Владетель и Владыка - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Владетель и Владыка - страница №1/1

Владетель и Владыка


I

Взгляд Солнцеокого лучился мягким укором. Мол, как же ты, Ансельм, недоглядел? Как позволил своей лени и неуклюжести загубить древнюю красоту?

Анс тихонько взвыл. Крепко-крепко зажмурился – в детской надежде, что стоит открыть глаза, и все окажется неправдой. Не помогло. Фарфоровые осколки святого орбиса по-прежнему лежали на истоптанном каменном полу.

Это же надо, а? И всего-то оставалось дел – вымести сор из углов, наполнить чашу для омовения рук водой из пузатой бочки у домашнего входа храма. И можно было бы идти домой, а то и к Альме заглянуть на часок. А теперь – какая там Альма?

Парень наклонился, осторожно собрал крупные осколки орбиса. Святой образ, запечатленный на тонкой пластинке фарфора, раскололся на пять частей. А вдруг его можно как-то склеить? А, бесполезно. Наставник Хаймэ углядит даже царапину на спинке церковной скамьи, даже плохо отмытый грязный след в темном углу храма – а уж смолянистые потеки клея на лике Солнцеокого он заметит и подавно. И что тогда будет…ой, лучше и не думать.

Кто-то скрипнул дверью храма. Ансельм, вздрогнув, медленно обернулся – и выдохнул с облегчением:

-Ох, Альма, ты…

-А чего ты такой хмурый? - девчонка осторожно притворила дверь. - Работы много?

Если бы…

Проворный взгляд синих глаз обежал стены храма. Замер на опустевшей полке. Медленно переместился на осколки в руках Ансельма.

-Ой, разбил… - прошептала девчонка, осторожно, на кончиках пальцев подойдя к месту преступления. - Как же так?

-Не знаю. - Глухо отозвался Ансельм. – Кто-то на вечерней службе орбис на край полки положил, а я смахнул локтем, когда пол подметал.

-Достанется тебе от Хаймэ… - покачала головой Альма.

-А то я не знаю.

Оба замолчали.

-Хочешь, я скажу, что я его разбила? – предложила Альма, тревожно заглядывая другу в глаза. – Мне-то за это ничего не будет.

Ее голосу недоставало уверенности. Горячий нрав старого служителя она знала не хуже, чем Ансельм – Хаймэ вместе воспитывал их, двух сирот, потерявших родителей в чумной год. Потом Альму приютила зажиточная семья из ближней деревни. Порывались они забрать и Анса – но передумали. Все же молчаливый и неулыбчивый парнишка – это не так мило, как веселая белокурая крошка, которая не помнит ничего о своих родителях. Хотя и Ансельм не помнил тех, кто подарил ему жизнь – ни лиц, ни имен. Зато помнил беспросветное чувство паники и одиночества. Помнил опустевшую улицу, по обочинам которой лежали кое-как накрытые черными рогожами люди, которых зови - не зови – не откликнутся. И помнил теплую ладонь старого Хаймэ, в которую он, полумертвый от истощения и ужаса, вцепился так, что сам Огнеглазый не сумел бы его оторвать.

Да только давно это было. Ансу уже пятнадцать лет сровнялось в начале весны. А Альме одиннадцать. Четыре года пройдет – и они поженятся в этом храме. Если, конечно, завтра утром Хаймэ не запорет Ансельма до смерти.

-Альма, а у вас сосед – кузнец, так ведь? Может, спросишь, вдруг он сможет починить?

-Да ну, - усомнилась девчонка. – Это работа тонкая. Тут ювелир нужен. Только где ж ты его возьмешь, ювелира?

-В замке князя Райнхольда! – осенило Ансельма. – Точно, Альма!

-Но до него идти пять миль. Да и ночь скоро, - девчонка нахмурилась. – А кстати, чем ты будешь платить за работу?

-Платить? – брови Ансельма удивленно взметнулись. – Да это же святой орбис! Это честь для ювелира, починить такое!

-А, ну тогда, конечно… - задумчиво протянула Альма. – А то, может, скажем Хаймэ?

-Если ювелир не справится – тогда и скажу, - Ансельм, ухватившись за тонкую нить надежды, уже заворачивал осколки орбиса в старую холщовую торбу. – Ты иди домой. Помолишься за меня Солнцеокому, хорошо?

***


В окнах второго этажа замка горел свет, а вот дворовые постройки окутывала темнота. Что поделать – рабочий люд ложится спать еще засветло. Любое дело лучше спорится под взглядом Солнцеокого, а не при неверном свете огня. А на чистые свечи, выплавленные за морем, в святой Алхондре, деньги есть только у Владетелей и городских богатеев.

Чья-то рука схватила Ансельма за плечо и бесцеремонно вытащила на освещенную луной площадку.

-Ты чего здесь шастаешь? Вор, что ли? – рявкнул над самым ухом стражник.

-Нет, - Ансельм опасливо прижал к груди сверток с осколками орбиса. – Я из церкви. Мне ювелир нужен, срочно…

-Ювелир? Ночью? Чего ж только не придумают! Так, а что у тебя в сумке-то, малой?

Анс еще крепче вцепился в сумку. Солнцеокий, помоги! Вразуми этого изверга!

-Что за шум, Юрген? – спросил кто-то низким хрипловатым голосом.

-Воришку изловил, Владетель! – пальцы стражника сжали плечо Ансельма так, что на глазах мальчишки выступили слезы.

-Я не воришка! - срывающимся, звонким голосом выкрикнул Анс.

-Пусти его, Юрген, - велел тот, другой. – Раз уж он не вор…

-Да брешет он, Владетель, - проворчал сторож, ослабив железную хватку пальцев.

Ансельм вывернулся из-под руки стражника. Повернулся к своему избавителю, поправляя съехавший на сторону ворот рубахи. И обомлел.

«Владетель», - эхом отдался в его ушах голос злодея Юргена.

Перед ним в луче лунного света стоял князь Райнхольд – собственной персоной. Стоял и улыбался, окидывая мальчишку внимательным взглядом серых глаз.

- Владетель, я…Ансельм, - шмыгнул носом мальчишка, неуклюже поклонившись. В торбе гулко звякнули осколки орбиса. – Ансельм из храма. Мне бы ювелира найти…

-До утра твоя забота подождет? – князь взмахом руки остановил начавшего было ворчать Юргена.

Перед внутренним взором Анса встало медленно багровеющее от ярости лицо Хаймэ, не обнаружившего древнюю реликвию. И еще одна картинка – пучок свежих березовых розог в углу каморки. Губы сами прошептали:

-Н-нет…


* * *

-Да уж, тяжко пришлось этому орбису. - Князь задумчиво провел пальцем по выщербленному ободку. – И не только сегодня. Вся позолота стерлась, эмаль выцвела… Такие вещи, друг мой, надо хранить под стеклом. А не выставлять на потеху деревенщинам. Хватило же у тебя тупости…

«Это не я так решил», - хотел оправдаться Ансельм. – «Это все Хаймэ». Но солнечные глаза укоризненно глянули с осколка – и слова замерли на губах.

-Склеить-то можно, - Райнхольд откинулся в кресле. – Но выглядеть это будет ужасно, друг мой. Да и потом, ночь ведь на дворе. Я в религии не искушен, но что-то меня берут сомнения.

Ансельм угрюмо кивнул, съежившись на краю огромного кресла для посетителей. Прав князь. Не чинят при свете огня святые вещи. Но ведь утром – Хаймэ…

-А впрочем, не отчаивайся, - Владетель пристально посмотрел на служку. – Подожди здесь. Я сейчас кое-что принесу.

