Методы прикладных социальных исследований павел Романов Елена Ярская-Смирнова - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Гендер и культура. Феминистская антропология Елена Ростиславовна... 1 121.85kb.
Перемена Газета моу сош №3 города Твери Февраль 2013, №3 с днём Рождения! 1 91.58kb.
Смирнова Елена Александровна 1 102.41kb.
Е. Р. Ярская-Смирнова формирование представлений об инвалидности... 1 167.2kb.
Публикации института демографии и социальных исследований имени М. 1 58.09kb.
Культурная антропология и методы социокультурных исследований для... 1 121.79kb.
Программа дисциплины Качественные методы политических исследований... 1 338.16kb.
О. И. Ананьин экономическое моделирование: между объектом и 1 223.79kb.
Заместитель директора Департамента государственной политики в сфере... 1 210.7kb.
Методические рекомендации к практической работе №7 по дисциплине... 1 83.78kb.
Темы диссертационных исследований аспирантов первого года обучения... 1 45.58kb.
Максимально привлечь учащихся и родителей 1 256.34kb.
- 4 1234.94kb.
Методы прикладных социальных исследований павел Романов Елена Ярская-Смирнова - страница №1/11



МЕТОДЫ ПРИКЛАДНЫХ

СОЦИАЛЬНЫХ

ИССЛЕДОВАНИЙ

Павел Романов

Елена Ярская-Смирнова

Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Методы прикладных социальных исследований. Учебное пособие. Изд.2-е, дополненное. М.: Вариант, Норт-Медиа, ЦСПГИ, 2008. - 255


При участии Слепухина А.Ю. (ч.5), Ярской В.Н. (ч.1, 5)
Учебное пособие подготовлено при поддержке Рособразования по аналитической ведомственной целевой программе Развитие научного потенциала высшей школы (2006-2008 годы) и программы поддержки гражданского общества «Диалог»
Рекомендовано УМО вузов по образованию в области социальной работы в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальности «Социальной работы» (Решение № 36-р от 09.06.2007)



Содержание


2

Введение 4

Часть 1. Особенности прикладных 6

социальных исследований 6

Развитие прикладных социальных исследований. Зачем нужны прикладные исследования. Академическое и прикладное исследование. Анализ решений социальной политики и мер по их реализации. Оценка, диагностика, экспертиза. Акционистские и партисипаторные исследования 6

Часть 2. Стратегия прикладного социального исследования 37

Раздел 2.1. Организация исследования 37

Исследовательская стратегия. Выбор метода исследования в социальной работе. Планирование и организация исследований в области социальной работы. Программа исследования. Операционализация понятий. Шкалирование 37

Раздел 2.2. Методы сбора и анализа данных 57

Метод эксперимента. Сбор и анализ данных методом формализованного интервью (анкетирования). Интервью в качественном исследовании. Биографический метод. Наблюдение. Метод анализа текстов. Анализ нарративов. Теоретизация практики. 57

Расскажите о своей нынешней работе, должности 68

Часть 3. Организационные исследования 117

История организационных исследований в сфере социального обеспечения за рубежом. Подходы к исследованию эффективности социального менеджмента. Типы социальных служб. Стратегия кейс стади в исследовании социальных служб. Контекст и случаи. Исследования «бюрократии низового уровня» 117

Часть 4. Оценочные исследования 145

Оценка потребностей. Оценка уровня доходов получателя социальной помощи: проверка нуждаемости. Оценка программ и проектов. Дизайн оценочных исследований. Формы оценки программ. Написание отчета и распространение результатов оценивания. Оценка качества и эффективности в социальных службах: по данным одного исследования. Понятие социальной экспертизы. Гендерная экспертиза 145

Оценка качества и эффективности в социальных службах: 185

по данным одного исследования 185

Часть 5. Оценка качества социального образования 212

Понятие профессионализации. Теоретические подходы к профессионализации. Качество подготовки по социальной работе как фактор профессионализации. Подходы к оценке качества образования. 212

Часть 6. Оформление результатов исследования 233

Отчет о полевом исследовании с использованием качественной методологии. Подготовка эссе по кейс стади. Подготовка отчета по результатам оценочного исследования. Распространение и внедрение рекомендаций. Подготовка выпускной (квалификационной) работы 233

Библиографическое описание и список используемой литературы 247

Типичные ошибки в дипломных работах 252

Заключение 257




Введение

Учебное пособие «Методы прикладных социальных исследований» предоставляет материалы по методологии исследований в социальных науках, закрепляет навыки работы с основными методами и делает акцент на значении прикладных исследовательских технологий в анализе социальной политики, изучении организаций и практике социальной работы. Книга состоит из шести частей. В первой части раскрываются особенности прикладных социальных исследований, их история, задачи и разновидности. Объясняются различия между академическим и прикладным исследованиями, дается краткая характеристика анализа социальной политики, оценочных исследований, аргументируется необходимость акционистских и прикладных исследований для социальных наук и социальной практики. Вторая часть посвящена исследовательской стратегии: здесь дается представление о различных этапах подготовки и осуществления исследований, аргументируется выбор того или иного исследовательского метода, предлагается краткое описание методов. Специально обсуждается проблема операционализации понятий и шкалирования при подготовке инструментария. Особое внимание уделяется качественным методам исследований.

Третья часть рассматривает подходы к исследованию организаций и управления, в частности, в социальной сфере. В центре этого раздела – методология кейс стади. Здесь рассказывается о типах организаций, в том числе, социальных служб и приводится иллюстративный материал из проведенных авторами исследований. Четвертая часть посвящена вопросам оценивания и включает раздел по оценке потребностей клиентов, а также целый ряд разделов по особенностям, задачам, формам и процедурам оценочных исследований. Здесь приводятся примеры исследований социальных служб, а также речь идет о социальной и, в частности, гендерной экспертизе. В пятой части обсуждаются проблемы профессионализации и способы оценки качества профессиональной подготовки. Представлены подходы к оценке качества образования.

Шестая часть посвященная вопросам оформления результатов исследования. Здесь приводятся рекомендации по составлению разных жанров письменных отчетов: отчет о полевом исследовании с использованием качественной методологии, эссе по кейс стадии, отчет о результатах оценочного исследования. Обсуждаются возможные трудности и пути их преодоления при распространении и внедрении рекомендаций. В завершении даются указания по подготовке выпускной (квалификационной) работы. Чрезвычайно важно при освоении материала пособия ориентировать студентов на самостоятельные исследования, связанные с тематикой дипломного проекта. Подготовка к дипломной работе обеспечивается тренировкой исследовательских навыков, созданием и проведением пилотных проектов, в которых студенты избирают, обосновывают и проверяют тот или иной метод изучения социальных проблем, выступающих объектами прикладного социологического исследования.

В первом издании учебное пособие вышло под названием «Исследования в социальной работе» в 2004 г. в Саратове в РИО Саратовского государственного технического университета тиражом 500 экз. с грифом «рекомендовано УМО по образованию в области социальной работы в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению подготовки и специальности социальная работа». В настоящем издании расширен материал по организационным и оценочным исследованиям, обновлены списки литературы.

Учебное пособие может быть использовано на курсах образовательных программ по социальной работе: «Методика исследований в социальной работе», «Социология», «Социальная политика», «Администрирование учреждений социальной защиты», «Социальный менеджмент», а также на занятиях по курсам «Социология», «Методы социологических исследований» для студентов социально-экономических и междисциплинарных специальностей.



Часть 1. Особенности прикладных

социальных исследований



Развитие прикладных социальных исследований. Зачем нужны прикладные исследования. Академическое и прикладное исследование. Анализ решений социальной политики и мер по их реализации. Оценка, диагностика, экспертиза. Акционистские и партисипаторные исследования




Развитие прикладных социальных исследований

Научное знание об обществе не всегда было связано с эмпирическими исследованиями, а практика социальной помощи, социальной работы, управления далеко не всюду находится в тесной взаимосвязи с теориями, объясняющими социальные феномены на макро- или микроуровне. У истоков таких теорий стоят крупнейшие учения древних мыслителей, прежде всего Платона и Аристотеля, впервые в истории предложивших развернутые объяснения общественного устройства и объединений людей. С тех пор прошли столетия, пока к решению проблем, считавшихся ранее чисто умозрительными, стали применяться экспериментальные методы, иными словами, когда стали проводиться прикладные социальные исследования.


Прикладное социальное исследование – это приложение теорий, понятий, методов к анализу социальных проблем с целью произвести результаты, которые могли бы повлиять на их решение посредством внедрения в практику социальной работы, образования, трудовых отношений, городского планирования, социального управления и социальной политики.
Как пишет Г.С.Батыгин, «замысел знания сместился с "вечных истин", до которых разум может возвыситься лишь путем созерцания, очищения от грязи заблуждений и аффектов, на активную силу интеллекта, формирующую мир по точно рассчитанному проекту»1. Ранним социальным теориям был свойствен так называемый критический амелиоризм, т. е. стремление к улучшению социальной ситуации, а также рациональный активизм — энергичное вмешательство активного разума в существующий порядок вещей. Социальные теории, кроме того, были проникнуты атмосферой романтического подвижничества и энтузиазма, свойственной новоевропейской идеологии обновления. Влияние романтизма на формирование социологической программы наиболее отчетливо просматривается в той ее традиции, которая изначально была сопряжена с психологизмом1 и заложила основы качественной методологии. Интеллектуальные основания развития социальной науки были связаны с задачей улучшения жизни людей с помощью знания: «…социальные науки предоставляют возможность понимать и предсказывать происходящее, ускорить желаемые процессы, расширить возможности если не к контролю за ситуацией, то к успешной адаптации»2. Развитие исследований, по мнению Р.Парка, тесно связано с эволюцией государственного управления к более рационализированной модели: «Прогресс стремится к такому состоянию, когда, например, принятию законов предшествует сбор и анализ фактов, когда реформы осуществляются экспертами, а не любителями»3.

