Биография майк Барнс капитан бифхарт: биография - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Биография майк Барнс капитан бифхарт: биография - страница №1/17

Майк Барнс

КАПИТАН БИФХАРТ: БИОГРАФИЯ

Майк Барнс

КАПИТАН БИФХАРТ: БИОГРАФИЯ
Без пинка под зад он бы никогда не начал петь – он был слишком робок.

Фрэнк Заппа, International Times, март 1977.



ОБАЛДЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ
Дон Глен Влит родился в 4:25 пополудни 15 января 1941 года в Исследовательском Госпитале Глендейла, Лос Анджелес. Его родителями были Уилли Сью Влит и Глен Алонзо Влит. 34 года спустя он всё ещё хорошо помнил это событие: «Я помню все подробности. Я помню, как этот придурок шлёпнул меня по заднице и я увидел жёлтую плитку и подумал – ничего себе тут будят!»1 Выход Дона в мир не обошёлся без сопротивления с его стороны; позже он вспоминал: «Я родился с открытыми глазами – я не ХОТЕЛ рождаться – где то в глубине мозга я вспоминаю, что сопротивлялся попыткам матери вывести меня в мир.»2

Младенчество Дона также было далеко от традиционного: «В два года я свистел. До трёх с половиной лет я отказывался говорить. Когда мне было три года, я сказал моей предполагаемой матери – Сью – что «мать» – это холодное слово и что я буду обращаться к ней по фамилии [так], и так у нас и было в дальнейшем… мы очень добрые друзья.»3 В 1980 г. он так вспоминал свои отношения с родителями: «В три года я сказал матери: ты будешь Сью, я буду Дон, а он [мой отец] будет Глен. Не нарушайте границу и мы будем друзьями. Я сказал это в три года. Вот так я обошёлся с матерью – от горшка два вершка! Что ещё я мог сделать? Она оценила это, она согласилась.»4

Дон был не по годам развитым и одарённым ребёнком, и в раннем возрасте обнаружил талант к скульптуре. Одно из его самых ранних воспоминаний о детском творчестве – это лепка в ванной в трёхлетнем возрасте: «Как у всех; сначала гениталии, потом кусок мыла, и дальше.»5 Его страстное увлечение лепкой животных в сочетании со своенравным и непослушным характером в период с трёх до шести лет вылилось в привычку время от времени запираться в своей комнате, чтобы никто не мешал ему творить. Он утверждает, что однажды это продолжалось три недели – родители просовывали еду «под дверь» – и в этот период он создал «вещи, которые я пытался кинетически передвигать, как то перемещать их. Это были мои друзья – эти маленькие животные, которых я делал, типа динозавров и… я вообще то не очень сильно был связан с реальностью.»6

Кроме того, Дон пылесосил пол и собирал шерсть от своей персидской кошки – эту шерсть он использовал как материал для своих скульптур. С редкой для ребёнка целеустремлённостью он начал создавать нечто вроде собрания «всех животных Северного Континента». Затем он обратил внимание на африканских млекопитающих, и завершил эту работу к тринадцати годам: «Ай аи, дик дики и все эти малоизвестные лемуры. Я всех их люблю. После этого я сделал всех океанских рыб – немалый подвиг. Конечно, мои родители считали, что я сумасшедший.»7 Аналогом этого осязательного творчества во взрослом возрасте стала его игра с языком и фактическая его «лепка». Большинство людей – часто бессознательно – имеют склонность менять последовательность событий своей жизни, чтобы сделать их более интересными. Но, как впоследствии поняли его друзья и знакомые, лишь немногие могут похвалиться такой решимостью и гибкостью воображения, которые позволяли Дону Влиту в процессе рассказа делать свою замечательную жизнь ещё более замечательной.

Влиты жили неподалёку от лос анджелесского зоопарка в Гриффит Парке. Сейчас он существенно перестроен и называется лос анджелесским Зоопарком, но в те времена там содержались главным образом бывшие цирковые животные. Родители регулярно водили туда Дона, чтобы он делал наброски животных. Португальский скульптор Агостиньо Родригес заметил работы молодого Влита и был поражён талантом этого ребёнка. Впоследствии Родригес пригласил его на своё образовательное ТВ шоу. Каждую неделю не по годам развитый юнец приходил в студию, чтобы рисовать и лепить. По словам Влита, от пяти до восьми лет он был «подмастерьем» Родригеса, и вспоминал это время с неоднозначным чувством. Обсуждая эту тему в 1972 г., он сказал: «Мне не нравилась эта система. Телевидение гладило меня по головке, щипало за задницу и называло меня чудо ребёнком.»8 Но он оставался с Родригесом несколько лет в 50 е годы. Срываясь в штопор, он утверждает, что в 11 лет читал лекции в художественном институте Барнсдейла.

Спустя семнадцать лет этот многообещающий юный скульптор – а теперь уже музыкант, писатель и художник, известный под псевдонимом Капитан Бифхарт – даёт интервью для рекламной пластинки, которая будет рассылаться по радиостанциям как средство стимуляции интереса к его последнему альбому, Trout Mask Replica. Он рассказывает молодому журналисту Митболлу Фултону о своих юных годах. «Я был скульптором до 13 лет», – говорит он, – «я учился у португальца Агостиньо Родригеса», произнося каждый слог имени своего учителя с долгой хиповой растяжкой. Эта информация прошла в контексте забавного, озадачивающего и пугающего интервью, полного туманной игры слов и вербальных головоломок – нормально заумного по меркам 1969 года. У интервьюера никак не получалось уследить за своим собеседником (не говоря уж о каких нибудь трудных вопросах), он не мог даже сколько нибудь надолго затормозить его, чтобы выяснить подробности. То, что этот музыкант ещё и учёный скульптор, было хорошим материалом, и с течением времени информация постепенно преобразовалась – Аугустиньо Родригес (как его обычно неправильно называли) стал «знаменитым португальским скульптором», а его бывший ученик в дальнейших разговорах с музыкальной прессой стал всё более приукрашивать их отношения.

История с Родригесом была соблазнительна и занимательна – это скорее могло случиться в кино, а не в повседневной жизни лос анджелесского пригорода. Можно представить себе сцену – выдающийся иберийский скульптор, только что приехавший в Америку, приятным воскресным днём отдыхает в зоопарке Гриффит Парка. Недалеко от клетки с львами он проходит мимо малыша с родителями. Замечает, что оба взрослых смотрят на мальчика, который положил блокнот на внешнее ограждение и очень сосредоточенно рисует. Заинтересовавшись, бросает взгляд на работу парня и застывает, поражённый великолепием того, что увидел. Он так тронут, что считает себя обязанным подойти и представиться. «Добрый день, сэр», – говорит он Глену Влиту, сняв шляпу и слегка кивая в знак уважения. «Меня зовут Агостиньо Родригес. Я известный португальский скульптор», – продолжает он с сильным акцентом, свидетельствующим о том, что он говорит правду. «Я не мог не обратить внимания на работу вашего сына. Она производит большое впечатление. Я гарантирую, что если ваш сын будет учиться у меня, он станет гением.» Юный Дон оборачивается и улыбается. Оборачивается назад и вновь погружается в рисование.

Возвратимся к реальности; те любопытные, кто хотел выяснить подлинную историю этого загадочного португальского скульптора, имели большие проблемы с поиском. Об этом скульпторе, кажется, не слышал ни один историк искусства – даже энтузиасты искусствоведы, жившие в районе Лос Анджелеса и бывшие современниками Дона Влита. Итак, для читателей и журналистов легче всего было сдаться и поверить сказанному. Многие пожимали плечами и думали – что же, это могло быть правдой, пусть даже вся эта байка (не меньше, чем утверждения Влита о том, что он был «подмастерьем» в пятилетнем возрасте) была гораздо больше похожа на чистую выдумку.

Возросшая в последнее десятилетие доступность интернета могла бы прояснить историю с Родригесом, но на самом деле всё ещё более усложнилось. Поддающейся проверке информации об этом деятеле так и не появилось, и его имя присутствует только в сетевых статьях, написанных фанатами Капитана Бифхарта. Однако в последнее время обнаружилось несколько вырезок из прессы – повидимому, сделанных самим Влитом – которые наконец прояснили происхождение этой истории: Родригес действительно был скульптором, и написание его имени говорит о том, что он был португальского происхождения. Статья 1950 года из неустановленной лос анджелесской газеты говорит о детском конкурсе скульптуры; статья сопровождается фотографией юного Дона Влита с Питером Конвеем (обоим было по 9 лет). Подпись к фотографии, на которой мальчики держат в руках глиняные статуэтки, гласит: «Они любят слонов». Питер Конвей получил Приз за Достижение, однако первый приз достался Дональду [так] Влиту.

«Два десятка юных скульпторов, учеников классов лепки Гриффит Парка, завершили годовой курс выставкой своих работ, состоявшейся вчера в Зоопарке Гриффит Парка. Были выставлены сотни статуэток, выполненных детьми в возрасте от 4 до 16 лет. Этот класс лепки, руководимый лос анджелесским скульптором Агостиньо Родригесом, как сообщается, первым среди подобных классов в Соединённых Штатах стал использовать в качестве моделей живых животных и птиц из зоопарка. Награда за лучшее произведение искусства была присуждена Дональду Влиту (3467, Уэверли Драйв), а Приз за Достижение – 9 летнему Питеру Уильяму Конвею (5303, 11 я Авеню). Оба призёра выставили скульптуры, изображающие слонов. Ленты победителей вручал Уильям Фредериксон, руководитель рекреационных программ Отдела Рекреации и Парков – спонсора детского художественного проекта.»

