Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Учебное пособие для студентов 3 класса Сергиев Посад 14 3369.65kb.
Учебное пособие для студентов отделения Лечебное Дело, Сестринское... 1 312.29kb.
Учебное пособие Ставрополь 2005 (075. 8) Бкк 28. 072 Я 73 Б63 1 271.35kb.
Учебное пособие по литературе. Омск: Омгкпт, 2006 -74 с. Учебное... 5 1073.75kb.
Учебное пособие историко-культурные туристские ресурсы Северного... 2 663.73kb.
Практикум по английскому языку: учебное пособие / О. В. Гаврилова; 6 1255.42kb.
Практикум по стилистике английского языка: учебное пособие / О. 5 1432.97kb.
Учебное пособие для студентов вузов. Москва. Высшая школа, 1989. 1 30.01kb.
Учебное пособие для студентов, практикум для студентов 1 12.36kb.
Учебное пособие для студентов вузов / Под ред д. п н., проф. 1 19.29kb.
Учебное пособие для студентов физ мат фак пед ин-тов. М.: Просвещение... 1 11.52kb.
Обзор следственных дел по Московской области. 1929-1941 2 381.68kb.
- 4 1234.94kb.
Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад - страница №1/9



Московская духовная семинария
Сектор заочного обучения

Профессор протоиерей

Владислав Цыпин

История Русской Церкви
XX век
Учебное пособие для студентов 4 класса

Сергиев Посад

2006

СОДЕРЖАНИЕ
Глава I. Поместный собор Русской Православной Церкви 1917-1918 годов...3

Глава II. Русская Православная Церковь в годы гражданской войны……..17

Глава III. Русская Православная Церковь в 1922-1925 годы.……………………31

Глава IV. Русская Православная Церковь в 1925-1928 годы.……………………52

Глава V. Русская Православная Церковь в 1929-1941 годы.………………..66

Глава VI. Русская Православная Церковь в Великую отечественную войну.79

Глава VII. Русская Православная Церковь в послевоенные годы………..101

Глава VIII. Русская Православная Церковь в 1958-1970 годы………………115

Глава IX. Русская Православная Церковь в 1970-1980 годы…………………133

Глава X. Русская Православная Церковь в 1980-е годы……………………….143

Глава XI. Церковная диаспора……………………………………………...153
Приложение……………………………………………………………………….167

Обращение Священного Синода ко всем чадам Православной Российской Церкви по поводу отречений императора Николая II и отказа великого

князя Михаила воспринять власть до решения учредительного собрания…167

Послание патриарха Тихона Совету народных комиссаров………………...168

Послание патриарха Тихона чадам Православной Российской Церкви …...171

Послание архисвятейшего Патриарха Тихона к архипастырям

Русской Православной Церкви………………………………………………..174

Послание Патриарха Тихона о помощи голодающим и

изъятии церковных ценностей………………………………………………..176

Завещание патриарха Тихона в редакцию газеты «Известия»………………178

Обращение православных епископов из соловецкого лагеря

особого назначения к правительству СССР («Соловецкое послание»)……..181

Послание Заместителя патриаршего местоблюстителя, митрополита нижегородского Сергия (Страгородского) и временного при нем патриаршего Священного Синода («Декларация» митрополита Сергия)...191

Послание патриаршего местоблюстителя митрополита Крутицкого Петра

архипастырям, пастырям и всем верным чадам

Православной Российской Церкви…………………………………………..195

Литература…………………………………………………………………….198

Глава I

ПОМЕСТНЫЙ СОБОР

РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ 1917-1918 ГОДОВ
Поместный Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в 1917–1918 годах, совпал с революционным процессом в России, с ус­тановлением нового государственного строя. На Собор призваны были Святейший Синод и Предсоборный Совет в полном составе, все епар­хиальные архиерей, а также по два клирика и по три мирянина от епархий, протопресвитеры Успенского собора и военного духовенства, наместники четырех лавр и настоятели Соловецкого и Валаамского мо­настырей, Саровской и Оптикой пустыни, представители от монашест­вующих, единоверцев, военного духовенства, воинов действующей ар­мии, от духовных академий, Академии Наук, университетов, Государ­ственного Совета и Государственной Думы. Среди 564 членов Собора было 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян. В деяниях Собора участвовали представители единоверных пра­вославных Церквей: епископ Никодим (от Румынской) и архиманд­рит Михаил (от Сербской).

Широкое представительство на Соборе пресвитеров и мирян было связано с тем обстоятельством, что он явился исполнением двухвеко­вых чаяний православного русского народа, его устремлений к возрож­дению соборности. Но Устав Собора предусматривал особую ответст­венность епископата за судьбу Церкви. Вопросы догматического и ка­нонического характера после их рассмотрения полнотой Собора подле­жали утверждению на совещании епископов.

Поместный Собор открылся в Успенском соборе Кремля в день его храмового праздника – 15 (28) августа. Торжественную литургию со­вершил митрополит Киевский Владимир в сослужении митрополитов Петроградского Вениамина и Тифлисского Платона.

После пения Символа веры члены Собора поклонились мощам Московских святителей и в преднесении кремлевских святынь вышли на Красную площадь, куда уже крестными ходами стекалась вся пра­вославная Москва. На площади было совершено молебное пение.

Первое заседание Собора состоялось 16 (29) августа в храме Христа Спасителя после литургии, совершенной здесь митрополитом Московским Тихоном. Целый день оглашались приветствия Собору. Деловые заседания начались в третий день деяний Собора в Московском епархиальном доме. Открывая первое рабочее заседание Собора, митрополит Владимир произ­нес напутственное слою: «Мы все желаем успеха Собору, и для этого успеха есть основания. Здесь, на Соборе представлены духовное благочестие, хрис­тианская добродетель и высокая ученость. Но есть нечто, возбуждающее опасения. Это – недостаток в нас единомыслия... Поэтому я напомню Апос­тольский призыв к единомыслию. Слова апостола «будьте единомысленны между собою» имеют великое значение и относятся ко всем народам, ко всем временам. В настоящее время разномыслие сказывается у нас особенно сильно, оно стало основополагающим принципом жизни... Разномыслие рас­шатывает устои семейной жизни, школы, под его влиянием многие отошли от Церкви... Православная Церковь молится о единении и призывает еди­ными усты и единым сердцем исповедать Господа. Наша Православная Церковь устроена «на основании апостол и пророк, сущу краеугольну само­му Иисусу Христу. Это скала, о которую разобьются всякие волны».

Своим Почетным Председателем Собор утвердил святого митропо­лита Киевского Владимира. Председателем Собора был избран митрополит Тихон. Составлен был Соборный Совет, в который вошли Председатель Собора и его заместители архиепископы Новгородский Арсений (Стадницкий) и Харьковский Антоний (Храповицкий), про­топресвитеры Н.А.Любимов и Г.И.Шавельский, князь Е.Н.Трубецкой и Председатель Государственного Совета М.В.Родзянко, которого в фев­рале 1918 года сменил А.Д.Самарин. Секретарем Собора был утверж­ден В.П.Шеин (впоследствии архимандрит Сергий). Членами Соборного Совета избраны были также митрополит Тифлисский Платон, протоиерей А.П.Рождественский и профессор П.П.Кудрявцев.

После избрания и поставления Патриарха на большинстве собор­ных заседаний председательствовал Преосвященный Новгородский Ар­сений, возведенный в сан митрополита. В трудном деле руководства соборными деяниями, которые часто приобретали неспокойный харак­тер, он обнаружил и твердую властность, и мудрую гибкость.

