Виктор Суворов: критические замечания по книгам Ледокол и День М - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Виктор Суворов: критические замечания по книгам Ледокол и День М - страница №1/1




Виктор Суворов: критические замечания по книгам Ледокол и День М

Книги Виктора Суворова «Ледокол» и «День «М»» наделали много шума как вРоссии, так и за её пределами, ибо в них излагается не совсем обычнаяконцепция начала Второй мировой войны. В интересе читающей публики к егокнигам не было бы ничего зазорного, если бы точка зрения автора в полноймере отвечала историческим фактам и не посягала на фундаментальные вехиистории. То, что автор делает заявку на пересмотр ключевых моментовпослевоенного устройства Европы, вытекает из его вступительной главы ккниге «Ледокол»: «Но, разоблачая фашистов, мы должны разоблачать исоветских коммунистов… чтобы поставить советских коммунистов к стене позораи посадить их на скамью подсудимых рядом с германскими фашистами, а то ивпереди». Я вполне могу согласиться с А.Солженицыным, который уже давнопредлагал садить сталинский режим за преступления против собственногонарода. Но В. Суворов идёт гораздо дальше, призывая к пересмотру решенийНюрнбергского трибунала и этим, образно говоря, «колеблет мировые струны»истории XX века.До сих пор считалось: чтобы колебать мировые струны, надо иметь серьёзныеоснования. Имеет ли В. Суворов основания для этого? Выдерживают ли егоаргументы серьёзную критику? Давая ответы на поставленные вопросы, хотелосьбы избежать естественных человеческих эмоций, сосредоточившись на фактах изаслуживающих доверии интерпретациях. Я решил проверить факты интерпретацииВиктора Суворова в свете мнений западных историков и политиков, несвязанных с советской историографией, таких как, например, У. Черчилль«Вторая мировая война». Также я использовал материалы Нюрнбергскогопроцесса (опубликованные на Западе) и некоторые другие, в основномзападные, источники.Поставки хлеба.На странице 560 Суворов пишет о поставках хлеба, нефти и сырья из России вГерманию. «Большая часть германских экспертов тогда (и современныхисториков сейчас) считали, что советское нападение готовилось на 1942 год.Гитлер не представлял, насколько опасность велика и близка. Гитлернесколько раз откладывал срок начала войны против Советского Союза. Давайтепредставим, что Гитлер ещё раз отложил войну против Сталина, а Сталин 6июля 1941 года нанёс удар и одновременно объявил всеобщую мобилизацию –День «М». Оценим действия Сталина с этой точки зрения, и они сразуперестанут казаться глупыми. Возьмём тот же пример с поставками хлеба.Кроме хлеба, Советский Союз снабжал Германию нефтью, лесом, многими видамистратегического сырья… Выяснилось, осенью 1940 года Германия требовала, асоветская сторона находила причины хлеб поставлять в минимальныхколичествах. А потом вдруг с весны 1941 года зерно и многие другие видыпродовольствия и сырья начали гнать в Германия в возрастающих количествах,требуя всё больше вагонов…» И далее, на странице 561: «С одной стороны, мыдемонстрируем свою трогательную наивность, а в результате пропускнаяспособность главной германской магистрали резко снижена. В случаесоветского удара германское командование не могло в полной мереиспользовать магистраль для эвакуации, переброски подкреплений и манёврарезервами. Так что не так глупы были те, кто в Москве планировал поставки вГерманию.»Это, конечно, великолепная идея В. Суворова – «завалить» Германию хлебом,нефтью и лесом настолько, чтобы парализовать пути снабжения войск. По своейглубине эта идея напоминает русскую народную сказку «Волшебный горшок», вкоторой герой был наделён сказочной способностью: «что начнёт делать сутра, то не кончит до вечера». Он начинает с утра варить кашу, наедаетсясам, кормит своих близких, друзей, но горшок всё продолжает «производить»кашу. Она заполняет весь его дом, вытекает из окон и дверей на улицу,сливается в овраг, речку и т.д. И только с наступлением вечера этот «вечныйдвигатель» прекращает свою работу. Что «реально» в сказке, то оказывается«сказочным» и малоправдоподобным в жизни, уже хотя бы потому, что все этиресурсы ограничены, и они были остро необходимы самому СССР дляудовлетворения его собственных нужд. Снабжать потенциального врага сырьём,хлебом и горючим во всё возрастающих количествах накануне предполагаемогодня «М» - значит, совершать непоправимую ошибку, которая чреватапоследствиями. Кроме того, если к этому добавить соображения о двухколейнойсети железных дорог в Европе, наличие тупиков и запасных путей нажелезнодорожных станциях, то всё это делает идею Суворова просто утопичной.Зато Черчилль в «Истории Второй мировой войны» с возмущением пишетблизорукости советских вождей, которые во время воздушной битвы заВеликобританию поставляли Германии столь необходимое ей сырье: "До тогомомента, пока Россия не подверглась нападению Германии, ее правительство,по-видимому, ни о чем не заботилось, кроме как о себе. Впоследствии этонастроение, естественно, стало проявляться еще ярче. До сих пор советскиеруководители с каменным спокойствием наблюдали крушение фронта во Франции в1940 году и наши безуспешные попытки создать в 1941 году фронт на Балканах.