группой. Террор народовольцев и эсеров в России также зиждился на этическом и религиозном долге и был проникнут жертвенностью во имя грядущего народного блага.iii

Позднее в нашей стране «красный террор» (подавление сопротивления ранее господствующих классов с помощью неограниченного законом насилия) явился продолжением этой традиции. [Массовые карательные акции и уничтожение заложников стало почти легитимным средством классового террора.] В фашистской Германии террор применялся в совокупности, как с социально-политической (например, «Ночь длинных ножей», поджог Рейхстага), так и националистической идеологемами (например, «Хрустальная ночь»). Государство (авторитарное и тоталитарное в особенности) при этом, используя организационные, материальные, политические, идеологические и экономические возможности, как правило, вуалирует собственно террористический компонент своей насильственной деятельности, [блокирует распространение соответствующей информации за пределами целевой группы, или территории конфликта. Это происходит в случаях неузаконенного, произвольного применения террора, поскольку широкая огласка нелигитимных действий ставит под вопрос легитимность самой власти.] Акцент в идеологическом сопровождении делается на соблюдении правопорядка и защите социальных или национальных прав титульной группы (в случае, когда речь идет об антитерроре, это оправдано, т.к. любой террор «снизу» сопровождается нарушением законов). Акцентируется самоотверженность, романтизация и жертвенность представителей власти, невинных жертв и сочувствующих (Павлик Морозов). Демонизируются представители оппозиции (отечественные процессы над «вредителями» 30-х г.г.)

Демократическое государство рассматривает проявления терроризма со стороны собственных служащих, как эксцесс исполнителя и в ряде случаев прибегает к судебному преследованию лиц, замеченных в подобных действиях и получивших огласку (дело о пытках в Иракских тюрьмах, процесс Буданова). Это происходит в силу того, что в противном случае возникает проблема самоидентификации государства и общества, как демократических, т.е. живущих в рамках и с приоритетом закона, соблюдения прав личности.

Исключения составляют режимы особого, военного и т. п. положения. В строго ограниченных по времени и процедурно случаях (война, внутренние беспорядки и т.п.) вводятся ограничения демократических процедур и институтов в пользу наделения дополнительными полномочиями органов исполнительной власти. При этом, очевидно, что война, как таковая, по природе своей связанная с применением слабо ограниченного насилия и ставящая человека на грань жизни и смерти способствует проявлению запрещенных международными соглашениями действий. Получив негативный урок оппозиционной антивоенной критики со стороны СМИ во Вьетнаме и в первую чеченскую кампанию и США, и Россия предприняли меры по ограничению и косвенному цензурированию информации, идущей из зон боевых действий в Ираке, Югославии, Чечне. Это аккредитация журналистов в зоне боевых действий, сопровождение и маршрутизация, информирование со стороны военных, запрет на прямое озвучивание представителей противной стороны, работа с ведущими, главными редакторами и владельцами основных информационных (особенно телевизионных) каналов (увольнение Ф. Донахью, история с Парфеновым). Особенно это касается открытого вопроса использования запрещенных национальным законодательством средств и приемов в борьбе с терроризмом (в особенности международным). Практика контртеррора применяется в странах, подвергающихся систематическим атакам террористов и может быть рассмотрена, как оправданная в смысловом контексте понятия «антитеррористической войны». Примерами таких действий могут служить секретные операции спецслужб и такие известные факты, как армейские антитеррористические операции (Афганистан, Ливан), акты превенции и возмездия израильских спецслужб и армии в Палестине и секторе Газы. Когда это возможно, применяются меры формального юридического прикрытия. Так при проведении акций возмездия за пределами страны против террористов, совершивших нападение на олимпийскую команду Израиля в Мюнхене, сотрудники спецслужб формально увольнялись с места работы. Подозреваемые американцами в терроризме иракцы и афганцы содержатся вне процессуальных норм США на базе в Гуантанамо (о. Куба).



