Введение в проблему - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Введение в проблему - страница №1/1

Глава 1

ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМУ

Роми Крис родилась в 1977 году в семье Барри и Бонни Крис в городке Дес-Моинс, штат Айова. Это была очаровательная девочка, маленький вихрь, движимый любопытством и желанием пошалить. Ее родители, набожные католики, совсем не были готовы к тому, что случилось, когда Роми начала говорить. Наряду с обычной детской болтовней они услышали историю ее предыдущей жизни, в которой Роми была Джо Уильямсом. Девочка настойчиво повторяла, что выросла в красном кирпичном доме в Чарльз-Сити – городке, расположенном в 40 милях от Дес-Моинс, что была жената на женщине по имени Шейла и у них было трое детей. Джо и Шейла погибли, попав в аварию, когда ехали на мотоцикле. Этот несчастный случай Роми описывала очень подробно. «Я боюсь воспоминания о мотоциклах», - говорила она. Среди множества воспоминаний из жизни Джо было одно о пожаре в их доме. Его мама пыталась затушить пламя водой и сильно обожгла руку. «А еще у мамы Уильямс болит нога, вот здесь, - показывала девочка на свою правую ногу. – Ее зовут Луиза, я так давно ее не видела». Роми часто просила отвезти ее в Чарльз-Сити: ей хотелось сообщить маме Уильямс, что «все хорошо».


Естественно, что родители Роми были огорчены и обескуражены этими откровениями, они пытались разуверить девочку и не поощрять то, что считали странной выдумкой. Но рассказы о жизни Джо и несчастном случае, положившем ей конец, изобиловали такими подробностями, что поневоле заставляли задуматься. В конце концов они согласились на приезд Хенендра Бенержи, занимающегося исследованиями детей, у которых спонтанно возникают воспоминания о предыдущих жизнях1.

---------------------



1 см. его книгу «Американцы, которые были реинкарнированы»
Зимой 1981 года Бенержи с женой в сопровождении двух журналистов из шведского журнала «Аллерс» приехали в Дес-Моинс, где встретились и побеседовали с Роми и ее родителями. Потом все вместе они отправились в Чарльз-Сити посмотреть, подтвердятся ли какие-нибудь воспоминания Роми.
Во время поездки девочка была очень взволнована и не могла дождаться встречи с мамой Уильямс. Уже на подъезде к городку Роми заявила: «Мы должны купить маме Уильямс цветы, она любит голубые. А когда мы доберемся туда, то не сможем войти через парадную дверь, нам нужно будет завернуть за угол и войти в ту, что находится посередине». Вскоре они остановились на окраине города у белого бунгало. Роми выпрыгнула из машины и потащила за собой Бенержи. Это был вовсе не тот дом из красного кирпича, который описывала девочка, но по пути им попался указатель со словами: «Просим воспользоваться черным ходом».
Старая женщина, открывшая дверь, опиралась на металлические костыли, ее правая нога была туго за­бинтована. Да, она Луиза Уильямс, да, у нее был сын Джо, но она уходит на прием к врачу, и у нее совер­шенно нет времени беседовать с неожиданными ви­зитерами. Роми очень огорчилась, ее глаза наполни­лись слезами. Час спустя девочка, ее отец и шведские журналисты вернулись, и на этот раз их пригласили в дом.
Миссис Уильямс была удивлена тем, что Роми по­дарила ей голубые цветы, и вспомнила, что последним подарком сына был именно букет голубых цветов. Когда же отец Роми рассказал миссис Уильямс о “вос­поминаниях” девочки, связанных с жизнью Джо, ее удивление возросло. “Откуда она может знать такие подробности? — спрашивала женщина. — Я не зна­кома ни с вами, ни с кем-либо другим из Дес-Моинс”. Миссис Уильямс рассказала также, что они с Джо жили, как и говорила Роми, в доме из красного кир­пича, но он был разрушен десять лет назад во время торнадо, когда пострадало много домов в Чарльз-Сити. Джо помог построить этот дом и настоял на том, чтобы зимой парадная дверь была закрыта.
Роми и миссис Уильямс сразу же понравились друг другу. Когда хозяйка встала, чтобы взять что-то в сво­ей комнате, Роми кинулась вслед за ней. Они верну­лись, держась за руки, причем Роми пыталась помочь старой леди идти. Миссис Уильямс несла фотографию в рамочке — это был снимок Джо и его семьи, сделан­ный в последнее Рождество перед их с Шейлой гибе­лью. “Она узнала их! — удивленно произнесла мис­сис Уильямс. — Она узнала их!”. Миссис Уильямс подтвердила многие факты из рассказов Роми о Джо, в том числе его женитьбу на Шейле, наличие троих детей, имена родственников, случай с пожаром, во вре­мя которого она обожгла руку. Также она полностью подтвердила слова Роми о несчастном случае — ава­рии на мотоцикле, который произошел за два года до рождения девочки, в 1975 году. Несмотря на эти дока­зательства, ни миссис Уильямс, ни родители девочки не были готовы к тому, что Роми — это реинкарна­ция Джо Уильямса. “Я не знаю, как объяснить это, — сказала в конце концов мать Роми, — но точно знаю, что моя дочь не лжет”2.

---------------------



2 Случай Роми взят из книги Джо Фишера ”Случаи, свидетельствующие о реинкарнации”, с.5-8
“Воспоминания” Роми — не такая уж редкость, как думают ее родители. Из следующей главы мы узнаем, что отмечены сотни случаев, когда дети очень подроб­но и абсолютно точно рассказывали о тех жизнях, которые они проживали прежде. Все эти истории под­водят нас к тому, чтобы вновь заняться исследовани­ем одного из древнейших и самых устойчивых веро­ваний в истории человечества: мы живем на Земле не единожды, а много раз.
Но следует ли придавать такое значение этим дет­ским рассказам? Преобладающее большинство людей не вспоминают о том, что они жили когда-то до ны­нешней жизни. Более того, наши чувства свидетель­ствуют: с исчезновением тел мы полностью исчезаем с лица Земли. Просто ли мы прекращаем существо­вание или уходим “в другое место”? Наше сознание, наш опыт, как правило, отрицают возвращение к жизни. Почему бы нам не отмахнуться от этих детей и не посчитать их “воспоминания” странной анома­лией, которую мы не можем объяснить или хотя бы сравнить с тем, что представляется нам более простым и ясным?
Одни склоняются к тому, чтобы принять этих де­тей всерьез, после того как вспомнят знаменитых лич­ностей, которые в результате долгих размышлений на­чали верить в реинкарнацию. Это Платон, Артур Шопенгауэр, Джон Мак-Таггард, Бенджамин Франк­лин, Лев Толстой, Уильям Джеймс, Генри Вордсворт Лонгфелло, Ралф Уолдо Эмерсон, Генри Торо, Уолт Уитмен, Скол Беллоу, Рихард Вагнер, Густав Малер, Ян Сибелиус, Поль Гоген, Дэвид Ллойд Джордж, Джордж Смит Пэттон, Чарлз Линдберг, Генри Форд и Карл Юнг. Но в то же время есть другой список, еще более длин­ный, который включает в себя интеллектуалов и творческих личностей Запада, отрицающих реинкар­нацию.
Других может убедить тот простой факт, что реин­карнация признается на протяжении тысячелетий почти половиной человеческой расы. Это вынуждает нас призадуматься, но нельзя забывать и о том, как много старых и, казалось бы, проверенных идей на поверку оказывались ложными, например, утвержде­ния, что Солнце вращается вокруг Земли, а сама Зем­ля плоская. Возраст и популярность — еще не гаран­тия истины, и двух этих составляющих недостаточно для отрицания того, в чем поневоле убеждаешься каж­дый день: мы — это наши тела и ничего более.
В конце концов самая главная причина не прене­брегать переживаниями таких детей, как Роми Крис, — это сами дети, обычные и абсолютно нормальные во всех отношениях, кроме одной любопытной детали: они помнят то, что многие из нас по разным причи­нам забыли. Если люди двадцатого века, живущие на Западе, еще способны воспринимать реинкарнацию всерьез, то, мне кажется, прежде всего благодаря тер­пеливому и критичному изучению этих малышей. Прежде чем двинуться дальше, давайте рассмотрим еще один случай, исследованный доктором Яном Сти­венсоном из Университета Виргинии3.

