Е. А. Орех Образ советского вождя: визуальные послания первой половины XX века - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Е. А. Орех Образ советского вождя: визуальные послания первой половины XX века - страница №1/1

Е.А. Орех
Образ советского вождя: визуальные послания первой половины XX века

(на материалах центральных и местных газет)
Первые его портреты, в газетах, в витринах лавок, на плакатах <…>

выходили на первых порах как бы расплывчатыми <…>:

что-то еще человеческое, а именно возможность неудачи,

срыва, болезни, мало ли чего, в то время слабо дрожало

сквозь иные его снимки, в разнообразности неустоявшихся еще поз,

в зыбкости глаз, еще не нашедших исторического выражения,

но исподволь его облик уплотнился, его скулы и щеки

на официальных фотоэтюдах покрылись божественным лоском,

оливковым маслом народной любви, лаком законченного

произведения, – и уже нельзя было представить себе,

что этот нос можно высморкать, что под эту губу можно

залезть пальцем, чтобы выковырнуть застречку пищи

из-за гнилого резца.

Владимир Набоков «Истребление тиранов»
Исследователи политической элиты имеют в своём багаже немало способов поиска и анализа релевантной информации. Однако объект их исследования накладывает определённые ограничения на арсенал доступных методов своего изучения: будучи у всех на виду, политическая элита, тем не менее, ускользает от того, чтобы быть подвергнутой анализу; демонстрируя себя перманентно, она в то же время не выдаёт секретных механизмов осуществления власти1. В этой связи поиск новых возможностей получения информации об элитах остаётся актуальной задачей. Одним из ценных источников информации о функционировании властвующих групп, о практиках осуществления власти и конструирования реальности может стать анализ их репрезентаций в фотографиях, портретах, рисунках. Интерес к визуальному в данном случае – не столько модный тренд современного социогуманитарного знания2, сколько возможность определения новых перспектив анализа сложного исследовательского объекта.

Практики визуальной репрезентации советской элиты, в особенности, образа советского вождя – тема, интерес к которой актуализирован только в последние годы3. Между тем, эта тема – ключ к пониманию многих важных вопросов: созданием определённых образов советской власти и советских вождей решались вопросы конструирования и воспроизводства социального порядка, а значит, анализируя их, мы поднимаем пласт информации о том, что представлял собой советский проект. Самостоятельное значение имеет задача с помощью визуального анализа изображений элиты обозначить особенности внутриэлитных взаимоотношении, выстраивания внутригрупповой иерархии, стратегии символического внутриэлитного доминирования.

По отношению к советскому прошлому анализ репрезентаций вождей становится тем более актуальным, чем более во времени мы отдаляемся от исследуемого периода. В нашей статье речь пойдёт об изображениях советских лидеров первой половины XX столетия, то есть, о вариантах репрезентации Ленина и Сталина. Первоначальной выборкой для анализа послужили все их изображения из сети интернет, взятые с сайтов, хранящих подборки экземпляров (или отдельные экземпляры) старых центральных и местных советских газет. Оговоримся, что в силу развития сюжета статьи мы были вынуждены не ограничиваться только газетными публикациями изображений, и дополнительно привлекали фотографии из архивов Московского Дома фотографии и интернет-сайтов, посвящённых жизни и деятельности вождей революции4.

Анализируя презентацию руководителей советского государства в газетах, мы говорим, прежде всего, о фотографиях. Рисунки и репродукции картин с изображениями вождей встречаются в газетах достаточно редко, хотя и они тоже попали в сферу нашего исследовательского интереса. Применительно к первой половине существования советского государства фотография – один из важнейших источников актуальной информации о представителях власти.

Во-первых, из-за её медийных особенностей. Фотография воспринимается как документальное свидетельство: она не изображает, а фиксирует реальность; фотографии как никакому другому носителю информации приписывается реалистичность в качестве основной характеристики изображённого5. Умение манипулировать с этой специфической особенностью восприятия фотодокумента послужило значимым ресурсом при реализации конкретных задач воплощения на практике советского проекта. С помощью фотографии можно сконструировать «нечто» из «ничего», уверить в существовании несуществующего, если суметь правильно «настроить оптику» и задаться целью продемонстрировать в определённом ключе суть происходящих явлений и процессов.

Во-вторых, из-за временного периода. С конца 1910-х – в 1920-е годы фотографии практически нет альтернатив в качестве доступного для обычного неграмотного человека достоверного источника знаний о происходящем. С 1930-х годов происходит запрос на фотографию как средство, позволяющее продемонстрировать во всем величии строительство новой социальной реальности – советского общества, и в то же самое время появляются технические и материальные возможности печати и распространения качественных снимков (чему способствовало повышение уровня развития фототехники, качество типографской печати)6.

