Книга нужна тем, кто хочет развить свои способности к многогранному восприятию текста, а также тем, кто хотел бы сам писать книги та - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Книга нужна тем, кто хочет развить свои способности к многогранному восприятию текста - страница №8/10

Глава четырнадцатая. И снова правила

- 1 -

    Не зря сказано у Экклезиаста: "Составлять много книг - конца не будет, и много читать - утомительно для тела". Возможно, сейчас вы испытываете то же самое по отношению к чтению и его правилам. Поэтому спешу вас заверить - в этой главе не будет новых правил. Все основные правила я в целом уже изложил.

    Теперь я более тщательно рассмотрю их в действии - на примерах разных типов книг. Кроме того, я вернусь к проблеме расширенного чтения. До сих пор наше внимание было целиком и полностью сосредоточено на книге. Но для того, чтобы прочесть ее хорошо, следует учесть и некоторые особенности, существующие за пределами книжных страниц.

    Прежде чем я перейду к этим особенностям, давайте представим еще раз все правила в сжатом виде.


    I. Анализ структуры книги

       1. Определить тип и тематику книги.

       2. Как можно более кратко изложить, о чем повествует книга.

       3. Перечислить основные части по порядку и проанализировать каждую часть книги тем же способом, что и целое.

       4. Определить, какие проблемы стремится решить автор.
    II. Интерпретация содержания книги

       1. Найти общий язык с автором, интерпретируя его ключевые слова.

       2. Найти главные утверждения автора, выделив важные предложения.

       3. Обнаружить аргументы автора или построить их из совокупности утверждений.

       4. Определить, какие проблемы автор решил, а какие нет; в последнем случае выяснить, известно ли автору о нерешенной проблеме.
    III. Критика книги как средства передачи знаний

       A. Общие принципы

           1. Не начинать критиковать, не завершив процесс анализа и интерпретации. (Не заявлять о том, что вы согласны с автором, возражаете против его аргументов или примете решение позже, до тех пор пока вы не будете в состоянии сказать "я понимаю".)

          2. Не возражать "из любви к спорам".

          3. Учитывать разницу между знанием и мнением, обосновывая все критические суждения.

       B. Специфические параметры критики

          1. Показать, где автору не хватает информации.

          2. Показать, где автор владеет неверной информацией.

          3. Показать, где автор нелогичен.

          4. Показать, где анализ или изложение автора не завершены.


    Примечание: из этих параметров первые три относятся к тем случаям, когда вы не согласны с автором. Если вы не можете обосновать свою критику, то обязаны как минимум частично согласиться с его мнением или же повременить с возражениями, учитывая четвертый пункт.

    К сожалению, в любом искусстве или практическом умении правила иногда бывают слишком общими. В этом есть свои плюсы - самих правил обычно меньше. Но в обобщенном виде они, конечно же, не учитывают нюансов реальной ситуации, в которой их придется использовать.

    Я изложил все правила в общем виде, чтобы их можно было применить к чтению любой книги. Но нельзя читать ту или иную книгу в общем - ведь каждая из них имеет свои особенности. Это может быть книга по истории или по математике, политический трактат или естественнонаучный труд. Таким образом, придется применять имеющиеся правила очень гибко и адаптивно. Думаю, что постепенно вы начнете чувствовать, как они работают в разных книгах, но я могу помочь вам и немного ускорить этот процесс, указав на некоторые особенности.

    В седьмой главе мы исключили из поля зрения всю беллетристику - романы, пьесы и стихи. Думаю, теперь вы сами видите, что эти правила чтения не относятся к художественной литературе. (Для нее, безусловно, существует параллельный набор правил, который я попытаюсь изложить в следующей главе.) Далее, в восьмой главе, мы с вами увидели, что нехудожественные книги делятся на практические и теоретические - то есть те, которые связаны с проблемами деятельности, и те, которые относятся только к знаниям. Предлагаю сейчас глубже исследовать особенности практических книг.


- 2 -

    Самое важное в любой практической книге - то, что в ней никогда не решаются практические проблемы, которым она посвящена. В теоретической книге такие проблемы могут быть решены. На вопросы о природе чего-либо здесь можно получить вполне внятный ответ. Но практическую проблему можно решить только действием. Если для вас она состоит в том, как заработать на жизнь, то книга о способах приобретения друзей и возможностях влияния на людей точно не решит ее, но может предложить стратегию поведения. Эту проблему не решает ничего, кроме реальных действий. И устранена она будет только тогда, когда вы начнете зарабатывать.

    Для примера рассмотрим данную книгу. Она абсолютно практическая. Если у вас к ней практический интерес, значит, вы хотите решить проблему обучения чтению. Вы не будете считать эту проблему решенной и закрытой, пока не научитесь читать. Однако книга не решит проблему за вас - она только поможет вам в этом. Вы должны читать, причем не только данную книгу, но и многие другие. Именно это я имею в виду, когда говорю, что практические проблемы решаются с помощью действий, а действия происходят только в реальном мире, а не в книгах.

    Любое действие выполняется в определенной ситуации и в конкретных условиях - всегда здесь и сейчас. Невозможно действовать в общем и целом. Практическая оценка, которая непосредственно предшествует действию, должна быть очень конкретной. Ее можно выразить словами, но так бывает редко. Она едва ли присутствует в книгах, потому что автор практической книги не в состоянии предусмотреть абсолютно все реальные ситуации, в которых придется действовать читателям. Как бы он ни старался помочь, невозможно давать конкретные практические советы заочно. Их стоит ожидать только от человека, попавшего в аналогичную ситуацию.

    И все же практические книги могут содержать более или менее общие советы, применимые к ряду близких по сути конкретных ситуаций. Чтобы извлечь пользу из таких книг, необходимо приспосабливать имеющиеся правила к конкретным случаям, оценивая их практически. Другими словами, читатель должен добавить к сведениям, почерпнутым из книги, что-то от себя, чтобы реализовать ее советы на практике. При этом сюда же он должен добавить свои знания по конкретной ситуации и представление о том, как в данном случае надо применять то или иное правило.

    Любую книгу, которая содержит знания - предписания, положения и общие инструкции разного рода, - вы без труда определите как практическую. Но такие книги базируются не только на правилах. Иногда в них формулируются принципы, на которых основаны правила, а также пояснения к этим правилам. Например, в нашей практической книге о чтении я то и дело возвращаюсь к принципам грамматики и логики, стараясь сделать максимально ясными правила чтения. Принципы, на которых основаны правила, обычно сами по себе научны, то есть относятся к теоретическим знаниям. Собранные воедино, они составляют целую теорию. Мы получаем основания говорить о теории строительства мостов или игры в бридж, имея в виду теоретические принципы, которые делают технические законы полноценными правилами.

    Практические книги делятся на две основные группы. Некоторые из них - например, эта книга, кулинарная книга или руководство по эксплуатации автомобиля - прежде всего содержат правила. Весь остальной материал в них направлен на объяснение правил. Лично я не знаю ни одной великой книги такого рода. Вторая группа практических книг посвящена принципам, из которых следуют правила. Таковы все великие книги по экономике, политике и этике.

    Я не утверждаю, что граница между ними всегда четкая и однозначная. Одна и та же книга может содержать и принципы, и правила. Вопрос в том, что преобладает. Нетрудно разделить все книги на две подобные группы. Так, книгу о правилах в любой области легко идентифицировать как практическую. Книга о практических принципах может сначала показаться теоретической. В некотором смысле так и есть. В ней речь идет о теории, имеющей отношение к конкретной практической области. И все же, как правило, можно быстро определить ее направленность, ведь такую книгу выдает природа ее проблем. Они всегда касаются той области человеческой деятельности, в которой можно добиться тех или иных успехов.

    При чтении книги, которая относится к категории руководств, основными утверждениями являются, конечно же, правила. Они более явно выражаются в повелительном, а не в повествовательном предложении, как команда: "Куй железо, пока горячо". Такие правила можно выразить и в повествовательной форме, например: "Дорога ложка к обеду". Обе формы призывают действовать своевременно, но императив при этом звучит более выразительно.

    Правило, сформулированное в изъявительном или повелительном наклонении, всегда можно узнать, поскольку оно содержит рекомендацию делать нечто с какой-либо целью. Таким образом, правило чтения, требующее от вас найти общий язык с автором, можно представить в виде рекомендации: качественное чтение предполагает поиск общего языка с автором. Ключевым здесь является слово "качественное". Оно подразумевает, что чтение должно быть именно таким.

    Аргументы в практической книге такого рода - это стремление показать, что правила разумны. Писатель может обращаться к тем или иным принципам, чтобы убедить вас или просто продемонстрировать на примере, как они работают в конкретных случаях. Ищите оба вида аргументации. Обращение к принципам обычно менее убедительно, но у него есть одно преимущество. Принципы лучше обосновывают правила, чем примеры их применения.

    Во втором типе практических книг, где речь идет главным образом о принципах, основные утверждения и аргументы выглядят точно так же, как и в сугубо теоретических книгах. Утверждения указывают на некий факт, а аргументы объясняют, почему он верен.

    Однако между чтением практических и теоретических книг есть существенная разница. Поскольку в первом случае заявленные проблемы обязательно будут практическими - то есть проблемами действия, - разумный читатель книги о "практических принципах" всегда будет читать между строк. Он будет стремиться разглядеть правила, которые не всегда сформулированы, но могут быть выведены из принципов. Он даже может пойти дальше и постараться выяснить, как применять эти правила на практике.

    Это оптимальный способ чтения практической книги. Читать такую книгу как теоретическую - пустая трата времени. В этом случае вы не поймете ее и уже, конечно, не сможете при необходимости надлежащим образом подвергнуть критике. Если верно, что принципы помогают понять правила, то не менее верно, что значение практических принципов следует искать в правилах, к которым они ведут, и в рекомендуемых в связи с этим действиях.

    Отсюда ясно, что именно вы должны делать для понимания практической книги любого типа и какими являются главные критерии критической оценки. Если речь идет о сугубо теоретических книгах, критерии согласия или несогласия напрямую связаны с достоверностью сказанного. Но практическая истина отличается от теоретической. Правило практической деятельности верно при выполнении двух условий: первое состоит в том, что его можно выполнить, а второе - что его применение ведет к желанной цели, которую вы перед собой поставили.