Что касается терроризма снизу, то в ХIX -XX в.в., а в значительной степени и сегодня, господствующей являлась точка зрения в соответствии с которой терроризм оправдывался, если он происходил в стране, где свободное демократическое волеизъявление народа было невозможно, или весьма ограничено и репрессивно подавлялось, где терроризм был единственным возможным политическим действием и направлялся против представителей репрессивного режима с целью его свержения. (А. Линкольн: «Не будет несправедливым, если раб на удар бичом ответит ударом мечом»). В соответствии с этой посылкой позднее осуществлялась поддержка антиколониальных национально-освободительных движений со стороны СССР и США. (В послевоенный период экономически наиболее сильная и динамичная капиталистическая страна тяготилась внеэкономическими ограничениями, налагавшимися колониальными администрациями на проникновение на их рынки, преференциями в пользу метрополий. Объективно, оставление колоний их метрополиями расчищало путь для свободной конкуренции, выгодной США.) В то же время глобальное соперничество двух систем при обоюдном нежелании открытого военного столкновения, грозившего гарантированным ядерным самоуничтожением приводило к организационным, финансовым, материально-техничнским усилиям по подготовке местных военных формирований в актуальных или потенциальных горячих точках. Успех китайской (Мао: «Винтовка рождает власть») и кубинской революций (теории «маленького моторчика», заводящего большой мотор революции, городской партизанской войны) послужили катализаторами волны нового левого молодежного терроризма 60-х - начала 70-х г.г. (Баадер - Майнхофф (гер.), Директ аксьен (фр.), Бригате россо (ит.), Фракция красной армии (гер.), Красная армия (яп.). Очень важным обстоятельством, способствовавшим этому явлению, было формирование общества массового потребления и информационное сопровождение этого процесса со стороны СМИ. Представления об интегрированности традиционных левых и коммунистических партий в капиталистическую систему, рост культурного протеста и эскапизма (хиппи, йиппи, флауэрз, рокеры и т.п.) и особенно полная информационная блокада послужила причиной выбора внепарламентских форм борьбы новыми левыми. Как ответ в это же время активизируется и правый терроризм в Европе. При этом оказалось, что использование рекламной методики в формирующемся информационном обществе оказывается чрезвычайно эффективным и для тех и для других. Наиболее часто встречающаяся модель рекламного послания выглядит следующим образом: AIDA (attention - внимание, interest - интерес, desire - желание, action - действие.). Для того, чтобы выйти из маргинальных дискуссий в чрезвычайно узких кругах троцкистов, маоистов и прочих теоретиков левого и правого толка и получить массовую аудиторию, надо было прорвать информационную блокаду прямым и шокирующим действием. Именно теракт является тем манком мимо которого не могут пройти СМИ, существующие за счет сенсаций. Затем, когда внимание остановлено и проявлен интерес, следует изложение доктринальных постулатов и призыв к действию. Не важно, что способ привлечения внимания шокирует добропорядочное большинство - революцию делает, как показал ХХ век, хорошо организованное меньшинство. Соответствующим образом послание позиционировано на потребительский сегмент - молодежь. По своим социально-психологическим характеристикам именно эта социальная категория наиболее восприимчива к радикальным призывам. Она не обременена семейными заботами, не стабилизирована детьми и социальными обязательствами перед еще работающим старшим поколением. Ей свойственен социальный нигилизм (отрицание опыта старших) и молодежный изоляционизм (предпочтение отдается нормам, выработанным в молодежной среде, или привнесенным из нее). Отсутствие опыта предполагает склонность к экстремизму. Идеализм сосуществует с выраженным чувством протеста против несправедливости. Она иновационна, эмоциональна и склонна к действию. События 1968 г. показали, что расчет на подъем молодежи оказался во многом верен. Однако, идеологов новой левой подвела именно неукорененность, подвижность, нестойкость молодежного протеста, то, что в структуре интересов большее место в это время занимает сексуальный промискуитет, нежели проекты борьбы и лишений. Спустя пару десятилетий некоторые из активистов молодежного бунта 60-х заняли места в Европарламенте (Кон-Бендит) или приняли министерские портфели (Й.Фишер).

