Учебное пособие по литературе. Омск: Омгкпт, 2006 -74 с. Учебное пособие рекомендуется как для преподавателей литературы, так и для - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Учебное пособие для студентов отделения Лечебное Дело, Сестринское... 1 312.29kb.
Учебное пособие Ставрополь 2005 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73 Б63 1 271.35kb.
Практикум по английскому языку: учебное пособие / О. В. Гаврилова; 6 1255.42kb.
Учебное пособие историко-культурные туристские ресурсы Северного... 2 663.73kb.
Учебное пособие издательство Санкт-Петербургского государственного... 7 3709.73kb.
Практикум по стилистике английского языка: учебное пособие / О. 5 1432.97kb.
Учебное пособие (для студентов I-II курсов) Издание Омск Омгу 2004... 1 239.31kb.
Учебное пособие для I курса факультетов иностранных языков Балашов... 14 1035.74kb.
Учебное пособие для студентов и преподавателей Биохимия. Краткий... 1 45.22kb.
Учебное пособие для студентов и преподавателей. Акимов В. Н. 1 242.17kb.
Учебное пособие. М.: Альфа-М, 2006 Серия 1 45.23kb.
Образ идеального правителя 1 411.49kb.
- 4 1234.94kb.
Учебное пособие по литературе. Омск: Омгкпт, 2006 -74 с. Учебное пособие рекомендуется - страница №5/5

Например: День восьмой: -


  1. Раскольников получает деньги от матери;

  2. Посещение Разумихина и покупка одежды Раскольникову;

  3. Приход Зосимова;

  4. Разговор об убийстве, о подозрении на Николку;

  5. Появление Лужина и т.д.

для пересказа выделите те события, в которых затрагиваются социальные и нравственные проблемы, связанные с образом Раскольникова. Об этом говорил еще Д.И. Писарев:

«Переберем одну за другою все подробности той обстановки, при которой Раскольникову приходилось обдумывать свое положение и искать выход из той ловушки, которую расставила ему жизнь; перечислили одно за другим впечатления, которые ложились на его измученную нервную систему; взвесим и оценим все мелкие и мучительные столкновения с грубостью и бездушностью окружающих людей, все столкновения, которые направили в известную сторону течение его мыслей, - а потом спросим себя, оставалось ли за Раскольниковым свобода выбора и в его ли власти было прийти или не прийти к тому дикому абсурду, которым закончилась его глухая и одинокая борьба».

И тогда в «первом дне» мы познакомимся с результатами Раскольникова после исповеди Мармеладова о том, что ждет человека, не способного сопротивляться обстоятельствам; в «дне втором» - о желании Раскольникова любой ценой облегчить жизнь своих родных; в «третьем» - о «теории» Раскольникова и т.д.

Например: «День первый»

В ту минуту, когда мы познакомимся с Раскольниковым, он старается «проскользнуть» как-нибудь кошкой по лестнице» мимо квартиры хозяйки, которой он должен, и улизнуть, чтобы никто не видел. При этом он чувствует какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдится и от которого морщится. И это ощущение он принужден испытывать всякий раз, когда выходит на улицу, потому что всякий раз ему надо проходить по лестнице мимо хозяйкиной двери, которая обыкновенно бывает отворена. Выходит он на улицу в таком виде, который в одних прохожих пробуждает насмешку, в других – отвращение, в третьих – праздное сострадание. Он остается равнодушен к тому впечатлению, которое его лохмотья могут произвести на уличную публику. Но почему он равнодушен?

Потому, что в душе накопилось уже достаточное количество злобного презрения…

Раскольников идет к той старухе, которую он собирается убить; он идет закладывать серебряные часы и в то же время осматривает местность. Старуха дает ему за часы полтора рубля и берет с него проценты за месяц вперед, по десяти процентов в месяц. Раскольников видит и чувствует на самом себе, как люди пользуются страданиями своих ближних, как искусно и старательно, как аккуратно и болезненно они высасывают последние соки из бедняка, изнемогающего в непосильной борьбе за жалкое и глупое существование.

Ненависть и презрение прививают широкими и ядовитыми волнами в молодую и восприимчивую душу Раскольникова в то время, когда грязная старуха, паук в человеческом образе, тянет из него, что может вытянуть из человека, находящегося на конце голодной смерти…

На минуту все тонет для Раскольникова в каком-то тумане непобедимого отвращения…

Это чувство усиливается еще и простым ощущением физической тошноты Раскольников голоден до такой степени, что мысли путаются в его голове.

Он входит в распивочную выпивает стакан холодного пива, и ему вдруг становиться веселее и легче… В распивочной Раскольников встречается с горьким пьяницей отставным чиновником Мармеладовым который комически – витиеватым языком рассказывает ему свою простую и глубоко трагическую историю.

