Верховный иммунитет иностранного государства в юридической доктрине и практике США э. В. Туманов - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Верховный иммунитет иностранного государства в юридической доктрине и практике США - страница №1/1

«Актуальные проблемы Российского права».-2010.-№2 (15).-С.342-351.
Верховный иммунитет иностранного государства

в юридической доктрине и практике США
Э.В. Туманов.,

Соискатель Московской государственной юридической

академии имени О.Е. Кутафина.
Ключевые слова: иммунитет иностранного государства, верховный иммуни­тет, доктрина США об иммунитете государства, Закон США «О верховном им­мунитете иностранного государства» 1976г., формы верховного иммунитета

Sovereign immunity or crown immunity — this is the name in legal science and practice in America the special feature of sovereign's power, appeared when

connecting with jurisdiction of foreign state.

The American doctrine marks out four types of sovereign immunity: federal immunity, state immunity, Indian tribe immunity and immunity of foreign state. Immunity conception constantly criticized by scientists, but the sovereign immu­nity itself plays important role in American law.

The conception of foreign втате immunity was taken by American doctrine and law from Britain's common law. The first discussion about foreign state immunity was initiated in the US in connection with Supreme Court decision of 1812 on case Scooner Exchange vs McFaddon. In that case the judge Marshall, considered, that jurisdiction of US courts did not enough to investigate such case, because states sov­ereignty (in that case — France) according to the existing principles of internation­al law the immunity is supposed from raising a case in the court of foreign state.

From that moment the executive branch of governmental power in the US recommended to take into consideration the immunity of foreign state in respect of amicable monarchy. But in 1952 acting legal advisor Jack B. Tate proposed to pay attention on legal term — «limited territory» of the immunity of foreign state and the state can be protected from public, not private cases.

To clarify this point the US Congress in 1976 adopted the United States Foreign Sovereign Immunity Act (The Law), which fixed the limiting theory of sovereign immunity and restricted the role of executive power and indicated the authority of courts in relation to foreign sovereign immunity of the state.

The Law states terms, in particular «political subdivisions», «foreign state establishments» and contains criteria for courts of the US to define the quality of the immunity of the foreign state in each separate case.

Верховный иммунитет иностранного государства в юридической доктрине... Туманов Э. В.

In 1998 the amendments to The Law were accepted and general exceptions relating to foreign state immunity extended. According to the Law the foreign state has the same responsibility as private person in obtaining judicial protection.

But representatives of American judicial science notify some shortcomings of The Law. The confusion is in the name of The Law, because according to the con­tents the immunity should be presented in the framework of the US jurisdiction, but at the same time the real aim of the document is to codify the exceptions from immu­nity. The estimation of applying the document shows, that courts faced the difficul­ty when using the term commercial activity of foreign state, excepted from immuni­ty protection. The Law leaves unsolved question about how to identify private sub­jects, which fulfils so-called quasi-immunity functions of foreign sovereign objects.

The investigation comes to the conclusion that among main features of mod­ern conception of sovereignty of foreign state in doctrine and practice of the US must be mentioned.

Scientists and practitioners differentiate many types of sovereign immunity depending on bearer: federal immunity, state immunity, tribe immunity and immunity of foreign states. At the same time appeared trend of parallel develop­ment these types of immunity and acceptance and development in doctrine and in practice like single phenomenon — sovereign immunity.

There is the special law in the USA controlling the questions of withdrawal from immunity of foreign states on suits of compensation of damage presenting to the US courts. This law matches with American law doctrine «principle of long hand» when any question belonging to the US is under US jurisdiction. The law is not completely proper and is needed to be corrected.

The historic analyses the US development of sovereign immunity and it's prac­tical application from the beginning of the XIX century till nowadays gives opportu­nity to conclude about evolution of these process from the point of view of regulat­ing foreign immunity by separate state and deserve attention and further studying.

«Верховный иммунитет» (sovereign immunity, crown immunity) — именно так именуется в правовой науке и практике Америки особое свойство влас­ти суверенного субъекта, проявляющееся при его соприкосновении с юри­сдикцией иностранного государства и означающее изъятие из-под иност­ранной юрисдикции1.

Американская доктрина, в зависимости от носителя верховного имму­нитета, традиционно выделяет четыре формы верховного иммунитета, учи­тываемых правовой системой США: федеральный иммунитет, иммунитет штатов, иммунитет индейских племен, иммунитет иностранного государства. Отмечается, что, несмотря на то, что концепция иммунитетов постоян­но подвергается разгромной критике со стороны ученых, само явление вер­ховного иммунитета суверена продолжает играть существенную и приобре­тающую новые черты в ходе эволюции роль в американском праве.

