«Украина и Россия: история и образ истории». - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Образ Петра Первого в поэмах А. С. Пушкина» 1 50.02kb.
Марина таран общая информация 1 20.02kb.
Тип профессий «Человек – художественный образ» Историк 1 150.44kb.
Рефераты, курсовые, дипломные работы Введение Тема реферата «Украина... 1 304.42kb.
Рассказывает генеральный директор дп «Агроцентр ЕвроХим-Украина»... 1 300.33kb.
Хорхе Луис Борхес История вечности Есть в 1 219.52kb.
Учебный курс История. Россия и мир. ХХ век предмет история дисциплина... 1 239.5kb.
«Чернобыльская трагедия – крупнейшая техногенная катастрофа» 1 141.94kb.
Большая буква в именах, отчествах и фамилиях, в названиях городов... 1 25.29kb.
Азербайджан, Армения, Беларусь, Кыргызия, Молдова, Россия,Украина 2 423.68kb.
«Человек – художественный образ» Предметом труда для представителей... 1 424.44kb.
"И будет помнить вся Россия…" (Защитникам Отечества в войне 1812... 1 119.19kb.
- 4 1234.94kb.
«Украина и Россия: история и образ истории». - страница №1/4

Дискуссия:

Почему и насколько пути Украины и России разошлись в 1991 - 2008 гг.?
Материалы российско-украинской конференции историков

«Украина и Россия: история и образ истории».

(Москва, 3-5 апреля 2008 года)
Сессия 5 апреля 2008 г., Украинский культурный центр.
Почему и насколько пути Украины и России разошлись в 1991 - 2008 гг.
Ведущий: М.В. Дмитриев
Agenda:


  • Украина и РСФСР в 1945-1991 гг.: факторы интеграции и противоречия;

  • политическая элита Украины и России накануне и в годы «перестройки»;

  • были ли альтернативы распаду СССР?

  • объективное и субъективное, преодолимое и непреодолимое в украинско-российских противоречиях в 1991-2008 гг.


Программа:
О. Билый (д.ф.н., Институт философии НАНУ): Военная доминанта российской цивилизации и крах СССР.

Ю. Я. Терещенко (к.и.н., Исторический факультет МГУ): История российско-украинского «развода» в 1990-1991 годах.

В. И. Мироненко (к.и.н., Институт Европы РАН): Фактор «Россия» в становлении Пятой украинской республики (2004 г.)

Т. С. Гузенкова (д.и.н., Российский Институт стратегических исследований): Политические процессы на Украине и их влияние на гуманитарную ситуацию в стране.

В. А. Пироженко (к.и.н., эксперт Национального института проблем международной безопасности, Киев): История «ножниц» и «клея» как средств формирования украинской этнической нации.

П. Г. Жовниренко (к.э.н., Центр стратегических исследований, Киев): Перспективы отношений между Украиной и Россией: реальность благоприятного прогноза.



М.В. Дмитриев: Открывая последнюю сессию нашей конференции, я хочу со всей силой и настойчивостью подчеркнуть, что для нас, российских историков и представителей университетско-академического мира вообще, налаживание диалога между с украинскими историками является очень важной, жизненной потребностью… Осуществляя проект «Украина и Россия: история и образ истории», мы хотели бы подключить как можно больше украинских коллег к этому диалогу. И мы очень рады, что Украинский культурный центр в Москве нам в этом помогает теперь и готов помогать в будущем. Поэтому мне особенно приятно предоставить директору Центра, доктору исторических наук Владимиру Ефимовичу Мельниченко, который любезно выступает патроном наших украинско-российских начинаний в Москве, за что ему лишний раз выносим сердечную благодарность.
В.Е. Мельниченко (Украинский культурный центр в Москве).

Шановні друзі, Пані та Панове, дозвольте привітати Вас від імені Культурного центру України у Москві.

Я - генеральный директор украинского культурного центра. Украино-российская конференция, которая завершается, убедительно свидетельствует о том, что ученые России и Украины способны осуществлять совместные, очень нужные для обеих стран проекты. Я хочу сказать, что в стенах нашего Культурного центра украинские и российские ученые давно и неоднократно обсуждали острейшие вопросы исторического прошлого, и я свидетельствую, что все дискуссии, в т.ч. о голодоморе, всегда проходили толерантно, корректно, мягко, в обстановке взаимопонимания и мудрости. Этот феномен обусловлен очевидно пониманием того, что история не должна разъединять нас, а признана помочь нашим народам осознать себя в новом качестве, сохранить историческую идентичность и культурную неповторимость.

Очевидно, что жизнь государств, которые только в конце прошлого столетия обзавелись границей между собой, неразумно начинать со ссор на почве исторического прошлого. Безусловно, необходимо вести, вот в таких форматах, очевидно, научные дискуссии по наболевшим вопросам, но тем более важно сосредоточиться на тех исторических сюжетах и моментах, которые нас объединяют. Я человек прагматичный, занимаюсь наукой постоянно, одну – две книги в год я делаю, это для души, но прагматика моя обусловлена тем, что я руковожу культурным центром, и последнее время у меня каждый день проходят мероприятия, в т.ч. научного характера. Восьмой год я здесь работаю и, слава Богу, мы не являемся моделью межгосударственных отношений. У нас нет того напряжения, которое присутствует в политическом пространстве, межгосударственном пространстве, дипломатическом пространстве. Все-таки ученые, мастера искусств быстрее находят общий язык, может быть у них больше интуиции, мудрости, взаимопонимания. А прагматика моя состоит в том, что хотел бы остановиться на трех-четырех абсолютно конкретных вопросах применительно к работе культурного центра.

Приближается двухсотлетний юбилей Николая Васильевича Гоголя, о котором шла речь на вашей конференции. Мы открываем проект «Николай Гоголь» уже в этом месяце. Открывается он выставкой художественных работ на гоголевскую тематику, созданными учащимися Киевской художественной академии. Это нас с вами непосредственно не касается, но есть очень много вопросов, где могли бы пересечься наши интересы, и в этой связи я бы поставил вопрос о возможной научной конференции, полностью посвященной Николаю Гоголю с активным участием Культурного центра Украины в Москве ( мы предоставим помещение и т.п.).

