Католический прозелитизм в Белоруссии в конце 50-х начале 60-х годов XIX столетия - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Католический прозелитизм в Белоруссии в конце 50-х начале 60-х годов XIX столетия - страница №1/1

Диакон Гордей Щеглов

Магистр церковной истории

Доцент Минских Духовных Академии и Семинарии

г. Минск, Беларусь


Католический прозелитизм в Белоруссии в конце 50-х начале 60-х годов XIX столетия
В конце 50-х – начале 60-х годов XIX столетия в Белоруссии наблюдалось заметное оживление католического прозелитизма, оказывавшего значительное влияние на местное население, в особенности на бывших униатов. Это оживление явилось следствием политики Александра II в отношении западных областей империи, направленной на «примирение» с поляками. Высочайшим указом 29 марта 1856 г. в Западных губерниях было отменено военное положение. Затем была объявлена амнистия участникам восстания 1830–1831 гг., снята цензура с произведений некоторых революционно настроенных польских писателей, отменены прежние ограничения и особые правила для уроженцев Западного края при поступлении их на военную и гражданскую службу и т. д.

В то же время правительство стало предпринимать попытки улучшения отношений с Римом. Образованный в Петербурге в 1856 г. особый комитет для рассмотрения положения католической церкви в Российской империи принял решение выполнить некоторые, остававшиеся раннее неосуществленными, пункты конкордата с Римом 1847 года1. Тогда Российское правительство впервые сделало небывалые уступки претензиям Рима.

Присоединение униатов к Православной Церкви в 1839 г. чрезвычайно обострило отношения папского и российского правительств. 22 июля 1842 г. папа Григорий XVI выступил с обвинительной речью против России, которая едва не привела к полному разрыву отношений. В это время почти все католические кафедры, как в империи, так и в Царстве Польском, оставались вакантными, поскольку папа отказывался утвердить предлагаемых кандидатов. За 1839–1846 гг. у России с Римом не состоялось ни одного соглашения ни по какому вопросу. Первый шаг к примирению сделало Российское правительство. Личное свидание императора Николая I с папой в декабре 1845 г. послужило исходной точкой для последующих переговоров. Император обещал, в пределах возможного, исполнить пожелания папы и в следующем году прислал в Рим для переговоров графа Д. Н. Блудова. Переговоры завершились заключением конкордата в 31 параграф, в котором был сделан целый ряд уступок римской церкви2. Однако Рим видел в конкордате лишь первый шаг к дальнейшим уступкам со стороны России. Подписывая его, папа настоял на составлении особого протокола с перечнем вопросов, по которым не последовало соглашения. Этим документом российское правительство не только обязывалось впоследствии обсудить выраженные папой пожелания, но косвенно как бы признавало за ним право новых требований. Все эти уступки российской стороной делались с тем, чтобы «успокоить» российских подданных римо-католического исповедания, однако, как показало время, желаемого результата не принесли.

Либерализация в отношении католической церкви нашла также выражение в обещании императора Александра II, данном Самогитскому епископу Матвею-Казимиру Волончевскому во время их встречи в Ковно в 1858 г., что впредь «чиновники будут уважать католическое духовенство в большей мере, чем это было до сих пор»3.

Именно на этой общей волне и началось в Белоруссии заметное оживление католической пропаганды, направленной в первую очередь на бывших униатов.

Вот некоторые способы, которыми римо-католическое духовенство старалось воздействовать на народные массы. В это время в среде белорусских католиков большое распространение получило литургическое нововведение, называвшееся сорокачасовым богослужением. Если в начале 1850-х гг. оно казалось всего лишь «злонамеренным слухом», распространяемым ксендзами и помещиками, то в конце 1850-х сделалось уже повсеместной практикой. Для совершения этих богослужений ксендзы группами разъезжали с прихода на приход, особенно в летнее время, произнося перед народом по несколько раз на день импровизированные поучения. Обычно сорокачасовое богослужение совершалось в течение трех дней. В это время ксендзы «денно и нощно» исповедовали и причащали православных крестьян, насильно сгоняемых в костел помещиком-католиком4. Те, кто исповедовался в эти дни, получал полную индульгенцию (indulgentiae plenariae5). Соседние с приходом помещики также на это время освобождали своих холопов от барщины и приказывали им отправляться в костел, где совершалось сорокачасовое богослужение, нисколько не обращая внимания на то, что они православные. Поскольку крестьян обычно отправляли на второй день, то ксендзы называли этот день «хлопским».