В-третьих, из-за возможности в теоретическом плане довольно однозначно трактовать фотографию как инструмент конструирования реальности (такой ракурс исследовательского взгляда возможен в рамках представлений об обществе как о системе, воспроизводимой посредством интенциональных взаимодействий самих индивидов). В результате сложной многоступенчатой практики производства и цензуры фотографических изображений (в особенности это справедливо применительно к фотографиям главы государства) «на выходе» мы имеем дело с фотопродуктом исключительной степени воздействия на обыденное сознание, специально создаваемым для того, чтобы транслировать определённые идеи.

Изображения вождей направляли видение и предзадавали конкретный вариант интерпретации существующего социального порядка. Просмотрев череду фотографий, мы можем выявить основные характерные черты (так называемый изобразительный канон), с помощью которых презентировался образ главы государства, и проанализировать, как эти черты должны были повлиять на потребителей данных фотоизображений, к каким представлениям о советской реальности и её руководителях они отсылают.

В рамках статьи мы намерены ответить на вопрос, какова динамика презентации образа советского вождя в первой половине существования советского государства; проверить предположение о том, различаются ли варианты презентации Ленина и Сталина, отличаются ли образы Ленина в период нахождения у власти Сталина от образов Ленина, транслировавшихся в период с 1917 по первую половину 1920-х годов, и проанализировать, с чем могут быть связаны фиксируемые нами тренды презентации советских лидеров.
Методика визуального анализа.

Серьёзной проблемой изучения визуальной культуры в современной российской социологии является отсутствие рефлексии по поводу теоретико-методологических рамок анализа артефактов, доступных глазу. В источниках, посвящённых социологическому изучению визуальной информации, теоретические установки анализа очерчиваются редко, а конкретные методики – практически никогда. На наличие проблемы косвенным образом указывает факт распространённого употребления словосочетания «визуальные методы», в то время как, согласно принятой в социологии классификации методов анализа социологической информации7, речь следует вести о совокупности методик, существующих в рамках метода анализа документов.

Спектр подходов к анализу визуальных документов достаточно широк, однако в существующей научной русскоязычной литературе отсутствует прозрачная классификация методик8, не говоря уже о том, что сами методики – принципы анализа и последовательность шагов – практически нигде не прописаны. Это создаёт ощущение некой вседозволенности и чревато желанием исследователя просто описать то, что он видит. Совершенно логичным в данном случае будет являться вывод стороннего наблюдателя о чрезвычайной субъективности и предвзятости взгляда «человека рассматривающего». В рамках данной статьи применительно к фотографиям советских вождей мы будем использовать методику под условным названием «дискурсивная интерпретация изображения». Название обозначено нами как условное, поскольку мы не можем сослаться на авторитет в описании данной методики, в связи с чем, во-первых, постараемся обосновать уместность использования слова «дискурсивная» применительно к визуальным материалам и, во-вторых, обозначить суть подхода.

Наиболее частоупотребимые определения многозначного понятия «дискурс» - речь, текст9. Основываясь на классической идее различения языка и речи (Ф. де Соссюр)10, будем понимать под языком систему знаков, функционирующих по определённым правилам, а под речью – авторское использование языка в конкретной ситуации. Понимаемая таким образом «речь» и будет дискурсом. Дискурс, как и речь, имеет свои правила использования, которые доступны фиксации исследователем.

Тот факт, что мы говорим о языке и о речи (дискурсе), отнюдь не подразумевает, что дискурсивная интерпретация применительно к изображению будет означать стремление «перевести» его элементы на язык вербальных аналитических суждений и потом уже анализировать текст. Анализируя изображения, стоит говорить о существовании специфического визуального языка, не уподобляя его при этом естественному языку, понимая под ним совокупность выразительных средств, приёмов и практик изображения. В этом же ключе стоит вести речь и о существовании дискурса как авторской позиции в рамках визуального сообщения, обозначаемой с помощью этих выразительных средств и приёмов.

Так, например, в фотографии речь фотографа выражается с помощью выбора им ракурса, освещения, точки съёмки, расстояния до объекта и других. Михаил Ямпольский считает, что в киносъёмке анализ дискурса подразумевает рассмотрение приёмов работы камеры и вариантов межэпизодного монтажа11. Таким образом, речь (или дискурс) применительно к изображению будет представлена его планом выражения (в отличие от плана содержания), а дискурсивная интерпретация подразумевает анализ тех самых практик и приёмов, с помощью которых в изображении проявлена авторская позиция.

Позиционируя себя в спектре имеющихся разнообразных традиций дискурс-анализа, следует идентифицировать такой подход как близкий школе критического анализа дискурса12. Постольку, поскольку речь идёт о социологической интерпретации изображения, в своём анализе мы сосредоточимся на выявлении того, как определённые социальные идеи (идеологии) находят визуальное выражение. Безусловно, мы предполагаем при этом, что «визуальной речью» конкретного автора руководит принадлежность этого автора к эпохе, культуре, социальной организации, социальной группе.

