Колыбельная для брата - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Колыбельная для брата - страница №1/2

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ БРАТА
Пьер – Оливье СКОТТО

Мартина Фельдман

Перевод с французского : Ирина ПРОХОРОВА


Апрель 2002

Ирина Прохорова

8 place des Ailantes

92330 SCEAUX

01 46 60 54 41

Мужчина лет сорока, в дорогом костюме заходит в зал ресторана. Держится весьма непринужденно. Видно, что это место ему хорошо знакомо. Это Жак. Направляется к столу, за которым уже сидит довольно скромно одетый мужчина, приблизительно одного с ним возраста.


ЖАК – А! Ты уже здесь...

(ФРАНСУА поднимается, стоят друг против друга, оба в некотором замешательстве раздумывая подать руку или обняться. Неловко улыбаются и наконец заключают друг друга в объятия... Чувствуется, что они давно не виделись.)

ЖАК - Ах, Франсуа, Франсуа... Прости за это маленькое опоздание... Эти пробки, проблема найти место для парковки... Одним словом - Париж !

(Садятся друг против друга за стол необычно большого размера)

ЖАК – Как жизнь, Франсуа ?

ФРАНСУА – Неплохо.

ЖАК – Я скучал по тебе.

(ФРАНСУА улыбается вместо ответа)

Я часто о тебе думаю. (ФРАНСУА вновь улыбается) А ты, ты меня вспоминаешь ?



(Пауза)

ФРАНСУА – Иногда.

ЖАК – Как ? Всего лишь иногда ?

ФРАНСУА – Ты всегда был большим гурманом...

ЖАК – По отношению к тебе. Франсуа, и только к тебе.

(Пауза. Оба улыбаются)

ЖАК – Я очень переживал нашу... разлуку. А ты ?

ФРАНСУА – Со временем мне удалось с ней свыкнуться.

(Пазуа. Жак смущен)

ЖАК – Как тебе нравится это местечко ? Только откровенно... (Достает из кармана сотовый телефон) Никакого покоя !.. Мой постоянно вибрирующий моторчик... (в трубку) Одну минуточку. (к Франсуа) Американские психологи провели исследование : с тех пор как появился мобильный телефон, 45 процентов пользователей регрессировали и вновь принялись сосать палец по ночам. « Incredible ! You can’t believe it !” (в трубку) Не кладите трубочку. (К Франсуа) Эта штука вроде руки матери, ведущей тебя в школу в первый раз. Вырваться хочется, да не получается... Пуповина, Франсуа, пуповина... Никуда от нее не деться. (в трубку) Алло, маман ! (весело хохочет от собственной шутки) Нет, Жан-Пьер, я шучу, шучу... Я пробуду здесь час двадцать – двадцать две... Вы предупредили Николь в бюро ? А Бернара в ассамблее ?

ЖАК точно застыл у телефона, мы не слышим его больше. Звучит внутренний монолог ФРАНСУА

ФРАНСУА (мысли вслух) – Здравствуй, Жак... Помнишь, как мы называли тебя малышкой Жаком ? Ты был не таким уж маленьким, но умудрялся пролезть повсюду. Ты вечно таскался за нами, за теми, кто был постарше, повзрослее... Ты был настоящим прилипалой... И вечно тебе нужно было помогать с уроками... и даже шпаргалки для тебя приходилось делать мне.

(Вновь звучит голос Жака, говорящего по телефону)

ЖАК –  See you soon, Жан-Пьер... (к Франсуа) Моя новая «шестерка». Закончил престижный коммерческий институт и возомнил из себя бог весть что. Начал выступать. Ну ничего, пришлось поставить его на место. Ткнул его мордой пару раз и он все понял. Нахлебался он со мной. (Пауза) Итак, мой дорогой Франсуа, ты мне так и не ответил... только откровенно... к чему нам лукавить. Тебе нравится это местечко ?

ФРАНСУА – Как тебе сказать... очень парижское.

ЖАК (указывая на кресло, в котором он сидит) – Я не сразу нашел подходящее место. Вон там вот у бара дышится тяжело... Знаешь, я очень восприимчив ко всем волнам в воздухе... Я должен тебе сразу признаться, я большой поклонник «Фен-Шои» или «Фен-Шуи», если ты предпочитаешь : сорок веков истории, это не просто... Каждая вещь на своем месте и каждому свой уголок... Здесь все наполнено смыслом... Я это кожей чувствую . (Мычит с закрытым ртом) М-м-м... Это тибетские песнопения. (Постукивая по спинке своего кресла) Вот зесь вот я чувствую себя хорошо. Это мое место. А как тебе ? Мне кажется ты тоже неплохо устроился ?

Франсуа молча улыбается.

ЖАК – Итак, мой дорогой Франсуа, расскажи мне о себе, ты же знаешь, я всегда умел слушать, это одно из моих главных достоинств. .. Ну рассказывай. Мне нравится называть тебя «мой Франсуа». Тебя так никто не газывал кроме меня... Ты же мой, не так ли... Франсуа, Франсуа, Франсуа...

ФРАНСУА – Жак...

ЖАК – Рад, очень рад, счастлив вновь с тобой встретиться. А ты нет ? Ну шучу, шучу... Поздравляю с новой должностью в Сорбоне... Долго же ты к ней шел. Шучу, шучу. Я тобой горжусь. Итак, собираешься стать парижанином ?

ФРАНСУА - Два раза в неделю – по средам и четвергам.

ЖАК – Справишься... Метро, парижские словечки ? Я помогу тебе освоить современную лексику, по пять слов в час во время обеда, будешь заучивать... Ну шучу, шучу. Итак, мы сможем видеться гораздо чаще. Гениально ! (Пауза. Жак смущен, не знает, о чем говорить дальше)

ФРАНСУА (мысли вслух) – Мой дорогой Жак, ты иссяк, исчерпал свой запас дежурных любезностей, а я не спешу придти тебе на помощь. Тебе остается только поинтересоваться жизнью других.

ЖАК – А как там поживают другие ? Ах, как это отвратительно звучит, другие, унизительно. А ведь этими другими были мы сами. Растеряли мы себя. Помнишь, Жерар, со своим роком и Вилли, шепелявивший крошка Вилли... У меня хорошо получалось его имитировать. Я всегда умел поддеть наших современников. А Веро ! Наша национальная героиня Веро ! Маленькая евразийка. Брюнетка с зелеными глазами, чертовски хорошо сложена... А попочка, попочка ! Мы все сгорали от желания к ней приложиться. Я попробовал... От нее пахло жасмином ! Она была славная, Веро, немного простовата, но славная. Ты что-нибудь о ней знаешь ?