Они оказывали нацистской Германии значительную экономическую, а также идругую менее существенную помощь. Теперь, когда они были обмануты изастигнуты врасплох, они сами оказались под пламенеющим немецким мечом. Ихпервым порывом было - затем это стало их постоянной политикой - потребоватьвсевозможной помощи от Великобритании и ее империи... Не колеблясь, онистали в настоятельных и резких выражениях требовать от измученной исражающейся Англии отправки им военных материалов, которых так не хваталоее собственной армии. Они настаивали, чтобы Соединенные Штатыпереадресовали им максимальное количество различных материалов, на которыерассчитывали мы... Мы не позволяли этим довольно печальным и постыднымфактам влиять на наш образ мыслей и старались видеть только героическиежертвы русского народа, которые ему приходилось нести в результатедействий, навлеченных на него его правительством".Черчилль приводит в своей книге и другие интересные детали: "Как писалвпоследствии в своем докладе о военной экономике рейха заведующийэкономическим отделом германского военного министерства генерал Томас,"русские выполняли свои поставки до самого кануна нападения, и в последниедни доставка каучука с Дальнего Востока производилась курьерскимипоездами". Здесь речь идет о том самом каучуке, просьбами о срочнойпоставке которого пестрят почти все письма Сталина Черчиллю и Рузвельту впериод, начиная с 22 июня 1941 года.Мы готовы согласиться с Суворовым, что Сталин и его окружение преследовалисвои эгоистические цели, но все же не такие иррациональные, чтобы впреддверии мифического наступления в день "М" "заваливать" будущегопротивника зерном, сырьем и горючим. И хитроумный замысел парализовать путиснабжения германской армии вряд ли выдерживает серьезную критику.Единственная логика, при которой Сталин не выглядит глупцом и невеждой, этота, что он пытался любой ценой, хотя и тщетно, отсрочить нападение Гитлера.И поскольку германская сторона все время сетовала на несвоевременностьсоветских поставок, то он просто старался выбить у Гитлера "козыри из рук".Как мы знаем, эта азартная "игра" Сталина чуть было не закончилась крупнымпоражением для него и для страны.2. Анализируя известное сообщение ТАСС 13 июня 1941 года, Суворов на стр.218 замечает: "Советские историки после первых моих публикаций закричали:да, выдвижение советских войск происходило, но советские историки давнодали удовлетворительное (оборонительное) объяснение этой акции, поэтому ненадо искать никакого другого объяснения, все и так понятно..."На стр. 222 он продолжает: "А теперь подведем итог тому дню (13 июня). Насловах - "британские поджигатели войны" хотят столкнуть в войне СССР иГерманию. На деле - Советский Союз тайно ведет переговоры с этими самыми"поджигателями войны" о военном союзе против Германии".Прочитав эти "обличительные слова", хочется в смятении воскликнуть: "О,бедный Гитлер! Он попал в ловушку прожженных политиканов Сталина и Черчилля- как ему не повезло". Хотя у нас нет сомнений в том, что Сталин тоже былхищником, но в той ситуации нам представляется, что он стал жертвойглавного европейского хищника той поры - Гитлера. В противном случае, еслиследовать логике Суворова, то можно принять за "чистую монету" словаГеббельса, произнесенные им по радио утром 22 июня 1941: "Создалсяизвестный нам заговор между евреями и демократами, большевиками иреакционерами с единственной целью - помешать созданию нового народногоГерманского государства, с целью снова довести Германский рейх до бессилияи бедствия... Никогда германский народ не испытывал вражды к народамРоссии. Однако, иудейско-большевистские правители Москвы пытались в течение20 лет разжечь пожар, не только в Германии, но и всей Европе. Не Германиякогда бы то ни было пыталась навязать национал-социалистическую доктринуРоссии, а иудейско-большевистские правители Москвы непрерывно пыталисьнавязать свое господство нашему народу и другим народам Европы... Ныненаступил тот час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и точно также против еврейскихвластителей большевистского московского центра. В настоящее времяначинается поход, который по своей величине и объему является самым большимпоходом в истории". Хотя фразеология, употребляемая Суворовым, очень близкак той, что используется в этом отрывке, мы далеки от мысли проводить какие-либо аналогии. Просто автор должен быть осторожен в выборе выражений, чтобыне оказаться в лагере злейших врагов своей страны.Развёртывание Фронтов.