Так, например, значимое в контексте нашей темы замечание об идеологической нагруженности фотографии делает Елена Петровская, рассуждая о репортажных снимках: «…археологический анализ той же документальной фотографии вскрывает ее дискурсивный характер: она рассматривается в рамках разветвленной системы высказываний, образующих определенный «режим истины», то есть поддерживающих непрерывность истины и власти. Ясно, что так понятая фотография потребует от исследователя критического «всматривания» в саму риторику документальности, ибо способ фотографирования, признаваемый объективно-репортажным, беспристрастным, никак не может сойти за нейтральный»13.

Е. Петровская приводит пример аналитического описания фотографий, снимавшихся в 1930-е годы по заказу Администрации по защите фермерских хозяйств с целью обеспечить поддержку социальных программ Нового курса. Автор описания исследовательница Э. Соломон-Годо отмечает «целый ряд неизменно повторяющихся тропов: изображение субъекта и его тяжелого положения как зрелища, предназначенного в основном для другой аудитории и для другого класса; представление «факта» отдельной жертвы социальных обстоятельств как метонимического указания на эти самые (невидимые) обстоятельства и др. Сюда же можно добавить и то, что жертвы Депрессии изображались только «достойными» бедными, в чем просматривается доктринальная черта данной государственной программы…»14.

Словосочетание «советский вождь» предполагает визуализацию двух составляющих: во-первых, социального статуса, во-вторых, советскости. Как удавалось продемонстрировать это на фотографиях? Проанализируем, с помощью каких выразительных приёмов авторы-фотографы репортёры центральных и местных газет передавали в фотографии идеологическую позицию эпохи, равно как и обозначали особый статус советского Вождя. Задумаемся над тем, какого человека фотография стремилась преподнести простым советским людям. Нарушив хронологию, начнём анализ с презентации в газетах фигуры И.В. Сталина.


Фотографии И. Сталина.

Для выявления дискурса власти воспользуемся результатами исследования Яна Плампера, анализировавшего многолетние публикации фотографий Сталина в газете «Правда»15. Исследователь утверждает, что начиная с 1930-х годов с полным основанием можно вести речь о сложившихся приёмах выделения Иосифа Виссарионовича на фотографии. Если Сталин был заснят в одиночку, то тогда его фигура находилась непременно на переднем плане, а задний фон размывался, делался неясным. В стратегии визуального выделения на фоне остальных вождей партии использовались размеры фигуры Сталина (не ниже остальных или даже выше!), место на изображении (центр), цвет одежды (одет во всё светлое, например, в белый китель на фоне остальных тёмных костюмов или наоборот), его жесты (поднимает руку выше, чем другие партийные руководители), поза (например, прямая посадка на фоне сгорбленных и расслабленных фигур остальных, или то, что он руками никогда не дотрагивался до лица, в то время как другие нередко подпирали голову руками или прижимали к уху телефонную трубку), направление взгляда (в то время как другие смотрят друг на друга, на Сталина или на зрителя, взгляд самого вождя направлен к некой точке, условно существующей за пределами изображения), неподвижность (в то время как другие – в движении). Кроме того, большое значение имели персоны и предметы, на фоне которых мог быть презентирован Вождь. Вещами, подчёркивающими особый статус Вождя, служили: карта мира или глобус, газета или книга, трубка в руке, телефонный аппарат. Портрет или бюст учителя-Ленина, герои молодой страны – стахановцы, участники арктических экспедиций, лётчики-испытатели – добавляли вождю легитимности16. Выводы Яна Плампера достаточно легко иллюстрируются фотографиями, и не только из газеты «Правда» (например, фотография 1).




Фотография 1. Сталин на приёме колхозниц-ударниц свекловичных полей членами Правительства. 10 ноября 1935 г. «Известия», 8 марта 1953 года, с. 3.
Плампер констатирует, что тактики выделения Сталина на фоне остальных касались не только фотографий фигуры живого вождя, но и его образов на попавших в кадр портретах или картинах. Например, после ретуширования на фотографии, изначально изображавшей галерею портретов высших руководителей страны, оставался только портрет Сталина и т.п.

Отличительной особенностью сталинского образа был минимализм в одежде – её подчёркнутая скромность, строгость и простота. Помимо того, что китель военного образца символизировал дисциплину и ориентацию на военный порядок, а Сталина представлял как Вождя с акцентированным воинским началом (так подчёркивается одно из двух основных качеств, прилагаемых к Вождю в истории культуры17), простота образа, создаваемая ношением подобной одежды, позволяла идентифицировать Сталина как человека из определённой социальной группы – из народа, человека «без интеллигентских изысков», а потому – «своего».