ФРАНСУА – Я прожил с Веро и ее жасминовой попочкой семь лет.

ЖАК – Да что ты !... Поздравляю ! С Веро ? Ну ты даешь, ты меня сразил. Браво, подлец. И как тебе это удалось ? Какое у тебя секретное оружие ?

ФРАНСУА – Однажды июльским утром в аэропорту Дуалы я разгружал самолет, доставивший гуманитарную помощь...

ЖАК – А-а-а, ты по-прежнему гуманитаришь ?

ФРАНСУА – Нет, просто стараюсь быть гуманным, это слово тебе еще о чем-то говорит - «гуманность» ?..

(ЖАК не отвечает) Веро только что прилетела. Это была ее первая командировка. Мы сразу же узнали друг друга. Ей как-то приснился сон : мы вместе катаемся на карусели и мой розовый поросенок догоняет ее голубой мотоцикл... С тех пор мы больше не расставались. Мы прожили в Африке шесть лет.

ЖАК – Ты всегда был везунчиком... с самого детства. Мы частенько пускали в ход кулаки из-за тебя. И та забастовка, что нас всех объединила, помнишь ? А твоя рок-группа «Эритроциты», красные кровяные тельца. Это ведь я придумал название. Уже тогда проклевывался талант к рекламе.

ФРАНСУА – Я малевал на стенах целые главы стихов, вроде фресок, пока Жерар импровизировал на тему Пьера Анри – Месса о настоящем времени...

ЖАК – Твой голубой период, Энди Вархол. Однажды они выперли тебя из школы за провокацию, агитацию и еще что-то третье с таким же окончанием на «ция»...

ФРАНСУА – Мастурбация перед администрацией. Какой был шок !

ЖАК – Шок. А помнишь «Генеральные Ассамблеи» ? Я тогда еще не понимал, что это означает, но чувствовал, что вышел из детства и готов действовать. Интересно... (достает из кармана диктофон)

Поразмыслить относительно игры слов «детство – действовать», Перечитать лингвистов Бенвениста и... (смотрит на Франсуа) Какой кретин, передо мной же сидит знаменитый лингвист... Полингвистируем вместе ?



ФРАНСУА – «Лингвистировать» - новый парижский жаргон ?

ЖАК – Можно даже точно назвать точную дату его появления. Именно в этот период я овладел Словом. Я изобретал тогда новые слова, выражения. У меня было адское желание самоутвердиться, бросить вызов... отцу.

ФРАНСУА – Ты нас воодушевлял, это верно, мы отправились смотреть фильм Эйнштейна «Забастовка»... И потом устроили сидячий митинг протеста возле кабинета директора.

ЖАК – Я лично отказался есть...

ФРАНСУА – Да, и похудел на целых 500 грамм...

ЖАК – Через три дня, тебя взяли обратно... благодаря мне ! Точнее, благодаря всем нам, нашей банде, хотя остальные тащились сзади. (Встает, раскрывая объятия Франсуа) Мне так хочется тебя обнять, Франсуа... (Франсуа несколько смущен. Поднимается. Жак заключает его в объятия) Мы клялись друг другу в верности. Единство политических взглядов – это объединяет. Сегодня это большая редкость. (Пауза) Надо будет нам всем собраться, посидеть где-нибудь. Я вас приглашаю всех ! Что вполне логично, кто преуспел, тот... шучу, шучу... Ну ладно, давай о себя, я весь внимание, ты же знаешь, это одно из моих главных достоинств...

ФРАНСУА – Ну что тебе сказать... я...

ЖАК (перебивая) – Кстати, ты сколько стоишь ?

ФРАНСУА – Прости, я не понимаю.

ЖАК – Сколько ты стоишь ? (Недоумение со стороны Франсуа. Жак показывает жестом) Money, money ! « money in the bank »

ФРАНСУА – А..а...а. Видишь ли, я никогда не болел золотой лихорадкой...

ЖАК – Ну все же ?

ФРАНСУА – Не знаю... Примерно 3 – 4 тысячи.

ЖАК – Да нет же, кто так говорит ! Сколько ты зарабатываешь в год, в килоевро, со всеми накрутками ?

ФРАНСУА – Никогда не подсчитывал.

ЖАК – Тридцать – тридцать пять тысяч ?

ФРАНСУА – Возможно... со всеми сверхурочными...

ЖАК – Всего-то ? Прости меня, конечно, но я всегда был с тобой откровенным... Тридцать кило ? С твоей-то докторской степенью ?

ФРАНСУА – Что значит теперь докторская ?

ЖАК – У тебя хоть остается время писать со всеми твоими лекциями и благотворительными акциями ? Сколько ты высидел романов за двадцать лет ?

ФРАНСУА – Ты и романы подсчитываешь на вес ?

ЖАК – Один-ноль. Ну так сколько ?

ФРАНСУА – Три.

ЖАК – И ты удостоился какой-нибудь премии ?

ФРАНСУА – Для меня это не имеет значения.

ЖАК – Но это же напрасный труд ! Это преступление по отношению к литературе ! Меня лично это глубоко оскорбляет. Я всегда был влюблен в искусство и в самих артистов ! У меня много связей в этой среде - мы это уладим !. Прежде всего ты сменишь издательство, ясно? Я заставлю говорить о тебе повсюду. (Пауза) Ты, по крайней мере, остался верен самому себя и всегда занимался любимым делом...

ФРАНСУА – Ты в этом уверен ? (Пауза) А ты ведь когда-то пробовал себя в музыке...

ЖАК – Да брось ты... музыка... пение... Всего лишь способ произвести впечатление на девчонок. Мне не хватало... ну как бы это выразиться... поддержки семьи, что ли... Помнишь отца-то ?..Строгий был старик... Я для него был всего лишь скаковой лошадкой, его лошадкой. Я должен был всегда приходить первым, во чтобы то ни стало. Однажды в гневе он расколол мою гитару. Мне пришлось ее склеивать по маленьким кусочкам. Наша бедная мать умирала от страха... и ни во что не вмешивалась... Как-то ночью он заставил меня переписать три тысячи раз одну и ту же фразу : «я готовлю себе блестящее будущее». Ты даже не можешь себе представить, какой это оставляет след...

