Лев Николаевич Толстой работы И. Н. Крамского. 1873 г - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Том 2 Война и мир – 2 Лев Николаевич... 16 5427.5kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Том 3 Война и мир – 3 Лев Николаевич... 17 5850.4kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Том 1 Война и мир – 1 Лев Николаевич... 16 5337.43kb.
100 лучших книг для купчино 1 Толстой Лев Николаевич – «Война и мир» 1 51.73kb.
И о драме Толстой Лев Николаевич о шекспире и о драме Л. Н. 3 851.39kb.
Лев Николаевич Толстой Хаджи Мурат 5 1684.89kb.
«виват, россия!» Исследовательская работа Роль Октябрьской революции... 1 58.21kb.
Электронные образовательные ресурсы для учащихся 1 41.22kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Черновые редакции и 135 31802.33kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир Государственное издательство «Художественная... 83 21571.8kb.
Лев Николаевич Гумилев Открытие Хазарии (историко-географический... 8 2400.87kb.
Образовательная программа школы. 10. Мероприятия по реализации программы... 12 1885.22kb.
- 4 1234.94kb.
Лев Николаевич Толстой работы И. Н. Крамского. 1873 г - страница №1/1



Лев Николаевич Толстой работы И.Н. Крамского. 1873 г.

Толстой Лев Николаевич (1828, имение Ясная Поляна Тульской губ. - 1910, станция Астапово Рязано-Уральской ж.д.) - писатель. Род. в аристократической графской семье. Рано остался без родителей и жил у родственников. В 1844 поступил на вост. ф-т Казанского унта, но фактически не занимался и, не имея возможности сдать экзамены, перевелся на юридический ф-т, где продолжал вести светский образ жизни. В 1847 он оставил ун-т и, возвратившись в Ясную Поляну, занимался самообразованием; в 1848 уехал в Москву, где, по его собственным словам, жил "очень безалаберно". Но все это время в нем проходила напряженная духовная работа: Толстой пытался понять мир и свое место в нем. В 1851 поступил на военную службу на Кавказе и начал серьезно заниматься литературой: были написаны "Детство", "Отрочество", рассказы. В 1854 Толстой участвовал в обороне Севастополя. В 1856 в чине поручика оставил военную службу, путешествовал по Западной Европе. Вернувшись в Россию, стал мировым посредником, приняв участие в проведении крестьянской реформы, но вызвал неприязнь помещиков защитой крестьянских интересов и был освобожден от должности.

В 60-х гг. открыл у себя в уезде ряд школ, главным центром которых стала первая в России экспериментальная яснополянская школа, ставшая для Толстого "поэтическим, прелестным делом, от которого нельзя оторваться". Он учил детей без принуждения, видя в них таких же свободных людей, как он сам; создал оригинальную методику, не потерявшую своего значения. В 1862 Толстой женился на С.А. Берс и поселился в Ясной Поляне, где написал романы "Война и мир", "Анна Каренина" и др. В 1884 переехал в Москву, где участвовал в переписи населения. Социально-религиозные и философские искания привели Толстого к созданию собственной религиозно-философской системы (толстовства), изложенной им в статьях "Критика догматического богословия", "В чем моя вера" и др. Толстой проповедовал в жизни и художественных произведениях ("Воскресение", "Смерть Ивана Ильича", "Крейцерова соната" и др.) необходимость нравственного усовершенствования, всеобщую любовь, непротивление злу насилием, за что подвергался нападкам как со стороны революционно-демократических деятелей, так и со стороны церкви, от к-рой Толстой был отлучен решением Синода в 1901. Никогда не оставаясь равнодушным к страданиям людей, он боролся с голодом в 1891, выступил со статьей "Не могу молчать", протестуя против смертных казней в 1908, и др. Мучаясь своей принадлежностью к высшему обществу, возможностью жить лучше, чем рядом находившиеся крестьяне, Толстой в окт. 1910, выполняя свое решение прожить последние годы соответственно своим взглядам, тайно покинул Ясную Поляну, отрекшись от "круга богатых и ученых". Заболев в пути, умер. Был похоронен в Ясной Поляне. А.М. Горький сказал о нем: "Этот человек сделал поистине огромное дело: дал итог пережитого за целый век и дал его с изумительной правдивостью, силой и красотой".

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.





Ге Н.Н. Портрет писателя Льва Николаевича Толстого. 1884.
Из коллекции Третьяковской галереи Репродукция с сайта www.agniart.ru

Толстой Лев Николаевич, граф (1828 - 1910), прозаик, драматург, публицист.

Родился 28 августа (9 сентября н.с.) в имении Ясная Поляна Тульской губернии.

По происхождению принадлежал к древнейшим аристократическим фамилиям России. Получил домашнее образование и воспитание.

После смерти родителей (мать умерла в 1830, отец в 1837) будущий писатель с тремя братьями и сестрой переезжает в Казань, к опекунше П.Юшковой. Шестнадцатилетним юношей поступает в Казанский университет, сначала на философский факультет по разряду арабско-турецкой словесности, затем учится на юридическом факультете (1844 - 47). В 1847, не окончив курс, уходит из университета и приезжает в Ясную Поляну, полученную им в собственность по разделу отцовского наследства.

Последующие четыре года проводит в исканиях: пытается переустроить быт крестьян Ясной Поляны (1847), живет светской жизнью в Москве (1848), едет в Петербургский университет держать экзамены на степень кандидата права (весна 1849), определяется на службу канцелярским служащим в Тульское дворянское депутатское собрание (осень 1849).

В 1851 уезжает из Ясной Поляны на Кавказ, место службы его старшего брата Николая, добровольцем участвует в военных действиях против чеченцев. Эпизоды Кавказской войны описаны им в рассказах "Набег" (1853), "Рубка леса" (1855), в повести "Казаки" (1852 - 63). Сдает экзамен на юнкера, готовясь стать офицером. В 1854, будучи артиллерийским офицером, переводится в Дунайскую армию, действовавшую против турок.

На Кавказе всерьез начинает заниматься литературным творчеством, пишет повесть "Детство", которая получает одобрение Некрасова и печатается в журнале«Современник». Позже там будет напечатана повесть "Отрочество"(1852 - 54).

Вскоре после начала Крымской войны Толстого по его личной просьбе переводят в Севастополь, где он участвует в защите осажденного города, проявляя редкое бесстрашие. Награждается орденом св.Анны с надписью "За храбрость" и медалями "За защиту Севастополя". В "Севастопольских рассказах" нарисует беспощадно достоверную картину войны, что произведет огромное впечатление на русское общество. В эти же годы пишет последнюю часть трилогии - "Юность" (1855 - 56), в которой заявляет себя не просто "поэтом детства", а исследователем человеческой природы. Этот интерес к человеку и желание понять законы душевной и духовной жизни сохранится и в дальнейшем творчестве.

В 1855, приехав в Петербург, сближается с сотрудниками журнала "Современник", знакомится с И.Тургеневым, И.Гончаровым, А. Островским, Н Чернышевским.

Осенью 1856 вышел в отставку ("Военная карьера - не моя...", - пишет он в дневнике) и в 1857 отправился в полугодичное заграничное путешествие по Франции, Швейцарии, Италии, Германии.



Илья РЕПИН. Толстой за работой. 1891 г.

В 1859 открывает в Ясной Поляне школу для крестьянских детей, где сам проводит занятия. Помогает открыть более 20 школ в окрестных деревнях. С целью изучить постановку школьного дела за границей в 1860 - 61 совершает вторую поездку в Европу, осматривает школы во Франции, Италии, Германии, Англии. В Лондоне знакомится с. Герценом, посещает лекцию Диккенса.

В мае 1861 (год отмены крепостного права) возвращается в Ясную Поляну, принимает должность мирового посредника и активно защищает интересы крестьян, решая их споры с помещиками о земле, за что тульское дворянство, недовольное его действиями, требует отстранения его от должности. В 1862 Сенат издает указ об увольнении Толстого. Начинается тайное наблюдение за ним со стороны III отделения. Летом жандармы производят обыск в его отсутствие, уверенные, что найдут тайную типографию, которую писатель якобы приобрел после встреч и долгого общения с Герценом в Лондоне.

В 1862 жизнь Толстого, его быт упорядочиваются на долгие годы: он женится на дочери московского врача Софье Андреевне Вере и ведет патриархальную жизнь в своем имении как глава все увеличивающейся семьи. Толстые воспитали девятерых детей.

1860 - 70-е годы были отмечены появлением в свет двух произведений Толстого, которые обессмертили его имя: "Война и мир" (1863 - 69), "Анна Каренина" (1873 - 77). В начале 1880-х семья Толстых переезжает в Москву, чтобы дать образование подраставшим детям. С этого времени зимы Толстой проводит в Москве. Здесь в 1882 участвует в переписи московского населения, близко знакомится с жизнью обитателей городских трущоб, которую описал в трактате "Так что же нам делать?" (1882 - 86), и делает вывод: "...Так нельзя жить, нельзя так жить, нельзя!"

Новое миросозерцание Толстой выразил в произведении "Исповедь" (1879 - 82), где рассказывает о перевороте в своих взглядах, смысл которых он видел в разрыве с идеологией дворянского класса и переходе на сторону "простого трудового народа". Этот перелом приводит Толстого к отрицанию государства, казенной церкви и собственности. Сознание бессмысленности жизни перед лицом неизбежной смерти приводит его к вере в Бога. В основу своего учения кладет нравственные заповеди Нового Завета: требование любви к людям и проповедь непротивления злу насилием составляют смысл так называемого "толстовства", которое делается популярным не только в России, но и за границей.

В этот период приходит к полному отрицанию своей предшествующей литературной деятельности, занимается физическим трудом, пашет, шьет сапоги, переходит на вегетарианскую пищу. В 1891 публично отказывается от авторской собственности на все свои сочинения, написанные после 1880.

Под влиянием друзей и истинных поклонников его таланта, а также личной потребности в литературной деятельности Толстой в 1890-е изменяет свое отрицательное отношение к искусству. В эти годы создает драму "Власть тьмы" (1886), пьесу "Плоды просвещения" (1886 - 90), роман "Воскресенье" (1889 - 99). В 1891, 1893, 1898 участвует в помощи крестьянам голодающих губерний, организует бесплатные столовые.

В последнее десятилетие занимается, как и всегда, напряженным творческим трудом. Написаны повесть "Хаджи-Мурат" (1896 - 1904), драма "Живой труп"(1900), рассказ "После бала" (1903).

В начале 1900 пишет ряд статей, разоблачающих всю систему государственного управления. Правительство Николая II выносит постановление, по которому Святейший Синод (высшее церковное учреждение России) отлучает Толстого от церкви как "еретика", чем вызывает волну возмущения в обществе.

В 1901 живет в Крыму, лечится после тяжелой болезни, часто встречается с А.Чеховым и М.Горьким.

В последние годы жизни, когда Толстой составлял завещание, он оказался в центре интриг и раздоров между "толстовцами", с одной стороны, и женой, которая защищала благополучие своей семьи, детей - с другой. Стараясь привести свой образ жизни в соответствие с убеждениями и тяготясь барским укладом жизни в усадьбе. Толстой 10 ноября 1910 тайно покидает Ясную Поляну. Здоровье 82-летнего писателя не выдержало путешествия. Он простудился и, заболев, 20 ноября скончался в пути на станции Астапово Рязанско-Уральской железной дороги. Похоронен в Ясной Поляне.



Использованы материалы кн.: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.



Илья РЕПИН. Л. Н. Толстой пашущий. 1887 г.



Толстой и Столыпины

Толстой был другом дедушки (Аркадия Дмитриевича Столыпина - ред.), был с ним на "ты", но не только не приехал на похороны, но даже, после кончины дедушки, ничем не высказал своего сочувствия. Когда ему кто-то об этом заметил, он ответил, что мертвое тело для него - ничто и что он не считает достойным возиться в ним, причем облек свое объяснение в такую грубую форму, что я не берусь его повторять дословно.

Дедушка рассказывал, что, бывая у Толстого в Ясной Поляне, часто разговаривал о нем с мужиками. Один из них показал свои сапоги, поясняя, что их сам граф сшил, и, на вопрос дедушки хороши ли они ответил:

- Только в них и хорошего, что даровые, а так совсем плохи.