Второй вопрос. В нынешнем году исполняется 200 лет со дня рождения Осипа Максимовича Бодянского, украинского русского слависта, историка, филолога, публикатора исторических документов, первого заведующего кафедрой (назовем это так) славяноведения Московского университета, близкого друга Гоголя и Шевченко, земляка Виктора Ивановича Мироненко, он из Варвы на Черниговщине. Мы выпустили к этому юбилею книгу, у нас есть проект «Осип Бодянский», который мы осуществляем в этом году – будет очень много интересных мероприятий и я приглашаю Вас к участию в проекте «Осип Бодянский», если Вы найдете сюжеты, которые Вас заинтересуют.

Третье. Еще один проект, который как мне казалось бы, следовало бы осуществить. В сентябре 1916 – марте 1917 гг. Михаил Сергеевич Грушевский, будучи в ссылке, жил в течение полугода в Москве, по адресу Арбате, 55. В этом здании родился и жил в течение 26 лет Андрей Белый. В доме №53 – музей Пушкина, а дом № 55 – это дом с мемориальной доской – до 1906 г. там жил Андрей Белый, и рядом снимал квартиру полгода Грушевский. Даже когда его избрали председателем Центральной Рады, он еще четыре дня здесь жил, на Арбате. Так вот, в ноябре 1916 г. к нему домой приходил Максим Горький и они обсуждали идею издания совместного научного сборника – «Украина и Москва в их духовной жизни». Это их название. Предполагалось, что Горький подбирает авторов с российской стороны, а Грушевский – с украинской. И будет такой синтетический сборник. Горький писал Грушевскому по этому поводу: «Я горячо хотел знать Ваше мнение по этому вопросу и уверен, что под Вашей редакцией такая работа явилась бы образцовой». Грушевский отвечал: «Я очень ценю, что именно Вы, Алексей Максимович, занялись украинским вопросом». Февральская революция 1917 г. похоронила надежды на издание этого сборника, работа была прекращена, но мне кажется, что именно сейчас можно было бы вернуться к идее уникального сборника «Украина и Москва в их духовной жизни» с участием тех авторов, которые тогда были определены Грушевским и Горьким, есть их публикации на эту тему. Естественно с активным участием новейших исследователей этой проблематики в Украине и России. Мне кажется, то в будущем мы могли бы осуществить эту идею. И наконец, еще раз непосредственно о Культурном центре Украины в Москве. У нас здесь проходят множество мероприятий, которые могут Вас заинтересовать. Скажем, 23 апреля здесь , в центре состоится презентация двухтомной монографии «Пантелеймон Кулиш: личность, писатель, мыслитель» с участием ее автора, львовского ученого Евгения Нахлыка. Я думаю, что многих из вас это заинтересует. Вот тот формат, в котором мы можем проводить научную дискуссию по довольно широкой проблематике. Мы готовы представить в центре книги российский ученых, которые касаются проблематики украинской. Или той, которая дискутируется. Мы открыты. Пожалуйста. Мы готовы продолжить научную дискуссию, которая на этой конференции была, в т.ч. по голодомору. Осенью следующего года у нас будут определенные мероприятия и мы приглашаем Вас к участию в этих мероприятиях и научных дискуссиях. Одним словом, возможен практически перманентный научный разговор на тему, которая определена вашей конференцией «Украина и Россия: история и образ истории». Мы можем ее продолжать перманентно в стенах культурного центра Украины. Мы ждем Ваших идей, предложений в этом контексте.

В заключение хочу сказать, что стратегическая перспектива дальнейшего развития Культурного центра Украины в Москве состоит в наращивании веса и присутствия в научном сообществе российской столицы. Превращение в подлинный центр украиноведения в Москве. За последние пять лет Центр издал в Москве на украинском языке десять книг общим объемом более 250 печатных листов, в т.ч. монографии о пребывании Шевченко и Грушевского в Москве. В этом году в московском издательстве выходит книга на русском языке «Тарас Шевченко в Москве», в Киеве издан сборник избранных стихов Шевченко «Билингва» – на украинском и русском языках, который был разослан по украинской диаспоре России. Сейчас мы стоит перед необходимостью создания Института Украиноведения в рамках Центра, вначале на общественных началах, с тем, чтобы он стал полноценной научной структурой. Если государство будет достаточно благоразумно, оно поддержит эту идею. Пока мы сотрудничаем с Виктором Ивановичем Мироненко, который создал на наших глазах с огромным трудом структуру, которая занимается этой проблематикой, провела уже у нас несколько очень интересных мероприятий, презентацию книги Лысяка-Рудницкого (а сейчас готовится книга с произведениями Симона Петлюры) и мы будем в дальнейшем активно сотрудничать в этом поле. Вот почему мы так рады присутствию у нас ученых, которые являются гордостью украинской и российской исторической науки. Мы искренне и от чистого сердца Вас приветствуем, мы не сомневаемся в нашем дальнейшем плодотворном сотрудничестве. Хай Вам щастить, доброго здоров`я та творчих звершень! Спасибі.


М.В. Дмитриев: Спасибо, Владимир Ефимович. Теперь мы переходим к нашей программе на сегодня. Как и запланировано, наш диалог будет обращен к теме «Почему и насколько пути Украины и России разошлись в 1991-2008 гг.?».

Первый доклад делает Олег Васильевич Билый, доктор философских наук из Института философии НАНУ. Тема доклада: «Военная доминанта российской цивилизации и крах СССР». Доклад 20 минут, после этого 5-10 минут на вопросы.


О.В. Билый ( д.ф.н. Институт философии НАНУ):

Дякую.


Вельмишановні колеги, пані і панове, загалом раптова подія, розпад СРСР, це несподіваний випадок, примушує нас повертатись до цієї події вже через багато років для осмислення – я б не сказав причин і історичних передумов цієї події, а до версій, які можуть послужити своєрідними поясненнями ймовірності такого розпаду.

Я позначив цей аспект в своїй роботі як «Воєнна домінанта російської цивілізації і крах СРСР». Пропоную Вашій увазі версію, яка може пролити світло на цю давню але ще й досі актуальну і яка, на мій погляд, ще 200-300 років (не берусь прогнозувати) зберігатиме свою актуальність.