Ещё на одной вырезке из неустановленной газеты за следующий год присутствует фотография «Агостиньо Родригеса, главного инструктора классов лепки Городского Отдела Рекреации и Парков», рассматривающего скульптуры вместе с Доном Влитом (который вновь получил первый приз) и 10 летним Рональдом Хиллом, обладателем второго приза.

В Los Angeles Examiner от 2 мая 1951 г. была опубликована статья с фотографией, на которой Дон Влит снят рядом со своим руководителем Чарлзом Алленом (у того на руках львёнок). «За свою глиняную скульптуру белого медведя 10 летний Дон Влит (3467, Уэверли Драйв) получил первое место и голубую ленту в ежемесячном конкурсе скульптуры, состоявшемся вчера в зоопарке Гриффит Парка. Это уже вторая подряд голубая лента пятиклассника начальной школы Айвенго, в течение пяти месяцев посещавшего бесплатный воскресный класс искусств Агостиньо Родригеса в нашем зоопарке.»

Конечно, Родригес был не Пикассо, но рассказы Влита более или менее правдивы, хоть и не совсем искренни. Однако практически не подлежит сомнению – он понимал, что будучи выпущенными на свободу, эти истории заживут своей собственной жизнью. Но, как и во множестве историй с участием Влита, оказываются правдой некоторые более неправдоподобные детали. В конце статьи в Los Angeles Examiner приводится такая информация: «Второе место занял 10 летний Рональд Хилл (2869 Уэверли Драйв), одноклассник Дона, вылепивший своего пятнистого леопарда под непосредственным руководством Дона. Рональд никогда не посещал художественных классов.»

Если бы через годы Влит стал утверждать, что он не только был выдающимся учеником в своём классе, но ещё и привёл ко второму призу другого мальчика, никогда не ходившего в художественную школу, то, наверное, естественной реакцией было бы закатывание глаз к потолку. Возникает тревожный вопрос – неужели эта ранняя (и успешная) попытка самовозвеличивания на благо репортёра есть собственная идея этого мальчика? Но, принимая это за правду и учитывая автократическое и издевательское обращение Дона с музыкантами своих групп впоследствии, первая естественная реакция – это сочувствие Рональду Хиллу.

Сью Влит в ответ на вопросы интересующихся друзей и знакомых своего сына всегда подтверждала, что его действительно ребёнком показывали по телевизору, но было это с Родригесом или нет, остаётся невыясненным. Поскольку он выиграл приз в конкурсе, проводимом городскими властями, это вполне могло быть. Опять же, даже закоренелые телезрители того же возраста и того же района не могут припомнить образовательной программы с ребёнком скульптором – так что, наверное, это была единственная передача после конкурса лепки. Всё это остаётся окутано тайной.

Хотя имеющиеся у нас подробности детства Влита отрывочны и их достоверность весьма сомнительна, он часто с любовью говорил об этом времени. Обыкновенно он говорит, что в каком то смысле он так и не стал взрослым и для него игра и творчество неразрывно связаны. В детстве его игры поощрялись, в процессе игры он производил на свет то, что другие считали искусством, и продолжал заниматься этим всю свою взрослую жизнь. Но способность мира взрослых к бессмысленной жестокости набрасывала тёмную тень даже на эти безмятежные дни – как он говорил в 1972 г. Коннору Макнайту: «Знаете Лео – льва MGM, льва на их эмблеме? Когда мне было пять лет, я вместе со своим другом заходил в его клетку в зоопарке Гриффит Парка в Лос Анджелесе и лепил его. Лев был очень старый, и вот какой то идиот бросил на него сигару, пока он спал. Сигара прожгла ему шкуру, и он умер. Я тогда просто заболел. Это была одна из самых больших травм, которые я помню из детства. Разве не ужасно? Вот сукин сын.»9

В 13 лет Влит выиграл трёхлетнюю стипендию от маслобойни Knudsen на изучение скульптуры в Европе – он мог ею воспользоваться, когда ему исполнится 16. Одной из причин, по которым он не стал её брать, было то, что «они хотели, чтобы я разглядывал все эти церковные росписи или что то в этом роде»10. Ещё одна упомянутая им причина состояла в том, что его родители были убеждены, что все художники «голубые», и от его имени отклонили предложение. Хотя Дону не нравилось, когда к нему относились как к чудо ребёнку, он всё же был глубоко расстроен тем, что ему не дали шанса осуществить свой артистический потенциал: «Я вырвался, ушёл, хотя в то время мне не нравилось, как мои предки «выручали меня из беды»11. Влит показал и другую сторону такого вызывающего поведения, признав, что из за того, что ему не давали воспользоваться стипендией, он пытался убежать, но «не смог». Вместо этого, он, по его утверждению, будучи крайне расстроен всеми этими переживаниями, отгородился от произведений чужого творчества до 23 лет – т. е. «никогда» не слушал музыку и бросил заниматься искусством. Он говорил: «Послушайте, если я настолько от всего этого зависел, то со мной, наверное, поступили правильно. Я, наверное, сгорел бы»12.

В 1972 г. Влит так вспоминал свои родные места: «Это называется Глендейл (Glendale), но когда я родился, там уже не осталось ни гор, ни долин.»13 Впоследствии семья уехала из Глендейла подальше от растущих пригородов Лос Анджелеса – в Ланкастер, городок, расположенный в Антилоп Вэлли, на краю мохавской пустыни, неподалёку от военно воздушной базы Эдвардс. Ланкастер был географически разбросанным населённым пунктом, а во всей Долине в то время жило около 25000 человек. Сначала Влит почувствовал себя карликом на фоне бескрайней пустыни, а потом понял, что Ланкастер был и культурной пустыней. Но его родители нисколько не интересовались искусством – как он позже заметил, они даже не слышали о Пикассо. Он понимал ситуацию так, что они переехали в это место с единственной целью – отвлечь его от артистических наклонностей.

Оказавшись в Ланкастере, Влит стал ходить в среднюю школу Антилоп Вэлли – впоследствии он был бы рад забыть об этом эпизоде своей жизни. Хотя он был чрезвычайно интеллигентным мальчиком, но его внимание было неустойчиво, и академический режим пришёлся ему не по вкусу. Позже он применял ревизионистскую стратегию для того, чтобы стереть – по крайней мере в публичной области – эту эру из своего прошлого: «Я никогда не читал книг и никогда не ходил на уроки – я терпеть этого не мог», – говорил он, кроме того, выдвигая такой взгляд: «школа заставляет тебя так сосредоточиться, что если кто нибудь встанет и что нибудь бросит, твои глаза разорвутся.»14 Во время интервью на шоу Дэвида Леттермана в июле 1983 г. он признался, что полдня проводил в детском саду: «Кто то сказал, что я там слишком задержался», – усмехнулся он, и продолжил: «Я был скульптором. Это хорошо для других, но для меня – нет.» «Так что же вы делали?» – спросил Леттерман. «Обманывал школьного надзирателя», – ответил он. За очень редкими исключениями, он постоянно отказывался признавать, что ходил в школу, часто оправдываясь таким замечанием: «Если ты хочешь быть другим существом, тебе надо бежать из школы.» Недавно обнаруженная выпускная фотография говорит об обратном.

Склонность взрослого Влита заставлять других людей читать, писать или печатать за него можно приписать некой форме дислексии. Он сам намекал на это: «Иногда я прошу людей читать мне. Я уже имел достаточно проблем, вытаскивая то, что содержится во мне, не имея нужды в мнениях других людей. Кроме того, я не могу сосредоточиться на печатном тексте. Мне нужны детские книжки с огромными буквами.»15

В 1974 г. Билл Габбинс попросил Влита уточнить, был ли он в школе, и получил следующий ответ: «Нет, я никогда не ходил в школу. Поэтому у меня трудности с правописанием. Наверное, одна из главных причин того, что я стал поэтом, состоит в том, что я не мог принять английский язык таким, какой он есть, и изменил его.»16

Артистические устремления Влита были пресечены, школа не была для него большим утешением, но его домашняя жизнь была удобной. Кен Смит жил рядом с Влитами в Ланкастере в середине 50 х. Он так вспоминал эту эру в 1997 м: «Родители Дона – их все звали Глен и Сью, в том числе и Дон – всем нравились. Глен и Сью никогда не важничали и относились ко всем очень по дружески; они разговаривали даже с прыщавым дегенератом (мной), если он был взрослым. Если ты мог привыкнуть к раздражительности (Глен и разнообразные дядья) и шуму (все), это был очень тёплый и добрый дом. У Сью была привычка всегда запирать двери, независимо от времени суток и от того, сколько людей было внутри или снаружи, и тогда Дону немедленно требовалось что нибудь, что лежало дома.