Впоследствии, когда мой отец был уже председателем Совета министров, Толстой неоднократно писал ему, обращаясь, как к сыну своего друга. То он упрекал его в излишней строгости, то давал советы, то просил за кого-нибудь. Рассказывая об этих письмах, мой отец лишь руками разводил, говоря, что отказывается понять, как человек, которому дана была прозорливость Толстого, его знание души человеческой и глубокое понимание жизни, как мог этот гений лепетать детски-беспомощные фразы этих якобы "политических" писем. Папа еще прибавлял, до чего ему тяжело не иметь возможности удовлетворить Льва Толстого, но исполнение его просьб почти всегда должно было привести за собой неминуемое зло.

Бок М.П. Воспоминания о моем отце П.А.Столыпине. Минск, Харвест, 2004. с. 26-27

Толстой Лев Николаевич (1828-1910), граф, русский писатель, член-корреспондент (1873), почетный академик (1900) Петербургской АН. Начиная с автобиографической трилогии "Детство" (1852), "Отрочество" (1852-54), "Юность" (1855-57), исследование "текучести" внутреннего мира, моральных основ личности стало главной темой произведений Толстого. Мучительные поиски смысла жизни, нравственного идеала, скрытых общих закономерностей бытия, духовный и социальный критицизм, вскрывающий "неправду" сословных отношений, проходят через все его творчество. В повести "Казаки" (1863) герой, молодой дворянин, ищет выход в приобщении к природе, к естественной и цельной жизни простого человека. Эпопея "Война и мир" (1863-69) воссоздает жизнь различных слоев русского общества в Отечественную войну 1812, патриотический порыв народа, объединивший все сословия и обусловивший победу в войне с Наполеоном. Исторические события и личные интересы, пути духовного самоопределения рефлексирующей личности и стихия русской народной жизни с ее "роевым" сознанием показаны как равноценные слагаемые природно-исторического бытия. В романе "Анна Каренина" (1873-77) - о трагедии женщины во власти разрушительной "преступной" страсти - Толстой обнажает ложные основы светского общества, показывает распад патриархального уклада, разрушение семейных устоев. Восприятию мира индивидуалистическим и рационалистичным сознанием он противопоставляет самоценность жизни как таковой в ее бесконечности, неуправляемой переменчивости и вещной конкретности ("тайновидец плоти" - Д. С. Мережковский). С кон. 1870-х гг. переживавший духовный кризис, позднее захваченный идеей нравственного усовершенствования и "опрощения" (породившей движение "толстовства"), Толстой приходит ко все более непримиримой критике общественного устройства - современных бюрократических институтов, государства, церкви (в 1901 отлучен от православной церкви), цивилизации и культуры, всего жизненного уклада "образованных классов": роман "Воскресение" (1889-99), повесть "Крейцерова соната" (1887-89), драмы "Живой труп" (1900, опубликована в 1911) и "Власть тьмы" (1887). Одновременно возрастает внимание к темам смерти, греха, покаяния и нравственного возрождения (повести "Смерть Ивана Ильича", 1884-86, "Отец Сергий", 1890-98, опубликованы в 1912, "Хаджи-Мурат", 1896-1904, опубликован в 1912). Публицистические сочинения морализаторского характера, в т. ч. "Исповедь" (1879-82), "В чем моя вера?" (1884), где христианские учения о любви и всепрощении трансформируются в проповедь непротивления злу насилием. Стремление согласовать образ мысли и жизни приводит к уходу Толстого из Ясной Поляны; умер на станции Астапово.







Толстой в Ясной Поляне.

Толстой Лев Николаевич [28 августа (9 сентября) 1828, усадьба Ясная Поляна Тульской губернии - 7 (20) ноября 1910, станция Астапово (ныне станция Лев Толстой) Рязано-Уральской ж. д.; похоронен в Ясной Поляне], граф, русский писатель.



"Радостный период детства"

Толстой был четвертым ребенком в большой дворянской семье. Его мать, урожденная княжна Волконская, умерла, когда Толстому не было еще двух лет, но по рассказам членов семьи он хорошо представлял себе "ее духовный облик": некоторые черты матери (блестящее образование, чуткость к искусству, склонность к рефлексии и даже портретное сходство Толстой придал княжне Марье Николаевне Болконской ("Война и мир"). Отец Толстого, участник Отечественной войны, запомнившийся писателю добродушно-насмешливым характером, любовью к чтению, к охоте (послужил прототипом Николая Ростова), тоже умер рано (1837). Воспитанием детей занималась дальняя родственница Т. А. Ергольская, имевшая огромное влияние на Толстого: "она научила меня духовному наслаждению любви". Детские воспоминания всегда оставались для Толстого самыми радостными: семейные предания, первые впечатления от жизни дворянской усадьбы служили богатым материалом для его произведений, отразились в автобиографической повести "Детство".



Казанский университет

Когда Толстому было 13 лет, семья переехала в Казань, в дом родственницы и опекунши детей П. И. Юшковой. В 1844 Толстой поступил в Казанский университет на отделение восточных языков философского факультета, затем перевелся на юридический факультет, где проучился неполных два года: занятия не вызывали у него живого интереса и он со страстью предался светским развлечениям. Весной 1847, подав прошение об увольнении из университета "по расстроенному здоровью и домашним обстоятельствам", Толстой уехал в Ясную Поляну с твердым намерением изучить весь курс юридических наук (чтобы сдать экзамен экстерном), "практическую медицину", языки, сельское хозяйство, историю, географическую статистику, написать диссертацию и "достигнуть высшей степени совершенства в музыке и живописи".



"Бурная жизнь юношеского периода"

После лета в деревне, разочарованный неудачным опытом хозяйствования на новых, выгодных для крепостных условиях (эта попытка запечатлена в повести "Утро помещика", 1857), осенью 1847 Толстой уехал сначала в Москву, затем в Петербург, чтобы держать кандидатские экзамены в университете. Образ его жизни в этот период часто менялся: то он сутками готовился и сдавал экзамены, то страстно отдавался музыке, то намеревался начать чиновную карьеру, то мечтал поступить юнкером в конногвардейский полк. Религиозные настроения, доходившие до аскетизма, чередовались с кутежами, картами, поездками к цыганам. В семье его считали "самым пустяшным малым", а сделанные тогда долги ему удалось отдать лишь много лет спустя. Однако именно эти годы окрашены напряженным самоанализом и борьбой с собой, что отражено в дневнике, который Толстой вел в течение всей жизни. Тогда же у него возникло серьезное желание писать и появились первые незавершенные художественные наброски.



"Война и свобода"

В 1851 старший брат Николай, офицер действующей армии, уговорил Толстого ехать вместе на Кавказ. Почти три года Толстой прожил в казачьей станице на берегу Терека, выезжая в Кизляр, Тифлис, Владикавказ и участвуя в военных действиях (сначала добровольно, потом был принят на службу). Кавказская природа и патриархальная простота казачьей жизни, поразившая Толстого по контрасту с бытом дворянского круга и с мучительной рефлексией человека образованного общества, дали материал для автобиографической повести "Казаки" (1852-63). Кавказские впечатления отразились и в рассказах "Набег" (1853), "Рубка леса" (1855), а также в поздней повести "Хаджи-Мурат" (1896-1904, опубликована в 1912). Вернувшись в Россию, Толстой записал в дневнике, что полюбил этот "край дикий, в котором так странно и поэтически соединяются две самые противоположные вещи - война и свобода". На Кавказе Толстой написал повесть "Детство" и отправил ее в журнал "Современник", не раскрыв своего имени (напечатана в 1852 под инициалами Л. Н.; вместе с позднейшими повестями "Отрочество", 1852-54, и "Юность", 1855-57, составила автобиографическую трилогию). Литературный дебют сразу принес Толстому настоящее признание.



Крымская кампания

В 1854 Толстой получил назначение в Дунайскую армию, в Бухарест. Скучная штабная жизнь вскоре заставила его перевестись в Крымскую армию, в осажденный Севастополь, где он командовал батареей на 4-м бастионе, проявив редкую личную храбрость (награжден орденом св. Анны и медалями). В Крыму Толстого захватили новые впечатления и литературные планы (собирался в т. ч. издавать журнал для солдат), здесь он начал писать цикл "севастопольских рассказов", вскоре напечатанных и имевших огромный успех (очерк "Севастополь в декабре месяце" прочитал даже Александр II). Первые произведения Толстого поразили литературных критиков смелостью психологического анализа и развернутой картиной "диалектики души" (Н. Г. Чернышевский). Некоторые замыслы, появившиеся в эти годы, позволяют угадывать в молодом артиллерийском офицере позднего Толстого-проповедника: он мечтал об "основании новой религии" - "религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической".



В кругу литераторов и за границей

В ноябре 1855 Толстой приехал в Петербург и сразу вошел в кружок "Современника" (Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев, А. Н. Островский, И. А. Гончаров и др.), где его встретили как "великую надежду русской литературы" (Некрасов). Толстой принимал участие в обедах и чтениях, в учреждении Литературного фонда, оказался вовлеченным в споры и конфликты писателей, однако чувствовал себя чужим в этой среде, о чем подробно рассказал позднее в "Исповеди" (1879-82): "Люди эти мне опротивели, и сам себе я опротивел". Осенью 1856 Толстой, выйдя в отставку, уехал в Ясную Поляну, а в начале 1857 - за границу. Он побывал во Франции, Италии, Швейцарии, Германии (швейцарские впечатления отражены в рассказе "Люцерн"), осенью вернулся в Москву, затем - в Ясную Поляну.



Народная школа

В 1859 Толстой открыл в деревне школу для крестьянских детей, помог устроить более 20 школ в окрестностях Ясной Поляны, и это занятие настолько увлекло Толстого, что в 1860 он вторично отправился за границу, чтобы знакомиться со школами Европы. Толстой много путешествовал, провел полтора месяца в Лондоне (где часто виделся с А. И. Герценом), был в Германии, Франции, Швейцарии, Бельгии, изучал популярные педагогические системы, в основном не удовлетворившие писателя. Собственные идеи Толстой изложил в специальных статьях, доказывая, что основой обучения должна быть "свобода учащегося" и отказ от насилия в преподавании. В 1862 издавал педагогический журнал "Ясная Поляна" с книжками для чтения в качестве приложения, ставшими в России такими же классическими образцами детской и народной литературы, как и составленные им в начале 1870-х гг. "Азбука" и "Новая Азбука". В 1862 в отсутствие Толстого в Ясной Поляне был проведен обыск (искали тайную типографию).



"Война и мир" (1863-69)

В сентябре 1862 Толстой женился на восемнадцатилетней дочери врача Софье Андреевне Берс и сразу после венчания увез жену из Москвы в Ясную Поляну, где полностью отдался семейной жизни и хозяйственным заботам. Однако уже с осени 1863 он захвачен новым литературным замыслом, который долгое время носил название "Тысяча восемьсот пятый год". Время создания романа было периодом душевного подъема, семейного счастья и спокойного уединенного труда. Толстой читал воспоминания и переписку людей александровской эпохи (в том числе материалы Толстых и Волконских), работал в архивах, изучал масонские рукописи, ездил на Бородинское поле, продвигаясь в работе медленно, через множество редакций (в копировании рукописей ему много помогала жена, опровергая тем самым шутки друзей, что она еще так молода, будто играет в куклы), и лишь в начале 1865 напечатал в "Русском вестнике" первую часть "Войны и мира". Роман читался взахлеб, вызвал множество откликов, поразив сочетанием широкого эпического полотна с тонким психологическим анализом, с живой картиной частной жизни, органично вписанной в историю. Горячие споры спровоцировали последующие части романа, в которых Толстой развивал фаталистическую философию истории. Прозвучали упреки в том, что писатель "передоверил" людям начала века интеллектуальные запросы своей эпохи: замысел романа об Отечественной войне действительно был ответом на проблемы, волновавшие русское пореформенное общество. Сам Толстой характеризовал свой замысел как попытку "писать историю народа" и считал невозможным определить его жанровую природу ("не подойдет ни под какую форму, ни романа, ни повести, ни поэмы, ни истории").





Илья Репин. Л. Н. Толстой и С. А. Толстая. 1907–1911 гг.