    Предположим, автор предлагает цель, которую вы не считаете подходящей для себя. Его рекомендации могут иметь практический смысл с точки зрения достижения этой цели, но вы категорически с ним не согласны. Соответственно, именно с таких позиций вы и оцените фактическую достоверность его книги. Если вы не считаете ценным вдумчивое и тщательное чтение, для вас эта книга не будет иметь никакой практической пользы, несмотря на всю разумность ее правил.

    Обратите внимание на смысл вышесказанного. Оценивая теоретическую книгу, читатель должен наблюдать за совпадениями или расхождениями в собственных принципах и принципах автора. При оценке практической книги все сводится к целям. Если вы не разделяете приверженности Карла Маркса к экономической справедливости, его теория и реформы, которые он предлагает, покажутся вам практически неверными или неважными. Вы можете считать, что сохранение текущего положения вещей более желательно, чем устранение беззакония в капитализме. В этом случае вы, скорее всего, решите, что революционные тексты заведомо ложны. Ваша оценка будет касаться уже целей, а не средств. Следовательно, нас никогда не заинтересуют с практической точки зрения даже самые обоснованные средства, если мы не захотим достичь соответствующих целей.
- 3 -

    Из этого краткого анализа следуют два главных вопроса, которые вы должны задавать себе при чтении любой практической книги. Первый: каковы цели автора? Второй: какие средства он предлагает? Если книга касается принципов, на эти вопросы сложнее ответить. В ней цели и средства менее очевидны. И все же для понимания и критики практической книги такие ответы необходимы.

Кроме того, мы можем вспомнить об одном из аспектов практических текстов, который рассматривали ранее. В каждой практической книге присутствует элемент риторики и агитации. Мне еще ни разу не встречались книги политической тематики - какими бы теоретическими они ни выглядели и какими бы абстрактными ни казались их принципы, - в которых автор не стремился бы пропагандировать "лучшую форму правления". Аналогично авторы трактатов о нравственности стремятся убедить читателя в своих взглядах на "добродетельную жизнь", советуя, как к ней прийти.

    Вполне понятно, почему автор практической книги всегда должен быть в некоторой степени оратором или агитатором. Поскольку ваша окончательная оценка его труда означает согласие с предлагаемыми им целями и средствами, его задача - любыми средствами "переманить" вас на свою сторону. Для этого он должен взывать к вашему сердцу, а не только к разуму. Ему нужно сыграть на ваших эмоциях и направить ваши мысли в нужное русло.

    В этом нет ничего плохого или неправильного. Суть практической деятельности такова, что людей необходимо убеждать думать и поступать определенным способом. Практическое мышление и реальные действия связаны не только с доводами разума. Чувства тоже нельзя сбрасывать со счетов. Никто не делает серьезных практических оценок и не начинает действовать, не чувствуя при этом эмоциональной вовлеченности. Автор практических книг, который этого не понимает, никогда не достигнет успеха. Читатель, далекий от подобных мыслей, вряд ли пойдет за автором.

    Лучшая защита от агитации любого рода - это полное и беспристрастное ее осмысление. Действует только скрытая и нераспознанная пропаганда. То, что достигает сердца, минуя разум, может "выстрелить", затмив рассудок. Агитация, воспринятая таким образом, подобна употреблению неизвестной таблетки. Эффект при этом непредсказуем. Вы не будете знать, почему чувствуете или действуете определенным образом. Но, выражаясь образно, если вы добавите в известной пропорции спирт в собственный напиток, то получите необходимый и вполне понятный душевный подъем.

    Человек, который с умом читает практическую книгу, четко осознавая суть ее основных терминов, утверждений и аргументов, всегда сможет обнаружить пропаганду. Он заметит места, где автор прибегнул к "эмоциональному употреблению слов". Понимая, что ему стремятся что-то внушить, он беспристрастно сможет взвесить это предложение. Он способен противостоять рекламе. Но не думайте, что такая реклама должна быть стопроцентной. Хорошо, если она помогает предотвратить поспешную и бездумную покупку. Но вместе с тем она не должна полностью отвращать вас от всех предложений рынка. Читатель, который считает, что должен оставаться глухим ко всем призывам, точно так же не способен с пользой для себя осваивать практические книги.

    И еще один важный момент. Учитывая природу практических проблем и примесь риторики во всех текстах, содействующих их решению, мы вынуждены признать, что личность автора практической книги является более значимой, чем персона автора книги теоретической. Чтобы понять и оценить трактат о нравственности, политический труд или экономический обзор, вы должны что-то знать о писателе, о его жизни и эпохе. При чтении "Поэтики" Аристотеля важно знать, что Древняя Греция была рабовладельческим обществом. Несомненно, проще понять смысл "Государя", зная ситуацию в Италии во времена Макиавелли и особенности его взаимоотношений с Медичи; а в случае с "Левиафаном" Гоббса полезно знать, что автор жил во времена гражданских войн в Англии и очень страдал от насилия и беспорядка в обществе.

    Иногда автор сам рассказывает о себе, своей жизни и эпохе. Обычно он не делает этого явно, но если вдруг выбирает такой путь, его открытый рассказ о себе редко бывает полностью верен или надежен. Чтобы понять и оценить степень его достоверности, вам придется прочесть другие книги об этом авторе и его времени или же изучить те книги, которые он предпочитал сам.

    Любые вспомогательные материалы к той или иной книге - это средства расширенного чтения. Возможно, вы помните, что в седьмой главе я проводил различие между ограниченным и расширенным чтением. Чтение других книг - это один из наиболее явных способов расширенного чтения. Подводя итоги, скажу, что расширенное чтение об авторе гораздо более важно для интерпретации и критики практических книг, чем теоретических произведений. Запомните это как дополнительное правило чтения практической литературы.


- 4 -

    Теперь обратимся к огромному массиву теоретических книг и посмотрим, существуют ли здесь дополнительные правила. Для этого нам придется разделить категорию теоретических книг на три основные группы, которые я уже обозначил в восьмой главе: история, наука и философия. Чтобы вкратце прояснить этот сложный вопрос, я рассмотрю только две особенности каждого из данных типов книг. Сначала я исследую специфику проблем, характерных для книг такого типа - терминов, утверждений и аргументов, - а затем средства расширенного чтения.

    Вы уже знаете, что в исторических книгах знания тесно переплетаются с художественным текстом. Все великие исторические книги - это художественные хроники. Они имеют сюжет. А любой сюжет, как известно, должен иметь фабулу и персонажей. Они становятся элементами исторической книги, если ее рассматривать как художественную, но не являются терминами, утверждениями или аргументами. Чтобы понять эту сторону исторического труда, вы должны уметь читать художественную прозу. Я еще не рассматривал правила чтения книг такого рода, но большинство людей все-таки имеют определенный навык чтения художественной литературы. Они знают, как следить за сюжетом, и могут отличить хороший сюжет от плохого. История иногда предлагает сюжеты более необычные, чем самый затейливый вымысел, и тем не менее историк должен изложить события максимально правдоподобно. Если ему это не удалось, сюжет получится плохим и скучным, или даже нелепым и ходульным.

    В следующей главе я расскажу о правилах чтения художественной литературы. Они могут помочь вам интерпретировать и критиковать исторические труды с точки зрения их художественной ценности. Здесь же я ограничусь логическими правилами, которые мы уже рассмотрели. Применительно к истории они требуют умения различать два типа утверждений. Во-первых, существуют утверждения о конкретных вещах - событиях, людях или организациях. Это исторический материал, суть того, что излагается. Поскольку подобные утверждения необходимо аргументировать, автор может предоставить, в тексте или в сносках, сведения, которые подтверждают упомянутые события или факты.

    Во-вторых, историк часто готов предложить общую интерпретацию излагаемых фактов. Он может сделать это в художественной форме - распределить роли героев, обозначить кульминацию, драматично рассказать о последствиях, прибегнуть к некоторым обобщениям. Вы должны искать в тексте общие утверждения такого рода. Поясню свою мысль на примере книги Геродота об истории персидских войн, где автор сообщает нам, в чем состоит его главное открытие.

    "Некогда великие города в большинстве своем приходят в упадок, а те, что сегодня переживают расцвет, когда-то были слабо развиты. Таким образом, я буду говорить в равной мере обо всех городах, поскольку убежден, что процветание нигде не длится вечно".

    Я выделил обобщение, которое Геродот снова и снова повторяет в своей книге. Он не стремится доказать это утверждение и ограничивается множеством примеров, подтверждающих его. Обычно именно так историки обосновывают сделанные ими обобщения.

    Некоторые из них стремятся всесторонне обосновать свои главные открытия. Историк-марксист не только иллюстрирует классовую борьбу, он часто утверждает, что дела обстоят именно так с точки зрения "исторической теории". Он стремится показать, что возможна лишь одна экономическая интерпретация. Приверженцы роли личности, ярким представителем которых является историк Карлайл, стараются всеми имеющимися у них способами продемонстрировать, что человеческой деятельностью управляют лидеры. Это уже теория "великих личностей".

    Следовательно, чтобы научиться критически читать исторические труды, необходимо выяснять, как автор интерпретирует факты. Вы должны знать его "теорию", то есть его обобщения, и, если возможно, основания. Иного способа понять, почему некоторые факты освещаются, а другие пропускаются, почему акцент делается на одно, а не на другое, просто не существует. Проще всего прочесть одновременно две исторические книги на одну тему, написанные с разных точек зрения. (В отличие от науки история допускает существование двух или более книг об одних и тех же событиях, концепции которых могут резко противоречить друг другу, но при этом будут одинаково убедительны и правдоподобны. Хотя истина все равно будет лишь на одной стороне.) Таким образом, расширенное чтение помогает понимать и оценивать исторические книги. Хорошо, если при этом вас заинтересуют первоисточники, на которые опирался историк.

    Однако чтение других книг - не единственный способ расширить свое понимание истории. Можно также посетить места событий, увидеть своими глазами памятники и прочие свидетельства прошлого. Так, побывав на поле битвы при Геттисберге, я осознал, насколько лучше понял бы книгу о нашествии Ганнибала, если бы пересек Альпы на слоне.