Собор открылся в дни, когда Временное правительство агонизирова­ло, теряя контроль не только над страной, но и над разваливающейся армией. Солдаты толпами бежали с фронта, убивая офицеров, учиняя беспорядки и грабежи, наводя страх на мирных жителей, в то время как Кайзеровские войска стремительно двигались вглубь России. 24 авгу­ста (6 сентября), по предложению протопресвитера армии и флота, Со­бор обратился к бойцам с призывом образумиться и продолжать испол­нять свой воинский долг. «С болью душевной, с тяжкой скорбью, - гово­рилось в воззвании, - Собор взирает на самое страшное, что в последнее время выросло во всей народной жизни и особенно в армии, что при­несло и грозит еще принести Отечеству и Церкви неисчислимые беды. В сердце русского человека стал затуманиваться светлый образ Христов, начал гаснуть огонь веры православной, начало слабеть стремление к по­двигу во имя Христа... Непроглядная тьма окутала Русскую землю, и стала гибнуть великая, могучая Святая Русь... Обманутые врагами и пре­дателями, изменой долгу и присяге, убийствами своих же братий, грабе­жами и насилиями запятнавшие свое высокое священное звание воина, молим вас, - опомнитесь! Загляните в глубину своей души, и ваша... со­весть, совесть русского человека, христианина, гражданина, может быть, скажет вам, как далеко вы ушли по ужасному, преступнейшему пути, какие зияющие, неисцелимые раны наносите вы Родине – матери своей».

Собор образовал 22 отдела, которые готовили доклады и проекты определений, выносившиеся на заседания. Важнейшими отделами бы­ли Уставный, Высшего Церковного управления, епархиального управ­ления, благоустроения приходов, правового положения Церкви в госу­дарстве. Большинство отделов возглавили архиереи.

11 октября 1917 года Председатель отдела Высшего Церковного Уп­равления епископ Астраханский Митрофан выступил на пленарном засе­дании с докладом, который открывал главное событие в деяниях Собора – восстановление патриаршества. Предсоборный Совет в своем проекте устройства Высшего Церковного Управления не предусматривал первосвятительского сана. При открытии Собора лишь немногие из его чле­нов, главным образом монашествующие, были убежденными поборника­ми восстановления патриаршества. Тем не менее, когда вопрос о пер­вом епископе был поставлен в отделе Высшего Церковного Управления, он встретил широкую поддержку. Мысль о восстановлении патриаршес­тва с каждым заседанием отдела приобретала все больше приверженцев. На 7-ом заседании отдел решает не медлить с этим важным вопросом и предложить Собору восстановить Первосвятительский Престол.

Обосновывая это предложение, епископ Митрофан напомнил в своем докладе, что патриаршество стало известно на Руси со времени ее Креще­ния, ибо в первые столетия своей истории Русская Церковь пребывала в юрисдикции Константинопольского Патриарха. Упразднение патриаршес­тва Петром I явилось нарушением святых канонов. Русская Церковь ли­шилась своего главы. Но мысль о патриаршестве не переставала теплиться в сознании русских людей как «золотая мечта». «Во все опасные моменты русской жизни, - сказал епископ Митрофан, - когда кормило церковное начинало крениться, мысль о Патриархе воскресала с особой силой... Вре­мя повелительно требует подвига, дерзновения, и народ желает видеть во главе жизни Церкви живую личность, которая собрала бы живые народ­ные силы». 34-е Апостольское правило и 9-е правило Антиохийского Со­бора повелительно требуют, чтобы в каждом народе был первый епископ.

Вопрос о восстановлении патриаршества на пленарных заседаниях Собора обсуждался с необычайной остротой. Голоса противников пат­риаршества, вначале напористые и упрямые, в конце дискуссии звуча­ли диссонансом, нарушая почти полное единомыслие Собора.

Главным аргументом сторонников сохранения синодальной системы было опасение, что учреждение патриаршества может сковать соборное начало в жизни Церкви. Повторяя софизмы архиепископа Феофана (Прокоповича), князь А.Г. Чаадаев говорил о преимуществах «коллегии», кото­рая может соединять в себе различные дарования и таланты в отличие от единоличной власти. «Соборность не уживается с единовластием, едино­властие несовместимо с соборностью», - настаивал профессор Б.В. Титлинов вопреки бесспорному историческому факту: с упразднением патриаршест­ва перестали созываться и Поместные Соборы. Протоиерей Н.В. Цветков выставил против патриаршества мнимо догматический довод: оно, мол, образует средостение между верующим народом и Христом. В.Г. Рубцов выступил против патриаршества, потому что оно нелиберально: «Нам нужно уравняться с народами Европы... Не будем возвращать деспотизм, не повторим XVII века, а XX век говорит о полноте соборности, чтобы на­род не уступил своих прав какой-то главе». Здесь налицо подмена церковно-канонической логики поверхностной политической схемой.

В выступлениях сторонников восстановления патриаршества, кроме канонических принципов, в качестве одного из наиболее весомых дово­дов приводилась сама история Церкви. В речи И.Н. Сперанского была показана глубокая внутренняя связь между существованием первосвятительского престола и духовным ликом допетровской Руси: «Пока у нас на Святой Руси был верховный пастырь..., наша Православная Церковь была совестью государства... Забывались заветы Христовы, и Церковь в лице Патриарха дерзновенно поднимала свой голос, кто бы ни были на­рушители... В Москве идет расправа со стрельцами. Патриарх Адриан – последний русский Патриарх, слабенький, старенький..., берет на себя дерзновение... «печаловаться», ходатайствовать за осужденных».

Многие ораторы говорили об упразднении патриаршества как о бед­ствии для Церкви, но мудрее всех сказал об этом архимандрит Иларион (Троицкий): «Зовут Москву сердцем России. Но где же в Москве бьется русское сердце? На бирже? В торговых рядах? На Кузнецком мосту? Оно бьется, конечно, в Кремле. Но где в Кремле? В Окружном суде? Или в солдатских казармах? Нет, в Успенском соборе. Там, у переднего право­го столпа должно биться русское православное сердце. Орел петровского, на западный образец устроенного, самодержавия выклевал это русское православное сердце, святотатственная рука нечестивого Петра свела Первосвятителя Российского с его векового места в Успенском соборе. Поме­стный Собор Церкви Российской от Бога данной ему властью поставит снова Московского Патриарха на его законное неотъемлемое место».

Ревнители патриаршества напомнили о государственной разрухе, переживаемой страной при Временном правительстве, о печальном со­стоянии народною религиозного сознания. По словам архимандрита Матфея, «последние события свидетельствуют об удалении от Бога не только интеллигенции, но и низших слоев..., и нет влиятельной силы, которая остановила бы это явление, нет страха, совести, нет первого епископа во главе русского народа... Посему немедля мы должны из­брать духоносного стража нашей совести, нашего духовного вождя – Святейшего Патриарха, за которым и пойдем ко Христу».

В ходе соборного обсуждения мысль о восстановлении сана первоиерарха была освещена со всех сторон и предстала перед членами Со­бора как повелительное требование канонов, как исполнение вековых народных чаяний, как живая потребность времени.

28 октября (10 ноября) прения были прекращены. Поместный Собор большинством голосов вынес историческое постановление:

«В Православной Российской Церкви высшая власть – законода­тельная, административная, судебная и контролирующая – принадле­жит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созы­ваемому, в составе епископов, клириков и мирян.

Восстанавливается патриаршество, и управление церковное воз­главляется Патриархом.

Патриарх является первым между равными ему епископами.

Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору».