---------------------



3 Остальные случаи смотрите в книге “Двадцать случаев заставляющих задуматься о реинкарнации”, с. 19-34.
Пракаш Варшни родился в августе 1951 года в Чхате, Индия. Он ничем не отличался от других детей, разве что плакал чаще, чем ребятишки его возраста. Однажды ночью (ему было четыре с половиной года) он проснулся и выбежал из дома. Когда родители на­шли сына, он утверждал, что его зовут Нирмал, что родился он в Коси-Калане — городке, находящемся в шести милях отсюда, а отца его зовут Бхоланат.
В течение четырех-пяти дней подряд Пракаш вска­кивал среди ночи и выбегал на улицу, потом это ста­ло повторяться реже, но продолжалось еще около ме­сяца.
Пракаш все время говорил о “своей семье” в Коси-Калане. Рассказывал, что у него есть сестра по имени Тара, называл соседей. Мальчик описал “свой” дом, построенный из кирпича, в то время как в его насто­ящем доме в Чхате стены были из самана. Поведал он и о том, что у его отца четыре магазина: тот торговал зерном, одеждой и рубашками. Мальчик рассказал также о железном сейфе своего отца, в котором у него был свой ящик с отдельным ключом.
Семья Пракаша не могла понять, почему ребенок стал так одержим своей “другой жизнью”, которую начал припоминать. Он умолял родителей отвезти его в Коси-Калан и так измучил себя этим, что в конце концов дядя Пракаша пообещал съездить с ним туда. Он, правда, попытался обмануть мальчика и поехал с ним на автобусе в противоположную сторону, но Пракаш разгадал обман, после чего дядя сдался оконча­тельно. В Коси-Калане они в самом деле нашли мага­зин, принадлежащий человеку по имени Бхоланат Джейн, но поскольку магазин был закрыт, Пракаш и его дядя возвратились в Чхату, не встретившись ни с кем из семейства Джейн4.

---------------------



4 Пракаш до своей первой поездки в Коси-Калан никогда не выезжал из Чхаты. Коси-Колан (население 15 000 человек) — торговый центр провинции, а Чхата (население 9 000 человек) — административный центр. Они лежат на главной дороге, которая соединяет Дели и Махуру.
После возвращения мальчик продолжал настаивать на том, что он Нирмал, и перестал откликаться на имя Пракаш, говорил матери, что она не настоящая его мама и этот бедный дом тоже не его. Ребенок со слеза­ми на глазах умолял, чтобы его отвезли обратно в Коси-Калан. Однажды он взял и отправился туда пешком, прихватив с собой большой гвоздь, который, как он говорил, был ключом от его ящика в сейфе отца. Преж­де чем его нашли и вернули, Пракаш успел пройти пол­мили вдоль дороги, ведущей в Коси-Калан.
Вполне понятно, что родители мальчика были весь­ма огорчены внезапными переменами, произошедши­ми в сыне. Им хотелось вернуть прежнего Пракаша, не страдающего от этих разрушительных воспоминаний, подтверждения которых они совсем не хотели искать.
В конце концов их терпение лопнуло, и они взяли дело в свои руки. Следуя древнему народному обычаю, они долго вертели мальчика на гончарном круге, надеясь, что благодаря головокружению он забудет свое про­шлое. А когда затея не удалась, они просто побили его. Неизвестно, эти ли меры побудили Пракаша забыть свою жизнь в качестве Нирмала или нет, но во вся­ком случае он перестал об этом говорить.
Между тем в Коси-Калане действительно жила се­мья, потерявшая ребенка — он умер от оспы за шест­надцать месяцев до рождения Пракаша. Его звали Нирмал, отца мальчика — Бхоланат Джейн, а сестру — Тара. Отец Нирмала был коммерсантом, владельцем четырех магазинов: одежды, двух бакалейных лавок и универсального магазина, в котором среди прочего продавали и рубашки5. Семья Джейн жила в комфор­табельном кирпичном доме, где у отца был большой железный сейф. Каждый из сыновей Бхоланата имел в этом сейфе свой ящик и собственный ключ от него.

---------------------



5 Бхоланат Джейн стал владельцем этих магазинов еще при жизни Нирмала. Когда Пракаш рассказывал свою историю, два из четырех ма­газинов были уже проданы. Важно отметить, что и в предыдущем, и в этом случае люди не знали и переменах, произошедших после их смер­ти, что свидетельствует о реинкарнации, а не об экстрасенсорных спо­собностях.
Вскоре члены семьи Джейн узнали о том, что к ним в сопровождении дяди приезжал ребенок, утверждав­ший, будто он Нирмал, но на протяжении пяти лет даже не попытались подробнее узнать об этом. Когда в начале лета 1961 года отец Нирмала с дочерью Мемо был в Чхате по делам, им посчастливилось встретить­ся с Пракашем и его семьей. До того как эти события свели их вместе, две семьи не были знакомы друг с другом, однако Пракаш сразу узнал “своего” отца и был очень рад видеть его6. Он спросил о Таре и стар­шем брате Джагдише. Когда визит закончился, Пра­каш проводил гостей на автобусную станцию, со слезами умоляя их взять его с собой. Должно быть, поведение Пракаша произвело на Бхоланата Джейн не­изгладимое впечатление, потому что через несколько дней его жена, дочь Тара и сын Девендра приехали по­знакомиться с ним. Пракаш, увидев брата и сестру Нирмала, расплакался и назвал их по именам; особен­но он был рад Таре. Узнал он и мать Нирмала. Сидя на коленях у Тары, Пракаш, показывая на женщину, ска­зал: “Это моя мама”.

---------------------



6 Пракаш по ошибке принял Мемо за свою сестру Вилму. Мемо родилась после смерти Нирмала, но когда Пракаш встретился с Мемо в 1961 году, ей было столько же лет, сколько Вилме, когда умер Нирмал.
Семья Варшни была недовольна событиями, обру­шившимися на нее, воспоминаниями Пракаша и вне­запно возродившимся непреодолимым стремлением мальчика к общению со своими прежними родными. Несмотря на это, родителей Пракаша в конце концов убедили позволить ему еще раз съездить в Коси-Калан. И вот в июле 1961 года, за месяц до своего деся­тилетия, мальчик вторично отправился туда. Без по­сторонней помощи он нашел дорогу от автобусной станции до дома Бхоланат Джейна (а это был путь в полмили со множеством поворотов), хотя Тара вся­чески пыталась ввести его в заблуждение, предлагая свернуть на неправильную дорогу. Когда Пракаш наконец подошел к дому, то остановился в смуще­нии и нерешительности. Оказалось, что до смерти Нирмала вход находился в другом месте. Но в самом доме Пракаш безошибочно узнал комнату, где спал Нирмал, и комнату, в которой он умер (Нирмала пе­ренесли туда незадолго до смерти). Мальчик нашел фамильный сейф и узнал маленькую тележку — одну из игрушек Нирмала.
Пракаш узнал многих людей: “своего брата” Джагдиша и двух теток, многочисленных соседей и дру­зей семьи, называя их по имени, описывая или делая и то, и другое7.

