«Государственная служба». 2011. май-июнь.№3. С. 78-82. Кавказ. Гуманитарные аспекты гармонизации политики - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
«Государственная служба». 2011. май-июнь.№3. С. 78-82. Кавказ. Гуманитарные аспекты - страница №1/1

«Государственная служба».-2011.-май-июнь.-№3.-С.78-82.
Кавказ.

Гуманитарные аспекты гармонизации политики
Владимир ЗОРИН -

заместитель директора Института этнологии и антропологии РАН,

доктор политических наук, профессор
... Совершенствование деятельности правоохранительных органов, повышение эффективности расходования средств федерального бюджета остаются необходимым условием кавказской политики, но они не исчерпывают всех мер. Речь идет о самых разных аспектах жизни.

Северо-Кавказский регион относится к числу наибо­лее конфликтогенных не только в современной Рос­сии, но и в мире. Конфликтогенный фон меняется волнообразно - то повышаясь, то снижаясь, но в целом остается очень напряженным. На острие про­блем, инициирующих конфликты, остаются межнаци­ональные и межконфессиональные споры и разногла­сия. Это подтверждают данные экспертных опросов, проводимых разными научными центрами.

По данным многолетнего мониторинга, осущест­вляемого Институтом этнологии и антропологии РАН совместно с Сетью этнополитического мони­торинга, в последние годы отмечается определенное повышение уровня конфликтности, хотя до этого ситуация в течение ряда лет была лучше. Очевид­на тенденция ухудшения общественно-политичес­кой обстановки в субъектах Федерации, входящих в Северо-Кавказский федеральный округ (СКФО). Негативная динамика общественно-политической обстановки прослеживалась за последние два года в Кабардино-Балкарии, Чечне, Адыгее [1].

Это признают и власти. Полпред Президента Рос­сии в СКФО А. Хлопонин на встрече со студентами ведущих вузов Кабардино-Балкарии назвал минув­ший год «провальным в плане противодействия экс­тремизму». По мнению чиновника, «на фоне военных событий на Северном Кавказе забылось, что есть Кон­ституция РФ, где прописаны права граждан, что закон один для всех, что Россия - это светское государство» [2].

Становится все более очевидным, что комплекс мер по противодействию этническому сепаратизму, религиозному экстремизму и международному тер­роризму, который вытекал из организации работы по принципу симметричного ответа, в значительной мере исчерпал себя. Проводимая последние десять лет политика наращивания силовой составляющей уре­гулирования конфликтов требует качественно новых подходов. Не оправдала надежд и практика решения бед и проблем национальных республик Северного Кавказа по известному лекалу - масштабными денеж­ными трансфертами.

В чем же выход? Нужна новая кавказская полити­ка, новые комплексные подходы, которые я бы назвал асимметричным ответом терроризму. Теория асим­метричного ответа достаточно хорошо разработана академической наукой и была практически реализо­вана в ответ на программу американских «звездных войн».

Советская стратегия асимметричного ответа была одним из наиболее интересных примеров комплек­сной стратегии политико-военного плана (включав­шей в себя дипломатические и политико-пропаган­дистские меры, а также конкретные программы раз­вития систем вооружений и их научно-технической базы).

Напомню: в 1983 г. государственное руководство США объявило, что задача научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по программе СОИ состоит в том, чтобы сделать ядерное оружие «устаревшим и ненужным». Реализация этой задачи подорвала бы основы сложившегося тогда в мире би­полярного равновесия и стратегической стабильнос­ти. Сообщение о выдвижении СОИ было воспринято значительной частью высшего советского руководства не просто отрицательно (что было обоснованно), но и весьма нервно. Это укрепило Рейгана и его «команду» во мнении, что они на «правильном пути» [3].

Конечно, международный терроризм и «звездные войны» - явления разного порядка. Но экстремист­ская атака для национальной безопасности современ­ной России - не менее серьезный вызов, чем СОИ.