У певному сенсі годі уявити собі взагалі існування держави. Проте лише в імперіях дискурс війни стає універсальним і всеохоплюючим. Саме в імперіях спостерігається перманентний пошук наступальних ідеологій, сакралізація війни. Достатньо пригадати давньоримські культи війни, культ гранд-арме у Франції тощо. Міліарна домінанта визначала своєрідний ритм існування і російської імперії, включаючи і період радянського тоталітаризму. Щоб глибше зрозуміти і крах цього режиму слід бодай пунктирно визначити основні риси суто воєнного характеру, того, що можна назвати «російською цивілізацією». Тут я вживаю слово «цивілізація» в тому сенсі, в якому його вживали спочатку Ніцше, згодом – Шпенглер. А саме – цивілізація є тим станом певної спільноти, коли примус та сила, а також ефективне функціонування силових інститутів стать чи не єдиним критерієм соціального прогресу. У цьому сенсі прикметним є те, як вживають слово «велич», роблячи спробу позначити цей прогрес. Здебільше словом «велич» виправдовують будь-який злочин, вчинений державними мужами, чи то (умовно) Наполеоном, чи то Леніним, Сталіним, Гітлером, ним позначається ефективність воєнної машини. Радянський тоталітаризм та держава з назвою СРСР були своєрідною кульмінацією розвитку російської цивілізації, а в певному сенсі продуктом її майже трьохсотлітньої історії. Саме протягом семидесяти років той величезний багаж, що його нагромадили російська культура, активно запрацював на зміцнення радянської воєнної потуги. Досвід російського анархізму та боротьба з ним з боку держави підготували досконалі методи тоталітарного контролю. Досвід церковної цензури та Святійшого Синоду – ефективні способи контролю свідомості, без чого неможливий тоталітаризм як такий. А відкриття в галузі хімії та математики – можливість брати участь у перегонах в озброєнні, а отже, в такий спосіб відповідати на технізацію армії, що невпинно зростала. Досвід філософії російської історії (насамперед можна згадати імена Карамзіна та Ключевського) підготував успіх історичних версій, які обслуговували воєнні потреби радянської імперії. Армія, як силовий інститут, в радянській імперії перетворюється на центр усього громадського життя – в усякому разі після 1929 року. Це підтверджується зростанням престижу військових професій, що добре видно хоча б з тогочасних кінострічок. Воєнна доцільність стає єдиною формою раціональності, їй підпорядковуються усі інші. Водночас армія завжди виступала природним суперником комуністичної партії, а точніше - зазіхала на корпоративні інтереси її функціонерів, як у Німеччині вермахт зазіхав на всевладдя націонал-соціалістичної бюрократії. Такого роду суперництво є своєрідним парадоксом тоталітарних режимів. Адже корпоративний інтерес армії завжди становив латентну загрозу ідеологічній злютованості, тобто консолідованності і водночас був їх опорою. Звідси розправа над Тухачевським в 1930-х рр. усунення від влади міністра оборони Жукова в 1950-х рр. Водночас армія була носієм імперської шовіністичної міфології. Це добре усвідомлював Сталін і ще задовго до того, як були відновлені погони, найвищі воєнні звитяги почали відзначатись орденами, які носили імена царських генералів – Суворова та Кутузова. Далеко не випадково тоталітарна цензура протягом усього післявоєнного часу залишалась достатньо толерантною щодо сюжетів, пов’язаних з Другою світовою війною, навіть попри приховану дисидентську тональність художніх творів. За цих умов експлуатація воєнно-імперського патріотизму наближається до своєї кульмінації. Обережна спроба відновити марксистське розуміння історії в статті «Проти антиісторизму» (1972 рік) коштувало Олександру Яковлєву, тоді – відповідальному працівникові ЦК КПРС, згодом – головному ідеологові перебудови партійної кар’єри. Прикметне, що відправляючи до канадського заслання цього партійного функціонера (відомо, що призначення послом на той час було м`якою формою покарання вищих партфункціонерів) непрямо брали під захист головного внутрішнього опонента режиму – Олександра Солжєніцина на по суті й роман «У серпні 1914». Роман, як відомо, вивіщував російський воєнний геній, який, мовляв, став жертвою політичних інтриг більшовицької пропаганди антипатріотизму. Останньою формулою, яка мала б служити бовваном пролетарського інтернаціоналізму, і водночас легітимувати брутальне вторгнення до Афганістану, був вікопомний інтернаціональний обов’язок.

1991 рік довів, що комуністична ідеологія стримує ефективне функціювання армії, яке відігравало роль привілейованої корпорації. Крім того, виявилась неспроможність економіки гарантувати вдосконалення систем озброєнь на базі високих технологій, поставив під сумнів всевладдя військово-промислового комплексу.