---------------------



7 Две узнанные Пракашем женщины жили отдельно, на своей половине дома. Женщины, практикующие такой образ жизни, прячутся от людских глаз, а выходя со своей половины, надевают паранжу. Их видят только мужья, дети и ближайшие родственники по женской линии, следовательно, их внешность неизвестна чужакам. Узнать этих женщин человеку, не входящему в близкий круг семьи, невозможно.
Когда Пракаша спросили, например, может ли он определить, кто этот человек, он пра­вильно назвал его Рамешом. Ему задали следующий вопрос: “Кто он?”. Мальчик ответил: “Его магазин на­против нашего, вон тот, маленький”, — что полнос­тью соответствовало истине. Другого человека Пра­каш определил как “одного из наших соседей по магазину” и правильно назвал место, где находится магазин этого соседа. Еще одного мужчину он по­приветствовал непроизвольно, как будто они были близко знакомы. “Ты меня знаешь?” — спросил его тот, и Пракаш совершенно точно ответил: “Ты Чи-ранджи. А я сын Бхоланата”. После этого Чиранджи спросил Пракаша, как тот его узнал, и мальчик отве­тил, что часто покупал у него в лавке сахар, муку и рис. Это были обычные покупки Нирмала в бакалей­ной лавке Чиранджи, владельцем которой он к это­му времени уже не был, так как продал ее вскоре пос­ле смерти Нирмала.
В конце концов семья Джейн признала Пракаша как реинкарнированного Нирмала, и это еще больше накалило обстановку в семье Варшни. В течение все­го этого времени близкие Пракаша противились углублению в его воспоминания и не желали призна­вать их, но в итоге им пришлось сдаться, поскольку доказательства оказались неопровержимы. Убедив­шись в том, что связь Пракаша с семейством Джейн неоспорима, они стали опасаться, что Джейны попы­таются отобрать его у них и усыновить. Они начали также с подозрением относиться к тем, кто изучал этот случай, считая их (совершенно напрасно) тайными агентами семьи Джейн. Бабушка Пракаша зашла так далеко, что даже подговаривала соседей избить не­скольких исследователей.
Со временем напряжение в отношениях между дву­мя семьями спало. Джейны не строили никаких пла­нов тайного похищения Пракаша и вполне удовлет­ворялись визитами, которые в конце концов были разрешены. Страхи семьи Варшни постепенно улег­лись, как, впрочем, уменьшилась и сила эмоциональ­ной связи Пракаша с его прошлым8. Когда через три года ученые вернулись, чтобы довести исследование до конца, их встретили с большой сердечностью и готовностью сотрудничать.

---------------------



8 Это типично для детей: взрослея, они перестают вспоминать предыдущую жизнь. По мере того как они погружаются в действительность, их воспоминанию угасают. См. книгу Стивенсона “Дети, помнящие предыдущие жизни”, с. 106-107.
Итак, еще один ребенок с поразительным знанием чьей-то жизни. Еще одни испуганные и сбитые с тол­ку родители. К вопросу о свидетельствах возрожде­ния мы вернемся в следующей главе, здесь же мне хотелось бы, взяв случай с Роми за отправную точку, задать еще ряд вопросов.
Если на самом деле окажется, что Джо Уильямс — ее предыдущее воплощение, какое значение это будет иметь для Роми? Когда она вырастет и станет доста­точно взрослой, чтобы поразмышлять над своими переживаниями, изменит ли это ее мысли о себе и о том, как она живет? Если ее родители приняли кон­цепцию реинкарнации, может ли это повлиять на вос­питание дочери, их взгляд на детей в целом?
Произойдет все это или нет — не знаю, думаю, дол­жно произойти. Мне кажется, вопросы могут так по­влиять на понимание нами себя и жизни, как вопрос о том, верим мы в реинкарнацию или нет. Возможно, я сужу столь резко потому, что сам пришел к приня­тию реинкарнации после многих лет жизни и долгих размышлений в ограниченных рамках мировоззре­ния, которое я теперь называю “перспективой одной жизни”. Реинкарнация не была частью католического мира Юга, в котором я вырос, да и в академической среде, где протекала моя профессиональная деятель­ность, ее тоже не принимали всерьез. За одиннадцать лет, проведенных в стенах высших учебных заведений, я, насколько мне удается припомнить, не слышал ни одной лекции на эту тему. Я знал, что буддизм и инду­изм учат доктрине возрождения, но в то время у меня не было тесной связи с этими традициями. Все мыс­лители, которых я изучал, как религиозные, так и да­лекие от религии, размышляли о загадке бытия, са­монадеянно полагая, что жизнь — “одноразовый опыт”. Несмотря на различия, все они занимали оди­наковую исходную позицию. Только завершив свои занятия по философии религии, я пришел к убежде­нию, что возрождение — это факт жизни. И только взглянув на жизнь как на повторяющийся опыт, я понял, что передо мной начал открываться совершен­но другой мир. Если реинкарнация — один из основ­ных законов жизни, значит, мы всегда играли в игру, значительно отличающуюся от той, в которую, как я думал, мы играли.
В сущности, главный вопрос реинкарнации — во­прос о продолжительности человеческой жизни, а это напрямую подводит нас к вопросу о природе и цели существования человека. Вот основные вопросы, ко­торые мы можем себе задать: “Сколько времени мне нужно? Сколько мне нужно, чтобы активно жить, приобрести какой-то опыт, чему-то научиться? Сколь­ко нужно времени, чтобы наделать ошибок и испра­вить их, понять, чего я больше всего хочу от жизни, и добиться этого? Являемся ли мы существами, живу­щими от силы сто лет, или же мы живем десять тысяч лет, проходя за это время много столетних циклов?” Это ключевые для нас вопросы, поскольку от ответов на них во многом зависит то, как мы понимаем самих себя и как воспринимаем жизнь. Мы не можем стать больше того, чем становимся в отведенное нам вре­мя, и не можем ждать от жизни больше того, что она за это время может нам дать. Все зависит от того, как долго это отведенное нам время длится.
Если мы проводим на Земле лишь один жизнен­ный цикл, то не можем ожидать от жизни слишком многого. Правда, нам дано достаточно времени, что­бы, вырвавшись из круга семейных надежд и ожида­ний, реализовать собственное Я, выучиться чему-нибудь, найти себе пару и вырастить следующее поколе­ние, завершить свою профессиональную карьеру и при благоприятном стечении обстоятельств, прежде чем умереть, отдохнуть несколько лет, нянча внуков. Следуя этим путем, мы можем иногда поднять глаза и, изумляясь Вселенной, в которой мы живем, благо­говейно заплакать над загадкой рождения или красо­той Млечного Пути, можем даже провести годы, вно­ся свой вклад в коллективное разгадывание некоторых из этих тайн. Но мы всегда помним: как бы мы ни ста­рались, у нас нет времени, чтобы по-настоящему ис­следовать загадки космоса, в котором мы живем, или приобщиться к его грандиозности. С другой сторо­ны, если мы проводим на Земле много жизненных циклов, все разительно меняется. Наша роль в кос­мической пьесе расширяется в той же пропорции, в какой увеличивается время нашего пребывания на сцене. Реинкарнация соединяет нашу личную эволю­цию с большой эволюцией Вселенной, и наше учас­тие во всем, что происходит вокруг, значительно воз­растает. Это неизбежно приводит к тому, что оценка цели человеческого существования с философской точки зрения становится значительно выше.
То, как мы отвечаем на вопрос о реинкарнации, определяет наши ответы на многие другие важные вопросы. Возьмем, к примеру, проблему страдания. Каждый знает, что наш мир может вдребезги разбить­ся из-за одного телефонного звонка, визита врача или невнимательности водителя. Как мы должны реаги­ровать на эти, казалось бы, необъяснимые трагедии, которые запросто перечеркивают нашу жизнь, раз­рывая отношения и разбивая мечты? Постоянно сопровождающие нас непредвиденные обстоятельства столь убедительны и несправедливы, что ставят под сомнение утверждение, будто мы живем во Вселен­ной, исполненной смысла, поддерживающей наши глубочайшие чаяния. На первый поверхностный взгляд жизнь кажется жестокой и лишенной всякого сострадания. Получается, мы живем, полагаясь на милость судьбы, которой не в состоянии управлять. Каждый вечер на экранах телевизоров мы наблю­даем события, способные разрушить нашу жизнь. Кто-то, оскорбленный начальником, мчится на крас­ный свет и врезается в машину, в которой счастли­вые родители везут из роддома ребенка. Жена и ребе­нок погибают. Кто-то сходит с ума и в неистовстве совершает убийство на соседней торговой площади. Слушая день за днем подобные истории, как не прий­ти к ощущению, что все мы идем по тонкому канату, подвешенному над бездной случайностей, которая постоянно угрожает поглотить все, что мы в этой жизни любим. Если подобные трагические события действительно лишены смысла, то в нашей жизни нет порядка, а в судьбе — логики. При отсутствии же по­рядка жизнь подвержена случайностям, что может привести к трагедии. Влача такое бессмысленное су­ществование, мы способны выжить, но не имеем пра­ва расслабляться, не можем в полном смысле слова ощущать себя в безопасности, потому что знаем: жиз­ни нельзя доверять, ей наплевать на наши сокровен­ные нужды и душевные переживания. Даже если одна человеческая жизнь потеряна, если одно человеческое существо искорежено судьбой, значит, Вселенная не­справедлива и никто из нас не может ей верить.
Как мы ответим на вопросы, рожденные людским страданием, будет зависеть от того, какое предположе­ние мы возьмем за основу: живем ли мы на Земле лишь однажды или наша жизнь — звено в цепи множества жизней. Если мы рассматриваем жизнь как “однора­зовую попытку”, тогда у нас, по сути, только два вари­анта. Первый: мы должны смириться со случайностя­ми и строить свою жизнь как можно лучше. Если мы просто сложные физические существа, вовлеченные в существование благодаря произвольной мутации (во что многие сейчас верят), тогда, конечно, наши жизни лишены истинного смысла, как, впрочем, и происхо­дящие в них события, которым мы можем придать зна­чение разве что героическим усилием воли, что и со­ветуют нам экзистенциалисты. Если физическая Вселенная — единственная из существующих и мы умираем вместе со своими телами, значит, мы живем в мире, где правят потребности и случайности, действуя без всякой цели или плана. Мы просто должны хва­тать удачу за хвост и продолжать разрабатывать тех­нологии, уменьшающие риск нашего существования.
Второй вариант — традиционные западные рели­гии, согласно которым мы переживаем собственные тела и обретаем компенсацию в виде вечной загроб­ной жизни, уравновешивающей все жизненные не­справедливости. К сожалению, такой подход оставляет без объяснения причины этих несправедливостей. Они воспринимаются как проявление Божьей воли, хотя мы все-таки не понимаем, почему Бог допускает подобное. Несмотря на вековые споры, западная тео­логия так и не смогла дать удовлетворительное объяс­нение, как совместить человеческие страдания с верой в то, что Бог всемогущ, всезнающ и всех любит. Таким образом, проблема страдания становится час­тью божественной тайны9.