Другим способом влияния на народную массу было распространение слухов, в основном через помещиц-католичек, о разных мнимых чудесах, происходящих от икон в костелах. Увлекаемые этими слухами невежественные простолюдины, в том числе и жены православных священников, бывших униатов, которые, как правило, были католичками6, толпами устремлялись в костелы за «получением благодати или исцелений». «Но вместо оных, – писал современник, – [народ] выносит из сих костелов только одно охлаждение к православной своей вере и расположенность к католичеству, к которому ксендзы умеют успешно привлекать наших бедных мужичков поучениями на понятном для них белорусском языке, органом, разными обстановками своего богослужения и в особенности благоговейным нахождением в костелах и таковым же обращением с ксендзами их панов, паней и панят, которых они в своей православной церкви никогда не видят»7.

Вместе с тем католическое духовенство умело пользовалось для привлечения к костелу православных и бывших униатов мнимыми мощами. Известно, что в Минской губернии в Замостьском костеле ксендзы на протяжении ряда лет выдавали чье-то неистлевшее тело за мощи некоего Винки Ратомского, распускали слухи о якобы происходящих от них чудесах, чем привлекали в костел массы простолюдинов. Неоднократно власти распоряжались предать останки земле, а паломничества прекратить. Но, несмотря на строгие запреты, ксендзы периодически возобновляли мистификацию8. Кто был такой этот «святой» Винка, так и осталось загадкой.

Еще больший ажиотаж ксендзы раздували вокруг мнимых мощей иезуита Андрея Боболи, находившихся в Полоцке в костеле упраздненного доминиканского монастыря. Бывшие униаты стекались сюда толпами «в праздничные дни всего лета, весны и осени» не только из Витебской губернии, но и из соседних губерний, «оставляя свои приходские церкви пустыми». Примечательно, что в Полоцке день памяти Боболи был приурочен к 23 мая, дате никак особо не связанной с его жизнью или кончиной (он был убит 17 июня). Но зато 23 мая было днем памяти преподобной Евфросинии Полоцкой. Именно в этот день ксендзы стали устраивать в костеле особо пышное богослужение с хором, органной музыкой и другими атрибутами торжественной католической службы. Конечно же, все это привлекало православный люд, и нередко можно было видеть, как простые богомольцы, помолившись в Спасо-Евфросиниевском монастыре, шли в костел на поклонение Боболе. Костел в этот день был открыт с раннего утра до позднего вечера. Приходящим раздавали различные предметы: специально сшитые шапочки, крестики и пр. Верующие простолюдины, особенно женщины, уносили эти вещи в свои дома как великую святыню. Мощи преподобной Евфросинии в это время, как известно, находились в Киеве9, и православные белорусы, не обретая святыни в православном храме, находили удовлетворение религиозным потребностям в костеле10.

Огромное влияние на бывших униатов оказывало также распространившееся в костелах празднование дней памяти Иоасафата Кунцевича. Примечательно, что до воссоединения его память отмечали одни только униаты. Католики, хотя и считали Иосафата блаженным, однако день его памяти отсутствовал в римских святцах, и даже едва ли имелся в каком-либо костеле его образ. Престолов же во имя Иоасафата в католических костелах вовсе никогда не имелось. Однако теперь бывший собственно униатский праздник Иоасафата был внесен в латинские святцы, а изображения и приделы в честь Кунцевича появились чуть ли ни в каждом костеле. День его памяти католики стали отмечать с нарочитой торжественностью, как, наверное не праздновали его в прошлом и сами униаты. «В этот день, – писал современник, – костелы наполнялись преимущественно воссоединенными, которые молятся Иоасафату с особенным усердием, закупают на его имя мши (обедни) и получают от ксендзов полные индульгенции»11.

Можно вообразить, какое впечатление производила на простых селян обстановка костелов, учитывая, в каком состоянии находились в это время православные приходские церкви. Известно, что значительное число церквей имело самый жалкий вид, внешне отличаясь от сельских общественных амбаров лишь крестом, поставленным на кровле. Во многих из них не было ни пола, ни потолка, крыша от гнилости просвечивала, иконостасы и церковная утварь поражали своей бедностью. Иные иконостасы, наскоро сооруженные, были самой простой и даже безобразной живописи12. Особенно бедностью и убожеством отличались православные церкви, расположенные в имениях помещиков-католиков, которых в Белоруссии в то время было подавляющее большинство13. Естественно, что они заботились лишь о постройке, починке и украшении католических костелов и домашних каплиц. А в конце 1850-х гг. помещики-католики стали особо усердствовать в строительстве костелов и каплиц даже в тех местах, где в них по малочисленности католического населения не было нужды и где костелов и каплиц вовсе никогда не имелось. Для этого придумывались всевозможные благовидные предлоги. Между тем от поддержания приходских церквей православных крестьян помещики всячески уклонялись, так что правительству приходилось в административном порядке обязывать их заниматься починкой и постройкой церковных зданий. Что, впрочем, исполнялось без особого усердия.