Опираясь на исторические прецеденты, Соборный Совет предло­жил процедуру избрания Патриарха: при первом туре голосования со­боряне подают записки с именем предлагаемого ими кандидата в Пат­риархи. Если один из кандидатов получит абсолютное большинство го­лосов, он считается избранным. Если же ни один из кандидатов не по­лучит больше половины голосов, проводится повторное голосование, при котором подаются записки с именами трех предлагаемых лиц. Получивший большинство голосов считается избранным в кандидаты. Туры голосования повторяются, пока три кандидата не получат боль­шинства голосов. Потом жребием из них будет избран Патриарх.

30 октября (12 ноября) 1917 года было проведено голосование. Архи­епископ Харьковский Антоний получил 101 голос, архиепископ Тамбов­ский Кирилл (Смирнов) – 27, митрополит Московский Тихон – 22, архи­епископ Новгородский Арсений – 14, митрополит Киевский Владимир, архиепископ Кишиневский Анастасий и протопресвитер Г.И.Шавельский – по 13 голосов, архиепископ Владимирский Сергий (Страгородский) – 5, архиепископ Казанский Иаков, архимандрит Иларион (Троицкий) и бывший обер-прокурор Синода А.Д.Самарин – по 3 голоса. Еще несколь­ко лиц было предложено в Патриархи одним или двумя соборянами.

После четырех туров голосования Собор избрал кандидатами на первосвятительский престол архиепископа Харьковского Антония, ар­хиепископа Новгородского Арсения и митрополита Московского Тихо­на, - как говорили о нем в народе, - «самого умного, самого строгого и самого доброго из иерархов Русской Церкви...».

Архиепископ Антоний, блестяще образованный и талантливый церковный писатель, был вид­ным церковным деятелем двух последних десятилетий синодальной эпохи. Давний поборник патриаршества, он был поддержан многими на Соборе как бесстрашный и опытный церковный вождь.

Другой кандидат, архиепископ Арсений, умный и властный иерарх, об­ладавший многолетним церковно-административным и государственным опытом (в прошлом член Государственного Совета), по свидетельству мит­рополита Евлогия, «возможности стать Патриархом ужасался и только и молил Бога, чтобы «чаша сия миновала его». А святитель Тихон во всем полагался на вюлю Божию. Не стремясь к патриаршеству, он готов был принять на себя этот крестный подвиг, если Господь призовет его.

Избрание состоялось 5 (18) ноября в храме Христа Спасителя. По окончании Божественной литургии и молебного пения, священномученик Владимир, митрополит Киевский, вынес ковчежец с жребиями на амвон, благословил им народ и снял печати. Из алтаря вышел слепой старец схииеромонах Зосимовой пустыни Алексий. Помолившись, он вынул из ковчежца жребий и передал его митрополиту. Святитель прочитал громко: «Тихон, митрополит Московский – аксиос».

Ликующее тысячеустое «аксиос» сотрясло огромный переполненный храм. В глазах молящихся стояли слезы радости. По отпусте знаменитый на всю Россию своим могучим басом протодиакон Успенского собора Ро­зов возгласил многолетие: «Господину нашему Высокопреосвященнейшему митрополиту Московскому и Коломенскому Тихону, избранному и нареченному в Патриархи богоспасаемого града Москвы и всея России».

В этот день святитель Тихон совершал литургию в Троицком подво­рье. Весть об избрании его Патриархом принесло ему посольство Собора во главе с митрополитами Владимиром, Вениамином и Платоном. После пения многолетия митрополит Тихон произнес слово: «...Сейчас я изрек по чиноположению слова: «Благодарю и приемлю и нимало вопреки гла­голю». ...Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголить вопреки на­стоящему моему избранию. Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: «Плач, и стон, и горе», и такой свиток должен был съесть пророк Иезекииль. Сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне Патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжкую годину! Подобно древнему вождю еврейского народа Моисею, и мне придется говорить ко Господу: «Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя все­го народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ре­бенка. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня» (Числ. 11, 11-14). Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен, даже и из крепких мене! Но да будет воля Божия! Нахожу подкрепление в том, что избрания сего я не искал, и оно пришло поми­мо меня и даже помимо человеков, по жребию Божию».

Интронизация Патриарха состоялась 21 ноября (3 декабря) в пра­здник Введения в Успенском соборе Кремля. Для торжества настолования из Оружейной палаты взяты были жезл святителя Петра, ряса свяшенномученика Патриарха Ермогена, а также мантия, митра и клобук Патриарха Никона.

29 ноября на Соборе была оглашена выписка из "Определения" Священного Синода о возведении в сан митрополита архиепископов Харьковского Антония, Новгородского Арсения, Ярославского Агафангела, Владимирского Сергия и Казанского Иакова.

* * *
Восстановлением патриаршества дело преобразования всей системы церковного управления завершено не было. Краткое определение от 4 ноя­бря 1917 года было восполнено другими развернутыми «Определениями»: «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха...», «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете», «О круге дел, подлежащих ведению орга­нов Высшего Церковного Управления». Патриарху Собор предоставил пра­ва, соответствующие каноническим нормам: нести попечение о благополу­чии Русской Церкви и представлять ее перед государственной властью, сно­ситься с автокефальными Церквами, обращаться ко всероссийской пастве с учительными посланиями, заботиться о своевременном замещении архи­ерейских кафедр, давать епископам братские советы. Патриарх, по «Опре­делениям» Собора, является епархиальным архиереем Патриаршей области, которую составляют Московская епархия и ставропигиальные монастыри.

Поместный Собор образовал два органа коллегиального управления Церкви в промежутках между Соборами: Священный Синод и Высший Церковный Совет. К компетенции Синода были отнесены дела иерархическо-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характе­ра, а в ведение Высшего Церковного Совета – дела церковно-общественного порядка: административно-хозяйственные и школьно-просветительские. И наконец, особо важные вопросы – о защите прав Церкви, о подготовке к предстоящему Собору, об открытии новых епархий – подлежали совмест­ному решению Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

В состав Синода входили, помимо его Председателя-Патриарха, 12 членов: митрополит Киевский по кафедре, 6 архиереев по избранию Собора на три года и пять епископов, вызываемых по очереди на один год. Из 15 членов Высшего Церковного Совета, возглавляемого, как и Синод, Патриархом, три архиерея делегировались Синодом, а один монах, пять клириков из белого духовенства и шесть мирян избира­лись Собором. Выборы членов высших органов церковного управления состоялись на последних заседаниях первой сессии Собора перед его роспуском на рождественские каникулы.

Поместный Собор избрал в Синод митрополитов Новгородского Арсения, Харьковского Антония, Владимирского Сергия, Тифлисского Платона, архиепископов Кишиневского Анастасия (Грибановского) и Волынского Евлогия.

В Высший Церковный Совет Собор избрал архимандрита Виссарио­на, протопресвитеров Г.И. Шавельского и И.А. Любимова, протоиереев А.В.Санковского и А.М. Станиславского, псаломщика А.Г. Куляшова и мирян князя Е.Н. Трубецкого, профессоров С.Н. Булгакова, Н.М. Громбласова, П.Д. Лапина, а также бывшего министра исповеданий Времен­ного правительства А.В. Карташова и С.М. Раевского. Синод делегировал в Высший Церковный Совет митрополитов Арсения, Агафангела и ар­химандрита Анастасия. Собор избрал также заместителей членов Си­нода и Высшего Церковного Совета.