Следует добавить, что канон изображения Сталина менялся во времени: Ян Плампер выделяет период довоенной и послевоенной презентации фигуры вождя, которые различались, главным образом, в презентации возраста и показателями статуса в элементах украшения одежды. После войны Сталин предстаёт в образе пожилого седого генералиссимуса с глубокими морщинами, старческим подбородком. Также к военно-послевоенному образу относится наличие украшений в одежде (погоны и украшенные пуговицы, замысловатые стилизованные карманы некогда простого серого кителя, поднятый воротничок, ордена), а вместо галифе и сапог Сталин с конца 1942 года стал презентироваться в парадных брюках с лампасами и невысоких парадных ботинках18. Характерно, что в военно-послевоенный период в газетах часто практиковались публикации фотографий Сталина, выполненных не с натуры, а с портретов, его изображающих. Тем самым удалённость от реальных внешних данных и искусственность конструкта Вождя со временем носила всё более выраженный характер (фотография 2).


Фотография 2. И.В.Сталин: фотоизображение по случаю семидесятилетия. «Правда», 21 декабря 1949 года, с. 1.
Если, говоря о визуализации высокого социального статуса, мы интуитивно останавливались на выразительных приёмах, подчёркивающих первенство фигуры на фоне остальных, а также на вещах и атрибутах, принадлежащих исключительно лидеру, то ответ на вопрос, что такое «советское» в человеке и какие зримые выражения оно могло бы иметь – куда сложнее. Обратимся к результатам исследования Галины Орловой о стратегиях создания образа простого советского человека в фотографиях19. Автор отмечает, что этот образ был найден не сразу: еще в конце 1920-х годов «с фотографий в центральных газетах на нас глядят очень разные люди: картинно облокотившиеся на тумбу делегаты и заученно застывшие в политбеседе комсомолки, приросшие к станкам пролетарии-автоматы и тоскливо-протокольные общественники. Их позы неловки (поскольку должны выражать содержания, еще не вписанные в техники тела) или неуместны (поскольку актуализируют жесты и гримасы из копилки старорежимного фотоателье)»20. Но уже в первой половине 1930-х фотография придаёт советскому типу узнаваемые черты, которые стали в дальнейшем легко опознаваемы. В качестве представителей типичного советского человека для визуализации образа были избраны нетипичные «ударники», в качестве непременных атрибутов советскости выступали улыбка и/или устремленный вдаль взгляд, демонстрирующие особый строй души.

Согласно Г. Орловой, лица советских людей выражают эмоции совершенно определённого рода: прежде всего – жизнерадостность, удовлетворение, гордость; характерной чертой изображения советского человека становится молодость, порицается натурализм и чрезмерное акцентирование телесности. Для показа советских людей использовались различные эффекты освещения (как таковые пучки света, выхватывающие, подчёркивающие фигуру человека на фотографии; залитые солнцем фигуры; поток падающих сверху лучей; солнечные блики на лице). Исследователь отмечает, что подобное «излучение» безошибочно ощущается зрителем той эпохи как поток счастья, радости, задора, силы, олицетворяя светлую суть нового социального устройства21.

Это может показаться удивительным, но представители советского правительства становились советскими с помощью схожих стратегий визуализации. Какой он, советский Вождь? Он – ни в коем случае не старый, по крайней мере, физически крепкий и подтянутый. Он не красив, но и не уродлив. С помощью ретуширования скрадывался возраст: мы не увидим немощных стариков на трибуне мавзолея или в президиуме съезда. В данном случае чрезвычайно показателен снимок Сталина, сделанный в Кремле иностранной фотожурналисткой Маргарет Бурк-Уайт (Margaret Bourke-White) из журнала «Life» (снимок сделан после встречи с советником Рузвельта в августе 1941 года)22. Такого Сталина, как на этой фотографии, советский человек не мог увидеть. На ней, например, не только открыты взгляду дефекты кожи лица (лицо Сталина сильно изрыто оспой и фотограф этого не скрыла), но и совершенно очевиден возраст Вождя: в августе 1941 года он – уже пожилой человек, и на этой фотографии он полностью седой, а в это самое время его всё ещё презентируют в «Правде» и «Известиях» без единого седого волоса.

Далее: советский Вождь потому советский, что излучает – именно излучает – уверенность, спокойствие и мудрость. Спокойствие визуализируется выверенностью и минимализмом жестикуляции, скромным арсеналом эмоций23, а уверенность в себе, помимо вышеназванного, – гордой посадкой головы, прямой спиной. Сталин как советский вождь не зафиксирован фотографией в минуты тяжёлых раздумий над судьбой страны, в минуты принятия судьбоносных решений – он уже всё решил, держит под контролем и знает, «как надо». Эффект «отпечатанной» на лице советских вождей мудрости получался за счёт использования специальных приёмов подсветки или высвечивания лбов, профилей лиц пучками лучей. К середине 1930-х годов фотографиям, публикуемых в «Правде» и «Известиях», придаётся большая выразительность: использование более качественной бумаги, контрастная печать и свойства типографской краски бросают на снимки синий отсвет.