---------------------



9 Попытка сделать ответственным за всю мировую скорбь дьявола не выдерживает критики, так как дьявол – порождение Бога, он взял от Творца свою жизненную силу и может действовать только с его предполагаемого разрешения. Попытка сделать человечество ответственным за первородный грех Адама и этим объяснить причины человеческих страданий проваливается по тем же самым причинам. Каким же архитектором был Бог, если его столь тщательно продуманное творение не выдержало первого же важного испытания? Нет, определенно, загадка страдания – целиком и полностью на совести Бога.
Даже испытанные Богом мучения, традиционно связанные в западной теологии с проблемой страда­ния, и вытекающая из этого непостижимость Творца заставляют нас осознать не путем откровения, а с по­мощью сомнительного утверждения, будто мы жи­вем на Земле лишь однажды. Если же рассматривать альтернативную гипотезу, что мы проходим на Земле много жизненных циклов и наш опыт в любом из них может быть понят лишь в контексте других, мир сра­зу становится более сложным, но одновременно и бо­лее гуманным. Когда мы начинаем смотреть на мир через реинкарнационные очки, хаос, окружающий нас, сменяется симфонией исключительной сложно­сти и красоты. Темы, начавшиеся в одном веке, раз­виваются в другом, а заканчиваются в третьем. Вы­бор, сделанный в одной жизни, откликается в другой. Все сохраняется — ничто не утрачивается.
На протяжении веков ученые показывали нам ве­ликолепие и величие Вселенной, в которой мы живем. От макроуровня, где зарождаются и умирают галак­тики, до микроуровня, где частицы проявляют лишь “стремление к жизни”, Вселенная демонстрирует не только необыкновенную точность, но также мастер­ство и красоту, которые не могут не тронуть нас. При­рода на любом уровне — произведение искусства. На что бы мы ни взглянули в физической Вселенной, мы увидим мир, исполненный порядка и интеллекта10.

---------------------



10 Интеллект, присущий природе, очевиден, независимо от того, как мы объясняем его: относим ли к разуму Создателя или к искусным механизмам эволюции.
Когда же мы обращаем взоры на собственную жизнь, этот порядок словно исчезает или, по крайней мере, выглядит так, как во времена эпохи Просвещения. Все вокруг нас представляет собой основанную на различ­ных законах цепь причин и следствий, а вот на экзис­тенциальном уровне наши жизни разбиваются слу­чайностями. Причины и следствия могут управлять чем угодно: погодой, психологией, даже психикой — но только не нашей судьбой. Таким образом, там, где это действительно важно, мы отсечены от того по­рядка, которым пропитано все вокруг нас. Если это действительно так, то красота живописного заката — жестокая шутка, так как в конечном итоге наши жиз­ни не имеют к ней отношения, поскольку отлучены от порождающего ее порядка вещей.
Предположение, что экзистенциальный поток че­ловеческой жизни не имеет ничего общего с поряд­ком и величием, пронизывающими всю физическую Вселенную, дается нам не как очевидность, а как утверждение, что наша жизнь кончается, как только распадается физическое тело. Когда же мы переходим на реинкарнационную точку зрения, то начинаем ви­деть причинно-следственную связь, которую никог­да прежде не замечали. Концепция реинкарнации почти всегда связана с концепцией причин и следствий, превращающей множество наших жизней в испол­ненную смысла цель. В Древней Индии принцип при­чинности был назван кармой, и под таким названием данное явление знакомо всем интересующимся этой проблемой. Согласно принципу кармы, в жизни не бывает случайностей. Даже те события, которые яко­бы происходят просто так, на самом деле вызваны при­чинами, глубоко похороненными в истории. Уста­навливая прогрессию, которая построена по законам причин и следствий, действующих в нашей жизни, карма располагает их в естественном порядке. И хотя этот порядок не полностью совпадает с природным порядком физической Вселенной, в основе его тоже лежит закон. Таким образом, концепции кармы и воз­рождения восстанавливают нашу связь со Вселенной, в которой мы живем. Благодаря им наши жизни ста­новятся частью разумного порядка, окружающего нас на Земле, а значит, и красоты.
Принятие реинкарнационного мировоззрения ме­няет не только наши абстрактные философские убеж­дения, но и подход к проблемам, возникающим еже­дневно. Вызовите в памяти то, что в настоящее время вас беспокоит: отношения с кем-нибудь, трудности на работе или с финансами, и поразмышляйте, как из­менится ваше восприятие этой ситуации, если рас­сматривать ее не как невесть откуда взявшуюся, а воз­никшую вполне определенно и с определенной целью. Разве подобный взгляд не изменит ваше восприятие того, с чем вы столкнулись?
Это похоже на сцену из спектакля, когда позади ак­теров внезапно появляется новая, совершенно не совпадающая с действием декорация. Например, в пье­се Шекспира развертывается панель управления звез­дного корабля. Ваше восприятие этой сцены, несом­ненно, изменится. Представьте себя одним из актеров, участвующих в пьесе. Вы проговариваете свою роль, следите за репликами, а в это время декорации меня­ются. Вы пытаетесь продолжать сцену в том же клю­че, что и раньше, и, улавливая периферийным зрением изменение, понимаете: новая декорация так отлич­на от предыдущей, что ваши реплики в этом более широком контексте теряют всякий смысл. Ваше от­чаяние нарастает, и хотя вы хороший актер, но про­должать свою роль больше не в состоянии. “Что про­исходит?” — возмущенно спрашиваете вы, и пьеса безнадежно провалена.