З утратою навіть потенційної достатньо забезпеченої ініціативи були втрачені і ринки озброєнь. Включення ж Росії до світової економічної системи зробило її вкрай залежною від правил гри та відношень сил на світових ринках. Третя в історії спроба модернізації командно-мілітаризованої економіки не дала попервах сподіваних наслідків. Лише не уклінне зростання цін на енергоносії створило умови для міліарного ренесансу. Протягом восьми років розгорталась грандіозна спроба четвертої модернізації, мета якої багато в чому пов’язана з усією воєнною домінантою російської цивілізації. При цьому спосіб політичного мислення лідерів сучасної Росії багато в чому ґрунтується на фаталізмі і геополітичному детермінізмі. Цей детермінізм має комуністичну основу. Закорінений у марксистське розуміння історії, він парадоксальним чином поєднується с старозаповітним прохетизмом. Річ у тім, що православна традиція, в усякому разі в своїй московській версії, ставила авторитет апостольського символу, тобто (звичайно я спрощено окреслюю), своєрідного переднакреслення істини, вище за індивідуальну активність людини в осягненні та вибудовуванні світу. Визнання апостольського символу як найвищого авторитету поєднувалося в православній традиції з підпорядкуванням церкви потребам держави, виправданням реальної держави. І турботи про реальну державу, замість турботи про людство. Далеко не випадково на схилах XVIII століття Святіший Синод визнає таємницю сповіді другорядною порівняно з таємницею державною. У світлі цієї традиції тісна співпраця ієрархів радянського православ’я з спецслужбами не видається чимось винятковим. Попри міфологію, що її розбудовували носії суто корпоративних інтересів основних елітних груп, партійного апарату та армії, попри закорінений в історії стиль мислення що доцільно визначити як геополітичний детермінізм, очевидною є певна девальвація дискурсу війни. Це насамперед торкнулося мистецтва і літератури, де культ боротьби, агресії та двобою всіляко підтримувався радянською державною машиною впродовж десятиліть. На цьому тлі втрачають сенс численні форми літературних дискусій, так, зокрема, девальвується функція міжнародних форумів, де здійснювалася наступальна стратегія системи – я був свідком того, як ця стратегія розгорталася на засіданнях в межах роботи конгресів славістів і завжди обґрунтованість суджень і відкритий діалог поступалися місцем риторичній вправності і лінгвістичній інновації і детальній науковій аргументації. З девальвацією дискурсу війни розвалювалася девальвація смислів, що накладалася не лише на наступальну соціалістичну естетику, але й на суспільну свідомість в цілому. Знецінення дискурсу війни руйнувало традицію, що передбачала редукцію культури в усьому її розмаїтті до наступального світогляду. Однією з постсоціалістичних спроб відновлення престижу дискурсу війни можна вважати спробу відродження євразійської ідеології. Гостра потреба в ідеології, що її мали виготовити в суворо обмежені терміни, виникла після того, як харизма президента Єльцина вже достатньо вичахла. З цього погляду була спроба відродження і євразійської ідеології в її виразній маніпулятивній стратегії стало саме слово «Євразія». Воно міцно увійшло в мову політичних діячів посткомуністичної доби і закріпилося в лексиці багатьох видань. Реальну потребу нової універсальної глобалістської побудови, яка б змінила колишню концепцію протистояння двох систем добре усвідомлювали російські політичні стратеги. Необхідність перебудови усієї системи національної безпеки, викликаної розпадом Варшавського договору, колапс мілітаризованої економіки спровокували часткову регенерацію минулої державної структури, але вже на новій основі. Геополітичні погляди посткомуністичного істеблішменту проростали новим політичним баченням не лишена руїнах імперського експансіонізму комуністичної ідеології. Най далекоглядніші функціонери з середовища комуністичних бюрократів, відчуваючи небезпеки, що їх приховувала прийдешня політична та економічна криза вже наприкінці 1970-початку 1980-х років проводили пошуки і так би мовити стендові випробування нової ідеологічної доктрини. Так, на окремих ділянках було послаблено ідеологічний контроль з боку КПРС і КДБ. Зокрема пільговим режимом користувався письменник Олександр Проханов, літературні твори якого не вписувалися до канонів соціалістичного реалізму. Час від часу його ультрапатріотичні статті, написані в стилі мілітаристського романтизму, далеко відстанціонованих цензурою агітаційних стереотипів з`являлися на сторінках радянської преси. А їх автор навіть отримав таке прізвисько - «соловей Генштабу». Докторську дисертацію, яка йшла врозріз з офіційною етнологією, яку уособлював відомий спеціаліст академік та пропагандист радянського інтернаціоналізму академік Бромлей, захищає колишній в’язень ГУЛАГу Лев Гумільов. Є ряд інших аналогічних свідчень латентної політико-ідеологічної переорієнтації в вищих ешелонах радянської влади колишнього СРСР кінця 1970-х-початку 1980-х рр. В 1990-ті роки після невдалого серпневого військово-партійного путчу ця тенденція усталюється і поступово перетворюється на домінанту політичного життя сучасної Росії. Її крайньою формою можна вважати журнал «Элементы», що мав промовисту розшифровку «Евразийское обозрение». На редакційні досвідкі цього видання вчащають і вищі військові чини. Лише брутальність і подеколи образлива нелояльність до нової влади, нерозуміння устремлінь можновладців з Єльцінського оточення а також намір відверта, на грані епатажу, суголосність с право радикальними доктринами не дали можливості цьому виданню перетворитися на респектабельного виразника геополітичних інтересів регенеручої імперської еліти. Попри заборони Євразійського огляду після відомих подій в жовтні 1993 року, слово «Євразія» стає своєрідним кодом для очевидного планованого Москвою політичного дрейфу колишніх республік колишнього СРСР, у т.ч. України, у напрямі до перетворення на функціональну частину геополітичного поясу держав сателітів нової Росії із статусом домініонів. Сьогодні ми стаємо свідками нового стану війни за євразійський простір, де повернення втрачених територій в лоно імперської структури або звучить в політичних деклараціях, або прочитується в політичних діях. Стають популярними усілякі глобалістські візії, доктрини, міфологічні образи посткомуністичного світу. Особливу роль в створенні таких образів тут відіграли концепції, аналогічні модній і донині концепції Семюела Гантінгтона, побудованої, як відомо, на таксономії, що так відгонить історичним матеріалізмом і стадіальною схемою економічних формацій. Поділ світу на зони впливу тих чи інших культурно-історичних парадигм навіть у Шпенглера з його віртуозною енциклопедичною системою аргументів не піддається верифікації. А проте такі концепції зазвичай визначають певну геополітичну балістику. У цьому контексті можна розглядати і висловлювання Путіна, згідно з яким крах СРСР був найбільшою геополітичною катастрофою ХХ століття. Нині ми є свідками відродження дискурсу війни в російській свідомості. Дедалі більше російська сторона вдається до риторики погроз і попереджень. Наприклад, зазіхання на «українські креси» у вигляді зазіхань на історію. Звідси походить ідея спільного святкування 300-річчя Полтавської битви. У цьому ряду стоїть і спроба створення спільного підручника з історії. Можна говорити навіть про вишуканість цих проектів, в певну псевдонаукову вишуканість цих проектів. Політичну ініціативу перебирають на себе сьогодні так звані силовики (я насамперед маю на увазі розвиток сучасної Росії). Провідні місця у владних структурах посідають силовики та таємна поліція. Повноцінний парламент поступається місцем ідеологічному агрегату для легітимації політичних проектів авторитарного лідера. Суди перетворено на інструмент політичної доцільності (випадок Ходорковського). Опозиційні партії – на декорацію процедурної демократії. Уявлення про світ редукується до поняття стратегічного простору та ідей стратегічного реваншу. У сучасній Росії розгортається реабілітація спадщини тоталітаризму та імперського великодержавництва, що є безумовним викликом світовій спільноті – надто тоді, коли вона здійснюється не представниками маргінальних груп, а на найвищому державному рівні. Але так само ця реабілітація становить загрозу самим громадянам Росії, адже вона робить подальший міжкультурний діалог, в тому числі міжкультурний діалог Росії і України заручниками інформаційної війни і усіляких ідеологізованих проектів, що є ознакою підтримання оцих традицій військової домінанти російської цивілізації. Дякую.
М.В. Дмитриев: Спасибо, Олег Васильевич, за очень интересный доклад. Какие будут вопросы?
Голос: В чому Ви вбачаєте псевдонауковість створення спільного підручника – україно-російського?
О.В. Билый: Псевдонауковість – тому це суперечить традиціям створення національних історій. Ви собі можете уявити створення спільного англо-французького підручника?
Голос: А чому ні?
О.В. Билый: Ви можете собі персонально уявити. Але…
М.В. Дмитриев: Господа, очень прошу Вас придерживаться порядка ведения дискуссии и брать слово только когда, когда он Вам предоставлено ведущим… Пожалуйста, Сергей Владимирович.
С.В. Савченко (к.и.н., Днепропетровская национальная металлургическая академія).