Запечатлённые фотографами советские вожди если и не улыбались (о существовании на страницах периодической печати улыбающихся вождей можно определённо говорить только применительно к кратковременному периоду с 1933 по 1937 годы24), то в ряде ситуаций их функционирования во власти эта улыбка как бы подразумевалась25. Эффект улыбки «в усы», едва заметной улыбки в уголках глаз или губ достигался за счёт использования специальной оптики, придающей некоторую мягкость очертаниям и размытость контурам лиц и фигур. Мягкорисующая оптика придавала эффект добродушия. Вот почему к фотоизображениям Сталина равно как и других советских лидеров в большинстве своём нельзя применить термины: «суровый», «грозный», «жёсткий», «жестокий», «устрашающий».

Рассмотрев черты изобразительного канона И.В. Сталина и определив приёмы, с помощью которых советский вождь в его лице демонстрировался простому советскому человеку, вернёмся назад во времени и проанализируем фотоизображения В.И. Ленина.


Фотографии В.И. Ленина.

К сожалению, источниковая база не позволила провести достойного анализа фотопрезентаций Ленина в центральных и местных газетах при его жизни. На то есть несколько объективных причин: возможности фотопечати того времени были очень скромны, финансовые ресурсы, отпущенные на выпуск газет – ещё скромнее. Поэтому применительно к этапу с Октябрьской революции до середины 1920-х годов мы будем говорить не столько о презентациях фигуры Вождя революции в газетах, сколько о принципах презентации его образа в фотографиях вообще.

Нам не удалось обнаружить никаких упоминаний о том, что существовали специальные предписания по поводу фотографирования Владимира Ильича при его жизни – вероятно, их и не было. Как не было у Ленина и своего «личного» фотографа. Считается, что наиболее удачные снимки принадлежат Моисею Наппельбауму, которому организовали партийную фотостудию ВЦИКа. По воспоминаниям многих фотографов, которым приходилось снимать вождя «мирового пролетариата», Ленин сниматься не любил, а подчинялся этому как неизбежной необходимости26. Об этом же пишет бывший секретарь Сталина Борис Бажанов в своих воспоминаниях: «Во время ленинского доклада придворный фотограф (кажется, Оцуп) делает снимки. Ленин терпеть не может, чтобы его снимали для кино во время выступлений – это ему мешает и нарушает нить мыслей. Он едва соглашается на две неизбежных официальных фотографии»27.

Являлся ли образ Владимира Ильича на фотографиях результатом чьей-либо продуманной работы, целенаправленного стремления представить его так, а не иначе? Наверное, следует сделать вывод, что при жизни Ленина подобной работы не проводилось. Место в кадре его фигура могла занимать самое разнообразное – как центральное, так и любое другое. Нередкими для его фотоизображений являются снимки, на которых вождь революции среди прочих лиц и фигур угадывается не сразу, на которых он никоим образом не выделен, как например, на фотографии Ф. Феофанова, запечатлевшего Ленина на открытии Кашинской электростанции28.

Отбирал ли Ленин или кто-нибудь из его близкого окружения кадры, которые пойдут в печать? Однозначно сказать трудно, но свидетельств о том, что это происходило, найти не удалось. Напротив, есть воспоминания о том, что Н.К. Крупская как при жизни, так и уже после смерти мужа довольно категорично выступала против «всякого украшательства» его образа, призывала показывать Ленина таким, каким он был на самом деле, даже если его внешний вид был не самым удачным для съёмки29. В данном контексте Надежда Константиновна среди прочих упоминает снимок, на котором Ленин запечатлён после заседания I Всероссийского съезда по просвещению30 (фотография 3).


Фотография 3. В.И.Ленин и Н.К.Крупская выходят с заседания I Всероссийского съезда по просвещению из здания Высших женских курсов (МГПИ им Ленина). Москва, 28 августа 1918 года.
Это фотоизображение Ленина – яркое (далеко не единственное) свидетельство того, что на фотографиях Ленин не обязательно должен был выглядеть Вождём и Руководителем – волевым, подтянутым, энергичным, мудрым, харизматичным. В данном случае мы видим, что он мог производить впечатление растерянного, задумчивого, расслабленного Человека. Во-вторых, на этом снимке Владимир Ильич не является центральной темой фотоизображения, а значит, вообще говоря, фотография могла быть посвящена не лично Ленину или его действиям, а событию, на котором он лишь присутствовал. Правда, с конца 1920-х «работа» над имевшимися ленинскими изображениями стала проводиться – по указанию И. Сталина31.
Посмертные изображения Ленина на фотографиях.

При рассматривании центральных и местных газет тридцатых-сороковых просто поражает скупость фотообразов Ленина. На страницах газет фигура Ленина презентируется с помощью рисунка или репродукции живописного полотна в разы чаще, чем с помощью фотографии. Зачастую один и тот же снимок предпочитали публиковать многократно в ущерб разнообразию: так, на день рождения Ленина на первой полосе газеты «Правда» многие годы печатался один и тот же общеизвестный классический снимок сентября 1922 года «Сталин с Лениным в Горках», на котором запечатлён Ленин, приходивший в себя после инсульта32. Конечно, этот снимок был выбран в ущерб другим не просто так. По мнению искусствоведов, в нём находила удачное выражение идея преемственности двух вождей: Ленин – учитель, пожилой, отдыхает; Сталин – внимательно слушает, с позиции ученика, но не подчинённого; молодой, деятельный. Также играли роль серый и белый цвет кителей, положение Ленина слева от Сталина и другие детали.