Наиболее актуальными чертами современного понимания и развития доктрины о верховных иммунитетах (в целом) в науке и на практике в на­стоящее время являются следующие.

Во-первых, обсуждается «спорный» вклад Верховного Суда США в по­стулат о том, что Конституция США запрещает преследование против не­согласных с федеральным правом штатов1.

Во-вторых, усматривается тенденция «низших судов» (судов первой инстанции) к пересмотру позиции и по многим делам расширению пони­мания сути не только верховного иммунитета отдельных штатов США, но и других форм верховного иммунитета, признанного судами США: верховно­го иммунитета местных индейских племен, федерального правительства и иностранного государства2.

В-третьих, гак как споры по верховному иммунитету возникают в большом количестве случаев, доктрина постепенно переходит к «обслужи­ванию» новых целей по вопросу об иммунитетах — от защиты незначи тель­ных финансов индейских племен3 до определения лимитов юридической компетенции при решении существенных политических вопросов4.

В-четвертых, утверждается, что американская доктрина верховного им­мунитета — и сам факт существования, и содержательная наполненность — из­начально принадлежит и в основном формируется, развивается именно суда­ми, а не представителями науки5. И хотя суды сопротивляются признать свою роль в создании и эволюции доктрины, верховный иммунитет входит в кон­цепцию общего права, а юридические мнения (доктрина) представляют собой лишь первичный источник установления границ верховного иммунитета6.

В-пятых, выдвигается предположение о том, что различные формы верховного иммунитета, признаваемые сегодня американским судом, раз­вивались и в доктрине, и на практике параллельно и потому имеют много важных черт сходства и могут плодотворно рассматриваться совместно7.

Это известного рода отступление от имевшегося ранее в научной литературе подхода к выделению обобщенного понятия «верховного иммунитета», кото­рый может быть представлен одной из четырех форм иммунитета, признава­емого судом — государственного, племенного, федерального и иностранно­го1. На теоретическом уровне представители обозначенной позиции в науке опираются на утверждение, что ограниченная ответственность в процессе (то есть свойство иммунитета) — неотъемлемая черта именно свойства суверени­тета и не зависит от вида субъекта, если он этим суверенитетом наделен. Бо­лее того, известно, что на практике в отдельных случаях американские суды часто подменяют понятия верховных иммунитетов разных суверенных субъ­ектов (федерации, штата, племени, иностранного государства), ссылаясь на конкретные прецеденты, где одна форма верховного иммунитета опреде­лялась более предпочтительной, чем другая. В результате такой судебной практики часто ключевые аспекты доктрины развивались в тандеме, и имен­но потому, что процесс взаимовлияния разных форм иммунитета часто пере­сматривался, он устоялся как один из важнейших методов всестороннего по­нимания развития верховного иммунитета в США.

В-шестых, как негативный момент отмечается, что верховный имму­нитет в американском праве (с частичным исключением иммунитета ино­странного государства) в настоящее время не подтвержден письменным за­конодательным или исполнительным документом, что равносильно юри­дическому отказу от ответственности и оставлению доктрины иммунитета бесконтрольной. В результате Верховный Суд США предлагает лишь неяс­ные и общие заявления о том, что верховный иммунитет является доктри­ной большой важности, а суды низшей инстанции часто используют рас­ширенный подход к пониманию верховного иммунитета, не подвергая си­туацию всестороннему анализу.

В-седьмых, многими исследователями отмечается неединообразие практики в разных судебных инстанциях: суды низшей инстанции склонны создавать «зону безопасности» вокруг суверена даже в ситуациях, где вер­ховный иммунитет технически не может быть применен, боясь риска чрез­мерного вмешательства в прерогативы суверена. Иными словами, суды от­ходят от строгого толкования доктрины2, создавая разновидность общего права, «полутеневой» верховный иммунитет, который распространяется за пределы того, что нормально считается границами доктрины. Мнение же Верховного Суда по этому предмету, прослеживающееся в его решениях, оценивается как пассивное. Так, верховный иммунитет штата, но одному из определений Верховного Суда США, «универсален в Штатах, где Конститу­ция составлена и одобрена»1, так как «Конституцией понимается... презумп­ция традиционного иммунитета Штата перед частным процессом»2. Также и верховный федеральный иммунитет «всегда рассматривается как существую­щая доктрина»3. А о верховном иммунитете племени Верховный Суд однаж­ды высказался как о доктрине, «развившейся почти случайно» и облеченной в юридическую форму «с минимальным анализом»4. Таким образом, Верхов­ный Суд США, подтверждая имеющуюся юридическую силу доктрины вер­ховного иммунитета, отказывается от ответственности за се существование.