Что же происходит на самом деле? Принятие ре­инкарнационного мировоззрения может настолько изменить наше понимание того, кто мы и в чем уча­ствуем, что невозможно продолжать игру по старым правилам. Мы хотим узнать, каковы “новые прави­ла” реинкарнирующей Вселенной, как реинкарнация меняет стратегии проживания нашей теперешней жизни. Одна из главных задач данной книги — отве­тить на эти вопросы.


Чем дольше я жил, исповедуя философию реин­карнации, тем больше убеждался, что знание особен­ностей наших предыдущих жизней неважно, а иног­да и непродуктивно. Использование нашего прошлого может быть психологически полезным, но излишнее увлечение им, характерное для многих верящих в ре­инкарнацию, часто уменьшает способность к осозна­нию нынешних устремлений. Прошлое не скажет нам, даже если мы направим на него свой разум, кто мы и кем можем стать. Но если мы понимаем, что наше настоящее вытекает из прошлого, это может иметь важное значение для того, как мы проживем разво­рачивающуюся перед нами жизнь.
Как бы в принципе ни была привлекательна кон­цепция реинкарнации, она останется лишь умозри­тельно-гипотетической, пока мы не найдем подтвер­ждающие ее факты. К счастью, подобные факты есть и их становится все больше. Такого количества свиде­тельств никогда раньше не было. В прошлом нам при­ходилось спорить о реинкарнации на эмпирической или религиозной основе, сегодня же мы можем иссле­довать факты, проявляющиеся иногда совершенно неожиданно в различных областях наук. Думаю, та­кое обилие свидетельств доказывает, что реинкарна­ция по большому счету не является религиозным во­просом. Конечно, она имеет религиозное применение, поскольку влияет на восприятие того, что истинно в жизни, но в современной интеллектуальной среде ре­инкарнация превратилась, скорее, в эмпирический вопрос. Это не то, что надо принимать на веру, но то, что надо принимать, тщательно изучая факты.
Более четверти века изучение реинкарнации велось подпольно. Скептически мыслящие профессионалы накопили столько свидетельств, что стали появляться работы, которые помогали начинающим разобраться в фактах11.

---------------------



11 Среди них книга Сильвии Крэнстон и Кэри Уильямс «Реинкарнация: новый горизонт в науке, религии и обществе».
В следующей главе будут рассмотрены раз­ные виды свидетельств, собранных в доказательство ре­инкарнации, но не думаю, что стоит повторять доводы в защиту реинкарнации, приведенные в других рабо­тах. Таким образом, эта книга скорее описательная, чем аргументирующая. Она рассматривает в основном за­служивающие доверия свидетельства предыдущих жизней и описывает более широкий взгляд на мир, вы­текающий из их исследования.
Лично я нахожу доводы в пользу реинкарнации неопровержимыми и верю, что большинство людей широких взглядов, тщательно взвесив результаты этих исследований, придут к такому же выводу. Бо­лее того, я не сомневаюсь, что при таких обстоятель­ствах требуется нечто большее, чем неопровержимые факты. Многие из моих студентов находят факты, свидетельствующие о возрождении, весьма привле­кательными и даже убедительными, но воздержива­ются от принятия этой концепции, потому что у них нет философии, способной придать этим фактам смысл, они не понимают, на что похож мир, в кото­ром происходит реинкарнация. Им требуется такое видение жизни, которое включает в себя реинкарна­цию, но в то же время сохраняет полноту наших ин­дивидуальных жизней, как мы переживаем их здесь и сейчас. Данная книга представляет собой попытку обрисовать такое видение. Она описывает, какой ви­дит жизнь человек, убежденный в истинности воз­рождения12.

---------------------



12 Философы науки считают, что открытие аномальных явлений само по себе недостаточно, чтобы заставить серьезных мыслителей отбросить принятую теорию. Прежде чем отказаться от нее, мы должны видеть по крайней мере общие контуры новой теории, которая объяснит как предыдущие данные, так и новые. Таким образом, прежде чем мы расстанемся со знакомым взглядом на жизнь как одноразовое действо, нам нужно нечто большее, чем просто надежное доказательство предыдущих жизней.
Многие важные вопросы, касающиеся реинкарна­ции, не найдут ответа в этой книге, потому что досто­верных ответов на них пока нет. Свидетельства мо­гут убедить нас в том, что мы живем на Земле более одного раза, но они не объясняют, как же это проис­ходит, не описывают в деталях механизм того, как одна жизнь переходит в другую. Мы многое хотели бы уз­нать об этом процессе, но пока не можем. Сами по себе истории не могут нам рассказать, где началось наше странствие и куда лежит путь. Получается, каж­дый ответ ведет к новым вопросам. Но недостаточ­ность информации вовсе не означает, что мы долж­ны отказаться от принятия реинкарнации как факта жизни. Мне не нужны сведения о том, откуда и куда идет дорога, находящаяся напротив моего дома, что­бы знать, что она находится там, где находится. Мне не нужно знать все о каком-то явлении природы, что­бы осознать, что это — явление природы, заслужива­ющее дальнейшего изучения.
Работы, на которых я остановлюсь в следующих главах, весьма разнообразны. Б одних излагаются, на мой взгляд, полновесные факты, в других — лишь предположения, то, что еще находится в процессе ис­следования. Некоторые представляют новые и потому не знакомые большинству читателей психотерапев­тические методы, некоторые — идеи, сформирован­ные на основе тщательно отобранных крайне редких опытов и потому не совсем привычные для нас. В свя­зи с этим мне сразу хочется предупредить, что в дан­ном исследовании я ограничился источниками, пред­ставляющими, по моему мнению, добросовестные методологии, разработанные безупречно честными учеными. Специалистам знакомы имена этих людей, раздвинувших границы исследований сознания, но немногие из них известны широкому читателю. В це­лом я не пытался объяснить, почему определенный исследователь или институт достойны того, чтобы вос­принимать их всерьез, — тогда пришлось бы приво­дить слишком длинную вереницу аргументов. Вместо этого я собрал воедино наиболее важную информа­цию, которая дает представление о современном со­стоянии исследований в области сознания, организо­вав ее вокруг темы возрождения. Хотелось бы, чтобы читатели тщательно изучили источники и решили для себя, действительно ли они имеют то значение, кото­рое я им придаю.
Религиозные философы Востока на протяжении тысячелетий культивировали реинкарнационное ми­ровоззрение. Естественно, и мы в первую очередь об­ращаемся к их наследию, чтобы шире взглянуть на данные, полученные западными учеными. Реинкар­нация никогда не была чисто восточной концепцией. Вера в возрождение получила широкое распростра­нение в древнем мире, да и сегодня круг ее сторонни­ков не так уж узок. Мистические традиции многих западных религий принимают реинкарнацию. Следо­вательно, принимают религиозные традиции реин­карнацию или нет, зависит не от того, выходит ли она из восточной культуры, а от того, насколько глубоко ее духовные практики исследуют психику. Вера в ре­инкарнацию ведет к открытию: где бы ни применя­лись психологические упражнения, они способствуют проникновению на более глубокие уровни сознания, хранящие воспоминания о наших предыдущих жизнях. Значит, настоящее противоречие существует не между восточными и западными религиями, а между гак называемыми экзотерическими и эзотерически­ми сторонами религии. Так как в последующих гла­вах я часто обращаюсь к этому разделению, позволь­те мне объяснить его поподробнее.