Вплоть до начала ХХ века между академической наукой и социальными обследованиями было мало общего; они развивались параллельно. Социальные теории, доктрины стремились объяснить социальное устройство, были нацелены на поиск конечной истины, они считались «чистой», академической наукой и были понятны лишь узкому кругу хорошо образованных интеллектуалов. В свою очередь, социальные обследования решали более конкретные, жизненные задачи: занимались как можно более полным описанием социальных групп, образцов культуры, политических настроений, и использовались для того, чтобы привлечь внимание общественности к тому, что считалось «социальными проблемами», требующими безотлагательного решения, в частности с помощью реформ. Обследования так же применялись в целях официальной инспекторской проверки положения дел в какой-либо области.

Само понятие «социальные проблемы» сформировалось в начале XIX века в контексте реформистской идеологии и охватывало нищету, преступность, заболеваемость, проституцию, неграмотность и целый ряд других явлений и условий, которые требовали неотложного вмешательства. Сбор сведений о хозяйственной и общественной жизни в виде статистических описаний государственных учреждений осуществлялся еще раньше – например, в 1598 г. Джон Стоу осуществил описание зданий, церквей, школ, обычаев елизаветинской Англии. В XVIII веке шериф Джон Ховард провел обследование тюремных учреждений Англии и Уэльса. Это был количественный анализ состояния тюрем во всех графствах: анализ питания, одежды, труда, санитарных условий содержания заключенных. Ховард также посетил все тюрьмы Франции, Германии, Швейцарии и Голландии и сделал сравнительное описание. В первой половине 19 в. имелись уже десятки изданий по социальным обследованиям. Многие исследователи участвовали в либерально-социалистическом движении, симпатизировали социалистам. Примером социально-критической работы того времени может служить исследование Фридриха Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1844-45).

Классическим стало социальное обследование Чарльза Бута «Жизнь и труд населения Лондона» в 17 томах. Главная идея Бута состояла в том, что основным критерием социальной структуры общества и города является размер дохода. Бут установил концентрическую структуру города и ввел в методологию социальных обследований технику картографирования – он раскрашивал лондонские кварталы в различные цвета в зависимости от дохода их жителей. Бут три года жил среди бедноты и провел тысячи личных интервью. В частности, его отчет о состоянии религиозности в Лондоне основан на 1800 интервью. В начале ХХ в. были десятки социальных обследований, развивалась их методология, в частности, метод выборочного обследования на основе списка домохозяйств был применен в 1920-е гг. в работе Джона Боули «Новое обследование жизни и труда», где содержались сведения о транспортной системе Лондона, учреждениях образования, промышленности, свободном времени, употреблении спиртных напитков и правонарушениях1.

В США социальные обследования первоначально проводились вне связи с университетской наукой. Во многом они были инициированы интересом к закрытым мирам социальных окраин, доступ к которым был длительное время открыт только для полиции и политиков. Публикации результатов обследований жилищных условий в Чикаго, проведенных Джейн Адамс и ее коллегами в 1895 году, а затем аналогичной работы, проделанной Робертом Вудсом в Бостоне, заложили основания дальнейших более систематических исследований. Некоторые из таких работ, посвященных жилищным условиям в Чикаго, продолжились в 1908 году под руководством Софонизбы Брекинридж и Эдит Эббот по поручению главного санитарного инспектора Чикаго в отделе социальных исследований Чикагской школы города и благотворительности.

Наиболее известная работа конца XIX – это «Филадельфийский негр» В.Дюбуа – первая работа по расовой проблематике. Этот труд был основан на сборе сведений о жилищных условиях, работе, доходах и образовании негров в Филадельфии в течение 15 месяцев у 9 тыс.человек. П.Келлог провел свое «Социальное обследование Питтсбурга» в 1909-1914 гг., собрав детальные сведения о занятости рабочих в сталелитейной промышленности, их доходах, состоянии здоровья, условиях труда и быта, качестве жилища, образовании, уплате налогов, преступности, отдыхе. Как пишет Р.Парк, исследование Келлога было инициировано дискуссиями о роли местного сообщества в решении социальных проблем.

В некоторых обследованиях использовался труд тысяч добровольцев, проводились газетные кампании и сбор средств в поддержку проекта. Осуществление таких проектов, без сомнения, было бы невозможно без развития эффективной инфраструктуры, необходимой для управления такими проектами с этапа формулирования вопросов, сбора и анализа данных до подготовки публикаций. Развивалась и методология – скорее на уровне практических рецептов, – но накопление этого опыта стимулировало академическую рефлексию по поводу инструментария сбора и анализа данных. К 1928 г. в США было проведено 154 «общих» и 2621 специализированное обследование1. Цель обследования – вызвать общественный резонанс по поводу какой-либо социальной проблемы. Факты устанавливались здесь для того, чтобы стать эффективными, чтобы информацию приняло сообщество и отреагировало на нее, чтобы те или иные явления или условия стали восприниматься как социальные проблемы.

Дело в том, что далеко не каждая проблема в жизни обычного человека может оказаться в центре внимания государства, стать предметом законодательных реформ или причиной реструктуризации системы социальной политики. Почему те или иные события или явления, ситуации или условия начинают определяться как социальные проблемы, вероятно, зависит от того, каковы их последствия, а также от того, как на них может влиять общество или отдельные субъекты – акторы. Осознание некоего дискомфорта или трудной ситуации как насущной социальной проблемы влечет за собой поиск ее причин и зачастую связано с идентификацией ее виновников или носителей, а также и субъектов или инстанций, отвечающих за ее устранение.


Социальные проблемы – это 1) социальные условия, ситуации или явления, 2) несовместимые с ценностями 3) значимого количества людей, соглашающихся с тем, что 4) необходимы действия, ведущие к изменению 2.
Для социологов Чикагской школы 1920-х гг. было характерно стремление к точному эмпирическому описанию процесса социальной дезорганизации на индивидуальном и социетальном уровнях. Здесь впервые в истории науки было использовано систематическое использование включенного наблюдения, неструктурированного интервью, личных документов. Комплекс многообразных описаний какого-либо фрагмента городского сообщества получил название кейс стади (case study). Методология кейс стади была близка приемам социальной работы с индивидуальным случаем (case work), а неструктурированные интервью напоминали методы, применяемые социальными работниками и психологами. Здесь исследовались проблемы мигрантов, дезорганизации семей, молодежные группировки и банды, самоубийства, гетто, трущобы, преступность. «Таинственный мир «социальных проблем» открывался чикагским исследователям примерно так же, как экзотическая культура антропологу1. Постепенно от описательного от кейс стади исследователи переходили к социологическому анализу с использованием методов экспериментальной проверки гипотез.


Отличия социологических исследований

от социальных обследований


Социологические исследования

Социальные обследования

Цель - знание как самодостаточная ценность. Наибольшее значение имеет достоверность


Цель - информативность достигнутых результатов и полезность их для общества


Знание считается верным до тех пор, пока оно не опровергнуто новыми данными


Данные хороши, когда они вызывают интерес общественности или правящих кругов


Кейс стади широко применяется и сегодня. Исследование случая понимается как подробное изучение события, которое иллюстрирует общий принцип; как глубинное, всестороннее изучение единичного социального феномена, как правило, с использованием качественной методологии. В качестве случая в исследованиях социальных проблем начала ХХ в. рассматривалась и биографии отдельных людей. Первыми примерами использования биографического метода были работы У.Хили “Преступник” (1915) и “Душевные конфликты и неправильное поведение” (1917), а также исследования Э. Т. Крейгером в 20-е гг. личных документов – писем, дневниковых записей и письменных исповедей. В 1920-1940-х гг. биографический метод широко применялся представителями Чикагской школы. Теоретическое обоснование биографического метода дано У.Томасом и Ф.Знанецким, которые в своей работе “Польский крестьянин в Европе и Америке” (1919) проанализировали корреспонденцию между семьями, уехавшими в США и оставшимися на родине, автобиографии эмигрантов. Исследователей интересовало взаимодействие между культурными ценностями и установками личности, механизмы и процесс приспособления личности к новым социальным условиям. В 1920-е гг. К. Шоу изучал подростковую преступность, используя написанные по его просьбе автобиографические заметки юного правонарушителя, дополненные полицейскими и судебными документами, результатами медицинских освидетельствовании и т. п. Всю совокупность этих данных он рассматривал как «историю случая»1.