13 (26) ноября Собор приступил к обсуждению доклада о правовом положении Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С.Н.Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, которая предваряла «Определение о правовом положении Церкви в госу­дарстве». В ней требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. Церковь, по внутреннему закону своего бытия, не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами». Мысль о высоком призвании Церкви в государствен­ных делах лежала в основе правового сознания Византии. Древняя Русь унаследовала от Византии идею симфонии Церкви и государства. На этом фундаменте строилась Киевская и Московская держава. При этом Церковь не связывала себя с определенной формой правления и исходила всегда из того, что власть должна быть христианской. «И ныне, - сказано в докумен­те, - когда волею Провидения рушится в России царское самодержавие, а на замену его идут новые государственные формы, Православная Церковь не имеет определения об этих формах со стороны их политической целе­сообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по ко­торому всякая власть должна быть христианским служением». Меры вне­шнего принуждения, насилующие религиозную совесть иноверцев, призна­ны были несовместимыми с достоинством Церкви.

Острый спор возник вокруг вопроса о предполагавшемся в проекте «Определения» обязательном православии главы государства и минис­тра исповеданий. Член Собора профессор Н.Д. Кузнецов сделал резон­ное замечание: «В России провозглашена полная свобода совести и объявлено, что положение каждого гражданина в государстве... не за­висит от принадлежности к тому или иному вероисповеданию и даже к религии вообще... Рассчитывать в этом деле на успех невозможно». Но предостережение это не было учтено.

В окончательном виде «Определение» Собора гласит:

«1. Православная Российская Церковь, составляя часть Единой Вселен­ской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствую­щее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобаю­щее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как величайшей исторической силе, созидавшей Российское государство.

Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с други­ми автокефальными Церквами независима от государственной власти... Постановления и указания, издаваемые для себя Православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда, признают­ся государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы...

Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, из­даются не иначе, как по соглашению с церковной властью...

7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными...

22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Цер­кви, не подлежит конфискации и отобранию...».

Отдельные статьи «Определения» носили анахронический характер, не соответствуя конституционным основам нового государства, новым государственно-правовым условиям, и не могли претвориться в жизнь. Однако в этом «Определении» содержится бесспорное положение о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.


* * *
Деяния Собора совершались и в революционное время. 25 октября (7 ноября) пало Временное Правительство, в стране была установлена Советская власть. 28 октября в Москве разразились кровавые бои между занимавшими Кремль юнкерами и повстанцами, в руках которых был город. Над Москвой стоял грохот пушек и треск пулеметов. Стреляли во дворах, с чердаков, из окон, на улицах лежали убитые и раненые.

В эти дни многие члены Собора, приняв на себя обязанность медбратьев, ходили по городу, подбирая и перевязывая раненых. Среди них были архиепископ Таврический Димитрий (князь Абашидзе) и епископ Камчатский Нестор (Анисимов). Собор, стремясь остановить кровопро­литие, направил делегацию для переговоров с Военно-революционным комитетом и комендатурой Кремля. Делегацию возглавил митрополит Платон. В штабе Военно-революционного комитета митрополит Платон просил прекратить осаду Кремля. На это получил ответ: «Поздно, позд­но. Не мы испортили перемирие. Скажите юнкерам, чтобы они сдава­лись». Но в Кремль делегация не смогла проникнуть.

«В эти кровавые дни, - писал впоследствии митрополит Евлогий, - в Со­боре произошла большая перемена. Мелкие человеческие страсти стихли, враждебные пререкания смолкли, отчужденность изгладилась... Собор, по­началу напоминавший парламент, начал преображаться в подлинный «Цер­ковный Собор», в органическое церковное целое, объединенное одним волеустремлением – ко благу Церкви. Дух Божий повеял над собранием, всех утешая, всех примиряя». Собор обратился к враждующим с призывом к примирению, с мольбою о милосердии к побежденным: «Во имя Божие... Собор призывает сражающихся между собою дорогих наших братьев и де­тей ныне воздержаться от дальнейшей ужасной кровопролитной брани... Собор... умоляет победителей не допускать никаких актов мести, жестокой расправы и во всех случаях щадить жизнь побежденных. Во имя спасения Кремля и спасения дорогих всей России наших в нем святынь, разрушения и поругания которых русский народ никогда и никому не простит, Свя­щенный Собор умоляет не подвергать Кремль артиллерийскому обстрелу».

В воззвании, изданном Собором 17 (30) ноября, содержится призыв к всеобщему покаянию: «Вместо обещанного лжеучителями нового обще­ственного строения – кровавая распря строителей, вместо мира и братства народов – смешение языков и ожесточение, ненависть братьев. Люди, за­бывшие Бога, как голодные волки, бросаются друг на друга. Происходит всеобщее затемнение совести и разума... Русские пушки, поражая святы­ни кремлевские, ранили сердца народные, горящие верою Православною. На наших глазах совершается суд Божий над народом, утратившим свя­тыню... К нашему несчастью, доселе не родилось еще власти воистину на­родной, достойной получить благословение Церкви Православной. И не явится ее на Русской земле, пока со скорбною молитвою и слезным пока­янием не обратимся мы к Тому, без Кого всуе трудятся зиждущие град».

Тон этого послания не мог, конечно, способствовать смягчению сло­жившихся тогда напряженных отношений между Церковью и новым Советским государством. И все-таки в целом Поместный Собор сумел воздержаться от поверхностных оценок и выступлений узко политичес­кого характера, сознавая относительную значимость политических явле­ний в сравнении с религиозными и нравственными ценностями.

По воспоминаниям митрополита Евлогия, высшей точкой, которую духовно достиг Собор, явилось первое после интронизации появление на Соборе Патриарха: «С каким благоговейным трепетом все его встречали! Все - не исключая «левых» профессоров... Когда... Патриарх вошел, все опустились на колени... В эти минуты уже не было преж­них несогласных между собой и чуждых друг другу членов Собора, а были святые, праведные люди, овеянные Духом Святым, готовые ис­полнять Его веления... И некоторые из нас в этот день поняли, что в реальности значат слова: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра...»

Заседания Собора приостановились на Рождественские каникулы 9 (22) декабря 1917 года, а 20 января 1918 года открылась вторая сессия, деяния которой продолжались по 7 (20) апреля. Они проходили в зда­нии Московской духовной семинарии. Начавшаяся гражданская война затруднила передвижение по стране; и 20 января на Соборное заседание смогли прибыть только 110 членов Собора, что не обеспечивало кворума. Поэтому Собор вынужден был принять особое постановление: проводить заседания при любом количестве присутствующих членов Собора.

Главной темой второй сессии было устройство епархиального управления. Обсуждение ее началось еще до Рождественских каникул с доклада профес­сора А.И. Покровского. Серьезные споры разгорелись вокруг положения о том, что епископ «управляет епархией при соборном содействии клириков и мирян». Предлагались поправки. Целью одних было резче подчеркнуть власть архиереев – преемников апостолов. Так, архиепископ Тамбовский Кирилл предлагал включить в «Определение» слова о единоличном управлении епис­копа, осуществляемом лишь при помощи епархиальных органов управления и суда, а архиепископ Тверской Серафим (Чичагов) говорил даже о недопус­тимости привлечения мирян к управлению епархией. Предлагались, однако, и такие поправки, которые преследовали противоположные цели: наделить клириков и мирян более широкими правами в решении епархиальных дел.

На пленарном заседании принята была поправка профессора И.М.Громогласова: заменить формулу «при соборном содействии кли­риков и мирян» на слова «в единении с клиром и мирянами». Но епи­скопское совещание, охраняя канонические основания церковного строя, отвергло эту поправку, восстановив в окончательной редакции формулу, предложенную в докладе: «Епархиальный архиерей, по пре­емству власти от святых апостолов, есть Предстоятель местной Церк­ви, управляющий епархией при соборном содействии клира и мирян».