На стр. 266 Суворов рассказывает о развертывании Сталиным фронтов в феврале1941 года: "Официально они (фронты) созданы после германского вторжения -как реакция на вторжение. Но заглянем в архивы и будем поражены: начиная сфевраля 1941 года эти названия уже фигурируют в документах, которые были вто время совершенно секретными. Часть документов рассекречена и пущена внаучный оборот. Цитирую: "В феврале 1941 года военным советам приграничныхокругов были направлены... указания о немедленном оборудовании фронтовыхкомандных пунктов".И на стр. 322: "Коммунистические историки уверяют нас, что 22 июня 1941года между СССР и Германией существовал мир, который якобы 22 июня былнарушен Германией. Эта смелая гипотеза фактами не подтверждена. Фактыговорят об обратном. Развернув в феврале 1941 года командные пунктыфронтов, Советский Союз фактически вступил в войну против Германии, хотя обэтом и не заявил официально".Следуя логике Суворова, именно Советский Союз, развернув в феврале 1941года командные пункты фронтов, несет ответственность за начало войны сГерманией. Логика эта довольно странная, ибо к февралю 1941 года враспоряжении советской разведки уже находился подписанный Гитлером планБарбаросса.На стр. 305 того же "Ледокола" мы читаем: "Кто-то из советских разведчиковимел выход к настоящим секретам Гитлера. Маршал Советского Союза А.А.Гречкосвидетельствует (в "Военно-историческом журнале"): "...через 11 дней послепринятия Гитлером окончательного плана войны против Советского Союза (18дек. 1940 г.) этот факт и основные данные решения германского командованиястали известны нашим разведывательным органам".Стоит вчитаться только в первые строки этого плана (именуемого такжеДирективой #21), чтобы понять, какую смертельную угрозу этот план нес дляСССР: "Германские вооруженные силы должны быть готовы сокрушить СоветскуюРоссию в ходе быстрой кампании еще до окончания войны против Англии... Яприкажу произвести сосредоточение армии против Советской России, вероятно,за 8 недель до предполагаемого начала операций. Приготовления, требующиемного времени, должны быть начаты сейчас - если это еще не сделано - идолжны быть завершены к 15 мая 1941 года". Далее следует изложениеконкретных целей германских войск: "Основная масса русской армии в ЗападнойРоссии должна быть уничтожена смелыми операциями с помощью глубокихтанковых клиньев; следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частейна просторы русской территории" и т.д. А теперь, уважаемый читатель,вообразите, что агентурные сведения об этом коварном плане лежат вГенеральном штабе или на столе в кабинете Сталина. Как, спрашивается,командование армии и Сталин должны были реагировать на этунезамаскированную угрозу? Вне сомнений, Сталин, зная об этом плане, имелправо развернуть после этого не только командные пункты фронтов, но идолжен был предпринять еще ряд гораздо более решительных и далеко идущихшагов. И если он их не предпринял, то вовсе не потому, что готовилнаступление против Германской армии - а в силу целого ряда других (нередкотрудно объяснимых) причин и условий.Продажа вооружения. На стр. 562 Суворов пишет о продаже нового вооружения Германией СоветскомуСоюзу: "Советский нарком черной металлургии И.Ф.Тевосян посетил германскиетанковые заводы в мае 1941 года, и ему было показано ВСЕ (а он плевался,узнав, что в Германии нет танков с противоснарядным бронированием, неттанков с дизельными двигателями, нет танков с широкими гусеницами, неттанков с мощными пушками, Тевосян этому отказывался верить). Если бы Сталиннапал на Гитлера в июле, как бы мы сейчас оценили визит советского министрана секретные танковые заводы, где от него ничего не скрывали?"И на стр. 563: "А самолеты Гитлер продавал не только те, что стояли навооружении Люфтваффе, но и те, что находились в разработке. Гитлер продалсамолеты так, что советская сторона имела год на их изучение. Для изученияи покупки германской авиационной техники Сталин направлял в многократныедлительные командировки своих лучших летчиков-испытателей иавиаконструкторов, включая своего референта по вопросам авиацииА.С.Яковлева. Вот его рассказ: "Признаться, меня тоже смущала откровенностьпри показе секретнейшей области вооружения... Сталина, как и прежде, оченьинтересовал вопрос, не обманывают ли нас немцы, продавая авиационнуютехнику. Я доложил, что теперь, в результате этой третьей поездки,создалось уже твердое убеждение в том (хотя это и не укладывается всознании), что немцы показали истинный уровень своей авиационной техники".И тут же реакция Сталина: "Организуйте изучение нашими людьми немецкихсамолетов. Сравните их с новыми нашими. Научитесь их бить".