"Анна Каренина" (1873-77)

В 1870-е гг., живя по-прежнему в Ясной Поляне, продолжая учить крестьянских детей и развивать в печати свои педагогические взгляды, Толстой работал над романом о жизни современного ему общества, построив композицию на противопоставлении двух сюжетных линий: семейная драма Анны Карениной рисуется по контрасту с жизнью и домашней идиллией молодого помещика Константина Левина, близкого самому писателю и по образу жизни, и по убеждениям, и по психологическому рисунку. Начало работы совпало с увлечением прозой Пушкина: Толстой стремился к простоте слога, к внешней безоценочности тона, прокладывая себе дорогу к новому стилю 1880-х гг., в особенности к народным рассказам. Лишь тенденциозная критика интерпретировала роман как любовный. Смысл существования "образованного сословия" и глубокая правда мужицкой жизни - этот круг вопросов, близкий Левину и чуждый большинству даже симпатичных автору героев (включая Анну), прозвучал остро публицистично для многих современников, прежде всего для Ф. М. Достоевского, высоко оценившего "Анну Каренину" в "Дневнике писателя". "Мысль семейная" (главная в романе, по словам Толстого) переведена в социальное русло, беспощадные саморазоблачения Левина, его мысли о самоубийстве читаются как образная иллюстрация духовного кризиса, пережитого самим Толстым в 1880-е гг., но назревшего в ходе работы над романом.



Перелом (1880-е гг.)

Ход переворота, совершавшегося в сознании Толстого, нашел отражение в художественном творчестве, прежде всего в переживаниях героев, в том духовном прозрении, которое преломляет их жизнь. Эти герои занимают центральное место в повестях "Смерть Ивана Ильича" (1884-86), "Крейцерова соната" (1887-89, опубликована в России в 1891), "Отец Сергий" (1890-98, опубликована в 1912), драме "Живой труп" (1900, незавершена, опубликована в 1911), в рассказе "После бала" (1903, опубликован в 1911). Исповедальная публицистика Толстого дает развернутое представление о его душевной драме: рисуя картины социального неравенства и праздности образованных слоев, Толстой в заостренной форме ставил перед собой и перед обществом вопросы смысла жизни и веры, подвергал критике все государственные институты, доходя до отрицания науки, искусства, суда, брака, достижений цивилизации. Новое миропонимание писателя отражено в "Исповеди" (опубликована в 1884 в Женеве, в 1906 в России), в статьях "О переписи в Москве" (1882), "Так что же нам делать?" (1882-86, опубликована полностью в 1906), "О голоде" (1891, опубликована на английском языке в 1892, на русском - в 1954), "Что такое искусство?" (1897-98), "Рабство нашего времени" (1900, полностью опубликована в России в 1917), "О Шекспире и драме" (1906), "Не могу молчать" (1908). Социальная декларация Толстого опирается на представление о христианстве как о нравственном учении, а этические идеи христианства осмыслены им в гуманистическом ключе как основа всемирного братства людей. Этот комплекс проблем предполагал анализ Евангелия и критические штудии богословских сочинений, которым посвящены религиозно-философские трактаты Толстого "Исследование догматического богословия" (1879-80), "Соединение и перевод четырех Евангелий" (1880-81), "В чем моя вера" (1884), "Царство Божие внутри вас" (1893). Бурной реакцией в обществе сопровождались высказываемые Толстым призывы к прямому и безотлагательному следованию христианским заповедям. В особенности широко обсуждалась его проповедь непротивления злу насилием, ставшая импульсом к созданию целого ряда художественных произведений - драмы "Власть тьмы, или Коготок увяз, всей птичке пропасть" (1887) и народных рассказов, написанных в намеренно упрощенной, "безыскусной" манере. Наряду с близкими по духу произведениями В. М. Гаршина, Н. С. Лескова и других писателей, эти рассказы выпускались издательством "Посредник", основанном В. Г. Чертковым по инициативе и при ближайшем участии Толстого, который определял задачу "Посредника" как "выражение в художественных образах учения Христа", "чтобы можно было прочесть эту книгу старику, женщине, ребенку и чтоб и тот, и другой заинтересовались, умилились и почувствовали бы себя добрее".

В рамках нового миропонимания и представлений о христианстве Толстой выступал против христианской догматики и критиковал сближение церкви с государством, что привело его к полному разобщению с православной церковью. В 1901 последовала реакция Синода: всемирно признанный писатель и проповедник был официально отлучен от церкви, что вызвало громадный общественный резонанс.

"Воскресение" (1889-99)

Последний роман Толстого воплотил весь спектр проблем, волновавших его в годы перелома. Главный герой, Дмитрий Нехлюдов, духовно близкий автору, проходит путь нравственного очищения, приводящий его к деятельному добру. Повествование построено на системе подчеркнуто оценочных противопоставлений, обнажающих неразумность общественного устройства (красота природы и лживость социального мира, правда мужицкого быта и фальшь, господствующая в жизни образованных слоев общества). Характерные черты позднего Толстого - откровенная, выдвинутая на первый план "тенденция" (в эти годы Толстой - сторонник нарочито тенденциозного, дидактического искусства), резкий критицизм, сатирическое начало - проявились в романе со всей наглядностью.



Уход и смерть

Годы перелома круто изменили личную биографию писателя, обернувшись разрывом с социальной средой и приведя к семейному разладу (провозглашенный Толстым отказ от владения частной собственностью вызывал резкое недовольство членов семьи, прежде всего жены). Пережитая Толстым личная драма нашла отражение в его дневниковых записях.

Поздней осенью 1910, ночью, тайно от семьи, 82-летний Толстой, сопровождаемый лишь личным врачом Д. П. Маковицким, покинул Ясную Поляну. Дорога оказалась для него непосильной: в пути Толстой заболел и вынужден был сойти с поезда на маленькой железнодорожной станции Астапово. Здесь, в доме начальника станции он провел последние семь дней своей жизни. За сообщениями о здоровье Толстого, который к этому времени приобрел уже мировую известность не только как писатель, но и как религиозный мыслитель, проповедник новой веры, следила вся Россия. Событием общероссийского масштаба стали похороны Толстого в Ясной Поляне.

О. Е. Майорова







Краткая хроника жизни

28 августа (9 сентября) 1828 - Л. Н. Толстой родился в имении Ясная Поляна Крапивинского уезда Тульской губернии в дворянской семье.

1837, январь -  переезд в Москву, июнь - смерть отца.

1841 -  смерть тетки, переезд в Казань.

1844 -  восточный факультет Казанского университета; через год - юридический. Не закончив, бросает университет.

1850 -  служба в канцелярии Тульского губернского правления.

1851- служба на Кавказе

1852- "Детство".

1854 -  "Отрочество".

1851 -  прапорщик Дунайского полка.

1853 -  "Набег"

1855 -  "Севастопольские рассказы"; редакция журнала "Современник".

1857-  "Юность".

Начало 60-х -  общественная деятельность.

1862 - женитьба на Софье Андреевне Берне.

1868 - 1869 - роман "Война и мир".

1872 - "Анна Каренина".

1899 - "Воскресение".

1904 - закончена работа над Хаджи-Муратом (1896 - 1904)

1910 ночь с 27 на 28 октября -  уход из Ясной Поляны;

7 ноября 1910 - смерть Л. Н. Толстого, похоронен в Ясной Поляне.

 





А.П. Чехов и Л. Н. Толстой. Гаспра, 1901 год.

В Ясной Поляне и родился в 1828 году Лев Толстой. Он был четвертым ребенком в семье, у него было три старших брата — Николай, Сергей и Дмитрий, и младшая сестра Мария. Атмосфера, царившая в доме Толстых, точно отражена в произведении Льва Николаевича «Детство. Отрочество. Юность». Молодые Толстые рано осиротели. При рождении Марии скончалась мать, Мария Николаевна, а в 1837 году умер и отец, Николай Ильич Толстой. Осиротевшие дети перебрались в Казань к своим родным. Старшие братья Толстого стали студентами математического отделения философского факультета Казанского университета. Льва Толстого математика не привлекала, и он после длительной подготовки поступил на факультет восточных языков. Однако учеба была им забыта ради светских развлечений, и экзамены за первый курс Лев Толстой не сдал. Это обстоятельство навсегда осталось в его памяти, так тяжело он переживал свой «позор». Благодаря протекции родственников ему удалось перевестись на юридический факультет. Юноша увлекся произведениями Монтескье и Руссо, и в результате его тяга к знаниям обернулась парадоксом — Лев Толстой бросил университет, чтобы всецело посвятить себя изучению интересующих его предметов.

Он уехал в Ясную Поляну и попытался заняться хозяйственными преобразованиями и одновременно работой над собой. Потерпев неудачу в хозяйственной деятельности. Толстой вернулся в Казань, сдал два экзамена на юридическом факультете, но вскоре вновь оставил университет. В 1850 году он поступил в канцелярию Тульского губернского правления. Но рутинная служба также не могла удовлетворить молодого Толстого.

Летом 1851 года Толстой вновь предпринял попытку переменить свою жизнь. Он уехал на Кавказ к своему старшему брату Николаю, который служил там офицером. Лев Толстой вступил в Кавказскую армию добровольцем. Приехав в станицу Старогладовскую, Толстой был поражен открывшимся для него новым миром простых казаков, что нашло свое отражение в написанной позднее его повести «Казаки». В это время произошло важное событие в жизни Толстого. Он закончил давно задуманную часть трилогии («Детство») и отправил ее в журнал «Современник», редактором которого в то время был Некрасов. «Детство» было опубликовано и заслужило восторженные отзывы читателей и критики (две остальные части — «Отрочество» и «Юность» —увидели свет в 1854 и 185 7 годах).

В 1853 году началась русско-турецкая война. В патриотическом порыве Лев Толстой перевелся в действующую Дунайскую армию в чине прапорщика, мечтая о ратных подвигах и военной карьере. Однако вскоре его постигло разочарование из-за плохой организации русской армии и ее военных неудач. В это время его заинтересовал мир простого солдата. В период Севастопольской кампании 1854— 1855 годов Толстой написал очерк «Севастополь в декабре», являющийся ядром «Севастопольских рассказов». Цикл этот интересен своим подходом к описанию событий войны, одновременно дающим и целостный образ, и изображение конкретных героев. Уже в этом раннем произведении проявилась народность творчества Толстого.

Лев Николаевич оставил армию в чине поручика артиллерии и вернулся в Петербург, где был восторженно принят в редакции «Современника». В начале 1860-х годов Толстой предпринял две поездки за границу, а вернувшись, посвятил себя общественной работе. Изучив систему народного образования в Европе, он начал издавать педагогический журнал и открыл народную школу в Ясной Поляне. Будучи убежденным сторонником отмены крепостного права, он остался недоволен проведенной в 1861 реформой и назвал «Положения» об освобождении крестьян «совершенно напрасной болтовней». Толстой стал мировым посредником в одном из уездов Тульской губернии, для того чтобы иметь возможность принимать участие в защите крестьянских интересов при разделе земли. Это, естественно, вызвало крайнее неудовольствие тульского дворянства, и на Толстого был написан донос, в котором говорилось о его революционной деятельности. В Ясной Поляне в отсутствие Льва Николаевича был произведен обыск.

В 1862 году Толстой женился на дочери известного московского врача Софье Андреевне Берс, ставшей ангелом-хранителем Льва Николаевича на протяжении всей его жизни. Следующие двадцать лет Толстые прожили в Ясной Поляне, лишь изредка предпринимая поездки в Москву. Именно в эти годы были написаны такие великие произведения, как «Война и мир» (1863—1869) и «Анна Каренина» (1873—1877). «Война и мир», по словам самого Толстого, была результатом «безумного авторского усилия». Роман этот сразу же после выхода в свет стал широко известен не только в России, но и за рубежом, завоевав небывалый успех. После завершения «Войны и мира» Лев Николаевич Толстой задумал написать историческое произведение об эпохе Петра Великого и начал собирать для него материал. Одновременно он пишет «Азбуку», состоящую из коротких рассказов для детей. В 1873 году Толстой оставил свой замысел исторического романа и обратился к современной ему жизни, начав работу над «Анной Карениной».

Однако дальнейшие духовные искания Толстого одобрения властей не получили, и его «Исповедь» (1882 год), содержащая резкую критику существовавшего государственного и общественного устройства, была запрещена цензурой. Толстой пришел к созданию своей собственной религиозно-философской системы, основы которой были изложены в произведении «В чем моя вера?». Ядром этой системы была идея о непротивлении злу насилием. Последователи Льва Николаевича, называвшие себя «толстовцами», существовали не только в России, но и в Европе и Америке и даже в Индии и Японии.