Иное положение было лишь в казенных имениях, где постройка и починка церквей шла довольно успешно14.

Контраст между превосходными католическими костелами и каплицами и убогими православными храмами охлаждал усердие православных прихожан к посещению последних.

Из-за недостатка церквей некоторые бывшие униаты появлялись в храме всего раз в год, приходя на обязательные исповедь и причастие. Кроме того, в большинстве приходов крестьяне молитвы знали только на польском языке, и лишь немногие, в основном дети, учившиеся в домах священников, – на церковнославянском15. Факт этот ярко свидетельствует, что через костел и унию шло ополячивание белорусского народа. Два десятилетия минуло уже со времени ликвидации унии, а польский след, оставленный в народном сознании, только едва начинал изглаживаться.

Любопытно, что на фоне активизации прозелитической деятельности костела, с неизбежным возникновением на этой почве между католическим и православным духовенством недоразумений, последнее очень мирно, в духе кротости и терпения, держало себя с католиками. Такова была общая политика Синода и правительства.

Между тем католическое духовенство неустанно старалось оказывать влияние на бывших униатов, чтобы отторгнуть их от Православия.

Протоиерей Лепельского собора Иоаким Копаевич16, проводивший в 1860 г. по поручению Полоцкого архиепископа Василия (Лужинского) ревизию церквей Лепельского уезда, писал об ухищрениях католического духовенства: «Видя таковые непрестанные и упорные покушения латинских ксендзов ко вторжению в Православную паству с намерением совращения или присвоения кого-либо в Латинство, невозможно и оставаться равнодушным к таковой общей их настроенности и вредным действиям против Православия, в каковом отношении преимущественно оказывается неблагонамеренным Латинское Духовенство костелов: Чашницкого, Бешенковицкого, Лепельского, Ушачского и Полюдовичского, – которое под всеми лукавыми видами хитрого прикрывательства своих действий, преподает духовные требы как совращенным в Латинство, так и переданным самим Римским Духовенством в Православное ведомство, по разбору. Сверх сего, чтобы более сблизить и привлечь к своей Церкви Православных, которые по бывшему своему единству с ней (унии. – Г. Щ.) не совсем еще могли забыть Латинство и, собираясь к своему Православному Богослужению, бывают еще часто готовы посещать вместе и костелы, где таковые имеются, Латинское Духовенство намеренно ввело в употребление в своей Церкви отправление, в одно время с Православною, таких даже праздников, коих вовсе не имеется в Западной Церкви, и Православные, обольщаясь более действующими на чувства простого народа наружными пышностями церемоний Латинского служения, действительно многие увлекаются посещением костелов, оставляя часто и свое Православное Богослужение, сближаясь с Латинством, могут возыметь расположение к оному»17.

Действительно, через какое-то время после упразднения унии католическое духовенство стало вводить в костелах особо торжественные богослужения в дни православных праздников. Причем, в католической церкви многие праздники вообще не существовали, такие, например, как: Покров Божией Матери, первоверховных апостолов Петра и Павла и др. В докладе протоиерей Иоаким Копаевич указывал, что католическое духовенство во все православные праздники устраивает в костелах сорокачасовое богослужение, куда православные простолюдины стекаются тысячами, «неся с собою весьма многие материальные приношения», и в то же время оставляя часто свои православные церкви «совершенно пустыми»18.