Собор установил 35-летний возрастной ценз для кандидатов в архи­ереи. По «Определению о епархиальном управлении» епископы должны избираться «из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причем для тех и других обязательно облачение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество».

Согласно «Определению» органом, при содействии которого архи­ерей управляет епархией, является епархиальное собрание, избираемое из клириков и мирян на трехлетний срок. Епархиальные собрания в свою очередь образуют свои постоянные исполнительные органы: епархиальный совет и епархиальный суд.

2 (15) апреля 1918 года Собор вынес «Определение о викарных епис­копах». Его принципиальная новизна заключалась в том, что в ведение ви­карных епископов предполагалось выделить части епархии и установить для них местопребывание в городах, по которым они титуловались. Издание этого «Определения» было продиктовано насущной потребностью в увели­чении числа епархий и мыслилось как первый шаг в этом направлении.

Самое обширное из постановлений Собора – это «Определение о право­славном приходе», по-другому названное «Приходским уставом». Во введе­ние к «Уставу» дан краткий очерк истории прихода в древней Церкви и в России. В основе приходской жизни должен лежать принцип служения: «Под руководством преемственно Богопоставленных пастырей все прихожа­не, составляя единую духовную семью во Христе, принимают живое участие во всей жизни прихода, кто как может своими силами и дарованием». В «Уставе» дано определение прихода: «Приходом... называется общество пра­вославных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного священника-настоятеля».

Священной обязанностью прихода Собор провозгласил заботу о благоустроении его святыни - храма. В «Уставе» определен состав номиналь­ного прихода причта: священник, диакон и псаломщик. Увеличение и со­кращение его до двух лиц предоставлялось на усмотрение епархиального архиерея, который, по «Уставу», рукополагал и назначал клириков.

«Устав» предусматривал избрание прихожанами церковных старост, на которых возлагались заботы о приобретении, хранении и употреблении хра­мового имущества. Для решения дел, связанных с содержанием храма, обес­печением клириков и избранием должностных лиц прихода, предполагалось созывать не реже двух раз в году приходское собрание, постоянным испол­нительным органом которого должен был стать приходской совет, состоя­щий из клириков, церковного старосты или его помощника и нескольких мирян – по избранию приходского собрания. Председательство на приход­ском собрании и в приходском совете предоставлялось настоятелю храма.

Крайне напряженный характер приняла дискуссия о единоверии – дав­нем и сложном вопросе, отягощенном застарелыми недоразумениями и взаимными подозрениями. В отделе единоверия и старообрядчества не удалось выработать согласованный проект. Поэтому на пленарном заседа­нии было представлено два диаметрально противоположных доклада. Кам­нем преткновения явился вопрос о единоверческом епископате. Один до­кладчик, епископ Челябинский Серафим (Александров), выступил против рукоположения епископов-единоверцев, усматривая в этом противоречие основанному на канонах территориальному принципу административного деления Церкви и угрозу отделения единоверцев от Православной Церкви. Другой докладчик единоверческий протоиерей Симеон Шлеев предложил учредить самостоятельные единоверческие епархии, после резкой полемики Собор пришел к компромиссному решению об учреждении пяти едино­верческих викарных кафедр, подчиненных епархиальным архиереям.

Вторая сессия Собора совершала свои деяния, когда страна была охвачена гражданской войной. Среди русских людей сложивших свои головы в этой войне были и священники. 25 января (7 февраля) 1918 года бандитами в Киеве был убит митрополит Владимир. Получив это печальное известие, Собор вынес постановление, в котором говорится:

«1. Установить возношение в храмах за богослужением особых про­шений о гонимых ныне за Православную веру и Церковь и окончивших жизнь свою исповедниках и мучениках...

2. Установить по всей России ежегодное молитвенное поминовение в день 25 января или в следующий за сим воскресный день (вече­ром)... исповедников и мучеников». На закрытом заседании 25 января 1918 года Собор вынес экстрен­ное постановление о том, чтобы «на случай болезни, смерти и других печальных для Патриарха возможностей предложить ему избрать не­сколько блюстителей Патриаршего Престола, которые в порядке стар­шинства и будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему». На втором специальном закрытом заседании Собора Патриарх доложил, что постановление это им выполнено. После кончины Патриарха Ти­хона оно послужило спасительным средством для сохранения канони­ческого преемства первосвятительского служения.

5 апреля 1918 года, незадолго до роспуска на Пасхальные канику­лы, Собор архипастырей Русской Православной Церкви принял поста­новление о прославлении в лике святых святителей Иосифа Астрахан­ского и Софрония Иркутского.

* * *
Последняя, третья, сессия Собора продолжалась с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября 1918 года. На ней продолжалась работа над составле­нием «Определений» о деятельности высших органов церковного управле­ния. В «Определении о порядке избрания Святейшего Патриарха» уста­навливался порядок, в основном похожий на тот, по которому был из­бран Патриарх на Соборе. Предусматривалось, однако, более широкое представительство на избирательном Соборе клириков и мирян Москов­ской епархии, для которой Патриарх является епархиальным архиереем. В случае освобождения Патриаршего Престола «Определением о Место­блюстителе Патриаршего Престола» предусматривалось незамедлительное избрание Местоблюстителя из числа членов Синода соединенным присут­ствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

Одно из важнейших постановлений третьей сессии Собора – «Опре­деление о монастырях и монашествующих», разработанное в соответст­вующем отделе под председательством архиепископа Тверского Серафи­ма. В нем устанавливается возрастной ценз постригаемого – не меньше 25 лет; для пострига послушника в более юном возрасте требовалось благословение епархиального архиерея. Определение восстанавливало древний обычай избрания настоятелей и наместников братией с тем, чтобы епархиальный архиерей, в случае одобрения избранного, пред­ставлял его на утверждение в Святейший Синод. Поместный Собор подчеркнул преимущество общежительства перед особожительством и рекомендовал всем монастырям по возможности вводить у себя обще­жительный устав. Важнейшей заботой монастырского начальства и бра­тии должно быть строго уставное богослужение «без пропусков и без за­мены чтением того, что положено петь, и сопровождаемое словом нази­дания». Собор высказался о желательности иметь в каждой обители для духовного окормления насельников старца или старицы. Всем монас­тырским насельникам предписывалось нести трудовое послушание. Ду­ховно-просветительское служение монастырей миру должно выражаться в уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве.

На третьей сессии Собор вынес два «Определения», призванных ог­радить достоинство священного сана. Опираясь на апостольские на­ставления о высоте священного служения и на каноны, Собор под­твердил недопустимость второбрачия для вдовых и разведенных свя­щеннослужителей. Второе постановление подтверждало невозможность восстановления в сане лиц, лишенных ею приговорами духовных су­дов, правильными по существу и по форме. Неукоснительное соблюде­ние этих «Определений» православным духовенством, строго храня­щим канонические основания церковного строя, в 20 - 30-е годы убе­регло его от дискредитации, которой подверглись группировки обнов­ленцев, поправших и православный закон, и святые каноны.

13 (26) августа 1918 года Поместный Собор Русской Православной Церкви восстановил празднование памяти всех святых, в земле Россий­ской просиявших, приуроченное ко второй неделе по Пятидесятнице.

На заключительном заседании 7 (20) сентября 1918 года Собор постановил созвать очередной Поместный Собор весной 1921 года.

Не все отделы Собора творили соборное деяние с одинаковым успе­хом. Заседая более года, Собор не исчерпал своей программы: некоторые отделы не успели выработать и вынести на пленарные заседания согласо­ванные доклады. Ряд «Определений» Собора не удалось осуществить из-за общественно-политической обстановки, которая сложилась в стране.