Идеи Толстого нашли свое отражение и в его последнем романе «Воскресение», в котором в качестве пути к нравственному совершенствованию указывается исправление своей вины и обращение к евангельским заповедям.

В последние годы жизни Лев Николаевич Толстой в своем стремлении к самосовершенствованию и в критическом отношении к себе переживал тяжелые душевные муки, считая, что сам он не вполне следует тому образу жизни, который проповедует. Писатель неоднократно выражал желание уйти из Ясной Поляны, однако не мог разрешить внутреннее противоречие между голосом своей совести и долгом перед семьей. Всю свою собственность он еще в 1894 году передал жене и детям, однако продолжал сомневаться, правильно ли он поступил, не отдав землю яснополянским крестьянам. В имении, в окружении семьи, Лев Николаевич не мог вести тот приближенный к простонародному образ жизни, к которому стремился. Отношения его с семьей осложнялись, и в ночь на 28 октября 1910 года Толстой ушел из Ясной Поляны в сопровождении своей любимой дочери Александры Львовны (единственной из всей большой семьи полностью разделявшей убеждения отца) и сел в поезд Рязанской железной дороги. В дороге он простудился и заболел воспалением легких. Ему пришлось сойти с поезда на станции Астапово, и 7 ноября он скончался в окружении прибывших родных.



Сурмина И.О., Усова Ю.В. Самые знаменитые династии России. Москва, "Вече", 2001



Ясная поляна, южный фасад дома Льва Толстого.



И. Похитонов. Ясная поляна. 1900 г.

Толстой Лев Николаевич (28.08[9.09].1828—7[20].11. 1910), писатель, критик, общественный деятель. Родился в усадьбе Ясная Поляна Тульской обл. Среди предков писателя по отцовской линии — сподвижник имп. Петра I — П. А. Толстой, одним из первых в России получивший графский титул. Участником Отечественной войны 1812 был отец писателя гр. Н. И. Толстой. По материнской линии Толстой принадлежал к старинному роду кн. Волконских, связанных родством с кн. Трубецкими, Голицыными, Одоевскими, Лыковыми и др. знатными семьями. По матери Толстой был родственником А. С. Пушкина. Их общий предок — видный соратник имп. Петра I боярин И. М. Головин. Одна из его дочерей — прабабка поэта, а др. — прабабка матери Толстого. Писатель находился также в родстве с некоторыми из декабристов, в т. ч. — кн. С. П. Трубецким и кн. С. Г. Волконским.

Живя в старинной родовой усадьбе, Толстой еще в детстве услышал семейные были и предания о «грозе двенадцатого года». Уже в детские и отроческие годы зарождался у Толстого глубокий интерес к отечественной истории. «Без своей Ясной Поляны, — признавался он позднее,— я трудно могу себе представить Россию и свое отношение к ней».

В Ясной Поляне Толстой близко увидел, как протекала жизнь простого русского народа, ставшего его «самой юной любовью». Здесь еще до того, как он познакомился со стихами Пушкина, Толстой услышал много народных сказок, песен, былин. Когда Толстому шел 9-й год, отец впервые повез его в Москву, впечатления от встречи с которой живо переданы будущим писателем в детском сочинении «Кремль». Москва здесь названа «величайшим и многолюднейшим городом Европы», стены которого «видели стыд и поражение непобедимых полков Наполеоновых». Первый период московской жизни юного Толстого продолжался менее 4 лет. Он рано осиротел, потерял сначала мать, а затем и отца. С сестрой и тремя братьями юный Толстой переезжает в Казань. Здесь жила одна из отцовских сестер, ставшая их опекуншей.

Живя в Казани, Толстой 2,5 года готовился к поступлению в университет, где учился с 1844 сначала на восточном, а затем на юридическом факультете. Готовивший его к экзаменам по турецкому и татарскому языкам известный тюрколог проф. Казембек был удивлен лингвистическими способностями юного Толстого. В зрелую пору жизни Толстой свободно владел английским, французским и немецким языками; читал на итальянском, польском, чешском и сербском; знал греческий, латинский, украинский, татарский, церковнославянский; изучал древнееврейский, турецкий, голландский, болгарский и др. языки. Не считая себя полиглотом, Толстой, тем не менее, имел возможность знакомиться с произведениями многих зарубежных писателей в подлинниках.

Толстому шел 19-й год, когда он начал вести дневник, который продолжал до конца дней (в полном собрании сочинений дневник занимает 13 томов).

Занятия по казенным программам и учебникам тяготили Толстого-студента. Он увлекся самостоятельной работой над исторической темой и, оставив университет, уехал из Казани в Ясную Поляну, полученную им по разделу отцовского наследства. Затем он отправился в Москву, где в к. 1850 началась его писательская деятельность: незаконченная повесть из цыганского быта (рукопись не сохранилась) и описание одного прожитого дня. Тогда же была начата повесть «Детство». Толстой решил поехать на Кавказ, где его старший брат, Николай Николаевич, офицер-артиллерист, служил в действующей армии. Молодому Толстому хотелось увидеть войну своими глазами и проверить, храбрый ли он человек. Поступив в армию юнкером, он потом сдал экзамен на младший офицерский чин. Эпизоды Кавказской войны Толстой описал в рассказах «Набег» (1853), «Рубка леса» (1855), «Разжалованный» (1856), в повести «Казаки» (1852—63). На Кавказе была завершена повесть «Детство», в 1852 напечатанная в журнале «Современник».

Когда началась Крымская война, Толстой перевелся с Кавказа в Дунайскую армию, действовавшую против турок, а затем в Севастополь, осажденный объединенными силами Англии, Франции и Турции. Командуя батареей на 4-м бастионе, Толстой проявил редкое бесстрашие. Был награжден орденом Анны с надписью «За храбрость» и медалями «За защиту Севастополя» и «В память войны 1853—56 гг.». Не раз Толстого представляли к награде боевым Георгиевским крестом, но у высшего начальства он находился на плохом счету и «Георгия» не получил. Военное ведомство отвергло разработанные им проекты (о переформировании артиллерийских батарей и создании штуцерных (штуцера — нарезные ружья) батальонов). Кроме того, Толстой пишет проект о переформировании всей русской армии (остался незаконченным), где подчеркивает тяжелые условия солдатской службы. Вместе с группой передовых офицеров Крымской армии Толстой намеревался выпускать журнал «Солдатский вестник» («Военный листок»), но его издание не было разрешено имп. Николаем I.

Осенью 1856 вышел в отставку («Военная карьера — не моя…», — пишет он в дневнике в марте 1855) и вскоре отправился в полугодичное заграничное путешествие, посетив Францию, Швейцарию, Италию и Германию. В 1859 Толстой открыл в Ясной Поляне школу для крестьянских детей, а затем помог открыть более 20 школ в окрестных деревнях. Чтобы направить их деятельность по верному, с его точки зрения, пути, он издавал педагогический журнал «Ясная Поляна» (1862). С целью изучить постановку школьного дела в зарубежных странах писатель в 1860 вторично отправился за границу.

Когда был объявлен царский манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости, Толстой вошел в число мировых посредников первого призыва, стремившихся помочь крестьянам решать их споры с помещиками о земле. Дворяне Крапивенского у., где Толстой был мировым посредником, посылали на него жалобы начальству, обвиняя его в том, что все спорные дела о земле он решал в пользу крестьян, — и ему пришлось уйти в отставку.

Вскоре в Ясной Поляне, когда Толстой находился в отъезде, жандармы произвели обыск, уверенные в том, что найдут тайную типографию, которую писатель якобы завел после того, как много дней общался в Лондоне с А. И. Герценом. Толстому пришлось закрыть школу и прекратить издание педагогического журнала. Перу Толстого принадлежат 11 статей о школе и педагогике («О народном образовании», «Воспитание и образование», «Об общественной деятельности на поприще народного образования» и др.). В них он подробно описал опыт своей работы с учениками («Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы», «О методах обучения грамоте», «Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят» и др.). Педагогические идеи Толстого вызывали долгие и острые споры. Толстой-педагог требовал сближения школы с жизнью, стремился поставить ее на службу запросам народа, а для этого активизировать процессы обучения и воспитания, развивать творческие способности детей. Глубоко любя родину, Толстой заботился о патриотическом воспитании школьников — знакомил их с историей Отечественной войны 1812, с событиями Кавказской и Крымской войн. Общаясь с «маленькими людьми», как он называл школьников, писатель следовал принципу, заявленному им в рассказе «Севастополь в мае»: «Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, — правда».

По поводу рукописи этого рассказа Некрасов писал Тургеневу: «…Эта статья исполнена такой трезвой и глубокой правды, что нечего и думать ее печатать». Однако со многими цензурными изъятиями, с искажениями в тексте «Севастополь в мае» все же появился в журнале «Современник» (1855. № 9), правда — с измененным заглавием и без указания имени автора. Увидев, как цензура изуродовала его рассказ, Толстой понял, что он «сильно на примете у жандармов». «Желаю, — записал Толстой в дневнике, — …чтобы всегда Россия имела таких нравственных писателей; но сладеньким уж я никак не могу быть, и тоже писать из пустого в порожнее — без мысли и, главное, без цели». Первые произведения Толстого — повести «Детство» и «Отрочество», кавказские и севастопольские военные рассказы, «Утро помещика» — свидетельствовали, что в русскую литературу пришел новый большой художник. Читатели и критики поверили в это раньше, чем сам Толстой, подписывавшийся Л. Н. и Л. Н. Т.

По замыслу автора, «Детство», «Отрочество» и «Юность», а также повесть «Молодость», которая, однако, не была написана, должны были составить роман «Четыре эпохи развития». Показывая ступень за ступенью становление характера Николая Иртеньева, писатель тщательно исследует, как воздействовала на его героя среда — сначала узкий семейный круг, а затем все более широкий круг его новых знакомых, сверстников, друзей, соперников. В первом же завершенном произведении, посвященном ранней и, как утверждал Толстой, лучшей, самой поэтической поре человеческой жизни — детству, он с глубокой грустью пишет о том, что между людьми воздвигнуты жесткие преграды, разъединяющие их на множество групп, разрядов, кругов и кружков. У читателя не остается сомнений, что юному герою Толстого будет не легко найти место и дело в мире, живущем по законам отчуждения. Дальнейший ход повествования подтверждает это предположение. Особенно трудной порой для Иртеньева оказалось отрочество. Рисуя эту «эпоху» в жизни героя, писатель решил «показать дурное влияние» на Иртеньева «тщеславия воспитателей и столкновения интересов семейства». В сценах университетской жизни Иртеньева из повести «Юность» с симпатией обрисованы его новые знакомые и друзья — студенты-разночинцы, подчеркнуто их умственное и нравственное превосходство над героем-аристократом, исповедовавшим кодекс светского человека.

Искреннее стремление молодого Нехлюдова, выступающего главным героем в рассказе «Утро помещика», облагодетельствовать своих крепостных крестьян выглядит наивной мечтой недоучившегося студента, который впервые в жизни увидел, как тяжко живет его «крещеная собственность».

В самом начале писательского пути Толстого в его творчество властно вторгается тема разобщения людей. В трилогии «Детство», «Отрочество», «Юность» отчетливо выявлена этическая несостоятельность идеалов светского человека, аристократа «по наследству». Кавказские военные рассказы писателя («Набег», «Рубка леса», «Разжалованный») и рассказы о Севастопольской обороне поразили читателей не только суровой правдой о войне, но и смелым обличением офицеров-аристократов, явившихся в действующую армию за чинами, рублями и наградами. В «Утре помещика» и «Поликушке» трагедия русской дореформенной деревни показана с такой силой, что для честных людей становилась еще более очевидной безнравственность крепостничества.

Севастопольские рассказы утверждают в толстовском творчестве народно-героическую тему. В них Толстой выступил глубоким психологом, тонким мастером изображения «диалектики души» человека. Изображая душевные переживания своих героев в трудные или даже опасные моменты их жизни, писатель раскрывал весь психологический процесс, с переходами одного чувства в др., с быстрой и порою бессвязной переменой и путаницей мыслей. Так построены, напр., внутренние монологи офицера Праскухина в рассказе «Севастополь в мае».