Бедность, голодные дети грязный угол, оскорбление разных нахалов, чахоточная жена, сохраняющая воспоминания о лучших днях и убивающая себя работой, старшая дочь, превратившаяся в публичную женщину, чтобы поддержать существование семейства, - вот выдающиеся черты той жизни, панорама, которая развивается перед Раскольниковым в рассказе пьяного Мармеладова. Сам рассказчик нисколько не желает выгораживать себя со смирением, свойственным разговорчивому пьянице, он неоднократно называет себя свиньею и скотом и доказывает очень убедительно, что он на самом деле скот и свинья…

До столкновения с Мармеладовым Раскольников знал коротко только те физические лишения, которые порождаются бедностью. Он мог, конечно, дойти и, по всей вероятности, доходил путем теоретических выкладок до того заключения, что бедность, придавливая и пригибая человека к земле, делая его безответным и беззащитным, заставляя его ползать и пресмыкаться в грязи у ног великодушных благодетелей, медленно и безвозвратно убивает в нем его человеческое достоинство, но доходить путем размышления до того вывода, что какой-нибудь факт возможен и действительно существует, совсем не-то, что встретиться с этим фактом лицом к лицу, осмотреть его со всех сторон и вдохнуть в себя весь его своеобразный аромат…».

Мармеладова раздавила бедность, та самая бедность, которая раздавит Раскольникова и уже довела до изнурительной апатии и до диких мыслей о грабеже и убийстве… Мармеладов не принимал никаких противозаконных и насильственных мер против своей нищеты; он просто падал, вязнул и тонул, потому – что у него не хватило сил стоять на ногах и потому – что его ноги не находили себе твердой точки опоры в той бездонной трясине, которая из году в год поглощает сотни и тысячи бедных людей, результат, к которому он пришел путем этого кроткого и пассивного погружения в болото нищеты, разоблачился перед Раскольниковым во всей наготе своего потрясающего безобразия. При том направлении, которое уже складывались и созревали его намерения, вид трупа, доведенного до разложения собственною пассивностью и короткостью, должен был подействовать на Раскольникова так, как может подействовать удар каленым железом на бешеную лошадь, уже закусившую удила.

Власть «Над всем муравейником»? – Да! Но при этом не переступить «Вопросы гражданина и человека». Пролить кровь? – Но «кровь по совести»… Так он пытается уговорить себя, усыпить свою совесть. И не хочет раскаиваться даже тогда, когда уже совершил преступление. («Преступление? Какое преступление?»)

Изображая своего героя, Достоевский утверждает неразрывность подлинной человечности с истинной совестливостью.

Человек не может быть не свободным!

Нельзя отнимать у него великое право быть человеком и жить по-человечески. В этом у писателя нет сомнения: страшно, когда человеку некуда пойти. Но не менее страшно, когда человеку все дозволено. Вседозволенность неизбежно ведет к аморальности и распаду всех человеческих связей…

Разве близки эти идеи писателя, утверждавшего что право быть человеком несовместимо с правом стать над людьми? Что свобода – это не вседозволенность? Что, наконец, есть предел нравственно возможного?

И роман, и его главный герой убеждает, что осуществление своих притязаний за счет других людей бесчеловечно; движение к цели за счет ущемления рядом идущих – безнравственно, как безнравственно и бесчеловечно противопоставления своего счастья – всеобщему.

Бесчеловечно и безнравственно не только потому, что за преступления «героя» рассчитываются другие, бесчеловечно потому, что преступления ведут к разрушению личности самого преступника.



ПЕТЕРБУРГ ДОСТОЕВСКОГО
Петербург не раз становился действующим лицом в русской художественной литературы.

А.С. Пушкин сложил гимн великому городу в «Медном всаднике», лирические описания его великолепные архитектурные ансамбли, сумраки белых ночей «Евгений Онегин».

Но поэт чувствовал, что Петербург неоднозначен.

Город пышный, город бедный,

Дух неволи, строгий вид,

Свод небес зелено-бледный,

Сказка, холод и гранит…

Белинский в письмах признавался, как ненавистен ему Питер, где так тяжело мучительно жить, Петербург Гоголя – оборотень с двойным лицом: за парадной красотой скрыта крайне бедная и убогая жизнь.

Свой Петербург у Достоевского. Скудные материальные средства и бродячий дух писателя заставили его часто менять квартиры – не в богатых районах столицы, а на так называемых «средних улицах», в холодных угловых домах, лишенных всякой архитектуры, где люди «как и кишат».

Герои Достоевского сторонятся «пушкинских» кварталов. Из крохотной клетушки по Садовой, Гороховой и другим, «серединным» улицам идет Раскольников к старухе – процентщице встречая Мармеладова, Катерину Ивановну, Соню… Часто проходит через Сенную площадь, где еще в XVIII веку был открыт рынок для продажи скота, дров, сена, овса где крепостные подвергались публичному наказанию. В двух шагах от грязной Сенной находился Столярный переулок, состоящий из 16 домов, в которых находилось 18 (!) питейных заведений. Раскольников по ночам просыпается от пьяных криков, когда завсегдатаи покидают кабаки.

Сцены уличной жизни надо поставить и систематизировать, чтобы обосновать вывод: от такой жизни люди тупели, смотря друг на друга, «враждебно и с недоверчивостью» (ч. I, гл. 1). Между ними не может быть иных отношений, кроме безразличия, звериного любопытства, злорадных насмешек.

Интерьеры «Петербургских углов» непохожи на человеческое жилье. Коморка Раскольникова, «проходной угол» Мармеладова, «сарай» Сони, номер гостиницы где проводит последнюю ночь Свидригайлов, - это темные, сырые, «гробы».

Все вместе: пейзажные картины Петербурга, сцены его уличной жизни, интерьеры «углов» - создают общее впечатление города, который враждебен человеку, теснит, давит его, атмосфера безысходности и преступления.