Шановний пане професоре, Ви так негативно оцінили компроміс радянської влади і православної церкви. Чи вважаєте Ви за краще, якби церква пішла в катакомби, якби радянська влада зруйнувала усі храми і замість них побудувала палаці рад та клуби?


О.В. Билый: Руйнування церков та перетворення їх на культурні клуби та сховища тривало досить довгий час. Це тривало лоти, доки загроза поразки в другій світовій війні примусила Сталіна реабілітувати свої спогади про семінарське навчання і реабілітувати загалом цю традицію. Тобто зробити її знаряддям здійснення своєї мілітарної політики. Коли ми обговорюємо питання церкви у цьому колі як питання політичної доцільності, коли ми створюємо такий своєрідний державно-православний клерикалізм, я б так би висловився, то ми тільки віддаляємося від істинних засад, від істинних завдань і перспектив церкви як такої. Крім того, ця (як я назвав би) конфесійна відданість традиції в сучасній державі виглядає значною мірою архаїчною у тому сенсі що, наприклад, в Україні існує і греко-католицька, і римо-католицька традиції і поліконфесіональність є умовою існування демократичної держави. В недемократичних державах, в імперіях (це належить до царини візантійської традиції) завжди виникає явище цезарепапізму, зі зміною історичної ролі і ініціатив.
М.В. Дмитриев: Пожалуйста, еще какие вопросы?
Л.Е. Горизонтов: Вы, как философ, уважаемый коллега, должны особое внимание уделять точности употребляемых категорий. Вопрос мой вот в чем. Ваш доклад называется «Военная доминанта российской цивилизации до краха СССР». Как соотносятся категория российской цивилизации и СССР? И какое место в этой связи, с Вашей точки зрения принадлежит Украине?
О.В. Билый: Место?

Л.Е. Горизонтов: Место по отношению к российской цивилизации и по отношению к СССР, конечно же.
О.В. Билый: Я начну с конца Вашего вопроса. С моей точки зрения Украина является альтернативой и противоположностью российской цивилизации. Украина принадлежит и по своим истокам к тому, что можно назвать условно христианской цивилизацией Европы. Тут уже на первой сессии обсуждались вопросы, связанные с традициями Киево-Могилянской академии, и если говорить открыто, то украинская цивилизация (условно говоря) является альтернативой и противоположностью российской.

Теперь по поводу военной доминанты и СССР. Я уже сказал в своем докладе, что СССР стал кульминацией развития вот этой военной доминанты как особенности империи. Империи строятся на тотальной мобилизации ресурсов во имя военной победы и военного продвижения, военного развития, завоевания пространства. И поэтому российская цивилизация, начиная с ее истоков (время Ивана IV) продолжает существовать в этом милитарном ритме. Т.е. идет постоянная тотальная мобилизация ресурсов во имя военной победы. И сегодня мы являемся свидетелями реставрации вот этого ритма истории.


Т. Д. Надькин (Мордовский государстваенный университет): Насколько я понял из вашего выступления, то Вы говорили о том, что имперские замашки России на сегодняшнем этапе возрождаются. Вступление Украины в НАТо должно ли избавить Украину от таких замашек? И какое место Украины Вы видите в этом военно-политическом блоке?
О.В. Билый: Лет десять тому назад я в составе журнала «Политычна Думка» участвовал в ряде диалогов с представителями журнала «Полис». И тогда возникал прообраз диалога двух государств и диалога (условно говоря) двух культур на основе равноправия и демократических проектов, которые могли вылиться в выработку, возможно, какой-то консолидированной стратегии. После того, как демократический тренд в России стал достоянием истории, после того, как стала происходить реставрация имперской мифологии и стремления ликвидировать проблемы, как они обозначаются на военном жаргоне, «южного фланга», т.е. Украины, говорить о каком-либо диалоге и какой-либо консолидированной стратегии не приходится. Поэтому НАТО является с моей точки зрения единственной альтернативой построения безопасности для Украины, безопасности, необходимой для защиты своего суверенитета. После утраты Украиной ядерного оружия и ядерного статуса другой альтернативы, с моей точки зрения не существует.
Александр Деревянченко (доктор социолог. наук, профессор): Уважаемый профессор, на первом заседании Вы выступили с критикой Гегеля. Но сегодня Вы представили доклад, который целиком, на мой взгляд, укладывается в гегелевскую традицию, он сделан как бы с гегелевских позиций.

Вопрос у меня такой – если Вы сводите крах СССР к советской доминанте в его политике, не означает ли это, что военная доминанта в современной политике США также неминуемо приведет к краху и эту империю?


О.В. Билый: Я не исключаю того, что это может произойти. Но если мы в случае с США присутствуем в расцвете империи то в российском варианте мы присутствуем при закате этой империи.