ЭКЗОТЕРИЧЕСКИЙ И ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ УРОВНИ РЕЛИГИИ

Религии — это философии жизни, предполагаю­щие множество уровней участия. Для одних рели­гия — это еженедельное соблюдение обрядов и набор ритуалов, отмечающих главные жизненные вехи. Для других — это набор ценностей, вокруг которых они строят жизнь своей семьи, карьеру, политическую де­ятельность и т. д. Для третьих — духовная деятель­ность, побуждающая к странствию в глубины соб­ственной души и посвящающая во внутреннюю работу Вселенной. Экзотерическая, или “обществен­ная”, сторона религии более традиционна. Это “ре­лигия народов”, воспитывающая все человечество. Вы найдете ее в местной церкви, синагоге или мечети. По­нятно, что в ней много обрядности и аутентичности. Чтобы найти эзотерическую, или “тайную”, сторо­ну религии, нужно немного “постранствовать”. Мис­тическая сторона религии требует более строгого об­раза жизни, она привлекает тех, для кого одной лишь веры недостаточно, кто хочет сам испытать то, о чем говорится в догматах, подчинить свою жизнь режи­му духовной практики. Поэтому люди, имеющие к ней склонность, тянутся из городов в горы и за монастырские стены, где могут заниматься духовными упраж­нениями с большей сосредоточенностью.


Согласно эзотерическим традициям человека не просто обучают понятиям, но посвящают в реаль­ность, скрывающуюся за этими понятиями. Словес­ные концепции постепенно становятся менее важны­ми, чем опыт переживаний, поскольку без них слова теряют смысл. Тем не менее исследователи через века донесли до нас описания своих внутренних стран­ствий и Вселенной, которую они открывали. Можно предположить, что эти наблюдения так же далеки от известных религиозных учений, как теория относи­тельности или квантовая физика от того, чему учат школьников в старших классах.
Поскольку поиск Бога и трансцендентности универсален у каждой мировой религии есть и эзотерическая, и экзотерическая сторона. Каждая религия обслужи­вает как более широкую часть населения, для которой достаточно простых учений, так и тех, кто хочет обла­дать эмпирическими знаниями. Религию можно пред­ставить в виде эллипса, овала, в котором все точки рав­но удалены от двух центров: эзотерической и экзотерической сторон. Отличные друг от друга, они тем не менее являются частью одной и той же тради­ции, определяют разные точки в непрерывном ре­лигиозном опыте. Часто они взаимосвязаны: мень­шинство, интересующееся эзотерической стороной, нуждается в помощи простого народа, чтобы освобо­диться для своих занятий, требующих много времени, а народные массы нуждаются в этой элите, поскольку получают от нее интеллектуальную и духовную под­держку.
Моя деятельность как философа религии была со­средоточена в основном на ее эзотерической стороне. И я убедился, что через все эзотерические традиции проходит общая философская мысль. В результате я присоединился к таким ученым, как Хьюстон Смит и Фритьоф Шуон, считающим, что можно определить основные направления в развитии эзотерических тра­диций, какими бы разными ни казались нам экзоте­рические стороны этих традиций13.

---------------------



13 Хьюстон Смит «Забытая правда: первобытные традиции», Фритьоф Шуон «Трансцендентальное единство религий» и «Обзор метафизики и эзотеризма».
Продолжая аналогию с эллипсом, можно предста­вить взаимоотношения религий мира как частично перекрывающие друг друга эллипсы (рис. 1). Вне­шний круг точек — экзотерическое измерение рели­гий, внутренний — эзотерическое. На экзотери­ческом уровне существует множество различий в обрядах, взятых из разных священных книг, в рели­гиозных календарях, названиях Конечной Реально­сти и т. д. На эзотерическом же уровне поражает со­впадение взглядов. Здесь больше видно сходство, чем различие.
Причина, по которой эзотерические уровни разных религий тяготеют друг к другу, очень проста, посколь­ку психодуховная сторона жизни (а в данном случае именно она является предметом исследования) у всех человеческих существ одна. Мы можем говорить и мыслить на разных языках, но анатомия нашего мозга единообразна. Чем глубже проникаем мы в духовные основы бытия, тем скорее заменяем культурное разнообразие общей основой. И реинкарнация неред­ко была частью этой общей основы даже среди запад­ных религий.
Например, традиционный иудаизм признает толь­ко одну жизнь и придает особое значение решитель­ным общественным деяниям в этой единственной жизни. Тем не менее обладающие внутренним зрени­ем мистики, основавшие хасидизм, принимали реин­карнацию и включали ее в свою теологию14.

---------------------



14 Подробнее о месте реинкарнации в официальном иудаизме см.: Крэнстон, Уильямс. «Реинкарнация», гл.12
Ислам также отвергает концепцию возрождения, выдвигая на первый план древнюю семитскую идею единого Бога, перед которым мы в конечном итоге держим от­вет. Это не мешает исламским мистикам — последо­вателям суфизма — принимать реинкарнацию и смотреть на человека как на кристаллизацию боже­ства в человеческом облике15.

---------------------



15 См.: Крэнстон, Уильямс. «Реинкарнация», стр. 175-177, Мак Грегор «Реинкарнация в христианстве», с. 45-46.
Внутри христианства мистически ориентированные гностики, как и неко­торые другие секты, поддерживали реинкарнацию, подвергаясь за это гонениям со стороны ортодоксаль­ной церкви.

Следовательно, раскол в религиях по вопросу ре­инкарнации происходит в первую очередь не пото­му, что они делятся на западные и восточные, а потому, что в каждой из них существует эзотерический и экзотерический уровень16.

---------------------

16 Теологические различия между эзотерической и экзотерической сторонами одной и той же религии иногда становится причиной на­пряженных отношений между их приверженцами. Например, на За­паде православие часто определяют как экзотерическую религию, не всегда желающую поддерживать то, что утверждает на основе своих переживаний ее эзотерическая братия. Западные, мистики по-разно­му относились к возможному диссонансу между их личным опытом и официальной доктриной. Некоторые просто отказывались прини­мать как реальные свои переживания, если они не соответствовали церковным догматам.
Одно из волнующих интеллектуальных открытий XX столетия — тот факт, что видение жизни, вытека­ющее из мировых эзотерических духовных традиций, начинает подтверждаться современными исследова­ниями. Первым западным ученым, признавшим это, был швейцарский психиатр Карл Юнг, и с того мо­мента, как он об этом написал, данная тенденция про­должает набирать силу. К примеру, сейчас множество людей осознают сходство между описаниями, пред­ложенными квантовой физикой, и учениями восточ­ных мастеров медитации. Фритьоф Капра, Гарри Зукав и Фред Вульф17 — лишь трое из огромного списка авторов, которые утверждают: те, кто изучал в мель­чайших подробностях физические явления и челове­ческое сознание, говорят удивительно похожие вещи о том, как устроен мир.

---------------------



17 Фритьоф Капра “Дао физики”; Гарри Зукав “Танец мастеров Ву Ли”, Фред Вулф “Звездная волна”.
Кроме того, изучение сознания снабдило эзотерическое мировоззрение независимы­ми свидетельствами. Чем глубже мы с помощью со­временной теологии исследуем сознание, тем больше мы способны найти доказательств того, что древние исследователи психики только предвидели. Отличный пример этого можно найти в исследовании Стани­слава Грофа по высшей эмпирической психотерапии18.