Оценивая раннее творчество Толстого, нередко приходится прибегать к слову «впервые». Так, в повести «Два гусара» писатель впервые в своей литературной деятельности дал чудесно написанный женский портрет. Героиня повести, юная Лиза, привлекает своей способностью «радоваться жизни», чистой совестью, деятельным характером. В «Двух гусарах» речь идет о той поре, «когда не было еще ни железных дорог, ни газового, ни стеаринового света», о «времени 1800-х годов». Работая над этой повестью, писатель впервые обратился к эпохе «Войны и мира».

Повесть «Казаки» (1863), завершившая первое десятилетие литературной деятельности Толстого, обратила на себя внимание свежестью и яркостью красок, особой приподнятостью и звучностью тона. Картины жизни ее героев, их цельные характеры писатель связал с особенностями истории гребенского казачества, не знавшего тягот крепостного строя. «Казаки» воспринимаются как эпическое повествование о трудной, но вольной народной жизни. В этом произведении писатель сделал попытку соединить форму романа с эпопеей, поместив типичного толстовского героя, рефлектирующего, недовольного собой молодого дворянина Оленина, в народную среду, жившую полнокровной, самобытной, близкой к природе жизнью. Казачья станица отвергает Оленина как чужого и чуждого ей человека. Его роман с молодой казачкой — красавицей Марьяной — оборвался в самом начале. Сложным является отношение к казацкой жизни и у Оленина.

Критики недооценили повесть «Казаки», увидев в ней лишь повторение сюжетных мотивов поэмы Пушкина «Цыганы» и романа Лермонтова «Герой нашего времени». Но «Казаки» явились для автора этапным произведением, вплотную приведшим его к созданию большого эпического полотна о судьбах родины и народа в эпоху наполеоновских войн.

К этому времени на долгие годы устанавливается порядок жизни Толстого, его быт. В 1862 он женился на дочери московского врача С. А. Берс.

В одном из незавершенных предисловий к «Войне и миру» (1863—69) Толстой говорит: «Мы, русские, вообще не умеем писать романов в том смысле, в котором понимается этот род сочинений в (Англии) Европе. Я не знаю ни одного художественного русского романа, ежели не называть такими подражания иностранным. Русская (литература) художественная мысль не укладывается в эту рамку и ищет для себя новой. Предлагаемое сочинение, ежели имеет какие-нибудь достоинства, то так же, как и др. подобные русские сочинения, не подходит по своему содержанию ни под понятие повести, ни еще менее под понятие романа». Мысль о жанровой новизне своего произведения Толстой подробно обосновал в статье «Несколько слов по поводу книги “Война и мир”» (1868). Он говорит здесь: «История русской литературы со времени Пушкина не только представляет много примеров такого отступления от европейской формы, но не дает даже ни одного примера противного. Начиная от “Мертвых душ” Гоголя и до “Мертвого дома” Достоевского, в новом периоде русской литературы нет ни одного художественного прозаического произведения, немного выходящего из посредственности, которое бы вполне укладывалось в форму романа, поэмы или повести». Среди современников Толстого одним из первых, кто смог верно оценить значение «Войны и мира» и определить ее художественное своеобразие, был Тургенев. Рекомендуя «Войну и мир» зарубежным читателям, Тургенев писал: «…Это — великое произведение великого писателя, — и это подлинная Россия». В предисловии к переводу раннего толстовского рассказа «Два гусара» на французский язык Тургенев назвал «Войну и мир» «произведением и оригинальным и обширным, соединяющим в себе вместе эпопею, исторический роман и очерк нравов». На страницах «Войны и мира» объединяется громадный и разноликий материал. Здесь сопрягаются, образуя органическое единство, картины исторической и семейно-бытовой, общей и частной жизни. Перед глазами читателя проходят, не заслоняя друг друга, более шестисот персонажей. Действие романа длится свыше 15 лет. Для успеха работы над произведением, подчеркивал Толстой, необходимо, чтобы художник любил в нем главную мысль. В «Войне и мире», по признанию писателя, он «любил мысль народную». А в ранних рукописях эпилога романа есть такое признание автора: «Я старался писать историю народа». «Мысль народная» положена Толстым в основу характеристики и оценки героев произведения, исторических событий и исторических деятелей. Выражая мнение народное, писатель страстно осуждает несправедливые, захватнические войны и славит героев священной, освободительной войны, ведя которую народ отстаивает национальную независимость своей родины.

Отвергая трактовку Отечественной войны 1812 как войны Наполеона I и Александра I, Толстой указывал, что, кроме уязвленных самолюбий двух императоров, были «миллионы миллионов других причин». Среди них были большие и мелкие, общие и частные, государственные и личные. И только по неизвестному людям закону совпадения причин происходят великие события, связанные «со всем ходом истории». Эти утверждения о некоем фатальном «законе», определяющем судьбы отдельных людей и народов, автор в сущности сводит на нет, показывая, как «дубина народной войны», действовавшая с «простотой и целесообразностью», привела к победе над наполеоновским нашествием. Против фаталистического объяснения хода событий направлены сцены, где показаны героизм и мужество Кутузова и его соратников, ясно осознавших цели борьбы с полчищами Наполеона и твердо добивавшихся их полного осуществления.

Главное, что противостоит в романе некоторым суждениям Толстого о предопределенности исторических событий, — это утверждение писателем народа как творца истории. В одном из писем поры завершения «Войны и мира» Толстой говорит о главных героях романа: «Я бы хотел, чтобы вы полюбили моих этих детей. Там есть славные люди. Я их очень люблю».

Однако отечески любя Андрея Болконского, Пьера Безухова, Наташу Ростову, писатель их не идеализировал. Достаточно напомнить о сословных предрассудках кн. Андрея, которых он так и не смог преодолеть до конца. Герои толстовского романа привлекательны прежде всего тем, что устремлены к деятельному участию в общей жизни, смело идут навстречу тяжелым испытаниям, пытаются ставить и решать вопросы, касающиеся не только их личной жизни и жизни своего народа, но и всего человечества.

И полковой командир Андрей Болконский, и капитаны Тушин и Тимохин, и фельдмаршал Кутузов смотрят на войну как «на страшную необходимость». Они принимают в ней участие, зная, что от ее исхода зависел «вопрос жизни и смерти отечества». «Для русских людей, — говорит автор “Войны и мира”, — не могло быть вопроса: хорошо ли или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть: это было хуже всего». Глубокий патриотизм русских людей Толстой показывает как черту, соприродную русскому национальному характеру. «Сознание того, что это так будет и всегда так будет, — утверждает автор “Войны и мира”, — лежало и лежит в душе русского человека».

Прославляя подвиг народа в войне справедливой, оборонительной, Толстой резко осуждает войны захватнические, грабительские. Агрессивная, несправедливая война осуждается писателем как «противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». Воодушевляя народы на священную освободительную борьбу, книга Толстого зовет к борьбе за сохранение мира. Она проникнута надеждой на то, что «придет время, когда не будет больше войны».

В романе Толстого царит атмосфера высокой нравственной требовательности. Со страниц «Войны и мира» звучит страстный призыв к единению всех людей доброй воли: «…Все мысли, которые имеют огромные последствия — всегда просты, — говорит один из главных героев романа. — Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто».

Возвысившись до постановки проблем общечеловеческого значения, главные герои «Войны и мира» остаются людьми своего времени, своей среды, ищут и находят конкретные пути служения деятельному добру. В этом их коренное отличие от предшествовавших им героев русской литературы, известных под именем «лишних людей».

В отличие от героинь Пушкина, Тургенева, идущих по пути самоотречения (Татьяна Ларина, Лиза Калитина), Наташа Ростова живет деятельной и счастливой жизнью. Толстой поставил эту героиню в центр важнейших сюжетно-фабульных «узлов» романа.

На страницах «Войны и мира» живут, вступая между собой в сложные взаимоотношения, лица «совершенно вымышленные», как их называл сам Толстой, а также лица исторические. И каждого из них автор проверяет эпохой 1812, выясняя их отношение к общенародному, общенациональному делу спасения родины от иноземных захватчиков. Кроме этого — главного — критерия оценки персонажей, здесь проступает сложная шкала нравственных ценностей, в соответствии с которой Наполеон вызывает к себе отрицательное отношение. В критической литературе о романе до сих пор бытует мнение, что его образ «не соответствует» историческому Наполеону. Напр., Э. Хемингуэй и М. Дрюон полагали, что образ французского императора на страницах «Войны и мира» написан не Толстым-художником, а Толстым — офицером русской армии. Однако освещение Наполеона у Толстого опирается на традицию, сложившуюся в русской литературе задолго до «Войны и мира». К наполеоновской теме обращались Пушкин и Гоголь, Лермонтов и Герцен. «Системы у него не было никакой, — писал о Наполеоне Герцен, — добра людям он не желал и не обещал, он добра желал себе одному, а под добром разумел власть». В этой характеристике легко увидеть черты толстовского образа Наполеона. Интересно, что в Германе из «Пиковой дамы» Пушкина и в Чичикове из «Мертвых душ» Гоголя отмечено своеобразное сходство с Бонапартом.

Недовольство толстовским «разоблачением» Наполеона в «Войне и мире» было высказано не только критиками и писателями, но и историками. Но Толстой убежденно и смело шел в открытое наступление против того раболепного отношения к Наполеону, с которым он встретился в книгах французских историков-бонапартистов и некоторых русских историков, писавших сочинения об Отечественной войне 1812.

Характеризуя свою работу над «Войной и миром», Толстой указывал, что он собирал и изучал исторические материалы «с рвением ученого», подчеркивая при этом, что историк и художник используют эти материалы по-разному. Он утверждал, что существуют «история-наука» и «история-искусство» и что они имеют свои четко различающиеся задачи. История-наука, как полагал Толстой, уделяет главное внимание частностям, подробностям событий и ограничивается их внешним описанием, в то время как история-искусство схватывает общий ход событий, проникая в глубины их внутреннего смысла. В свете Отечественной войны 1812, которую русский народ вел как войну освободительную, контрастные характеристики Наполеона как агрессора и «палача народов» и Кутузова как «представителя народной войны», «представителя русского народа» не выглядят неожиданными. Лишь в Кутузове видит Толстой истинное величие: «…он один, в противность мнению всех, мог угадать так верно значение народного смысла события, что ни разу во всю свою деятельность не изменил ему». Сила Кутузова заключалась «в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его». Положенная в основу «Войны и мира» «мысль народная» дала Толстому ключ для верной оценки великого русского полководца и его соратников.

Завершив «Войну и мир», Толстой еще несколько лет изучал материалы об имп. Петре I и его времени. Петровская эпоха, как он думал, заключала в себе «узел» всей дальнейшей русской жизни с ее противоречиями. Написав несколько глав «петровского» романа, Толстой отказался от своего замысла. В н. 70-х писателя вновь увлекла педагогика. Много труда вложил он в создание «Азбуки», а затем и «Новой азбуки». Тогда же он составил «Книги для чтения», включив в них много своих рассказов.

Весной 1873 Толстой начал и через 4 года закончил работу над большим романом о современности, назвав его по имени главной героини — «Анна Каренина». В этом произведении, как вспоминала жена писателя, он любил «мысль семейную». Драматически складывающейся семейной жизни Анны Карениной противопоставлено в романе супружеское счастье Константина Левина. Однако история счастливой семьи Левина не идиллична: чувство тревоги за будущее не только своей семьи, а и всей страны не покидает Левина, не раз доходившего до полного отчаяния. Левин несет в себе черты типичного толстовского героя-правдоискателя, человека совестливого, честного, не боящегося ставить самые больные вопросы времени. Он мучительно ищет выход из тупика, в какой зашла русская пореформенная жизнь.

Толстовский герой мечтает о «бескровной революции», которая, как он предполагает, произойдет сначала у него в имении, затем в его уезде, потом в губернии и, наконец, во всей России и далеко за ее пределами. Эта революция, по мысли Левина, не «обидит» ни мужика, ни барина. Но еще молодой князь Нехлюдов из рассказа Толстого «Утро помещика» столкнулся с непреодолимым недоверием крепостных крестьян к его проектам об улучшении их положения. С еще большим недоверием отнеслись крестьяне к планам Левина о совместном с ними владении землей, об «артельном» хозяйстве.