На вопрос: почему страдает и терзается Родион Раскольников после преступления? Я предлагаю две разные точки зрения. С чьей позицией вы согласны? Почему? Может быть, у вас есть свой ответ? Какой?

1. «Терзается, страдает совестливый человек, испытывающий ужас и от всего происшедшего, и от мрачного ощущения» мучительного, бесконечного уединения и отчуждения, которое сказалась в душе его после преступления: «ему показалось, что он как будто ножницами отрезал себя сам от всех и всего в эту минуту».

«Раскольникову – человеку убийства противно и мерзко»: «он хотел пролить кровь по совести, а успокоить совесть нечем»;

«в конце концов, даже кровь по совести покоя совести не дает»;

«В Раскольникове два человека: один – холодный индивидуалист, другой отзывчивый, любящий людей человек. Убийство совершает первый, страдает после него – второй».

2. «Раскольников считает, что убийство является нормой для людей, чем-то – выдающихся из общей массы. А так как он сам метит в Наполеоны, значит, и он должен относиться к убийству как к чему-то обычному. Но ведь что получается? Его человечность бунтует, ему тяжело, он не может отнестись к убийству спокойно. Значит он не Наполеон! Он не в состоянии выделится из общей массы… Он пытается подавить в себе естественное чувство человечности, а из этого ничего не выходит. Не получился из него Наполеон. Это и убивает его, и угнетает»;

Раскольников, страдая и мучаясь, думает «о настоящих властелинах людях», которым «все разрешается», и приходит к мысли, что «те люди не так сделаны». «К Раскольникову приходит самое страшное – сознание своей ничтожности. Приходится себе признаться: «Принцип – я и убил; а переступить-то не переступил, на этой стороне остался»… И он приходит к выводу, что он не «властелин», а «тварь дрожащая». Он не мог стать Наполеоном, он такая же вошь, как и все».
КАКОВ, ПО ВАШЕМУ МНЕНИЮ, ГЛАВНЫЙ МОТИВ УБИЙСТВА

ИЗ ТЕХ, ЧТО РАСКОЛЬНИКОВ НАЗЫВАЕТ СОНЕ МАРМЕЛАДОВОЙ?
(ч. V, гл. 4)


Раскольников о мотивах убийства


Авторские ремарки

Наблюдения Сони за поведением Раскольникова

1. - …Ну да, чтоб ограбить

- как-то устало и даже как бы с досадой ответил он.

У Сони промелькнула мысль: «Не сумасшедший ли? Но тотчас же она оставила».

- Знаешь, Соня… знаешь, что я тебе скажу: если б только я зарезал из того, что голоден был, тоя бы теперь… счастлив был» Знай ты это!

- сказал он вдруг с каким-то вдохновением – продолжал он упирая в каждое слово и загадочно, но искренно глядя на нее.




2. – Вот что: я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил.







3. – Ну… ну, вот и я решил, завладев старухиными деньгами, употребить их на мои первые годы, не мучая мать на обеспечение меня в университете, на первые шаги после университета… и на новую, не зависимую дорогу стать…







4. - … не переменятся люди и не переделать их никому, и труда не может тратить!

Да, это так! Это их закон… Закон, Соня! Это так!... И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав…

- И не деньги, главное, нужны мне были. Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое…

Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорее узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить, или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять, или нет? Тварь ли я дрожащая, или право имею?...









МАСТЕРСТВО ДОСТОЕВСКОГО – ХУДОЖНИКА
Персонажи Достоевского, как правило, предстают перед читателями уже сложившимися личностями, с неповторимыми живыми характерами. В тоже время каждая из них – носитель какой-либо идеи.

Нам уже известна «идея» Раскольникова.



Носителями, каких «идей» являются Мармеладов, его дочь Соня, Лужин, Свидригайлов?

Напряженность и острота действия усиливается формой романа – диспута.

Противоборствуют Разумихин – Раскольников, Раскольников – Лужин, Раскольников – Порфирий Петр. и т.д. Спор ведется сознанием самого главного героя… Проиллюстрируйте эти положения материалом романа.

В центре романа одно главное событие – преступление Раскольникова, все последующие следствие заблуждений человеческого духа, рассказ о наказании, о муках, которые испытывает человек, вступивший в конфликт со своей совестью.

Для Достоевского законы нравственности и совести – основы основ поведения человека. Действия против совести, нарушение нравственных законов – самое большое несчастье как для судьбы одного человека, так и для исторических судеб всего общества.

Каким образом Достоевский достигает такого широкого обобщения?

Как у всякого большого художника деталь у Достоевского (взгляд, жест, слово, предмет и т.п.) чрезвычайно важна.

Предметная деталь. Раскольников не зарубил старуху – процентщицу, а «опустил» топор на «голову обухом». Так как убийца намного выше своей жертвы, то во время убийства лезвие топора угрожающе глядит ему в лицо. Так через предметную деталь – топор – открывается целое: весь замысел и ход романа. Лезвием топора Раскольников убивает добрую и кроткую Лизавету, одну из тех униженных и оскорбленных…ради которых и поднят был топор…

Деталь цветовая. За полтора месяца до убийства Раскольников отправляется заложить «маленькое золотое колечко с тремя какими-то красными камешками», - подарок сестры на память. «Красные камешки становятся как бы предвестниками неизбежного пролития крови. Цветовая деталь повторяется: Красные отвороты на сапогах Мармеладова замечает Раскольников, мысли которые настойчиво возвращаются к преступлению…»

Можете ли вы привести свои примеры важных и интересных деталей в романе «Преступление и наказание».