Почему мы не смогли вычленить канона изображения Ленина на раннесоветских фотографиях? Очевидным ответом могло бы быть указание на время: период становления советской власти не предполагал целостных представлении о советском проекте, поэтому и не сложилось тогда ещё ни образа советского человека, ни образа советского вождя. Не противоречат этой версии и следующие наши наблюдения. Ставя вопрос о гипотетически возможные причинах, помешавших формированию изобразительного канона, мы пришли к выводу, что канон не сформировался отнюдь не из-за «отсталости» существовавших в ту пору фотографических навыков и техник, и не из-за главенствующего в то время авангардистского стиля в искусстве, и не из-за того, что фотография могла в то время недооцениваться в качестве средства конструирования реальности. Фотография хоть и не была широко распространена, но всё же практиковалась, а имевшиеся недостатки технического характера перекрывались её значением как медиума: фоторепортаж первых лет советской власти – знаменитый «фоторепортаж без прессы» – имел огромный успех33. Стиль авангард в фотографии и его изобразительные приёмы (использование непривычных перспектив, точек съёмки, ракурсов) не исключают создания канонических черт, воспроизводимых при презентации чего-то или кого-то. Наконец, даже если предположить, что фотография действительно недооценивалась как источник воздействия на массы, нужно констатировать, что в плакатах и других изобразительных формах канона изображения Ленина также не сложилось.

Однако почему же так скупо представлен фотообраз Ленина после его смерти? Причиной, возможно, как раз и является тот факт, что канон репрезентации представителей советской власти в начале – середине 1930-х годов уже сформировался, и имевшиеся фотографии Владимира Ильича не отвечали требованиям, предъявляемым к визуальному представлению советского вождя на фотографиях.

Рассмотрим имеющиеся в архивах фотоизображения Ленина. После просмотра череды фотографий можно сделать вывод, что Ленин на фотографиях – очень разный. На каких-то он органично вписан в окружающий контекст, представлен как один из остальных. Однако есть целый ряд фотографий, после просмотра которых возникает устойчивое ощущение, что Ленин выглядит диссонансно на фоне присутствующих, «иным» – чаще всего, благодаря своей одежде и позам. Редки фотографии, на которых Ленин представлен в шинели и плотно надвинутой на лоб шапке; иногда мы можем увидеть Ленина, одетым в китель; в большинстве же случаев встречаются фотографии, на которых Ленин предстаёт в костюме-тройке, в белой рубашке с классически завязанным галстуком, в начищенных до блеска ботинках (фотография 4). Даже в ситуации субботника в Кремле, когда Ленин по легенде помогает нести бревно, он одет «с иголочки». Иногда только лишь кепка, надетая на голову или сжатая в кулаке волевой руки, маркирует Ленина как Вождя советских рабочих, а не, например, буржуазии.


Фотография 4. Ленин в библиотеке в Кремле. 16 октября 1918 года.
Особое внимание при анализе фигуры Владимира Ильича на фотографиях стоит уделить жестикуляции и позам. По воспоминаниям современников, Ленину была свойственна чрезвычайная подвижность, он обладал живой мимикой, активно жестикулировал, выступая – всё это хранят фотографии тех лет. Позы, в которых он мог быть сфотографирован – самые разнообразные: от прямой спины с рукой в кармане до сидящего, сгорбившись, на ступенях лестницы. Сравним с образом Сталина и его окружения с их выверенностью и минимализмом жестов, спокойствием и запечатлённой мудростью на лицах, где во всех деталях внешнего вида сквозит идея уверенности в себе – и обнаружим огромную разницу в презентации двух руководителей государства.

Мы зафиксировали ранее, что Ленин на фотографиях не обязательно выглядел Вождём, а мог быть представлен как Человек, однако демонстрация человечности образа в сталинский период уже не была актуальна. Представляется, что не только активная жестикуляция и разнообразие поз не соответствовали представлениям о том, каким должен быть Вождь нового государства, но и, главным образом, одежда, внешний вид, демонстрировавший идентификацию Ленина отнюдь не с простонародьем, не позволяли говорить о Ленине как о советском Вожде. Возможно, это – один из значимых, если не основной, фактор, определивший варианты (значительное число рисованных, в частности, карандашных портретов) и немногочисленное количество презентаций образа Владимира Ильича в период после его смерти.