Видя, что его интересы помещика «не только чужды и непонятны, но фатально противоположны их самым справедливым интересам», Левин в то же время признает «простоту, чистоту и законность этой жизни» людей труда. Он полагает, что найдет утешение для себя и оправдание многовековой вины дворянства перед народом, если будет жить, как старый крестьянин Фоканыч, о котором мужики говорят, что он «для души живет, Бога помнит». Подобный финал исканий свидетельствовал о глубоком кризисе в мировоззрении не только героя романа, но и самого писателя. Левин один из самых близких ему героев. Левин испытывает искреннее сочувствие к Анне Карениной, видя в ней глубоко оскорбленного и страдающего человека, посмевшего не посчитаться с правилами «светского этикета», заменяющими в ее среде общечеловеческие нормы морали. Если отношения Левина с его окружением складываются порой драматично, то для Анны Карениной они — трагичны. Брак Анны с Карениным был «устроен» ее теткой и был браком по расчету. Анна стала женой человека, который «всю жизнь свою… прожил и проработал в сферах служебных, имеющих дело с отражением жизни». Решающая черта характера Каренина заключалась в том, что «каждый раз, когда он сталкивался с самою жизнью, он отстранялся от нее». Далек от интересов подлинной жизни и Вронский с его искусственным «сводом правил» светского человека. Не напрасно Левин испытывает тревогу за Анну, боясь, что «Вронский не вполне понимает ее». И уже первые встречи Анны и Вронского полны предчувствия неминуемой для них беды. Чуткая ко всякой фальши Долли называет семью Анны и Вронского «неправильной», возникшей ценой разрушения каренинской семьи. Пострадал не только Каренин, но и сын Сережа, о сиротстве которого не может забыть Анна. После тайного свидания с Сережей, жившим в доме отца, Анна поняла, что «в нем уже боролись мысли, чувства: он понимал, он любил, он судил ее, думала она, вспоминая его слова и взгляды. И она навсегда не только физически, но духовно была разъединена с ним, и поправить этого нельзя было». В одной из глав пятой части романа есть поразительная сцена: фотографией Вронского Анна выталкивает из альбома фотографию сына. Анна любит и Сережу и Вронского, но соединить их в одну семью она не может — это не в ее силах. И в этом — главный источник ее страданий.

Потрясающая сцена встречи Анны с Сережей в день его рождения несет в себе общечеловеческий смысл, ставит «вечный» вопрос об ответственности родителей за счастье детей, о нравственных обязанностях взрослых перед теми, кто только начинает жить.

Критика 70-х не увидела глубочайших связей нового романа Толстого с современностью. Это побудило Ф. М. Достоевского посвятить «Анне Карениной» цикл статей в «Дневнике писателя». «Книга эта, — писал он, — прямо приняла в глазах моих размер того факта, который мы могли бы указать Европе. <…> “Анна Каренина” есть совершенство как художественное произведение <…>, с которым ничто подобное из европейских литератур в настоящую эпоху не может сравниться…». Отвергая домыслы критиков о несовременности содержания «Анны Карениной», Достоевский утверждал, что роман Толстого отвечает самой острой «злобе дня». Защищая роман от нападок критиков, Достоевский близко подошел к той характеристике типа толстовского романа, которая много лет спустя прозвучала в предисловии Т. Манна к американскому изданию «Анны Карениной»: «Я без колебания назвал “Анну Каренину” величайшим социальным романом во всей мировой литературе». Вслед за Достоевским Т. Манн отвел попытки критиков отнести произведение Толстого к типу «великосветского романа»: «…Этот роман из жизни светского общества направлен против него, — об этом читателя предупреждает уже библейский эпиграф: “Мне отмщение и Аз воздам”. Моральным побуждением, заставившим Толстого взяться за перо, было, несомненно, желание обличить общество, которое с холодной жестокостью изгоняет из своей среды гордую и благородную по натуре женщину, не сумевшую совладать со своей страстью…». В том же предисловии Т. Манн, назвав «Анну Каренину» «великой книгой», отнес ее к эпосу, к той разновидности эпоса, которая нашла выражение в «гомеровской стихии», имеющей «непроходящее здоровое начало, непреходящий реализм».

В н. 80-х Толстой переехал с семьей из Ясной Поляны в Москву, заботясь о том, чтобы дать образование своим подраставшим детям. В 1882 проходила перепись московского населения, в которой Толстой принял участие. Он близко увидел обитателей городских трущоб и описал их страшную жизнь в статье о переписи и в трактате «Так что же нам делать?» (1882—86). В них писатель подверг анализу экономическое и политическое устройство буржуазного общества, его мораль и нравственность и сделал вывод: «Так нельзя жить, нельзя так жить, нельзя!». «Исповедь» и «Так что же нам делать?» представляли собой произведения, в которых Толстой выступал одновременно и как художник и как публицист, как глубокий психолог и смелый социолог-аналитик. Позднее этот род произведений — по жанру публицистических, но включающих в себя художественные сцены и картины, насыщенные элементами образности, — займет большое место в его творчестве.

В н. 1880-х происходит разрыв Толстого с той средой, к которой он принадлежал по своему рождению и воспитанию, отказ от прежнего образа жизни. Он теоретически обосновывает свое миропонимание в «Исповеди», «Исследовании догматического богословия», «Соединении и переводе четырех Евангелий» и особенно в трактате «В чем же моя вера», создает свою религиозно-философскую систему. Толстой призывал к преобразованию общества путем морально-религиозного самоусовершенствования, отказа от всякого насилия (проповедовал тезис «непротивления злу насилием»).

В сер. 80-х Толстой и его единомышленники создали в Москве издательство «Посредник», печатавшее для народа книги и картины, вытеснившие с книжного рынка примитивные лубочные издания. Первым из произведений Толстого, напечатанным для «простого» народа, был рассказ «Чем люди живы». В нем, как и во многих др. произведениях этого цикла, писатель широко воспользовался не только фольклорными сюжетами, но и выразительными средствами устного творчества.

С народными рассказами Толстого тематически и стилистически связаны его пьесы для народных театров и, более всего, драма «Власть тьмы», написанная в 1886. «Я раньше объявил, что буду писать для народа, — заявил Толстой, — “Власть тьмы” я писал для народа». Во «Власти тьмы» запечатлена трагедия пореформенной деревни, где под «властью денег» рушились вековые патриархальные порядки.

Толстой добивался, чтобы его народные рассказы и пьесы были не только общедоступными по форме, но и заключали в себе доброе содержание, соответствовавшее вероучению писателя. Суровое обличение насилия, общественной лжи и фальши соединяется в них с призывами к незлобию, всепрощению. Правдивые обличения неправедности сочетаются с проповедью покорности судьбе и христианской любви.

В 80-е появились повести Толстого «Смерть Ивана Ильича» и «Холстомер» («История лошади»). Они поразили читателей соединением глубочайшего психологизма с обличительным пафосом, направленным против мира имущих. «Смерть Ивана Ильича» потрясла читателей изображением внутреннего мира ничем не примечательного человека, средней руки чиновника, полагавшего, что он устроил свою жизнь «приятно и прилично», что она «одобряема обществом» и начальством. Неизлечимая болезнь и страх перед близким концом заставляют его прозреть и понять, что «приличная, веселая, приятная жизнь», которую он вел, ужасна своей пустотой, фальшью, полной бездуховностью. В «Холстомере», «Смерти Ивана Ильича» Толстой употребил художественный прием своеобразной ретроспекции: сначала в них рассказывается о финале жизненной судьбы главных героев, а уже затем, в свете конца изображается вся их предшествующая жизнь. Этот прием используется писателем и в повести «Крейцерова соната» (1887—89). В ней, а также в рассказе «Дьявол» (1889—90) и повести «Отец Сергий» (1890—98) остро ставятся проблемы любви и брака, чистоты семейных отношений.

На основе социального и психологического контраста строится повесть Толстого «Хозяин и работник» (1895), связанная стилистически с циклом его народных рассказов, написанных в 80-е. Пятью годами ранее Толстой написал для «домашнего спектакля» комедию «Плоды просвещения». В ней также показаны «хозяева» и «работники»: живущие в городе дворяне-землевладельцы и приехавшие из голодной деревни, лишенные земли крестьяне. Образы первых даны сатирически, вторых автор изображает как людей разумных и положительных, но в некоторых сценах и их «подает» в ироническом свете.

Комедия «Плоды просвещения», остропроблемные повести и рассказы 80—90-х, а также статьи и трактаты «позднего» Толстого, посвященные самым больным вопросам современности, объединены мыслью о неминуемой и близкой по времени «развязке» социальных противоречий, о замене изжившего себя общественного «порядка». «Какая будет развязка, не знаю, — писал Толстой в 1892, — но что дело подходит к ней и что так продолжаться, в таких формах, жизнь не может, — я уверен». Этой идеей одухотворено крупнейшее произведение всего творчества «позднего» Толстого — роман «Воскресение» (1889—99).

Менее десяти лет отделяют «Анну Каренину» от «Войны и мира». «Воскресение» отделено от «Анны Карениной» двумя десятилетиями. И хотя многое отличает третий роман Толстого от двух предыдущих, их объединяет истинно эпический размах в изображении жизни, редкое умение «сопрягать» в повествовании отдельные человеческие судьбы с судьбой народной. Толстой сам указывал на единство, существующее между его романами: он говорил, что «Воскресение» написано в «старой манере», имея, прежде всего, в виду эпическую «манеру», в которой были написаны «Война и мир» и «Анна Каренина».

Эпичность «Войны и мира» (судьба народа и родины как главный предмет изображения) и романная форма «Анны Карениной» (судьба главной героини в основе сюжета произведения) соединились в «Воскресении», образовав оригинальную художественную форму романа «большого захвата», «большого дыхания», как называет ее Толстой в письмах и дневниковых записях. Сближает эти произведения и сходство их главных героев. Пьер Безухов и Андрей Болконский, Константин Левин и Дмитрий Нехлюдов — главный герой «Воскресения» — наиболее близки автору из всех действующих в его романах лиц. Толстой нередко «поручает» им высказать свои взгляды на те или иные события, оценить мысли и чувства, слова и поступки современников. Каждому из них присущи важнейшие качества толстовского положительного героя: богатство внутреннего мира, высокий уровень нравственных требований к себе и др., стремление на деле осуществить принципы деятельного добра, поиски путей к сближению с народом, в ком они видят решающую силу исторического развития и перед кем считают себя в неоплатном долгу за привилегии, которыми пользовался их дворянский класс в течение многих столетий. Сохраняя в себе эти черты, кн. Дмитрий Иванович Нехлюдов в то же время выступает как типичный герой «позднего» творчества Толстого с присущими ему особенно резкими, глубокими колебаниями во взглядах и поступках. Долго работая над архитектурой «Воскресения», писатель создал панорамную композицию, позволившую ему показать все «этажи» пореформенного русского общества, ввести своего наблюдательного героя в разные сферы бюрократического аппарата. Встречаясь с высокими особами из чиновничьей касты, Нехлюдов приходит к выводу, что они составляют единую корпорацию «людоедов», совершенно глухих, «непромокаемых», бесчувственных по отношению к бедам и нуждам людей из народа. Таковы все «хозяева жизни», начиная от царских сановников, обер-прокурора Синода, сенаторов, министров, губернаторов и кончая тюремными начальниками. Считая себя «слугами закона», они в каждом «простом» человеке видят потенциального закононарушителя.

Многолик и красочен показанный в «Воскресении» народный мир. Каменщики, плотники, строители, рабочие на торфяных разработках, поденщики, мастеровые, прачки, прислуга обрисованы Толстым как оторванный от земли и вынужденный искать работу в городе крестьянский люд. Картины нищеты и разорения, голодовок пореформенной деревни поражают в «Воскресении» своим суровым реализмом, бесстрашием правдивого художника. «— Какая наша жизнь! Самая плохая наша жизнь», — говорит старик крестьянин из деревни Паново, отвечая на вопрос Нехлюдова. Подобно тому как в 90-е Толстой, помогая голодавшим крестьянам, делал подворные обходы в деревнях, пострадавших от неурожая, Нехлюдов идет из одной избы в др. и убеждается в том, что бедствия народа стали непереносимыми.

Если Константин Левин только пытается понять, откуда возникло враждебное отношение крестьян к помещикам, то Нехлюдов ясно видит его причины. Левин искал и не нашел путей примирения интересов землевладельца и крестьянина. Нехлюдов решает передать свою «родовую» землю крестьянам на таких выгодных для них условиях, чтобы они получили «возможность быть независимыми от землевладельцев вообще». Левин только мечтал о женитьбе на крестьянке и о переселении из усадьбы в крестьянскую общину. Нехлюдов отказывается жениться на девушке из аристократического общества и хочет связать свою судьбу с Катюшей Масловой.