В 1923 г. на ежегодном симпозиуме социологов У.Хили провозгласил биографический метод лучшим способом восполнения учеными своего незнания человеческой личности, ее поведения и психической жизни. Узнать мотивацию социального поведения, утверждал он, возможно, только познав семейные обстоятельства, наследственность, образ жизни, социальные контакты человека. В формировании личности важнейшее значение имеют именно биографические факты — личные взаимоотношения с членами семьи и группы, переломные моменты жизни, наследственность, степень и характер подавления подсознательных инстинктов — биологического наследия, связывающего человека с породившей его природой. Подчеркивалось, что биографический метод способствует установлению плодотворного междисциплинарного сотрудничества в исследовании и разрешении социальных проблем.

В течение ХХ в. методология социальных обследований в Соединенных Штатах постоянно развивалась. Если в 1920-е гг. преобладала стратегия кейс стади, интервью определялось как неструктурированное интенсивное изучение небольшого числа случаев, то к 1940-м гг. возобладали статистические методы, включая массовый опрос, контент-анализ, обсуждались способы количественной обработки данных неструктурированных интервью. На пересечении академической социальной теории, практики массовых социальных обследований и техники экспериментальной проверки гипотез возникла методология социологических исследований. Первостепенный интерес стали вызывать не сведения о жизни и не «паблисити» проекта, а универсальная связь между отдельными переменными. Восприняв математико-статистический аппарат, социология восприняла и нормы экспериментальной науки2.

В России социальные обследования зародились как переписи населения. Первые попытки местных переписей здесь, как и в Европе, относятся к XI веку, а всеобщая перепись населения была впервые проведена только в XVII веке. Узкофинансовая ориентация «подворных переписей» давала мало пищи для знаний о положении разных групп населения, основной целью таких обследования являлся налоговый контроль. Лишь в XVIII веке характер данных расширился, и к интерпретации таких материалов были привлечены силы ученых, в основном математиков. Первыми представителями «описательного» направления в социальной статистике стали М.В.Ломоносов (1711-1765), И.К.Кириллов (1689-1737) и В.Н.Татищев (1686-1750). Они заложили основу комплексного экономико-статистического описания страны. Датой рождения российской государственной статистики считается 8 сентября 1802 года (20 сентября по новому стилю). Именно в этот день Император Александр II утвердил Высочайший Манифест об организационном оформлении статистической деятельности в Российской Империи. Математическое направление статистики поддерживалось достижениями российских ученых Д.Н.Журавского, П.Л.Чебышева, А.Л.Чупрова. Особое место в истории русской статистики занимает Н.Н.Семенов-Тяншаньский (1827-1914), который в 1864 году возглавил ЦСК (Центральный Статистический Комитет) и руководил им в течение 33 лет. Именно при нем были введены подворные обследования, налажена статистика урожаев, проведена первая всеобщая перепись населения 1897 года, начали издаваться справочные материалы по фабрично-заводской статистике1.

Особенностью развития статистических обследованием является развитие в России, наряду с государственной, добровольной земской статистики. Этот институт, не имевший себе подобных в других странах, являлся инструментом изучения общественной жизни народнически ориентированной интеллигенцией. В начале XX в. методы земской статистика получили развитие в работе журналистов, научные общества, частные лица – учителя, врачи, экономисты, инженеры, священники, которые начали на свой страх и риск проводить эмпирические социальные исследования. На какое-то время складывается своеобразный «анкетный» бум. Один из редакторов в эти годы признавался, что анкета все больше и больше завоевывает симпатии как отдельных лиц, так и целых организаций для выяснения и изучения общественной жизни. В фокус исследования попадали основные социальные проблемы того времени – положение беднейших слоев населения, пьянство, самоубийства2. С современной методической точки зрения такие исследования были далеки от идеала в силу малых выборок, спорности критериев, двусмысленности вопросов в анкетах, плохой сопоставимости полученных данных. С проникновением в нее марксистских идей встревоженное царское правительство превратило земскую статистику в разновидность государственного аппарата1.

В целом статистическое направление вместе с его академическим направлением развивается под сенью государственного управления и в целях императорской политики.

Альтернативой таким обследованиям стали, с одной стороны описательные тексты аналитического характера, содержащиеся в дневниках и наблюдениях российских путешественников, а также радикально мыслящих писателей (А.Радищев, А.Пушкин, Ф.Достоевский, А.Чехов), в которых они стремились рассказать правду о жизни страны. С другой стороны, университетские интеллектуалы-гуманитарии были воодушевлены позитивистскими идеями Огюста Конта, автора термина «социология» и разрабатывающего дисциплину в виде социально-преобразующего проекта. В России последователями позитивизма во второй половине XIX века были В. Н. Майков, Э. К. Ватсон и П. Л. Лавров, а позже – Л. Петражицким, В. Борткевичем, Б. Кистяковским, А. Гуревичем, В.Хвостовым. Имея дело с социальными болезнями, первые социологи выступали в роли критиков существующих порядков, за ограничении самодержавия, разрушении дворянской монополии на высшее образование и государственное управление2. Однако в российских университетах вплоть до начала ХХ в. не проводилось масштабных и систематических социальных обследований в той форме, в какой те развивались в США и Великобритании. Исследования положения рабочего класса, крестьянства, сделанные В.Майковым, В.Лениным, П.Струве, Г.Плехановым опирались, по преимуществу, на данные государственной и земской статистики.

Развитие эмпирической академической социологии, толчком к которому послужило, кроме прочего, открытие Института социальной психологии при Московском научном институте и кафедры социологии при Санкт-Петербургском Неврологическом институте, создание в 1916 г. Социологического общества им. М.М.Ковалевского было прервано социалистической революцией, и в условиях становления тоталитарного режима. В итоге большинство крупнейших ученых социологов эмигрировали или были высланы из России. Первоначальный бум социальных обследований, начавшийся после революции (исследования семейно-брачных отношений П.Сорокиным, сексуальной жизни молодежи Д.Лассом, И.Гельманом, алкоголизма Ю.Лариным, хулиганства В.Власовым, труда С.Струмилиным, А.Исаевым, Л.Минцем) к 1930-м годам постепенно сошел на нет, как и теоретическая работа, превратившаяся постепенно в схоластический научный коммунизм3. Лишь в 1960-х годах, вместе с политической оттепелью, социологические исследования и обследования опять приобрели официальный статус, что ознаменовалось учреждение Института конкретных социальных исследований Академии Наук СССР (ИКСИ АН СССР) в 1968 году.
Зачем нужны исследования в социальной работе

Накапливающийся жизненный и профессиональный опыт дает нам определенные основания для некоторых, пусть и малоосознанных обобщений относительно интересов, мнений, потребностей, предпочтений людей. Этот опыт играет очень важную роль в нашей жизни и профессиональной деятельности, в той или иной мере подвергаясь проверке на практике. Но в то же время он в силу уже отмеченной и неизбежной предвзятости обыденного сознания, избирательности человеческого восприятия, ограниченности любого и каждого человека опытом в конкретных ситуациях и ряда других причин представляет собой в первую очередь набор стереотипов, более или менее приближенных к реальности. Здравый смысл поощряет поспешные обобщения, которые опираются на поспешные суждения, принимает во внимание скорее внешние, чем существенные признаки, гипертрофирует сходство мнений, оценок и отношений других людей с мнениями и отношениями человека-носителя здравого смысла. Это не снижает значения опыта человека, поскольку такой опыт помогает ориентироваться в повседневной жизни. Но если речь идет о стремлении к научному знанию, а не повседневному стереотипному представлению, то приходится к такому опыту все же относиться критически1.

Рассмотрим роль исследований в социальной работе. Особенностью социальной работы является стремление постоянно пересматривать сложившиеся стереотипы, следование которым может существенно снизить эффективность профессиональной практики и поставить под угрозу интересы не только клиентов, но и специалистов, организации и профессии в целом. Поэтому говорят о рефлексивном типе профессионала, не только способном применять теорию на практике, но и анализировать, оценивать собственную практику и работу своей организации, генерировать теорию из практического опыта, критически переосмысливать свои знания и умения, быть открытым новым подходам и определениям.

Специалист социальной работы является профессионально подготовленным не только для индивидуальной или групповой терапевтической деятельности, но и для осуществления планирования работы отдела и всей службы. Здесь социальная работа сближается по своим функциям с прикладной социологией, которая предусматривает проведение исследований с целью их незамедлительной реализации в деятельности учреждения или ведомства. С этой точки зрения, для повышения качества работы организации важно, во-первых, оценивать потребности непосредственных, уже известных клиентов и нужды района или города в целом; выявлять потенциальных клиентов, которые представляют этнические меньшинства, мигрантов, особые группы риска, пока еще не охваченные профессиональной помощью. Во-вторых, необходимо оценивать те методы, которые применяются конкретными специалистами и службой в целом, те результаты, которых удается достичь. Все это применяется для того, чтобы оценить вклад и квалификацию работников, представить отчет о деятельности службы, найти проблемы в ее работе, запросить дополнительное финансирование и продемонстрировать должную степень рефлексии, то есть осмысленной деятельности, а также реализовать задачи прозрачности и подотчетности, необходимой для эффективного управления организацией социальной сферы.