В решении вопросов церковного строительства, устроении всей жизни Русской Церкви в небывалых исторических условиях на основе строгой верности догматическому и нравственному учению Спасителя Собор стоял на почве канонической правды.

Политические структуры Российской Империи рухнули, эфемерным образованием оказалось Временное правительство, а Церковь Христова, руководимая благодатью Святого Духа, сохранила в эту переломную исто­рическую эпоху свой Богозданный строй. На Соборе, ставшем актом ее самоопределения в новых исторических условиях, Церковь сумела очис­титься от всего наносного, исправить деформации, которые она претерпе­ла в синодальную эпоху, и тем обнаружила свою неотмирную природу.

Поместный Собор явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя синодальную сис­тему церковного управления и восстановив Патриаршество, он провел ру­беж между двумя периодами русской церковной истории. «Определения» Собора послужили Русской Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне слож­ных проблем, которые в изобилии ставила перед нею жизнь.
Глава II
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Революционные преобразования в России затронули все стороны национальной жизни; они повлекли за собой коренной переворот в от­ношениях между государством и Церковью. Уже Временное прави­тельство отменило обязательное преподавание Закона Божия и переда­ло церковно-приходские школы в ведение Министерства народного просвещения, сделав тем самым первый шаг к вневероисповедному го­сударству. Возражения со стороны Поместного Собора и иерархии против этих мер не были приняты правительством. Делегация Собора во главе с архиепископом Кириллом безуспешно пыталась убедить пре­мьер-министра Временного правительства А.Ф.Керенского отменить принятые законы. Глава правительства заявил, что Временное прави­тельство исполнено решимости уничтожить те нити, которые мешают новому строю стать внеконфессиональным. Давая отчет Собору о по­ездке в Петроград, Н.Д.Кузнецов сказал, что беседа оставила у него тя­желое впечатление: «Нить, связующая государство с Церковью в их за­ботах о христианском просвещении народа, теперь уже порвалась». После Октябрьского переворо­та сразу же началась подготовка законодательства об отделении Церкви от государства. Решитель­ная ломка векового тесного союза Православной Церкви и государст­ва страшила духовенство. Тревога усиливалась еще и оттого, что ре­волюционный процесс сопровож­дался эксцессами, жертвами кото­рых становились православные храмы, монастыри, духовные лица. В Петербурге закрываются дворцо­вые церкви и конфискуется сино­дальная типография.

Тревожная атмосфера вокруг готовящегося декрета об отделе­нии Церкви от государства нагне­тается лекциями, которые в янва­ре 1918 года читал И.А. Шпицберг, привлекавшийся обер-прокурором В.Н.Львовым для работы в сино­дальной комиссии по пересмотру законов о разводе. В своих выступ­лениях Шпицберг утверждал, что причащение будет запрещено как «колдовской акт», священные сосуды изъяты из храмов, а все духо­венство объявлено контрреволюционным: «Попы – это вши на народном теле, это пособники мародеров и помещиков». Самым ударным местом в речах лектора был подстрекательский намек: «Патриарх еще жив».

10 января митрополит Петроградский священномученик Вениамин, обеспокоенный развитием событий и волнением своей паствы, обратил­ся с письмом в Совнарком: «Я... уверен, что всякая власть в России пе­чется только о благе русского народа и не желает ничего делать такого, что бы вело к горю и бедам громадную часть его. Считаю своим нравст­венным долгом сказать людям, стоящим в настоящее время у власти, предупредить их, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемо­го проекта об отобрании церковного достояния».

Святой Патриарх Тихон в первом обращении к всероссийской паст­ве характеризовал переживаемую страной эпоху как «годину гнева Божия»: «В дни многоскорбныя и многотрудныя вступили мы на древлее место Патриаршее. Испытания изнурительной войны и гибельная смута терзают Родину нашу, скорби и от нашествия иноплеменных, и междо­усобные брани. Но всего губительнее снедающая сердца смута духовная. Затмились в совести народной христианские начала строительства госу­дарственного и общественного; ослабла и сама вера, неистовствует без­божный дух мира сего».

Еще более резок обличительный тон послания Патриарха от 19 янва­ря (1 февраля) 1918 года: «Тяжкое время переживает наша святая Православная Церковь Христова в Русской земле: гонения воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины?.. Святые храмы подвергаются или разрушению... или ограблению и кощунственному ос­корблению..., чтимые верующим народом обители святые захватываются безбожными властелинами тьмы века сего... Где же пределы этим изде­вательствам над Церковью Христовой? Как и чем можно остановить это наступление на нее врагов неистовых? Зовем всех вас, верующих и вер­ных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне святой матери нашей... противостаньте им силою вашей, вашего власт­ного всенародного вопля... А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада Церкви, зовем вас на эти стра­дания вместе с собою».

Несмотря на резкие выражения, к которым прибегал Патриарх, в послании нет суждений политического характера, нет оценок нового го­сударственного строя с точки зрения его политической целесообразнос­ти; в нем выражены лишь архипастырская озабоченность положением Церкви и осуждение кровавых беспорядков. Патриарх предает анафеме не советский строй, как поняли этот документ многие современники, а также церковные и нецерковные историки, а участников расправ над невинными людьми, никак не определяя при этом их политическую принадлежность. «Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это – поис­тине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жиз­ни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам при­ступать к тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носи­те еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной».

Издание этого документа в известной мере было обусловлено оши­бочным убеждением Патриарха, которое разделяла с ним тогда большая часть духовенства, о непрочности нового государственного строя, не­сбывшейся надеждой на его скорое падение.

Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», опубликованный 23 января (5 февраля) 1918 года вышел тогда, когда напряженность в отношениях между Советским правительством и пра­вославной иерархией достигли предельной остроты.

В Декрете последовательно проводится принцип секуляризации госу­дарства. Православная Церковь теряла свой прежний привилегирован­ный статус. «В пределах республики, - говорилось в Декрете, - запреща­ется издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероиспо­ведной принадлежности граждан. Каждый гражданин может исповедо­вать любую религию или не исповедовать никакой... Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения сво­их гражданских обязанностей... Школа отделяется от Церкви. Препода­вание религиозных вероучений во всех государственных и обществен­ных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразо­вательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучать­ся религии частным образом. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах...».

В основном эти нормы соответствовали конституционным основам светских государств нового времени.

Принципиальная новизна заключалась, только, в последних парагра­фах Декрета: «Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначен­ные специально для богослужебных целей, отдаются по особым поста­новлениям местной или центральной властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ».

Эти параграфы и вызвали обеспокоенность в церковных кругах. Воз­никли опасения, что осуществление Декрета сделает невозможной нор­мальную жизнь приходов, монастырей и духовных школ. По городам и селам России прокатилась волна крестных ходов, на которых возноси­лись молитвы о спасении Церкви. Не везде крестные ходы проходили мирно. В Нижнем Новгороде, Харькове, Саратове, Владимире, Вороне­же, Туле, Вятке крестные ходы, устроенные без разрешения местных властей, вызвали столкновения, приведшие к гибели людей.

В стране началась междоусобная борьба, в это же время фронте во­зобновилось немецкое наступление.