Когда читаешь все это, то поневоле снова возникают мысли о серьезностиэтого повествования. Ведь Суворов - профессиональный разведчик, и он,наверно, знаком с таким термином, как "деза" - дезинформация, и должензнать, что нацисты были большими мастерами в этом деле. Принимать за правдупоказные манипуляции нацистов следует с большой осторожностью, даже еслиимеются отдельные свидетельства в пользу интерпретации Суворова. Материалыгерманского Адмиралтейства, фигурировавшие на Нюрнбергском процессе,свидетельствуют, скорее, об обратном. Уже в начале 1940 года Гитлерзапретил Адмиралтейству передавать русским планы корабля "Бисмарк", которыеон им раньше обещал. Он рекомендовал также затягивать продажу недостроенныхкораблей. "Если мы будем иметь быстрые успехи на театре войны (во Франции.- Э.Г.), - сказал он 26 января 1940 года, - то мы можем совсем отделатьсяот этого обещания".В целом Гитлер и генералы относились весьма скептически к качествутехнической вооруженности советской армии и потенциалу советскойпромышленности, считая, что разрыв между технологическим уровнем Германии иРоссии не будет преодолен в течение нескольких лет. В архивах Нюрнбергаесть протокол совещания у Гитлера, состоявшегося 3 февраля 1941 года. Всвоем докладе на нем генерал Гальдер так обрисовал ситуацию: "Россия имеет100 пехотных дивизий, 25 конных и 30 танковых. Наши силы - почти такие жепо численности, но значительно выше по качеству. Советские пехотные дивизииимеют по несколько танков, но эти танки низкого качества. Русскаяартиллерия многочисленна, но ее материальная часть и командование стоят нанизком уровне". Резюмируя все это, можно сказать следующее: даже если немцыи демонстрировали свою новейшую технику накануне войны, то они были твердоуверены в том, что за оставшийся до войны год "технологический барьер"советской промышленности преодолеть не удастся. Если сопоставить эти фактыи заявления, то становится ясным, что делать вывод об "открытости" и"миролюбии" нацистов (как то интерпретирует Суворов) было бы простоошибкой, тем более что последующие события дали ясную картину истинныхцелей и намерений Гитлера.«Баранья проблема». На стр. 307 Суворов повествует о почти анекдотической истории: "Голиковдокладывал Сталину, что Гитлер не готовится к войне против СоветскогоСоюза. Оказывается, Голиков докладывал Сталину правду. Гитлер действительнок войне против Советского Союза не готовился. Голиков знал, что Сталиндокументам не верил (Голиков тоже не верил). Поэтому, считал Голиков, надонайти какие-то ключевые индикаторы, которые безошибочно покажут моментначала приготовлений Гитлера к войне против Советского Союза. Голиков такиеиндикаторы нашел. Всем резидентам ГРУ в Европе было приказано следить забаранами, внедрить свою агентуру во все ключевые организации, прямо иликосвенно связанные с "бараньей проблемой..." Все это анализировалосьсотнями советских экспертов и немедленно докладывалось Голикову, а Голиковинформировал Сталина, что Гитлер подготовку к вторжению в СССР еще неначинал, а на всякие концентрации войск и на документы германскогоГенерального штаба внимания обращать не следует".И еще на стр. 308: "Голиков считал (совершенно обоснованно), что для войныпротив Советского Союза нужна очень серьезная подготовка. Важнейшимэлементом готовности Германии к войне против Советского Союза являютсябараньи тулупы. Их требуется огромное количество - не менее 6 миллионов".Прочтя эти отрывки, хочется еще раз задать автору вопрос: господин Суворов,вы это серьезно? Вдумайтесь еще раз в тот факт, что на столе у Голиковалежат агентурные сведения о Директиве #21, в которых сказано, что кампанияв России должна быть краткосрочной и закончена до зимы, а главный разведчиквсе муссирует "версию с баранами". Немецкие войска разгромили Польскуюармию в течение нескольких недель; Французская армия, считавшаяся одной изсильнейших на континенте, не продержалась и месяца, а Голиков всепродолжает докладывать Сталину о неготовности Германской армии к войнепотому, что, дескать, цены на баранину не снижаются.Анализируя эти анекдотические истории, я подумал было, что автор простоиронизирует или прибегает к сарказму. Но нет, на стр. 309 Суворов без тенииронии пишет: "Сталину не за что было наказывать Голикова. Голиков сделалвсе, что было в человеческих силах, и даже больше, чтобы вскрыть подготовкук вторжению, но такой подготовки не было. Была только концентрацияогромного количества (? - Э.Г.) германских войск. Не вина Голикова в том,что он не увидел приготовлений к вторжению. Серьезных приготовлений (? - Э.Г.), которых он ожидал, не было, поэтому он их и не увидел". Многиемемуаристы отмечают, что Голиков докладывал Сталину только то, что тотхотел от него услышать. Так что история с баранами может рассматриватьсякак некий надуманный автором курьез. Не можем же мы всерьез полагать, что"специалист по баранам" Голиков "за деревьями не увидев леса", обрек странуна тяжелейшую войну в условиях давно планируемого и легко просчитываемого"вероломного нападения".Высадка в Англии.На стр. 296 Суворов пишет следующее: "Сталин терпеливо ждал последнегоаккорда германо-британской войны - высадки германских танковых корпусов наБританских островах. Блестящую десантную операцию на Крите Сталин, да и нетолько он, расценил как генеральную репетицию для высадки в Англии".