Дон стучал в дверь и вопил удивительным для 15 летнего парня basso profundo: «Чёрт возьми, Сью, отвори заднюю дверь – чем ты там её припёрла!» Эта сцена могла поворяться несколько раз в день, и всегда было смешно. Как то раз Сью куда то ушла, Дон тоже вышел, а Чак Шервуд [старший брат Джима, друга и ровесника Влита] запер дверь. Дон видел Шервуда через окно, знал, что мать ушла, и всё равно орал: «Чёрт возьми, Сью, открой, чем ты там припёрла дверь!»17

Через дорогу жила мать Сью Влит – Энн Уорфилд (теперь все её знают как «Бабу Энни»). Она была троюродной сестрой Уоллиса Уорфилда, лучше известного как Уоллис Симпсон, чьи отношения с Принцем Уэльским (впоследствии Королём Эдуардом VIII) привели к отречению того от престола. Она также была родственницей звезды ковбойских фильмов Слима Пикенса и путешественника исследователя Ричарда Халлибертона. У её мужа Амоса Уорфилда была плантация на юге, и она рассказывала, что видела, как там играл Хаулин Вулф, блюзовая легенда. Она всегда называла его «Тот самый Хаулин Вулф», что казалось Влиту очень хиповым.

В 1956 г. из Сан Диего в Ланкастер переехал парень сицилийско греческого происхождения по имени Фрэнк Заппа – он был всего на несколько недель старше Влита. Его совсем не впечатляли удушающая жара и бескрайние горизонты своего нового места обитания. Семья Заппа уже несколько раз переезжала с места на место при жизни Фрэнка, но Ланкастер он считал одним из худших мест, где ему только приходилось жить. В конце концов Заппы поселились «на участке оштукатуренных домов. Оклахомские шабашники с машинами, умирающими во дворах. Вы знаете, как резко тормозят Шевроле и потом тарахтят на твоей лужайке.»18

Заппа был не по годам развит музыкально. Он уже активно действовал в Сан Диего, с 14 лет играя на барабанах в The Ramblers, ритм энд блюзовой группе, специализировавшейся на раннем материале Литтл Ричарда. Параллельно он начал писать авангардные пьесы для оркестра, вдохновлённые Эдгаром Варезом. В Ланкастере он чувствовал себя форменным образом на мели, как позже рассказывал Майклу Грею: «Для меня жить в таком месте, как Ланкастер было неплохо, но эта жизнь разбивала все надежды. Потому что всё происходило в Лос Анджелесе, до которого было 80 миль. Можете представить, каково это – знать, что там есть всё, но это за 80 миль! То есть, так близко и всё же так далеко.»19

Заппа и Влит встречались в школе и обнаружили, что у них родственные вкусы в музыке. Они собирались дома у Заппы, а потом ездили по улицам во влитовском «Олдсмобиле» цвета морской волны с терракотовой головой оборотня, собственноручно изготовленной Влитом, на рулевом колесе. По словам Заппы, они занимались бесплодными поисками – «искали дырку – в Ланкастере!»20

Влит просил Заппу повернуть обратно домой, и там они слушали пластинки, иной раз засиживаясь до утра и прогуливая школу. Два друга были одержимы любовью к (почти исключительно) чёрной музыке. Их вкусы простирались от ду уоп групп типа The Spaniels и The Orchids до Лайтнин Слима и Слима Харпо, Кларенса «Пасти» Брауна, Джонни «Гитары» Уотсона и чикагского блюза Мадди Уотерса и Хаулин Вулфа (что, кстати, опровергает утверждение Влита, что он якобы никогда не слушал музыки до 23 х лет). Отец Влита Глен работал на развозном грузовике в булочной Хелма, и друзья во время затянувшихся посиделок часто залезали туда в поисках оставшихся ананасных плюшек.

Заппа считал, что Влит склонен к нарциссизму и вспоминал, что в молодости он одевался по последней моде мексиканских бандитов («пачуко») – «такой определённый стиль, которого нужно было придерживаться, чтобы выглядеть похоже на этих молодцов – хаки и ботинки с французскими носами».21 Много лет спустя Влит вспоминал, что был на вечеринке, на которой было полно «метисов, серьёзных мексиканцев, клёвых лабухов, женщин в свитерах из ангорской шерсти с высокими причёсками.» Он принёс с собой какую то необычную музыку. Это была «пластинка для обучения попугаев разговорам – ну, типа «попка, скажи привет». Мне она казалась весьма хиповой. Она была у меня с пяти лет. Я взял эту пластинку и запихнул её в кучу сорокапяток, но, конечно, она никому не понравилась!»22

Поскольку Дон был единственным ребёнком, это неизбежно делало его центром внимания всей семьи. Он признавался, что использовал это уникальное положение для достижения собственных целей. Рядом с Влитами жил ещё один его друг (и музыкант) – Джим Шервуд, который впоследствии играл на саксофоне с Заппой в «Матерях Изобретения». Он вспоминает одну из выдающихся способностей Влита: «Дон был довольно странный – ему всегда очень не хотелось заниматься какими то делами, которые ему нужно было сделать. Помню, когда мы учились в школе, его мать пыталась заставить его убраться в своей комнате, а он выходил из себя и орал: «Не буду я убираться, я болею.» Он действительно мог покрываться сыпью, чтобы не нужно было ничего делать.»

С самого детства Влит страдал астмой и был склонен к аллергиям. Это навело Шервуда и Заппу на мысль сыграть с ним несколько мальчишеских шуток. Шервуд: «Дело было так – у него была аллергия на какой то одеколон, и если он пользовался им, у него выступала сыпь. Мы дразнили его – говорили, что налили этого одеколона на переднее сиденье его машины, и он неделями не садился в неё. На самом деле мы ничего не наливали – просто дразнились.»

Менее аллергенные одеколоны становились полезными дезодорантами, когда двое друзей отправлялись в воскресные поездки в метрополис. «Мы с Доном ехали в Лос Анджелес, тусовались в клубах и слушали разные группы. Мы заходили в аптеки, покупали одеколон и разбрызгивали его везде – нам же приходилось спать в машине, так что одеколон был нашим постоянным спутником. Я играл на губной гармошке, Дон тоже немного играл, и во время езды мы распевали всякие старые блюзы, которые когда то слышали по радио. Но Дона тогда не особенно интересовала музыка и её исполнение. Он больше увлекался искусством и прочими подобными вещами.»

К концу учёбы Влита в школе у его отца случился инфаркт, и Дон был вынужден начать зарабатывать на жизнь. Заппа рассказывал Найджелу Ли: «К этому времени он ушёл из школы и большую часть времени проводил дома. Какое то время у него уходило на помощь семье – он взял на себя хлебный грузовик и поездки по Мохавской пустыне, а остальное время просто сидел дома, слушал ритм энд блюзовые пластинки и орал, чтобы мать принесла ему Пепси.»23 Дон не слишком охотно занимался доставкой хлеба, но Шервуд вспоминает одно из его изречений относительно новых обязанностей: «Он сказал мне, что ему было неловко открывать свои ящики перед всеми этими женщинами».

Влит любил музыку, но очень неохотно участвовал в организованных исполнениях. Он пел для собственного удовольствия, и у него очевидно был талант, но для того, чтобы записать его голос, его нужно было либо упрашивать, либо хитрить. Когда ему приходилось выступать на публике, он смущался и робел, сбивался с ритма, и к тому же злился, чтобы скрыть смущение.

Окончив среднюю школу, Заппа начал изучать гармонию в двухгодичном колледже Антилоп Вэлли; Влит также записался слушать курс искусства, но вылетел после первого семестра. Именно тогда Заппа вынудил его сделать первую запись – это было в пустом классе в 1958 или 1959 году. Песня под названием «Затерянный в водовороте» (Lost In A Whirlpool) была записана на катушечный магнитофон Webcor, который, как Заппа сказал в 1993 г. Рипу Ренсу, «просто стоял там и ждал, пока его кто нибудь разберёт на запчасти – тёмно бордовый аппарат с зелёным мигающим глазком.»24 Заппа играл на соло гитаре, несмотря на то, что научился играть всего несколько месяцев назад под руководством своего брата Бобби (который играет в этой песне на ритм гитаре). «Нам с Фрэнком было весело. Мы просто дурачились», – так вспоминает это событие Влит.25

Песня, очевидно представляющая собой пародию на первобытный 12 тактовый блюз, также демонстрирует замечательно отталкивающий туалетный юмор Влита подростка. Как какой то так и не снятый эпизод Сумеречной Зоны, она описывает судьбу отвергнутого любовника, плавающего в канализационной трубе, и начинается словами «С тех пор, как моя крошка смыла меня.». Охваченный скатологическим ужасом, Влит поёт о встрече с большой коричневой безглазой рыбой. Есть не так уж много областей повседневной человеческой деятельности, которых не коснулся рок н ролл, но песню о том, как тебя преследует гигантская какашка, можно назвать единственной в своём роде. Злополучная жертва в конце концов взывает к помощи водолаза.

"Lost In A Whirlpool" – это пример того, как подростки сходят с ума и намеренно вызывают физиологическое отвращение, как только они и могут. Но в начале песни сочетание поразительного фальцета Влита с примитивной технологией записи заставляет его звучать невероятно похоже на настоящую блюзовую певицу. По мере развития песни нам открываются корни его неповторимого вокального стиля – как в его способности к импровизации, так и в ударной силе его голоса; он добивается жёсткого звука, сокращая голосовые связки, одновременно со значительной силой выталкивая воздух. Он звучит так, как будто ему не 17–18 лет, а вдвое больше.