Что касается Гегеля. Я на первом заседании говорил о гегелевской химере самосознания. Я имел конкретное обстоятельство, связанное с гегелевским пониманием, характерным прежде всего для книги с названием «Феноменология духа». Что касается гегелевских концепция философии истории, то с моей точки зрения некие универсальные характеристики, которые Гегель предложил для понимая, они сохраняют актуальность и по сей день. В этом смысле я даже сторонник его знаменитого высказывания во время одной из лекций – «Если есть факты, которые противоречат моей теории, то тем хуже для фактов».


Богдан Безпалько (ЦУБ МГУ): Шановний пане професор, чи не вважаєте Ви, що сучасна Європейська спілка (ЄС) є якимось аналогом імперії через те, що держава, яка до неї вступає, втрачає частину свого суверенітету?
О.В. Билый: Ви знаєте, що в НАТО усі рішення приймаються консенсусом. Консенсус є гарантом збереження суверенітету в повному обсязі. Виняткове право голосу, так саме як і виняткове право суверенітету (суверенітет це взагалі виняткове право) і воно вкладається загалом в усю правничу систему Європи і правничі системи окремих країн Європи. Суверенітет є виняток, під який підлаштовується уся юридична система. І в цьому сенсі право вето є запереченням того, що Ви кажете, що делегується частина суверенітету. Частина суверенітету делегується у вигляді цього голосу. Тобто це не частина, а можна сказати, виняткове право.
М.В. Дмитриев: Спасибо, на этом мы дискуссию по выступлению профессора Билого мы должны завершить, и я позволю себе лишь два-три совершенно коротких вопроса.

Вот Вы говорите об архаическом возрождении связи церкви и государства в России, упоминаете в связи с этим цезарепапизм, а поскольку я большой любитель всякого рода сравнительных подходов, то хочу спросить: что Вы думаете в этом смысле о современной Польше например? О теснейшей связи между общественной и государственной жизнью в Польше и жизнью католической?

Или вот Вы говорите о том, что, мол, российская доминанта, вернее традиция, выражается в том, что церковь подчинилась государству. Но мы прекрасно знаем, что этот синодальный режим был идеологически был обеспечен как раз выходцами из Киево-Могилянской академии – это совершенно неоспоримый факт. А этот вопрос соединен с более широким: как историки мы прекрасно знаем какую роль и элиты Украины, и интеллигенция Украины, и церковные круги Украины внесли в создание Российской империи, в т.ч. российской военной машины, малоподвижной бюрократии, «антидемократической» и «антигражданской» правовой системы и т.д.

И последний вопрос. Вы говорите, что в России возрождается имперский проект контроля над Евразией…. Но насколько я понимаю, новая американская правая (Коган как её ведущий голос, но мы больше знаем Бжезинского, чью книгу перевели на русский язык) совершено откровенно говорит (а нынешний президент Джордж Буш даже сфотографировался с одной из их книг подмышкой) что США осуществляют программу, которая важна для США и для всего мира – программу контроля над Центральной Азией. Я никак не могу судить хорошо это или плохо, но в чём Вы видите принципиальное различие между тем, как Вы охарактеризовали как российскую евразийскую стратегию, и вот этой стратегией Соединенных Штатов? Спасибо.


О.В. Билый: Начну с вопроса по поводу выходцев из Киево-Могилянской академии. Да, Вы правы в том смысле, что Прокопович сыграл свою роль в создании системы синодального контроля, но и в создании спецслужб (говоря современным языком). Уже говорил Владислав Федорович, что украинское духовенство приложило руку к созданию этой империи. Мы только гадать можем о том, какой проект они вынашивали в целом – может быть, центр империи куда-то бы переместился… Я вовсе не собираюсь отрицать этого обстоятельства – да, это так было.

Что касается американской стратегии. Я бы рассматривал этот encounter, т.е. поле соперничества стратегий в поле теории реализма, т.е. идет естественная борьба за региональную гегемонию и Украине нужно в этом смысле определиться, определить свое место. Места ее в союзе с Россией я не вижу, как я уже говорил, а в смысле соотношения стратегий, я не думаю, что это выходит за пределы поля теории реализма, в частности Бжезинский, один из его…


М.В. Дмитриев: Т.е. у нас реализма нет, а у них - есть?
О.В. Билый: В этом смысле российский реализм связан, как мне кажется, с реальной угрозой для украинского суверенитета. Это ключевой вопрос. Американский реализм не связан с этой угрозой. Отсюда и возникает проблема выбора.

Что касается Польши, то вы знаете, что отношение новой власти и Дональда Туска с католической церковью складываются таким образом, что традиция вот этого цезарепапизма пересматривается.


М.В. Дмитриев: А как всё-таки оценить то было на протяжении последних почти двух десятилетий: теснейшие связи, после краха коммунизма, между католической церковью и государством, обществом и церковью, обязательное преподавание католицизма в школе, а при этом никто не настаивает, кажется, что в Польше происходит некая клерикализация, архаизация, наступает «цезарепапизм» и т.д.
О.В. Билый: Почему Вы считаете, что я придерживаюсь другой точки зрения в отношении польских процессов?

М.В. Дмитриев: Нет, я не говорю этого. Но почему в идентичных ситуациях Вы придерживаетесь совершенно разных критериев в анализе этих ситуаций и их квалификации? Я имею в виду очень простую вещь – вот есть две очень схожие ситуации, вернее, то, как понимает Олег Васильевич ситуацию в России, в отношениях церкви и государства, церкви и общества, и то, как эти отношения складываются в Польше. Для России Олег Васильевич предлагает те квалификации, которые он предложил, а для Польши, как я понимаю, эти Ваши квалификации, по Вашему мнению, не подходят?
О.В. Билый: Ну, смотрите, вот скажем довольно давняя история, когда российский патриарх ни словом не обмолвился о том, что произошло в селе Самашки в Чечне. Т.е. христианский патриарх молчит о невинно убиенных. Почему молчит? Потому что он является участником этого проекта на основе разворачивания планов военной машины. Все!
М.В. Дмитриев: Спасибо большое. Извините, что забрал так много времени. Мы переходим к следующему докладу – Юрия Яковлевича Терещенко – «История российско- украинского «развода» в 1990-1991 гг.».
Доклад Ю.Я. Терещенко (к.и.н., Исторический факультет МГУ).