И еще на стр. 297: "Если бы Сталину удалось убедить Гитлера в том, что СССР- нейтральная страна, то германские танковые корпуса были бы несомненновысажены на Британские острова".Черчилль в своей книге о Второй мировой войне сказал по этому поводудовольно веско: "Лично я из чисто военных соображений не возражал бы противгерманской попытки вторжения в Англию весной или летом 1941 года. Я считал,что противник понес бы при этом самое сокрушительное военное поражение,которое когда-либо приходилось испытать какой бы то ни было стране в ходевоенной операции. Но именно по этой причине я был не настолько наивен,чтобы ожидать этого. Во время войны противник делает не обязательно толькото, что вам нравится". И выходит так, что наивным оказывается Суворов, ибоон почему-то игнорирует мнение германских и мировых экспертов, которыесправедливо считали, что десантная операция "Морской лев" могла бытьуспешной лишь при условии полного господства на море и в воздухе. На моребританское господство было неоспоримым, а после воздушной битвы за Англиюстало ясно, что и в воздухе Германия тоже не может рассчитывать наподавляющее господство. Именно в силу этих причин (а не потому, что Сталинуне удалось убедить Гитлера, что СССР - нейтральная страна) нацистампришлось отменить операцию "Морской лев".7. На стр. 297 Суворов пишет: "Имел ли кто-нибудь в истории стольблагоприятную ситуацию для "освобождения" Европы? А ведь эта ситуация несложилась сама. Ее долго, упорно и настойчиво из маленьких кусочков, кактончайшую мозаику, складывал Сталин. Это Сталин помогал привести Гитлера квласти и сделать из Гитлера настоящий Ледокол Революции. Это Сталин толкалЛедокол Революции на Европу. Это Сталин требовал от французских и другихкоммунистов не мешать Ледоколу ломать Европу. Это Сталин снабдил Ледоколвсем необходимым для победоносного движения вперед..."Что касается Гитлера, как Ледокола Революции, то здесь комментарии излишни- заключив пакт с Гитлером в 1939 году, Сталин всемерно способствовалразрушению Европы. Правда, сам Гитлер, как мы полагаем, даже и недогадывался о роли, которую ему "уготовил" Сталин. Выступая с позиции силы,Гитлер всегда верил, что только он сам будет диктовать Европе свои правила(и Сталину тоже). То ли Сталин плохо рассчитал, или Гитлер "перестарался",но известно, что Сталин сам "угодил" под этот ледокол и "чуть было это необошлось ему ценою в голову" (слова А.Солженицына).В материалах Нюрнбергского процесса сохранился ряд интересных высказыванийГитлера о Сталине. "В наши дни, - говорил Гитлер, - есть тригосударственных человека: Муссолини, Сталин и я. Муссолини наиболее слабый,так как он не мог справиться с реакционной оппозицией королевского дома ицеркви. Только Сталин и я являемся полными хозяевами наших решений и можемсмотреть в будущее". Из показаний свидетелей в Нюрнберге также известно,что хвалебные речи Сталину были ежедневным рефреном Гитлера. Но самоелюбопытное - он не видел в "исключительных" качествах советского вождяоснований для беспокойства. "Сталин, - повторял Гитлер в своей обычнойманере, - рассудителен, осторожен и хитер. Пока он жив - опасаться нечего.Но ситуация изменится, как только он умрет, так как евреи, сейчасоттесненные на вторые и третьи роли, постараются взять реванш". И Кейтель,и Йодль на процессе подтвердили, что Гитлер всегда считал, что Сталинбоится Германии и предпочтет соглашение конфликту.Катастрофические результаты.На стр. 566 Суворов замечает: "Гитлер ударил первым, и поэтому сталинскаяподготовка войны обернулась для Сталина катастрофой. В результате войныСталину достались всего только Польша, Восточная Германия, Венгрия,Югославия, Румыния, Болгария, Чехословакия, Китай, половина Кореи, половинаВьетнама. Разве на такой скромный результат рассчитывал Сталин?"Касаясь катастрофических для Сталина результатов Второй мировой войны,следует заметить, что такая интерпретация, скорей всего, говорит, о том,что в своих попытках развенчать вождя автор несколько "перестарался".Сталина можно обвинить во многом, но по части территориальных завоеваний онбыл вне конкуренции, ибо расширил пределы своей "империи" до такихгоризонтов, что она занимала четверть суши и имела население, равное третинаселения Земли. В своих мемуарах советский дипломат Бережков, правда,повествует об одной истории, которая косвенно указывает на то, что Сталинлелеял еще большие амбиции. После Потсдамской конференции, когдаподнимались тосты за победу, то Черчилль в своем вступлении, желая"подыграть" Сталину, отметил, что в 1941 году немецкие армии стояли у стенМосквы, а сейчас, вот, Советская армия - уже в Берлине. В своем ответномтосте Сталин проронил свою знаменитую фразу, что, мол, "в прошлом веке царьАлександр - даже до Парижа дошел". И все же, несмотря на сталинскиеамбиции, назвать результаты войны катастрофическими для Сталина - значит,сознательно, или впадая в заблуждение, удаляться от истины.9. На стр. 327 Суворов пишет: "Гитлер считал советское вторжениенеизбежным, но он не ожидал его в ближайшие недели. Германские войскаотвлекались на проведение второстепенных операций, а начало "Барбароссы"откладывалось. 