Сформированность идей устройства и функционирования государства находит выражение, в том числе, и в предписаниях по поводу изображения его главы. В отличие от прижизненных фотоизображений Ленина, образ Сталина на фотографиях был предметом обдумывания и тщательной работы. Сформировался изобразительный канон, в соответствии с которым производились, отбирались и публиковались фотографии Отца народов. Отсутствие канона презентации на фотографиях Ленина при его жизни может свидетельствовать о временнóм этапе становления советского государства – этапе формирования «советскости», а потому – размытости, нечёткости представлений о том, что это такое и как это должно визуализироваться. Анализ фотографий даёт основания поднять вопрос о возможном существовании у Ленина и у Сталина разных взглядов на то, каким должно быть советское государство и как должен олицетворять его советский вождь (а значит, и о существовании качественно разных характеристик следовавших друг за другом первых поколений советской элиты). Небольшое количество фотопрезентаций Ленина на страницах центральных и местных газет и их скромный сюжетный репертуар в период после его смерти свидетельствуют о том, что имевшиеся ленинские фотографии в большинстве своём не соответствовали представлениям о советском вожде, целенаправленно сформированным в сталинскую эпоху.
Фотоисточники:

Фотография 1: Сталин на приёме колхозниц-ударниц свекловичных полей членами Правительства. 10 ноября 1935 г. // Известия. 8 марта 1953 г. С. 3. / Интернет-источник: сайт «Старые газеты».URL: http:// www.oldgazette.ru/ (дата обращения: 27.01.2012).

Фотография 2: И.В. Сталин // Правда. 21 декабря 1949 г. С. 1. / Интернет-источник: сайт «Старые газеты».URL: http:// www.oldgazette.ru/ (дата обращения: 27.01.2012).

Фотография 3: В.И.Ленин и Н.К.Крупская выходят с заседания I Всероссийского съезда по просвещению из здания Высших женских курсов (МГПИ им Ленина). Москва, 28 августа 1918 г./ Интернет-источник: сайт-фотоальбом «В.И.Ленин» URL: http://fotolenin.narod.ru/ (дата обращения: 27.01.2012).

Фотография 4: Ленин в библиотеке в Кремле. 16 октября 1918 г. / Интернет-источник: сайт «Marxists.org».URL: http:// www.marxists.org/ (дата обращения: 01.01.2012).

1 Ямпольский М. Власть как зрелище власти // Киносценарии. 1989. № 5. С. 176-187.

2 О «визуальном повороте» в социальных науках рубежа XX-XXI вв. см.: Сергеева О.В. Исследовательское поле визуальной социологии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. № 1. С. 136–146; Запорожец О. Визуальная социология. Контуры подхода // INTER (Интеракция, интервью, интерпретация). 2007. № 4. С. 33-43; Мещеркина-Рождественская Е. Визуальный поворот: анализ и интерпретация изображений. // Визуальная антропология: новые взгляды на социальную реальность: Сб. науч. ст. / Под ред. Е. Ярской-Смирновой, П. Романова, В. Круткина. Саратов: Научная книга, 2007. С. 28-42.

3 См., например: Булгакова О. Ленин и Сталин // Булгакова О. Фабрика жестов. М.: НЛО, 2005. С. 235-242, Спикер С. Сталин как медиум. О сублимации и десублимации медиа в сталинскую эпоху // Советская власть и медиа: Сб. статей / Под ред. Х. Гюнтера и С. Хэнсген. СПб.: Академический проект, 2006. C. 51-58, Кинг Д. Пропавшие комиссары: Фальсификация фотографий и произведений искусства в Сталинскую эпоху. М.: Контакт-культура, 2005. 208 с, а также книгу Я. Плампера (Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. М.: НЛО, 2010. 496 с.), на которую я буду многократно ссылаться в этой статье

4 Источниками информации послужили: сайт «Старые газеты» (www.oldgazette.ru), сайт Московского Дома фотографии (www.mdf.ru), сайт «Фотолетопись России» (www.russiainphoto.ru), сайт, посвящённый Сталину (http://tyrant.ru/foto_plakati_virezki_stalin), сайты, посвящённые Ленину (http://www.marxists.org/archive/lenin, http://fotolenin.narod.ru/) и др.

5 Арнхейм Р. О природе фотографии // Виртуальный фотожурнал ХЭ (Хулиганствующий Элементъ) / Интернет-источник: сайт Виртуального фотожурнала ХЭ. URL: http://photo-element.ru/ (дата обращения: 15.12.2011).

6 Орлова Г. «Воочию видим». Фотография и советский проект в эпоху их технической воспроизводимости // Советская власть и медиа: Сб. статей / Под ред. Х. Гюнтера и С. Хэнсген. СПб.: Академический проект, 2006. С. 188-203.

7 Подобная классификация с небольшими вариациями присутствует (практически) в любом учебнике по методам социологического исследования. См., например: Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности. М.: Добросвет, 1998. 596 с.; Девятко И.Ф. Методы социологического исследования. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1998. 208 с.

8 Исключение составляет классификация, предложенная П. Штомпкой в учебнике «Визуальная социология». Однако недостатком этой классификации является непрозрачность оснований для разграничения предложенных методик и отсутствие поясняющих примеров использования методик на практике. См.: Штомпка П. Визуальная социология. М.: Логос, 2007. С. 77-100.