ФРАНСУА – А ты разве не помнишь ? Я же был рядом с тобой, когда ты переписывал эти три тысячи блестящих строк. Ты их обливал слезами эти тысячи. А почему бы тебе не вспомнить его залитые виски глаза, его бешеную зависть. Он же завидовал нам, нашей беззаботности, заботливый наш папочка... Как-то вечером он появился перед нами в своих семейных штанах... патетическое зрелище... «Поглядите-ка на на пузо вашего папаши. Это пузо работяги, ничтожного работяги !» А потом все грозил нам, запугивал. Тебя аж стошнило от страха.

ЖАК – Три тысячи раз « я готовлю себе блестящее будущее», это не проходит бесследно. Под утро будущее представляется тебе с трудом... И к тому же, я быстро усвоил, что для того, чтобы пробиться в артистический мир, нужно быть одержимым ! И потом у меня был существенный недостаток : блестящие способности по всем предметам. У тебя таких проблем не было : ты был отличником лишь по литературе, какой тут выбор ! Шучу-шучу, ты же знаешь мой коррозивный юмор. На самом деле это самая обыкновенная зависть. Да, да, я тоже тебе завидовал... Знаешь, я не осмеливался в этом признаться, самолюбие подростка не позволяло, но ты на нас всех производил сильное впечатление...

ФРАНСУА – Да будет тебе... Не преувеличивай.

ЖАК – Не так-то просто в пятнадцать лет постоянно видеть перед собой творческую личность, без пяти минут Рэмбо...

ФРАНСУА – В те времена я подражал скорее Верлену :

... Я – римский мир периода упадка,

Когда, встречая варваров рои,

Акростихи слагают взабытьи



Уже, как вечер, сдавшего порядка...

ЖАК – Какая память ! Ты ослеплял нас своим талантом ! Мы тебе в подметки не годились. У меня не было настоящего артистического дара, право. В этом нелегко было признаться даже самому себе. Что ж, каждому свое, каждому свое место !

ФРАНСУА – Кто бы спорил ! Все в жизни определяется местом...

ЖАК – Заметь, так получилось, что я на короткой ноге со всеми, с политиками, артистами, финансовыми воротилами – работа такая ! И мне частенько на службе приходится играть роль ! Ладно, давай есть ! (Звонит сотовый телефон, берет трубку) Никакого покоя ! (в трубку) Да, Николь. Я уже добрался. Как это трудно дозвониться ? Я провел все утро в машине. Занято все время ? Вы что, белены объелись ? Мы же установили факс в машине, Николь, это что, для собак что ли ? Я шучу. шучу... Ну в чем дело, какое еще досье ? А-а-а, мои шалопаи... И что же им от меня нужно ? Ничего ! Они застряли в школе ! Никто за ними не приехал ? Ясно, дело дрянь ! Очень сложный случай. А где Катрин, где моя жена ? Невозможно дозвониться ! Да я ее уволю, эту румынскую няньку ! Вот так вот, берешь на работу этих славян, чтобы их поддержать, а они тебе детей морят ! Шучу, шучу... Ты же знаешь мои взгляды, Франсуа, Амнистия и все такое... Так, значит дело худо. Николь, деточка, постараемся призвать на помощь все наше воображение и общими усилиями найти выход из положения... Время пошло ! Ты можещь поучаствовать, Франсуа. (Пауза. Франсуа что-то записывает в свой блокнот)

ФРАНСУА (мысли вслух) – Я представляю вас, Николь, так ясно, будто вы стоите здесь сейчас передо мной. Он, конечно, никогда вам в этом не признавался, но взял вас на работу исключительно из-за вашей непривлекательной внешности – слишком плоской груди, слишком толстых ног и необъятных ягодиц. Если бы вы знали, как он ненавидит лето, потому что вынужден лицезреть ваши грубые ноги в легких открытых сандалиях... А ведь именно благодаря им, вы и работаете на него, Николь... Он знал наверняка, что вы не станете убегать с работы раньше девяти часов вечера... потому что вас никто никогда не ждал, не ждет и не будет ждать и вам страшно возвращаться в пустую квартиру... Признайтесь в этом, Николь, это ведь правда... Вы специально копаетесь в бюро, оттягивая момент, когда вам придется остаться один на один с телевизором, с тарелкой пресного супа перед такой же пресной телепередачей. Я не знаком с вами. Николь, но я уже люблю вас, за ваше одиночество и боль, за вашу неудавшуюся жизнь, за эту трещину, что в вас живет. Вы напоминаете мне Энону, Николь...

(к Жаку) Мне следует перечитать Федру

ЖАК (в телефон) – Николь, я первый нашел выход, первый, вы не получите повышения жалования ! Шучу, шучу... У меня недостатков хоть отбавляй, но скупердяйства, этого нет ! Итак, моя дорогая Николь, вам предоставляется возможность спасти мне жизнь : вы включаете автоответчик, отправляетесь в школу за моими шалопаями, везете их в ресторан, не забудьте попросить счет, и затем привозите их ко мне на авеню Монтень... Есть вопросы ? Спасибо, Николь. Пока. (к Франсуа) Замечательная женщина, Николь... Преданнейшее создание ! Прекрасный человек !

ФРАНСУА (продолжая что-то записывать) Да... Климакс уже позади ?

ЖАК – В этом-то вся прелесть. Что ты все записываешь ?

ФРАНСУА – Так, наброски для будущего романа.

ЖАК – Вот видишь, со мной ты не теряешь время зря, прохвост... Итак, на чем мы остановились ? А да ! Мы собирались ужинать ! Выбирай все, что пожелаешь, самое дорогое, я угощаю. Ну шучу, шучу. Мои сыновья меня частенько испытывают таким образом... А у вас с Веро есть дети ?

ФРАНСУА – Ее больше нет, Веро... Подхватила какую-то местную лихорадку в Африке... Глупейшая история. Она была на третьем месяце...

ЖАК (после паузы) – А-а-а... И ты живешь один ?

ФРАНСУА – Какая тебе разница ?

ЖАК – Ты знаком с моими гавриками, с Кевином и... черт ! помоги же (вспоминает) с... Беном ! Им... (колеблется) девять...и двенадцать, кажется... Ты их видел ? У меня, к сожалению, нет с собой фотографии...

ФРАНСУА – Я никогда их не встречал. Прошло семнадцать лет...

ЖАК – Уже семнадцать ? Ты совсем не изменился, братишка ! Я, вроде, тоже не очень. Как ты думаешь ? Ты мне так ничего и сказал... Но подумал. Да ? Верно ? Я действительно сильно изменился ?