Если следовать методологии асимметричного под­хода, то совершенствование деятельности правоохра­нительных органов, повышение эффективности рас­ходования средств федерального бюджета остаются необходимым условием кавказской политики, но они не исчерпывают всех мер. Речь идет о самых разных аспектах нашей жизни. В этом ряду я бы назвал пози­цию России по израильско-палестинскому конфлик­ту, реакцию на события в Иране, Египте и Ливии.

Важное значение имеют отказ от языка вражды в публичном информационном пространстве, социаль­ная поддержка жертв террористических актов, акти­визация деятельности женских организаций, индиви­дуальная работа со студентами из числа выходцев с Кавказа в вузах Центральной России. Исключитель­ное значение для успеха асимметричного ответа имеет развитие институтов гражданского общества с учетом кавказского этнокультурного менталитета.

Сосредоточимся на ресурсах нравственности и морали кавказского общества для миротворческого процесса, который невозможен без модернизации кав­казского общества. Речь идет о локальном варианте универсальных глобализационных процессов. Обще­принятыми признаками глобализации являются ин­тернационализация жизни общества, нивелирование этнических, культурных, территориальных и иных особенностей, урбанизация, приводящая к преобла­данию городского населения в сравнении с сельским, рост миграций, уменьшение рождаемости. Это сопро­вождается унификацией повседневной культуры и быта по неким международным (читай - западным) стандартам жизни.

Что же происходит на этих площадках межкуль­турной коммуникации, в том пространстве, куда силой глобальных процессов в сфере экономики, ин­формации, политики и т. д. стягиваются люди разных культур? Здесь действуют какие-то единые нормы поведения, свободные от привычных религиозных, мировоззренческих обоснований, в отрыве от них. И только благодаря такой эмансипации практической морали от метафизики и религии могут существовать современные мультикультурные образования - го­рода, аэропорты, универмаги, крупные фирмы и т. д., и т. п., даже городские многоэтажные жилища, где в одних подъездах, на одних лестничных площадках живут люди, исповедующие разные религии, при­надлежащие к разным культурам, разным народам. Возникает новая культура поведения и общения, ко­торая не привносится в человеческую коммуникацию извне, а возникает в ней самой и не нуждается в ином обосновании, кроме полноты и прочности самой этой коммуникации [4, с.91].

Все это имеет место в разных масштабах в раз­личных республиках Северного Кавказа, где идут во многом схожие процессы в политической, социаль­ной, конфессиональной сферах. Мобильная связь, Интернет, кабельное телевидение - все это уже с конца 1990-х гг. стало частью повседневной жизни не только в городской среде, но и отчасти в сельской местности, в первую очередь в крупных населенных пунктах. Вчерашние переселенцы с гор легко осваива­ют Интернет, создают собственные сайты и участвуют в масштабных интернет-проектах.

Практика межкультурного взаимодействия и ком­муникации морали, как следует из этого, обусловлена внутренним сознанием солидарности человеческой расы [5, с.42]. Ставшие модными выражения «кон­фликт цивилизаций», «цивилизационный раскол», конечно, отражают некоторые тенденции развития современного мира, однако они едва ли уместны в практике мультикультурного воспитания. Подрывая веру в реальность духовно-нравственного единства человечества, заостряя внимание на фатально дейс­твующих и почти непреодолимых противоречиях, они ведут к дезинтеграции и распаду мирового сообщес­тва. Это подтверждается удивительно быстрым отка­зом лидеров европейских государств от проводимой до недавнего времени политики мультикультурализма и привлечения мигрантов.

Как подчеркнул Д.А. Медведев на заседании Прези­диума Госсовета 11 февраля 2011 г., для нас поддержка этнокультурного разнообразия многонациональной России остается актуальной. Отечественный опыт свидетельствует, что в политике мультикультурализ­ма следует опираться на позитивный, объединяющий социальный капитал. Поэтому гораздо полезнее сде­лать акцент на способах создания высокосинергийных, безопасных обществ с высоким уровнем куль­туры эмпатии. О них писала Рут Бенедикт, отвергая низкосинергийные общества, в которых при наличии больших межличностных, межгрупповых и межкуль­турных противоречии накапливаются отрицательная энергия и агрессия.