2(15) марта 1918 года Патриарх Тихон обращается к пастве с по­сланием, в котором призывает русских людей дать отпор кайзеровской Германии, захватившей западные земли России: «К ужасам жизни, полной бедствий, когда голод, хо­лод и страх за свою жизнь скова­ли помыслы всех одной заботой о нуждах земных, когда в междо­усобной кровавой борьбе земля наша по слову Псалмопевца, «упоена кровми неповинными сы­нов и дщерей наших» (Пс. 105,37), прибавилось ныне еще но­вое, тягчайшее для любящего Ро­дину сердца русское горе: тот сильнейший враг, с которым уже более трех лет вел русский народ кровавую брань, в борьбе с кото­рым погибли целые миллионы лучших сынов Русской земли, ны­не устремляется с новой силой в глубину нашей Родины..., с неслы­ханной дерзостью шлет нам свои требования и предписывает при­нять самые позорные условия ми­ра». На следующий день, 16 мар­та, в Брест-Литовске был подписан мирный договор, который глава Советского правительства метко назвал «похабным».

По этому договору от России отторгались Польша, Финляндия, Прибалтика, Украина, часть Белоруссии, Крым, Закавказье. Советское правительство перед фактом развала армии и превосходящей силы врага вынуждено было подписать этот договор, хотя он и вызвал раз­ногласия и резкие споры в руководстве страны.

5 (18) марта святитель Тихон обратился к пастве с посланием, в котором осудил подписание Брест-Литовского договора: «Благословен мир между народами, ибо все братия, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовал Он Свои неисчислимые блага... И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кро­вавую войну, нестерпимо жаждет мира, но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ?.. Мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и слав­ный город Киев, мать городов, колыбель нашего Крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской... Святая Право­славная Церковь, искони помогавшая русскому народу собирать и возвеличивать государство Русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения... Этот мир, подписанный от имени рус­ского народа, не приведет к братскому сожительству народов... В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества».

Гражданская война осложнилась вмешательством иностранных государств. Антанта поддерживала белые армии, которые изъявляли го­товность в случае свержения Советской власти продолжать вести вой­ну против Германии и ее союзников. Некоторые из белых генералов в борьбе с Советской властью сделали ставку на немецкие оккупаци­онные войска. Русскую землю разделили на севере и юге, западе и востоке линии фронтов. По всей стране вспыхивали восстания и мя­тежи, помимо основных противостоящих друг другу сил: Красной и Белой армий, возникли национальные сепаратистские движения, всюду во множестве появлялись анархические бандитские формиро­вания; русские города и села по несколько раз переходили из одних рук в другие.

Православные люди жили на территориях, контролируемых и крас­ными, и белыми, и зелеными. К Православной Церкви принадлежали и воины, сражавшиеся друг против друга в братоубийственной войне. Патриарх Тихон, верховный пастырь Русской Церкви, считаясь с этим обстоятельством, старался избегать всякой политической вовлеченности в происходящие события. Весной 1918 года перед отъездом на юг к Деникину Патриарха посетил известный церковный деятель князь Г.И. Трубецкой. Впоследствии он вспоминал: «Я не просил разрешения Патриарха передать его благословение войскам Добровольческой Ар­мии, и Святейшему Тихону не пришлось мне в этом отказывать, но я просил разрешения Его Святейшества передать от его имени благословение лично одному из видных участников белого движения, при условии соблюдения полной тайны. Патриарх, однако, не счел и это для себя возможным».

В огне гражданской войны погибали не только военные люди, но и мирные жители. Жертвами междоусобицы стали и многие священнослужители, часто подвергавшиеся репрессиям по обвинению в контрреволюционной агитации или в поддержке белого движения.

31 марта (13 апреля) Патриарх Тихон в храме Московской ду­ховной семинарии молился об упокоении рабов Божиих, за веру и Церковь Православную убиенных. Он помянул имена митрополита Киевского Владимира, протоиереев Иоанна Кочурова, Петра Скипетрова, Иосифа Смирнова, Павла Дернова, игумена Гервасия, иеромо­наха Герасима, священников Михаила Чафранова, Павла Кушникова, Петра Покрывало, диакона Иоанна Касторского и других служителей алтаря Господня. В 1918 - 1919 годах погибли архиепископ Пермский Андроник, Во­ронежский Тихон, Тобольский Ермоген, Черниговский Василий (Бого­явленский), Астраханский Митрофан, Вяземский Макарий (Гиевушев), Енотаевский Леонтий (Вимпфен), Ревельский Платон (Куль-буш).

Епископ Амвросий (Гудко) был убит в августе 1918 года по особому указанию Троцкого, нагрянувшего в Свияжск со своим шта­бом. В канун своей кончины на собрании братства православных при­ходов епископ Амвросий говорил: «Мы должны радоваться, что Гос­подь привел нас жить в такое время, когда можем за Него пострадать. Каждый из нас грешит всю жизнь, а краткие страдания и венец муче­ничества искупают грехи всякие». В эти годы погибли также настоя­тель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский, знаменитый на всю Россию московский протоиерей Иоанн Восторгов, осужденный за «антисемитскую пропаганду», протоиерей Николай Конюхов и свя­щенник Петр Дьяков из Пермской епархии, иеромонах Нектарий из Воронежа.

Петроградский протоиерей Алексий Ставровский после убийства Председателя Петроградского ЧК Урицкого был арестован как один из заложников и вывезен в Кронштадт. Заложников выстроили на плацу и объявили: «Каждый десятый будет расстрелян в возмездие за Моисея Соломоновича Урицкого, а остальных отпустят». Рядом с про­тоиереем Алексием Ставровским стоял совсем молодой священник, на которого выпал жребий, и отец Алексий предложил ему: «Я уже стар, мне недолго осталось жить..., иди себе с Богом, а я стану на твое место». После расстрела тело мученика было брошено в воды Финского залива.

Многие священнослужители, монахи и монахини были зверски за­мучены бандитами: их распинали на Царских вратах, варили в котлах с кипящей смолой, скальпировали, душили епитрахилями, «причащали» расплавленным свинцом, топили в прорубях.

13 (26) октября 1918 года Патриарх Тихон обратился с посланием к Совету Народных Комиссаров, в котором он выразил свою скорбь о бедствиях, переживаемых русским народом от братоубийственной смуты, страданиях, выпавших на долю мучеников и исповедников. По­слание заканчивается призывом: «Отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением крово­пролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разру­шению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами поливаемая (Лк. 11,51) и от ме­ча погибнете сами вы, взявшие меч (Мф. 26, 52)». Предостережение Патриарха оказалось пророческим.


* * *
Гражданская война, разделившая страну на противостоящие друг другу лагеря, затрудняла связь между Патриархией и епархиальными архиереями, находившимися в городах, занятых белыми армиями. Епархии Сибири и Юга России переходят на самоуправление, органи­зуя местные временные высшие церковные управления.

В ноябре 1918 года в Томске состоялось Сибирское церковное со­вещание. В нем участвовали 13 архиереев, возглавлявших епархии По­волжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, а также 26 членов Всерос­сийского Собора из духовенства и мирян, оказавшихся на территории, занятой колчаковскими войсками. Почетным председателем совещания был избран митрополит Казанский Иаков, а председателем – архиепи­скоп Симбирский Вениамин (Муратовский). На совещании образова­но было Высшее Временное Церковное Управление во главе с Омским архиепископом Сильвестром (Ольшанским). В Высшее Временное Церковное Управление вошли архиепископ Симбирский Вениамин (Муратовский), Уфимский Андрей (Ухтомский), священник Я.Галахов и Владимир Садовский, профессора П.Прокошев и А.Писарев.

Совещание постановило, что после прекращения своей деятельнос­ти Высшее Временное Церковное Управление обязано во всем дать от­чет Святейшему Патриарху.