    Хочу подчеркнуть, что чтение других великих исторических книг об одних и тех же событиях - это лучший способ определить позицию какого-либо великого историка. Но истории известны не только позиции - ей хорошо знакома и пропаганда. История событий, отделенных от нас значительным временем и расстоянием, дает прекрасную возможность для резкой критики современников. Идеальной иллюстрацией в данном случае становится рассказ Тацита о германцах или версия Гиббона о падении Рима. Тацит намеренно преувеличил достоинства примитивных тевтонских племен, чтобы заклеймить декаданс и изнеженность своих соотечественников - римлян. Гиббон особо подчеркнул роль, которую распространение христианства сыграло в падении Рима, чтобы поддержать вольнодумцев и антиклерикалов своего времени в их борьбе против духовенства.

    Несмотря на свою теоретическую специфику, исторические книги по многим параметрам более всего приближены к практическим. Следовательно, совет читателю остается прежним. Выясните что-то о характере историка и условиях, которые могли повлиять на него. Факты такого рода не только объяснят его позицию, но и приготовят вас к адекватному восприятию морали его исторических трудов.


- 5 -

    Дополнительные правила чтения научных трудов сформулировать проще всего. Научным трудом я называю изложение результатов или выводов исследований в какой-либо области, выполненных экспериментально в лаборатории или путем наблюдения за природными явлениями. Проблема литературы такого рода всегда заключается в том, чтобы описать какое-либо явление с максимальной точностью и проследить четкую взаимосвязь между различными явлениями.

    В великих научных работах отсутствует риторика и агитация, хотя возможна некоторая пристрастность в предпосылках. Вы идентифицируете и учитываете ее, проводя грань между тем, что автор предполагает, и тем, что он устанавливает путем аргументации. Чем более объективен ученый, тем более открыто он будет призывать вас принять что-либо на веру. Научная объективность не означает отсутствия изначальной пристрастности. Она достигается честным признанием этого факта.

    Основные термины в научной книге обычно выражаются редкими или специальными словами. Они достаточно заметны и способны помочь вам обнаружить утверждения. При этом надо помнить, что ключевые утверждения всегда носят общий характер. Ученый, в отличие от историка, стремится уйти от локальности времени или места, пытаясь объяснить в целом, как устроен этот мир и как функционируют все его элементы.

    Единственная трудность касается аргументов. Наука, как известно, в первую очередь индуктивна. Это означает, что исходными аргументами мы называем те, из которых следуют общие утверждения со ссылкой на изучаемые факты - один экспериментальный случай или ряд случаев, собранные в результате тщательного исследования. Есть и другие аргументы, которые называются дедуктивными. В них утверждение доказывают, опираясь на другие, ранее установленные утверждения. С точки зрения способа доказательств наука немногим отличается от философии. Но индуктивные аргументы свойственны лишь науке.

    Чтобы понять и оценить такие аргументы в научной книге, необходимо разбираться в фактах, на которые опирается ученый. Иногда он описывает опыт настолько живо и понятно, что это не представляет труда. Нередко научная книга содержит иллюстрации и диаграммы, которые помогают ознакомиться с описываемым явлением.

    Если же они отсутствуют, у читателя есть только один выход - он должен получить необходимый опыт сам, из первых рук. Возможно, для этого ему придется побывать в лаборатории или ознакомиться с аппаратурой, подобной той, которая описывается в книге, или отправиться в музей для наблюдения за образцами или моделями.

    По этой причине тот самый колледж Сент-Джон в Аннаполисе, где все студенты читают великие книги, требует от них четырех лет практической работы в лаборатории. Студент должен научиться использовать аппаратуру для проведения точных исследований и лабораторных опытов. Кроме того, он обязан ознакомиться непосредственно на практике с важнейшими опытами в истории науки. Кроме классической литературы существуют классические опыты. Научная классика становится более понятной тем, кто своими глазами видел и своими руками сделал то, что великие ученые описывали как стартовые условия для своих открытий.

    Вы видите, что основной способ расширенного чтения научной литературы - это не чтение других книг, а непосредственное знакомство с теми или иными объектами изучения и феноменами. Чем более специализирована та или иная область науки, тем более необходимо и более трудно получить в ней личный исследовательский опыт.

    Конечно, чтение других книг по конкретному научному вопросу тоже принесет определенную пользу. Они прояснят некоторые проблемы и помогут критически отнестись к изучаемой в данный момент книге. Они станут своеобразной лакмусовой бумажкой - и покажут, в чем автор неверно информирован, каких ему не хватает фактов, где его анализ недостоверен. Но все же я думаю, что главным средством в данном вопросе станет то, которое поможет лучше понять все индуктивные аргументы, лежащие в основе любой научной книги.


- 6 -

    Чтение философских трудов имеет свои особенности, связанные с отличием философии от науки. Здесь я буду рассматривать только теоретические работы по философии, такие как метафизические трактаты или книги о философии природы, поскольку книги на темы морали и политики мы уже упоминали. Они относятся к практической философии.

    Философская проблематика касается объяснения, а не описания природы вещей. Вопросы этой дисциплины зачастую выходят за рамки привычной для нас взаимосвязи явлений. Философы стремятся проникнуть в изначальные причины и условия - существующие и меняющиеся. Такие проблемы решаются только путем наглядной демонстрации ответов. Основные усилия читателя в этом случае должны быть направлены на поиск терминов и исходных утверждений.

    Философы тоже имеют свою специальную терминологию. При этом слова, обозначающие термины, часто заимствуются из обыденной речи, но используются в специфическом значении. Поэтому читатель здесь должен быть внимателен вдвойне. Если он не преодолеет склонность использовать знакомые слова привычным способом, то книга покажется ему бессмыслицей. Я часто видел, как люди с негодованием или отвращением отшвыривали философские книги в дальний угол, хотя на самом деле проблема заключалась в них, а не в авторе. Ведь они даже не пытались найти общий язык с этим автором.

    Основные термины философской дискуссии, конечно же, абстрактны. Но таковы в массе своей и научные термины. Общие знания можно сформулировать только в абстрактных терминах. И здесь нет ничего особенно сложного. Мы доказываем это каждый день, в каждом разговоре. Если заменить разницу между конкретным и абстрактным разницей между частным и общим, вы наверняка станете меньше бояться абстракции.

    Высказываясь в целом на ту или иную тему, вы пользуетесь именно абстракциями. Все, что вы можете воспринять посредством органов чувств, - всегда конкретно. Но ваши мысли исключительно абстрактны. Понять "абстрактное слово" - означает понять мысль, которую оно выражает. "Иметь представление" - это еще один способ заявить о том, что вам известен общий смысл чего-то, о чем можно подумать. Вы не можете потрогать и даже вообразить такой смысл. Будь это реально, то не существовало бы разницы между чувствами и разумом. Любая попытка вообразить то, что описывается идеями, заводит человека в тупик и делает беспомощным.

    Мы помним, что индуктивные аргументы должны быть центром внимания при чтении научных книг. Изучая философскую литературу, вы должны уделять внимание в первую очередь принципам самого философа. Слово "принцип" означает начало. Утверждения, с которых философ начинает - это его принципы. Они также могут быть предпосылками, которые автор просит с ним разделить, или утверждениями, которые он считает самоочевидными.

    Предпосылки не представляют особых проблем. Примите их и посмотрите, что будет дальше, даже если они прямо противоположны вашим. Чем яснее вы будете видеть собственные предпосылки, тем менее ошибочным будет ваше суждение о предпосылках автора книги.

    Трудности могут возникнуть с другим видом принципов. Я не знаю ни одной философской книги, лишенной тех исходных утверждений, которые автор считает самоочевидными. Подобные утверждения в чем-то схожи с выводами ученых. Они опираются непосредственно на опыт, имея мало общего с другими утверждениями.

    Разница состоит именно в этом опыте. Философ всегда апеллирует к общечеловеческому опыту. Он не работает в лабораториях и не занимается выездными исследованиями. Следовательно, чтобы понять и оценить его главные принципы, вам не потребуются специальные опыты. Он обращается только к вашему здравому смыслу и повседневным наблюдениям за миром, в котором мы живем.

    С того момента, когда вам станут понятны термины и принципы философа, ваша работа по чтению книги уже не будет сопряжена с какими-либо особенными трудностями. Конечно, вы должны будете следить за доказательствами и отмечать каждый шаг в эволюции анализа автора - что происходит с определениями и различиями, какова взаимосвязь терминов. Но все это касается и научной книги. Знакомство с фактами в одном случае и принятие принципов - в другом - это необходимые условия следования остальной аргументации. Хорошая теоретическая книга по философии так же не содержит агитации, как и хороший научный труд.

В данном случае нет смысла интересоваться "личностью" автора или исследовать социально-экономические условия, в которых он жил. Тем не менее полезно прочесть другие источники, связанные с этой философской книгой. Можно сказать, что "с начала времен" и истории существования мысли в целом философы ведут между собой нескончаемый разговор. Желательно прислушаться к нему перед тем, как составлять собственное мнение об одном из них.

    Тот факт, что философы не соглашаются друг с другом, никак не отличает их от других людей. Читая философские книги, помните прежде всего о принципе разделения знаний и мнений. Несогласие не должно приводить вас к мысли, что всё определяют только личные мнения. Устойчивые разногласия иногда помогают выявить великие нерешенные - а порой даже нерешаемые - проблемы. Они указывают на тайну. Но если с проблемой можно справиться, опираясь на знания, то прийти к согласию люди могут только в результате серьезной дискуссии.

    Не беспокойтесь о несогласии окружающих. Ваша задача - составить собственное суждение. Наблюдая за длительной дискуссией, которую философы ведут в своих книгах, вы должны научиться оценивать, что верно, а что нет. Вы имеете право на подобную оценку при условии, что качественно прочли философскую книгу, поскольку этот факт - помимо опыта глубокой интерпретации - подтверждает ваши способности к расширенному чтению.

    Наиболее важная особенность философских вопросов состоит в том, что любой человек должен ответить на них сам. Разделив чужое мнение, вы не ответите на вопрос, а уйдете от него. Ответы дают только знания - и это должны быть ваши личные знания. Здесь вы не можете полагаться на свидетельства экспертов, как это можно делать при чтении научных книг.