В чем особенности исследований в социальной работе? Отчасти, они обусловлены предметной областью – это социальная работа, связанные с ней организации и более широкий ее контекст. Вместе с тем, интересы других исследователей, например, психиатров, геронтологов и криминологов, нередко пересекаются с интересами исследователей социальной работы. Однако, геронтологи вряд ли напрямую озабочены развитием социальной работы или связанных с ней сервисов, тогда как исследователи социальной работы – несомненно. Принимая это в расчет, становится ясно, что исследователи социальной работы заинтересованы в оценивании «того, что работает», в исследовании эффективности методов, подходов и практик. Вместе с тем, зарубежные исследователи признают, что растущий акцент в социальном обслуживании, в системе уголовной юстиции и здравоохранении на «эффективности» и на том, «что работает», слишком зауживает предметную область исследований в социальной работе.

Мы ведем речь об исследованиях в социальной работе в широком смысле, предполагая как изучение социальной работы как профессиональной практики, анализ теоретических допущений, методов и уровней интервенции, так и социальных проблем и способов их решения, аспектов поведения индивидов и групп. Единственное условие, которое при этом должно выполняться, – это должны быть исследования для социальной работы, приносящие пользу профессии.

Помимо особого предмета внимания, исследования в социальной работе отличаются тем, что они междисциплинарны, т.е. требуют привлечения знаний из разных научных областей – теории социальной работы, социологии, психологии, медицины, юриспруденции.

К основным функциям исследований в социальной работе можно отнести следующие:



  • диагностика – оценка состояния социального объекта в момент исследования;

  • контроль достоверности информации – сбор информации о социальном объекте и его окружении с целью установить ее достоверность и в случае наличия искажений внести соответствующие коррективы;

  • прогноз – выявление возможных состояний социального объекта в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе и возможных сценариев достижения объектом этих состояний;

  • проектирование – выработка рекомендаций по тематике экспертизы социального объекта для социального проектирования и принятия управленческих решений1;

  • объяснение и анализ – выявление причин и природы социальных проблем, рассмотрение характера социальных программ и поиск факторов их эффективности, разработка принципов организации социальной работы;

  • внедрение – применение рекомендаций, сформулированных в результате исследования, в практику социальной работы, в управление организациями, в образовании;

  • информирование – распространение информации о выявленных проблемах или положительном опыте их разрешения;

  • концептуализация – развитие теоретических представлений, научной базы знаний социальной работы;

  • развитие рефлексивной практики – изучение, осмысление и критический пересмотр практики социальной работы;

  • активизация – мобилизация социальных сетей, выявленных посредством исследований, объединение людей и наделение их полномочиями проводить исследования и осуществлять изменения;

  • преобразование – проведение социальных изменений в ходе эксперимента.

Те данные, которые специалист получает в ходе каждодневной деятельности во взаимодействии с клиентом, в специально проводимых исследованиях и мониторингах, представляют собой самостоятельную ценность не только для целей интервенции, управления и планирования, но и в аспекте обучения. Эмпирические данные подвергаются обобщению и анализу, излагаются в публикациях различного жанра – информационных справочниках и докладах, научных статьях и учебных пособиях. Тем самым осуществляется приращение знания о практике социальной работы, управлении организациями социальной сферы, способах решения социальных проблем. Благодаря исследованиям происходит развитие теории и методов практической социальной работы, оттачивается идеология профессии, подвергается редакции этический кодекс.

Профессиональная социальная работа, придерживающаяся принципа нондискриминации, уважения прав человека, предполагает, что специалисты владеют подходами критического анализа. Это означает, что социальные работники становятся рефлексивными практиками, способными критически оценить собственную деятельность, а также пересмотреть те установки, которые обусловлены субкультурой конкретной организации. Такие установки могут быть вызваны, также, стереотипами, распространенными в обществе относительно женщин и мужчин, пожилых, подростков. Рефлексивность в практике помогает преодолеть страх и нетерпимость у самих себя и своих коллег в отношении ВИЧ-инфицированных, экс-заключенных и других людей, нуждающихся в понимании и поддержке.

Особенностью постсоветской социальной политики в России является развитие в ряде ее направлений особой идеологии, основанной на доминировании дисциплинарных форм и расширении социального контроля. Речь идет об ужесточении мер по выяснению так называемой «нуждаемости» в отношении инвалидов, бедных, мигрантов, а также об усилении репрессивной компоненты в программах работы с наркозависимыми и правонарушителями в сфере нетяжких преступлений; о таких ситуациях, когда контроль и дисциплина становятся более приоритетными, чем главная функция социальной политики – забота государства о благополучии своих граждан.

В современной России стратегии политиков в отношении социальных проблем не всегда отличаются гуманистическим содержанием. В свою очередь, следуя этим стратегиям, социальные работники и администраторы социальных служб подчас в большей степени озабочены сохранением государственных фондов, чем судьбами простых людей, и решение сложных ситуаций подменяется проверкой честности клиентов необоснованности их претензий на субсидии и социальную помощь. Для политиков социальные проблемы бедности становятся понятными в терминах ущербности – «психологическая дезадаптация», «неблагополучные семьи», а сам факт бедности или нужды рассматривается как причина интервенции и применения таких действий, которые, по сути, «патологизируют» индивида. Вместе с тем, в отличие от политиков, социологи и опытные социальные работники видят за тем, что называют бедностью, причины более широкого порядка – распад семьи, подростковую делинквентность, недовольство трудящихся зарплатой и условиями труда, изменение структуры потребностей. Без поворота социальной политики в направлении поиска ответов на эти структурные причины проблемы не могут быть решены, более того, антисоциальная политика останется определяющей стратегией.

Сейчас уже можно говорить о том, что социальные сервисы в современной России становятся более профессиональными, появляется новое видение их миссии в обществе, ориентированное на толерантность, активную позицию в интересах клиентов, знание и следование международным регламентам прав человека, признание мировых стандартов качества обслуживания. Отчасти эти смыслы социальной работы привносятся в практику социальной работы и новыми профессионалами, и в ходе дополнительного обучения действующих практиков, но здесь предстоит еще очень многое сделать. Речь идет о том, что для осуществления позитивных изменений важно способствовать демократизации социальных институтов, активизации самоуправления, мобилизации ресурсов самих клиентов, объединяя усилия с социальными движениями и организациями.

Вообще, современное российское социальное законодательство по проблемам детей, инвалидов, женщин, пожилых людей отражает особенности переходного периода. Обширная нормативно-правовая документация насыщена декларативными положениями, зачастую не подкрепленными соответствующими актами и не готовыми к внедрению, а официальные доклады о реализации прав и положении уязвимых групп населения ретушируют остроту проблем и не выносятся на широкое обсуждение. Отметим, что хотя само социальное законодательство и содержит консервативные элементы – наследие прошлого, все же законы уже стали во многом более прогрессивными, они подготовили почву для изменения социальной практики, на которую можно повлиять лишь системными усилиями. Тем временем общественные организации пока слабо задействованы в процессе подготовки указанных документов, статистическая информация собирается фрагментарно, зачастую она обрабатывается недостаточно аккуратно, становится предметом манипуляций, а организации социального обеспечения не заинтересованы в критическом анализе своей деятельности. Системы мероприятий, разрабатываемые с целью реализации концептуальных программных документов, выступают особой разновидностью социального проекта и создаются чаще всего на основе утвержденного бюджета субъектов федерации, который не всегда полностью учитывает приоритеты социальной сферы, тем самым возникает зазор между риторикой и практикой воплощения социальной политики уже на уровне планирования.

С успехами социального государства, когда неравенство перестает быть ценностно-негативным понятием, начинает пониматься как инаковость, непохожесть, в конце концов как плюрализация и индивидуализация жизненных стилей и культур, когда ставится под сомнение «Project Moderne» как генеральная линия прогресса и модернизации, – в западную науку и социальную политику входят понятия, подчеркивающие социально-историческую пространственно-временную специфику явлений1. Более того, радикальная традиция в рамках социальной политики как дисциплины в частности позволила проявить те способы, которыми социальная политика использовалась как механизм власти, формируемой на классовых, гендерных и расовых основаниях. Несмотря на это, социальная политика продолжает оставаться аналитической и управленческой практикой, нацеленной не только на познание социального мира, но на его улучшение. Власть экспертов в конструировании «социальных проблем», вмешательство в жизни людей ради их или общественного блага все чаще становятся объектом анализа и критики.

Репрессивный подход, который настойчиво воспроизводится в ряде направлений социальной политики (например, в аспектах профилактики наркозависимости, ВИЧ-инфекции, СПИДа) вносит вклад в криминализацию и медикализацию социальных проблем, а классификация семей на «здоровые» и «больные» способствует развитию «дисциплинарных» механизмов контроля, которые в мировой практике трактуются как антисоциальная политика. Ряд гуманистических начинаний, имеющих положительный опыт и экономический эффект, в том числе развитие института фостерных семей, обречен на временный статус в силу ведомственной разобщенности и теневых интересов субъектов социальной политики, отвечающих за детские судьбы. Вот почему важную роль играет не социальная критика сама по себе, а прикладные исследования, проведение оценки эффективности действующих и экспертизы планируемых проектов с позиций нон-дискриминации. В таких исследованиях ключевыми понятиями являются: неравенство, доступность, соблюдение прав человека и достижение социальной справедливости. Специалист по социальной работе, подготовленный в области исследований социальной политики и социальной работы, может стать квалифицированным исполнителем таких проектов.