Однако автор романа ни в малейшей степени не идеализирует своего героя. Более десяти лет какая-то «страшная завеса» скрывала от сознания Нехлюдова и преступность совершенного им обмана Катюши, и преступность всего его образа жизни. Он «в глубине своей души… чувствовал всю жестокость, подлость, низость не только этого своего поступка, но всей своей праздной, развратной, жестокой и самодовольной жизни…» Пройдет немало времени, прежде чем он, все более убеждаясь в безнравственности своего образа жизни, решится на полный разрыв отношений с людьми, которых считал близкими и равными себе по положению в обществе. Размышляя над противоположными натурами своего героя, Толстой записал в дневнике 1895: «…Думал о двойственности Нехлюдова. Надо это яснее выразить». В романе это выражено с полной ясностью не только в рассуждениях о том, что в душе Нехлюдова жили два человека — духовный и животный, но и в глубоком анализе борьбы между ними. В нем, «как и во всех людях, было два человека», — утверждает Толстой. «Люди как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди». Однако из суждений писателя о «текучести» человека вовсе не следует, что он отказывался от четкой нравственной оценки изображаемых людей. Пафос этих суждений направлен против теории прирожденной преступности, которая в то время, когда развертывается действие романа, принималась «за последнее слово научной мудрости». Рассказывая историю жизни главной героини романа, писатель говорит, что это была самая обыкновенная история. Точно так же, как Катюша Маслова, гибли сотни др. девушек, принадлежавших к «низам» общества. Судьбу Катюши определили два пережитых ею «душевных переворота»: один был вызван подлым поступком Нехлюдова, отбросившим ее на самое «дно» жизни, а др. произойдет с нею тогда, когда по дороге на каторгу она встретит людей, которым поверит и которые помогут ее духовному возрождению. В тюрьме и по дороге в Сибирь Катюша с глубокой болью и горечью воспринимала жестокое отношение начальства к арестантам. На вопрос Нехлюдова — что она думает о положении народа? — Катюша отвечает: «Я думаю, обижен простой народ… очень уж обижен простой народ». «Она очень легко и без усилий поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ против господ…» Общение с ними «открыло ей такие интересы в жизни, о которых она не имела никакого представления». Под благотворным влиянием этих, по ее словам, «чудесных людей» Катюша вновь обретает веру в жизнь и добро, в возможность счастья.

К к. XIX в. Толстой становится признанным главой русской литературы. Великие литературные заслуги пробудили в нем горделивое стремление стать религиозным реформатором, поставить себя не только над литературой, но и над Православной церковью, поучая ее служителей, что им надо делать. Выпады Толстого против Православия переходят все границы. В февр. 1901 определением Св. Синода Толстой был отлучен от Церкви. «Известный всему миру писатель, — говорилось в этом определении, — русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекшись от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которой жили и спасались наши предки и которой доселе держалась и крепка была Святая Русь. В своих сочинениях и письмах, во множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого отечества нашего, он проповедует, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской: отвергает личного живого Бога, в святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной; отрицает Господа Иисуса Христа — Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человеков и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых; отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию». В силу этого «Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с ней».

28 окт. 1910 Толстой тайно ушел из Ясной Поляны и направился в Оптину Пустынь, возможно, чтобы совершить обряд покаяния, но по дороге простудился и заболел воспалением легких. Чтобы спасти душу грешника, отлученного от Церкви, на станцию, где лежал больной Толстой, приехал святой оптинский старец Варсонофий. Однако враги Христовой веры, окружавшие Толстого, не допустили русского святого к умирающему писателю.

7 нояб. Толстой скончался без покаяния на ст. Астапово Рязано-Уральской железной дороги. Похоронен в Ясной Поляне без церковного обряда.



Ист.: Русские писатели. Биобиблиографический словарь. М., 1990. Т. 2. С. 295—305; Русский биографический словарь. М., 2001. Т. 15. С. 148—163.



Группа писателей журнала "Современник":
И.С. Тургенев, В.А. Соллогуб, Л.Н. Толстой,
Н.А. Некрасов, Д.В. Григорович, И.И. Панаев.

+ + +


Философские взгляды Л. Н. Толстого. В истории русской философии Толстой занимает особое место. Гениальный художник, до конца дней не покидавший художественного творчества, Толстой был в то же время глубоким, хотя и односторонним мыслителем. Никто не мог и не может сравняться с Толстым в том, с какой силой и исключительной выразительностью он умел развивать свои идеи. Его слова просты, но исполнены огненной силой, в них всегда есть глубокая, неотвратимая правда. Подобно др. русским мыслителям, Толстой все подчиняет морали, но это уже не «примат практического разума», это — настоящий «панморализм». Толстой жестоко расправляется со всем тем, что не укладывается в прокрустово ложе его основных идей, но самые его преувеличения и острые формулировки свидетельствуют не только о его максимализме, прямолинейном и часто слепом, но и о том, как его самого жгла и терзала та правда, которую он выражал в своих писаниях. Поразительно и в известном смысле непревзойденно и неповторимо страстное искание Толстым «смысла жизни», его героическое противление вековым традициям. Как некий древний богатырь, Толстой вступает в борьбу с «духом века сего», — и в этом смысле он уже принадлежит не одной России и ее проблемам, но всему миру. Толстой был «мировым явлением, хотя он был решительно и во всем типично русским человеком, немыслимым, непонятным вне русской жизни.

К к. 70-х у Толстого начался тяжелый духовный кризис, с такой исключительной силой описанный им в «Исповеди». В центре его размышлений — проблема смерти. В свете этих размышлений перед Толстым развернулась вся его неудовлетворенность той секулярной культурой, которой он всецело жил до сих пор. В свете смерти жизнь открылась во всей своей непрочности; неотвратимая власть смерти превращала для него жизнь в бессмыслицу. Толстой с такой силой и мучительностью переживал трагедию неизбежности смерти, так глубоко страдал от бессмыслицы жизни, обрывающейся безвозвратно, что едва не кончил самоубийством. Духовный кризис Толстого закончился полным разрывом с секулярным миропониманием, переходом к религиозному отношению к жизни. Сам Толстой говорит о себе (в «Исповеди»), что до этого он был «нигилистом» («в смысле отсутствия всякой веры», — добавляет он). Во всяком случае, Толстой стремился разорвать с тем миром, в котором он жил, и обращается к простым людям («я стал сближаться, — пишет он в «Исповеди», — с верующими из бедных, простых, неученых людей, со странниками, монахами, раскольниками, мужиками»). У простых людей Толстой нашел веру, которая осмысливала для них их жизнь; со всей страстностью и силой, присущей Толстому, он стремится ныне напитаться у верующих людей, войти в мир веры — и прежде всего, вслед за народом, обращается к Церкви. Разрыв с секуляризмом в это время у него полный и решительный; все трудности, которые вставали перед сознанием Толстого на этом пути, он преодолевал с помощью «самоунижения и смирения» («Исповедь»). Но недолго пробыл Толстой в мире с церковным пониманием христианства, — оставаясь, (как он думал) на почве христианства, Толстой разрывает с церковным истолкованием учения Христа. Богословский рационализм, в довольно упрощенной форме, овладевает его сознанием; Толстой создает свою собственную метафизику на основе некоторых положений христианства. Он отрицает Божество Христа, отрицает Его Воскресение; он решается по-своему переделывать текст Евангелия во многих местах, чтобы удержать в Евангелии то основное, что, по его мнению, возвестил миру Христос. Толстой пишет в 4 томах «Критику догматического богословия», пишет большой труд «В чем моя вера», трактат «О жизни», усиленно размышляет на философские темы.

Духовный мир Толстого окончательно определился как им самим созданная система мистического имманентизма, — и в последнем пункте (в имманентизме) Толстой был вполне созвучен духу рационализма нового времени (с его отрицанием всего трансцендентного). Но все же это было мистическое учение о жизни, человеке, — и этот момент, приведший Толстого к очень острому и крайнему имманентизму, резко все же отделяет его от современного мира; Толстой разрывал в своем учении и с церковью, и с миром.

Основные темы, которыми всегда была занята мысль Толстого, сходятся, как в фокусе, в его этических исканиях. К идеям Толстого уместно отнести характеристику их как системы «панморализма». В диалектике русских исканий XIX в. мы уже много раз отмечали, что у ряда мыслителей этика оставалась постоянно «нерастворимой» в господствующем позитивизме и натурализме. У Толстого, который понимал знание в терминах именно натурализма и позитивизма, этика уже не только не растворяется в учении о бытии, но, наоборот, стремится преобразовать науку и философию, подчинив их этике. Это уже не «примат» этики (как у Канта), а чистая тирания ее. Несмотря на острый и ненавязчивый рационализм, глубоко определивший религиозно-философские построения Толстого, в его «панморализме» есть нечто иррациональное, непреодолимое. Это не простой этический максимализм, а некое самораспятие. Толстой был мучеником своих собственных идей, терзавших его совесть, разрушивших его жизнь, его отношения к семье, к близким людям, ко всей «культуре». Это была тирания одного духовного начала в отношении ко всем иным сферам жизни, — и в этом не только своеобразие мысли и творчества Толстого, в этом же и ключ к пониманию того совершенно исключительного влияния, какое имел Толстой во всем мире. Его проповедь потрясала весь мир, влекла к себе, — конечно, не в силу самих идей (которые редко кем разделялись), не в силу исключительной искренности и редкой выразительности его писаний, — а в силу того обаяния, которое исходило от его морального пафоса, от той жажды подлинного и безусловного добра, которая ни в ком не выступала с такой глубиной, как у Толстого.

Толстой, конечно, был религиозным человеком в своих моральных исканиях — он жаждал безусловного, а не условного, абсолютного, а не относительного добра. Будучи «баловнем судьбы», по выражению одного писателя, изведав все, что может дать жизнь человеку, — радости семейного счастья, славы, социальных преимуществ, творчества, — Толстой затосковал о вечном, абсолютном, непреходящем добре. Без такого «вечного добра» жизнь становилась для него лишенной смысла, — потому-то Толстой стал проповедником и пророком возврата к религиозной культуре. В свете исканий «безусловного блага» раскрылась перед Толстым вся зыбкость и потому бессмысленность той безрелигиозной, не связанной с Абсолютом жизни, какой жил и живет мир. Этическая позиция Толстого в этом раскрылась как искание мистической этики. Сам Толстой повсюду оперирует понятием «разумного сознания», хотя это извне придает его этике черты рационализма и даже интеллектуализма, но на самом деле он строит систему именно мистической этики. Основная моральная «заповедь», лежащая в основе конкретной этики у Толстого — о «непротивлении злу», — носит совершенно мистический, иррациональный характер. Хотя Толстой не верит в Божество Христа, по Его словам Толстой поверил так, как могут верить только те, кто видит во Христе Бога. «Разумность» этой заповеди, столь явно противоречащей современной жизни, означала для Толстого лишь то, что сознание этой заповеди предполагает, очевидно, др. понятие, др. измерение разумности, чем то, какое мы имеем в нашей жизни. Толстой сам признает, что «высшая» разумность «отравляет» нам жизнь. Эта высшая разумность «всегда хранится в человеке, как она хранится в зерне», — и когда она пробуждается в человеке, она начинается прежде всего отрицанием обычной жизни. «Страшно и жутко отречься от видимого представления о жизни и отдаться невидимому сознанию ее, как страшно и жутко было бы ребенку рождаться, если бы он мог чувствовать свое рождение, — но делать нечего, когда очевидно, что видимое представление влечет к жизни, но дает жизнь одно невидимое сознание». Ни в чем так не выражается мистическая природа этого «невидимого сознания», этой высшей разумности, как в имперсонализме, к которому пришел Толстой на этом пути. Сам обладая исключительно яркой индивидуальностью, упорно и настойчиво следуя во всем своему личному сознанию, Толстой приходит к категорическому отвержению личности, — и этот имперсонализм становится у Толстого основой всего его учения, его антропологии, его философии, культуры и истории, его эстетики, конкретной этики.