9 Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. М.: Гнозис, 2004. С. 35.

10 Соссюр Ф. Курс общей лингвистики / Пер. с французского. М.: Едиториал УРСС, 2004. 256 с.

11 Ямпольский М. Дискурс и повествование // Ямпольский М. Язык-тело-случай: Кинематограф и поиски смысла. М.: НЛО, 2004. С. 251-276.

12 Филлипс Л., Йоргенсен М. Критический дискурс-анализ // Филлипс Л., Йоргенсен М. Дискурс-анализ. Теория и метод / Пер. с англ. Харьков: Изд-во «Гуманитарный центр», 2008. С. 108-162.

13 Петровская Е. Антифотография. М.: Три квадрата, 2003. С. 8.

14 Петровская Е. Там же.

15 Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. М.: НЛО, 2010.

16 Плампер Я. Указ. соч. С. 71-72.

17 Ямпольский М. Власть как зрелище власти // Киносценарии. 1989. № 5. С. 176-187.

18 Плампер Я. Указ. соч. С. 78.

19 Орлова Г. «Воочию видим». Фотография и советский проект в эпоху их технической воспроизводимости // Советская власть и медиа: Сб. статей / Под ред. Х. Гюнтера и С. Хэнсген. СПб.: Академический проект, 2006.

20 Орлова Г. «Воочию видим»… С. 194-195.

21 Орлова Г. Указ. соч. С. 196.

22 Интернет-источник: сайт «СССР глазами фотографа Маргарет-Бурк Уайт». URL: http://www.liveinternet.ru/users/4623230/post202234676/ (дата обращения: 02.05.2012)

23 Булгакова О. Ленин и Сталин // Булгакова О. Фабрика жестов. М.: НЛО, 2005. С. 235–242.

24 Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. С. 77.

25 За исключением ситуаций, когда тематика фотографии не предполагала улыбку никоим образом – на похоронах соратников по партии, заседаниях по случаю годовщин со дня смерти, в ситуациях серьёзных социальных катаклизмов, таких, как начало войны и т.п.

26 Волков-Ланнит Л.Ф. История пишется объективом. М.: Планета, 1980.

27 Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. СПб.: «Всемирное слово», 1992. / Интернет-источник: сайт виртуальной библиотеки «Lib.ru». URL: http://lib.ru/ (дата обращения: 15.01.2012).

28 Фотография «В.И. Ленин и Н.К. Крупская в группе крестьян на празднике, посвященном открытию Кашинской электростанции». Кашино, 14 ноября 1920 года. Автор: Ф. Феофанов / Интернет-источник: сайт «Homeland.su: Родина - Советский Союз». URL: http://homeland.su / (дата обращения: 26.01.2012).

29 Филиппов Л. Н.К. Крупская о фотопортретах Ленина // Советское фото. 1965. № 3. С.3.

30 Фотография «В.И.Ленин и Н.К.Крупская выходят с заседания I Всероссийского съезда по просвещению из здания Высших женских курсов (МГПИ им Ленина)». Москва, 28 августа 1918 г./ Интернет-источник: сайт-фотоальбом «В.И.Ленин» URL: http://fotolenin.narod.ru/ (дата обращения: 27.01.2012).

31 Это прекрасно демонстрирует Стивен Кинг: Кинг Д. Пропавшие комиссары: Фальсификация фотографий и произведений искусства в Сталинскую эпоху. М.: Контакт-культура, 2005. 208 с. Процитируем также фрагмент из воспоминаний Бориса Бажанова, личного секретаря Сталина в 1920-е гг: «Так как во время доклада Ленина никто не должен подыматься на трибуну, я сел вверху лестницы в метре от Ленина - так я уверен, что все буду хорошо слышать. <…> Фотограф снимает его слева – тогда в глубине в некотором тумане виден президиум; потом снимает справа - виден только Ленин и за ним угол зала. Но на обоих снимках перед Лениным – я. Эти фото часто печатались в газетах. <…> До 1928 года я фигурировал всегда вместе с Лениным. В 1928 году я бежал за границу. Добравшись до Парижа, я начал читать советские газеты. Скоро я увидел не то в «Правде», не то в «Известиях» знакомую фотографию: Владимир Ильич делает последний политический доклад на съезде партии. Но меня на фотографии не было. Видимо, Сталин распорядился, чтобы я из фотографии исчез». (Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. СПб.: «Всемирное слово», 1992. / Интернет-источник: сайт виртуальной библиотеки «Lib.ru». URL: http://lib.ru/ (дата обращения: 15.01.2012)).

32 Фотография «Сталин с Лениным в Горках». Август-сентябрь 1922 г. / Интернет-источник: сайт фона Риа-Новости. URL: http://ria.ru/photolents/20050305/39489996_13.html (дата обращения: 02.05.2012).

33 Морозов С. Фоторепортаж первых лет октября // Советское фото. 1957. № 2. С. 4-5.