    Следует отметить еще два аспекта расширенного чтения философских книг. Не растрачивайте время на чтение книг о философах и их частной жизни. Старайтесь читать самих философов. А при чтении античных, средневековых и даже некоторых современных философов не беспокойтесь по поводу ошибок или неточностей в научных знаниях, которые будут встречаться в этих книгах.

    Философские знания опираются на общий мировой опыт, а не на результаты научных исследований. При внимательном изучении аргументов вы увидите сами, что неверная информация или отсутствие информации по научным вопросам фактически не имеет значения.

    Кроме того, имеет смысл учитывать время жизни философа, книгу которого вы читаете. Это поможет не только определить его место в диалоге с предшественниками и последователями, но и понять, какими научными примерами он намерен иллюстрировать свои мысли. Та самая вежливость, которая велит быть снисходительными к людям, говорящим на иностранном языке, поможет вам научиться проявлять толерантность по отношению к мыслителям, которые в свое время еще не располагали известными нам всем научными фактами. Все эти люди могут сказать нечто важное, и с нашей стороны будет неумно и недальновидно игнорировать их слова из-за узости собственного мышления.


- 7 -

    Существует еще два класса книг, которые до сих пор я не упоминал вообще. Первый - математика, а второй - теология. Причина в том, что на начальном уровне чтения они не представляют особенных проблем. А на более высоком уровне проблемы становятся слишком сложными, чтобы их рассматривать в этой книге. И все же попытаюсь несколько упрощенно рассказать о них.

    В целом способ утверждения и аргументации в книге по математике ближе к философскому, чем к научному. Математик, как и философ - это "диванный мыслитель". Он не проводит опытов, не занимается специальными наблюдениями. Опираясь на самоочевидные или предполагаемые принципы, он обосновывает свои выводы и решает поставленные задачи.

    Трудность в чтении этих книг отчасти связана с символами, используемыми в математике. Мы знаем, что математик пишет на особенном языке, отличном от обыденной речи. У него своя грамматика, свой синтаксис и свои правила функционирования. Отчасти поэтому метод филигранных доказательств присущ именно данному предмету. Мы уже не раз видели, что стиль изложения Евклида и других математиков радикально отличается от стиля прочих авторов.

    Если вы хотите стать компетентным читателем книг по математике, то должны знать особую грамматику и логику этого предмета. Общие правила, которые мы рассматривали, можно разумно применять к изучению математики, рассматривая их через призму особых принципов. Добавлю, что логика научной аргументации и философского доказательства не только отличается от математической - эти два вида логики вообще существенно различаются между собой. Хочу, чтобы вы поняли: научный мир знает множество особых видов грамматики и логики, а также массу специфических случаев применения правил к разным книгам по разным предметам.

    Теперь скажу несколько слов о теологии. Она отличается от философии тем, что ее исходными принципами являются догматы веры, соблюдаемые приверженцами определенной религии. Аргументация, которая опирается на предпосылки, подвластные разуму, - философская, а не теологическая. Богословская книга всегда основывается на догматах и авторитете церкви, провозглашающей их. Даже если вы - человек не верующий или не принадлежите к данной церкви, это не помешает вам качественно прочесть богословскую книгу, относясь к ее догмам как к математическим допущениям. Но прошу вас помнить, что догмат веры - это не то, что верующий допускает. Вера, для обладающих ею людей, - это самая точная форма знания, а не гипотетическое мнение.

    Существует одно специфическое средство расширенного чтения, идеально подходящее для изучения богословских трудов. Религиозные люди верят в явленное слово Божье, переданное в Священном Писании. Таким образом, иудейская теология требует от читателей знакомства с Ветхим Заветом, христианская - с Новым Заветом, мусульманская - с Кораном и так далее.

    На этом месте я должен остановиться. Проблема чтения Священного Писания - если вы веруете, что оно является словом Божьим, - наиболее сложна. О том, как следует читать Писание, на сегодняшний день существует едва ли не больше книг, чем обо всех аспектах чтения, вместе взятых. Слово Божье - это самый сложный для чтения текст. Усилия верующих полностью соответствуют сложности этой задачи. Думаю, можно с полным основанием говорить, по крайней мере, в европейской традиции, что Библия - это книга, обладающая множеством самых разных смыслов. Ее читают не только чаще всего, но и тщательнее всего.


- 8 -

    В заключение этой главы я сделаю краткий обзор средств расширенного чтения. Что лежит за пределами книги, которую вы читаете?

    На мой взгляд, в данном вопросе особое значение приобретают три средства: опыт - общий или специальный, другие книги и живое обсуждение. Полагаю, роль опыта как внешнего фактора очевидна. Другие книги могут быть самыми разными. Справочники, учебники, комментарии, великие книги, посвященные тому же или близкому предмету.

    Вы можете старательно соблюдать все правила ограниченного чтения. Но практика показывает, что этого редко хватает для качественного прочтения книги - интерпретирующего или критического. Опыт и другие книги - вот самые необходимые средства расширенного чтения. В ходе занятий со студентами я не перестаю поражаться тому, что они не используют эти удивительные средства и не знают, как читать книгу саму по себе.

    Согласно системе самостоятельного выбора предметов, студент отдает предпочтение какому-то конкретному курсу, рассматривая его как нечто отдельное. Но, как правило, разные предметы в нем не связаны между собой.

    Кроме того, ни один курс не имеет отношения к насущным проблемам и повседневному опыту студента. Эта тенденция активно распространяется и на книги. Студенты даже не пытаются связывать между собой смысл прочитанных книг, даже если он очевиден, или сопоставлять слова автора с личным опытом. Они читают о фашизме и коммунизме в газетах. Слушают о демократии по радио. Но, похоже, им не приходит в голову, что в великих политических трудах, которые они читают, речь идет о тех же проблемах. Только говорится о них более литературным языком.

    Не далее как в прошлом году мы с мистером Хатчинсом читали ряд политических трудов со своими студентами. Сначала они подходили к изучению каждой книги как к объекту, существующему в вакууме. Несмотря на то что разные авторы явно вели полемику друг с другом об одном и том же, студенты не задумывались, что суть одной книги стоит воспринимать сквозь призму опыта, изложенного в другой. Однако хорошие студенты научились устанавливать все эти связи после первого же нашего призыва к такому действию. Одно из занятий стало наиболее ярким - мистер Хатчинс вдруг задал вопрос: стал бы Гоббс защищать Гитлера после того, как тот отправил пастора Нимеллера[45] в концлагерь? Постарался бы Спиноза спасти пастора? Как поступили бы Локк и Джон Стюарт Милль?

    Проблемы свободы слова и свободы сознания позволили нашим студентам понять, что книги давно ушедших из жизни авторов по-прежнему затрагивают самые животрепещущие темы. Мнения студентов по вопросу о Нимеллере разделились, точно так же разделились мнения и в книгах: Милль выступал против Гоббса, Локк - против Спинозы. Хотя студенты и не могли помочь пастору Нимеллеру, его история научила их распознавать противостояние политических принципов с учетом реальных последствий. Студенты, которые раньше не видели недостатков Гоббса и Спинозы, начали сомневаться в своих первоначальных суждениях.

    Польза расширенного чтения состоит в особой ценности контекста. Мы уже видели, как он помогает интерпретировать слова и предложения при поиске терминов и утверждений. Мы знаем, что книга является контекстом для любой ее части, а книги, связанные одной темой, создают еще более широкий контекст, помогающий интерпретировать ее.

    Лично для меня великие книги - полноправные участники бесконечной дискуссии о главных проблемах человечества. Великие авторы были великими читателями, и один из способов их понять - это вдумчивое чтение их произведений, имеющих общечеловеческую ценность. В качестве читателей они не раз дискутировали с другими авторами. Сегодня мы ведем такую же беседу с книгами, которые читаем. Правда, далеко не все из нас пишут книги.

    Чтобы присоединиться к дискуссии, мы должны читать великие книги, понимая их взаимосвязь и учитывая фактор хронологии. Дискуссия между книгами происходит в каком-то временном промежутке. Время здесь играет важную роль - им не стоит пренебрегать. Можно читать книги, продвигаясь от настоящего к прошлому или от прошлого к настоящему. Хотя, на мой взгляд, второй способ имеет свои преимущества как более естественный, выбор остается за вами.

    Дискуссионная сторона чтения (когда авторы беседуют друг с другом, а читатель - с автором) делает более очевидным третий фактор расширенного чтения, который я упомянул выше, - живое обсуждение. Так я называю реальную беседу между мной и вами с одной стороны и книгой, которую мы оба читали, - с другой.

    Хотя дискуссия и не является необходимым вспомогательным средством, она, безусловно, очень полезна. Поэтому мы с мистером Хатчинсом ведем курс по чтению книг, предполагающий регулярные встречи со студентами и активные обсуждения изученных нами произведений. Читатель, который учится обсуждать книги в группе своих единомышленников, одновременно с этим постигает искусство продуктивного общения с автором наедине - в своем кабинете. Быть может, там он даже лучше поймет беседу, которую авторы ведут между собой.

Часть III. Другие стороны жизни читателя

Глава пятнадцатая. Вторая половина

- 1 -

    Это лишь часть книги о чтении. Вернее, в ней идет речь только о половине случаев, связанных с чтением. Но даже такая оценка будет весьма приблизительной. Я не настолько наивен, чтобы полагать, будто люди тратят наиболее значительную часть своего "читательского" времени на великие книги. Как правило, в основном оно уходит на газеты и журналы. А если говорить о книгах, большинство из нас чаще отдает предпочтение художественной литературе, игнорируя документальную и научную. Да, списки бестселлеров обычно делятся на две части: художественную и нехудожественную литературу. Несмотря на то что научные книги часто имеют широкую аудиторию, по общему числу читателей они существенно уступают художественной литературе - как плохой, так и хорошей. Из нехудожественных книг часто наиболее популярными становятся те, которые посвящены насущным вопросам современности.