Ансельм, оставшись один, наконец позволил себе осмотреться. Какая же красота вокруг! В стрельчатых окнах - витражи, как в столичной церкви. На полу – ковер с замысловатым рисунком. Стены скрываются под златоткаными гобеленами, изображающими сцены из жития Солнцеокого. Эх, вот бы эти картины в церковь! Закрыть аляповатые фрески, намалеванные каким-то благочестивым, но бездарным художником больше века назад…

-Нравится?

Ансельм обернулся на голос.

На пороге комнаты стояла девушка, одетая в кружевную ночную сорочку. По плечам змеились темные блестящие локоны, светлые глаза – в темноте цвета было не разобрать, но Ансельм отчего-то сразу понял, что они зеленые – с насмешливым интересом изучали оторопевшего мальчишку.

-Так что, нравятся картины?

-Да, конечно, - прошептал он, отводя глаза.

-Отец их долго собирал, - девушка медленно прошлась вдоль стены, проведя рукой по вышитой глади гобелена. – Мне вот этот больше всех нравится. А тебе?

Солнцеокий стоял посередине поля, усыпанного крохотными фигурками поверженных врагов. В воздетых к небу руках играли сиреневые молнии, а на лице Его застыло выражение мрачного торжества.

-Да…редкий сюжет, - Ансельм нервно передернул плечами. – Солнцеокий до Прозрения…

Древняя сила, оставленная Первозданными в недавно рожденном мире, долго искала свой приют. И нашла его в душе прекрасного и смелого сына одного из царей земных. Светлы были его намерения – хотел он изгнать из границ царства всех врагов отца своего, чтобы счастливо и мирно зажили его подданные. Светла была сила, которую даровал ему мир. Но свет обернулся мороком. Сровнялись с землей города врагов, реки повернули вспять – и стоя на краю испепеленного мира, Солнцеокий заглянул внутрь своей души. И ужаснулся. Темным клубком свернулось оно вокруг сердца и глядело на гибнущий мир огненными глазами.

И Солнцеокий отрекся от силы. Отринул ее вместе с отчаянием, страхом, гневом и ненавистью – вечными спутниками могущества. И вернулся в мир людей простым смертным – чтобы преподать вечный урок смирения…

По правде сказать, этого момента, про смирение, Ансельм не понимал – хотя слышал легенду тысячи раз. Конечно, когда враги твоей страны повержены, отчего бы не смириться. Но каким был бы мир, не познай Солнцеокий силу?

-Литания, ты зачем досаждаешь нашему гостю? – спросил вернувшийся князь. Вроде бы и строго, но в серых глазах плясали озорные огни.

-Я картины показываю, - девушка приложила руку к сердцу. – Он же Служитель, ему такое интересно.

-Она не… вы не…досаждаете, - стушевался Анс. – Я просто подумал… А сколько это стоит? Ну, то есть, не именно эти картины, а, может, чуть поплоше… В храм чтобы…

-Не так уж и много, - улыбнулся Райнхольд, кладя на стол какой-то запыленный бумажный сверток. – Если «чуть поплоше». Только навряд ли Светлый Хаймэ станет тратить пожертвования на такое.

Это точно. Сколько Ансельм упрашивал Наставника заказать новую чашу для омовения рук вместо старой – облезлой, в сколах и трещинах… Поди ж ты. Нет, сирот в приютах облагодетельствовать – дело светлое и важное, но и храм в конюшню превращать тоже не след…

-Ладно. – Князь разрезал тесьму, охватывавшую сверток. – Как ты смотришь на то, чтобы не гневить Солнцеокого неуклюжей починкой старого, а восславить его новой реликвией?

Не веря своим глазам, Ансельм уставился на золотой орбис, лежащий на столе. Красота какая… По краю – тонкие золотые нити, сплетенные в нарядный узор. А в центре – лик Солнцеокого. Словно светится изнутри!

-Ну что, нравится? – Райнхольд с улыбкой наблюдал за Ансельмом. – Не такой древний, как тот, что ты разбил. Но тоже из Святой Земли. Я сам его привез из похода, когда был чуть старше тебя.

Золотые края орбиса отражали пламя свечи.

-Да не бойся, забирай, - рассмеялся князь, видя замешательство мальчишки.

-Но вам же самому надо, - растерянно проговорил тот, осторожно касаясь орбиса. – Это же реликвия из самой Алхондры…

-У меня этого добра хватает.

Видел бы Хаймэ! Наставник отзывался о Владетеле, как о лютом звере, называл безбожником. А тут – такая жертвенность и доброта. Удивительно, как слепы бывают люди!

-Спасибо вам, Владетель. Спасибо. Вы – самый добрый. Самый лучший. Я буду за вас молиться. И за вас, госпожа Литания, - бормотал Ансельм, неуклюже пятясь к дверям и прижимая к груди бесценный дар.

***

-Наверное, я сам виноват, - сказал Хаймэ после мучительно долгого молчания. – Не стоило так уж бранить тебя. В тебе больше страха, чем веры.



-Но ведь это подлинная реликвия! – Анс обиженно заморгал. – Князь ее привез из самой Алхондры!

-Не нравится мне твой князь. Не вчера ведь он ее привез? Раз ему не надо – так и отдал бы сразу храму. А то припрятал святой лик, как сухарь в кладовке, на черный день. Сам-то он, Райно этот, часто богу молится?

Ансельм склонил голову, чтобы скрыть улыбку, и принялся усиленно протирать и без того сияющий орбис. Конечно, на наставнике почиет благодать…но все же Хаймэ, как бы сказать, не от мира сего. Ну откуда у Владетеля время на многочасовые проповеди? Шутка ли – весь округ в железной руке держать. Времена нынче известно какие, чудо еще, что князь согласился его, недостойного, выслушать. А уж то, что у Райнхольда оказался орбис из святой земли – тут уж, не иначе, сам Солнцеокий постарался!

II

Беда пришла сырым и тоскливым ноябрьским вечером.



Младший Служитель Ансельм в одиночку провел вечернюю службу. Прихожан было много, несмотря на слякоть и бездорожье. Не то что четыре года назад, когда в храме и посмотреть было не на что… А теперь – спасибо князю Райнхольду – церковь засияла, как и полагается земному дому Солнцеокого. Из соседних сел и даже городов приходили люди – послушать проповеди Хаймэ (а с недавних пор и Ансельма) и заодно полюбоваться на золотые орбисы и изящные гобелены – ничуть не хуже, чем в замке князя.

Реликвии по совету Райнхольда Анс убрал в стеклянные витрины. Хаймэ сначала был против, но когда скорбные умом прихожане повадились украдкой выколупывать из орбисов драгоценные камни, крыть Наставнику стало нечем.

Вообще Хаймэ ощутимо сдал за эти годы. Все чаще службы проводил Младший Служитель, а старик дни напролет просиживал в скриптории или в старой пристройке к храму, куда Ансельм отнес старые святыни, не подходящие под новый облик дома Солнцеокого. Альма заботилась о старом Служителе, как могла – часами читала ему книги, готовила пищу, чинила одежду – принимать новую из рук Райнхольда чудной старикан упорно отказывался.

Альма этой весной уже вошла в брачный возраст. Но Ансельм не торопился. Солнцеокий благословляет союзы на веки вечные, страшно вот так, в девятнадцать лет – взять и решиться. Да и жить им негде. Не приводить же молодую жену в келейку при скриптории? Да, и так живут служители. Но что ж тут хорошего – в храме служба идет, а за стеной дети пищат да ужин варится.

А еще… Нет-нет, да и появлялась в снах Ансельма госпожа Литания. Улыбалась, чуть склонив голову набок – как в тот единственный раз, когда они свиделись лицом к лицу – и повторяла нараспев его имя. Не иначе, Огнеглазый посылал эти видения – но Ансельм не спешил возносить молитву о ниспослании покоя.