В-восьмых, отмечается также неединообразие практики судебных ин­станций применительно к разным носителям иммунитета. Так, в случае с верховным иммунитетом штата, который подкреплен рядом широкоизве­стных дел племени Семинолов, Верховный Суд в первой инстанции не рас­ширил рамки доктринального понимания иммунитета, он просто ограни­чил возможность Конгресса отменять верховный иммунитет штата5. Меж­ду тем ученые отмечают, что другие формы верховного иммунитета такие, как верховный иммунитет племени или иностранного государства, часто попадают под негативное восприятие со стороны Верховного Суда и других американских институтов правосудия в последние годы6.

Существует мнение, что эти расширяющие понимание верховного имму­нитета научные и практические тенденции стали возможны в силу того, что американская доктрина верховного иммунитета сама по себе не имеет ясно оп­ределенных границ. Однозначно понятным является, по сути, только то, что доктрина запрещает: возбуждение процесса о взыскании финансовых ущербов против несогласного суверена1. Если же речь не идет именно о судебном пре­следовании суверена, становится трудно определить, насколько далеко следу­ет распространять концепцию иммунитетов. В частности, нерешенными в американской правовой доктрине обозначаются следующие вопросы: как сле­дует поступать судам, когда суверен не является названным ответчиком в име­ющемся процессе, но желает присоединиться к разбирательству, если хочет за­щитить свои интересы; как рассматривать процесс против стороны, тесно свя­занной с сувереном и имеющей цель повлиять на выполнение сувереном сво­их традиционных функций? Подчеркивается, что в ситуациях, подобных этим, некоторые суды основываются на том, что верховный иммунитет даже не явля­ющегося ответчиком по делу иностранного государства препятствует судебно­му процессу, хотя, исходя из формальной доктринальной дефиниции верхов­ного иммунитета, это никоим образом не должно следовать.

Концепция относящейся непосредственно к целям настоящей статьи формы верховного иммунитета — иммунитета иностранного государства — изначально была воспринята американской доктриной и правом из общего права Британии, где она существовала в виде общепринятых точек зрения по поводу международных отношений еще с начала XVII в.2.

Первая широкомасштабная дискуссия по вопросу верховного иммуни­тета иностранного государства была инициирована в США в связи с решени­ем Верховного Суда в 1812 г. по делу Биржи Скунера против МакФадона3. В то время ни верховный федеральный иммунитет, ни верховный иммунитет иностранного государства в Конституции США еще не упоминались даже косвенно. Суть дела состояла в том, что Биржа Скунера возбудила иск о пра­ве собственности на французское государственной судно, пришвартованное в американском порту4. Рассматривавший иск судья Маршалл счел, что юри­сдикции судов США недостаточно для рассмотрения подобного дела, потому что суверенитет государств (в данном случае суверенитет Франции) согласно существующим принципам международного права предполагает иммунитет от возбуждения против него производства в суде иностранного государства5.

Судья Маршалл подчеркнул в судебном вердикте, что юрисдикция на­ции распространяется целиком и полностью исключительно на се собствен­ную территорию, а «любое ограничение этого черпает юридическую силу из внешнего источника и предполагает уменьшение суверенитета в рамках огра­ничения». Соответственно, вывод: иностранное государство без его согласия не может быть преследовано в США в судебном порядке по поводу событий, произошедших на территории этого (иностранного) государства1.

В вердикте судья Маршалл ссылался на то, что этот принцип воспринят «всем цивилизованным миром» потому, что сам характер суверенитета про­является в том, что суверенная нация «не может подразумеваться как намере­вающаяся позиционировать себя находящейся в юрисдикции, несовмести­мой с достоинством этой нации»2. Таким образом, вердиктом судьи Маршал­ла было положено начало практики воздержания американских судов от осу­ществления юрисдикции в отношении другого государства в отношении со­бытий, имеющих место на территории этого государства3, что позднее в су­дебной практике получило название «вежливость и привилегия».