ФРАНСУА (мысли вслух) – О да ! Этот человек – мой брат... Брат, смешное слово.. Родной брат, сводный брат, двоюродный... Авель и Каин, Ромул и Рем... Моисей и Арон... Можно подумать, что у нас когда-то была настоящая семья... Я никогда и не знал, что такое – семья.

ЖАК – Я полысел, не правда ли ? Моя жена, Катрин, ты ее знаешь ? Так вот, она считает, что за последние три месяца я потерял почти половину моей шевелюры. А ты нет, ты не лысеешь. Я заметил, что в провинции гораздо меньше лысых... Провинциальный счастливчик. Шучу, шучу... А я вот, Франсуа, я не представляю себя нигде кроме Парижа. Париж, это как... любовница, ты понимаешь, что я имею в виду, Франсуа ? Любовница... Они у вас водятся в Клермоне ? Ах, Париж, такой беззастенчивый, нахальный, колючий ! Он не любил меня поначалу. У него аллергия на провинциалов. Настоящий ксенофоб! Но я не отчаивался и зацепился... Сегодня я чувствую себя ... настоящим парижанином. Тебе не понять. Как там у вас в Клермоне, красиво ? Шучу, шучу... (Пауза. Франсуа встает из-за стола)

ФРАНСУА – Послушай, Жак, я что-то не очень голоден. Ты извини, но у меня поезд через полчаса.

ЖАК – Да будет тебе, подожди. Я переборщил... как обычно. И ни к месту и не по делу... (Достает из кармана таблетку и проглатывает) У меня не очень-то все гладко сейчас. Сядь, пожалуйста. Прошу тебя, сядь. (Пауза) В общем, Фраесуа, завтра утром я оправляюсь в тюрьму. (разражается нервным смехом)

ФРАНСУА – Очередная твоя шуточка, не очень удачная, прямо сказать.

ЖАК – За мной придут завтра, в шесть утра. Меня уже предупредили. Это мой последний ужин на свободе. И я хотел его провести с тобой...

ФРАНСУА – Прекрати, Жак !

ЖАК – Это конец, мой Франсуа... Мне это хорошо известно... Я там уже побывал однажды... лет семь или восемь тому назад. Ты не знал ? О, какой я идиот ! У меня тогда была мощная поддержка прессы – отличный пресс-атташе.

ФРАНСУА – Ты не сохранил его для следующего раза ?

ЖАК – Увы ! В то время они все смотрели мне в рот. И потом, в одну и ту же воду нельзя войти дважды. Одним словом, дело дрянь. Мне страшно, Франсуа, страшно.

ФРАНСУА – А страх – плохая реклама...

ЖАК – Так точно. Когда, спустя восемь месяцев, я вышел из тюрьмы друзья и знакомые спешили перейти на другую сторону при встрече со мной, все телефоны срочно заговорили автоматическими голосами : «абонент не отвечает или временно недоступен». Но ты же знаешь : «пан или пропал». Я начал все сначала. Это было нелегко, Я давно уже отвык от простых ежедневных жестов : сварить кофе, опустить письмо или заплатить за квартиру.

ФРАНСУА – Тебе не так уж долго пришлось вновь завоевывать твое панство... Ты вернул себе положение за несколько месяцев.

ЖАК – Но с тех пор я вздрагиваю от малейшего стука любого металлического предмета, от поворота ключа в замке. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь... Я ненавижу ночи, Франсуа, я их боюсь. Каждые полчаса надзиратель приоткрывал маленькое окошко. Я взмахом руки подтверждал, что еще жив. Мои ночи мне больше не принадлежат.

ФРАНСУА – Хватит разыгрывать комедию, Жаки.

ЖАК – Жаки... Ах, Жаки ! Никто меня так больше не называет... даже Катрин...

ФРАНСУА – А как же тебя зовут ?

ЖАК – Никак. Или «патрон», «босс»... « убийца», «победитель», «бульдозер», «счастливчик»... А завтра назовут неудачником.

Не в силах сдерживать рыдания.

ФРАНСУА – Ну что ты, Жаки, возьми себя в руки. Неловко, право.

ЖАК – Не оставляй меня, Франсуа. Я так одинок. Мне страшно, Франсуа, только тебе одному я могу в этом признаться. Мы ведь никогда ничего не скрывали друг от друга.

Они стоят очень близко друг к другу. Франсуа заключает Жака в объятия.

ФРАНСУА – Не волнуйся, Жак, я зесь и никуда не ухожу. Я сяду на следующий поезд... Но только не плачь, не плачь, успокойся, братишка... (Пауза)

Помнишь, как ты рыдал, когда отец оказался в больнице. Ты решил, что он нас бросил... Чтобы тебя утешить, я приготовил твое любимое блюдо.



ЖАК (как ребенок) – О да... Макароны по-флотски.

ФРАНСУА – Я налил слишком мало воды в кастрюлю... и макароны было просто невозможно разжевать.

ЖАК – И скорлупа от яиц, которую ты забыл вытащить, трещала на зубах.

ФРАНСУА – Скорлупа очень полезна для здоровья... Кстати и сметаны у нас кажется тогда не оказалось.

ЖАК – И ты ее заменил йогуртом... ванильным.

ФРАНСУА – А что, очень неплохое сочетание – сладкое с соленым. Что-то новенькое... Когда твой желудок переварит такое... после этого ему ничего не грозит.

ЖАК – Никакая собака...

ФРАНСУА – И даже животы не разболелилсь... А как нам хорошо спалось в эту ночь... Одни во всем доме, красота... (Пауза. Франсуа обнимает Жака) Я здесь, с тобой, не волнуйся, я никуда не ухожу.

ЖАК – Я очень плохо сплю... Нет, не думай, я не употребляю никаких снотворных... Я просыпаюсь посреди ночи, спускаюсь на кухню, открываю холодильник и забираюсь в него... Мне необходимо прохладиться! И я думаю лишь о работе.... Знаешь, чем я занимаюсь, мой Франсуа, я придумываю новые развлекательные программы для тех, кто работает все меньше и меньше и кто изнывает от скуки все больше и больше ! Их ведь надо развлекать, этих тунеядцев !

Я закрываю дверцу холодильника и говорю себе : что я дурака валяю ?



ФРАНСУА – Ты знаешь этимологию выражения «свалять дурака»? Свалить дурака, выдавить его из себя, соскочить по ходу поезда, соскочить не доехав...

ЖАК (доставая диктофон) – Гениально, гениально... Перечитать Лакана ! Чем я занимаюсь, Франсуа, что создаю ?

ФРАНСУА – Раньше ты подавал надежды, теперь же продаешь утешения.