Выпадение из образовательной системы серьёзно сократило непосредственные перспективы трудоустройства для Влита, но впоследствии он утверждал, что в это время брался за множество работ: в авиационной промышленности, в области графического дизайна, был администратором обувного магазина и торговцем пылесосами. Кен Смит подтвердил, что Влит был перспективным деятелем в розничной торговле – он вскоре стал главным продавцом в ланкастерском обувном магазине Kinney Shoes. После этого он стал торговать пылесосами, однако его утверждение о том, что он однажды продал пылесос писателю Олдосу Хаксли, нуждается в проверке. Это вполне могло произойти, т. к. Хаксли жил в Перблоссоме – маленьком городке в тогда ещё слабо заселённой Антилоп Вэлли. Рассказывают, что Влит постучал в его дверь, держа в руках пылесос, а когда появился Хаксли, представился и сказал: «Сэр, эта штука – полное барахло.»

Ланкастер был городом спутником Лос Анджелеса, но, как часто бывает с городами, географически удалёнными от центров новаторства, сама среда рождала некоторые интересные гибриды. В конце 50 х в этом районе наблюдалась значительная музыкальная активность. Ещё учась в школе, Заппа играл на барабанах в мультирасовой ритм энд блюзовой группе The Blackouts, получившей своё название после того, как некоторые её участники отключились (blackout), напившись мятного шнапса. Униформа группы состояла из белых рубашек с коричневыми пледами или голубых парчовых сорочек, а также металлических поясов, которые, по словам Заппы, могли использоваться как цепи в случае беспорядков после концертов. Одним из излюбленных мест выступлений группы был Сан Вилледж, чёрный анклав сразу за городом, где они играли на вечеринках, которые Заппа описал как «колоссальные негритянские танцы». Все эти мероприятия раздражали граждан Ланкастера, и, несомненно, арест Заппы за бродяжничество перед одним из их выступлений был более чем простой случайностью.

В 1959 г. бродячая семья Запп опять переехала, на этот раз в Клэрмонт. Для Фрэнка настала пора оставить и семью, и Ланкастер. Он переехал в Лос Анджелес, с намерением стать кинокомпозитором. Его первой работой стал саундтрек к низкобюджетному вестерну «Беги домой не торопясь» (Run Home Slow). Из за постановочных трудностей, остановивших съёмки фильма, музыка осталась незаписанной. Он также работал над музыкой к фильму «Величайший грешник мира» (The World's Greatest Sinner). С уходом Заппы The Blackouts распались. Алекс Снауффер, вместе с Заппой игравший на трубе в школьной группе, на обломках The Blackouts организовал ритм энд блюзовую группу The Omens. Одним из её духовиков был Джим Шервуд.

Следующий шаг Заппы был особенно значителен. В 1961 г. он переехал в пригород Лос Анджелеса Онтарио. Однажды он купил студийное время для одного из своих проектов в студии Pal в близлежащей Кукамонге, и с тех пор стал проводить там всё больше времени. Студия принадлежала Полу Баффу, специалисту по электронике; Заппа и Бафф начали сотрудничество в попытке превратить студию в фабрику хитов. Они написали, спродюсировали и сыграли много записей под именами разных «групп», после чего ездили с пробными экземплярами в Голливуд, пытаясь выбить контракт на выпуск пластинки. Песня "Tijuana Surf «группы» The Hollywood Persuaders стала хитом в Мексике – на самом деле на ней на всех инструментах играл Пол Бафф. Другими образцами их стряпни были такие песни, как "Hey Nelda" Неда и Нельды (пародия на хит Пола и Полы "Hey Paula") и "How's Your Bird" Бэби Рэя и The Ferns (на этой песне пел Рэй Коллинз).

Заппа с Коллинзом начали вместе писать песни. Одним из их успешных произведений была песня "Memories Of El Monte", записанная ду уоп группой The Penguins (в 1954 г. их сингл "Earth Angel" возглавлял ритм энд блюзовые списки популярности) на лейбле Арта Лабоу Original Sound. В начале 1963 г. Бафф уехал делать новый микшерный пульт для студии Original Sound, и Заппа остался как бы начальником предприятия. У него было двойственное отношение к сочинению ду уоп  и поп музыки, главным образом потому, что он не мог относиться к ней серьёзно – что и демонстрирует "Hey Nelda". Примером его сатирического взгляда на поп культуру, не покидавшего его на протяжении всей карьеры, может служить песня "The Fountain Of Love" 1963 года. Написанная вместе с Коллинзом и им же исполненная, эта песня представляет собой превосходную и совершенно пустую пародию на ду уоп. Её текст Заппа впоследствии охарактеризовал как «суб монголоидный».26

Не оставляя желания создать хитовую запись, Заппа также стремился уйти от поп имитаций и начать играть свою собственную музыку. На сцене вновь появился барабанщик Вик Мортенсен, знавший Заппу ещё по школе. Они начали играть вместе и стали ядром новой группы – The Soots. Уже более уверенный в себе и полный энтузиазма Влит также был привлечён к работе над записью материала в студии, которую Заппа теперь называл Studio Z.

«Этого альбома нет в широкой продаже. Если бы он и был, вы бы не захотели его слушать», – так объявляет Влит в начале песни "Tiger Roach", записанной в 1963 году. Затем на протяжении нескольких секунд он издаёт чавкающие, булькающие и пукающие шумы, после чего выдаёт потрясающий поросячий визг. На гитаре играл Заппа, на басу – некий Janschi, на барабанах – Мортенсен. Пока они играли в студии, Влит стоял в коридоре, который заменял вокальную будку, слушая звук, просачивающийся через дверь. Его вокальное исполнение представляет собой примитивное заклинание, а текстовые идеи родились в процессе чтения комикса "X Men", приколотого к доске объявлений, и изучения окружающей обстановки, вследствие чего родились такие глубокие места, как «выключатель освещения». "Tiger Roach" – это ритм энд блюзовая песня с вкраплениями сёрфовой гитары. В Ланкастере в то время была очень популярна сёрф музыка со всеми её атрибутами – выгоревшие на солнце патлы, строгие «левиса» и пр., несмотря на то, что сёрфинговые возможности в Мохавской пустыне были довольно ограничены.

Среди других песен, записанных The Soots в то время, были инструментал "I'm Your Nasty Shadow", "Metal Man Has Won His Wings" и "Slippin' And Slidin'". "Metal Man" медленнее, чем "Tiger Roach", но сделан в том же фундаментальном 12 тактовом формате, поверх которого Влит импровизирует похожую вокальную партию. Заппа основал издательскую компанию Aleatory Music, которой управлял из дома в Онтарио. С её помощью он пытался заинтересовать Dot Records песней "Slippin' And Slidin'" с вокалом Влита, но на них песня не произвела впечатления. Руководитель отдела артистов и репертуара Dot Records Милт Роджерс 19 сентября 1963 г. откликнулся вежливым отказом: «Материал был тщательно изучен, и хотя он имеет достоинства, мы не видим в нём достаточного коммерческого потенциала, чтобы дать Вам какие либо заверения относительно нашей заинтересованности в его записи.» Заппа позвонил Роджерсу, чтобы попробовать уговорить его, но тот не смягчился, объяснив свой отказ тем, что «звук гитары искажён».

В 1963 г. примерно на шесть месяцев к Заппе приехал Джим Шервуд, и они начали работать, «много записываясь и делая всякий другой чудной материал», ещё более увеличивая растущий резервуар накопленных звуковых фрагментов; вокальные партии кое где исполняли Влит или Рэй Коллинз. Их главным проектом была первая в мире рок опера, I Was A Teenage Maltshop. Вступительная тема там весьма причудлива, с Мортенсеном на барабанах, Шервудом на акустической гитаре и Заппой на пианино. Влит в этой опере должен был играть персонажа по имени Капитан Бычье Сердце.

Основными персонажами оперы (которая, что неудивительно, так и не была исполнена) были Нед и Нельда из сингла "Hey Nelda". Для проекта были написаны такие песни, как "Ned The Mumbler", "Ned Has A Brainstorm" и две вещи, позже записанные группой Заппы The Mothers Of Invention – "My Guitar Wants To Kill Your Mama" и "Status Back Baby". Говорит Шервуд: «Предположительно опера была о парне по имени Нед Губошлёп; он приезжает в один из маленьких «закрытых» городов, где запрещён рок н ролл, и пишет эти песни. Он собирался сделать так, чтобы весь город запел и полюбил музыку.» Проект, который Заппа впоследствии назвал «дурацкой кучей мусора», был в декабре 1964 г. в конце концов отвергнут Джозефом Ландисом из KNXT, ТВ станции CBS, на основании представленного плана. «Мы так и не пришли к убеждению, что представленный план может гарантировать качественное представление», написал он.

Фильм «Беги домой не торопясь» с участием Мерседес МакКембридж в 1963 г. был всё таки снят. Получив 2000 долларов гонорара за саундтрек, Заппа летом 1964 г. смог полностью выкупить студию и официально переименовал её в Студию Z. В ней уже были декорации типа огромных картонных ракет, и на остатки денег Заппа купил несколько декораций из старых фильмов, которые он начал адаптировать для своего следующего проекта – научно фантастического фильма «Капитан Бычье Сердце против Хрюколюдей». «Хрюколюдьми» Заппа тогда называл всех «добропорядочных». По крайней мере, такова одна из интерпретаций.