Со временем эта ранняя судебная практика относительно верховного иммунитета иностранного государства получила тенденцию к расширению. В силу того, что суды рассматривали верховный иммунитет иностранного государства в качестве международной вежливости, а в международном (публичном) праве категория вежливости граничит с категорией взаимнос­ти (взаимного признания), в течение многих лет формировалась практика, когда исполнительная ветвь государственной власти США постоянно реко­мендовала учитывать верховный иммунитет иностранного государства в от­ношении дружественных монархий4. Однако в 1952 г. действительный юридический советник Госсекретаря Джек Б. Тейт предложил обратить внимание на правовое явление, которое он называл «ограниченной терри­торией» верховного иммунитета иностранного государства, и на основании которого предлагал считать, что иностранное государство может быть за­щищено от преследования в рамках чужой государственной юрисдикции только в отношении его публичных, но не частных поступков5.

Обращение Тейта вошло в американскую доктрину верховного имму­нитета иностранного государства под названием «Письмо Тейта» и вызвало замешательство в среде ученых и правоприменителей. Однако в целом суды продолжали твердо придерживаться рекомендаций Госдепартамента, которые не следовали ограничительной теории1. Для прояснения ситуации в 1976 году Конгресс США принял Закон о Верховном Иммунитете Иност­ранного государства (United States Foreign Sovereign Immunity Act of 19762; да­лее — Закон 1976 г.), который «определил на федеральном уровне ограни­чительную теорию верховного иммунитета»3 и четко обозначил полномо­чия федеральных судов и судов штатов в отношении верховного иммуните­та иностранного государства.

Закон 1976 г. ограничил роль исполнительной власти США в исках к иностранным правительствам и государственным учреждениям, запретив Государственному департаменту принимать решения о верховном иммуни­тете иностранных государств. Компетенцией решать вопрос о верховном иммунитете иностранных государств, а также политических подразделе­ний, учреждений и средств иностранных государств, Закон 1976 г. наделил федеральные окружные суды первой инстанции.

В контексте Закона 1976 г. термин «политические подразделения» под­разумевает само правительство, все правительственные учреждения, отно­сящиеся к правительству, включая местные органы власти. «Учреждением» иностранного государства признается орган иностранного государства или его политико-административное подразделение, или отдельное юридичес­кое лицо, большинство акций которого или иные интересы, собственность принадлежат иностранному государству или его политико-административ­ным подразделениям, личным законом которого не является право США или право любой третьей страны. Лица, которые отвечают определению «учреждение иностранного государства», могут принимать различные фор­мы организации, такие, как авиакомпании, банки, экспортные ассоциа­ции, правительственные агентства закупок, департаменты или министерст­ва, которые действуют от своего имени.

Как видно, Закон 1976 г. отказывает в признании верховного иммуни­тета иностранному государству даже в случаях, включающих ведение ком­мерческой деятельности на территории США иностранным государством совместно с частными сторонами.

Закон 1976 г. закрепляет концепцию функционального иммунитета го­сударства и содержит критерии, которыми должны руководствоваться суды США при определении наличия (отсутствия) качества верховного иммуни­тета у иностранного государства, предполагающегося ответчиком в кон­кретном споре. Так, при определении понятия «коммерческая деятель­ность» во внимание должна приниматься только природа акта государства, а не его цель. Иными словами, при определении коммерческого характера акта иностранного государства суды США должны установить, может ли этот акт быть осуществлен частным лицом1.

После принятия поправок к Закону 1976 г. в 1998 году общие исключе­ния в отношении юрисдикционного иммунитета иностранного государства не просто расширились, но вышли за рамки понятия «коммерческая дея­тельность». В частности, предусматривается (ст. 1605), что иностранное го­сударство не пользуется иммунитетом от юрисдикции в судах Соединенных Штатов Америки в любом из следующих случаев: 1) явного или неявного отказа от иммунитета; 2) если коммерческая деятельность государства ве­дется в Соединенных Штатах или коммерческий контракт в связи с ком­мерческой деятельностью в других странах заключен в Соединенных Шта­гах, или коммерческая деятельность иностранного государства ведется в другом месте, но вызывает последствия в Соединенных Штатах; 3) если на­ходящееся на территории США имущество получено иностранным госу­дарством с нарушением норм международного права; 4) если иностранным государством в результате покупки или дарения или иначе получены права на спорные объекты недвижимости в Соединенных Штатах; 5) если к ино­странному государству предъявляется иск о возмещении материального вреда в связи с причинением им ущерба физическому лицу в виде телесных повреждений или смерти, повреждения или утраты имущества на террито­рии Соединенных Штатов; 6) по искам о приведении в исполнение реше­ния арбитража, если между иностранным государством и физическим ли­цом существовала оговорка о передаче спора в арбитраж и др.