---------------------



18 Области человеческого бессознательного, “ЛСД-Психотерапия”, “За пределами мозга”, “Путь самопознания”, “Встреча человека со смертью” (написана совместно с Джоан Хллкфакс), “За пределами смерти” (написана совместно с Кристиной Гроф). По этому вопросу можно также обратиться к книгам “Диалоги с учеными и мудрецами: поиски согласия” (под редакцией Рене Вебера) и “Древняя мудрость и современная наука” (под редакцией Станислава Грофа).
Учитывая такое совпадение древних и современных свидетельств и межкультурной согласованности эзо­терических взглядов, я использую в этой книге эзоте­рические источники без оправданий и долгих речей в их защиту. Представленное в данном томе мировоззре­ние, хотя и является древним, получило благодаря но­вейшим исследованиям новую жизнь. Это духовный взгляд на жизнь, который размещает физическую Все­ленную внутри еще более огромной и фундаменталь­ной духовной Вселенной. А жизнь человека рассмат­ривается как странствие от одной Вселенной к другой и обратно, заканчивающееся только тогда, когда мы окончательно выполним свое предназначение на Земле.
Представляя такое мировоззрение, я отдаю себе полный отчет, что иду посередине между двумя аль­тернативными видениями реальности, преобладаю­щими в нашей культуре. С одной стороны, это тради­ционное иудаистско-христианское мировоззрение, подтверждающее существование духовного измере­ния, но отрицающее реинкарнацию. С другой сторо­ны, вера в то, что материя — единственное, что вооб­ще существует, точнее говоря, это контролирующая основа всего, что существует. Так как эта философия вообще отрицает независимое духовное измерение, в ней, естественно, нет места реинкарнации.
Принимая во внимание глубокое историческое влияние христианства на западное учение о загроб­ной жизни, я посвящаю шестую главу вопросу, есть ли в христианском мышлении место реинкарнации. Что касается материализма, то я хочу коротко обсу­дить его прямо сейчас. Это очень важный экскурс, ибо все мы учились мыслить в XX веке и многие попали под влияние этого мировоззрения. Оно прямо и кос­венно определяет, что мы считаем возможным, а что невозможным.

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ МАТЕРИЯ КОНТРОЛИРУЮЩЕЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ?

Мировоззрение, утверждающее, что существует толь­ко материя, называется материализмом. Как фило­софская концепция материализм показал свою пол­ную непригодность, поскольку наши мысли и чувства (возьмем хотя бы два этих примера) не могут быть адекватно описаны в качестве материалистических явлений. Они — не материя, как мы привыкли пони­мать ее в других контекстах, и не могут быть сведены к материи. Недостатки этой концепции привели к возникновению другой, тоже материалистической, известной под названием натурализм. Натурализм — это мировоззрение, постулирующее, что:



  1. нет ниче­го, что не имело бы материалистического компонен­та и

  2. последнее слово остается за тем, в чем есть физический компонент19

---------------------

19 Это определение взято из работы Хьюстона Смита “За пределами посмодернистского сознания”, с. 114. Я признателен доктору Смиту за многие мысли, высказанные в ней. Чтобы лучше понять, какова роль науки в формировании современных метафизических представлений и почему ни наука, ни философия, опирающаяся на науку, не в состоянии разработать адекватную философию человеческого существования, читателю следует обратиться к этой познавательной книге.
Следовательно, с точки зрения натурализма все сущее имеет материальные кор­ни. Материя — конечная основа действительности, и все опирается на нее. Таким образом, наши мысли и чувства, не являясь исключительно материальными феноменами, тем не менее имеют материальную со­ставляющую в виде мозга, который представляет со­бой решающий и контролирующий компонент. (Раз­личие между материализмом и натурализмом в непрофессиональной среде часто утрачивается, так как люди правильно улавливают суть: оба мировоззрения считают материю первичной, единственным, что “дей­ствительно достойно внимания”). Метафизический натурализм — наиболее распрос­траненный научный взгляд на мир20.

---------------------



20 Я называю это мировоззрение метафизическим натурализмом, чтобы избежать его смешения с другими теориями и движениями под тем же названием. Это поможет также предупредить положительные ассоциации, которые у нас связаны со словом “натуральный”, чтобы их по ошибке не относили и к этой метафизической теории устройства Вселенной.
Через пятьдесят лет после своего появления господствующая “религия” интеллектуальных кругов Америки — квантовая тео­рия — начала знакомить нас с гораздо более тонко организованной Вселенной, чем могли себе предста­вить большинство метафизических натуралистов. Как мы пришли к этому верованию — долгая исто­рия, которая соединяет в себе рассказ о жестоком ра­зочаровании в христианстве (причина этого — враж­дующие группировки, политическое вмешательство и гонение на знания) с сагой о беспрецедентном научном успехе в понимании физической действитель­ности и управлении ею. Попытки науки объяснить тайны физического мира были настолько впечатля­ющими, что мы поверили, будто все во Вселенной можно объяснить физическими терминами. Таким образом, мы пришли к поспешному выводу, что фи­зический мир — основа всего сущего.
Вначале научный метод существовал наряду с дру­гими как один из методов получения знаний о дей­ствительности. Ученые исследовали материальный мир, теологи — духовный. По мере того как росла наша уверенность в науке, наряду с мечтами о том, чего мы можем достигнуть, усиливалось и наше убеж­дение, что наука изучает нечто более полезное, чем те­ология. Теологические методы не предоставляли та­кие убедительные доказательства, как научные. И разве не научные технологии дали нам те преиму­щества, которые мы пытались получить через рели­гию, но с меньшим успехом? Крепло ощущение, что мы не должны терять время на изучение того, что не можем изучить хорошо, — нужно ограничить себя тем, что даст четкие результаты. Тем не менее этот вполне понятный и, наверное, оправданный методо­логический подход постепенно превращается в свою противоположность.
Благодаря впечатляющим успехам науки мы на­чинаем чувствовать, что она изучает нечто более ре­альное, чем теология, а в итоге начинаем сомневать­ся, существует ли вообще что-либо независимо от физической Вселенной. Согласитесь, точность, кото­рая достигается при работе с физической реальнос­тью, — это одно, а предположение, что ничего, кроме физической реальности, не существует, — совсем другое.
Последний взгляд часто называют “научным”, но это заблуждение, хотя, несомненно, ученые сыграли большую роль в его развитии и распространении. “За­костенелые” ученые нашего времени в основном ог­раничиваются изучением физической реальности, которую они исследовали более успешно, чем кто-либо когда-либо до них. В своей самовлюбленной замкнутости такие ученые не могут предположить су­ществование нефизических миров или законов, уп­равляющих ими. Они не в состоянии вынести сужде­ние о проблеме, если не могут решить ее с помощью своих методов21.

---------------------



21 Хотя наука может доказать (и делала это), что определенные события, якобы управляемые нефизическими законами, на самом деле управляются физическими. Следовательно, наука может “исказить” нашу оценку размеров и форм духовной сферы.
Когда ученые поступают таким об­разом, они перестают представлять собой настоящую науку и предлагают вместо нее то, что Хьюстон Смит называет сциентизмом, или метафизическим натура­лизмом, маскирующимся под науку. Сциентизм — это недобросовестная наука. Он редко принимается сегод­ня лучшими учеными-исследователями, хотя и полу­чил широкое распространение среди тех, кто препо­дает, а также тех, кто через науку хочет добиться славы. С помощью социологических данных можно доказать, что многие, даже большинство занятых в науке людей, фанатично преданных натурализму, перестают функ­ционировать как ученые, — в лучшем случае они ста­новятся философами, хотя обычно не выдвигают ни­каких философских аргументов.
Под влиянием метафизического натурализма сци­ентисты в течение многих лет твердят нам, что ощу­щение, будто бы за пределами физического мира есть что-то еще, — просто стремление выдать желаемое за действительное, культурный невроз, оставшийся с доисторических времен. Они предлагают отбрасывать такие внутренние побуждения, как простые иллюзии, созданные для защиты от жестокой реальности без Бога и идеи вечной жизни. Подавляемые авторите­том науки, которую путаем с сциентизмом, мы про­должаем отрезать себя от сокровенной части своего существа. Ставя разум превыше всего, мы перестаем обращать внимание даже на слабый голос, донося­щийся из-за пределов “разумных рассуждений”. За то, что наука и порожденные ею технологии впечатляю­ще усовершенствовали многие сферы человеческой жизни (хотя, как выяснилось впоследствии, иногда с сомнительным результатом), натурализм с его духов­ной стерильностью потребовал страшную цену.
Как бы то ни было, метафизический натурализм проник сегодня до мозга костей — всех и каждого в отдельности. Он формирует нашу оценку качества жизни (жизненный стандарт) и даже сознания (со­стояние мозга), ведет к рискованному применению медицинских технологий ради нескольких месяцев жизни, потому что мы потеряли веру в какое-либо другое существование, кроме физического. Озабочен­ность тем, что дает наука, затемняет то, что метафи­зический натурализм отнимает у нас и что наука сама по себе дать не может. Ее исключительные успехи в открытии тайн реального мира убеждают нас, что мы, по сути, не что иное, как чисто физические создания.