    Я не обманул вас относительно правил, изложенных в предыдущих главах. В седьмой главе, прежде чем перейти к подробному рассмотрению правил, я настаивал на том, чтобы ограничиться чтением серьезной нехудожественной литературы, поскольку при одновременном объяснении правил чтения художественной и научной литературы могла возникнуть путаница. К тому же, если рассматривать правила чтения художественной прозы и поэзии надлежащим образом, книга будет вдвое толще. Я оказался перед выбором: написать очень объемную книгу, а может быть, даже две, или проигнорировать вообще определенную категорию литературы. Во имя большей ясности я выбрал второе еще на том этапе, когда писал предисловие к данной книге. Сейчас я постараюсь исправить это упущение, хотя знаю, что явно недостаточно посвятить остальным видам чтения всего одну главу.

    С моей стороны было бы неискренне объяснять сложившуюся ситуацию только тем, что запланированный объем книги вынудил меня к подобному решению. Должен признаться, что я гораздо менее компетентен в вопросе, которому посвящена эта глава. В свое оправдание добавлю, что проблема чтения художественной литературы сама по себе значительно сложнее. Тем не менее вам может показаться, что правила чтения художественной литературы не требуют столь жесткой формулировки, ведь все мы в общих чертах знаем, как читать беллетристику и извлекать из нее пользу.

    Обратите внимание на явный парадокс. С одной стороны, я говорю, что мастерство чтения художественной литературы гораздо труднее подвергать анализу. С другой стороны, создается впечатление, что люди намного чаще обладают этим умением по сравнению с навыком чтения научных, философских, политических, экономических и исторических книг. Возможно, они просто заблуждаются относительно своих способностей хорошо читать романы. Если же это не так, попробую объяснить данный парадокс по-другому. Художественная литература скорее приносит наслаждение, чем учит. Получать удовольствие гораздо легче, чем учиться, но при этом значительно сложнее понять, чем оно вызвано. Красота - более неуловимое понятие, чем истина.

    Из своего опыта преподавания я знаю, как часто люди становятся косноязычными, если спросить, что им понравилось в романе. Они точно знают, что получили удовольствие от данного романа, но не могут толком выразить свое восхищение или указать на истинные причины своего отношения к прочитанной книге. Вы скажете, что можно быть хорошим читателем беллетристики, не будучи хорошим критиком. Подозреваю, что это в лучшем случае полуправда. Критическое чтение чего бы то ни было зависит от полноты восприятия. Человек, который не может сказать, что ему понравилось в романе, вероятно, читал его лишь поверхностно.

    Чтобы прояснить эту мысль, я должен четко сформулировать все правила чтения художественной литературы. Поскольку мне не хватает ни пространства, ни компетенции, предлагаю два кратких пути. Первый - это путь от противного, при котором выделяются очевидные "нет" вместо конструктивных правил. Второй - путь аналогии, когда правила чтения научной литературы трансформируются в аналогичные правила чтения беллетристики. Кстати, сразу поясню, что словом "беллетристика" я называю всю художественную литературу, включая лирическую поэзию, романы и пьесы. При этом лирическая поэзия, безусловно, заслуживает отдельного тщательного рассмотрения. Так же как и в случае с научными книгами, когда общие правила необходимо отдельно уточнять для истории, науки и философии, надлежащий анализ художественной литературы должен учитывать особенности чтения романов, пьес и стихов. Но мы с вами на этот раз ограничимся более поверхностным анализом.
- 2 -

    Мы будем двигаться от обратного, а потому прежде всего установим основные различия между научной и художественной литературой. Они помогут нам понять, почему именно нельзя читать роман как философский трактат, или стихотворение - как математическое доказательство.

    Наиболее очевидное различие, которое я уже ранее упоминал, касается целей этих двух видов литературы. Основная цель научных книг - обучать читателей; предназначение художественных - дарить наслаждение. Первые несут знания о том опыте, который читатель уже имеет или может приобрести. Вторые передают опыт, который читатель может пережить только при чтении. Если это происходит, читатель получает определенное удовольствие. В силу данных различий оба вида литературы по-разному задействуют интеллект и воображение.

    Мы переживаем что-либо посредством чувств и воображения. Для познания мы задействуем интеллектуальные способности - умение рассуждать и аргументировать. Я понимаю, что можно мыслить, не используя воображение, и согласен с тем, что чувственный опыт и процесс обдумывания - понятия разные. Вопрос в том, что именно преобладает. Художественная литература обращена прежде всего к воображению. Кстати, поэтому ее часто называют художественным вымыслом, в противовес науке и философии, апеллирующим к интеллекту.

    Мы рассматриваем чтение как деятельность, в процессе которой воспринимаем сообщение от других. Но заглянув глубже, видим, что нехудожественные книги действительно передают нам знание. Художественная литература стремится выразить то, что, по сути, не может быть передано в виде сообщения - а именно конкретный опыт. В этом есть некоторая загадка. Если конкретный опыт нереален, что за волшебство внушает поэту или писателю надежду передать вам опыт, который он пережил сам?

    Перед ответом на этот вопрос я должен убедиться, что вы в полной мере осознаете факт "несообщаемости" конкретного опыта.

    Каждый из нас испытывал серьезные эмоциональные потрясения - вспышки гнева, длительную тревогу, чередование надежды и отчаяния. Пытались ли вы когда-нибудь поделиться этим с друзьями? Конечно, можно достаточно легко изложить все факты, поскольку события - это предметы обычного знания, их легко описать. Но как передать само переживание, во всей его обращенности вовнутрь - то переживание, которое даже вам трудно вспомнить во всей полноте? Если ваши собственные воспоминания бледны и отрывочны, впечатления от слов будут еще более слабыми и бессвязными. По лицам слушателей вы сразу поймете, что они не разделяют ваших чувств. И, быть может, осознаете, что для этого вам не хватает искусства рассказчика, которое отличает создателей великих художественных произведений.

  Конечно, в определенном смысле даже величайший писатель не способен передать собственные переживания. Они всегда будут принадлежать только ему. Можно поделиться знанием, но нельзя передать биение пульса и трепет жизни. Поскольку уникальный конкретный опыт сообщить невозможно, писатель прибегает к следующему приему. Он создает в воображении читателя тот мир, который можно передать; использует те слова, что способны вызвать переживание, близкое переживанию самого автора. Его язык воздействует таким образом на эмоции и воображение читателя, что тот, в свою очередь, испытывает ранее неведомые ощущения, хотя такой процесс может пробудить и определенные воспоминания. Эти новые переживания у каждого читателя будут своими, в зависимости от характера и личного опыта. И все же в них всегда будет присутствовать что-то общее, поскольку они созданы по единому образцу - по тем самым непередаваемым переживаниям, которые описывает автор. В его воображении люди подобны множеству музыкальных инструментов, со своими обертонами и резонансами. Но его музыка в каждом из нас проигрывается по единой партитуре, которая записана в романе или стихотворении. Читая текст, мы видим сообщения, тогда как на самом деле автор создает целостную и многогранную эмоцию. В этом и состоит волшебство художественного слова, которое с помощью вымысла приближает нас к реальному переживанию.

    В подтверждение сказанного я не могу процитировать роман или пьесу. Я лишь попрошу каждого читателя запомнить и обдумать то, что происходит с ним при погружении в мир художественного произведения, глубоко затронувшего его душу. Узнал ли он какие-то новые факты? Следил ли за аргументами и доказательствами? Или, может быть, пережил новый опыт, созданный его воображением в процессе чтения?

    Тем не менее я хочу процитировать несколько коротких и широко известных стихотворений. Первое принадлежит Роберту Херрику[46] и имеет особенно воздушное название - "О платье, в котором явилась Юлия".

Впивая аромат её шагов,
Я онемел, я умереть готов -
Весь в благорастворении шелков.
Я различаю сквозь туман в глазах
Мерцанье складок, трепет их и взмах -
Тону, тону в волановых волнах.
(Перевод Г. Кружкова)
    Автор второго - Перси Биши Шелли:

Как облако, моя душа


Льет дождь целебных слез
Тебе, увядший цвет, дыша
Немою музыкой сквозь сны,
Благоуханьем слез
Покоя мозг, ведя назад
В грудь молодость, что мрак унес.
Ты мной до самой глубины
Объят.
(Перевод В. Меркурьевой)
    Третье стихотворение принадлежит перу Джерарда Мэнли Хопкинса[47]:

Слава Господу за всё пятнистое -


За небеса двойных цветов, как пёстрая корова;
За штрихи розовых родинок на форели, что плавает;
Горячий уголь каштанов; крылья зябликов;
Расчерченный и поделенный пейзаж - холм, земля под паром и плуг;
И все ремёсла, их инструмент, снаряженье и порядок.
Всё розное, своеобычное, свободное, странное;
Всё, что неверно, испещрённое (кто знает отчего?)
Стремительным, медленным; сладким, кислым; сияющим, тусклым -
Тот урождает, чья красота неизменна:
Хвали его.
(Перевод С. Карпухина)
    Эти стихотворения различаются темой и сложностью передаваемых эмоций, но воздействуют на нас схожим образом. Они обращаются к нашим чувствам через музыку слов и, более того, пробуждают образы и воспоминания, которые в душах читателей сливаются в единое значимое переживание. Каждое слово играет свою роль, становясь не только сочетанием звуков, но и сигналом к тому, чтобы вспомнить или вообразить. Поэт направляет наши чувства так, что, не осознавая этого, мы переживаем возникновение нового образа, созданного не нами, а им самим. Мы не получаем от него знаний, как от писателя научной литературы, но остро чувствуем себя средством восприятия его творчества. С помощью слов автор проникает в наши сердца, создавая в них переживание, похожее на свое собственное. Так один сон бывает похож на другой. На самом деле каким-то непостижимым образом каждый из нас по-своему видит один и тот же сон поэта.