Речь персонажей, как правило, идеализирована.

- Детальная вежливость чиновничьей речи Мармеладова, обильно оснащенная славянизмами.

- Стилистическая канцелярщина Лужина.

- Ироническая небрежность Свидригайлова.



АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ

(1860 – 1904)
Художественный мир Чехова

I. Общественно-политическая жизнь России в 80 – 90-е годы.

II. Творчество А.П. Чехова – выдающееся явление русского критического реализма.


  1. Начало литературной деятельности. Юмористические рассказы восьмидесятых годов.

  2. Чехов – новеллист:

а) Идейно-тематическое богатство новелл Чехова;

б) Мастерство Чехова – новеллиста.



  1. Драматургия Чехова:

а) Новаторство («Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад»);

б) Чехов и МХАТ.

III. Общественная деятельность Чехова.

IV. Значение Чехова в истории литературы и театра.


I. 80 – е годы в России – эпоха «безвременья».

Эпоха «безвременья»… В истории русского освободительного движения так называют периоды правительственной реакции – арестов, казней, ссылок, преследований, подавления общественной мысли, спада революционной волны, кризиса освободительных идей.

«Безвременье» 30 – 50-х годов XIX века обрекло дворянскую интеллигенцию на однообразную, бесполезную жизнь: «Безвременье» 80-х годов ударило по разночинной интеллигенции.

Именно их идеи – идеи шестидесятников и народников семидесятых годов – потерпели поражение: здание Российской государственности даже не покачнулось.

Когда же «смолкли честные, доблестно павшие, смолкли их голоса одинокие», перед новым поколением молодежи встал вопрос: Как дальше жить? В 60 – 70-е годы их отцы ради высокого идеала шли на любые лишения. А сейчас, когда идеал не состоялся, надо ли терпеть эти лишения?

«Безвременье» еще и потому называется так, что давит на личность, заставляя ее все больше и больше дорожить и трудно обретенной профессией, и материальным благополучием, и положением в обществе. «Безвременье» изо всех углов и всеми средствами подло нашептывало слабому человеку: «Высокие идеалы? – Чепуха! Гниль», «Плюнь на это и живи, как все – сытно покойно, сегодняшним днем. Цени свое неповторимое существование». Перед таким натиском многие, казалось бы, даже порядочные люди не выдерживали: теряли себя как личность, становились обывателями.

А наиболее совестливые проповедовали «теорию малых дел», «Наше время – не время великих задач», - утверждали они и занимались благотворительностью: улучшали быт бедняков, помогали голодающим, распространяли грамотность и т.п.

Но 80-е годы дали миру Плеханова, Менделеева, картины Сурикова, Репина, музыку Чайковского и Римского-Корсакава.

В эти же годы выступил и Чехов, чтобы средствами художественного слова сказать своим современникам: в любых условиях человек должен оставаться человеком!

Более того: величие человеческой души или, наоборот, ее уничтожение, не зависит ни от каких обстоятельств. Каким ты станешь: зависимым или независимым, презренным или достойным, обывателем или гражданином – Человек определяет сам!

Именно этим, прежде всего, близок нам Чехов.

Задание: по подборке из писем Чехова напишите сочинение – рассказ: «Каким я представляю себе А.П. Чехова?»


Как анализировать письма А.П. Чехова

  1. Какие нравственные, эстетические и общественные проблемы затронуты в письмах?

  2. Как они решаются?

  3. Как используется шутка, юмор?

  4. Обобщите ваши наблюдения и расскажите, каким вы представляете себе Чехова – человека, писателя, общественного деятеля.


Опорная лексика


Для рассказа о личности Чехова

Для характеристики его как писателя

Для оценки его общественной деятельности


Простота

Сердечность

Мягкость

Ироничность




Реализм

Юмор, сатира

Грустная улыбка


Увлеченность

Незаметное подвижничество

Бескомпромиссность



ИЗ ПИСЕМ А.П. ЧЕХОВА

(в отрывках)


М.М. Чехову 29 июля 1877, Таганрог

…Отец и мать единственные для меня люди на всем земном шаре, для которых я ничего никогда не пожалею. Если я буду высоко стоять, то это дело их рук, славные они люди, и одно их безграничное детолюбие ставит их выше всяких похвал, закрывает собой все их недостатки, которые могут появляться от плохой жизни.

М.П. Чехову Между 6 и 7 апреля 1879, Таганрог

Дорогой брат Миша!..

Не нравится мне одно: зачем ты величаешь особу свою «ничтожным и незаметным братишкой». Ничтожество свое сознаешь? Не всем, брат Миша, надо быть одинаковым. Ничтожество свое сознавай, знаешь где? Перед богом, пожалуй, перед умом, красотой, природой, но не перед людьми. Среди людей нужно сознавать свое достоинство. Ведь ты не мошенник, честный человек? Ну и уважай в себе честного малого и знай, что честный малый не ничтожество.
Д.В. Григоровичу 28 марта 1886, Москва

Ваше письмо, добрый, горячо любимый благовеститель, поразило меня, как молния. Я едва не заплакал, разволновался и теперь чувствую, что оно оставило глубокий след в моей душе…

Если у меня есть дар, который следует уважать, то каюсь перед чистотой Вашего сердца, я доселе не уважал его. Я чувствовал, что он у меня есть, но привык считать его ничтожным… Все мои близкие всегда относились снисходительно к моему авторству и не переставали дружески советовать мне не менять настоящее дело на бумагомарательство… За пять лет моего шатания по газетам я успел проникнуться этим общим взглядом на свою литературную мелкость… Это первая причина… Вторая – я врач и по уши втянулся в самую медицину, так что поговорка о двух зайцах никому другому не мешала так спать, как мне.