…Они не уходили. Трое незнакомых прихожан, посещавших службы вот уже три дня кряду.

-Закрыт храм, друзья мои, - Ансельм подошел к двери.

-Разве Солнцеокий закрывает врата перед страждущими? – осведомился чернявый парень, младший из троицы.

-Солнцеокий – нет. А я закрываю.

-Так значит, ты тут заправляешь, а не Пресветлый? – спросил рослый рыжеволосый бородач, угрожающе нависая над Ансельмом. Служитель отступил вглубь храма – и услышал мерзкий металлический лязг. Третий негодяй уже ковырялся отмычкой в замке витрины. Ансельм бросился на него, сжимая в кулаке ключи от храма…

Потом было больно. А потом – темно.

* * *


Сквозь мутную пелену, застившую взор, можно было разглядеть заплаканное лицо Альмы. На щеке девушки темнела струйка запекшейся крови.

-Они и тебя?.. – Ансельм попытался приподняться на локте – и не смог. Плечо пронзила острая боль.

-Нет, - всхлипнула девушка. – Им только деньги были нужны.

-Только деньги?

Ансельм обвел церковь гаснущим взглядом, и из его груди вырвался яростный вой. Гады вынесли все, все! Златокованые орбисы князя Райнхольда, шитые золотом гобелены, чашу для омовения рук… нетронутыми остались только несколько старых образов, сиротливо приютившихся на верхних полках.

-Только деньги? – повторил он изменившимся голосом.

-Эти новые реликвии… - голос Альмы дрогнул. – Хаймэ говорит, что все из-за них. Что если бы на храме почивала простота, злые люди обошли бы его стороной…

-И добрые – тоже.

Анс рывком поднялся на ноги. Перед глазами заплясали черные мушки.

-Хаймэ в келье, - донесся до него голос девушки. – Он отдыхает. Ты бы не тревожил его…

-Я не к Хаймэ, - Ансельм стиснул зубы.

Ночь лучилась призрачными огнями. Из чащи леса доносились глухие крики сов, тонкий и осторожный посвист мелкой ночной живности. И где-то там, в исполненной шорохов темноте, мерзавцы делили то, что они считали своей добычей…

Дорога до замка князя в этот раз казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался болью в сломанной руке, к горлу то и дело подкатывала тошнота – но Служитель шел. Ярость вела его. Да как они посмели, эти святотатцы, осквернить храм, в который Ансельм вложил всю свою душу?

-Это ужасно, друг мой, - сочувственно кивнул князь, когда Анс закончил рассказ. – Чем я могу помочь тебе? Ну и святой церкви заодно?

-Вышлите отряд всадников вдогонку, - пальцы здоровой руки Ансельма впились в резной подлокотник кресла. – Они не могли уйти далеко!

-Полагаю, они спрятали награбленное где-нибудь в лесу. И вернутся за ним позже. Если у них, как ты говоришь, не было повозки… это были крайне невезучие воры, друг мой. Только от отчаяния пойдешь грабить святой храм. Да еще не подготовившись как следует.

-Так реликвии можно вернуть?

-Конечно, друг мой. Сто к одному, что уже завтра храм будет готов к проведению службы, - взгляд князя, блуждавший по темным углам зала, остановился на бледном лице Ансельма. – Но ведь этого недостаточно, не так ли?

Сначала Анс не понял, о чем говорит Владетель. Святые реликвии вернутся в храм – чего же еще хотеть?

Улыбался с гобелена Солнцеокий – чем-то неуловимо похожий на князя. Отблески пламени свечи дрожали на гранях рубина, сдавленного серебряными зубцами кольца Райнхольда.

-Поймать их и прирезать, как собак, - глухо проговорил Ансельм, не в силах отвести взгляд от темных глубин драгоценного камня. – Чтоб остальным неповадно было.

-Святой церкви стоит только попросить, - улыбнулся Владетель.

* * *

Один из людей Владетеля наклонился, разглядывая сломанные ветки кустарника.



-Здесь они были, - сказал он. И негромко добавил: - Совсем недавно, князь.

-Вижу, - кивнул Райнхольд, настороженно оглядываясь по сторонам. – Свет-Ансельм, побудь-ка здесь. Леннарт, ты тоже. А вы двое – со мной пойдете.

-Да мы и сами их изловим, Владетель, - нахмурился начальник стражи Клаус, снимая с перевязи арбалет. – На заставе сказали...

Договорить он не успел. Прямо над ухом Ансельма что-то тонко просвистело. Руку стрелявшего, видно, направлял сам Огнеглазый: Райнхольд с брезгливым удивлением уставился на оперение стрелы, торчащей у него в груди.

Леннарт-лекарь испуганно вскрикнул, Клаус выругался.

-Дурачье. Чего стали? За ними, туда... – князь закашлялся.

…Еловые ветви угрюмо качались над головой. Из чащи доносились крики, ругань и звуки ударов – догнали-таки негодяев, отстраненно подумал Анс. Хотя что толку-то? Если - такой ценой?

Леннарт склонился над Владетелем, роясь в заплечном мешке – видимо, в поисках лекарств. Лицо лекаря было бледнее, чем у князя.

-Ничего, друг мой, - Райнхольд через силу улыбнулся Ансельму, поймав его растерянный взгляд. – Сам дурак. Кольчугу надеть поленился...

-Вот, Владетель, - пролепетал Леннарт, раскладывая какие-то тряпки прямо на хвое, прихваченной ледяной коркой. – Момент. Стрелу сейчас вынем, и...

Ну вытащит он стрелу, хорошо. А дальше-то что? До замка скакать – часа три, а то и поболе, а крови князь потерял уже порядочно... Ансельм прикусил губу.

Солнцеокий, ну за что же ты так? Он ведь твой храм защищал! Твоих врагов собирался покарать!

Небо было затянуто косматыми сизыми тучами. Дарящий Свет не видел, не знал, что происходит в этом глухом краю...

-Свет-Ансельм, - окликнул его Леннарт дрожащим голосом. – Владетелю худо…молитву бы...

Какая-то мощная, властная и непонятная сила заставила Ансельма сделать шаг вперед. Пальцы левой руки сжали плечо Леннарта, отталкивая его от князя.

-В свете и ветре, земле и воде – во всем воля твоя и дух твой, Солнцеокий. Не оставь нас во тьме дольней, даруй мне любовь и прощение...

Слова замерли на губах. Нет. Это не то, что нужно.

-Солнцеокий, нет. Даруй мне не благодать, но…силу.

Резкий порыв холодного ветра. Удивленно-испуганный взгляд Леннарта. Да, отходная молитва звучит не так...

- Дай мне силу! – с нажимом повторил Ансельм. – Силу, которую отринул. От которой отрекся.

И Сила пришла. Не россыпью солнечных искр, не дрожью земли – но твердой и спокойной уверенностью.

Ансельм приложил ладони к пропитанному кровью камзолу. В висках забилась боль. Пальцы рук свело судорогой...

...-Чудо. Чудо, - растерянно лепетал Леннарт.

-Как же ты это, Ансельм? – Райнхольд поднялся с земли. Осторожно дотронулся до раны. – Гляди-ка, и рубца не осталось. Как ты это сделал?

-Это не я. А Солнцеокий, - Анс опустил глаза. – Он, Владетель, решил тебя пощадить.

-Конечно, на все воля его, - серьезно кивнул Райнхольд. – Но ты ведь понимаешь, что ты избранный? Тебе удалось сотворить чудо.

-Истинное чудо, - подтвердил Леннарт.