22 июня 1941 года операция наконец началась. Сам Гитлер явноне осознал, как крупно ему повезло. Если бы "Барбароссу" перенесли еще раз,например с 22 июня на 22 июля, то Гитлеру пришлось бы покончить с собой нев 1945 году, а раньше".И на стр. 565: "У Сталина не просто было больше танков, пушек и самолетов,больше солдат и офицеров. Сталин уже перевел свою промышленность на режимвоенного времени и мог производить вооружение в любых потребныхколичествах... Тайная мобилизация была столь колоссальна, что скрыть ее неудалось. Гитлеру оставался один шанс - спасать себя превентивным ударом.Гитлер упредил Сталина на 2 недели. Вот почему день "М" не наступил".Точка зрения Суворова о качественном уровне Советской армии, достаточномдля ведения обширных наступательных операций против Германии, в корнеотличается от мнения большинства экспертов в военной области с обеих сторонконфликта. Как Сталин ни старался скрыть от остального мира плачевноесостояние армии, но "разведка доносила точно" о слабости гиганта наВостоке. В материалах Нюрнбергского процесса имеется документ, выпущенный31 декабря 1939 года Генеральным штабом Германской армии. Он гласит:"Количественно Советская армия представляет гигантский военный аппарат. Всепостроено на массе. Организация, снаряжение и методы командования - плохи.Принципы командования хороши, но командный состав слишком молод и неопытен.Части войск неодинаковы по качеству, кадрам не хватает индивидуальности.Простой солдат хорош, грубоват, нетребователен. Боеспособность войск всерьезной битве сомнительна. Русская армия не является равноценнымпротивником армии, располагающей современным вооружением и хорошоуправляемой". Эта заключение не расходилось с оценками Гитлера, которыйнеоднократно говорил: "Русская армия сильно ослаблена внутренним кризисом.Россия еще несколько лет не будет способна к наступательной войне".Суворов считает: Гитлеру, чтобы избежать поражения, пришлось прибегнуть кпревентивному удару. Гитлер же в начале сороковых годов о своем поражениидаже не помышлял и никакой опасности со стороны Советского Союза не видел.В своей книге "Тайны войны - по материалам Нюрнбергского процесса"французский историк Раймонд Картье подробно осветил вопрос, почему Гитлеррешился на военную кампанию в России. Он пишет, что Гитлер, образно говоря,носил в себе "бациллу войны" и, считая себя великим стратегом, мечталосуществить то, что не удалось совершить Наполеону. После победы во ФранцииГитлер, не имея для своей армии других противников на европейскомконтиненте и не желая демобилизовать армию, решился на свою авантюру противРоссии. Сталин в создавшейся ситуации мог избежать войны единственнымспособом - продемонстрировав силу и боеспособность своей армии.Увы, в 1940 году случилось как раз противоположное, и для всего мираявилась сюрпризом советско-финская война, в которой армия 200-миллионнойстраны, по существу, не сумела одолеть сопротивление армии 3-миллионнойФинляндии. Странно то, что на 567 страницах своей книги Суворов не нашелместа для анализа этой неудачной кампании, крайне важной для пониманиявоенной и политической ситуации накануне начала войны. Видимо, авторизбирательно компоновал свои книги, включая в них только те факты, которыеотвечали его гипотезе, что, безусловно, является их слабым местом. В своейновой книге "Последняя республика" Суворов выдвигает идею, суть которойзаключается в том, что Красная Армия "совершила чудо", преодолев"неприступную" линию Маннергейма, но эти аргументы вряд ли способныизменить тягостное мнение современников и потомков о Финской войне. И вседело здесь в том, что не Суворов должен сейчас доказывать нам (в защитусобственной гипотезы), что действия Красной Армии были успешными - этообязан был в 1940 году Сталин доказать Гитлеру или вообще не ввязываться вэту авантюру. В истории, как и в серьезной шахматной партии, сделанные ходыназад не возвращаются.Среди западных экспертов мнение о боеспособности Советской армии тоже былоне слишком высоким. Вот что пишет Черчилль в своей книге "Вторая мироваявойна": "Сейчас это может показаться неправдоподобным, но в начале войныпочти все авторитетные военные специалисты полагали, что русские армиивскоре потерпят поражение и будут в основном уничтожены. То обстоятельство,что Советское правительство допустило, чтобы его авиация была застигнутаврасплох на своих аэродромах и что подготовка русских к войне была не самойсовершенной, с самого начала поставило их в невыгодное положение".