Пишу все это для того только, чтобы хотя немного оправдаться к своей литературной работе крайне легкомысленно, небрежно, зря…

Вся надежда на будущее. Мне еще только 26 лет. Может быть, успею, что-нибудь сделал, хотя время бежит быстро.
Н.П. Чехову Март 1886, Москва 44

Воспитанные люди должны, по моему мнению, удовлетворять следующим условиям: они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы…



  1. Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. Так, например, если Петр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят благодаря тому, что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку…

  2. Они уважают чужую собственность, а потому платят долги.

  3. Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляют его в глазах говорящего. Они не рисуются, не держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза… Они не болтливы и не лезут с откровениями, когда их не спрашивают… Из уважения к чужим умам они чаще молчат.

  4. Они не унижают себя с той целью, чтобы вызвать в другом сочувствие… Они не говорят: «Меня не понимают…» потому что это бьет на дешевый эффект, пошло, старо, фальшиво…

  1. Они не унижают себя с той целью, чтобы вызвать в другом сочувствие… Они не говорят: «Меня не понимают…» потому что это бьет на дешевый эффект, пошло, старо, фальшиво… Если они имеют в себе талант, то уважают его… Они горды своим талантом…

  2. Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу… И т.д. Таковы воспитанные. Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пиквика и вызубрить монолог Фауста… Тут нужны беспрерывный труд и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час…

М.В. Киселевой 14 января 1887, Москва

…что мир «кишит негодяями и негодяйками», это правда. Человеческая природа несовершенна, а потому странно было бы видеть на земле одних только праведников. Думать же, что на обязанности литературы лежит выкапывать из кучи негодяев «зерно», значит, отрицать самое литературу. Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какова она есть на самом деле. Ее назначение – правда, безусловная и честная. Суживать ее функций такою специальностью, как если бы Вы заставили Левитана рисовать дерево, приказав ему не трогать грязной коры и пожелтевшей листвы…
А.С.Суворину 7 января 1889, Москва

Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без калош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и богу и людям без всякой надобности, только из сознания своего ничтожества – напишите, как этот молодой человек выдавливает по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая, человеческая.


М.И.Чайковскому 16 марта 1890 г.

Через полторы – две недели выйдет в свет моя книжка, посвященная Петру Ильичу. Я готов день и ночь стоять почетным караулом у крыльца того дома, где живет Петр Ильич – до такой степени я уважаю его. Если говорить о рангах, то в русском искусстве он занимает теперь второе место после Льва Толстого, который давно уже сидит на первом (Третье я отдаю Репину, а себе беру девяносто восьмое).

А.С. Суворину 12 сентября, 1890 г.

Пароход «Байкал», Татарский пролив

Кстати сказать, я имел терпение сделать перепись всего сахалинского населения. Я объездил все поселения, заходил во все избы и говорил с каждым; употреблял я при этом карточную систему, и мною уже записано около десяти тысяч каторжных и поселенцев. Другими словами, на Сахалине нет ни одного каторжного или поселенца, который не разговаривал бы со мной. Особенно удавалась мне перепись детей, на которых я возлагаю немало надежд.
А.С. Суворину 20 мая 1897, Мелихово

Одну школу я построил в прошлом году: счета по постройке уже погашены и сданы в земский архив. В этом году я строю другую школу, которая будет готова к концу июня. И эта школа уже обеспечена; во всяком случае, если не хватит, то гораздо менее, чем полторы тысячи. Предполагаются еще постройки и в недалеком будущем…


А.Н. Веселовскому 25 августа 1902, Ялта

Милостивый государь Александр Николаевич!

В декабре прошлого года я получил известие об избрании А.М. Пешкова почетным академиком Академии наук, тогда находился в Крыму, я не замедлил повидаться с ним, первый принес ему известие об избрании и первый поздравил его, затем, немного погодя, в газетах было напечатано, что ввиду привлечения Пешкова к дознанию по 1035 ст. выборы признаются недействительными. При этом было точно указано, что извещение исходит от Академии наук, так как я состою почетным академиком, то это извещение исходило и от меня. Я поздравлял сердечно, и я же признал выборы недействительными – такое противоречие не укладывается в моем сознание, примирить с ним мою совесть я не мог. И после долгого размышления я мог прийти только к одному решению, крайне для меня тяжелому и прискорбному, а именно, почтительнейше просить Вас ходатайствовать о сложении с меня звания почетного академика.

С чувством глубокого уважения

имею честь пребывать вашим

покорнейшим слугой.