Типы исследований в социальной работе

Поскольку социальная работа имеет целый ряд направлений, реализуется комплексными структурами (сложно организованными специальными организациями, службами, отделами, отдельными специалистами, выполняющими разнообразную деятельность по социальному обслуживанию), а ее исполнители на практике сталкиваются с многочисленными препятствиями, необходим критический анализ всех этих аспектов, нацеленный на выработку знания о конкретной проблеме и способах ее решения, а также на внедрение этих знаний в процесс принятия решений.

Рассмотрим более подробно основные типы исследований в социальной работе. Исследование в социальной работе может быть представлено различными стратегиями в зависимости от поставленных задач. Мы остановимся на следующих наиболее важных типах исследований: академическое и прикладное исследование, среди прикладных исследований выделяются: анализ социальной политики, оценка, диагностика, экспертиза, наконец, особо следует сказать об акционистских и партисипаторных исследованиях в социальной работе.

Академические и прикладные исследования

Академическое исследование основывается на теоретической перспективе, или парадигме, которая определяется научной школой и задает структуру исследования, его дизайн, цели, характер исследовательских методов, соответствующих целям анализа выбранной проблемы. Представители различных дисциплин, ученые, придерживающиеся разных парадигм, или теоретических направлений, по-разному видят, анализируют и объясняют одно и то же явление, и подчас между ними возникают серьезные дебаты из-за этих несоответствий. Вместе с тем, отдельная дисциплина и каждая парадигма позволяют увидеть одну из сторон проблемы. Социальный работник использует все эти взгляды и позиции в своих поисках комплексного объяснения феномена и эффективных методов интервенции.

Академическое исследование проводится с целью пополнения знаний в какой-либо дисциплине. В социальных науках подобные исследования проводятся с целью достичь или изменить понимание социальных и психологических процессов, чтобы объяснить социальное поведение. При этом объяснение осуществляется во имя научных целей, поэтому академическое, или фундаментальное исследование противопоставляют прикладному, результаты которого непосредственно применяются на практике. Вместе с тем, академические исследования в социальной работе востребованы не меньше прикладных, так как теоретическая база профессии нуждается в постоянном развитии и пересмотре. Кроме того, академические исследования позволяют повысить статус профессии как имеющей научную составляющую, вопреки представлениям о ней как об искусстве или технологии, или даже состоянии души, бытующим среди некоторых чиновников или практиков – руководителей и рядовых работников. Исследования социальной работы могут проводиться в организации: в этом случае полезно применять подходы, сложившиеся в организационной антропологии и социологии.
Анализ социальной политики

Планирование в социальной политике и социальной защите предполагает использование специфических исследовательских методов. Тому, кто принимает политические решения, необходимы данные исследований, который позволят снять неопределенность и осуществить изменения.



Анализ социальной политики может осуществляться в различных формах. Во-первых, в случае академического социального исследования ученые, развивая теоретические посылки для понимания социальных проблем, практически не ограничены временными рамками, более того, сама публикация в научном журнале зачастую требует более года для прохождения всего цикла редактирования, а язык этих публикаций иногда является трудным как для политиков, так и общественности. Вместе с тем, такие исследования необходимы для пересмотра сложившихся представлений о причинах социальных проблем и эффектах социальной политики.

Во-вторых, при планировании социально-политической программы на какой-либо период эксперты из числа чиновников формулируют систему целей или список желаемых результатов, которые составляют критерии успешности выполнения плана по завершении намеченного срока. Такой подход не испытывает сильных временных ограничений, поскольку ориентирован на долговременные цели. Слабость этого подхода заключается в бюрократизации и формализации политических мероприятий, что приводит к сдвигу приоритетов от решений конкретных социальных проблем к отчетности по достижению идеальных целей, зачастую – к «лакированию» сложной и противоречивой реальности. Однако, эта технология является ключевой для функционирования крупных проектов и программ, причем она постоянно совершенствуется благодаря развитию проектной деятельности в социальной сфере.

В-третьих, анализ социальной политики, который является прерогативой специальных, зачастую независимых, неправительственных экспертных групп, в целях выработки рекомендаций для немедленного решения назревшей проблемы или помещения новой проблемы на повестку дня, осуществляется в очень сжатые сроки. Как правило, эксперты используют вторичный социологический анализ данных, хотя порой проводят собственные опросы, так как по той или иной проблеме может быть дефицит информации. Такой анализ предлагает политикам альтернативные решения проблем, однако может оказаться «близоруким» по причине жестких временных рамок и ориентации на «заказчика», в роли которого выступают местные и федеральные органы власти. Вместе с тем, этот вид анализа оказывается незаменимым в целом ряде «горячих» ситуаций, когда необходимо принять решение, способное в большей или меньшей степени снизить социальную напряженность, решить ряд проблем социальной защиты.
Сравнительный анализ социальной политики

Важным приемом исследований социальной политики является сравнительный анализ, в частности, в международной перспективе. Ценность международных сравнений состоит, прежде всего, в том, что они дают возможность увидеть многообразие вариантов решения проблем, альтернативные модели организации системы социальной политики, пересмотреть те схемы, которые, как правило, в стране своего проживания авторами принимаются как должное. Кроме того, систематический сравнительный анализ позволяетт более глубоко и целостно охватить социальное государство не только как общую категорию, но и в его конкретных воплощениях. Это очень важно для того, чтобы любые заимствования зарубежных идей проходили со знанием дела, с учетом того, на какие традиции, институты, правовые, политические и социально-экономические условия эти практики или мероприятия опираются. Необходимо видеть как сходства, так и различия, как достоинства, так и недостатки отечественной и зарубежных моделей социальной политики, чтобы не заблуждаться относительно уникальности и превосходства тех или иных воплощений социального государства. Итак, одна сторона сравнительного подхода состоит в выявлении сходств и различий между странами в перспективе реализуемой в них социальной политики.

Еще один аспект сравнительного подхода к анализу социальной политики – это изучение международного, или глобального контекста ее развития. В частности, как указывает Элан Кочрэйн1, формирование британской социальной политики после Второй мировой войны шло под сильным влиянием экономической и политической власти США и ситуации холодной войны, в частности, страха военной и идеологической угрозы со стороны Советского Союза. Расцвет послевоенной системы социального обеспечения Великобритании следует оценивать именно в связи с мировыми процессами, включая экспансию международной торговли, взлет массового производства и массового потребления в богатых странах, сочетание рыночно-ориентированной экономической политики и универсалистских форм социального государства. Кочрэйн указывает и на проблему выбора послевоенной Британией своего статуса – более скромной роли как часть Европы или же глобальной роли представителя США.

Окончание второй мировой войны способствовало росту национальных движений в бывших колониях Объединенного Королевства, и развитие британского социального государства сопровождалось ужесточением контроля за въездом в страну. Тем самым граждане колоний лишались социального гражданства, т.е. тех социальных и экономических прав, которыми располагали британцы. Итак, вторая сторона сравнительного подхода – это анализ опыта конкретных стран в более широком глобальном контексте.

Э.Кочрэйн указывает на целый ряд трудностей анализа социальной политики. В частности, нередко исследователь собирает данные, основываясь на предположении о разделении социального обеспечения на публичную и приватную сферу. В этом случае обслуживающий труд других членов семьи – как правило, женщин, – осуществляемый бесплатно в приватной, домашней сфере, не учитывается, поскольку считается не имеющим отношения к социальному государству, в отличие от наемного труда в сфере социального обслуживания. Тогда невозможно будет сравнивать показатели занятых в социальном обслуживании людей: ведь в ряде государств этот труд возложен на плечи семьи.

Чтобы избежать этого разделения на публичное и приватное, целесообразно рассмотреть, например, то, каким образом в разных социальных государствах развивалась семейная политика – эксплицитная или имплицитная1. Тем самым можно раскрыть сложные связи между государственной социальной политикой и обычной, повседневной жизнью2. Словом, необходимо учитывать целый набор акторов социальной политики и социального обеспечения: государство, рынок, негосударственные организации и сети «неформальных» работников по уходу.

Тогда интересно будет рассмотреть, до какой степени государство расценивает семьи как источники неформального социального обеспечения, а когда семьи «ошибаются» – как причины социальных проблем. Понимание того, что социокультурные представления о ролях мужчин и женщин лежат в основе социальной политики, позволяет осуществить гендерно чувствительный анализ сравнительный социальной политики3, поскольку нейтральные категории социального гражданства скрывают от нас социальное неравенство, которое воспроизводится именно социальным государством. Здесь применяется стратегия кейс стади, т.е. исследование отдельных случаев. Ниже мы вернемся к обсуждению этой стратегии в исследованиях социального обслуживания.

Еще одна проблема сравнительного анализа социальной политики состоит в особенностях используемых данных. Прежде всего, трудно избежать интерпретации опыта других стран в терминах собственной культуры и науки. Кочрэйн предупреждает о риске превратить страну исследователя в нечто вроде нормы, с которой сравнивается все остальное. Это усугубляется трудностями различать сложившиеся в тех или иных странах социальные и политические «правила», а также непосредственные термины, которые принимаются по умолчанию, хотя могут иметь разный социальный смысл в разных местах. Иногда понятия даже используются в их оригинальном написании. И все же не стоит преувеличивать важность различий, ведь иначе проводить сравнение вообще будет нельзя.