Случается, что мнение экспертов бывает ошибочным, однако последующиенеудачи начала и первого года войны наглядно продемонстрировали весьманизкую боеспособность Советской армии. Ей приходилось проходить "учебу" нена маневрах, а в тяжелейших боевых условиях. "Великий вождь" любилповторять слова: "Наше дело правое - победа будет за нами". Хотя в концеконцов он оказался прав, но за эту "учебу" было заплачено десяткамимиллионов человеческих жизней, и это заставляет говорить нас о "горечивеликой победы". Уже после войны, во время торжественного приема в Кремлепо случаю победы, Сталин не удержался и в "порядке самокритики" поднял тостза терпение русского народа, который не прогнал своих руководителей послепервых неудач в войне...10. Суворов утверждает в книге, что накануне войны Советская армия имелатанки и самолеты, сопоставимые по качеству с немецкими и в гораздо большемколичестве. На стр. 514 он пишет: "Чингисхан покорял мир не силой оружия,но силой маневра. Ему были не нужны почти неуязвимые, неповоротливыерыцари. Для глубокого стремительного маневра в тыл противника ему былинужны огромные массы почти незащищенных, легко вооруженных, ноисключительно подвижных войск. На основе именно этой философии создавалисьсоветские танки БТ. Их было много. Только танков серии БТ Сталин имелбольше, чем все страны мира вместе взятые имели танков всех типов. Танки БТобладали исключительной скоростью и подвижностью, огромным запасом хода.Они не имели тяжелой брони и мощного оружия. Их роль в ходе внезапноговторжения: не ввязываться в затяжные бои, обходить очаги сопротивления,выходить в глубокий тыл противника, захватывать незащищенные жизненноважные центры".И на стр. 515: "...танки БТ имели уникальную способность сбрасыватьгусеницы и использовать автострады противника для рывка в глубину еготерритории. Эта возможность могла быть реализована только на автострадахГермании, Италии, Франции".Приходится заметить, что Суворов еще раз выдвигает почти "маниловскуюидею": промчаться на танках - "галопом по Европам". Но ведь сначала надобыло преодолеть сопротивление Германской армии в Польше с ее плохимидорогами и с сосредоточенной на ее территории 2,5-миллионной группировкойнемецких войск, имеющей в своем составе несколько танковых армий(оснащенных мощными танками). В начале сороковых годов многие, просмотревфильм "Три танкиста", могли заблуждаться относительно реальной мощисоветской танковой армады. Однако после первых поражений в начале войныстало ясно, что танки БТ являются прекрасной мишенью для противника.Считать танки БТ способными противостоять немецким танкам - это еще однаутопия Суворова. Дойти до Берлина на таких танках было просто невозможно;это, вероятно, понимал и Сталин, и потому он не рвался в бой, а терпеливождал, пока другие танки: Т-34, ИС и КВ войдут в серию и начнется ихмассовый выпуск. Воображаемый автором день "М" не состоялся и не могсостояться 6 июля 1941 года по причине того, что приготовления армии квойне были еще далеко не закончены.11. В главе "Война, которой не было" Суворов пишет: "Надо вспомнить, чтоГитлер постоянно и глубока недооценивал Сталина, мощь Красной Армии иСоветского Союза в целом. Гитлер понял, что Сталин готовит вторжение, но неоценил сталинского размаха. Вдобавок советской разведке удалось ввести взаблуждение германскую разведку относительно сроков советского нападения.Большая часть германских экспертов тогда (и современных историков сейчас)считали, что советское нападение готовилось на 1942 год. Гитлер непредставлял, насколько опасность велика и близка. Гитлер несколько разоткладывал срок начала войны против Советского Союза".Автор продолжает на стр. 327: "Давайте представим себе, что Гитлер еще разперенес срок начала "Барбароссы" на 3-4 недели. Давайте попытаемсяпредставить себе, что случилось бы в данном случае..." Далее Суворов рисуетголовокружительную картину успехов Советской армии при условии, если бы ейудалось застать в "день "М" Германскую армию врасплох" (как это удалосьГитлеру 22 июня 1941 года).Подобные "обратные" аналогии довольно сюрреальны. Дело в том, чтоГерманская армия до того времени, в отличие от советской, имелазначительный и к тому же успешный опыт войны в Европе. Опыт военнойкампании в Финляндии, как мы отметили выше, как раз, наоборот,свидетельствовал о низкой боеспособности Советской армии. А ведь в Польше,как мы говорили, было сосредоточено около 150 немецких дивизий,приближавшихся по численности к полному населению Финляндии. Воевать противтакой мощной, хорошо оснащенной в техническом отношении армии было бы непросто, даже если бы ее удалось на первых порах застать врасплох.Можно также гадать об исходе бомбардировок приграничных немецких аэродромови влиянии этих действий на господство в воздухе. Известно, впрочем, что,несмотря на войну на Востоке, Гитлер продолжал бомбардировки Англии, ипоэтому половина авиации была сосредоточена на аэродромах во Франции,недоступных для бомбардировочной авиации СССР. Так что, даже в том случае,если Германия потеряла бы всю свою авиацию на Востоке, она моглаперебросить авиацию с Запада и тем восполнить потери.