Антон Чехов.
М.П. Чеховой 16 июня 1904, Боденвейлер

Я живу среди немцев, уже привык к комнате своей и к режиму, но никак не могу привыкнуть к немецкой тишине и спокойствию. В доме и вне дома ни звука, только в 7 часов утра и в полдень играет в саду музыка, дорогая, но очень бездарная. Не чувствуется ни капли таланта ни в чем, ни одной капли вкуса, но зато порядок и честность, хоть отбавляй. Наша русская жизнь гораздо талантливее…



ИЗВЕЧНЫЙ ВОПРОС «КАК?...»

Анализ художественного произведения

методом стилистического эксперимента
Каким образом, анализируя художественное произведение, не утратить ориентиров на художественный синтез, т.е. пройти по пути, намеченному автором? Как войти в лабиринт единонаправленных ассоциативно-смысловых сцеплений между разнообъемными и разнодистантными элементами целостного художественного коммуниката? Как ощутить соединение формы с содержанием? Как воспроизвести в своем сознании образ индивидуально-авторской художественной мысли и осмыслить диалектику ее формирования? Что и как делать, чтобы при чтении нас сопровождало эмоционально-творческое напряжение, ощущение сотворчества с автором? Как, наконец, наиболее эффективно применять метод стилистического эксперимента, признанный наиболее действенным в лингвистическом и стилистическом анализе теста?

Этот метод в практику толкования художественных произведений начал внедряться еще в 20-е годы А.М. Пешковским и Л.В. Щербой. По мнению Пешковского, в подлинно художественном произведении все (вплоть до запятой) мотивированно и целесообразно. В целостном, системно организованном художественном коммуникате ничего нельзя изъять или поменять. Если же это все-таки осуществить, конечно, не нарушая обще языковых норм (т.е. произвести стилистический эксперимент), то, фигурально высказываясь, произойдет «облысение»: разрушится композиция и целостность произведения.

Большая заслуга в разборке практики стилистического эксперимента принадлежала А.Н. Гвоздеву, который вслед за Пешковским считал, что без него нельзя заниматься анализом текста, так как осуществляемое читателем-исследователем изменение позволяет определить функцию части в составе целого. Теоретически положения этого метода разрабатывали лингвисты И.К. Белодец, Б.А. Ларин, В.В. Одинцов, Л.А. Новиков, Н.А. Рудяков, В.А. Кухаренко и др. Ему уделяли внимание в своих многоаспектных филологических исследованиях А.А. Потебня, В.В. Виноградов, М.М. Бахтин.

Эффективность метода стилистического эксперимента попытаемся продемонстрировать при доказательстве мотивированности заглавий и абзацев-зачинов в чеховских рассказах «Толстый и тонкий», «Ионыч». Заглавие художественного произведения является эпицентром художественно-образной системы. «Хорошее начало, - как гласит народная пословица, - полдела откачало».

Если вы предложите ученикам другие варианты, мотивированные художественно-образной конкретизацией, представленной на сюжетно-речевом уровне линейными связями, например, «Встреча на вокзале», «Случайная встреча», «Встреча друзей детства», то они с вами вполне могут согласиться. А вот теперь покажем им, что это сделать невозможно, так как при этом разрушается композиционно речевой уровень, на котором создаются едино направленные ассоциативно-смысловые связи, а, следовательно, гибнет и авторский замысел.

Вызвав заглавием «Толстый и тонкий» привычные, обыденные ассоциации, писатель затем подменяет их другими, делая контекст более одухотворенным, субъектированным и стреоскопичным. Возникшее в начале рассказа сопряжение лексемы «толстый» с лексемами «полный» или «упитанный», а лексемы «тонкий» с лексемами «худой» или «тощий» постепенно уступает место ассоциативным связям со словами «богатый» и «бедный», «вельможа» и «слуга», «ваше превосходительство» и «безликое существо».

Далее пробуем, не нарушая языковых норм и сюжетного речестроя в начальном предложении абзаца-зачина, к словоформе «на вокзале» добавить конкретное наименование станции. И что же получилось? Исчезла масштабная художественно-образная типизация. Ведь с точке зрения подтекстового авторского замысла, воплощаемого на композиционно-речевом уровне, подобное могло случиться на любом вокзале.

Можно было в завершение разбора первого предложения первого абзаца вме­сто слов «один толстый, другой тонкий» употребить синонимические - «первый толстый, второй тонкий». Но и такая замена нарушит принцип «общей образности», т.е. целостности. В согласии с общенародными ассоциациями лексемой «один» ав­тор стимулирует читательское любопытство, вызывая закономерный вопрос: «А что же ты за один?», «Кто ты такой?» Слово же «другой» незаметным штрихом сопрягается с однокоренным «друг». Из дальнейшего контекста, при опоре на принципы «возвращения» и «дальнодействия», узнаём, что бывшие «друзья» (арх. «дуги») детства в диалектике взрослой жизни на служебной иерархической лестнице стали другими.

Представим, что другой, более поздний, рассказ Чехова «Ионыч» был бы озаглавлен «Старцев» или «Земский врач». Оба варианта подсказываются художественно-образной конкретизацией на сюжетном уровне. Более того, фамилия Старцев является «говорящей», настраивающей на восприятие старения и одряхления человека, что, собственно говоря, и происходит с героем.