Помимо кейс стади, в сравнительных исследованиях используются статистические данные, которые собираются и распространяются международными организациями, включая ООН, Всемирный Банк, ЮНИСЕФ или Организация экономического сотрудничества и развития. Применение таких данных позволяет проводить сравнение по ряду индикаторов, в т.ч. государственные расходы на отдельные мероприятия (например, можно сравнить социальные расходы и расходы на оборону) и дифференциация населения по уровню дохода. Преимущество такого подхода в том, что он позволяет отметить макро-тенденции и сделать широкие выводы, однако, он оставляет большие пробелы там, где данные отсутствуют, поскольку международные организации не имеют к ним доступа или не ставят своей задачей их сбор. Кроме того, данные не всегда бывают четко сравнимы.

И все же, этот метод довольно продуктивен. Известный исследователь социальной политики Еста Эспинг-Андерсен использует его для сравнения социальной политики в разных странах мира. Классифицируя страны по различным показателям, он выделяет три режима «капитализма благосостояния» (welfare capitalism) – консервативный, либеральный и социально-демократический. Такая типология осуществляется, в том числе, по следующим критериям: ключевой актор социальной политики (государство или рынок), роль семьи в социальном обеспечении и положение женщины на рынке труда1.

Консервативные режимы благосостояния представлены Австрией, Францией, Германией, Ирландией и Италией: главную роль в социальном обеспечении играет государство, здесь сильна католическая церковь и католические партии, возможно, была история абсолютизма и авторитаризма. Такие режимы поддерживают традиционные формы семьи, и государство вмешивается только в тех ситуациях, когда чувствует, что семья не может разрешить проблемы своих членов. Появление замужней женщины на рынке труда не поощряется, система пособий поддерживает материнство, но коллективные формы ухода за детьми слабо развиты.

Либеральные режимы благоденствия принципиально иные – акцент здесь делается на рыночно ответственном социальном страховании и использовании «оценки нуждаемости» (means-testing) при распределении благ, включая пособия. Means-testing – таким понятием в ряде зарубежных стран называют официальный процесс измерения дохода индивида с целью принятия решения о возможности оказания материальной поддержки, предоставления в форме пособий, субсидий и других социальных выплат и услуг.

Объемы универсальных социальных выплат в либеральных режимах довольно скромные, т.к. считается, что высокие уровни пособий снизят желание людей работать; социальное обеспечение в основном ориентировано на бедных. Есть возможность частного страхования и обслуживания для тех, кто может это себе позволить. При таком режиме социальное обеспечение высоко дифференцировано и стратифицировано, что отражается в структуре общества. Этот тип представляют США, Канада и Австралия.

По контрасту с этими двумя, социально-демократический режим характеризуется принципами универсализма и равенства на основе высоких, а не минимальных стандартов. Скандинавские страны – лучший пример такого режима1. По словам Эспинг-Андерсена, «Все получают блага, все зависимы, все должны чувствовать себя в долгу». Государство принимает на себя многие аспекты традиционных обязанностей семьи, предоставляя поддержку детям и пожилым, поощряя индивидуальную независимость, особенно для женщин, кто предпочитает работу.

Такое сравнение позволяет исследователю социальной политики увидеть различия законодательств и их реализации в конкретных странах и направления возможных изменений в международной перспективе. Конечно, ни один из режимов не существует в чистой форме. Однако, классификация Эспинг-Андерсена позволяет осуществлять сравнительный анализ реальных систем социальной политики, развивая его теорию. В частности, по причине недостатков международной статистики, в работе этого автора женщины появляются эпизодически, а потом снова исчезают, когда того требуют статистические таблицы. Исследователь не учел, что организация социальной политики в любой стране всегда основана на представлениях о различных позициях мужчин и женщин на рынке труда, и использовал гендерно нейтральные категории, объясняя то, каким образом «люди или их семьи могут обеспечить себе социально приемлемые стандарты жизни, независимо от их участия на рынке (т.е., без оплачиваемой занятости». Участие женщин в домашней экономике не находит своего выражения в международной статистике, хотя является решающей информацией для вывода о том, кто выигрывает и кто теряет в конкретных режимах благоденствия.

В сравнительном анализе, помимо гендера, отсутствует «раса». Между тем, как указывает Лена Доминелли, следует учитывать то, что для представителей меньшинств, иммигрантов доступ к ресурсам благоденствия затруднен, их присутствие в исправительных и пенитенциарных учреждениях, как правило, намного превышает долю представителей большинства1, во многом используется их труд на низкооплачиваемых рабочих местах системы соцобеспечения2. Кстати, некоторые из этих факторов могут быть найдены в легко доступной международной статистике.

Одним словом, типология Эспинг-Андерсена не является абсолютной формулой, а лишь предоставляет отправную точку анализа, который позволит сформулировать вопросы для дальнейших исследований, в частности, разбора уникальных случаев в глобальном контексте или широком рассмотрении социальных государств по макропоказателям международной статистики.

Исследование отдельных случаев в глобальном контексте или сравнение международной макроэкономической статистики объединяется в так называемом подходе «нечеткого набора», предложенного Чарльзом Рейджином. Датский социолог Джон Квист3 применил этот подход к анализу того, насколько социальные реформы в скандинавских странах приближают или удаляют реалии социального государства от идеальной модели, выведенной Эспинг-Андерсеном. Из большого набора характеристик скандинавской модели благосостояния в целях проведения сравнительных замеров Квист выбрал щедрость, универсальность и качество. Сопоставление систем натуральных и денежных пособий для трех категорий населения (семьям, безработным и престарелым) в 1990-е годы в скандинавских странах позволило ему оценить модели социальной реформы.


Характеристики скандинавской социальной политики о Дж.Квисту
Щедрость измеряется влиянием семейных пособий на семейный доход после вычета налогов. На основе трех стилизованных типов семьи (различающихся числом и возрастом детей) выявляется среднее увеличение (в расчете на одного ребенка) чистого доступного дохода, поступившего благодаря семейным пособиям. Если семейные пособия в этой стране таким образом увеличивают доход на 6 и более процентов, мы оцениваем эту страну как полностью относящуюся к группе стран с щедрыми пособиями; в то время как если эта доля составляет 1,4% и менее, т.е. она незначительна по отношению к издержкам воспитания детей, то эта страна совсем не относится к данной группе.

Универсальность измеряется долей детей, охваченных услугами государственных или частных учреждений по уходу за детьми. Услуги по уходу за детьми в неформальном секторе, которые порой получают широкое распространение, здесь не учитываются, однако они и не имеют непосредственного отношения к нашему идеальному типу. Правда, существует и множество других схем по уходу за детьми, которые потенциально могут исказить любое измерение доли охвата детей детскими учреждениями. Например, пособия и отпуска для матерей и отцов детей младше 3-х лет влияют на любые попытки измерить такого рода охват. Дети старше 6-ти лет часто охвачены школьными или дошкольными учреждениями. Поэтому чтобы получить наименее искаженную оценку, мы рассматриваем только детей от 3 до 6 лет. Нет такой цели – и никогда не было – поместить всех детей в детские учреждения. Поэтому вместо того, чтобы в качестве интервальной шкалы использовать процентный охват от 0 до 100, мы используем точку качественного перегиба: 80% означает полное соответствие, 20% – полное несоответствие. Достаточно высокий уровень отсева (80%) позволит учесть сравнительно высокий уровень участия на рынке труда скандинавских матерей и бабушек, которые традиционно занимаются воспитанием детей.

Качество заботы о детях можно измерять различными способами. В американских исследованиях в качестве одного из основных параметров, определяющих благополучие детей и их дальнейшие успехи, называется число детей, приходящихся на одного сотрудника детского учреждения.


Оценка, диагностика, экспертиза в социальной работе

Различают два вида оценивающих исследований в социальной работе: оценка потребностей (или как сейчас выражаются чиновники, «нуждаемости») и оценка деятельности – оценка качества услуг, эффективности функционирования организации, жизнеспособности или результативности программ и проектов. Ниже мы специально остановимся на стратегии оценивающих исследований в социальной работе.

Для того, чтобы планировать и осуществлять социальный проект, необходимо провести оценку, или диагноз тех обстоятельств, в которых он должен работать. Эти обстоятельства могут выступить помехой, а могут способствовать успеху проекта. Поэтому необходимо не только поставить диагноз, но и сделать прогноз – постараться предусмотреть различные сценарии развития событий, а также продумать, каких можно ожидать последствий, помимо тех, что запланированы проектом.
Социальная диагностика – это установление степени соответствия параметров социальной реальности (ресурсов, свойств объектов, социальных установок) социальным показателям и нормативам1.
Осуществляя социальную диагностику, при помощи различных процедур проводят измерение признаков социального объекта. Для этого используется система социальных показателей, под которыми понимаются существенные характеристики отдельных свойств и состояний социальных объектов или процессов, имеющие количественные выражения2. Такие показатели, как правило, являются комплексными и выражают отношения между несколькими индикаторами (более простыми свойствами объектов). Кроме того, во многих социальных показателях отражаются принятые в культурной традиции нормы, представления о стандартах жизни и идеалах благосостояния, например, показатель жилья: жилая площадь, измеряемая в татами (Япония), «полезная площадь», измеряемая в квадратных метрах (Россия), или количество спален в доме (Западная Европа и США).