Но это не так, и не наука заставляет нас прийти к такому выводу. Метафизический натурализм — не вина науки, а наша вина. Он отражает издавна существо­вавшее слепое увлечение, которое сегодня получило столь широкое распространение.


Если современная мысль видит науку и духовность как диаметрально противоположные понятия, то постсовременная мысль дает иную оценку. Два важ­ных открытия. Во-первых, крупные прорывы в самих научных дисциплинах опрокинули взгляд Ньютона и картезианцев на Вселенную как на гигантскую физи­ческую машину. Квантовая физика бросила вызов нашему понятию материи. Открытия в теории инфор­мации и систем, исследовании сознания, кибернетике, химии и биологии способствовали возникновению новой парадигмы, менее враждебной духовным реаль­ностям. Читая работы Грегори Бейтсона, Ильи Пригожина, Руперта Шелдрейка, Станислава Грефа и Арту­ра Янга, нельзя не признать, что наука стремительно отмежевывается от метафизического натурализма.
Во-вторых, классические духовные учения в пос­ледние годы переживают на Западе возрождение, по­зволяя людям осуществить трансцендентное измере­ние своей сущности22.

---------------------



22 В данном контексте трансцендентное – это то, что находится за пределами физической реальности.
В последние десятилетия в США приезжает много мастеров медитации, создающих свои центры, где преподают эти учения. В то время как средства массовой информации пытаются привлечь внимание к порой сомнительным представлениям во­сточной духовности, учителя, заслуживающие насто­ящего доверия, спокойно трудятся, пересаживая свои традиции на американскую почву. Их семинары и практические занятия ежегодно посещают десятки тысяч американцев. К классическим духовным уче­ниям следует прибавить различные эмпирические психотерапии, также способные представить людям трансцендентную сторону жизни. Подобное развитие событий начинает медленно влиять на интеллектуаль­ное сообщество23.

---------------------



23 См., например, Станислав Гроф. “Путь самопознания”; Петер Фрэнкач. “Законы духовного гипноза”; Леонард Орр и Сандра Рэй “Воз­рождение в Новом Веке”.
Исследования по реинкарнации — только одно из многих направлений научных исследований, бро­сающих вызов метафизическому натурализму. Если реинкарнация— правда, то натурализм — ложь. Если мы проживаем на Земле много жизней, то де­лаем это, перемещаясь между двумя сферами — фи­зическим и неким нефизическим измерением, по крайней мере, нефизическим в классическом пони­мании этого слова. Истинная наука не имеет теоре­тических возражений против возможности существо­вания такого измерения, хотя, естественно, будет тщательно исследовать аргументы, свидетельствующие в его пользу24.

---------------------



24 Нефизическая сфера по ходу исследования может быть представ­лена утонченной формой телесности, а физическая, наоборот, — гру­бой формой нефизического “вещества”. Некоторые дискуссии кван­товых физиков уже сегодня подозрительно похожи на это. Несмотря на возможные теоретические выкладки, сейчас мы вполне имеем право называть эти сферы физической и нефизической, не ограничивая себя строгими рамками метафизического дуализма (сам я склоняюсь к метафизическому монизму, рассматривая этот дуализм как функ­циональный и релятивистский). Далее в тексте я использую термины “нефизическое” и “духовное” как равнозначные и взаимозаменяемые, не подразумевая никаких дополнительных теологических интерпретаций под последним термином.

ЧТО ВПЕРЕДИ?

Мне осталось лишь обрисовать, что ждет читателя в следующих главах. План этой книги прост. В началь­ных главах исследуются ключевые компоненты тео­рии реинкарнации, в последующих — некоторые ее ответвления. Все изложено так, чтобы было понятно новичку и одновременно интересно тем, у кого уже есть представление о реинкарнационном мировоззре­нии. Книга начинается с азов и постепенно выходит на более высокий уровень обсуждения темы.


Во второй главе приводятся некоторые свидетель­ства реинкарнации, полученные исследователями. Я не собирался представлять полный набор доказа­тельств, а хотел лишь показать широту их диапазона и направить читателя к источникам, где он сам смо­жет получить эти свидетельства. В третьей главе рас­сматривается концепция кармы и некоторые при­чинно-следственные модели, связывающие одну жизнь с другой, которые стали понятны благодаря различным современным психотерапиям. В четвер­той исследуется влияние реинкарнации на понима­ние нами самих себя. (Это была самая трудная для меня, да, думаю, и для читателя, глава, так как она пред­лагает значительно расширить восприятие того, ка­кими существами мы являемся). В пятой главе рас­сматриваются более широкие ритмы человеческой жизни внутри реинкарнационной философии, идея о том, что жизненные круги (циклы) человека надо воспринимать как движение от рождения к рожде­нию, промежуточной транзитной точкой между которыми является смерть. Также исследуются понятие “возраст души” и карта эволюции души, взятая из ин­дийского учения чакры.
В главе шестой задается вопрос, соединима ли идея реинкарнации с христианской верой, подрывает ли она что-либо существенное в Евангелиях. Я доказы­ваю, что соединима и ничего не подрывает, и очерчи­ваю как минимальные, так и максимальные возмож­ности, имеющиеся сегодня в распоряжении христиан. В приложении, находящемся в конце книги, критику­ются утверждения, будто сам Иисус учил реинкарна­ции и это отражено в книге Наг-Хаммади и даже в Новом Завете).

Если кто-то принимает реинкарнационное ми­ровоззрение, это неизбежно приведет к пересмотру института семьи, что является темой седьмой главы. Реинкарнация предлагает нам оставить в стороне ме­ханизмы генетического соединения и непроизвольных мутаций и постичь более глубокую логику и цель объе­динения индивидов в семью. Глава восьмая продолжа­ет эту линию, выводя ее за пределы семьи. Развивая идею жизненной паутины, она исследует, как концеп­ция кармы и возрождения может улучшить способ­ность понимать и реагировать на изменяющиеся мо­дели нашей нынешней жизни.


Глава девятая продолжает обсуждение паутины жизни в нескольких направлениях. Во-первых, она представляет модель наших взаимодействий с пау­тиной, развивая идею, что мы — самовыбирающее опытное поле. Затем эта модель используется для обсуждения особенно поразительных феноменов, которые я называю “эффектом поля”. Когда в психо­терапии произошли главные открытия, они вызвали впечатляющие и непосредственные изменения внут­ри нас, которые нельзя объяснить только физиче­скими явлениями. В конечном итоге эта модель при­меняется, чтобы показать, как буддийская медитация и христианская мораль по-разному, но с одинаковым результатом разрывают кармический круг.
Завершающая книгу десятая глава вкратце иссле­дует, как принятие реинкарнационного мировоззре­ния может изменить восприятие великих религиоз­ных учителей.
Поскольку вопрос продолжительности нашей жиз­ни часто выглядит как основной, важно не ошибиться в этом. Систематически недооценивать ее продолжи­тельность так же разрушительно, как и переоценивать. Не нужно мучить себя мечтами о том, чего не может быть, но не нужно также строить иллюзий по поводу реального жизненного процесса. Можно ли решить вопрос возрождения эмпирически или это вопрос аб­страктных споров, которые все равно не дадут конст­руктивного результата? Вот с этого и следует начать наше исследование.