Шервуд говорит, что действие фильма должно было происходить на Марсе, и Заппа так написал сценарий, чтобы Влит смог сыграть «волшебника». Фрагмент одного влитовского монолога под названием «Рождение Капитана Бычье Сердце» был издан на «Таинственном Диске» Фрэнка Заппы в 1998 г. «Привет, это ваш старый друг Капитан Бычье Сердце», – говорит Влит, а потом объясняет, что персонаж путешествует во времени и пространстве, он «невидим, и всё такое прочее». Сама история всячески уклоняется от линейного повествования. Шервуд так описывает свою роль в фильме: «Я должен был играть Билли Суини, такого умственно отсталого парня, у которого богатый отец, владелец огромного ранчо. Я хотел кататься на пони, для чего убегал из дома и катался в маленьком городке.»

Заппа восхищался домом Влитов и отношениями своего друга с его матерью. Со временем обнаружились кое какие фрагменты сценария фильма, и хотя действие происходит на другой планете, там есть и домашние сцены с участием Капитана Бычье Сердце, имеющие близкое сходство с происходившим в хозяйстве Влитов в Ланкастере, Планета Земля.

Шервуд вспоминает о том, как эти сцены попали в фильм: «Фрэнк вставил в фильм несколько смешных линий. Дон, предположительно, разговаривает у себя в комнате со всеми этими детьми, и тут входит его мать и говорит: «Дон, уберись тут – а то у тебя пахнет так, как будто здесь верблюд ел арахисовое масло», и он отвечает: «Заткнись, Сью, и принеси мне Пепси» – он постоянно это говорил своей матери.»

Кэл Шенкель, молодой художник и друг Заппы, сделал для фильма несколько сценарных набросков – на одном Влит изображён с крыльями, а на другом он спит на полу с телевизором на заднем плане. Но никакого конкретного плана не было, и его воспоминания об этом проекте наводят на мысль, что хотя какие то идеи и обсуждались, это была по существу незавершённая работа.

Хотя с отъезда Заппы прошло уже несколько лет, он поддерживал связь с Ланкастером, и Студия Z стала эпицентром деятельности городских музыкантов. Влит приезжал туда с гитаристом Дагом Муном и бывшим гитаристом The Omens Джерри Хэндли. Заппа и Влит занимались рок н ролльным вариантом «Марша Смерти», для которого Хэндли записал гитарную партию. Это помогает объяснить, откуда Влит взял основу одного из своих самых загадочных и фантастических рассказов. Он утверждал, что как то слушая радио, услышал место, которое он мог бы занять, и решил, что ему нужно «поправить» формальную сторону музыки.

В 1973 г. он рассказал Эллиоту Уолду о том, как «вылупился из яйца» в музыку. Ему было 24, значит, это был 1965 й год: «Я взял саксофон и отправился в студию, где они играли вещь под названием "Logan Incident" – песню об этом инциденте в. да, Сан Диего. Что то очень избитое, типа «Марша Смерти», только в более взбудораженном виде, в манере пятидесятых. И вот я схватил саксофон и начал что то дуть – то, что я чувствовал по этому поводу. Я думал: «Ого, да это я играю.» Они сказали: «Ну послушай, это слишком дико.» Я спросил: «Как вы можете говорить мне такое в этот день и век?», и они ответили: «Мы тебе говорим. Вообще то ты уволен.»»27

Студия Z, с приглашением «Запишите вашу группу», написанным огромными буквами на входе, была вторжением в повседневную жизнь Кукамонги, архетипичного маленького городка с семью тысячами населения. В новостной статье о Капитане Бычье Сердце против Хрюколюдей в Ontario Daily Report выражалась надежда (как выяснилось, не очень обоснованная) на то, что Заппа принесёт в Кукамонгу голливудский блеск. Другие лица в городе не столь сильно восторгались присутствием Заппы, и в соответствии с полицейским планом он был арестован за изготовление порнографической записи. Эта запись была ему заказана в качестве сопровождения некого фильма для холостяцкой вечеринки, и он со своей подружкой Лоррейн Белчер начал издавать эрзац сексуальные шумы (в промежутках смеясь над нелепостью ситуации). Для полиции тут не было ничего смешного; полицейские нанесли ему визит и забрали уже отредактированную запись. Заппа провёл десять дней в тюрьме. «Насколько я понимаю, парень, арестовавший его, обычно ошивался в общественных туалетах и арестовывал заходящих голубых. Парень был явно нездоров», – говорит Шервуд. «Но хуже всего было то, что были конфискованы все плёнки Фрэнка, абсолютно всё. И Фрэнку понадобились годы и годы, чтобы вернуть их.» После этого фиаско Студия Z фактически прекратила существование и проект Капитан Бычье Сердце против Хрюколюдей был прекращён. Заппа уехал в Лос Анджелес вместе с начинающими «Матерями Изобретения»; Шервуд позже последовал за ним. Период «Кукамонга Ланкастер» закончился.
ЭТЕЛЬ ХИГГЕНБАУМ И ЕЁ ВОЛШЕБНЫЙ АНСАМБЛЬ
Странные, похожие на хитовые записи шумы производились группой с крайне неприятным названием «Капитан Бычье Сердце и его Волшебный Ансамбль». Сам Капитан Бычье Сердце – это здоровенный парень довольно зловещего вида по имени Дон Ван Влит.

Дерек Тэйлор, Биография Великого Гнома, пресс релиз, 1966.
Зимой 1964 65 г., после работы в казино на Озере Тахоу, в Ланкастер вернулся Алекс Снауффер. Он хотел организовать группу и снова начать играть на гитаре, и позвал Джерри Хэндли, Дона Влита и Дага Муна. Хэндли перешёл с лидер гитары на бас, а Даг Мун был приглашён на роль второго гитариста. Хотя Мун был сравнительно неопытен, а Влит вообще мало кому известен, новую группу объединила их общая любовь к блюзу. Они уже привыкли друг к другу, время от времени играя джемы в Студии Z.

Музыканты, хоть и не виртуозы, были достаточно компетентны – правда, вскоре выяснилось, что у их первоначального барабанщика П. Дж. Блейкли проблемы с держанием ритма, и он ушёл. Очевидной заменой стал Вик Мортенсен, и группа, взявшая имя «Капитан Бифхарт и Его Волшебный Ансамбль», в 1965 г. серьёзно взялась за дело. В фильме Заппы персонаж по имени Капитан Бычье Сердце считался «волшебником», так что это был его волшебный ансамбль. Влит взял этого своего спорного персонажа и поставил его в новое музыкальное измерение. Однако, хотя он и был фронтменом, группу основал Снауффер, который был лидером во всех отношениях – по крайней мере, вначале. Он решил отказаться от своей фамилии, заменив её на своё среднее имя (Клер), которое он также изменил на Сент Клер. Влит последовал примеру, добавив к своей фамилии приставку Ван. В следующем году, в духе типичного для шестидесятых дурачества, Сент Клер/Снауффер утверждал, что им пришлось изменить имена, т. к. их разыскивала полиция за то, что они «занимались контрабандным провозом губок в Неваду».28

В разное время ходило множество объяснений происхождения имени «Капитан Бифхарт» и истории его принятия в качестве названия группы. Заппа утверждал, что он назвал персонажа фильма по ассоциации с одним из дядьёв Ван Влита, известным как Полковник. Одной из его привычек было пользоваться туалетом, не закрывая дверь – особенно если рядом должна была пройти девушка Ван Влита – и оповещать всех, что его «приятель» (по выражению Заппы) имеет такие благородные очертания, что его конец выглядит как бычье сердце. Другие объяснения и теории говорят, что тут есть какая то связь с помидором, или что название группы пришло на ум Ван Влиту и/или Заппе и/или каким то другим участникам группы во время пьяной/обдолбанной экскурсии в пустыню. Позже Ван Влит увёл разговор о значении его псевдонима в сторону от фаллического гротеска, сказав, что он вообще ни к чему не имеет конкретного отношения. Ещё на более поздних стадиях своей карьеры он объяснял, что псевдоним произошёл от недовольства (beef) миром и сопутствующим ему злом, лежащего в его сердце.

Первое живое выступление Капитана Бифхарта и Его Волшебного Ансамбля, по утверждению пресс релиза 1966 г., состоялось на шоу «Битва Групп» в колледжах Клермонта и Помоны в начале 1965 г. Приводятся следующие слова Сент Клера: «Не думаю, что мы понимали, как играть вместе, но знали, что в нас достаточно музыки, чтобы победить группу (название которой утеряно) соперников в конкурсе. Наша мотивация в «Битве Групп» заключалась в уничтожении оппозиции».29 У Ван Влита была совсем другая версия. Он подтвердил, что Сент Клер позвонил ему и попросил присоединиться к группе, сказав, что выступление этим вечером. Это побудило Ван Влита признать, что он ничего не знает о музыке, и что его голос будет звучать «по ослиному». Предположительно, Сент Клер настоял на своём, и в тот вечер группа сыграла в Ланкастере. Ван Влит признаётся, что во время антракта он, «из за паранойи», воткнул в усилитель пылесос и проделал какие то фокусы с мексиканскими прыгучими бобами. «Я делал артистическое шоу, и люди врубились», – заключил он. «Вот это и привело меня на неверную дорогу…»30

Как и практически любой начинающей группе в то время, Капитану Бифхарту и Его Волшебному Ансамблю нужно было подготовить для концерта какие нибудь песни Rolling Stones. Активный певец с губной гармошкой, способный прыгать, как Джаггер, был по сути обязательным компонентом во время Британского «вторжения» Шестидесятых. Они столь успешно ассимилировали этот стиль, что некоторые слушатели были убеждены, что перед ними английская группа. Они начали репетировать дома у Хэндли, а потом у Ван Влита на Кэролсайд Авеню. От архетипичных гаражных начал им пришлось вскоре отказаться и уйти внутрь дома из за жалоб соседей. Ван Влит оправдывал исполнение песен Stones необходимостью – быстрый рост популярности группы привёл к тому, что у них не оставалось времени разбираться со своим собственным материалом. Дон Элдридж был певцом гитаристом из Ланкастера и другом Ван Влита. Он часто присутствовал на ранних репетициях группы. По поводу исполнения песен Rolling Stones он вспоминает, что возложенная на Ван Влита роль Джаггера начинала просто мучить его. «Они уже так наигрались этих песен, что как то раз Дон так швырнул пластинку с "Get Off My Cloud", что она просвистела у меня мимо уха», – говорит он. «К тому времени он уже просто ненавидел Джаггера».