Почему же всё-таки автор вынес в заглавие антропоним Ионыч, почему в повествовании он как бы невзначай дважды связывает его с отчеством Писемского Феофилактыч («А как смешно звали Писемского: Алексей Феофилактыч!»; «Дмитрий Ионыч (она чуть-чуть улыбнулась, так как, произнеся «Дмитрий Ионыч», вспомнила «Алексей Феофилактыч»). Котик, вероятно, читала некоторые книги Писемского – он был тогда в моде у «смело мыслящей молодёжи», потому что «его запрещали», но всё, что осталось в ее памяти, – это «смешное» отчество. Поэтому повторы не случайны, они ориентируют читателя на восприятие целостного контекста, помогают ему не упустить главного. Главное же, если от уровня сюжетно-речевого (содержащего сюжетно-фактическую информацию) перейти к уровню композиционно-речевому (содержащему концептуально-подтекстовую информацию) – состоит в следующем. Будучи втянутым, в обывательское общество Туркиных, считавшее себя светским (не случайно губернский город писатель обозначает буквой «С», её нельзя заменить на «N»), с его однообразной, псевдогармоничной жизнью, Дмитрий Ионыч и сам начинает терять» души прекрасные порывы». Пустое времяпрепровождение Туркиных с их «талантами» и гостями, ассоциирующимися с образами живых трупов, покойников («покойно сидящими» в «мягких, глубоких креслах», с «покойными мыслями», в ожидании «обильного и вкусного ужина»), не могло не повлиять на Дмитрия Ионыча Старцева. «Чаша обывательского бытия» в губернском городе С. преобразовала его в жизнь (и не только его) в бессмысленное существование. Вот, к примеру, с чего начинается последняя сцена «житейского театра» в городе С.: «Прошло ещё несколько лет. Старцев ещё больше пополнел, ожирел, тяжело дышит, и уже ходит, откинув голову назад. Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками и Пантелеймон, тоже пухлый и красный, с мясистым за­тылком, сидит на козлах, протянув вперёд прямые, точно деревянные, руки и кричит встречным: «Прррава держи! - то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а языческий бог».

«Становление» героя как обывателя начинается буквально с первого пребывания в обществе Туркиных и его гостей. В довольно распространённом абзаце в на­чале рассказа, представляющем «талант» Котика, читаем: «Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила изо всей силы, и опять; плечи и грудь у неё содрогались, она ударяла все по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьёт клавиш внутрь рояля».

Весьма выразительным диссонансом звучит последующее реагирование гостей: «Всё окружили её, поздравляли, изумлялись, уверяли, что давно уже не слыхали такой музыки, а она слушала молча, чуть улыбаясь, и во всей фигуре было написано торжество.

- Прекрасно! Превосходно!

- Прекрасно! - сказал и Старцев, поддаваясь общему влечению» (кстати, не увлечению).

И вот шаг за шагом, от слова к слову, от предложения к предложению, от абзаца к абзацу и от сцены к сцене вместо антропонима «Старцев» и его аппелятивов «доктор» и «земский врач» мы всё чаще встречаемся с местоимениями «он», «и он». В обществе Туркиных «и он» стал поддакивать пустым словам и псевдоталантам, подключаться к призрачному воодушевлению. Они (Туркины) были обывателями, «и он» становился среди них своим.

На первый взгляд в рассказе можно было бы опустить весьма развёрнутую кладбищенскую сцену не состоявшегося ночного свидания с Котиком: она кажется выпадающей из общего контекста. Но это далеко не так. В сопряжении с предшест­вующим контекстом сцена является весьма оправданной. В кладбищенской тиши при лунном свете Старцев ощущает большее воодушевление, чем в гостиной Туркины. Здесь ему ясно представляются сцены из жизни и действия живых людей с их подлинными чувствами.

Не совсем обычно начинать произведение с придаточного предложения. Кстати, это едва ли не единственный случай в творчестве Чехова: «Когда в губерн­ском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жи­тели, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С. есть библиотека, театр, клуб, бывают балы, что, наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми можно завести знакомства».

Казалось бы, ничего особенного не случилось, если бы писатель упустил вводное слово «напротив» и тогда стало: «в С. очень хорошо». Но с позиций целостности оказывается, что это слово является своеобразным ключом для декодирования текста, для восприятия авторского речевого артистизма, для настраивания читателя на встречу со «знакомым незнакомцем» и «сложной простой». Текст, следующий после него, действительно следует воспринимать «напротив»: читать одно, а в подтексте видеть и понимать другое, готовиться к тому, что в «губернском городе С. очень плохо», что в нём много неинтересных, неумных людей и семей.

Настоятельным побудительным высказыванием: «Прощайте, пожалуйста!», звучащим из уст Туркина в заключение рассказа писатель жаждет попрощаться с обывательщиной, бездуховностью и псевдогармоничностью. Это крик его души. Поэтому и читаем: «Провожая их на вокзале, Иван Петрович, когда трогается поезд, утирает слёзы и кричит». Последнее слово с позиции целостности никак нельзя за­менить синонимическим «бросает в след». Неоправданно будет и высказывание «Прощайте, пожалуйста!» заменить на «До свидания!».

Поскольку рассказ «Ионыч» написан на завершающем этапе творчества писателя, в своих иерархических и взаимоперекрещивающихся ассоциативно-смысловых сцеплениях на композиционно-речевом уровне он во многом интегрирует предыдущие жанрово-стилевые поиски, приобретая глобальный подтекстовый смысл. Отталкиваясь от конкретного человека, мысль автора обращается к человечеству и его насущным проблемам.