    Главное различие между научной и художественной литературой состоит в том, что первая обучает и сообщает, а вторая - создает настроение, воспроизводя то, что невозможно сообщить. Из этого утверждения следует еще одно. В силу полной противоположности целей разные виды литературы по-разному используют язык. Автор художественного произведения стремится вложить в свои слова как можно больше скрытых смыслов, чтобы достичь богатства и силы образов. Он видит в метафорах "строительный материал", а ученый, в свою очередь, ценит в словах точность значений. Данте как-то сказал о "Божественной комедии", что ее нужно читать так, будто она имеет четыре разных, но взаимосвязанных смысла. В целом эти слова касаются всей художественной прозы и поэзии. Логика научного текста стремится к идеалу ясности и однозначности. Ничто не должно оставаться между строк. Все, что важно и подлежит констатации, необходимо изложить как можно более четко и понятно. В противоположность этому, художественный текст основан скорее на подразумеваемом, чем на сказанном. Многочисленные метафоры наполняют его особым смыслом, притаившимся "между строк". Причем этот смысл гораздо более обширен, чем значение всех слов текста в отдельности. Стихотворение или роман передают то, что невозможно выразить словами: уникальный и не поддающийся анализу опыт, воссозданный специально для читателя.

    Если рассматривать в качестве идеала лирическую поэзию и математику или две противоположные друг другу формы художественной и нехудожественной литературы, можно заметить еще одно различие между поэтическим и логическим измерениями грамматики. Математическую формулировку легко заменить аналогами. Великий французский ученый Пуанкаре однажды сказал, что математика - это искусство говорить одно и то же множеством разных способов. Это поймет любой, кто наблюдал за бесчисленными преобразованиями того или иного уравнения. На каждом этапе мы видим разные символы, которые расположены в разном порядке. Но при этом они выражают одно и то же математическое соответствие. Поэтическую фразу, напротив, никак нельзя преобразовать, не только с одного языка на другой, но и в пределах одного языка с помощью другого набора слов. Невозможно передать фразу "Как облако, моя душа / Льет дождь целебных слез" какими-то другими английскими словами. В ней нет утверждения, которое можно выразить аналогичными предложениями, содержащими одно и то же сообщение. Ее слова пробуждают образы, а не обучают; следовательно, только эти слова и только в таком порядке могут воздействовать именно так, как задумал поэт. Любая другая форма создаст совершенно новое переживание. Будет оно лучше или хуже - это уже другой вопрос.

    Вы можете возразить, что я провел слишком резкую границу между двумя видами литературы. Возможно, вы уверены, что художественное произведение может чему-то учить, а не только приносить наслаждение. Конечно, может, но совсем не так, как научная или философская книга. Все мы - ученики опыта, приобретаемого в повседневной жизни. Нет сомнений в том, что таким опытом может быть переживание, созданное в нашем воображении определенными художественными средствами. В этом смысле поэзия и проза действительно могут учить, а не только доставлять удовольствие. Наука и философия обучают по-другому. Научные книги не создают новых переживаний. Они разъясняют опыт, который мы уже приобрели или можем приобрести. Поэтому верно, что нехудожественная литература прежде всего является дидактически ориентированной, а художественная - если учит вообще, то мимоходом, вызывая яркие переживания. Да, такие книги обучают, но для этого необходимо осознавать каждый новый опыт самостоятельно в противовес процессу обучения у философов и ученых, при котором мы прежде всего должны понять их мышление.

    Я подчеркнул все эти различия, чтобы сформулировать несколько "отрицательных" правил. Они не объясняют, как читать художественную литературу. Они не указывают, что делать, поскольку художественная литература не похожа на научную. Все эти "не" сводятся к одной простой мысли: не читайте художественные произведения как изложение фактов или как исследования по социологии и психологии. Подробнее я объясню эту тему в следующих правилах.

    1. Не пытайтесь найти "основную мысль" в романе, пьесе или стихотворении. Художественные тексты не являются в первую очередь дидактическими. Ни одно великое произведение нельзя свести к подслащенной морали, как пытаются нас убедить некоторые современные критики. (Если книги "Хижина дяди Тома" или "Гроздья гнева" - это хорошая литература, она останется таковой, несмотря на отношение общества к тем идеям, которые она проповедует.) Я не хочу жестко разграничивать чистое искусство и пропаганду, ведь нам известно, что литература может побуждать к действию успешнее, чем самые пламенные речи ораторов. Скорее я имею в виду тот факт, что литература обладает этой силой только в одном случае - когда она однозначно хороша с художественной точки зрения, а не является проповедью или наставлением, неуклюже замаскированным слабой фабулой. Если исходить из разумного принципа - читать книгу такой, какова она есть, - в художественных книгах следует искать сюжет, а не мораль.

    Уже не одно столетие пьесы Шекспира тщательнейшим образом анализируют в надежде найти в каждой из них некое скрытое послание. Исследователи хотят верить, что Шекспир зашифровал в своих пьесах какую-то тайную философию. Однако и по сей день поиски не увенчались успехом. Эта неудача должна стать классическим предостережением и уберечь читателя от неверного отношения к художественной литературе. С моей точки зрения, будет гораздо разумнее рассматривать каждую пьесу как целый мир новых переживаний, которые открывает нам Шекспир. Например, мой коллега Марк Ван Дорен в самом начале своей недавно опубликованной книги о Шекспире мудро сообщает, что в пьесах ищет творчество, а не идеи или догмы:

    "Величие Шекспира не в том, что он сообщал нам мысли, ведь мысли не помогут создать мир. Мышление может постигать мир, когда он уже создан. Шекспир сотворил мир, который до него не существовал, и не покинул его, а создал еще множество миров внутри него… Читая пьесу Шекспира, мы находимся в ней. Нас затягивает туда быстро или плавно - чаще всего быстро, - и, оказавшись в этом мире, мы погружаемся в него полностью. В этом тайна власти Шекспира над нами - и она остается неразгаданной. Автор создает вокруг нас особый мир, о котором мы даже не подозревали. И этот мир поглощает нас без остатка".

    То, как Марк Ван Дорен читает шекспировские пьесы, является, на мой взгляд, идеальной моделью знакомства с любой художественной литературой, достойной так называться.

    2. Не ищите термины, утверждения и аргументы в художественной литературе. Все эти средства относятся к логике, а не к поэзии. Они свойственны употреблению языка, цель которого - передавать знания и мысли, но абсолютно чужеродны в том случае, если язык является средством выражения чего-то непередаваемого - то есть когда он используется творчески. Как говорит Марк Ван Дорен, "высказывание в поэзии и драме - одно из самых непостижимых средств". Я пойду дальше и предположу, что в художественной литературе вовсе нет утверждений или высказываний мнения автора. Например, то, что "утверждает" лирическое стихотворение, нельзя обнаружить ни в одном из предложений. Но стихотворение в целом, как комплекс всех слов в их взаимосвязи, дает жизнь тому, что невозможно поместить в смирительную рубашку грамматических форм.

    3. Не оценивайте художественную литературу по стандартам правдивости и последовательности, которые обычно применяются к книгам, несущим знания. "Правдивость" хорошего сюжета - в его реалистичности, внутренней возможности и правдоподобии. В данном случае идеальный пример - это вполне вероятная история. Она не обязательно содержит факты из жизни в той форме, которую можно проверить опытным путем или исследованием. Много веков назад Аристотель заметил, что "стандарт правильности не одинаков в поэзии и в политике", или, если на то пошло, - в физике и психологии. Технические неточности в анатомии или ошибки в истории и географии следует критиковать лишь тогда, когда книга посвящена этим предметам. Но искажение фактов не повредит художественной истории, если рассказчику удастся сделать ее правдоподобной. Читая биографию человека, мы хотим знать правду о его жизни. Читая роман, мы ищем сюжет, правдивый лишь в том смысле, что это могло случиться в мире персонажей и событий, созданном автором.

    4. Не читайте все художественные книги одинаково. Художественные книги, как и научные, делятся на жанры - стихи, романы, пьесы, которые, соответственно, нужно читать по-разному.

    Чтобы эти "не" принесли вам как можно больше пользы, следует добавить к ним конструктивные советы. Развивая аналогию между чтением научной и художественной литературы, я покажу вам еще один краткий путь к правилам чтения беллетристики.
- 3 -

    Как мы уже видели, существует три группы правил чтения нехудожественной литературы. Первая требует выявления целостной структуры; вторая настаивает на необходимости выделения из целостного текста терминов, утверждений и аргументов; третья оговаривает условия обоснованной критики теории автора. Мы назвали эти группы правилами структурирующего, интерпретирующего и критического чтения. Если существует аналогия между чтением научных и художественных книг, нам следует найти подобные группы правил для чтения беллетристики.

    Во-первых, давайте подумаем, каковы правила структурного чтения художественной литературы. Если вы помните ранее рассмотренные нами правила (вкратце они приведены в начале четырнадцатой главы), то сейчас я преобразую их в аналогичные законы для чтения художественных книг.

    1. Вы должны определить жанр художественного произведения и понять, что перед вами - роман, пьеса или стихи. Стихотворение - это чаще всего одно эмоциональное переживание, тогда как в романах и пьесах сюжеты всегда более сложны. Они содержат описание множества персонажей, их поступков, взаимоотношений и переживаемых в процессе повествования эмоций. Более того, как всем известно, пьеса отличается от романа тем, что все повествование в ней передается путем описания действий и прямого цитирования слов персонажей. Автор здесь не ведет рассказ от своего имени, как может делать и часто делает в романе. Все эти формальные различия соответственно влияют на восприятие читателя. Следовательно, нужно сразу определять жанр книги, которую вы читаете.

    2. Вам необходимо научиться воспринимать всю книгу в ее целостности - только тогда вы будете способны изложить суть книги в одном-двух предложениях. Суть научной книги содержится в главной проблеме, которую автор стремится решить. Следовательно, ее можно транслировать читателю, сформулировав соответствующие вопросы или утверждения, содержащие ответы. Но суть художественного произведения не всегда кроется в его сюжете. Здесь стоит еще раз подчеркнуть разницу между проблемой и сюжетом как носителями смысла научных и художественных книг. Вы не поняли сути, пока не сможете вкратце пересказать сюжет. Помните, что в данном случае перечисления утверждений и аргументов явно недостаточно. Если у вас есть под рукой старое издание Шекспира, вы можете увидеть, что каждой пьесе предшествует абзац под названием "аргумент". Это не более чем пересказ всей истории - квинтэссенция сюжета. Именно в ней и состоит суть пьесы.