Яркой иллюстрацией вышесказанному могут служить особо торжественные дни, установленные в то время в костелах Лепельского уезда. Так, в самом Лепеле в костеле сорокачасовое богослужение совершалось 29 августа в день памяти усекновения главы Иоанна Предтечи, особо отмечаемый православными. В Чашницком костеле наиболее торжественные празднества совершались: 9 мая в день памяти перенесения мощей Святителя Николая, в праздник Вознесения Господня, в день памяти Святителя Николая 6 декабря, а сорокачасовое богослужение - на Пятидесятницу. Между тем, праздников этих в католических святцах не значилось. В Бешенковичском костеле главнейшее празднество совершалось 24 марта, накануне Благовещения, а сорокачасовое богослужение - в первых числах июля, во время многолюднейшей Бешенковичской ярмарки. В Губинском костеле главнейшее празднество происходило в день памяти католического святого Антония Падуанского, особо почитавшегося в свое время униатами, а сорокачасовое богослужение – в праздник Преображения Господня. В Ушачском костеле главнейшее торжество со всей пышностью и крестным ходом совершалось в день памяти воссоединения униатов с Православной Церковью. В Кубличском костеле особо торжественное богослужение с крестным ходом также происходило в день памяти воссоединения униатов и еще 1 октября, в праздник Покрова Божией Матери, а сорокачасовое богослужение - 29 июня, в праздник апостолов Петра и Павла. В Заскорском костеле главнейшее празднество совершалось на Пятидесятницу, а сорокачасовое богослужение - в праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. В Загатском костеле главнейшее и сорокачасовое богослужения устраивались на Пятидесятницу. В Прозороцком костеле главнейшее богослужение совершалось с крестным ходом в день памяти воссоединения униатов. В Поледовичском костеле главнейшее и сорокачасовое богослужения совершались 8 сентября, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы. В Рукшиницком костеле главнейшее и сорокачасовое богослужения совершались на Успение Пресвятой Богородицы – в храмовый праздник соседней с костелом православной Паульской церкви, в которой в этот день, по свидетельству протоиерея Иоакима Копаевича, «ни души не было прихожан на богослужении»19.

Как видим, католическое духовенство довольно активно старалось влиять на народную массу в Белоруссии, главным образом на бывших униатов. Такая ситуация сохранялась до польского восстания 1863 года, когда Российское правительство, наконец, обратило внимание на действительное положение дел в западных районах империи. Только после этого прозелитическая деятельность католической церкви была пресечена, и католики стали терять свои позиции в крае.



1 Камзолова А. А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху Великих реформ. – М.: Наука, 2005. – С. 21–22.

2 В частности, были сделаны следующие уступки: к числу ранее существовавших в империи католических епархий – Могилевской, Виленской, Самогитской, Минской, Луцкой, Каменец-Подольской – добавлялась новая, Херсонская, для южной и юго-восточной России, с Кавказом включительно; папе предоставлялось право определять пространство и пределы епархий, тогда как ранее это считалось прерогативой российских государей; епископы и их суффраганы должны были избираться и назначаться папой без их предварительного утверждения императором; суд и управление церковными делами епархии становились исключительной прерогативой епископа и т. д.

3 Камзолова А. А. Указ. соч. – С. 22.

4 РГИА. Ф. 797. Оп. 27. V отд. I ст. Д. 3б. Л. 26.

5 Indulgentiae plenariae (лат.) – полное прощение.

6 Как известно, многие униатские священники были женаты на католичках. Во время всеобщего воссоединения униатов 1839 г. вместе с униатскими священниками воссоединялись и их жены-католички, при этом им было предписано впредь не посещать костелы. Между тем предписание это соблюдалось не всеми и жены некоторых православных священников (бывших униатов) продолжали посещать католические храмы, вызывая этим соблазн в простом народе. Известно, что вплоть до 1860-го г. костел регулярно посещали жена заштатного протоиерея Фальковского и ее сестра – жена Бабыничского благочинного (Лепельского уезда), священника Иосифа Хруцкого (НИАБ. Ф. 2531. Оп. 1. Д. 30. Л. 4 об.). – Г. Щ.

7 РГИА. Ф. 797. Оп. 27. V отд. I ст. Д. 3б. Л. 26–26 об.

8 НИАБ. Ф. 295. Оп. 1. Д. 1781.

9 Мощи преподобной Евфросинии Полоцкой перенесены из Киева в Полоцк в 1910 г.

10 Тыртов А. П. О мнимых мощах иезуита Андрея Боболи, в Полоцке // Литовские епархиальные ведомости. – 1892. – № 50. – С. 422.

11 РГИА. Ф. 797. Оп. 27. V отд. I ст. Д. 3б. Л. 30 об.

12 НИАБ. Ф. 2531. Оп. 1. Д. 30. Л. 16 об.

13 Там же. Л. 35 об.–36.

14 Там же. Л. 37 об.–38.

15 Там же. Л. 65–68.

16 Копаевич Иоаким, протоиерей – выпускник Могилевской духовной семинарии, ключарь Полоцкого собора.

17 НИАБ. Ф. 2531. Оп. 1. Д. 30. Л. 95–95 об.

18 Там же. Л. 103 об.

19 НИАБ. Ф. 2531. Оп. 1. Д. 30. Л. 104–105 об.