Развивая идеи Р. Бенедикт, выдающийся амери­канский психолог Абрахам Маслоу настаивал на со­знательном поиске социально приемлемых планов и структур поведения, способных обеспечить взаимную выгоду участникам взаимодействия, исключив пос­тупки и цели, наносящие ущерб другим группам или членам общества. По его словам, в конечном счете все сводится к формированию такого типа социального устройства, «при котором индивидуум одними и теми же действиями и в одно и то же время служит как сво­им собственным интересам, так и интересам осталь­ных членов общества» [6, с.479].

Напряженность и конфликты возникают там, где неблагоприятная социально-экономическая обстанов­ка соединяется с плохим управлением и когда поли­тики и безответственные общественные активисты используют этнический и религиозный фактор для достижения власти и собственного благополучия.

Вопрос в том, как улучшить управление, как уме­рить самонадеянность силового поведения, как по­бедить коррупцию и как утвердить морально-нравс­твенные нормы и гражданскую ответственность среди представителей власти и среди основной массы на­селения. Возможно ли осуществить все это в одном регионе, когда в стране с данным вопросом неважно повсюду?

Правовой нигилизм, престижное потребление и силовой стиль поведения вместе с забвением таких традиционных для Кавказа норм и ценностей, как уважение и поддержка старших, отказ от материаль­ных привилегий в пользу личной чести и уважения, этикетное межличностное поведение, богатое духов­ное содержание горских и казачьих традиций, - все это проявилось сравнительно недавно, когда стали возможными бесконтрольный грабеж рыбных и лес­ных ресурсов, присвоение государственных денежных средств, приобретение и применение гражданскими лицами оружия.

Последние факторы вместе с распространившейся по региону Северного Кавказа военизированным об­щественным климатом изменили настроения и нормы поведения людей. Поменять их в пользу сдержанного, морального и ориентированного на честный труд по­ведения очень непросто. Но это возможно.

Какие институты могут быть использованы для морально-правового оздоровления местных обществ и их умиротворения?

При всей важности семейной среды нерелигиозных наставников главным институтом остаются школа и вуз, через которые проходит фактически все молодое поколение. Престиж образования, особенно высше­го, среди жителей региона остается очень высоким. Для представителей северокавказских народов высшее образование всегда рассматривалось как средство со­циального преуспевания в многонациональной стране. Этот институт претерпел большие изменения за последние 20 лет: школа в республиках больше ушла в этноцентризм, а вузовская среда - в массовую поп-культуру. На Ставрополье и Кубани ситуация пример­но такая же, но только с упором на русский патриотизм и на так называемый «местный образ жизни». Эти мини-национализмы и замкнутые пространства обще­ния учащейся молодежи ослабляют общероссийскую лояльность и толерантное поведение к соотечественни­кам других кроме собственной национальностей.

Идеологически конфликтогенная образовательно-информационная среда сопровождается поверхнос­тными профессиональными знаниями, а зачастую - купленными оценками и даже дипломами. Престиж высокопрофессионального труда уступил место «де­нежной работе» в правоохранительных органах, в торговле и мелком бизнесе.

В республиках и в регионе в целом еще остались выдающиеся представители науки и профессора и преданные своему делу школьные педагоги, но их стало намного меньше. А приезд интеллигентов и специалистов высокой квалификации из других ре­гионов России, особенно выпускников московских, петербургских, ростовских вузов, практически пре­кратился. Образование и наука на Северном Кавказе становятся ключевыми институтами предотвращения конфликтов. На эту сферу жизни эксперты и полити­ки пока обращают мало внимания.

Другая важная институциональная сфера предо­твращения конфликтов - сектор неправительствен­ных организаций - один из самых многообразных и активных в России. Видимо, здесь сказывается более высокая концентрация образованного населения и общественно-активных элементов из числа этнических элит, сама по себе этническая и религиозная пестрота населения с драматической историей и сложностью современных взаимоотношений, интенсивность об­щественной жизни в малых сообществах. Наконец, оказывает влияние повышенное внимание к региону со стороны разных внешних акторов, в том числе и тех, кто поддерживает или спонсирует деятельность третьего сектора в регионе.