В семидесятых годах начинается активное обсуждение проблемы Север-Юг, как одного из возможных азимутов глобального противостояния между богатыми и бедными странами. Развитие этого конфликта породило новую волну экстремизма и терроризма. Наивно полагать, что только бедность и социальная зависть является мотивом происходящего террористического бума начала тысячелетия. Как и любое сложное социальное явление, терроризм конституируется под воздействием многих факторов, действующих иерархично, разнонаправленно и разновременно.

К уже указанным стоит прибавить наличие одной из мировых религий, которая не является воинствующим догматом, как считают некоторые, но консолидирует мусульман исторически и культурно. Некоторые из этих стран весьма богаты, для того, чтобы в них нашлись благотворительные фонды, готовые предоставить финансовые ресурсы, в том числе, и для современных технологий террора, ведения длительной подпольной работы, и локальных кампаний. В течение десятилетий специалисты разных стран готовили террористов в своих целях. С исчезновением этих целей и финансирования цели и деньги нашлись другие. Иногда в литературе, посвященной современному террору обсуждается вопрос о мотивации террористов - смертников. Представляется, что пользуясь терминологией М.Вебера структура личности рекрутов по преимуществу является ценностно-рациональной и экспрессивной, в отличие от преимущественно телерациональной личности инструментального европейского мира. Используя некоторые аспекты теории сетевого общества М. Кастельса можно сказать, что развитие информационных технологий делает возможным говорить о становлении сообщества сетевых структур как нового социального порядка, в котором принадлежность к той или иной сети выступает в качестве важнейших источников власти.

В качестве примера социальной общности с меняющейся степенью организованности приведем эволюцию общественного движения. На первом этапе появляется неорганизованная группа граждан, проявляющая недовольство существующим порядком. Эту группу целесообразно рассматривать как множество индивидов. На втором этапе движение стихийно самоорганизуется, появляются группы активистов, разрабатывается идеология. На этом этапе движение целесообразно изучать как социальную сеть. На третьем этапе движение становится массовым. Возникает централизованная организационная структура, появляются правила, дисциплина. Движение институционализируется, превращается в организационную сеть, т.е. становится социальной системой. Сетевые организации известны с давних пор, но соединение их с возможностями современных коммуникаций делает их более эффективными и гораздо менее уязвимыми. Особенностью сетевых организаций террористического типа является также использование ими всех легитимных экономических, политических, коммуникационных и идеологических средств демократического рыночного общества. Ограничения, связанные с антитеррористической деятельностью с необходимостью затронут (и уже затрагивают) свободу слова, печати и передвижения, свободу перемещения капитала. Чтобы понять степень влияния политического терроризма на жизненный уклад общества обратимся к еще одному виду терроризма - уголовному, или экономическому. В отличие от политического уголовный террор не стремится привлечь к себе внимание, хотя паблисити ему обеспечивают не только информационные программы, но и море беллетристики, а также добротно и не очень сделанные сериалы («Бригада»). Тем не менее, нужно отметить, что за последние пятнадцать лет именно уголовный террор добился серьезных успехов. Дело даже не в том, что понятие «крыша» стало обиходным в бизнесе и бытовой среде. Бессилие и коррумпированность правоохранительных органов в предыдущее десятилетие сделали востребованными услуги террористической защиты и нападения в решении коммерческих и бытовых споров. Массовое проникновение криминала в бизнес- среду серьезно ограничивает возможности развития экономики поскольку препятствует прозрачности бизнеса, а значит ставит под вопрос любую внешнюю инвестиционную активность. Кроме того, политический терроризм, как известно, успешно кормится от терроризма уголовно-экономическогоiv.

Некоторые выводы:


  1. Террористический эффект является естественным, но регулируемым компонентом любого насилия.

  2. Целью террора является «убеждение» в необходимости совершения требуемого посредством устрашения без применения собственно насилия, для избежания дополнительных трудностей или рисков для принуждающего.

  3. Особенностью отличающей террор от устрашения является:

    • реальность угрозы применения насилия, достигаемая частичным или полным исполнением угрозы,

    • несоразмерность превышения ожидаемого ущерба от исполнения угрозы, что снимает вопрос об этической соразмерности применения террора.