Таким образом, на уроке для углублённого прочтения художественного произведения можно использовать метод стилистического эксперимента, позволяющий в максимальной степени опираться на наиболее конструктивную семантико-стилистическую категорию-образ автора. В результате осознаётся индивидуально-художественная мысль писателя в диалекте её формирования.
Почему доктор Старцев стал "Ионычем"

Чехов - мастер короткого рассказа. Он был непримиримым врагом пошлости и мещанства, ненавидел и презирал обывателей, которые живут в своем футлярном мирке, отгородившись от всего на свете. Поэтому главной темой его рассказов стала тема смысла жизни. В конце 90-х годов Чехов создает так называемую "маленькую трилогию", объединившую три рассказа: "Человек в футляре", "Крыжовник", "О любви". Эти рассказы связаны между собой только общей темой, темой неприятия футляра, каким бы он ни был. В первом рассказе Чехов показывает нам в гротескной форме человека в футляре, учителя греческого языка Беликова. Это фигура зловещая, она наводит страх на окружающих, и только смерть примиряет его с действительностью. Как пишет Чехов, Беликов лежал в гробу почти счастливый – наконец-то он обрел вечный футляр. Во втором рассказе Чехов пишет о человеке, у которого была одна – единственная мечта – стать владельцем имения и есть собственный крыжовник. В третьем помещик Алехин повествует о себе самом – о том, как он и его любимая женщина не решились пойти навстречу своей любви, отступились от нее. Все это – проявления футлярной жизни. Маленькая трилогия, поэтому предстает перед нами как произведение единое, внутренне законченное. Чехов предполагал продолжить этот цикл рассказов, пополнить новыми произведениями, но намерения своего не осуществил. Есть основания думать, что вначале к циклу относился и рассказ "Ионыч".

Дмитрий Ионыч Старцев, герой рассказа "Ионыч", был назначен врачом в земскую больницу в Дялиже недалеко от губернского города С. Это юноша с идеалами, с желанием чего-то высокого. В С. он знакомится с семьей Туркиных, "самой образованной и талантливой" в городе. Иван Петрович Туркин играл в любительских спектаклях, показывал фокусы, острил. Вера Иосифовна писала, романы и повести для себя и читала их гостям. Их дочь Екатерина Ивановна, молодая миловидная девушка, которую в семье зовут Котик, играла на рояле. Когда Дмитрий Ионыч посетил Туркиных впервые, то был очарован. Он влюбился в Екатерину. Это чувство оказалось за все время его жизни в Дялиже "единственной радостью и... последней". Ради своей любви он готов, казалось бы, на многое. Но когда Котик отказала ему, возомнив себя блестящей пианисткой, и уехала из города, он страдал всего три дня. А потом все пошло по-прежнему. Вспоминая же о своих ухаживаниях и высоких рассуждениях ("О, как мало знают те, которые никогда не любили!"), он только лениво говорил: "Сколько хлопот, однако!"

Физическое ожирение приходит к Старцеву незаметно. Он перестает ходить пешком, страдает отдышкой, любит закусить. Подкрадывается и моральное "ожирение". Прежде и горячими движениями души, и пылкостью чувств он выгодно отличался от жителей города. Долгое время те раздражали его "своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом". Он по опыту знал, что с обывателями можно играть в карты, закусывать и говорить только о самых обычных вещах. А если заговорить, например, "о политике или науке", то обыватель становится в тупик или "заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти". Но постепенно Старцев привык к такой жизни и втянулся в нее.

Из рассказа мы видим, что он каждый вечер проводит в клубе, играет в винт, закусывает и изредка вмешивается в разговор: "Это вы про что? А.? Кого?" Когда Котик убедилась, что у нее посредственные способности, то жила надеждой на любовь Старцева. Но это уже не прежний молодой человек, который мог прийти ночью на свидание на кладбище. Он слишком обленился духовно и нравственно, чтобы любить и иметь семью. Он только думает: "Хорошо, что я тогда не женился ".

Главным развлечением доктора, в "которое он втянулся незаметно, мало-помалу", стало по вечерам вынимать из карманов бумажки, а потом, когда денег стало стишком много, рассматривать дома, предназначенные к торгам. Жадность одолела его. Но он и сам не смог бы объяснить, зачем ему одному столько денег, если он лишает себя даже театров и концертов.

Старцев и сам знает, что "стареет, полнеет, опускается", но ни желания, ни воли к борьбе с обывательщиной у него нет. Доктора зовут теперь просто Ионычем. Жизненный путь завершен. Почему же Дмитрий Старцев из горячего юноши превратился в ожиревшего, жадного и крикливого Ионыча? Да, среда виновата. Жизнь однообразна, скучна, "проходит тускло, без впечатлений, без мыслей". Но мне кажется, что, прежде всего, виноват сам доктор, который растерял все лучшее, что было в нем, променял живые мысли на сытое, самодовольное существование.

Образ доктора Старцева напоминает нам гоголевских персонажей из "Мертвых душ". Он так же мертв, как все эти Маниловы, Собакевичи, Плюшкины. Его жизнь пуста и бессмысленна, как их жизнь.



В заключение можно вспомнить слова героя рассказа "Крыжовник" о том, что человеку нужно "не три аршина земли, а весь земной шар".


<< предыдущая страница