Поначалу Волшебный Ансамбль был коллективом одного человека, и на репетициях Сент Клер был доминирующей организационной силой. Однако ранний материал чаще был продуктом совместного творчества. Группа начинала играть какой нибудь рифф или блюзовый рисунок, а Ван Влит начинал рыться в своём неизменном коричневом бумажном мешке в поисках подходящих стихов.

Группа скоро стала плавильным котлом идей, и начал возникать кое какой типичный антагонизм. Ван Влит выдвигал новые идеи; но хотя он быстро становился впечатляющим блюзовым исполнителем на губной гармошке, ему было трудно передавать свои идеи другим музыкантам. Ему приходилось либо объяснять словами, чего он хочет, либо просить группу начать играть что нибудь и затем пробовать из этого что то получить. Неизбежно возникали споры и неудовлетворённость, и музыканты начинали высмеивать Влита, напоминая ему, что в области взаимодействия аккордов и построения песен он ничего не понимает.

Несмотря на это, он начинал добиваться большего контроля над группой. Элдридж – так сказать, «муха на стене» – так описывает всё это: «Дон был так добр ко мне, что я, наверное, не понимал, какой движущей силой он был с самого начала. В те ранние дни знать такого человека, как он, было большой редкостью. Дон всегда был руководителем – в то время, наверное, с молчаливого согласия Ала. Сегодня я уже не очень хорошо помню. Мне кажется, Ал больше казался руководителем, чем был им на самом деле.

Как то раз вечером, по принятому обыкновению, мы выкурили перед репетицией пару косяков. Когда группа начала играть первую песню, Дон что то сказал – произнёс название песни или ещё что то – а Даг подпустил какую то шпильку, от которой я чуть не лопнул. Дон немедленно взорвался: «Если вы, ребята, не можете правильно курить эту штуку, у нас её больше не будет!», и всё тут же пришло в порядок. Он не был начальником в том смысле, в каком он стал им потом, но всё же все они ожидали от него указаний. Дон с самого начала знал, что ему нужно делать. Чем больше всё это обсуждается, тем больше я в этом уверен.»

В интервью для документальной программы BBC 1997 г. Артист, Ранее Известный Как Капитан Бифхарт, Даг Мун объяснил Элейн Шеперд причины местной популярности группы: «Дон мастерски схватывал нюансы блюзовых артистов, их вокальную манеру. Он схватывал звучание Хаулин Вулфа и Мадди Уотерса – не прямо копировал, а воссоздавал этот звук. У него был грандиозный блюзовый голос, и в те времена мы в основном и играли все эти вещи. И даже несмотря на то, что мы были разные, мне кажется, что название «Волшебный Ансамбль» было правильное, потому что если мы что то играли, мы играли убеждённо. В наших краях мы стали местными героями.»31 Лью Сталтс, член местного автомобильного клуба The Cordials, регулярно ангажировал Волшебный Ансамбль на клубные концерты и танцы. На каждом их выступлении был аншлаг, и клуб получал прибыль, даже выплачивая группе изрядную сумму в 250 долларов. «Они были ни на кого не похожи – новаторское, самонадеянное, эффектное зрелище», – вспоминает он.32

Большой прорыв для группы случился на Молодёжной Ярмарке в голливудском Палладиуме – она проходила несколько дней в апреле 1965 г. Легенда гласит, что благодаря выступлению там, у них ещё до получения первого контракта на запись появилось несколько фан клубов. Ярмарка также спровоцировала первые серьёзные беспорядки внутри коллектива. Само мероприятие было большим коммерческим событием для производителей ориентированной на молодёжь продукции, типа гитар, усилителей, сёрф досок и одежды. Были приглашены разные группы – сначала они демонстрировали инструменты на стендах, а потом играли концерт на главной площадке. Ван Влит живо интересовался всем происходящим на местной музыкальной сцене. На него произвёл впечатление 16 летний барабанщик Джон Френч, игравший на стенде со своей сёрф группой The Maltesemen. Группа играла попеременно с ансамблем на соседнем стенде – The Rising Sons (для которых это было первое живое выступление). Группу возглавлял чёрный блюзовый певец Тадж Махал, но внимание Ван Влита привлёк их 17 летний гитарист Рай Кудер. Бас гитарист группы Гэри Маркер хорошо помнит эти события: «Группа Бифхарта, как мне помнится, не демонстрировала инструменты. Они были популярны на местной сцене и были приглашены играть на большой площадке. Для The Rising Sons это было первое настоящее выступление; нас нанял гитарный магазин МакКейба из Санта Моники в содружестве с Martin Guitars – на этой большой фолк тусовке у Райланда прорезались зубы.

Мы вообще то играли по наитию – много Джимми Рида, Мадди Уотерса и Хаулин Вулфа – всё, что придёт в голову. Но мы представляли сильный контраст отбеленно блондинистым сёрф группам, чем и привлекли кое какое внимание. Особенно чёрным парнем, поющим настоящий грязный блюз, плюс новинка – слайд гитара Кудера. И вот однажды вечером мы с Кудером играем какую то вещь Хаулин Вулфа – по моему, "Down In The Bottom".

Я взглянул в толпу и прямо передо мной стоял этот чудного вида парень с детски голубыми глазами на очень бледном круглом лице. В Голливуде в апреле жарковато, даже вечером на улице, но на этом чуваке с взъерошенными волосами была кожаная куртка до середины бедра. У него было совершенно ошеломлённое и озадаченное выражение лица – как будто он только что обнаружил в своей комнате труп своего лучшего друга. Рядом с ним стояли два парня, которые выглядели уже не так страшно, и я сразу же понял, что они музыканты. Песня кончилась, и этот странный чувак повернулся к одному из своих спутников и схватил его за руку – причём схватил очень сильно. Он показал на Кудера и сквозь сжатые зубы прорычал своему пленнику: «Вот, вот про это дерьмо я говорил. Вот о чём я, блядь, говорил. Понял? Теперь понял, о чём я?»

Одно за другое, и вскоре мы познакомились. Конечно, в кожаной куртке был Дон, а объектом его гнева был его давний мальчик для битья, Даг Мун».

Маркер и Ван Влит в конце концов стали большими друзьями, но у Дона в тот вечер была определённая повестка дня. Маркер: «Райланд сразу же подружился с ними – больше, чем я, потому что Дон тут же начал к нему подъезжать. Он сказал нам, что у него готовится контракт на запись, но мне что то не очень в это верилось.»

Впоследствии The Rising Sons были приглашены в Ланкастер поиграть с Волшебным Ансамблем, причём Ван Влит пытался скрыть свои истинные побуждения.

Выступления на Молодёжной Ярмарке привели к первому менеджмент контракту для группы. Дороти Херд, очевидно, уже слышавшая о группе, посмотрела их концерт и после встречи с ними передала их Леонарду Гранту, который вызвался стать их менеджером (для него это была первая попытка подобной деятельности). Подписав контракт с Leonard Grant & Associates, группа стала получать гораздо больше живой работы на Западном Побережье и в его окрестностях. К концу 1965 г., имея в активе кое какие ацетатные демо записи (в том числе недавно выкопанный вариант "Call On Me"), Леонард Грант добился для группы контракта на две сорокапятки с A&M Records, компанией, которую недавно организовали Херб Альперт и Джерри Мосс.

Джон Френч, неоднократно видевший этот ранний состав группы в Ланкастере, в 1996 г. так вспоминал о трасформации вокала Ван Влита во взрослый ликантропический рёв: «[Вначале] его голос был совсем другой, и они никогда не меняли тональность или что нибудь такое. Так что когда он начал петь, его голос был вообще то довольно высокий. Со временем голос становился более грубым, становился ниже и глубже.»33

Джим Шервуд тоже заметил изменения в голосе Дона по сравнению с ранними временами: «Он мыл голову, но не сушил, и вообще делал всякое, чтобы простудиться. Он лежал больной и простуженный, чтобы его голос стал как у Хаулин Вулфа. Когда я увидел Дона через несколько лет, у него уже был по настоящему резкий голос. Уж не знаю, что он сделал – сорвал себе связки или что то ещё – но у него стал по настоящему грубый голос, и так он и остался. Он этого хотел – он это получил.»

Незадолго перед началом записи Волшебный Ансамбль был потрясён известием о том, что Мортенсен получил зловещую призывную повестку во Вьетнам. Сент Клер предложил радикальное решение этой проблемы – он занял место Мортенсена за барабанами, доказав, что он компетентный барабанщик. К Муну добавился ещё один гитарист – Ричард Хепнер (группа видела его в Денвере в составе The Jags). Сеансы записи для A&M происходили в студии Sunset Sound Recorders на Сансет Бульваре Голливуда в начале 1966 г. – скорее всего, в январе. О том, была ли запись профинансирована менеджерами в надежде на последующее заключение контракта, или происходила уже в рамках контракта, можно лишь догадываться. Второе кажется более вероятным, т. к. к записи был привлечён продюсер – Дэвид Гейтс, впоследствии ставший певцом софт рок гигантов Bread.