А ведь они оба правы. Чудотворцев не появлялось в дольнем мире уже ой как давно. Хотя Сила – вот же она, рядом. Под рукой, стоит только попросить... Да, Солнцеокий отказался от всемогущества – и обрел вечную благодать. Но ведь Он – первозданный, начало всего... А Ансельм...

Ой, грех даже и сравнивать.

Хотя заглянешь в глаза Леннарта... Услышишь князево «избранный»...

Нет. Грех.

Клаус и его подручные выволокли из чащи трех разбойников. Лица, превратившиеся в кровавое месиво, не узнали бы, наверное, и матери – но у Ансельма сомнений не было.

-Владетель... – Клаус удивленно уставился на князя. – Вас же ранили... Мы и не чаяли…

-Свет-Ансельм, это они? – спросил Райнхольд, не удостаивая начальника стражи ответом.

Анс кивнул.

-И что с ними делать? – спросил Владетель.

Вопрос – казалось бы, очевидный – застал служителя врасплох.

Сокровища вернулись. Князь – милостью Солнцеокого – жив. Хаймэ тоже. И Альму грабители не тронули, хотя могли бы. Трое извергов – и беззащитная девушка в безлюдной церкви, никого на милю окрест...

Да и его, Ансельма, могли бы добить, а не оглушить. Запросто могли бы!

По спине пробежал холодок.

-Думается мне, что решать должно Старшему Служителю Хаймэ. – Произнес Анс осторожно.

-Скромность украшает, - согласился Райнхольд. – Однако твой Наставник нездоров... Да и Солнцеокий наделил тебя особым даром.

Несколько пар глаз уставились на Служителя.

-Я не держу на них зла, - Ансельм выпрямился.

-Так что ж мы, зря шли за ними? – скривился Клаус, но сконфуженно притих, остановленный взглядом Владетеля.

– Солнцеокий велел нам прощать. И кто я такой, чтобы ослушаться его заветов? Но эти люди совершили преступление не только против веры, но и против закона. – Ансельм перевел дух. – Грешники, я вас прощаю. И предаю в руки мирскому правосудию.

-То есть мне, - Райнхольд рассмеялся. – Чудесно. Чудесно-то как, Свет-Ансельм. Далеко пойдешь…Ну что ж, раз святая церковь завещает – и я вас прощу. После того, как сдохнете. Клаус, так что ты намеревался с ними сделать?

III


-Может, останешься до утра? – предложил Ансельм, наблюдая, как Альма складывает книги в старый заплечный мешок.

-Нет, Анс. – обернулась она. – Я бы и рада. Но Хаймэ так просил... кстати, ты прочитал то, что он тебе передавал?

Ансельм пробормотал что-то невнятное. Хорошо Хаймэ – живешь отшельником в горах, времени уйма, так отчего бы книги не почитать? А у Владыки Северных земель дел невпроворот. Только успевай разбираться в церковных делах да принимать страждущих. Сила, которую Свет-Ансельм обрел в том ноябре, действительно оказалась тяжкой ношей: дня не проходило, чтобы в кованые ворота храма не стучался какой-нибудь больной бедолага. Поначалу Ансельм ничего не успевал из-за этих несчастных. Потом Райнхольд надоумил принимать больных лишь в урочные часы – и стало гораздо легче. Но все равно – не до книг ему сейчас. Да только поди объясни это Хаймэ и Альме!

-Тяжело ему там одному, - вздохнула девушка. – Ты бы хоть сходил его проведать. Он же тебя столько лет растил.

Ансельм поморщился. Опять она за свое!

-Ты что, не помнишь, как он ушел? Что он тогда нес про канделябры, искушения и сакральный смысл?

-Он сказал, что святость не в канделябрах. И знаешь, я с ним соглашусь.

-Ах, ну и ты туда же! – всплеснул руками Анс. – Ну скажи: чем вам князь Райнхольд не угодил? Кто столько сделал для церкви, сколько он? Молчишь? А тебя кто в замок взял работать к госпоже Литании? О такой чести, небось, любая дворянка мечтает.

-Ох уж честь, - глаза Альмы недобро сощурились. – Караулить у дверей опочивальни, чтобы два ночных гостя успели разминуться?

Кровь прилила к щекам Ансельма.

-А тебе бы только мерзости говорить! - обиженно выкрикнул он.

Это все Хаймэ. Это от его безумных речей милая и покладистая Альма превращается в сущее чудовище. И объясняешь ей все, как ребенку малому, и вроде понимает и соглашается – а только все без толку. Сходит старика проведать – и снова как с цепи срывается. Ну вот и как жениться на такой?..

Со двора донесся цокот копыт.

-Это к тебе, - Альма выглянула в окно. – Из замка.

Леннарт торопливо спешился и широкими шагами направился к храму. Ансельм встретил его на пороге.

-Добрый вечер, - поздоровался он приветливо. – Как твои дела, друг мой? Как там Владетель и госпожа Литания?

-Свет-Ансельм, князь вас к себе тре… то есть просит, конечно, но очень-очень основательно просит! – Леннарт вытер пот со лба. – Вы уж, пожалуйста, уважьте нас.

-У тебя служба через полчаса, - с невинным видом напомнила Альма. – Но раз твой князь «тре…» - тогда, конечно…

* * *

Князь ожидал его в кабинете. Таким Райнхольда Ансельм еще не видел.



-Ты когда-нибудь бывал в Штейнхольме, свет-Ансельм? – начал он, не здороваясь.

-Не доводилось, Владетель.

-Перестань, - князь досадливо махнул рукой. – Давай уже без «владетелей». Этот город – легенда, Ансельм. Высеченная в камне легенда о неиссякаемых приисках и несокрушимых стенах. Это мечта, золотая во всех смыслах. Знал бы ты, сколько там, в этих горах, добра…

Райнхольд плеснул себе в бокал вина.

– Нам бы столько денег – нас бы все боялись, друг мой. Моркаарцы не смели бы голову поднять. Да что там Моркаар… Я бы собрал армию – такую, что свет не видывал – и объединил бы весь северо-запад. Каково, а? И ты бы мне помог. Единая страна – единая вера – каково, а? – князь раскатисто засмеялся.

Анс неуверенно улыбнулся в ответ. Похоже, Владетель многовато выпил сегодня…

-Ладно, - Райнхольд рубанул ладонью воздух. – Стало мне интересно – а на каких таких правах нынешний штейнхольмский владетель в замке поселился? Прежнего-то прогнали сами жители за ересь. А этот Отто вроде как дальний чей-то там потомок, а чей – никто и вспомнить не может. Ладно ж, думаю. Все мы чьи-то потомки. Послал в архив человечка, чтобы тот составил мою родословную – так, на всякий случай. И забыл.

В комнату неслышно вошла Литания – такая грустная и усталая, что при взгляде на нее сердце Ансельма сжалось от желания помочь.

-Что ж ты думаешь? Двух недель не прошло – он ко мне прибегает с какими-то дарственными, которые, почитай, в труху превратились. Оказывается, еще до того, как месторождения открылись, какой-то моей семь раз прабабке кто-то завещал…а, неважно, Анс, неважно! – князь резко поднялся. – В общем, по всему выходит, что я – Владетель Штейнхольма.

-Поздравляю! – просиял Ансельм. Вот уж точно, Солнцеокий все видит! И вознаграждает за служение, что б там Хаймэ ни говорил про радость самоотдачи…

Литания горько усмехнулась.

-Да было б с чем, - Райнхольд тяжело рухнул в кресло. – Отправил я этому Отто послание, значит. Чтоб пожитки собирал да выметался. Я же не зверь какой, прабабке только город завещали – я на большее и не посягну. Все земли вокруг Штейнхольма этому стервецу посулил. И отдал бы. Ты же знаешь, я слово держу. Ему-то выгода прямая, золото из приисков по воздуху ко мне не перелетит, везти будут по его, оттовой, земле – а там уж назначай пошлины, на какие наглости хватит… А сегодня вернулся посол. Будет война, Ансельм.