Комплексные показатели имеют как явные, так и латентные смыслы, что усложняет задачу социальной диагностики, например: в показателе «женская занятость» скрываются смыслы оплачиваемой и неоплачиваемой работы, а также доступность услуг по уходу за детьми.

Примерами исследования, использующего технологии социальной диагностики, являются работы, посвященные анализу социального неравенства, качества жизни 3. В социальной диагностике зачастую применяются так называемые показатели-апрейзеры, измеряющие свойства объекта с помощью трехзвенной шкалы, где центральный показатель выражает среднее значение (нейтрален), а два другие дают противоположные характеристики измеряемому свойству. Говорят о высоком, среднем и низком уровнях выраженности того или иного признака, например, удовлетворенности качеством обслуживания.

При установлении значений показателей возможны следующие ошибки: усреднение показателей при большом разбросе исходных данных («средняя температура по больнице», средняя зарплата); упрощение показателей, то есть сведение их к меньшему числу детерминант (например, измерение эффективности только в экономических или только в количественных терминах); определение показателя вне зависимости от условий его измерения (его произвольное завышение и занижение по причине пренебрежения точными расчетами и исследованиями).

Социальная диагностика использует нормативы, которые соединяют показатели и нормы, принятые правила. Норматив – это фиксированный числовой или содержащий закрытый перечень признаков показатель, в соответствии с которым устанавливаются обязательные для выполнения требования в том или ином виде деятельности. Обычно нормативы указывают предельные (минимальные и максимальные) – например, «минимальная заработная плата», «прожиточный минимум», «метраж» – или реже оптимальные параметры, которые необходимо выдерживать. Оптимальные параметры формулируются из многих критериев, как правило, при помощи экспертной оценки. Они являются более субъективными по своему характеру (зависят от предпочтений конкретных разработчиков) и труднее переводятся в систему показателей, однако, их применение в социальной диагностике оправдано1.

В диагностической работе выделяются три этапа: 1) сравнение: с результатами деятельности (свойствами) других; с прежними результатами нашей деятельности (свойствами); с поставленными целями (критериями); 2) анализ полученных изменений; 3) интерпретация полученной разнородной информации. В социальной диагностике применяются различные тестовые методики.

Если перед исследователем ставится задача, подходы к решению которой затруднены ввиду новизны социальных явлений и процессов, которые требуется оценить, то привлекаются процедуры экспертного исследования. В этом случае говорят о трудноформализуемой задаче, решить которую можно путем составления заключения специалиста или специалистов, имеющих опыт в данной сфере, обладающих соответствующими знаниями, что отчасти может восполнить недостатки или недостаточную полноту информации по исследуемому вопросу.
Социальная экспертиза включает диагностику состояния социального объекта, установление информации о нем и окружающей его среде, прогнозирование его последующих изменений и влияния на другие социальные объекты, а также выработку рекомендаций для принятия управленческих решений и социального проектирования в условиях, когда исследовательская задача трудноформализуема2.
К социальным объектам, по определению В.А.Лукова, относятся социальные общности, социальные институты и процессы, организации, социальные ценности, идеи, концепции, нормативные акты, прямо или косвенно предусматривающие социальные изменения, социальные проекты и так далее. Ниже мы вернемся к вопросам проведения экспертизы, когда будем более подробно обсуждать технологии оценочных исследований.
Партисипаторные и акционистские исследования в социальной работе

Процессы исследования важны в такой же степени, как и конкретный предмет исследовательского внимания. И речь здесь не только о том, какой инструментарий при этом задействуется для сбора и анализа данных, а еще и о тех отношениях неравенства, которые возникают благодаря тому, что исследователь обладает властью знания, рефлексии, оценки и экспертизы, а исследуемые выступают объектом его интереса, определения и эксперимента.

Разновидностью прикладного исследования (applied research) является акционистское. В акционистском исследовании (action research) важно внедрить результаты в определенные действия, акционистское исследование выступает непосредственным катализатором конкретных преобразований, акций, коллективных выступлений или обращений, реальной деятельности, ведущей к позитивным изменениям. Этот подход получил развитие и нашел применение в сфере образования и менеджмента предприятий, социальной работы и социального управления. Термин «акционистское исследование» еще в 1944 году был предложен социальным психологом Куртом Левином, которому принадлежит мысль о том, что лучший способ изучить социальные системы – это изменить их. Другая идея состоит в том, что, проходя через процесс коллективного исследования, индивиды в большей степени готовы воспринимать изменения.

Несмотря на то, что выводы прикладного и акционистского социального исследования часто ведут к пересмотру понятий и способов решения социальных проблем, трудностью внедрения этих результатов является их формулирование в научных терминах, несколько удаленных от возможностей и потребностей реальной практики, от непосредственных задач социально-политического контекста. В связи с этим говорят о необходимости выработки конкретных рекомендаций, написанных сжатым и простым языком, имеющих удобный и привлекательный вид «рецептов», готовых для применения в повседневной деятельности практиков или управленцев, в краткосрочных курсах повышения квалификации или интенсивных тренингах.

Следует отметить, что во всех упомянутых выше типах исследований предполагалось более или менее четкое разделение ролей между исследователем и заказчиком, исследователем и исследуемыми людьми. Те, кого мы исследуем, фактически лишены возможности влиять на процесс написания нами научной статьи или на создание пакета рекомендаций. Однако есть и другие подходы, в которых принципиально важным является то, что исследование, как и рекомендации, разрабатывается представителями сообщества, той группы, которая испытывает проблемы и стремится к их разрешению. Такие исследования базируются на понятии критического знания. Современный немецкий философ Ю. Хабермас говорит о критическом типе знания, которое возникает из рефлексии и действия, позволяя поставить вопрос о том, что такое право и справедливость, и побуждая нас занять активную ценностную позицию. Такой подход реализуется в партисипаторных исследованиях, чрезвычайно актуальных сегодня в феминистских исследованиях социальной политики и социального обслуживания, как и в практике гендерно чувствительной социальной работы.

Слово «исследование» обычно вызывает в воображении образ лаборатории и научных экспериментов; экспертов-исследователей, вооруженных анкетами и путеводителями интервью; бесконечную статистику или другие «исчисляемые» выражения реальности. Для многих из нас, работающих в системе образования, социальной защиты, в социальных науках, сегодня ясно, что такой подход создает дистанцию между нами и теми людьми, с которыми мы работаем. Он скорее ставит академическую задачу, чем выстраивает основу для социальных изменений, и довольно часто ограничивает наше понимание социальной реальности. Партисипаторный (от англ. participation – участие) подход обеспечивает альтернативный подход к исследованию, поскольку подразумевает скорее «исследование совместно с кем-либо», чем «изучение кого-то» или «для кого-то». Этот подход основывается на принципе, что простые люди так же, как и профессионалы, способны к критическому мышлению и анализу, что их знания содержательны и ценны для образования или социального развития.



Партисипаторное исследование – это рефлексивный способ наделять людей способностью и властью предпринимать эффективные действия с целью улучшить их жизненную ситуацию посредством интеллектуальной деятельности. При таком подходе сами участники организации проводят анализ проблемы, а исследователь лишь фасилитирует этот процесс, избегая акцентировать свою роль как эксперта.
Партисипаторное исследование (participatory research) применяется в работе с общественностью, в организациях и группах, если адресуемая проблема имеет социальный характер. Это средство для передачи исследовательских возможностей в руки тех, кто депривирован и бесправен, чтобы они могли изменить свою жизнь самостоятельно ради самих себя. При этом люди получают ответственность как за производство знания, так и его использование. Понятие осознания, предложенное бразильским специалистом в области образования Пауло Фрэйром, является ключевым в партисипаторном исследовании. Это понятие означает, что люди, вовлеченные в глубокий анализ их собственной реальности, развивают понимание и способность действовать в направлении улучшения своей реальности.

Наиболее очевидное свойство партисипаторного исследования, которое отличает его от более традиционных видов научной работы, – это активное участие представителей организации или сообщества в исследовательском процессе. Цель партисипаторного исследования – способствовать усилению и мобилизации ресурсов простых людей, активизировать их потенциал, быть катализатором продвижения потенциала лидерства в организации или местном сообществе. В таком исследовании могут применяться разнообразные методы сбора и анализа данных. Важно, чтобы все участники четко понимали характер и смысл получаемой информации, знали, как ее применить, могли планировать действия, которые стоит предпринять, чтобы разрешить проблему. Партисипаторное исследование применяется в таких формах социальной работы, как работа с сообществом (community work), работа в группе, в том числе, в группе самопомощи. Международный совет по образованию для взрослых в Онтарио (Канада) и Общество партисипаторных исследований в Азии в Дели (Индия) – вот лишь некоторые из многочисленных организаций, которые осуществляют продвижение этого метода на протяжении ряда лет. Партисипаторное исследование применялось в феминистских и других эмансипирующих проектах в различных странах, например, в США, Канаде, Индии, Никарагуа, Филиппинах.

Существует такая разновидность партисипаторного исследования, как партисипаторное акционистское исследование. Развитие этого подхода так же было вызвано потребностью в «альтернативных» подходах к социальному исследованию и в социальных действиях, ориентированных на активизацию местного сообщества. Примером подобного исследования служит работа французского социолога Алена Турена, который определяет свой метод как социологическую интервенцию, в процессе которой социальные акторы пытаются осознать мотивы своего поведения, осознать собственную значимость и ответственность. При этом они не становятся объектами исследования, а предстают в качестве носителя определенного вида деятельности.