Третий сектор миротворческого направления воз­ник в регионе в значительной мере как проявление озабоченности граждан вопросами человеческой безо­пасности, решения проблем насилия и вынужденных переселенцев, преодоления коллективных травм войны, масштабных террористических актов, а также социаль­ного кризиса. Все эти проблемы остаются в повестке дня местных сообществ и региона в целом, хотя масш­табы постконфликтной реконструкции, например, в Че­ченской Республике, можно назвать впечатляющими.

Тем не менее сохраняются вооруженное подполье, идеологическая обработка и рекрутирование в ряды террористов и на роль «живых бомб» неустойчивых или травмированных людей. Происходят теракты и целевые убийства людей из числа государственных служащих и правозащитников. Работа по предотвра­щению конфликтов и насилия здесь может быть эф­фективной, если государственная власть будет со­трудничать с общественными силами. Кое-что в этом плане делается, но признание и обобщение этого опыта недостаточное. Это видно и из выполненных в пилотных регионах исследований.

В последние годы в деятельности третьего секто­ра на передний план выходят вопросы социального служения, утверждения морально-нравственных цен­ностей в обществе. Здесь одним из лидеров миротвор­ческой деятельности становятся религиозные органи­зации, прежде всего Русская православная церковь, мусульманские лидеры и религиозные объединения. В равной степени актуальна общественная работа среди молодежи, особенно по части содействия их социальной мобильности и воспитания гражданского патриотизма наряду с сохранением традиций и языка местных этнических культур.

В регионе уже нет такой потребности в экстренном гуманитарном содействии, налаживании переговор­ных процедур между конфликтующими сторонами, в обеспечении повседневной безопасности граждан и их основных прав. Однако более отчетливо проявились проблемы задержавшегося социально-экономическо­го развития, привлечения иностранных и других ин­вестиций, осуществления инновационных проектов, обеспечения занятости, развития здравоохранения и культуры.

Большой проблемой региона является миграция в ее двух важнейших формах: прекращение оттока и возвращение русского населения в республики Север­ного Кавказа и миграция местного населения в другие регионы страны, а также более интенсивный обмен населением между субъектами Южного федерального округа. Без компетентного участия власти, бизнеса и общественности все эти проблемы не могут быть раз­решены [7].

Сейчас наступило отрезвление романтиков «ос­вободительных проектов» и «священных войн», хотя вооруженный терроризм и насилие не ушли из этого региона. Нынешние миротворческие НПО научились вести более ответственную и квалифицированную работу в целях позитивных перемен, а не только что­бы «информировать мировую общественность» или навязывать внешние рецепты.

Что еще остается во многом нерешенной пробле­мой, так это налаживание диалога и сотрудничества НПО миротворческого профиля с военными струк­турами и правоохранительными органами, а также с бизнес-сообществом.

К системе мер асимметричного ответа относится и реформа характера и стиля управления, а также его доктринальной основы. Речь идет о необходимости демократизации системы управления, открытости и эффективности власти, толерантности, религиозной и этнокультурной компетентности со стороны тех, кто отправляет власть. Казалось бы, для Северного Кавказа, где длительное время существовала терри­тория вооруженного сепаратизма, где имела место разрушительная война за восстановление конститу­ционного порядка и территориальной целостности государства, где до сих пор действует поддерживаемое извне террористическое подполье, где есть ультрана­ционалистические организации и группы, не особенно правомерно говорить об открытости и толерантности. Но это не так. Демократичность и чистота власти име­ют в современном мире более важное значение, чем сопровождающая власть вооруженная сила.

Для Северного Кавказа это обстоятельство имеет важнейшее значение. Бытует мнение, что современ­ные институты правления меньше подходят для мес­тного населения, чем традиционная социальная орга­низация на основе клановых, религиозно-общинных (джамаатских) и этнических связей. Нам представля­ется, что это не так.