Литания опустила голову.

-Тот Владетель не внял голосу закона? – нахмурился Ансельм. – Но ведь можно воззвать к королю…

-Уже пробовали. Его Величество не волнует, что творится в нашем диком краю. Хотя он и снизошел до ответа.

-Снизошел. – Глаза Литании сверкнули зеленым огнем. – Посол привез из столицы мятый клочок пергамента, а на нем королевской рукой написано – «сами разбирайтесь». Представляете, Ансельм?

-Тише, Лита, - Райнхольд положил руку на плечо дочери. – Так что, друг мой, мы в беде. Даже и не знаю, к кому обращаться.

-Но…Владетель, чем я-то могу помочь? – беспомощно пролепетал Ансельм. – Ведь Найнский эдикт…

-…предусматривает отделение церкви от государства, - спокойно закончил князь. – Священнослужитель не может ходатайствовать перед королевским советом за светское лицо. Знаю, друг мой. И не прошу о том, что противно закону и совести. Просто…вспоминай нас почаще в своих молитвах. Видит Солнцеокий, война будет долгой и кровавой.

Серые глаза Райнхольда испытующе смотрели на Ансельма, будто ожидая от Служителя...помощи? Но чем тут поможешь? Чем? Уж не молитвами, это точно.

-Владетель Райнхольд. Я подумаю. Я постараюсь придумать… - Анс смущенно замолчал.

Вот, значит, как. Когда он, обливаясь соплями, мчался к князю Райно за подмогой – тот бросал все свои дела и спасал Церковь. А теперь судьба Владетеля на волоске – и он, Ансельм, «подумает»? «Будет молиться»?

Служитель приложил руку к сердцу, ощущая сквозь тонкий шелк холод ладони. И направился к выходу.

-Ансельм, милый, у вас не найдется времени на разговор? – спросила дочь Владетеля, часто дыша – видимо, ей пришлось бежать, чтобы догнать Владыку до выхода из замка.

-Да…как госпоже будет угодно… - промямлил Анс.

-Так что же, будет война? – девушка присела на широкий подоконник, жестом приглашая Служителя устроиться рядом.

-Если владетели не договорятся.

-Значит, будет. - Она склонила голову. – И отец снова уедет… Ансельм, ну зачем мужчины воюют? Почему Солнцеокий не остановит их?

-Люди должны сами изгнать скверну из своих душ. Постоять на краю бездны, заглянуть в нее – и понять…

Литания закусила губу.

-Не понимают они, Ансельм. А пока мужчины любуются бездной, женщины ждут. И не дожидаются. Вот если бы этой войны можно было избежать… Если бы вы помогли мне…- скороговоркой прошептала она, покраснев.

-Что же я могу сделать? – беспомощно спросил Анс.

Ветви старых лип тоскливо скреблись по стеклу. Где-то в пустынных переходах левого крыла замка завывал ветер.

Литания повернулась к окну – и стекло витража затянуло тонкой пленкой ее дыхания.

-Когда меня еще не было на свете, отец, как знаменосец герцога Равельского, должен был отправиться в поход против князя Дитриха. И навряд ли он вернулся бы живым – Штейнхольм взять штурмом не могли со дня его основания, вы же знаете. Но в последний день сборов прискакал гонец. Оказалось, что князь – еретик. Владыка Штейнхольма изгнал его вместе с семьей. И не было войны, крови и слез. Отец той зимой остался дома. Женился на моей матушке.

Чудесно… - отстраненно думал Ансельм, украдкой любуясь на точеный профиль. Чудесно, что Дитрих оказался еретиком…

-Я боюсь, Ансельм, - она повернулась к нему. – Отец уже так немолод. И войско наше – сами знаете, чего стоят ополченцы. Нас только чудо и смогло бы спасти. А по части чудес вы мастер.

-Какое чудо? – грустно улыбнулся Владыка.

-Вот если бы вдруг так получилось, что Владетель Отто, подобно Дитриху… - Литания смущенно притихла.

-Но ведь князь Отто чтит Солнцеокого? – растерянно спросил Анс.

-А кто может знать наверняка?

* * *


Ансельм со смешанным чувством восхищения и тревоги смотрел на залитые рассветным солнцем каменные стены. Права Литания – эту крепость не взять. Лестницы и тараны здесь бессильны. Храбрость и мастерство воинов – тоже. Сам Солнцеокий, похоже, охраняет покой этого горного края.

Но как же он, всевидящий, допустил, чтобы наместник Дитрих оказался еретиком?

Ансельм неторопливо двинулся вперед. Стертые подошвы скользили по гладким, отполированным тысячами шагов, каменным плитам мостовой. Штейнхольм, матово поблескивая гранитными стенами домов, словно бы спрашивал с добродушной старческой усмешкой: а не повернуть ли тебе назад, свет-Ансельм? Твои чудеса годятся для долины, где все решает сталь. Но против вечного покоя камня ярость стали – ничто…

…Стражу дворца Ансельм просто назвал свое имя и сказал, что хочет повидать владетеля Штейнхольма. Тот просьбе не удивился, лишь предупредил, что князь Отто в это время дня занимается в библиотеке, и его придется подождать, может, час, или даже два… В библиотеке, значит, с неодобрением подумал Анс, ерзая на жесткой каменной скамье для посетителей. Вот князь Райнхольд, тот постоянно в тронном зале – то просителей выслушивает, то дела с советниками обсуждает. Весь в делах государственных. А этот книжки, видите ли, читает.

Мутно-белые колонны, словно восковые свечи, тянулись к темным сводам потолка. Как можно жить в каменной пещере без окон, не видя солнечного света? Жить – и каждый день ощущать недобрую тяжесть камня над головой?

-Владетель Отто ожидает вас в Медном зале, свет-Ансельм, - склонился стражник, приложив к сердцу правую ладонь. Хоть бы рукавицу снял! Дикари они тут, как есть дикари.

Опасливо ступая по мозаичному полу – казалось, тонкие кусочки смальты того и гляди захрустят под ногами – Ансельм двинулся в глубину темного зала. Туда, где перед камином стоял немолодой сутулый человек в простой домашней одежде. Ни стати, ни княжеских регалий – и не скажешь, что перед тобой владетель.

-Ясного света Вам, князь, - Ансельм осенил склоненную голову знаком Солнцеокого.

-Служителей Солнцеокого мы принимаем без промедлений. Послов, кстати, тоже, - Отто выпрямился, сложил на груди костлявые руки. – А вы, свет-Ансельм, в каком качестве к нам пожаловали?

Кровь бросилась в лицо Ансу. С ним, с чудотворцем, какой-то князек разговаривает, как с жалким служкой?

-Простите, Светлый, - насмешливый блеск в темных глазах Отто погас. – Устал я от всех этих распрей. Видно, скучно в бездне Огнеглазому...

-Бразды правления тяжелы, - чопорно изрек Ансельм. – Не всем они под силу.

-Конечно, - устало кивнул князь. Какой же он бледный, этот владетель Штейнхольма! Словно камни высосали из него всю жизненную силу.

-Владетель, ведомо ли вам, что Солнцеокому не по нраву войны с целью наживы? - Анс решил поскорее перейти к делу.

-А князь Райнхольд об этом знает? – повысил голос Отто. – Тяжбу ведь начал он. Откопал где-то эти дарственные, Огнеглазый бы их побрал…

-Не слишком ли часто вы поминаете Заблудшего, князь?