    3. Вы должны не просто выделить суть книги в сокращенной форме, но и понять, каким образом из разрозненных сюжетов возникает целый текст. Части научной книги связаны с составляющими проблемы - фрагментами решений, которые объединяются для решения целого. Но части художественной литературы - это разнообразные шаги, которые предпринимает автор для развития сюжета - детализация характеров персонажей и событий. В каждом случае эти части организованы по-своему. В науке и философии они должны быть логически упорядочены. В романе должны четко укладываться во временную схему - от начала и до конца повествования. Вы легко поймете структуру романа или пьесы, зная, с чего она начинается, чем продолжается и заканчивается. При этом вы должны увидеть различные критические точки, которые ведут к кульминации, а также понять, где и как происходит эта кульминация и какова будет развязка.

    Из пунктов, которые я перечислил, вытекает ряд следствий. С одной стороны, части целого научной книги с большей вероятностью можно читать отдельно, в отличие от частей художественного произведения. Первую из тринадцати книг Евклида, хоть она и является частью целого труда, можно читать без привязки к остальным трудам этого автора. Как правило, это касается любой четко структурированной научной книги. Ее разделы или главы, изучаемые отдельно или группами, сами по себе имеют смысл. Но главы романа или действия пьесы практически полностью теряют смысл, если их вырвать из контекста.

    С другой стороны, автору нехудожественной литературы незачем держать вас в напряжении. В предисловии или первых абзацах он может подробно объяснить, что и как собирается делать. От этой, казалось бы, преждевременной информации ваш интерес не угаснет; напротив, вы будете за нее благодарны автору. Но в художественном произведении необходимо поддерживать и нагнетать напряжение. В неизвестности кроется суть процесса. Даже когда вы знаете сюжет заранее, например из "аргумента" в пьесах Шекспира, все, что создает напряжение, должно быть до определенного времени скрыто. Не стоит предугадывать точное развитие событий, ведущих к развязке. Несмотря на то что оригинальных сюжетов крайне мало, хороший писатель с помощью своего таланта умело достигает новизны и создает напряжение именно тогда, когда искусно скрывает повороты сюжета.

    Во-вторых, давайте представим, каковы именно правила интерпретирующего чтения художественной литературы. На данном этапе, исходя из полученных знаний о различиях в художественном и логическом употреблении языка, мы должны преобразовать правила, предписывающие искать термины, утверждения и аргументы. Мы понимаем, что так поступать не нужно. Но на что же тогда опираться при анализе художественного произведения?

    1. Единицы художественной литературы - это эпизоды и события, персонажи и их мысли, слова и чувства, сомнения и поступки. Каждая из них - это элементарная частица мира, созданного автором. Оперируя всеми элементами, писатель рассказывает свою историю. И эти элементы становятся аналогами терминов в логическом изложении. С автором научной книги вам требуется найти общий язык, а здесь - познакомиться с особенностями фабулы и героев. Вы не поймете произведение, пока не познакомитесь с его персонажами и не проживете его события.

2. Термины связывают друг с другом определенные утверждения. Структурные единицы художественного произведения объединяет общее место действия или фон. Автор, как мы уже видели, создает мир, в котором персонажи "живут, двигаются и действуют". Мы с вами хорошо помним правило, которое предписывает находить утверждения автора. Его аналог применительно к художественной литературе можно сформулировать так: почувствуйте себя как дома в этом воображаемом мире; познакомьтесь с ним так, словно вы лично наблюдаете все события; станьте одним из жителей этого мира, подружитесь с его героями, примите участие в событиях, сопереживайте персонажам, разделяйте их чувства. Если вам это удастся, все единицы произведения перестанут быть изолированными пешками, механически передвигающимися по шахматной доске. Вы обнаружите связи и мотивы, которые вдыхают в них жизнь.

    3. Если в научной книге и присутствует динамика, то преимущественно в форме развития аргумента, логического перехода от фактов и обоснований к выводам. При чтении таких книг необходимо следовать за эволюцией аргумента. Обнаружив термины и утверждения, необходимо проанализировать аргументацию. Аналогичный завершающий этап присутствует и в интерпретирующем виде чтения художественной литературы. Вы уже познакомились с персонажами, вошли в тот воображаемый мир, в котором они живут, приняли законы их общества, дышали их воздухом, пробовали их еду, ездили по их дорогам. Теперь вы должны последовать за ними в их приключениях. Место действия или окружение, как и в случае с утверждениями, - это некоторая устойчивая взаимосвязь элементов художественной литературы. Эволюция сюжета, по аналогии с аргументацией, - это динамическая связь. Аристотель говорил, что в сюжете заключена душа повествования. Это его жизнь. Чтобы качественно прочесть историю, необходимо держать руку на пульсе повествования, чувствовать его каждое биение.

    Перед завершением поиска эквивалентных правил интерпретирующего чтения я должен предостеречь вас от чрезмерного анализа их подобия. Аналогия такого рода напоминает метафору, которая теряет свой смысл из-за слишком пристального внимания. Я использовал ее лишь для того, чтобы дать вам общее представление об аналитическом способе чтения художественной литературы. Три шага, предложенные мной, намечают путь к постепенному пониманию художественного замысла писателя. Они должны подарить вам истинное удовольствие от романа или пьесы, сделав его максимально насыщенным, открыв источник наслаждения. Вы будете знать не только, что именно вам нравится, но и почему так происходит.

    Еще одно предостережение: вышеизложенные правила касаются преимущественно романов и пьес. Поскольку в лирических стихотворениях также существует повествовательная линия, отчасти данные правила относятся и к ним. Но суть поэзии вовсе не в этом. Здесь требуются особые правила. Интерпретирующее чтение лирической поэзии - это очень деликатная проблема, для рассмотрения которой мне не хватает времени и компетенции. В седьмой главе я уже упоминал несколько книг, которые могут быть полезны в подобном случае. Могу добавить к этому списку следующие произведения: предисловие Вордсворта к первому изданию своих "Лирических баллад", "Критические эссе" Мэтью Арнольда, эссе Эдгара Аллана По "Принципы поэзии" и "Философия композиции", работу Томаса Элиота "Назначение поэзии", "Форму в современной поэзии" Герберта Рида и предисловие Марка Ван Дорена к "Антологии английской и американской поэзии".

    Наверное, следует упомянуть еще несколько книг, которые помогут вам в развитии навыка аналитического чтения романов. Среди них: "Искусство прозы" Перси Лаббока, "Аспекты романа" Эдварда Форстера, "Структура романа" Эдвина Мьюра и собрание предисловий Генри Джеймса под общим названием "Искусство прозы". Что касается драматургии, здесь ничто не сравнится с анализом трагедии и комедии в "Поэтике" Аристотеля. Если необходимо дополнить его современным взглядом на театральное искусство, можно обратиться к таким книгам, как "Эссе о комедии" Джорджа Мередита и "Квинтэссенция ибсенизма" Бернарда Шоу.

    И наконец, в-третьих, попробуем ответить на вопрос, каковы правила критического чтения художественной литературы? Возможно, вы помните, как, рассматривая нехудожественные тексты, мы разграничили общие принципы критики и ряд частных случаев - особых критических замечаний. Что касается общих положений, то здесь аналогию провести достаточно просто. При чтении нехудожественной литературы не следует критиковать книгу, высказывая согласие или несогласие, до тех пор пока вы не сможете сказать, что поняли ее. При чтении художественного текста придерживайтесь следующего правила: не критикуйте книгу, пока в полной мере не прочувствуете то переживание, которое стремился передать автор.

    Чтобы пояснить значение этого принципа, напомню очевидный факт: мы не высказываем согласие или несогласие с художественным произведением - оно может нравиться нам или же вызывать обратные чувства. Наше критическое суждение о научных книгах связано с их правдивостью, тогда как беллетристику мы критикуем с точки зрения красоты. Красота любого произведения искусства связана с наслаждением, которое мы испытываем в процессе его познания.

    Существует важное различие между логической и эстетической критикой. Соглашаясь с научной книгой, книгой по философии или истории, мы делаем это потому, что считаем правдой все написанное в ней. Но когда нам нравится стихотворение, роман или пьеса, следует хотя бы на миг задуматься, прежде чем называть произведение красивым или талантливым. Нужно помнить, что в вопросах вкуса люди имеют массу разногласий. Кроме того, всегда найдутся люди с еще более развитым вкусом, чем у нас. Вполне вероятно, что если человеку с хорошим вкусом понравилось произведение, то оно и в самом деле прекрасно. В свою очередь, маловероятно, что мнения людей с неразвитым вкусом действительно отражают удачи и неудачи автора. Словом, мы должны четко различать демонстрацию вкуса, которая выражает субъективную оценку, и критическое суждение, которое касается объективных заслуг произведения.

    Позвольте переформулировать данные правила следующим образом. Прежде чем выносить приговор какой-либо книге, вы должны убедиться, что честно попытались почувствовать произведение. Я имею в виду переживание, которое стремился создать автор, воздействуя на ваши эмоции и воображение. Невозможно почувствовать роман, читая его пассивно, как невозможно понять с помощью такого метода философскую книгу. И для чувствования, и для понимания необходимо активное чтение, включающие в себя все этапы структурного и аналитического чтения, которые я вкратце описал выше.

    По завершении освоения всех видов чтения вы будете достаточно компетентны, чтобы оценивать книгу. Первое суждение, как правило, связано со вкусом. Теперь вы уже не станете ограничиваться простым заявлением о том, нравится вам книга или нет, но сможете аргументированно объяснить, почему это так. Причины, безусловно, имеют некоторое отношение к самой книге, но в первом высказывании они скорее будут связаны с вами - вашими предпочтениями и предрассудками, - чем с книгой. Следовательно, чтобы завершить попытку критики, вы должны дать объективную оценку, аргументировав ее. Необходимо будет объяснить, что и почему вам понравилось или не понравилось в данной книге, что именно в ней хорошо или плохо.

    Здесь есть существенное различие. Нельзя слепо соглашаться или спорить с предпочтениями человека. Каждый из нас имеет право демонстрировать свой вкус. Но вполне допустимо не соглашаться с той или иной оценкой книги. Хороша она или плоха - это субъективный вопрос. О вкусах не спорят, но критические оценки можно опровергать и отстаивать. Если мы хотим обосновать свои суждения, то должны апеллировать к принципам эстетической и литературной критики.