  4. Общая социальная функция террора заключается в том, чтобы, оказав психологическое воздействие на противника, страхом и ужасом сломить или парализовать его способность к сопротивлению, посеять панику, дезорганизацию управления. Создать сильный мотив эскапистского характера для формирования общественного мнения требуемой направленности.

  5. Частная функция террора заключается в актуализации приоритета личной физической безопасности (либо безопасности близких) перед ценностью защиты общественного долга. В структуре потребностей это соответствует принудительному переключению личности на деятельность соответствующую базовым витальным потребностям в ущерб высшим социальным.

  6. Особенностью массового (в отличие от индивидуального) террора является статистический характер этой закономерности. Это означает, что в массовых общественных процессах, развивающихся стихийно, это давление и переключение практически всегда приводит к успеху террора, поскольку существует статистический приоритет витальных потребностей.

  7. В свою очередь предыдущее положение делает успешными некоторые средства противодействия террористическому влиянию.

  • Тоталитарное государство обычно пользуясь контролем над средствами массовой информации может блокировать распространение информации о самом факте террористического акта, либо придавать ему любую необходимую информационную направленность.

  • Авторитарные государства не обладая полнотой контроля над СМИ, все же трансформируют подачу информации, испытывая при этом нарекания со стороны общественности в сокрытии или искажении информации, что крайне негативно сказывается на репутации власти.

  • Демократические общества могут препятствовать распространению шокирующих подробностей терактов на основе консенсуса демократических партий. Гораздо более мощным орудием противодействия является консолидация общества в противодействии терроризму на основе национальной, гуманистической, конфессиональной, социальной или патриотической идеологем.

Препятствиями формирования в нашей стране действенной активной антитеррористической позиции являются:

а) неразвитость институтов гражданского общества,

б) высокий уровень социально-стратификационной дифференциации,

в) обострившиеся за последнее десятилетие националистические и межконфессиональные предубеждения,

г) высокий уровень патерналистских ожиданий от высших эшелонов государства, доставшийся от патриархальной и социалистической моделей, при одновременном недоверии к низшим исполнительным органам власти до участкового включительно, порожденного высоким уровнем коррупции, недостаточностью правовой базы и пороками правоприменительной практики.

Эти обстоятельства, тем не менее, не только не могут являться причиной пессимизма, но являются дополнительными стимулирующими факторами для проведения работы по массовой консолидации общества в антитеррористической борьбе.



  1. Уровень присутствия этого компонента в акте насилия, как правило (в массовом социологическом смысле обратно пропорционален технологическим возможностям достижения целей, применяемых

1


i Литература древнего Востока. Иран, Индия, Китай (тексты). -М.: Изд-во МГУ, 1984. с.292.

ii У. Лакер. Истоки.Иностранная Литература 1996 № 11





iii См. Савинков Б. Воспоминания террориста. в кн. Савинков Б. Избранное.-Л.: Худож. лит., 1990.

iv См. Хлебников П. Разговор с варваром. - М. : Детектив пресс, 2003.
А теперь немного статистики по результатам сегодняшних Google News, где Беслан упомянут 6360 раз. Затем поиск велся по комбинации ключевых слов Beslan + одно из следующих
слов:
Attackers (нападавшие) — BBC 2860
Captors (захватившие) — The New York Times 1940
Commandos (фактически «партизаны») — Agence France-Presse 2390
Fighters (бойцы) — The New York Times 1770
Guerrillas (партизаны) — The New York Post 435
Gunmen (вооруженные лица) — National Public Radio 1640
Insurgents (повстанцы) — The Myrtle Beach Sun News 1570
Militants (боевики) — Associated Press 5050
Radicals (радикалы) — BBC — 9
Rebels (мятежники) — The Sydney Morning Herald 3280
Separatists (сепаратисты) — The Daily Telegraph 976
Activists (активисты) — The Pakistan Times 7

Всего эвфемизмов, умолчаний и запудривания мозгов — 25197 случаев.

Слово terrorists в сегодняшних источниках встречается всего 3270 раз.

No comments - Комментарии излишни !