ЖАК – Ты веришь в переселение душ ?

ФРАНСУА – Перечеркнем все и начнем сначала !... Ты нас представляешь в образе каких-нибудь божьих коровок ?

ЖАК – С трудом... (звонит его телефон) Ну вот, никакого покоя ! Извини. (в трубку) Мне сейчас не до тебя. Да, да, я достал тебе билеты на Ро-Га ! (к Франсуа) Запиши, Франсуа, Ро-Га – Ролан гарос... Ты же обожаешь собирать лингвистические новинки ! (в телефон) See you soon, Винсент ! See you soon. (убирает телефон. К Франсуа) Винсент – пошляк из пошляков, жалкий тип... Yes-man, лизоблюд и подхалим, из тех, что за копейку отца продадут. Тебе этого не понять, ты у нас ангел, ты вдыхаешь лишь кристальный горный воздух. А мы тут каждый день по колено в дерьме.

ФРАНСУА – Ну воздухом-то ты не обделен !

ЖАК – Yes-man, терпеть не могу лизоблюдов ! Ты помнишь, у меня был сын от первого брака. Гадкое какое выражение - «брак». Да, я, кстати фабрикую одних пацанов, чем очень горжусь. Так вот, моя первая жена, Сильви, очаровательная маленькая блондиночка, с умопомрачительной фигурой, мы с ней не вылезали из постели. Она отказалась делать аборт – как же, ее католическое воспитание это не позволяло – и сбежала на другой край света. Я не видел моего сына, Марка, целых... двадцать лет, кажется. В прошлом сентябре он свалился как снег на голову, представляешь, на целую голову выше меня. И что же я сделала по-твоему, Франсуа ? Я распахнул перед ним двери моего дома. Ты же знаешь мое гостеприимство, да к тому же это мой собственный сын, не правда ли ? Впрочем, мой ли на самом деле ? Конформист до мозга костей. Конформист и лизоблюд, готов на все, только прикажи. Никаких амбиций, никаких стремлений, ноль честолюбия ! Я пытался его расшевелить. «Ты неудачник, Марк», говорю я ему и он отвечает : «Да, папа, ты прав». Для него я всегда и во всем прав, это же катастрофа, Франсуа, я для него сам господь Бог! Мне тошно, я не хочу быть всегда прав, я хочу, чтобы мне возражали.

ФРАНСУА – У них есть смягчающее вину обстоятельство – это потерянное поколение. Мы украли у них право на собственное мнение с мая 68-го. Бывают похитители детей, а мы – похитители права на слово !

ЖАК – Отличная мысль ! Подожди, я должен это записать... (достает диктофон) Похитители слов, похитители детей.... Знаешь, о чем он мечтал ? Почивать на всем готовом, со своей невестой до тридцати лет в доме у своего папочки. Два лишних рта в семье, сам понимаешь, требуют расходов. Их главное развлечение – переключать кнопки на телевизионном пульте. Помнишь роман Керуака «В пути» ? Так вот мы этот путь прошагали собственными ногами, они же пробежали глазами, да и то лишь первые 10 страниц, с них и этого достаточно. Какая ограниченность ! Я хотел ввести его в дело, предложил ему для начала восемь тысяч, неплохо, не так ли ? Так он отказался. «Я тебе очень признателен, отец, но я хочу устроиться на работу в банк !» В банк, представляешь ? Мы кирпичами их закидывали, эти банки ! Мне стыдно, Франсуа, я не должен так говорить о собственном сыне... (пауза) Но я говорю, говорю... Расскажи мне обо мне ! Ого – лингвистический ляпсус. Не случайно ! Должен тебе признаться, если разговор идет не обо мне, мне... становится скучно. Ну ладно, расскажи мне о себе. Я весь внимание, это одно из моих главных достоинств...

ФРАНСУА – Не знаю, с чего и начать... Слишком много воспоминаний и все так перемешано... точно смотришь одновременно 5 тысяч телеканалов... Я бы предпочел помолчать, хотя бы несколько минут...

ЖАК – И что нам это даст ? К тому же у меня очень мало времени.

ФРАНСУА – Прошу тебя, подари мне всего лишь минуту тишины в честь нашей встречи.

ЖАК – Ну, пожалуйста, если ты хочешь. И что мы будем делать ? О чем станем думать ?

ФРАНСУА – О нас двоих...

(Стоят друг против друга молча, глядя в глаза. Жак не выдерживает первым.)

ЖАК – У меня ничего не выходит. У меня болит спина...

ФРАНСУА – У тебя нет личной массажистки ? У вас в Париже такого не водится?

ЖАК – У меня нет на это времени. И к тому же я терпеть не могу, когда меня теребят. У-у-у !

ФРАНСУА – Да, я забыл... Но это ты зря... У меня в Клермоне своя потрясающая Гвендолина, пышная, с округлыми формами, необъятных размеров ! И к тому же действует гипнотически. Она научила меня правильно дышать и всего лишь за 50 евро ! Вы здесь в Париже разучились дышать, все стоит вот здесь вот. Ну-ка дыши глубже ! А еще она вновь научила меня молиться... и тоже за пятьдесят евро. Так всего за сто евро я дышу и молюсь. Родственные, между прочим слова. Все слова полны смысла... Возьми, например, выражение «всю плешь проел», как это значимо ! Или «ты у меня поперек горла»... тоже выразительно. Когда Веро была беременна, меня часто мучили боли внизу живота. Гвендолина, моя массажистка, объяснила мне, что отцами не рождаются, а становятся, и что моему организму надо серьезно над этим поработать. По ее совету я отправился на четырехдневные курсы «Гипноз и молитва»... В течение четырех дней мы лопали только зерна... в этот раз, правда, за 200 евро ! Мы внутренне очищались, что вполне естественно при таком-то питании! Это называется «путешествие к прозрению». Надо тебе сказать, что к концу нашего путешествия мы окончательно прозрели ! Мы слонялись по ферме в чем мать родила под проливным дождем ! И все повторяли «Кто же ты есть на самом деле ?» На восьмой день, мой Жаки, мы обнаружили, что стали жертвами секты. Все наши вещи исчезли и нам пришлось босиком, по шпалам возвращаться в Клермон. Добрались наконец-то до вокзала и тут у меня начались галюцинации. Мне почудилось будто я в Компостеле и, как когда-то святой Бернадетте в пещере, видение мне было. Я увидел надпись большими горящими неоном буквами на вокзальном панно : «Отец дает отчество в своем Отечестве» ! Заговорим словами наше горе...