    Если бы принципы литературной критики были четко установлены и в целом согласованы, я бы с легкостью перечислил основные виды критических замечаний о художественном произведении. К сожалению - или к счастью, - ничего подобного не существует, а потому, надеюсь, вы разделите мою осторожность и нежелание рубить с плеча. Тем не менее я рискну предложить пять вопросов, которые помогут любому читателю составить критическое мнение о художественной литературе.


    1. Насколько это произведение целостно?

    2. Насколько сложна структура частей и элементов, составляющих целое?

    3. Правдоподобна ли эта история, то есть обладает ли она художественной реалистичностью?

    4. Поднимает ли вас эта книга от привычного состояния поверхностного созерцания мира к ощущению ясного бодрствования, вызывая эмоции и пробуждая воображение?

    5. Создается ли в книге новый мир, который вас притягивает и в котором, как вам кажется, вы видите жизнь во всей ее полноте?
    В своих пояснениях к этим вопросам ограничусь коротким комментарием. Чем больше ответов "да", тем выше вероятность, что книга является великим произведением искусства. Думаю, что такие вопросы помогут вам научиться отличить хорошую литературу от плохой, а также более содержательно формулировать, что вам нравится или не нравится в конкретной книге. Конечно, не стоит забывать о возможных расхождениях между признанным эталоном вкуса и вашими личными предпочтениями. Но, по крайней мере, вы сможете избежать употребления расплывчатой фразы "я не разбираюсь в искусстве, но знаю, что мне нравится".

    Чем лучше вы сможете осознать причины собственного удовольствия от чтения литературы, тем ближе подойдете к пониманию художественной ценности литературного произведения. Постепенно вы научитесь критиковать любой текст на высоком уровне. Если вы не являетесь профессиональным литературным критиком, который вынужден высказывать одно и то же мнение в разной форме для разных книг и, опасаясь конкуренции, избегать очевидных замечаний, то обнаружите, что множество людей имеют схожие вкусы и разделяют ваши критические суждения. Возможно, вы даже поймете, что хороший литературный вкус способен воспитать в себе любой, кто научился читать.


- 4 -

    Пройдя столь длинный путь, обобщив принципы искусства чтения, преобразовав правила в аналоги для художественной литературы, я должен сделать последний шаг и завершить свою работу. Теперь у вас есть правила чтения любой книги. А как насчет правил чтения любого печатного текста? Газет, журналов, рекламных листовок, политической агитации? Можно ли здесь сформулировать универсальные общие правила?

    Думаю, да. Чем более общими становятся те или иные правила, тем меньше их количество и тем менее специфично их содержание. Вместо трех групп, каждая из которых состоит из трех-четырех правил, общие принципы чтения чего угодно можно свести к четырем основным вопросам. Чтобы хорошо прочесть любой текст, вы должны уметь на них ответить. С учетом всего вышесказанного, эти вопросы не требуют подробных пояснений. Вам уже известно, какие шаги следует предпринять, чтобы дать правильные ответы.

    Но сначала позвольте напомнить вам о ключевом различии между чтением ради получения информации и чтением ради понимания, которое лежит в основе всего, что я написал по этой теме. Чаще всего мы читаем газеты, журналы, рекламные листовки с целью получения информации. Подобного материала очень много. Так много, что в наши дни времени хватает лишь на малую долю наиболее доступных источников информации. Необходимость вынуждает нас проявлять изобретательность в выборе литературы подобного рода. Так называемые новостные журналы, например Time и Newsweek, оказывают нам ценнейшие услуги, занимаясь мониторингом всех новостей и выделяя из них ключевую информацию. Журналисты, пишущие для этих журналов, в первую очередь сами являются читателями. Они развили в себе навык чтения ради получения информации до уровня, значительно превышающего уровень среднего читателя.

    То же самое касается и издания Readers Digest, которое обладает настоящим талантом сокращать почти весь заслуживающий внимания материал, публикуемый в современных журналах, до объема компактной брошюры. Конечно, лучшие статьи, как и лучшие книги, невозможно сократить без потерь. Если бы эссе Монтеня или Лэма печатались в современных журналах, вряд ли мы удовлетворились бы их кратким изложением. Подобный пересказ полезен только в том случае, если он побуждает нас прочесть оригинал. Однако сжатое изложение обычной статьи нередко бывает лучше, чем сам оригинал, поскольку большинство таких материалов в основном содержат информацию. Мастерство, помогающее команде Readers Digest каждый месяц составлять свой журнал, - это прежде всего мастерство чтения и лишь во вторую очередь - умение писать просто и ясно. Составители делают за нас работу, для которой у многих не хватает навыка, а не только времени. Они выделяют наиболее существенную информацию из огромного количества менее важных материалов.

    И все же нам постоянно приходится читать периодические издания, которые содержат великолепные дайджесты актуальных новостей и информации. Если мы хотим быть в курсе событий, то избежать такого рода чтения невозможно, пусть даже это самый лучший краткий пересказ. А чтение дайджеста - это, в конце концов, та же работа, которую выполняют составители журналов, публикующих оригинальные материалы в более компактной форме. Они экономят наши силы, но не должны и не могут полностью избавить нас от необходимости читать. В некотором смысле мы можем воспользоваться плодами их трудов только тогда, когда научимся читать информационные дайджесты так же хорошо, как их составители читают все базовые материалы.

    Четыре вопроса, которые я сейчас сформулирую в качестве ориентиров для чтения чего угодно, в равной степени относятся к материалам, которые мы читаем как ради получения информации, так и ради понимания. Чтобы успешно применять на практике все эти вопросы в совокупности, вы должны знать, с какой целью читаете. Если вы подойдете к вопросу разумно, то цель будет идеально соотноситься с природой материала для чтения. Итак, ниже я привожу четыре вопроса с краткими комментариями.
    I. О чем сообщает данный материал в целом? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выполнить все шаги структурного чтения, согласно ранее изложенным правилам.

    II. Как именно это сообщается? Невозможно полностью понять текст, если вы не проникли в суть мыслей автора, преодолев несовершенство языка. Для этого необходимо внимательно наблюдать за тем, как используется язык и как упорядочены мысли автора, то есть следовать всем правилам интерпретирующего чтения.

    III. Правда ли это? Только осознав, что именно и каким способом сообщается в данной книге, можно решить, правда это или нет. Данный вопрос требует от вас критической оценки. Вы должны принять или отвергнуть информацию, которую вам предлагают. Вы должны быть особенно внимательны к агитационным искажениям при подаче новостей. В процессе чтения ради понимания вам необходимо решить, согласны ли вы с тем, что поняли. В этом случае нужно следовать правилам третьего, критического прочтения.

    IV. Что из этого следует? Если прочитанный вами текст является в чем-то ошибочным, нет нужды идти дальше. Но если информация достоверна, необходимо задать этот вопрос. Нельзя читать ради получения информации, не определив ее значимость по отношению к приведенным фактам. Факты редко преподносятся без некоторой интерпретации, явной или скрытой. Особенно это касается чтения информационных дайджестов, где такие факты отобраны по значимости, то есть с точки зрения интерпретации. А если вы читаете ради понимания, то нет конца поиску, который на каждом этапе возобновляется вопросом "И что дальше?".


    Эти четыре вопроса передают суть обязанностей читателя. Более того, первые три из них объясняют, почему существует три способа чтения текстов любого рода. Три группы правил соответствуют самой природе человеческой речи. Если бы коммуникация не представляла собой столь сложный процесс, в структурном анализе вообще не было бы необходимости. Если бы язык был идеальным механизмом, а не таким относительно непрозрачным средством общения, интерпретация стала бы лишним процессом. Если бы ошибки и некомпетентность не ограничивали правду и знания, нам не пришлось бы критически анализировать тексты.

    Четвертый вопрос касается различия между информацией и пониманием.

    Если прочитанный вами материал является в первую очередь информацией, следует идти дальше и достигать понимания. Невзирая на то что уже многое понято, нужно продолжать поиск новых значений.

    Конечно, недостаточно просто выучить эти вопросы. Вы должны помнить о них в процессе чтения, а главное - уметь давать точные и ясные ответы. Именно эта способность, по сути, и составляет искусство чтения.


- 5 -

    Умение читать все что угодно может быть целью, но подобная цель - не лучшая отправная точка для серьезной практики. Нельзя нарабатывать навык с чтения любого материала, ведь одни виды текстов позволяют развивать его намного легче, чем другие. Например, слишком просто получить что-то из газет, журналов и дайджестов, даже если читать их пассивно и невнимательно. Более того, все плохие привычки поверхностного чтения напрямую связаны с этими хорошо знакомыми нам материалами. Поэтому в данной книге я все время настаивал, чтобы вы читали ради понимания, а не ради получения информации. Такое чтение сложнее, непривычнее, но дает лучшую возможность для развития мастерства.

    По той же причине желающим научиться читать следует выбирать хорошие, а лучше великие книги. Дело не в том, что трудности, которые могут возникнуть на этом пути, - это наказание за грех поверхностного чтения. Скорее наоборот: книги, которые можно понять только в процессе активного чтения, - это идеальное средство для реабилитации пострадавших от пассивного чтения. Я не считаю, что такая терапия сродни радикальным средствам, с помощью которых можно или выжить, или неминуемо угаснуть. Дело в том, что в нашем случае пациент может сам регулировать дозу, увеличивая число упражнений на ранних стадиях. "Лекарство" начнет действовать, что называется, с первого приема. И чем сильнее будет это действие, тем больше сможет получить читатель.

    Итак, начинать лучше всего с великих книг. Они настолько хорошо подходят для этой цели, словно были специально созданы для людей, жаждущих научиться читать. Такие книги напрямую связаны с проблемой обучения чтению почти так же, как вода связана с обучением плаванию. Есть лишь одно важное различие. Для плавания вода необходима. Но научившись читать благодаря великим книгам, вы сможете перенести свои способности просто на хорошие книги, а затем вообще на любые книги и тексты. Человеку, который не тонет на большой глубине, не о чем беспокоиться, находясь на отмели.




<< предыдущая страница   следующая страница >>