Даже не слишком подробный анализ Закона 1976 г. позволяет сделать вывод о том, что в США иностранное государство несет ответственность в той же форме и мере, как и частное лицо в сходных обстоятельствах, по лю­бому требованию о предоставлении судебной защиты. Однако представите­ли американской юридической науки часто оценивают Закон 1976 г. как от­нюдь не бесспорный акт2.

Во-первых, отмечается, что «путаница присутствует уже в названии» документа, потому что содержанием, адекватным смыслу названия, было бы описать иммунитет, предоставляемый иностранным государствам в рамках юрисдикции США, в то время как реальная цель документа иная — кодифицировать исключения из иммунитета3.

Во-вторых, оценка практики применения документа показывает, что су­ды столкнулись с трудностью при использовании неясного, с точки зрения толкования, понятия коммерческой деятельности иностранного государства, исключаемой из охраны иммунитета: а) сама ли деятельность иностранного государства должна определяться как полностью коммерческая и по каким критериям; б) или коммерческий субъект, полностью связанный с Соеди­ненными Штатами, должен участвовать в сделке с иностранным государст­вом, чтобы суд мог расценить эту ситуацию как изъятие из иммунитета1.

В-третьих, Закон 1976 г. также оставил нерешенным вопрос о том, как позиционировать частные (иногда полностью обоснованные на территории США) субъекты, которые выполняют так называемые квази-суверенные функции для иностранных суверенных субъектов.

Подводя итоги исследования, можно отметить следующие основные особенности современной концепции суверенитета иностранного государ­ства в доктрине и практике США.

Учеными и практиками разграничивается гораздо большее, чем в других государствах, количество форм верховного иммунитета в зависимости от его носителя: федеральный иммунитет, иммунитет штатов, племен и иностран­ных государств. При этом обнаруживается тенденция параллельного разви­тия этих форм иммунитета и предлагается их восприятие в доктрине и регу­лирование на практике как единого явления — верховного иммунитета.

В США — в одном их немногих на сегодняшний день государств — суще­ствует специальный закон (Закон о верховном иммунитете иностранного госу­дарства 1976 г.), регулирующий вопросы изъятий из иммунитета иностранных государств по искам о возмещении ущерба, предъявляемым в суды США. Этот Закон всецело согласуется с американской правовой доктриной «принципа длинной руки», когда имеющим отношение к юрисдикции США полагается любой вопрос, любым образом (через лиц и их имущество, территорию и т.д.) затрагивающий интересы США. Закон не всегда корректен (не говоря об ис­полнимости на иностранной территории вынесенных на его основе решений), что, по всей вероятности, послужит основанием к его последовательной дора­ботке при помощи науки и юридической техники и «шлифовке» на практике.

Исторический же анализ развития в США правовых представлений о верховном иммунитете государства и его практической реализации от нача­ла XIX века и до наших дней позволяет сделать вывод об известной эволю­ции этих процессов, весьма интересных с точки зрения опыта правового ре­гулирования иностранного верховного иммунитета конкретным государст­вом, и заслуживающих внимания и дальнейшего изучения.


1 В российской науке иммунитет (без приставки «верховный») традиционно рассматривается как свойство главным образом государственной власти, означающее изъятие государства из-под Юрисдикции иностранного государства.

1 См.: Seminole Tribe o/Fla. v. Florida, 517 U.S. 44, 47 (1996).

2 См.: Siegel J.R. Waivers of State Sovereign Immunity and the Ideology of the Eleventh Amendment //52 Duke L.J. 1167, 1188 (2003).

3 См., напр.: Allen v. Gold Country Casino, 464 F. 3d 1044, 1047 (9th Cir. 2006).

4 См.: Allen v. Gold Country Casino, 464 F. 3d 1044, 1047 (9th Cir. 2006).

5 См.: Florey K. Sovereign Immunity's Penumbras: Common Law, «Accident», and Policy in the Development of Sovereign Immunity Doctrine // North Carolina Law Review. 2008.

6 См.: United States v. Lee, 106 U.S. 196, 207 (1882); Chemerinsky E. Against Sovereign Immunity// 53 Stan. L. Rev. 1201-1203 (2001).

7 См.: Florey K. Sovereign Immunity's Penumbras: Common Law, «Accident», and Policy in the Development of Sovereign Immunity Doctrine // North Carolina Law Review. 2008.