-Когда речь заходит о таких делах, сложно его не помянуть. Порой кажется, что вся братия архивариусов находится на довольстве Огнеглазого…

Отто рассмеялся, но смех почти сразу же перешел в глухой затяжной кашель.

-Вас что-то тревожит, князь? – вкрадчиво предположил Ансельм. – Болезнь тела…или, может быть, души?

Отто обидно расхохотался.

-А вам, Светлый, так хотелось бы, чтобы я оказался еретиком? Странное желание для духовного лица.

-Не менее странное, чем ваше желание развязать войну! – запальчиво выкрикнул Ансельм. – Документы ведь ясно говорят, что не вам владеть Штейнхольмом. Так смиритесь, князь! Ну что вы так вцепились в этот город? Князю Райно только он и нужен, остальное княжество останется при вас…

Он пристыжено замолчал. «Князь Райно»… Хорош посол.

-А на что годно «остальное княжество»? – тихо спросил Отто, словно не заметив оплошности. – Золото есть только в горах. На равнине есть пара приисков, но их выработали уже сотню лет назад… Вы же видели, Ансельм, как скудна наша земля. Люди живут только за счет штейнхольмского золота. А если его приберет к рукам ваш Райно…

Все-таки заметил!

-…то он подпишет смертный приговор тысячам людей, - спокойно закончил владетель. – И извините, Ансельм, но плевать я хотел на подлинность этих бумаг. Выплачивать дань я согласен. А спокойно стоять в стороне и смотреть, как гибнет мое княжество – нет. Так Райнхольду и передайте. И прелестной Литании – тоже.

* * *

Владыка Штейнхольма Сигмунд смерил гостя на удивление ясным взглядом.



-Как хорошо, что Солнцеокий не дал мне этот дар, - задумчиво промолвил старик.

-Простите, свет-Сигмунд. Вы сказали – хорошо?

-Конечно, друг мой. Ведь и смерть, и невзгоды – это воля Солнцеокого. Он посылает человеку испытания, а тот должен превозмочь их. Сам. Ведь долиной смертной тени мы идем без провожатых… А ваша сила позволяет вам вмешаться в промысел божий. Даже не знаю, как бы я поступил, если бы Владетель Отто умирал у меня на виду, а я бы понял, что властен спасти его… Я слаб, признаю.

Ага, вот оно!

Конечно, Анс не мог сдаться так просто. После того как Владетель едва ли не выставил его за дверь, изобличить еретика стало делом чести. Да, именно еретика, в этом уже сомнений не оставалось – кем же еще может быть человек, не признающий закона?

Ну а кто может лучше разбираться в уличении ереси, чем старый Владыка, изгнавший огнепоклонника Дитриха? То-то и оно…

-Свет-Сигмунд, а по-вашему, владетель не заслуживал бы чудесного спасения?

-Конечно, нет.

-Ох, знаете, мне он тоже показался…

-…Как и любой другой человек, - закончил старый Владыка, с грустной улыбкой глядя на Ансельма. – Вы что-то сказали, брат мой?

Анс угрюмо кивнул.

-Владетель был непочтителен со мной. И самый ход его рассуждений… мне показалось, что этим человеком правят гордыня и спесь, а не святое смирение…

-Да, он неприятный собеседник, - Сигмунд нахмурился. - Разногласия у нас есть и были. Но Отто чтит Солнцеокого.

-И пренебрегает его главным даром, - невзначай брякнул Ансельм. – Бледный он, как погибель. Он вообще из дворца выходит?

-Не припомню такого, - Сигмунд ответил не сразу. – Но какая в том нужда?

-Но как же светлый праздник Прозрения? Ведь в этот день и Владетели, и Владыки, и миряне – все купаются в благодати солнечных лучей… У нас в княжестве так, по крайней мере.

Старик выглядел удивленным и смущенным.

-Да. И точно, удивительно, - кивнул он наконец. – Но ведь у Владетеля есть личная часовня в замке. Да и существенно ли, где верующий воздает хвалу Солнцеокому?

-По-моему – существенно. – Ансельм скрестил руки на груди.

-Ах, ну может, вам, брат мой, и виднее, - старик окончательно стушевался.

-А не желаете ли вы пригласить Владетеля на шествие? – Ансельм старался, чтобы голос звучал беззаботно.

-Если вам так угодно, брат мой, - Владыка склонил седую голову. – Но ведь до праздника еще декада?

-А я как раз рассчитывал разделить с жителями Штейнхольма этот светлый день! - Ансельм широко улыбнулся. – Негоже встречать праздник в одиночестве, в дороге…

***


Он не знал, на что надеется. Но ведь он не делает зла! В конце концов, это же самому Отто надо – в день Прозрения солнечные лучи особенно ласковы и целительны…

Просторная главная улица Штейнхольма с утра была заполнена людьми. Женщины были одеты в легкие недлинные платья без рукавов, мужчины подставляли солнцу загорелые спины. Босые ноги шлепали по нагретым солнцем камням. К небу тянулись веселые струйки пара от горячих источников. Жаркий полдень был пропитан запахами хвои и человеческого пота.

Ансельм с удовольствием запрокинул лицо навстречу ласковым лучам солнца. Было удивительно видеть сквозь полуденное марево белые снеговые шапки на горных вершинах, и при этом не чувствовать даже тени прохлады.

Он скосил глаза влево. Владетель Отто брел, опустив лицо долу. На его бледных щеках – или Ансу показалось? – проступила россыпь алых пятен.

-Князь, а отчего вы так маетесь в этой одежде? – громко спросил Служитель. – Здесь не холодно, уж поверьте жителю долины!

-И точно, владетель, - поддакнул Сигмунд, добродушно улыбаясь. – Если нездоровится – откройтесь солнцу!

На Отто уставились десятки глаз. Князь вздохнул и принялся расстегивать пуговицы рубахи.

-Да сбросьте вы эту тряпку, Владетель! – крикнул кто-то из толпы. – Полноте вам! Вы же, чай, не Дитрих-греховодник, Солнцеокого чтите, как мы все!

Белая ткань скользнула на мостовую, обнажая бледные костистые плечи и сутулую спину.

-Вот сразу б так! – какой-то простолюдин по-дружески похлопал Отто по плечу.

Шествие, замедлившее было ход, двинулось дальше. Ансельм доверил теплому людскому морю нести себя, щурясь на нестерпимо яркое солнце. Он слышал радостные голоса, веселый плеск воды, которой было тесно в каменном русле...

Он ждал. И дождался.

Постепенно голоса становились все тише; праздничные песнопения гасли, растворяясь в настороженных перешептываниях.

-Свет-Ансельм… - кто-то осторожно тронул его за локоть.

-Князь, что с вами? Вам нездоровится? – в голосе Сигмунда слышался испуг.

Отто выпрямился. Кто-то громко вскрикнул, кто-то шепотом помянул Огнеглазого…

Лицо и плечи Владетеля были покрыты налившимися кровью волдырями. Спина покраснела, как от ожога.

-Что с вами? – повторил старый Служитель.

Отто повернул к Ансельму изуродованное лицо.

-Это болезнь. – проговорил он сквозь зубы. – Багряница. От солнца. Болезнь, слышите?

Тишина была ему ответом. Настороженная, недобрая тишина.

IV

…А война все равно была.



Отто отправился в изгнание – сам, добровольно, не дожидаясь эдикта церкви. Но пока князь Райнхольд подбирал цвета для нового герба, штейнхольмский трон занял какой-то выскочка-барон. Этот багряницей не страдал. И смирение ему было чуждо – мерзавец объявил себя потомком древних королей севера, заявив права не только на горную крепость, но и, смешно сказать, на долину.