Я начну с реплики в адрес Олега Васильевича. Он начал свое выступление за здравие украинского суверенитета, а показал себя его противником. А теперь к докладу.

Я уточню название. Не «История «развода», а скромнее – «К истории «развода». Данная тема является составной частью большой проблемы разрушения семьи советских народов и ее дома – Советского Союза. «Развод» произошел на почве дележа общенародной собственности, на которую претендовала союзная и республиканская партийно-хозяйственная номенклатура, связанная с теневым капиталом. Началом конца «семьи единой» стало решение союзного руководства перейти к широкомасштабной реформе экономической системы через развитие кооперативного движения.

«Закон о кооперации», принятый Верховным Советом СССР по инициативе союзного правительства во главе с Н. И. Рыжковым, был направлен на легализацию теневого капитала с целью использовать его в деле ускорения социально-экономического развития страны в условиях резкого сокращения валютных поступлений от продажи углеводородов. Кооперативы, создаваемые не наряду, а внутри госпредприятий являлись по существу лжекооперативами. Они привели к разрушению и производства, и производственных коллективов, первичного звена не только экономической, но и политической системы. Они же стали главным каналом перевода безналичных денег в наличные, что заставило правительство страны на порядок увеличить денежную эмиссию. До этого миллиарды безналичных рублей на счетах госпредприятий существовали только для взаиморасчетов, на них ничего нельзя было купить, они не давили на товарную массу. После этого огромная денежная масса раздавила товарную. Менее чем за год опустели полки в магазинах и на складах. Социально - экономическая ситуация в стране резко обострилась. Наконец, кооперативы монополизировали право госпредприятий на внешнеэкономическую деятельность, которое те получили в 1987 г. по Закону о госпредприятии (объединении). Это право использовалось для перекачки товарной и денежной массы за рубеж.

Курс, взятый союзным руководством на перераспределение общенародной собственности, надо было закрепить перераспределением власти. С этой целью была начата политическая, прежде всего конституционная, реформа в СССР, приведшая весной 1990 г. к признанию допустимости частной собственности на средства производства и целесообразности постепенной приватизации госпредприятий через аренду с выкупом. Реформа стала процессом юридической легализации сил, заинтересованных в глубоком социально-экономическом и политической перевороте.

В этих условиях обновленный депутатский корпус РСФСР 12 июня 1990 г. принял Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации, в которой, заявив о своей верности будущему обновленному Союзу, одновременно провозгласили приоритет российских законов над законами Союза существующего. Вслед за российскими депутатами народные депутаты Украины 16 июля 1990 г. приняли Декларацию о государственном суверенитете Украинской ССР, в которой, сказав «да» виртуальному общему дому, фактически отвергли дом реальный.

Эта позиция была подтверждена в Киеве 19 ноября 1990 г. председателями Верховных Советов обеих республик Б. Ельциным и Л. Кравчуком, подписавших Договор между РСФСР И УССР. Договор, по форме и по сути являвшийся договором между суверенными государствами, не связанными узами союзного государства, через несколько дней был ратифицирован верховными органами власти России и Украины.

Декларации о государственном суверенитете двух крупнейших республик Советского Союза и договор между ними от 19 ноября 1990 г. положили начало политическому разрушению союзного государства, существовавшего с 1922 г. При этом народные избранники не спрашивали мнение ни народа, ни других республик, которые, помимо прибалтийских, покидать общий дом не собирались.

В начале декабря руководство РСФСР решило закрепить успех, инициировало тайные консультации совместно с руководством Украины, Белоруссии и Казахстана о заключении четырехстороннего соглашения о создании Содружества 4-х вместо СССР. В Минск были посланы представители указанных республик для подготовки соответствующих документов. Однако Президент СССР воспрепятствовал тогда осуществлению этого плана, направив процесс в русло разработки Союзного договора и проведения всесоюзного референдума по сохранению «обновленного» Союза.

Референдум 17 марта 1991 г., вопреки стремлению российских и украинских сепаратистов, подтвердил желание народов двух республик жить единой семьей в едином государстве. За сохранение и обновление СССР высказалось, как известно, большинство избирателей 9 союзных республик, принявших участие в референдуме, т.е. 76,4% из 80% принявших участие, или 61,1% граждан СССР, имевших право голоса. В Украине приняли участие в референдуме 83,5% избирателей. За сохранение Союза проголосовали 70,2%, что составило 58,6% от числа граждан, имевших право голоса. В РСФСР приняли участие в референдуме 75,4% избирателей, из которых за сохранение Союза высказались 71,3%, что составило 53,8% от числа граждан, имевших право голоса.

Несмотря на то, что процент российских сторонников Союза от общего числа избирателей был относительно невелик, тем не менее, в этих условиях руководство России изменило тактику, сделав упор на критику самого уязвимого звена внутренней политики союзного руководства – экономической политики. Неустанно обвиняя руководство СССР в обнищании народа, в тотальном дефиците, в росте потребительских цен, оно обещало провести экономические преобразования не за счет россиян, а во благо их, при условии, что Россия избавится от диктата союзного «центра».

В июле 1991 г. уже в качестве президента России Б.Н. Ельцин провозгласил «священный принцип» - «государство сильно благополучием своих граждан». Он обещал, освободив Россию от «диктата центра», поднять ее с колен, сделать процветающим государством, провести экономическую реформу, не понижая уровня жизни народа и не повышая цен.

Осуждая руководство Союза в проведении тайной, воровской, номенклатурной приватизации под прикрытием аренды с выкупом, проводимой в интересах партийно-хозяйственной и комсомольско-профсоюзной номенклатуры, руководство России обещало провести массовую, открытую, народную приватизацию. 3 июля 1991 г. Б. Ельцин подписал принятый Верховным Советом РСФСР закон «О приватизации», который запретил на территории России заключать договоры об аренде.

Политические вопросы вновь выдвинулись на первый план в августе 1991 г., когда группа высших государственных, партийных и военных руководителей, создав ГКЧП, попыталась с помощью угрозы силой подавить сепаратизм республик, прежде всего РСФСР, однако, парализованная двусмысленной позицией Президента СССР, потерпела поражение. После этого, последние препятствия для нанесения смертельного удара по КПСС и СССР были сняты.