«Их фирма попросила меня сделать с ними четыре стороны», – говорит он. «Они были совсем новички в записи, это, наверное, был их первый настоящий сеанс. У них было только две песни, и поскольку голос Дона звучал так ритм энд блюзово, я предложил сделать обработку моей любимой песни Бо Диддли – "Diddy Wah Diddy". Песню они не знали, но она им сразу понравилась.»

Каким образом классическая вещь Бо Диддли середины 50 х ускользнула из поля зрения столь одержимых фанатов ритм энд блюза, сказать трудно. Что более важно, Гейтс взял руководство записью на себя – он аранжировал музыку и сыграл на "Diddy" партию клавишных. Как выяснилось, были записаны ещё четыре вещи. "Who Do You Think You're Fooling?", "Frying Pan" и "Here I Am, I Always Am" были написаны Ван Влитом, а четвертая – Гейтсом. «Я написал для них (или с ними) типичную ритм энд блюзовую песню – "Moonchild", на которой я ещё сыграл на слайд гитаре. Так у нас появились песни, нужные фирме. Я хорошо помню, что компания была шокирована, услышав "Moonchild", потому что песня была очень «странная» – в сравнении с тем, что они ожидали от группы.»

На сеансах записи в качестве друга группы присутствовал Элдридж. «Я только два года назад узнал, что продюсером записи был Дэвид Гейтс», – говорит он. «Он был как обои. Помню, я подумал – какая дурацкая песня эта "Moonchild". Совсем не Бифхарт. Дону было очень неприятно записывать вокал к ней. Я не знал Дэвида Гейтса, хотя Bread были прекрасной студийной группой. Но Бифхарт? Ужасное сочетание. Засунуть в проект "Moonchild" был старый тактический ход голливудских продюсеров. Если вещь, даже будучи B стороной, получала радиоэфир и приносила доход, продюсер просто добавлял эту вещь в проект. Фил Спектор постоянно так делал. Да все так делали. Но выпустить "Moonchild" А стороной казалось мне безумием. И всё же ребята творили в этих вещах, они давали настоящий класс. Они выглядели непринуждённо и весело, стараясь из всех сил создать впечатление, что для них это всего лишь очередная текущая работа. Я сидел не в аппаратной, а в студии. Во время перерывов были оживлённые разговоры. Джерри и Алекс шутили со мной. Дон вёл себя более спокойно – он как бы был слишком крут для этого места.»

Первой когда либо выпущенной композицией Ван Влита (приписанной на «пятаке» пластинки Дону Влиту) стала "Who Do You Think You're Fooling?", В сторона "Diddy Wah Diddy". Как он утверждал позже, это был критический комментарий на американское правительство, с использованием в качестве символа Статуи Свободы. На А стороне внимание сразу же привлекает фуз бас Хэндли, превращённый дисторшном Гейтса в сотрясающего пол монстра. В то время бас гитара использовалась главным образом как фоновой оттенок, но более рисковые продюсеры время от времени форсировали её до крупного, мерзкого, брутального звучания.

"Diddy Wah Diddy" была выпущена примерно в апреле 1966 г. После медленного старта кое какие важные уши начали навостряться – одним из первых, кто заметил эту сорокапятку, был английский ди джей Джон Пил, тогда работавший на радиостанции KMEN в Сан Бернардино. «Моим лучшим другом на станции был музыкальный директор Джонни Даррен. А я даже тогда был редкостью – ди джей, интересующийся музыкой!» – говорит он. «Он обычно разрешал мне «протраливать» отвергнутые записи, и я вытаскивал по 12, 15, 20 пластинок в день. Часто они вызывают умеренный интерес тем, что на В стороне записана песня Дилана, а иногда такую пластинку берёшь потому, что нравится название.

Так что когда я увидел на пластинке название «Капитан Бычье Сердце и Его Волшебный Ансамбль», я подумал: «О, звучит совсем неплохо». Послушав пластинку, я принёс её Джонни и сказал: «Мы просто обязаны крутить это». В качестве одолжения, он поставил её в плейлист на уикенд. Так что это, наверное, был первый раз – как мне хочется думать – что пластинка Бифхарта была поставлена в какой то плейлист.»

Пластинка стала «хитом вертушки», она звучала по радио, но продавалась не очень хорошо. Она могла бы стать национальным хитом, но по иронии судьбы в то же самое время на Восточном Побережье массачусетская группа The Remains выпустила свою версию той же самой песни. Для Beat Magazine этого было достаточно, чтобы посвятить целую страницу этим двум группам; там же у читателей спрашивалось, чей вариант лучше. Это могло бы быть хорошей рекламой – в других, более благоприятных обстоятельствах. Ни один из вариантов не попал в национальные списки популярности, но версия Волшебного Ансамбля к июню стала местным хитом.

Журнал Вещательной Корпорации Crowell Collier, KFWB Hitline, объявил, что «эта очаровательная группа обосновалась в Великолепной «Сороковке» с песней "Diddy Wah Diddy"». В статье цитировался десятистраничный пресс релиз "The Great Gnome Biography", написанный Дереком Тейлором для Leonard Grant & Associates. Он оказался превосходным носителем информации, изложенной в безошибочно «шестидесятническом» иронично чудаковатом стиле. Вот несколько выдержек оттуда:

– Как возникло название «Капитан Бычье Сердце и Его Волшебный Ансамбль»?

– Великий Гном Рок н Ролла дал нам на выбор два названия: «Капитан Бычье Сердце и Прыщи» и «Этель Хиггенбаум и Её Волшебный Ансамбль». Мы просто скомбинировали их. Не могу дождаться, когда «Этель Хиггенбаум и Прыщи» запишут пластинку, – сказал Алекс.

– Нам, кажется, крупно повезло, что мы связались с A&M, – сказал Бифхарт. – Наша музыка представляет собой простецкий кантри блюз чикагского типа, и нам хорошо работается вместе.

– Каковы, на взгляд Бифхарта, тенденции популярной музыки?

– Если «Мотаун» выйдет из моды, Supremes, может быть, захотят переменить название на «Этель Хиггенбаум и Прыщи».



– Спасибо, Капитан Бифхарт.

Визуальный образ группы был, мягко говоря, необычен. На рекламных фотографиях они позировали в альпинистском снаряжении, с инструментами духового оркестра и со старым граммофоном на фоне лавки древностей. На самом нелепом фото (как раз оно и было помещено в статье из Hitline) Ван Влит и группа выглядят так мерзко, как только возможно – при этом в окружении огромных симпатичных игрушек. На фотографиях встречалось и лицо из самых ранних дней группы – а именно П. Дж. Блейкли. Причина этому состояла в том, что Хепнер ушёл вскоре после окончания записей с Гейтсом. В очередном раунде игры в «музыкальные стулья» Сент Клер вернулся на гитару, а оригинальный барабанщик занял своё место – судя по всему, преодолев свои проблемы с ритмом.

В это бурное время Волшебный Ансамбль упрочил свой статус местных знаменитостей, появивишись в молодёжном ТВ шоу «Где Всё Происходит». На сцене, под фонограмму "Diddy Wah Diddy", они были окружены танцующей фруг весёлой пышущей здоровьем калифорнийской молодёжью. В результате энтузиазма Пила с ними связался представитель A&M Records и пригласил их выступить на сцене голливудского клуба "Whiskey A Go Go" в качестве разогрева для первой группы Вэна Моррисона Them. Критик Пит Джонсон, описывавший это шоу для Los Angeles Times, заметил «гортанные горловые вопли» Ван Влита и охарактеризовал его хаулин вулфо образный вокальный тембр как «звук мучительно защемлённой трахеи».34 Это вполне могло быть то самое шоу, на котором Ван Влит (согласно его позднему заявлению) видел в публике популярного эстрадного певца Энди Уильямса. В этом в общем то нет ничего необычного, поскольку в то время у Уильямса была репутация человека, могущего появиться где угодно – лишь бы появиться. Но по словам Бифхарта, накачанный ЛСД певец между песнями подошёл к сцене и громко объявил: «Вы великолепны».

Джон Пил так описывает первый увиденный им концерт группы: «Помню, что Бифхарт с группой были совершенно исключительны в смысле спонтанности и хаоса – они делали что то такое, чего я раньше ни от кого не слышал. Это было основано на блюзе, но они пускались в длинные блуждающие интерпретации песен Хаулин Вулфа и всё такое. Я сразу же на них запал.»

Через несколько месяцев вышла вторая сорокопятка – "Moonchild/Frying Pan". Первая сторона группу особо не впечатляла – Ван Влит говорил, что он поёт там как эстрадный певец Воэн Монро – но это весьма оклеветанная песня. Ван Влит играет на губной гармошке в унисон с гитарой, там есть ещё ползучие слайд гитарные украшения в исполнении Гейтса. Шёпот фонового вокала и пропущенный через эхо тамбурин усиливают прото психоделическую атмосферу.