Альма простилась с Ансельмом до неприличия равнодушно для невесты. Просто сказала, глядя в глаза – возвращайся, мол. Буду ждать. А вот Литания плакала и молилась весь день напролет – во дворе замка, вместе с простолюдинками, провожающими на войну мужей и сыновей. И на прощание поцеловала Ансельма солеными от слез губами, не стесняясь отца.

Этот поцелуй был последним, что запомнил Ансельм. Потом время остановилось, и начался бесконечный тягучий кошмар. Тот, который потом назвали Северной Войной.

Ослепший от ужаса, полубезумный, Владыка бродил между рядами мертвых тел. Сначала это были ряды – потом их просто стали сваливать на землю как попало. Все как там, в мутном кошмаре детских воспоминаний – только жизни тех людей забрал мор, а эти погибли по княжеской воле… Он боялся узнать в убитых Владетеля Райно. И все же где-то там, в темных глубинах души, теплилась надежда на это. Ведь если князь падет, битва закончится.

Потом была удушливая вонь палатки полевого лазарета. Обведенные темными кругами глаза Альмы – она, оказывается, тоже была здесь, втайне от него. Отправилась лечить раненых с отрядом добровольцев; почему не сказала Ансельму? – да чтобы не беспокоить, и без того у Владыки тревог хватает…

На краткий миг морок рассеялся. Ансельм увидел пропитанное кровью полотно, человека, который корчился на нем, по-рыбьи хватая ртом воздух. На плече раненого зеленел штейнхольмский герб.

-Альма. Это чужой, - Ансельм тронул ее за плечо. – Что же ты делаешь? Там наши… А ты…

-Он человек! – дикой кошкой вскинулась девушка. – Понимаешь ты? Человек!

-Да какая разница? Чем быстрее мы их перебьем – тем быстрее война закончится.

-Владыка… - лицо Альмы исказила презрительная гримаса. – Ясно теперь, кому ты молишься.

-Не богохульствуй! – взвился Ансельм. – Это Он избрал меня. Наделил меня силой. Ты сомневаешься в Его решении?

-Толку от твоей силы… Вот, посмотри! – Альма дернула в сторону полог палатки. – Они все мертвы или умрут. Это навсегда, это не исправишь! И ради чего, Анс? Ради золотых побрякушек для Литании? Ради новых, мать их, канделябров в твою церковь?

Она плакала, ругалась, кричала – Ансельм уже не слушал. Он понял, что надо делать.

Воскресить одного из тысяч – жестоко. Придет ко мне тот, кого я вернул – и будет в душе его гордыня и тщеславие избранного. Придут ко мне жены и матери тех тысяч, и не будет в их сердцах печали, но будет ненависть и зависть. Нет среди вас того, кто не заслуживал бы жизни; нет и того, кто заслужил бы жизнь вечную…

Оттого и отрекся я от силы. Нет света в том, что несет разделение.

- Прости меня… - прошептал Ансельм. - Я ведаю, что творю. Я буду милосердным и праведным. Буду. Но потом. А сейчас надо закончить войну.

Он поднялся с колен.

* * *


-…во всем воля твоя и свет твой. Дай мне силу!

Солдат медленно поднялся с земли. Провел ладонью по испачканному кровью и землей лицу, осторожно дотронулся до тонкой ниточки шрама на шее, оставшейся на месте рубленой раны. Удивленно выругался – и осекся на полуслове, встретившись со взглядом Ансельма.

-Служитель, да как же это… - хрипло проговорил он. – Я же умер… видел все, как рассказывают – дорогу к чертогам Солнцеокого… шел по ней…

-Умер, - спокойно кивнул Анс. – А я тебя вернул. Сегодня война закончится. Князю нужна помощь, ратник, так что иди – и сражайся.

-Почему я-то? Я ведь, сказать стыдно, и в храм не ходил лет десять как. И вообще…не праведник я.

-Значит, самое время стать им.

-А Людвиговых людей вы тоже воскресите? Они ведь в Солнцеокого веруют, как и мы…

Ансельм скривился.

-А чем они хуже? – спросил солдат. Без вызова, без укора – просто спросил. – Я ведь, свет-Ансельм, в деревушке близ Штейнхольма родился. В долину и не переехал бы – да жена просила, чтоб поближе к ее родне…

-Враги они! – заорал Ансельм. Стайка ворон с криком сорвалась с земли и закружилась в сизой вышине. – Враги! Иди и дерись, Огнеглазый тебя забери!

Неуклюжий, словно разучившийся ходить, солдат покорно побрел по мертвому полю. Без оружия – но оно было и не нужно…

Владыка проводил его взглядом. Вытер проступившую на лбу испарину… Это был уже девятый.

Они возвращались к жизни по-разному. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то, напротив, богохульствовал…

Но никто из них не благодарил чудотворца. Ни один.

Когда защитники Штейнхольма увидели, что люди Райнхольда возвращаются в строй с того света, все было кончено. Как ни свирепел Людвиг, как ни старались кондотьеры остановить бегущих в панике солдат – сражаться с мертвыми не хотел никто. Ту силу, которая остановила битву, летописцы много позднее назвали благоговением. А правильнее было бы – страхом.

***


Знакомо заскрипели под ногами рассохшиеся доски порога. Как давно он здесь не был? С прошлой весны?

Ничего. Теперь все изменится – ведь войны больше нет.

Ансельм решил не быть слишком строгим к Альме за те слова. Понятно же, что смрадный ужас полевого лазарета любого с ума сведет – а тем более слабую женщину. А может, оно и к лучшему, что она тогда наговорила ему этих мерзостей. Виноватая жена ласковей и угодливей безгрешной…

Альма складывала вещи в распростертую на полу холщовую сумку.

-Куда собралась? – улыбнулся ей Ансельм.

-К Хаймэ, - Альма уставилась на Анса долгим и серьезным взглядом, будто не замечая свадебного букета в его руках. – Тяжело ему одному будет. Я сомневалась сначала, что мне такое под силу. Но теперь чувствую, что готова.

Опять блажь. Да как ей не надоест?

Улыбка сошла с лица Ансельма.

-Слушай. - Он наклонился и положил букет на порог. – Я был невнимателен к тебе. Но теперь многое иначе. Райнхольд зовет меня в Штейнхольм. И я подумал, может…вместе…

-Удачи, - голос Альмы был ровным.

-А ты? Поедешь со мной?

-Нет.


-Ах, ну…чудесно, - Ансельм растерянно усмехнулся. – Я, в общем, ожидал… Только не пойму - что я такого сделал, что ты нос воротишь? Людей от смерти спас? Остановил войну?

- Которую сам и развязал… - тихо отозвалась Альма.

-Отто был обречен. Я просто сделал тайное явным!

-А помнишь тех грабителей? Они тоже были обречены? Кем, Анс?

-Их князь казнил, не я. Но…ладно, согласен. Я хотел их смерти. И знаешь почему? Пять лет прошло – а ни один храм в княжестве не обокрали. Ни один! Понимаешь, Альма? Оно стоило того.

В ее взгляде не было гнева, как раньше, но не было и согласия. Лишь какая-то усталая жалость.

-Я ведь не делал зла, - прошептал он, опустив глаза. - Не предавал, не лгал, не…

Альма осторожно дотронулась пальцем до его губ. Наклонилась и подняла с пола букет.

-Розы… - улыбнулась она.

-Из Райнхольдовой оранжереи. Я хотел тебе их подарить, а потом, пока шел, вспомнил, что ты гвоздики любишь. Нарвал еще и их. У храма.

Она улыбнулась.

-Эти цветы вместе не живут, Ансельм. Понимаешь?

-Ну, мне-то откуда знать, - буркнул он.

-Сами по себе они прекрасны, - Альма вздохнула. – Но поставь их в одну вазу – и от силы и красоты ничего не останется. Только иссохшие стебли и мутная гниль на дне.