Разумеется, здесь гораздо более важен другой вопрос, как бы реагировалостальной мир, если бы Сталин нарушил советско-германский договор и первымнапал на Германию. Можно не сомневаться, что такой опрометчивый шаг привелбы к серьезному осложнению отношений СССР с Великобританией и США (а такжевстревожил бы Японию, которая буквально накануне заключила с СССР пакт оненападении). В этой ситуации Сталин вряд ли мог рассчитывать набезусловную помощь Черчилля и Рузвельта (в случае неуспеха наступательныхопераций и переноса войны на советскую территорию). Хотя Черчилль ипровозгласил: "Если бы Гитлер вторгся даже в ад", то он "по меньшей мереблагожелательно отозвался о сатане в Палате общин", но еще неизвестно какотреагировали бы парламентарии на акт агрессии со стороны "сатаны" поотношению к Германии. Недоброжелателей у Сталина в английском истеблишментебыло достаточно, чтобы заблокировать жизненно необходимые поставки дляСССР. Черчилль неоднократно повторял, что помощь СССР в значительной мереобусловлена именно тем фактом, что Советский Союз стал жертвой"неспровоцированной агрессии".Военные, дипломатические и экономические осложнения, которые последовали быза мифическим нападением СССР на Германию, наверняка привели бы и к трениямвнутри страны. В каких бы тисках репрессий не пребывал народ в СССР, номнение собственного народа о действиях правительства тоже было немаловажнымфактором. Сомнительно, чтобы волна массового патриотизма, которая охватилавсю страну после "вероломного нападения", могла родиться в противоположнойситуации; да и превратить захватническую войну в отечественную Сталину едвали бы тогда удалось. Я уже не говорю о том, что для гитлеровской пропагандынападение СССР на Германию явилось бы "лакомым кусочком", и число"власовых", "красновых" и им подобных предателей возросло бы многократно...Резюмируя изложенное в этом параграфе, можно заключить, что, несмотря навсе минусы, связанные с вероломным нападением Германии, плюсов впротивоположной ситуации было бы еще меньше.12. В нескольких главах книги Суворов рисует довольно одиозный образГитлера как жертвы "коварства" Сталина. На стр. 565 автор пишет:"Коммунисты 50 лет уверяли нас в том, что Сталин верил Гитлеру. Статистикойсии уверения не подтверждаются. Дело обстояло как раз наоборот. Гитлерповерил Сталину и подписал пакт, который создал для Германии заведомопроигрышную ситуацию войны против всей Европы и всего мира. Пакт поставилГерманию в положение единственного виновника войны... Гитлер слишком долговерил Сталину. Имея Сталина у себя в тылу, Гитлер беззаботно воевал противФранции и Британии, бросив против них все танки, всю боевую авиацию, лучшихгенералов и подавляющую часть артиллерии. Летом 1940 года на восточныхграницах Германии оставалось всего 10 дивизий, без единого танка и безавиационного прикрытия. Это был смертельный риск, но Гитлер этого неосознавал. В это время Сталин готовил топор. Гитлер прозрел слишком поздно.Удар Гитлера уже не мог спасти Германию".Эти интерпретации хода событий, по нашему мнению, столь далеки отреальности, что серьезно опровергать их просто смешно. МатериалыНюрнбергского процесса уже 50 лет назад высветили истинные намеренияГитлера и его приспешников в отношении Европы, России и всего мира; ониоказались столь чудовищными, что "юродствование" по поводу "заблудшейовечки", над которой был занесен топор, просто неуместны. Поэтому, невступая в полемику с Суворовым по этому вопросу, хочется привести одинтрагикомический эпизод, который ясно раскрывает подлинные цели и намерениягитлеровской верхушки.Рассказывает У. Черчилль: "Когда в августе 1942 года я впервые посетилМоскву, я услышал от Сталина краткий отчет о переговорах (Молотова сРиббентропом в ноябре 1939 года. - Э. Г.), который в основных чертах неотличается от германского отчета, но, пожалуй, был более красочным."Некоторое время назад, - сказал Сталин, - Молотова обвиняли в том, что оннастроен слишком прогермански. Теперь все говорят, что он настроен слишкомпроанглийски. Но никто из нас никогда не доверял немцам. Для нас с нимивсегда был связан вопрос жизни или смерти". Я заметил, что мы сами этопережили, и поэтому понимаем что они чувствуют. "Когда Молотов, - сказалмаршал, - отправился в Берлин повидаться с Риббентропом в ноябре 1940 году,вы пронюхали об этом и устроили воздушный налет". Я кивнул. "Когдараздались сигналы воздушной тревоги, Риббентроп повел Молотова по длиннымлестницам в глубокое, пышно обставленное бомбоубежище. Когда ониспустились, уже начался налет. Риббентроп закрыл дверь и сказал Молотову:"Ну вот мы и одни здесь. Почему бы нам сейчас не заняться дележом?" Молотовспросил: "А что скажет Англия?" "С Англией покончено, - ответил Риббентроп.- Она больше не является великой державой" "А в таком случае, - сказалМолотов, - зачем мы сидим в этом убежище и чьи это бомбы падают?"