ЖАК – Ты что, издеваешься надо мной ?

ФРАНСУА – Ни в коем случае... Все на свете неспроста... Выходит, что «я» и «мы»... две вещи несовместимые, откуда все проблемы наших взаимоотношений...

ЖАК (потрясен, вытаскивая свой диктофон) – Гениально ! Как ты прав ! Мы здесь в Париже слишком зазнались. Гордыня колени преклонить мешает. Коленопреклонение... этот католический, апостольный, римский термин ! Колокольный звон, церковная утварь, ладан, фимиам ! Вышло из моды ! И, однако, какое великолепное зрелище ! Ты помнишь, Франсуа, как в детстве мы пели в церковном хоре. Ты с левой стороны, я с правой. Я уже тогда руководил пастором как режиссер на сцене.

ФРАНСУА – А наше первое причастие ! «Закрой глаза... Отрешись от мирской суеты».

ЖАК – А мы в этот момент думали о подарках, которые ждали нас после службы...

Жак начинает петь. Франсуа подхватывает...

ЖАК и ФРАНСУА

«Ты – наш пастырь, о Господь...



Веди нас к Изобилию, к земле обетованной...»

ФРАНСУА – Ты фальшивишь.

ЖАК – Я всегда этим отличался.

ФРАНСУА – Моя массажистка Гвендолин это мой хаммам, она очищает мою душу! В ее руках я превращаюсь в крошечное беззащитное существо, Жак... Она прикладывает меня к своей груди и я пью, да, да, сосу ее, Жак, как младенец... И вновь обретаю первоначальное блаженство точно новорожденный... Это так приятно, так нежно !

ЖАК – С детства ты заглядывался на девчонок, а к старости совсем на бабах помешался !

ФРАНСУА – А ты никогда ничего в сексе не смыслил... Это я тебя всему обучил. Я их заарканивал в несметном количестве для тебя на всех туссовках.

ЖАК – Я был слишком чувствительный и полон желаний. Едва оперившись, я стал ходить на охоту один.

ФРАНСУА – Ну мы и погуляли !..

МУЗЫКА. Они медленно танцуют точно два подростка.

ФРАНСУА – Где мы только не побывали, покинув родной пригород. Дёй ла Бар, Вал Дуаз... Мы даже не представляли себе, что когда-нибудь будем с этими парижанами на короткой ноге, говорить им «ты», задевать их локтем, разгуливая по Елисейским полям... Да и что мы тогда знали-то в этом Париже, мой Франсуа...

ФРАНСУА – Северный вокзал с его потрясающей жареной картошкой, в больших кулечках.. Они заменяли нам ужин... Станцию метро Одеон...

ЖАК – Ага ! Возле которой маячила статуя Дантона... и бульвар Сен-Мишель...

ФРАНСУА – Я всегда думал, что он так и называется Буль-Миш...

Прекращается танец. Музыка продолжает звучать. Усаживаются рядом друг с другом.

ЖАК – Дантон... Именно возле него я встретил Катрин, мою будущую жену, мою первую парижанку ! Катрин... высокая, неприступная, колючая, резкая... но при этом начисто лишенная веры в себя. Я это сразу почувствовал и на этом сыграл. Моя уверенность в собственной неотразимости ее сразила. Ты знаешь, Франсуа, ее предки отлично устроены, авеню Анри Мартэн, возле оперы, прекрасно котируется в Монополи, помнишь ? Катрин научила меня типичным парижским словечкам «это прелестно», «это восхитительно» например...

ФРАНСУА – Ну да, конечно, в нашей провинции трудно найти что-либо достойное восхищения...

ЖАК – Она также представила меня всем своим бывшим женихам – одна из восхитительных парижских традиций... Но я готов был набить им морды.

ФРАНСУА – Обычай типично провинциальный.

ЖАК – Променять жареную картошку на Северном вокзале на скучные шведские столы по воскресным утрам. Запиши, Франсуа – новое парижское словечко – брэнч... Моя жена, моя единственная женщина. Я очень ее люблю. Не оставляй меня, Франсуа... Завтра утром я окажусь за решеткой. Это отвратительно и несправедливо ! Допустим, я и наделал глупостей, согласен, но в данном случае, мне кажется, что я плачу за грехи других.

ФРАНСУА – В наше время посидеть в тюрьме, это престижно. Босс, не побывавший за решеткой, фигура весьма сомнительная.

ЖАК – Я вытащил несчастливый лотерейный билет. Мне нужна твоя помощь. Ты должен меня заменить ! Ты увидишь, у меня много еще запасных карт...

ФРАНСУА – Ты поэтому меня и вызвал ?

ЖАК – Не волнуйся, тебе не придется слишком много работать. Только лишь меня представлять... У нас ведь одна фамилия...

ФРАНСУА – Это единственное, что у нас общее.

ЖАК – Неправда ! У нас одна кровь, одни и те же взгляды, общие воспоминианя, один смех. Один отец. Завтра, когда меня посадят, со мной вместе за решеткой окажется часть тебя. Ты не можешь это отрицать, Франсуа. Я хочу, чтобы ты, именно ты, продолжил жить вместо меня на свободе.

ФРАНСУА – Ну-ка повтори ! Ты хочешь, чтобы я жил за тебя ? Ты хочешь ? но ты больше не можешь говорить «я хочу» ! Этот глагол более не подлежит спряжению. Я слишком часто его слышал... «Франсуа, нам нужно создать общее дело. Вместе мы свернем горы.» «Франсуа, я хочу, чтобы ты слетал в Канаду, на пару недель, не более». Я застрял там по твоей милости на целых шесть месяцев, под снегом. «Франсуа, я натворил делов и у меня закрывают счет в банке, я хочу, чтобы ты исправил положение, ты один способен меня выручить». «Франсуа, я хочу, чтобы ты занялся этой девицей, у нее большой вес в Думе.» Ты хищник, Жак... Ты не умеешь делиться. И именно по этой причине мы были в ссоре более 17 лет. И ты в этом не виноват, ты не можешь поступать иначе, это у тебя в крови... Ты мне все время врал, ты обкрадывал меня, Жак.

ЖАК – Но сейчас не о дележке речь. Ты получаешь все. Ты принимаешь решения, ты ведешь переговоры и ты же ставишь подпись. И деньги тоже получаешь ты. « Money in the bank !» 100 тысяч евро в год, это неплохо, а ? И к тому же уйма времени, чтобы строчить романы.

ФРАНСУА – Я не хочу, Жак, я не могу на это пойти.