Украинские законодатели, занявшие после мартовского референдума выжидательную позицию, резко активизировались после провала ГКЧП, оглядываясь при этом на российское руководство, дублируя во многом его действия. Начали с раздела вооруженных сил, объединение которых, кстати, в единую Красную армию в годы гражданской войны и положило начало объединительному движению советских республик, которое завершилось образованием СССР. Президент России возложил на себя командование вооруженными силами на территории Российской Федерации, и парламент Украины перевел все воинские формирования на территории республики под свой контроль. До 1 декабря 1991 года под контролем руководства Верховной Рады оказались все силовые и управленческие структуры на территории Украины, за исключением командования Черноморского флота. В России запретили деятельность компартии, государствообразующей организации, и в Украине поступили аналогичным образом.

Решающим фактором, выведшим Украину в разряд «мятежной» республики, стало принятие Верховной Радой Акта о независимости Украины (24 августа 1991 г.), провозгласившего республику независимым государством, на территории которого действительны только его Конституция, его законы и постановления его правительства. Для подтверждения Акта на 1 декабря того же года был намечен всеукраинский референдум.

В референдуме 1 декабря 1991 года приняли участие 31,9 миллиона граждан Украины. Это составляло 84,2% от общего количества избирателей. Акт провозглашения независимости поддержали 28,8 миллионов граждан, или более 90%. Положительный ответ дало население всех областей, независимо от их национального состава. Даже население Крыма и Севастополя большинством голосов поддержали «нэзалэжнисть» (54 и 57% соответственно). 5 декабря, независимую Украину признала Россия.

Трудно объяснить тот факт, что за неполных 9 месяцев, прошедших после мартовского референдума, население Украины кардинально изменило свои взгляды на Союз? Несомненно, определенную роль сыграли политтехнологии, поскольку после «путча» республиканский госаппарат и его пропагандистская машина работали на отделение Украины от Союза. Но украинские избиратели, на мой взгляд, голосовали скорее сердцем, а не умом, психологически они хотели быть подальше от московской усобицы, поскольку в Москве «паны» дерутся, в украинцев «чубы трещат». Хотя драка эта была чисто внешняя. И Горбачев, и Ельцин делали общее дело, исторически они близнецы-братья: один пилил опоры, другой рушил стены общего дома. Скорее всего, Акт о независимости украинцы воспринимали, как и Декларацию о суверенитете: слова словами, а жизнь идет своим путем. Сужу об этом по реакции своего отца, который уже через несколько месяцев сожалел о своем решении поддержать Акт. В Украине в то время жилось сытнее, чем в России.

Пока в Украине занимались политикой, Россия поглощала союзную собственность, благо препятствовать было некому – союзное правительство было ликвидировано, высшие органы государственной власти СССР (Съезд народных депутатов СССР и Верховный Совет СССР) были фактически распущены решением 5 Съезда народных депутатов СССР, которое являлось, по сути, нормативным решением о разрушении СССР. На территории России находилась большая часть общесоюзной собственности, в том числе главная топливная база страны – Западносибирский нефтегазовый комплекс, созданный усилиями всех советских республик. В ноябре 1991 г. российские министерства взяли на себя функции 88 союзных министерств и ведомств. В числе первых был взят под контроль Госплан СССР, затем объединились Минфины Союза и России, их бюджеты консолидировались. Россия взяла на себя обязательства по долгам СССР и стала убеждать западных лидеров предоставить ей крупномасштабную помощь.

В том же месяце в России было создано «правительство реформ», которое возглавил лично президент. Оно решило безотлагательно, с января 1992 г. приступить к радикальным экономическим реформам, приступить самостоятельно, без оглядки на другие республики, к ним не готовым. Члены правительства, прежде всего его председатель Б.Н. Ельцин, первый заместитель председателя Г.Э. Бурбулис, заместитель председателя Е.Т. Гайдар, министр иностранных дел А.В. Козырев, были единодушны в том, что главным политическим условием вхождения России в рынок является ликвидация СССР. С этой целью они, а также примкнувший к ним С. Шахрай прибыли 7 декабря в Вискули.

8 декабря 1991 г. «Беловежское соглашение» венчало полуторогодовой процесс разрушения союзного государства. 10 декабря оно было ратифицировано парламентами Украины и Белоруссии. 12 декабря под аплодисменты ратифицировал его и Верховный Совет Российской Федерации. «За» проголосовали 188 российских депутатов, против - шестеро, воздержались — семеро. «Беловежское соглашение» поддержали и российские космополиты, и российские патриоты. Вторые в данном и решающем случае оказались надежными союзниками и верными помощниками первых. Первые сознательно стремились ликвидировать СССР как «империю зла», убрать его с мировой арены как сверхдержаву, ввести Россию в фарватер американской политики, вторые не хотели «кормить» другие республики. Но, скорее всего, они не ведали, что творили. Их позицию еще в июне 1990 г. выразил писатель В. Распутин, инициировавший принятие Декларации о российском суверенитете. Он считал, что выход России из Союза поможет россиянам «решить многие проблемы, как настоящие, так и будущие». Однако, кто не хочет «кормить» своих друзей, тем более братьев и сестер, тот кормит своих врагов. Так учит история нашего Отечества со времен монголо-татарского нашествия.

Российский же народ в большинстве своем безмолвствовал, надеясь, что, может быть, массовая, народная приватизация вырвет его из горбачевской нужды, сделает жизнь лучше и веселее. Блажен, кто верует.

Геополитическое положение России, прежде входившей в состав Советского Союза, было резко подорвано. Если в начале XX века Советская Россия стала цементирующей силой государственного союза советских республик, то в конце века она не справилась со своей исторической миссией. Вслед за Советским Союзом, оттолкнувшим от себя в 1989-1990 гг. страны Восточной и Центральной Европы с целью сосредоточиться на своих внутренних делах, Россия «развелась» с братскими республиками в надежде самостоятельно, или с помощью Запада поправить свое положение. Однако «развод» лишь обострил российские как внутренние, так и внешние проблемы.


следующая страница >>