1 См.: Mangold v. Analytic Servs., Inc., 77 F. 3d 1442, 1448 (4th Cir. 1996).

2 См.: Davis K.C. Sovereign Immunity Must Go // North Carolina Law Review. 1970. P. 383, 384; Smith P.J. States as Nations: Dignity in Cross-Doctrinal Perspective // North Carolina Law Review. 2003. P- 29-32.

1 Alden v. Maine, 527 U.S. 706, 715-716 (1999).

2 Alden v. Maine, 527 U.S. 726 (1999).

3 United States v. Lee, 106 U.S. 196, 207 (1982).

4 Kiowa Tribe of Okla. v. Mfg. Techs., Inc., 523 U.S. 751, 756, 757 (1998).

5 См., например, информацию на официальном сайте Национального конгресса американских индейцев (НКАИ) — основанной в 1944 г. крупнейшей организации племенных правительств в США. НКАИ служит форумом для выработки политики на основе согласия среди своих членов, представ­ляющих более 250 племенных правительств из всех регионов страны // http: // www.ncai.org/

Информацию об отдельных коренных народностях — включая ссылки на веб-сайты каждого племени можно найти по адресу: http: //www.nativeculturelinks.com/nations.html

По результатам дела «Семинолы против США» 1942 г. федеральное правительство облечено юридическим обязательством «наивысшей моральной ответственности и доверия» перед индейски­ми племенами. До обозначенного решения на эту тему высказывался председатель Верховного Суда США Джон Маршалл в материалах дела «Чероки против штата Джорджия» (1831 г.): племена обла­дают статусом государственности и сохраняют неотъемлемые права самоуправления.

С течением времени доктрина доверительных отношений стала краеугольным камнем мно­жества других дел, рассмотренных Верховным Судом. Сегодня это один из важнейших принципов, изложенных в федеральном законодательстве об индейцах. Число признанных на федеральном уровне племенных правительств в США на 2005 г. равно 562.

Племена обладают правом формировать собственные правительства, приводить в исполне­ние гражданские и уголовные законы, взимать налоги, устанавливать правила членства, лицензиро­вать и регулировать деятельность, осуществлять зонирование и лишать отдельных лиц права досту­па на племенные территории.

Ограничений на племенные полномочия самоуправления немного, и они включают в себя те же самые ограничения, которые применяются к штатам; например, ни племена, ни штаты не имеют права объявлять войну, осуществлять внешние сношения или выпускать деньги.



6 См., напр.: Kiowa Tribe of Okla. v. Mfg. Techs., Inc., 523 U.S. 751, 761 (1998).

1 См.: Sisk G.C. A Primer on the Doctrine of Federal Sovereign Immunity // Oklahoma I .aw Review. 2005. P. 439, 456.

2 См.: Vandenberg D. P. Comment, In the Wake of Republic of Austria v. Altmann: The Current Status of foreign Sovereign Immunity in United States Courts // Colorado Law Review. 2006. P. 739, 740.

3 См.: Ibid. P. 677,688.

4 Полный текст решения Суда см. по адресу: http: // caselaw.lp.findlaw.com/scripts/getcase.pl? navby=case&court=us&vol= 11 &invol= 116

5 См.: Там же.

1 Полный текст решения Суда см. по адресу: http: // caselaw.lp.findlaw.com/scripts/getcase.pl? navby=case&court=us&vol=l l&invol=l 16

2 Там же.

3 Verlinden В. V. v. Cent. Bank of Nig., 461 U.S. 480, 486 (1983)

4 См.: Republic of Austria v. Altmann, 541 U.S. 677, 689 (2004).

5 См.: Ibid. P. 689, 690.

1 См.: Verlinden В. V. v. Cent. Bank of Nig., 461 U.S. 487-488 (1983).

2 Полный текст см. на официальном сайте Правительства США: http: // uscode.house.gov/download/pls/28C97.txt

3 Verlinden В. V. v. Cent. Bank of Nig., 461 U.S. 487-488 (1983).

1 См.: Donoghue J.E. Taking the «Sovereign» Out of the Foreign Sovereign Immunities Act: A Functional Approach to the Commercial Activity Exception // 17 Yale Journal of International Law. P. 489, 500.

2 См.: Florey K. Op. cit.

3 См.: Morrissey J.F. Simplifying the Foreign Sovereign Immunities Act: If a Sovereign Acts Like a Private Party, Treat It Like One // Journal of International Law. 2005. P. 675.

1 См.: Ibid. Р. 676-677.