ЖАК – Но раньше ты соглашался.

ФРАНСУА – Раньше... Но не теперь. Я стал обыкновенным преподавателем со всеми присущими ему привычками, страхами, расписанием. И я этим горжусь. Преподаватель. Ты понимаешь, что это значит ? Человек, который поднимается с постели в шесть тридцать каждое утро, собирает свой портфель, надевает пальто и отправляется проводить весь день в обществе подростков. Как только ты оказываешься за стенами лицея, ты настраиваешься на определенную волну. Ты говоришь с ними, живешь их жизнью, дышишь их эмоциями, их проблемами. Ровно в восемь тридцать ты переходишь в их возрастную категорию, ты забываешь свои годы. Ты застрахован от всех неожиданностей. Пронзительный звонок сообщает тебе, что необходимо сменить аудиторию, но публика остается той же. Ты живешь на полном обеспечении, с понедельника по пятницу, поглощая одни и те же дежурные блюда в обеденный перерыв. И каждый триместр традиционно завершается праздничной мессой «Заседание педсовета». Я из тех, у кого будущее надежно застраховано. Безусловно, риск существует всегда, тем более сегодня, когда повсюду процветает насилие и жестокость... Но Клермон-Ферран это не Дёй Ла Барр и не Бронкс. И к тому же, ты под защитой администрации. Ну а если вдруг нервишки не выдержат и ты сорвешься, на этот случай все предусмотрено. Народное образование – единственное ведомство со своей собственной психушкой.

ЖАК – Так чего же ты ждешь ? Почему бы тебе не бросить все это и вырваться на свободу, сделаться прогульщиком ?

ФРАНСУА – Зачем ? Я люблю свою профессию, Жак. И к тому же по субботам я беру реванш. В созданной мною театре-студии. Ты даже не можешь себе представить, как эти дети перевоплощаются при свете рампы, они забывают обо всем на свете... Мольер, Шекспир, Грюмберг – слова этих великих их преображают, они становятся лучше, краше. И если ты, Взрослый человек, педагог не способен убедить ребенка в его исключительности, значит ты не состоялся сам !

ЖАК – Ты прав ! (Достает диктофон) Не забыть сказать детям, что они замечательные !...

ФРАНСУА – Ты понимаешьтеперь, Франсуа ? Ни на что другое я более не способен. Я даже не знаю, что происходит за стенами моего лицея.

ЖАК – так здесь все то же самое ! Ты думаешь, мы живем реальной жизнью целыми днями. Нет ! Мы тоже играем наши роли. Держи-ка, пожми мне руку...

Франсуа пожимает протянутую ему руку.

ЖАК – Что это такое ?

ФРАНСУА – Рукопожатие...

ЖАК – Ни в коем случае ! Рукопожатие – это жест, полный смысла и жизни ! (берет руку Франсуа) Это значит, что я рад тебя видеть. Если ты берешь человека за локоть – это значит, что я отношусь к вам с уважением и нам нужно что-то придумать сообща. Рука на плече – мы непременно сработаемся, но ты от меня поплачешь.

Понимаешь ? Ты должен вложить весь свой талант в пожатие руки. И если ты плохой актер, то ты пропал. Мы играем постоянно, повторяю тебе. Играем в белые воротнички, в брейн-шторминг, в семинары. В сотовые телефоны ! Изображаем сверхзанятость, чудовище с невыносимым характером. В босса, который должен быть на высоте 7 дней в неделю. Это ведь не так сложно. Сядь, пожалуйста. (протягивая ему трубку) Держи, возьми трубку. Я набираю номер бюро... Давай, не бойся. Ты ничем не рискуешь, отвечать за все буду я.



ФРАНСУА – Не понимаю... Что я должен делать ? Что мне говорить ?

ЖАК – Правду, конечно. Тебе даже не придется ничего изобретать, с завтрашнего дня ты – патрон...

ФРАНСУА – Нет, нет, я не хочу ! Я не смогу !

ЖАК – Не трусь, давай развлечемся. Вот уже соединилось !

(Франсуа берет трубку, весьма неловко себя чувствует)

ФРАНСУА – Алло... Добрый день, мадам... мадемуазель... я...

ЖАК – Добрый день, это лишнее. Начинай сразу : Николь.

ФРАНСУА (колеблясь) – Николь...

ЖАК (властно) – Николь !

ФРАНСУА (имитируя) – Николь ! Добрый день, моя девочка. Говорит Франсуа Фиджи, брат Жака, Жака Фиджи.. Отлично. Ему придется уехать на некоторое время... Он...

ЖАК (перебивая) – Не вдавайся в подробности, она в курсе, переходи прямо к делу.

ФРАНСУА – Завтра утром, чтобы все были в бюро в семь тридцать !

ЖАК – Отлично, продолжай.

ФРАНСУА – Нет, в семь, ровно в семь. Я хочу иметь точную информацию о том, что происходит. Я хочу, чтобы каждый предоставил мне письменный отчет о проделанной работе в двух экземплярах, на тридцати листах, не меньше... В нем должен быть непременно отражен опыт работника, его мотивация, его взгляд на будущее фирмы на двадцать лет вперед !

ЖАК – Это грандиозно... Отлично сказано, не придерешься.

ФРАНСУА – Да, да, к завтрашнему утру. Что ? Как это заместителя директора нет в Париже ? А какого черта ему понадобилось ехать в Марокко ? С ума сойти! Я что, ему плачу, чтобы он загорал на пляже Агадира ? Вернуть сегодня же ночью обратно ! И еще одна важная деталь, Николь. Я хочу, чтобы все мужчины были в голубом, а женщины в розовом... будем пробовать новую концепцию, вернем униформу. Есть вопросы, Николь ? Отлично. Да... Сегодня вечером никакого пресного ужина перед телевизором, вы отправитесь на дискотеку и на славу повеселитесь. Это приказ, Николь... До свидания, мадемуазель. (Франсуа опускает трубку)

ЖАК – Ну как...

ФРАНСУА – Невероятно. Она со всем согласна... никаких возражений... Это радует, что говорить, но с другой стороны противно до тошноты...

ЖАК – Чудесно, мой Франсуа. К тебе возвращаются старые привычки, все равно, что вновь садится за руль после длительного перерыва, забыть невозможно... Только одно замечание : в конце разговора ты не говоришь «До свидания, мадемуазель», ты просто бросаешь трубку посередине фразы, чтобы еще больше напустить страху.

ФРАНСУА – Во что ты меня втягиваешь ? Подожди, я должен ей позвонить, объяснить, что это всего лишь шутка... извиниться...