Подходы партисипаторного исследования, являясь инструментальными в аспекте осуществления изменений на индивидуальном уровне, также делают акцент на важности коллективов людей в понимании и трансформировании социальной реальности. Практика показывает, что процесс коллективного открытия и принятия решений мобилизует индивидов принимать изменения с большей готовностью. Партисипаторные исследования стали популярной стратегией мобилизации и организации сообщества, особенно среди угнетенных секторов общества, например, в сельской местности или среди женщин, инвалидов, этнических меньшинств, детей и подростков.

В роли исследователя, который фасилитирует процессы осознания и мобилизации ресурсов в той или иной группе или сообществе, может выступать социальный работник. Данный метод воплощен в уже упоминавшихся группах самопомощи, роста сознания, в социальной работе с сообществом, в частности, в активизации таких негосударственных образований, как ассоциации жильцов, в работе по активизации объединений жителей микрорайона, выступающих за нормализацию работы жилищно-коммунальной сферы, за чистоту и безопасность окружающей среды.

Партисипаторный подход предоставляет целый ряд приемов для развития демократических процессов и децентрализации контроля не только в исследованиях, непосредственно связанных с социальным развитием и социальной работой, но и в образовании. Что касается преподавателей, приверженных данному методу, – они включают учащихся в разработку учебного плана или программы курса, а также применяют в своей педагогической деятельности такие приемы, которые позволяют повысить участие студентов в поиске, производстве и рефлексии знания по предмету. Сегодня все больше стран переходят в своих учреждениях среднего и высшего образования к модели проблемно-ориентированного обучения (problem-based learning). В этой модели преподаватель играет роль инструктора, дающего стимульный материал и задание, а студенты самостоятельно распределяют функции внутри своей группы, управляют процессом поиска, обобщения и представления информации. Преподаватель вмешивается очень редко – лишь в тех случаях, когда студентам требуется консультация или когда происходит сбой в процессах самоуправления ввиду неопытности учащихся. Данный метод с особым успехом используется на занятиях по социальным и гуманитарным предметам, где требуется развитие независимого, критического мышления, навыков индивидуальной и коллективной работы, ответственности и интереса к новому знанию, где так важен опыт самостоятельных открытий, отстаивания и пересмотра своего мнения. В преподавании социальной работы партисипаторные методы просто необходимы. Благодаря таким методам студенты могут приобрести профессиональные качества самостоятельного анализа, коллективного принятия решений и работы в группе.


Вопросы и задания

  1. Расскажите о развитии прикладных социальных исследований. В чем состоят различия между академической наукой и социальными обследованиями различиях между теоретической социальной наукой, социальными обследованиями и социологическими исследованиями?

  2. В чем состоят задачи прикладного социального исследования?

  3. Зачем нужны исследования социальной политики? Какие вам известные функции исследований в социальной политике и социальной работе?

  4. Как вы считаете, зачем необходим критический анализ социальной политики? Приведите примеры того, как некритичное представление о социальных проблемах может привести к дискриминационной практике социальной работы.

  5. В чем особенности различных типов исследований социальной политики и социальной работы?

  6. Придумайте направления и темы академических исследований социальной работы.

  7. Предложите тему проекта, в котором проводился бы анализ решений социальной политики и мер по их реализации

  8. Расскажите о разновидностях оценочных исследований.

  9. На каких теоретических идеях основаны партисипаторные и акционистские исследования? Предложите свою идею партисипаторного и акционистского исследования.


Литература

Андреева Т. Российское миграционное законодательство: транснационализация права или ограничение доступа мигрантов к участию в жизни принимающего общества? // Социальная политика в современной России: реформы и повседневность / Под ред.Е.Ярской-Смирновой, П.Романова. М.: Вариант, ЦСПГИ, 2008

Арон Р. Этапы развития социологической мысли: Пер. с фр. М.: Издательская группа "Прогресс-Универс", 1993.

Батыгин Г.С. Методология социологического исследования. М.: Аспект-Пресс, 1995.

Бауман З. Рассказанные жизни и прожитые истории // Социологически исследования. №1, 2004. с.5-14.

Густафссон Б. Современный опыт Швеции в области международной миграции: проблемы и исследования // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №2, 2003

Девятко И.Ф. Методы социологического исследования. Екатеринбург. Изд-во Уральского ун-та, 1998.

Ежова Л., Порецкина Е. Деинституциализация воспитания детей-сирот: российский дискурс и практика // Журнал исследований социальной политики. Т. 2. №2, 2004

Журнал исследований социальной политики. ТТ.1-6. 2003-2008

Завиржек Д. Как выжить детям с ограниченными возможностями и детям этнических меньшинств в государственных учреждениях длительного пребывания // Журнал исследований социальной политики. Том 2. №2, 2004

Зборовский Г.Е., Шуклина Е.А.Прикладная социология. Учебное пособие. М.: Гардарики, 2006

Звонников В.И.Измерения и шкалирование в образовании. М.: Логос, 2006, 136 с.

Кларк Дж. Неустойчивые государства: трансформация систем социального обеспечения // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №1, 2003

Ленуар Р, Мерлье Д, Пэнто Л., Шампань П. Начала практической социологии. СПб."Алетейя", 2001.

Луков В.А. Социальное проектирование. М.: Изд-во Моск.гуманит-социал.академии, изд-во «Флинта», 2003.

Мангейм Дж.Б., Рич Р.К. Политология: методы исследования. М.: Весь мир, 1997

Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала ХХ веков: Пособие для студентов гуманитарных вузов. М.: Наука, 1994.

Подростки и наркотики. Опыт исследования проблемы в школах Ульяновска. Социологический очерк/Омельченко Е.Л.. УлГУ, 1999

Прикладные технологии в социологическом изучении сферы образования /Саганенко Г.И. СПб.: ГНУ ИОВ РАО, 2005.

Принцип активизации в социальной работе / Под ред. Ф. Парслоу /Пер. с англ. под ред. Б.Ю. Шапиро. М.: Аспект-Пресс, 1997.

Раунд Дж. Конструирование феномена «бедности» в постсоветской России // Социальная политика в современной России: реформы и повседневность / Под ред.Е.Ярской-Смирновой, П.Романова. М.: Вариант, ЦСПГИ, 2008.

Романов П. В., Ярская-Смирнова Е Политика инвалидности: социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов, 2006

Романов П. В., Ярская-Смирнова Е. Р. Политика инвалидности: социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2006. 260 с.

Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Методология исследований и критического анализа в сфере социальной политики и социальной работы // Социология 4 М. № 21. 2005. С.51-77

Рязанцев С. Миграционная ситуация и миграционная политика на Северном Кавказе // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №2, 2003

Сендей П.Р. Социально-культурный контекст насилия: кросскультурное исследование // Гендерные исследования. №6 (1/2001). С.88-113.

Социальная политика в современной России: реформы и повседневность / Под ред.Е.Ярской-Смирновой, П.Романова. М.: Вариант, ЦСПГИ, 2008

Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России. Под ред. Е.Р.Ярской-Смирновой, П.В.Романова. М.ИНИОН РАН, 2002.

Спалек Б. Британские мусульманские общины и политика в области криминальной юстиции // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №2, 2003

Тернер Дж. Структура социологической теории: Пер. с англ. / Общ. ред и вступ. статья Г.В. Осипова. М.: Прогресс, 1985.

Турен А. Возвращение человека действующего. Очерк социологии. М.: Научный мир, 1998.

Чагин К. Социальные ваучеры как инструмент повышения эффективности социальной политики: анализ первого российского опыта // Социальная политика в современной России: реформы и повседневность / Под ред.Е.Ярской-Смирновой, П.Романова. М.: Вариант, ЦСПГИ, 2008

Шереги Ф.Э.Социология девиации: прикладные исследования. М.: ЦСП, 2004.

Шишкин С. Бесплатное здравоохранение: реальность и перспективы // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №1, 2003

Щеглова С.Н. Социальное прогнозирование, проектирование и моделирование. М.: Социум, 2001.

Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. М.: Добросвет, 2001.

Ярская В. Социальная политика, социальное государство и социальный менеджмент: проблемы анализа // Журнал исследований социальной политики. Том 1. №1, 2003

Ярская-Смирнова Е.Р. Профессионализация социальной работы в России // Социол.исслед. №5, 2001. С.86-95

Ярская-Смирнова Е.Р. Социальная политика и гендер в риторике предвыборной борьбы // Социологические исследования. №11, 2002

Ярская-Смирнова Е.Р., Романов П.В. Социальная защищенность городской монородительской семьи // Мир России. Т.XIII. № 2, 2004. С.66-95


Интернет-ресурсы

Журнал исследований социальной политики. ТТ.1-5. 2003-2007 http://www.jsps.ru

Журнал социологии и социальной антропологии http://www.soc.pu.ru:8101/publications/jssa/

Методы социологических исследований http://sociology.extrim.ru/metod_soc.htm

Социологические исследования http://www.nir.ru/socio/scipubl/socis.htm; http://www.isras.rssi.ru/R_SocIs.htm

Социологический журнал http://win.www.nir.ru/socio/scipubl/socjour.htm


следующая страница >>