"Frying Pan" – это энергичный ритм энд блюзовый номер о меньшем из двух зол (как впоследствии говорил Бифхарт). Однако самая интересная песня, получившаяся из этих сеансов записи – это "Here I Am, I Always Am". Стаккато хор и неутомимые перемены ритма были необычны для того времени и стали предзнаменованием скорых перемен в группе. Гитары пробираются по этому ухабистому пути при помощи резкого, почти банджо звукоизвлечения. А Ван Влит чувствовал себя всё более уверенно, и возглас "Here I's always am" раскатывался в его глотке с какой то сексуальной самонадеянностью. Эта вещь первоначально была запланирована в качестве B стороны "Moonchild", но дело дошло только до нескольких белоэтикеточных экземпляров. A&M изначально были весьма консервативным лейблом, и, конечно, были довольны, что эта диковинка пошла в мусорную корзину, а её место заняла "Frying Pan". Песня так и лежала в хранилище, пока в 1984 г. вместе с ещё 4 мя вещами не была выпущена на 12 дюймовом EP The Legendary A&M Sessions. Гейтс предложил группе ещё одну песню – "Mississippi Bound" – но Ван Влит не захотел иметь с ней ничего общего. "Moonchild", как впоследствии признал Гейтс, была слишком необычна для массового вкуса, и сорокапятка провалилась. Даже Пил не смог включить её ни в один плейлист.

Местный статус группы продолжал расти. Отис Оуэнс, который позже занимался дизайном запповских лейблов Bizarre и Straight, особенно высоко ценил группу образца 1966 года – он видел её на ярмарках в Антилоп Вэлли. «Там росла наша пустынная блюзовая субкультура – у каждой группы были свои группировки, а Дон был главной «шишкой»»,35 – говорил он.

Дон Элдридж так излагает свои взгляды на развитие группы: «Ранние выступления в Ланкастере вообще то были совершенно обычными событиями. Правда, для нас в то время, наверное, было новшеством то, что Бифхарт преодолел «волосяной барьер». Я не думаю, что Волшебный Ансамбль вначале был сколько нибудь лучше The Omens или любой другой из нескольких групп, годами игравших на вечеринках автомобильного клуба. Они определённо находились в стадии развития. Правда, на последнем концерте, который я помню – в конце 1966 го – они были просто великолепны. Они становились всё лучше и лучше.»

Фотографии с милыми игрушками и альпинистским снаряжением создавали неправильное впечатление – на самом деле группа культивировала образ «крутого парня», и Мун, по слухам, ходил с маленьким пистолетом на случай всяких неприятностей. В середине шестидесятых длинные волосы и отталкивающая внешность были хиповыми атрибутами. Но если ты попадал не в ту компанию, за длинные волосы могли и избить как гомика. Всё это у них было – хотя широко распространённые в 70 х слухи о том, что у группы в то время были волосы до пояса, не имеют ничего общего с реальностью.

Ван Влит был энтузиастом автолюбителем, и членом автомобильного клуба в школе – однако связанная с этим культура была ему не очень по вкусу. Элдридж так описывает события, характерные для автоклубных танцев в окрестностях Ланкастера: «Эти танцы были типичными деревенскими «лапальными» вечеринками. «Гомеры» [деревенские] в автомобильных клубах думали только о своих «Шевроле» с низкой подвеской и сдвоенными глушителями и о пиве «Олимпия». Парень, у которого была самая крутая машина и больше всего пива, лапал самую крутую девчонку. Мы с Доном презирали этих клоунов.»

Однажды случилось так, что Капитан Бифхарт и Его Волшебный Ансамбль одновременно подписались на танцы в автоклубе и выступление в Голливуде. Они выбрали второе приглашение, а поиграть вместо себя на автоклубной оргии попросили группу The Rising Sons. Для Маркера это был поучительный опыт: «Поначалу народ держался настороженно, но когда стало известно, что Бифхарт персонально направил нас на это выступление, они быстро смягчились. Однако всё дело кончилось полным фиаско, с летающими пивными бутылками и кулачными драками, вспыхивавшими каждые две минуты – правда, нас никто не тронул. Мы на себе ощутили ту среду, в которой у Дона с группой «прорезывались зубы»».

В 1966 году группа начала играть на довольно известных площадках Западного Побережья – в том числе в сан францисском зале The Avalon Ballroom, где им приходилось играть рядом с такими группами, как The Charlatans, The Family Dog и The Chocolate Watch Band. Время от времени вместо Джерри Хэндли на басу играл Маркер – «когда у него были проблемы с призывной комиссией или с каким нибудь арестом за марихуану (т. е. он не мог покидать наше графство)». В один из таких случаев в мае 1966 го они играли в The Avalon Ballroom в одной программе с Big Brother & The Holding Company (с Дженис Джоплин) и Love. Маркер вспоминает, что на сцене Ван Влиту, бывало, отказывало чувство ритма, и Сент Клер был вынужден подавать ему сигналы, в качестве дирижёрской палочки используя гитарный гриф. Помимо своего материала, они играли "Tupelo Mississippi" Джона Ли Хукера, "Evil" Хаулин Вулфа и песню, включаемую в программу по настоянию Маркера (когда он играл с ними) – "Old Folks Boogie" Слима Грина и The Cats From Fresno. Он вспоминает, что Love проделывали свой известный фокус – говорили, что их усилители куда то пропали при переезде, и экономили деньги, появляясь с одними инструментами и занимая у какой нибудь группы их аппаратуру. В тот вечер они также ухитрились сжечь две колонки Волшебного Ансамбля.

Между Маркером и Ван Влитом завязалась дружба, основанная на интересе к не связанному с музыкой искусству и битнической культурой того времени. Маркер: «В его музыке и его личности есть кое что общее в том смысле, что неважно, что ты делаешь вместе с Доном – хоть просто идёшь куда нибудь поесть – он всегда держит тебя слегка в неизвестности, ты никогда не знаешь, что он собирается делать. Он приукрашивал свою жизнь вымыслом, чтобы сделать себя более интересным. Музыкальный бизнес – это всё равно шоу бизнес. Соедините Трумэна Капоте, Телониуса Монка, пустите то, что получится, в рок н ролл – вот вам Капитан Бифхарт.»

Музыкальные корни Маркера были в джазовом басе – ему приходилось играть с саксофонистом и мультиинструменталистом Роландом Кирком, он иногда замещал Чарли Хадена в группе Орнетта Коулмена. Однажды он уговорил Ван Влита сходить в лос анджелесский клуб Shelly's Manne Hole (им руководил легендарный джазовый барабанщик Шелли Мэнн) на концерт Роланда Кирка. Ван Влит был знаком с записями Кирка, но не был готов к его потрясающему живому выступлению. Уже «заведённый» всякими изменяющими сознание веществами, он так возбудился, когда Кирк начал плясать на сцене, дуя в свои многочисленные саксофоны и полицейскую сирену, которая висела у него на шее, что просто чуть не задохнулся. После концерта Маркер представил его Кирку; он вспоминает, что Дон поначалу вёл себя как «застывший в благоговении мальчик». Но и Кирк, и Ван Влит были хорошими «говорунами», и разговор всё таки сдвинулся с мёртвой точки.

В начале 1966 г. состав Хепнер Мун Сент Клер Хэндли записал несколько демо лент в голливудской студии Wally Heider's. Леонард Грант уже говорил с A&M о том, чтобы после сорокапяток выпустить альбом оригинального материала, и эти записи показывали, что группа может дать настоящий товар. Музыканты играли хорошо, а голос Ван Влита стал приобретать ещё больший объём. Все песни были сочинены певцом: "Just Got Back From The City", "Here I Am, I Always Am" (что наводит на мысль о том, что «официальная» версия была записана позже остального материала A&M), "I'm Glad" и "Obeah Man". Существует также несколько более поздняя запись ещё одной выдающейся вещи – "Triple Combination" c Блейкли на барабанах; она была сделана в доме на Кэролсайд Авеню. Песни, которые исполнялись в концертной программе, представляли из себя мощный, оригинальный ритм энд блюз, изредка приправленный соулом. Они доказывали, что слово «волшебный» в названии группы обозначало скорее колдовство и шаманство, чем простые тусовочные фокусы. Но по мнению A&M, Капитану Бифхарту и Его Волшебному Ансамблю не удалось сделать ни одного хита, и более того, группа обещала записать альбом материала, гораздо менее традиционного, чем неоднозначная "Moonchild".

После двух выпущенных сорокапяток группа оказалась фактически списанной со счетов лейбла. Хорошо известная история, которую впоследствии распространял Ван Влит, говорит, что когда они принесли новую песню – «Электричество» – Джерри Моссу, он сказал, что оно слишком «отрицательное» и небезопасное для его дочери. Хотя тут содержится каламбур с названием, сама история – чистый вымысел, потому что в то время не существовало даже демо записи этой песни. Хотя фирма больше не интересовалась группой, им пришлось пройти через весь процесс законного разрыва отношений. Краткий медовый месяц только что заключённого брака – и тут же бракоразводный процесс.

К осени 1966 г. П.Дж. Блейкли в последний раз ушёл из группы, а примерно через месяц Джон Френч покинул Blues In A Bottle, где он исполнял обязанности вокалиста, и занял место за барабанами. Волшебный Ансамбль в последний раз сыграл на танцах в автоклубе и в полном составе переехал в арендованный дом в Лорел Каньоне на северной окраине Лос Анджелеса – поближе (по крайней мере, в географическом смысле) к звёздам.
следующая страница >>