-Это, надо полагать, какая-то аллегория. Про нас с тобой. Да?

-Не про нас, Ансельм. Прощай.

Она привычным жестом набросила на плечо ремень сумки. Открыла дверь.

-Ты, наверное, не поняла, - крикнул Анс ей вдогонку. - Я же стану Владыкой двух земель! А со временем, может…

* * *

Литания не удивилась – как будто наверняка знала, что Ансельм придет к ней. Не говоря ни слова, закрыла дверь на замок. Обвила шею Анса тонкими, но неожиданно сильными руками. Тесно прижалась к нему, заставляя забыть обо всем…



V

-Райнхольд, ну прислал бы гонца, - всплеснул руками Ансельм. – Самому-то зачем ехать в такую погоду?

На отворотах дорожного плаща Райнхольда маслянисто блестели крупные капли дождя, сапоги были по колено в грязи. Владетель досадливо махнул рукой.

-Да ну его, гонца. Тут такое дело…в общем, Литания в тягости.

-Я женюсь. Женюсь, правда, - пробормотал Ансельм. – Просто…не знал…

-А чего ты так испугался? – князь похлопал Владыку по плечу. – Я не против. Даже хорошо, что так получилось. Я, признаться, хотел ее выдать за кого-нибудь из северных князьков – но что они нам с тобой теперь? Сам видишь, союз Церкви и Власти очень даже результативен. Наглеть не будем, конечно – потихоньку присоединим сначала Алварские топи, потом поднимем вопрос о наследовании Моркаара.

Ансельм кивнул.

-Да, друг мой...есть одна проблема. – голос Райнхольда почти не изменился. – И неплохо было бы разрешить ее до свадьбы. То есть – как можно скорее. Помнишь старого Служителя, как его, Хэймэ?

-Хаймэ. А что с ним?

-Пока – ничего. Кроме того, что он совсем ума лишился, - владетель нахмурился. – Он у себя в горах устроил, вишь ты, приют для кающихся грешников. Мол, власти вас на виселицу отправят, а мы не такие, мы праведные и милосердные, накормим-пожалеем во имя Солнцеокого… Тьфу. Это как вообще, с религиозной точки зрения?

-Это…правильно, - тихо сказал Ансельм.

-Жаль, жаль, - Райнхольд болезненно скривился. – Тут ведь в чем дело? Пока к ним сбегались воры и старые блудницы, я на это сквозь пальцы смотрел. Но третьего дня им вздумалось приютить беглого герцога Равельского. Лита тебе не рассказывала? Он устроил заговор против короля. Что-то там не сложилось…и вот он здесь. Ищет, видите ли, приюта на земле вассала. На моей земле, Огнеглазый его дери! И король требует выдать его. Так-то.

-А герцог и вправду согрешил против власти и веры? – нахмурился Владыка.

-Нет. Не думаю. – Сказал Райнхольд наконец. - Более того, он – мой родственник и сюзерен, и я ему когда-то в верности клялся. Но что тут поделаешь, Анс? Я ведь в первую очередь за простых людей переживаю. И полгода не прошло, как война закончилась – а мне их опять от семей отрывать и в бой бросать? Бунты начнутся, волнения… А мне ведь теперь и о внуках думать надо, - жалко усмехнулся он. – Если сейчас не докажу королю свою преданность – шиш с маслом они получат, эти внуки. Будут держать трактир в какой-нибудь горной деревеньке, да проклинать нашу с тобой принципиальность…

Ансельм молчал.

-Хорошо. Огнеглазый с ними, с детьми. Но подумай: что станется с ним? – князь указал рукой на вершину холма.

Там, в туманной дымке измороси, гулко стучали молотки каменотесов. Несмотря на непогоду, строители работали не покладая рук. Собор. Светлый храм во славу Его. Храм, которому не будет равных в этой части света. Храм, который уже сейчас называют Собором Святого Ансельма…

-То есть я должен отправить на костер невинных людей, - спокойно уточнил Ансельм. – Они чтут Солнцеокого и живут по законам чести. И все равно я…

-Да.

-Согласен. Собирайся, Райнхольд. Едем.



-Как скажете, Владыка.

* * *


-И ты здесь, Райно, - криво усмехнулся герцог – седой как лунь старик со свежим шрамом на загорелом лице. – Еще и мальчика этого привел…

-Я в последний раз предлагаю вам предать преступного герцога в руки правосудия, - скучным голосом повторил Ансельм. – Тот, кто укрывает грешника, да уподобится ему перед лицом Солнцеокого.

Молчание.

-Вы Владыку Ансельма слышали? Вас проклятие ожидает, малоумные! – прикрикнул Райнхольд.

-Его проклятие – все равно что благословение Солнцеокого, - раздался знакомый негромкий голос. – Этого не бойтесь. Но не надо больше зла, дети. Бегите.

-А вы-то, отец Хаймэ? – спросила какая-то невысокая женщина, зло глядя на Ансельма из-под гривы спутанных волос. – Вы ведь не уйдете!

-Не уйду, - спокойно подтвердил он. – Солнцеокий велел быть с гонимыми, а не с гонителями…

Альма стояла чуть поодаль от остальных. Ансельм подошел к ней, ощущая на себе пристальный взгляд Райнхольда.

-Уходи, - прошептал он. - И Хаймэ уводи, и весь этот сброд. Нам нужен только герцог, слышишь? Расходитесь по домам.

-А что, у твоих друзей не найдется лишней стрелы для меня?

-Зачем ты так? Мы не хотим зла. Но видит Солнцеокий, если придется выбирать между несколькими дюжинами и несколькими тысячами…

-Тысячами?

-Если герцог не сдастся, начнется война. Король приведет сюда свои войска, и…

-Не будет никакой войны, - Альма не то всхлипнула, не то усмехнулась. - Это наш любимый Райно хочет выслужиться перед новым сюзереном.

-Свет-Ансельм, - окликнул его Владетель. – Что происходит?

-Да что же мне делать? – выдохнул он. – Ты пойми, если я не… Литания… и собор, и… Я обещал. Слово Владыки, понимаешь?

-Уже ничего делать не надо, - мягко сказала Альма. – Поздно. Хотя знаешь что?

-Что?


-Отойди. И закрой глаза.

***


-Мальчик, ваша Светлость. Живой. И здоровенький.

Голос повитухи вырвал Ансельма из сонного оцепенения. В последнее время краски жизни для Владыки как-то странно поблекли. Больные и немощные забывали о своих скорбях по мановению его руки. Тянулись к небу белоснежные стены собора – он обещал быть самым прекрасным строением во славу Солнцеокого, наконец-то штейнхольмское золото нашло достойное применение. Литания все так же услаждала взор и сердце. Не хватало лишь смысла. Ансельма не покидало смутное ощущение, что самое главное в его жизни уже свершилось – и теперь оставалось только пожинать плоды былых свершений. Но что же было этим «главным»? Победа над Людвигом? Казнь тех безумцев? Как же это…мелко.

Зять стоял у окна – как обычно, отрешенный, погруженный в мысли о небесном. Кто бы мог подумать, что бывшему сельскому служке так пристанет сан Владыки!

Молодая мать и повитуха о чем-то спорили.

-Карие они, - обиженно протянула Литания. – Как у Ансельма.

-Какой там карие, дочка? Красные, как огонь у свечки, - настаивала на своем повитуха.

-Ну это уж ты чушь несешь, - в голосе дочери прорезались стальные нотки.

Райнхольд подошел к кровати. Провел ладонью по спутанным волосам Литании, принял ребенка из морщинистых рук старухи. Заглянул в глаза внука – и ужаснулся тому, что таилось в их огненной глубине.