Антропология Толстого. «Удивительно, — пишет Толстой, — как мы привыкли к иллюзии своей особенности, отделенности от мира. Но когда поймешь эту иллюзию, то удивляешься, как можно не видеть того, что мы — не часть целого, а лишь временное и пространственное проявление чего-то невременного и непространственного». Сознание нашей отдельности, личное самосознание в точном смысле слова является, по Толстому, связанным лишь с фактом нашей телесной отдельности, — но сама эта сфера телесности с ее множественностью и делимостью является бытием призрачным, нереальным. В феноменалистическом учении о внешнем мире Толстой находится под сильным влиянием Шопенгауэра. Но Толстой различает в личности и ее индивидуальность («животная личность», по выражению Толстого), от личности, живущей «разумным сознанием», — однако, в этом «высшем» понятии личности Толстой не отрицает вполне момента своеобразия. В каждом человеке раскрывается особое, ему одному свойственное «отношение» к миру, — и это и есть то, что проявляется в «животной личности» как подлинный и последний источник индивидуального своеобразия.

В учении о «разумном сознании» Толстой двоится между личным и безличным пониманием его. С одной стороны, «разумное сознание» есть функция «настоящего и действительного “я”, как носителя своеобразия духовной личности»; с др. стороны, разум или разумное сознание имеет все признаки у Толстого «общемировой, безличной силы». С одной стороны, в трактате «О жизни» читаем: «не отречься от личности должно человеку, а отречься от блага личности» и даже так: «цель жизни есть бесконечное просветление и единение существ мира», — а единение не есть слияние, оно не допускает исчезновения личного начала. А с др. стороны, Толстой говорит, как мы уже видели, о «всемирном сознании», которое у него мыслится очень близко к понятию «трансцендентального субъекта» немецкой философии. «То, что познает, одно везде и во всем и в самом себе», читаем в Дневнике, это Бог, — и та… частица Бога, которая есть наше действительное “я”». И далее Толстой спрашивает: «Зачем Бог разделился Сам в Себе»? И отвечает: «не знаю». «Если в человеке пробудилось желание блага, то его существо уже не есть отдельное телесное существо, а это самое сознание жизни, желание блага. Желание же блага… есть Бог». «Сущность жизни не есть его отдельное существо, а Бог, заключенный в человеке…, смысл жизни открывается тогда, когда человек признает собою свою божественную сущность».

Поэтому у Толстого нет учения об индивидуальном бессмертии (и тем более неприемлемо для него воскресение как восстановление индивидуальности) — он учит о бессмертии духовной жизни, о бессмертии человечества (Толстой говорит, напр., о «вечной жизни в человеке»).

Антропология Толстого очень близка к антропологии, напр., Киреевского, к учению последнего о «духовном разуме», о борьбе с «раздробленностью духа», о восстановлении «цельности» в человеке. Но у Киреевского нет и тени отрицания метафизической силы индивидуального человеческого бытия, а его учение о духовной жизни открыто и прямо примыкает к мистике святых отцов. Толстой же упрямо называет свое мистическое учение об «истинной жизни» учением о «разумном сознании» и этим названием освящает и оправдывает свой богословский рационализм. Он совершенно обходит вопрос, почему в человеке его «разумное сознание» затирается и затемняется сознанием мнимой своей обособленности, почему «разумное сознание» раскрывается для нас лишь через страдания, почему то самое разумное сознание, которое есть источник всякого света в душе, хотя и зовет человека к благу, в то же время говорит нам, что это неосуществимо: «единственное благо, которое открывается человеку разумным сознанием, им же и закрывается».

Ключ к этим противоречиям и недомолвкам у Толстого лежит в его религиозном сознании: он ступил на путь религиозной мистики, но не хотел признавать мистический характер своих переживаний. Он принял учение Христа, но для него Христос — не Бог, а, между тем, он следовал Христу, именно как Богу, он до глубины души воспринял слова Христа о путях жизни. Это странное сочетание мистической взволнованности с очень плоским и убогим рационализмом, сочетание горячей, страстной и искренней преданности Христу с отрицанием в Нем надземного, Божественного начала вскрывает внутреннюю дисгармонию в Толстом. Справедливо было сказано однажды, что своим учением «Толстой разошелся не только с Церковью, но еще больше разошелся с миром». Расхождение Толстого с Церковью все же было роковым недоразумением, т. к. Толстой был горячим и искренним последователем Христа, а его отрицание догматики, отрицание Божества Христа и Воскресения Христа было связано с рационализмом, внутренне совершенно несогласуемым с его мистическим опытом. Разрыв же с миром, с секулярной культурой был у Толстого подлинным и глубоким, ни на каком недоразумении не основанным.

Вся философия культуры, как ее строит Толстой, есть беспощадное, категорическое, не допускающее никаких компромиссов отвержение системы секулярной культуры. Толстой со своим мистическим имманентизмом совершенно не приемлет секулярного имманентизма. Государство, экономический строй, социальные отношения, судебные установления — все это в свете религиозных взглядов Толстого лишено всякого смысла и обоснования. Толстой приходит к мистическому анархизму. Но особенно остро и сурово проводит свои разрушительные идеи Толстой в отношении к воспитанию, к семейной жизни, к сфере эстетики и науки: его этицизм здесь тираничен до крайности. Что касается эволюции педагогических идей Толстого, то от первоначального отрицания права воспитывать детей, от педагогического архаизма Толстой под конец перешел к противоположной программе — не религиозного воспитания «вообще», а навязывания детям того учения, которое он сам проповедовал. Ригористический негативизм Толстого в отношении к семье хорошо известен по его «Крейцеровой сонате» и особенно по ее послесловию. Что же касается отношения Толстого к красоте, то здесь особенно проявилась внутренняя нетерпимость, свойственная его этицизму. Толстой здесь касается действительно острой и трудной проблемы, которая давно занимала русскую мысль. Под влиянием немецкой романтики, но вместе с тем в соответствии с глубокими особенностями русской души, у нас с к. XVIII в. началось, а в XIX в. расцвело, как мы видели, течение эстетического гуманизма, жившее верой во внутреннее единство красоты и добра, единство эстетической и моральной сферы в человеке. Все русское «шиллерианство», столь глубоко и широко вошедшее в русское творчество, было проникнуто этой идеей. Но уже у Гоголя впервые ставится тема о внутренней разнородности эстетической и моральной сферы; их единство здесь оказывается лишь мечтой, ибо действительность чужда эстетическому началу.

Толстой решительно и безапелляционно заявляет, что «добро не имеет ничего общего с красотой». Роковая и демоническая сила искусства (в особенности музыки, влиянию которой сам Толстой поддавался чрезвычайно), отрывает его от добра, — искусство превращается поэтому для него в простую «забаву». В Дневнике читаем: «эстетическое наслаждение есть наслаждение низшего порядка». Он считает «кощунством» ставить на один уровень с добром искусство и науку.

Ложь современной науки Толстой усматривает в том, что она ставит в центре своих исследований вопрос о путях жизни, о смысле ее. «Наука и философия, — писал он однажды, — трактуют о чем хотите, но только не о том, как человеку самому быть лучше и как ему жить лучше… Современная наука обладает массой знаний, нам не нужных, — о химическом составе звезд, о движении солнца к созвездию Геркулеса, о происхождении видов и человека и т. д., но на вопрос о смысле жизни она не может ничего сказать и даже считает этот вопрос не входящим в ее компетенцию. В этой критике искусства и науки Толстой касается заветных основ секуляризма: руководясь своим «панморализмом», все подчиняя идее добра, Толстой вскрывает основную беду современности, всей культуры — распад ее на ряд независимых одна от др. сфер. Толстой ищет религиозного построения культуры, но сама его религиозная позиция, хотя и опирается на мистическую идею «разумного сознания», односторонне трактуется исключительно в терминах этических. Вот отчего получается тот парадокс, что в своей критике современности Толстой опирается опять же на секулярный момент, на «естественное» моральное (разумное) сознание. Не синтез, не целостное единство духа выдвигается им в противовес современности, а лишь одна из сил духа (моральная сфера).

Значение Толстого в истории русской мысли огромно. Самые крайности его мысли, его максимализм и одностороннее подчинение всей жизни отвлеченному моральному началу довели до предела одну из основных и определяющих стихий русской мысли. Построения толстовского «панморализма» образуют некий предел, перейти за который уже невозможно, но вместе с тем то, что внес Толстой в русскую (и не только русскую) мысль, останется в ней навсегда. Этический пересмотр системы секулярной культуры изнутри вдохновляется у него подлинно-христианским переживанием; не веря в Божество Христа, Толстой следует ему, как Богу. Но Толстой силен не только в критике, в отвержении всяческого секуляризма, гораздо существеннее и влиятельнее возврат у него к идее религиозной культуры, имеющей дать синтез исторической стихии и вечной правды, раскрыть в земной жизни Царство Божие. Отсюда принципиальный анти-историзм Толстого, своеобразный поворот к теократии, вскрывающий глубочайшую связь его с Православием, — ибо теократическая идея у Толстого решительно и категорически чужда моменту этатизма (столь типичному в теократических течениях Запада). Толстой отвергал Церковь в ее исторической действительности, но он только Церкви и искал, искал «явленного» Царства Божия, Богочеловеческого единства вечного и временного. Именно здесь лежит разгадка мистицизма Толстого; влиянию и даже давлению мистических переживаний надо приписать его упорный имперсонализм. Дело не в том, как думает Лосский, что в Толстом художественное созерцание бытия и философское настроение его не были равномерны, не в том, что Толстой был «плохой» философ. Философские искания Толстого были подчинены своей особой диалектике, исходный пункт которой был интуитивное (в мысли) восприятие нераздельности, неотделимости временного и вечного, относительного и Абсолютного. То, что могло бы дать Толстому христианское богословие, осталось далеким от него — он вырос в атмосфере секуляризма, жил его тенденциями. Толстой вырвался из клетки секуляризма, разрушил ее, — и в этом победном подвиге его, в призыве к построению культуры на религиозной основе — все огромное философское значение Толстого (не только для России).

Прот. В. Зеньковский





Илья Репин. Л. Н. Толстой босой. 1901 г.

Бунин о Толстом:

[...] Перечитал «Что такое искусство» — Толст[ого]. Скучно, — кроме нескольких страниц, — неубедительно. Давно не читал, думал, что лучше. Привел сотни определений того, что такое красота и что такое искусство, — сколько прочел, какой труд проделал! — все эти определения, действительно, гроша настоящего не стоят, но сам не сказал ничего путного.

Бунин И.А. Дневники 1939-1945 гг.



Сочинения:

Полн. собр. соч. Юбилейное издание: В 90 т. М., 1928—58;

Указатели к Полн. собр. соч. Л. Н. Толстого М., 1964;

Собр. соч.: В 22 т. М., 1878—85.



Литература:

Толстой И.В. Свет Ясной Поляны. М., 1986;

Шкловский В.Б.Лев Толстой.М.,1967.

Бирюков П. И. Биография Льва Николаевича Толстого. М.; Пг., 1923. Т. 1-4.

Гусев Н. Н. Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого. 1828-1890. М., 1958.

Гусев Н. Н. Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого.  1891-1910. М., 1960.

Эйхенбаум Б. М. Молодой Толстой. Пг.; Берлин, 1922.

Эйхенбаум Б. М. О литературе. М., 1987.

Бочаров С. Г. Роман Л. Н. Толстого "Война и мир". М., 1963.

Иван Наживин. Душа Толстого. "Роман-газета" № 14. 2010.





Далее читайте (сочинения):

Толстой Л.Н. Набег. Рассказ волонтера.

Толстой Л.Н. Метель.

Толстой Л.Н. Хаджи-Мурат.

Лев Толстой. Два товарища.

Лев Толстой. Что такое искусство? (Толстой Л.Н. Литература, искусство. М., 1978).



Высказывания и афоризмы Л. Н. Толстого.

Из бумаг Толстого:

Письмо П.А. Столыпина Л.Н. Толстому, 23 октября 1907 г.

О Толстом:

Наталья Миронова. Изучение литературы в 10 классе - Лев Толстой.

Ирина ГРЕЧАНИК. К.Ф.  Головин – критик Л.Н. Толстого. 01.06.2010

"Современник" - Русский ежемесячный журнал, в Петербурге с 1847 по 1866 годы.

Персоналии:

Династия графов Толстых.

Генеалогическая таблица "Род графов Толстых".



Спир Африкан Александрович (1837-1890), философ, которым увлекался Л.Толстой.

Наживин, Иван Федорович (1874-1940), русский писатель, последователь Л.Толстого, исследователь его творчества.