Северный Кавказ уже прошел исторический пери­од социально-культурной и правовой модернизации, включая период советской власти. Жители региона давно живут по нормам европейского права, несмотря на его деформации при коммунистическом правле­нии. Религиозные нормы ислама и народные право­вые обычаи (адат) только дополняют, но никак не могут заменить светские нормы и российские законы, которым могут и должны подчиняться представители разных национальностей.

Из данных опросов населения следует, что в ЮФО и СКФО весьма высок потенциал демократических ценностей. Число их приверженцев - около 70%. В то же время концепция и практика действий влас­тей сориентированы на урезанные и контролируемые формы демократических практик, что вызвало значи­тельный сдвиг общественного мнения в протестную сторону, и прежде всего к формам прямой демократии (свыше 40%) и протестным формам действий (14-26%) мирного плана. Потенциал радикальных настро­ений пока невелик (4-7% опрошенных). Значительная часть респондентов (свыше 40%) хотела бы активно участвовать в демократическом процессе.

Иными словами, возникли существенные «ножни­цы» между значительным демократическим настроем в среде гражданского населения и авторитарным на­строем власти, которая старается сузить каналы граж­данской активности, не отслеживает и не реагирует на протестные настроения населения.

Рекомендации здесь очевидны и в целом совпада­ют с рекомендациями многих отечественных оппози­ционных политических организаций и ряда междуна­родных: расширять социальную базу и интенсивнее институционализировать демократические процессы; постепенно ставить под разумный общественный кон­троль действия бюрократии в разных ветвях влас­ти; развивать государственно-общественные и обще­ственно-государственные формы управления.

В оценке эффективности деятельности властей и востребованности тех больших социальных про­ектов, которые ими выдвигаются, важнейшую роль играет информированность граждан. Однако уровень открытости, полноты, конкретности социально-поли­тической информации недостаточен. В ней своеоб­разно расставлены акценты: на персоналиях первых лиц; внутрибюрократических и международных кон­тактах, прежде всего скандального свойства. Остро недостает информации о ходе реализации принятых решений, о санкциях против нерадивых исполнителей и т.п. Известно, что хорошо информированные груп­пы населения значительно труднее спровоцировать на критическое восприятие и протестные действия. Среди граждан, обладающих полной информацией о деятельности власти (включая и признание ее неудач, но с объяснением причин этого), по некоторым дан­ным, критических выступлений по ее поводу в 3-5 раз меньше, чем слабо информированных.



В арсенале традиционной культуры есть механиз­мы миротворчества, которые можно актуализировать, но которые нельзя абсолютизировать. Старейшины и женщины ныне редко оказываются способными прекратить вражду и насилие. Молодежь вышла из-под жесткого социального контроля старших, как это было еще в недалеком прошлом. Кровная месть устрашает уже далеко не всех, ибо убийства чаще всего становятся анонимными, а самосуд карается законом. По большому счету, как и в других странах мира, механизмы национального государства с его центра­лизованным правом остаются основными в вопросах правового принуждения и деле предотвращения и разрешения внутренних конфликтов.
Окончание в ГС № 4

Литература


  1. Рейтинг конфликтности государств и регионов по данным Сети этнополитического мониторинга (январь-декабрь 2010 г.). EAWARN, Москва, 2010. Текущий архив.

  2. Деньги есть, гражданского общества нет // Независимая газета. 2011. 11 февраля.

  3. Ознобищев С.К., Потапов В.Я., Скоков В.В. Как готовился «асимметричный ответ» на «Стратегическую оборонную инициативу» Р. Рейгана. М.: Ленанд, 2008.

  4. Бгажонков Б.Х. Антропология морали. Нальчик, 2009.

  5. Франки В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

  6. Тоффлер Э. Метафизика власти. М., 2004.

  7. Этнополитическая ситуация в России и сопредельных госу­дарствах. Ежегодный доклад сети этнологического монито­ринга. 2009 г. EAWARN, Москва, 2010 г. Текущий архив.

 По материалам доклада, сделанного автором на IX заседании Эльбрусского научного клуба.