ЖАК – Но это не шутка. Эта фирма принадлежит мне – 200 человек, которым надо платить ! Ты же не выбросишь их на улицу ? (достает пачку листов) Держи, я тут все приготовил : отчеты, сметы, наметки на будущее... Здесь у тебя все подписи, доверенности, все принадлежит тебе... Остается только поставить свою подпись (протягивает ему ручку) Расписывайся.

ФРАНСУА – Ну почему я ? У тебя же есть куча шестерок : любой из них охотно согласится исполнить роль подсадной утки...

ЖАК – У меня никого нет, Франсуа, я один, совершенно один. Я никому больше не доверяю. Все меня бросили.(пауза) И к тому же я не все еще тебе рассказал. Речь идет не только о моем деле. Есть еще моя семья, Франсуа, наша семья... Я хочу, я хотел бы, чтобы ты позаботился о Катрин и детях... Вчера ночью я влетел к ним в комнату : « Дети, мои дорогие дети, проснитесь ! Да, да, я знаю, что сейчас четыре утра, ну и что их этого ? Вашему отцу плохо, а когда отцу плохо, ему надо помочь, надо проснуться ! Почему всегда я должен приходить вам на помощь ! Эй, Бенжамэн, ну-ка проснись ! Вы нужны вашему папочке... Перестаньте зевать ! Я должен вам в чем-то признаться : я слишком рано стал отцом – вас надо родить обратно ! Ну я шучу, шучу, в конце концов, Бенжамэн, в девять лет уже пора иметь чувство юмора, черт возьми ! Я же учил вас не понимать все буквально ! Я был не готов к отцовству... Мне страшно, пацаны, я боюсь... Папа ничего не боится, говорите... О, Вы меня утешили... Мне стало легче. Спасибо вам. Я ведь не только отец, я еще просто человек. Что вы думате о вашем папочке, только честно... Увы, ответа я не дождался, они вновь погрузились в сон.

ФРАНСУА – Что с тобой происходит, Жаки ?

ЖАК – Я тебе не все еще рассказал, Франсуа... Только между нами, я не хотел бы, чтобы кто-нибудь..., здесь у всех есть уши. Это касается Катрин - у нее кто-то есть. «Катрин, я тщетно искал тебя под одеялом в нашей огромной кровати... Увы, ты уже ускользнула. Ах, черт ! Я забыл, сегодня же среда. А среда – это его день. Другого !!! Да, Франсуа, в ее жизни появился другой.

ФРАНСУА – Ты знаешь кто ?

ЖАК – Это меня убивает ! « Don’t worry », дорогой», говорит она мне, «в холодильнике для тебя холодный ростбиф.»

ФРАНСУА – Ты и есть этот холодный ростбиф в пустой огромной кровати.

ЖАК – Я прислушиваюсь к шуму каждой машины, проносящейся по мостовой.

ФРАНСУА – Она возвращается на такси ?

ЖАК – У него нет средств на приобретение автомобиля. Скупердяй ! В четыре часа утра... Хотя, если говорить откровенно, Франсуа, не впадая, конечно, в самобичевание, я сам на это напросился... В эти десять-пятнадцать лет, я почти во всем ей отказывал... А сегодня, мой Франсуа, я готов толкать вместе с ней тележку с продуктами в каком угодно комерческом центре ! Ты знаешь, это оказывается, очень мило. Ты входишь в магазин, набиваешь тележку продуктами, платишь и выходишь ! Здорово, не правда ли ? Я готов таскаться за ней по распродажам, проводить часы на бесконечных скучных собраниях гаражного кооператива... Ты видишь, Франсуа, до чего я дошел... Увы, поезд уже ушел...

Сейчас черыте часа утра, она, должно быть, вернулась...



ФРАНСУА – И в ванной, приводит себя в порядок. Все эти полочки, заставленные баночками с кремами, лосьонами, масками.... с ума сойти !

ЖАК – На пару тысяч, не меньше...

ФРАНСУА – Это лишнее подтвержение тому, что дело идет к старости... Все обвисает и нуждается в штукатурке, как наш Лувр.

ЖАК – Пятнадцать лет назад, в нашей маленькой квартирке возле Оперы, в ванной, валялся всего лишь кусочек мыла... он же заменял нам средство для мытья посуды.

ФРАНСУА – Она принимает душ...

ЖАК – Принимает душ, чтобы смыть с себя запах другого, несомненно... Кажется, он пописывает...

ФРАНСУА – Принимает душ... перед тем, как улечься в супружескую постель...

ЖАК – Она надевает пижаму, из натурального шелка, мой подарок. Она всегда в ней, я никогда не вижу ее раздетой.

ФРАНСУА – С другим же все наоборот. С ним она всегда нагая...

ЖАК – Это создает равновесие.

ФРАНСУА – Босиком, она медленно приближается к кровати...

ЖАК – Я обожаю эти маленькие босые ножки...

ФРАНСУА – Проскальзывает под одеяло и тотчас же гасит свет...

ЖАК – Я же специально развалившись посреди кровати, с нетерпением жду, когда ее ножки коснуться моего тела.

ФРАНСУА и ЖАК (одновременно) – Но у нее своя тактика...

ФРАНСУА – Она, рискуя свалиться, цепляется за край матраса ! Все они от природы каскадерши !

ЖАК – Какая нелепость, моя маленькая Катрин... настоящий фарс, ты не находишь ?

ФРАНСУА – Пресыщение тел...

ЖАК – Типично парижское семейство...

ФРАНСУА – Такое случается не только в Париже... В наших городах, утративших Бога, в суперсовременных поселениях, с сексом покончено...Ты же знаком с книгой немецкого священника-психоаналиста, отлученного от церкви... Интересная штука ! Он утверждает, что мы, то есть те, кто приближается к «КСВ»...

ЖАК – «КСВ» ?

ФРАНСУА – Кризис Среднего Возраста... Эта болезнь стара как мир, но сегодня вновь входит в моду. Согдасно его теории, мы еще не выросли из подросткового возраста. Все мы – великовозрастные стареющие одиночки, страдающие манией величия...

ЖАК – Я хочу снова спать с моей женой, мне так не хватает ее тела ! Это недоступное для меня, запретное тело ! Какой абсурд ! Пятнадцать сантиметров нас разделяют ! Пятнадцать лет, пятнадцать сантиметров... В год по сантиметру. Расходимся как материки, медленно, но верно.

(достает фиктофон) Перечитать Тазиева.

следующая страница >>