После разгрома войск Колчака одни священнослужители эмигриро­вали, другие, и среди них архиепископ Симбирский Вениамин, епис­копы Уфимский Андрей, Златоустовский Николай и Тобольский Иринарх, остались на Родине.

В мае 1919 года в Ставрополе состоялся Юго-Восточный русский церковный Собор. В Соборе участвовали епархиальные и викарные епископы, клирики и миряне по выборам от Ставропольской, Дон­ской, Кубанской, Владикавказской и Сухумско-Черноморской епархий, а также члены всероссийского Поместного Собора, оказавшиеся на юге страны, занятом войсками генерала А.И. Деникина. Своим Пред­седателем Собор избрал архиепископа Донского Митрофана (Симашкевича). На Соборе было образовано Высшее Временное Церковное управление. Его Председателем стал архиепископ Митрофан, членами архиепископ Таврический Димитрий (Абашидзе), епископ Таганрог­ский Арсений (Смоленец), протопресвитер Г.И.Шавельский, профес­сор протоиерей А.П. Рождественский, граф В.Мусин-Пушкин и про­фессор П. Верховский. Впоследствии почетным Председателем Юго-Восточного Высшего Временного Церковного Управления был избран митрополит Киевский Антоний (Храповицкий).

После поражения Деникина Россию покинули митрополит Анто­ний, архиепископы Волынский Евлогий, Кишиневский Анастасий, Минский Георгий, Курский Феофан, епископ Лубенский Серафим (Соболев) и другие архиереи, застигнутые гражданской войной на юге страны. Архиепископ Таврический Димитрий, архиепископ Полтав­ский Феофан, епископ Севастопольский Вениамин (Федченков) нахо­дились тогда в Крыму на последнем клочке земли, оставшемся в 1920 году у белых. Председатель Высшего Временного Церковного Управле­ния митрополит Новочеркасский и Донской Митрофан не покинул родной земли, затворившись в монастыре в Старочеркасске. На роди­не остались также престарелый Ставропольский архиепископ Агафодор, епископ Арсений (Смоленец) и еще несколько архиереев. После поражения Врангеля архиепископ Таврический Димитрий остался в России, а архиепископ Феофан и епископ Вениамин (Федченков), воз­главлявший войсковое духовенство, эмигрировали.

Главнокомандующие белых армий в своих приказах провозглашали, что их войска сражаются за поруганную веру и оскорбление церков­ных святынь. Но вера христианская поругалась и белыми офицерами. Среди них были, конечно, благочестивые люди, но большинство было равнодушно к Церкви. По воспоминаниям современников, после од­ного из сражений летом 1920 года протоиерей Андроник Федоров от­певал убитых, тела которых лежали перед ним на голой земле. А в это время, заглушая панихиду, из вагона казачьего генерала Бабичева неслись пьяные голоса бражников, ревущих похабные частушки, разуда­лые звуки оркестра и топот пляски.

Другой белый генерал Ф.Ф. Абрамов в разговоре с одним граждан­ским чиновником глумливо отозвался о том же священнике протоие­рее Андронике Федорове: «Помилуйте, отец Андроник хочет всех нас уверить в непорочном зачатии Иисуса Христа... Ну можно ли говорить такие вещи в штабной церкви, где присутствует столько образованных людей. Я наблюдал за офицерами, и они почти все улыбались во время разглагольствования батюшки на эту пикантную тему».


* * *
Крайне сложно складывались церковные дела в национальных окра­инах страны. Еще в марте 1917 года без благословения экзарха Грузии Платона (Рождественского) в Мцхете состоялся Собор местных епис­копов, клириков и мирян, который провозгласил восстановление автокефалии Грузинской Церкви. Временное Правительство признало гру­зинскую автокефалию. 8 сентября 1917 года Католикосом-Патриархом избран был епископ Кирион (Садзаглишвили).

29 декабря 1917 года Патриарх Тихон обратился к грузинским ар­хиереям – Кириону, Леониду, Георгию и Пирру с отеческим увещани­ем, в котором, не отвергая принципиальную возможность провозгла­шения автокефалии, указывал, однако, на канонический путь решения этой проблемы: «Предлагаем вам... подчиниться требованиям Церкви Православной, и, следуя каноническому порядку, явиться на Всерос­сийский Священный Собор, и, познав свои заблуждения, предать свои вожделения об автокефальном устроении Грузинской Церкви на суд сего Всероссийского Собора. ...Только Собор кириархальной Церкви может даровать независимость той или иной Поместной Церкви... Станем на путь мира и взаимной любви и совместно обсудим создав­шееся положение».

Но призывы Патриарха Тихона в ту пору остались неуслышанными. Лишь в 1943 году при Католикосе-Патриархе Каллистрате было восста­новлено каноническое общение между Русской и Грузинской Церквами.
* * *
Чрезвычайно запутанной в первые послереволюционные годы была картина церковных настроений на Украине. Уже летом 1917 года обосновавшаяся в Киеве Центральная Рада стала поощрять церковный сепаратизм. Министром исповеданий Рада назначила Миколу Безносова, бывшего епископа Никона, который сразу после Февральской ре­волюции сложил с себя сан и обвенчался со своей наложницей. На просьбу архиепископа Волынского Евлогия пожалеть Церковь и сместить министра-ренегата глава Рады Голубович ответил отказом, со­славшись на хорошую осведомленность Безносова в церковных делах. Под покровительством Центральной Рады сепаратистами сколачивает­ся самочинная Украинская Церковная Рада, куда кроме пресвитеров и мирян вошел и находившийся на покое в Киеве епископ Алексий (Дородницын).

Встревоженный опасным развитием событий, Патриарх Тихон бла­гословил митрополита Киевского Владимира на поездку в Киев для ус­мирения церковной смуты в его епархии. Отчуждение от святителя ча­сти украинских клириков и даже Лаврских монахов, одиночество, в котором он оказался в Киеве, создало обстановку, в которой стало воз­можным его убийство от рук бандитов-анархистов. Митрополит, со­именный Крестителю Руси равноапос-тольному князю Владимиру, пер­вым из архиереев принял мученическую смерть в городе, который явился колыбелью Православия на Руси.

Всю осень 1917 года в Киеве проходили многолюдные приходские собрания; большинство приходов отвергло происки учинителей раско­ла. Шла подготовка к Всеукраинскому Церковному Собору, на кото­рый испрошено было благословение Патриарха Тихона. Официальным представителем Патриарха на Собор командируется митрополит Пла­тон; вместе с ним в Киев прибыли митрополит Харьковский Антоний и архиепископ Волынский Евлогий.

Собор открылся 7 (20) января 1918 года. Он заседал под председа­тельством епископа Пимена (Пегова) – сторонника компромиссной линии – с перерывами, вызванными драматическими событиями граж­данской войны, - переходом Киева из рук в руки.

18 января перед временным роспуском Собора по предложению священника Марычева проведено было голосование об автокефалии Украинской Церкви. 150 голосами против 60 домогательства расколь­ников были отвергнуты.

Заседания Собора возобновились в июле. 9 (22) июля 1918 года Киевский Собор большинством голосов принял «Положение о времен­ном Высшем Церковном Управлении Православной Церкви на Украи­не», утвержденное затем Всероссийским Собором, По этому «Положе­нию» украинские епархии составили автономную церковную область во главе с Киевским митрополитом.

После захвата Киева петлюровцами в декабре 1918 года арестованы были митрополит Киевский Антоний, преемник священномученика Владимира, и Волынский архиепископ Евлогий. Петлюровцы передали узников в руки польских оккупантов. И только при посредничестве стран Антанты эти архиереи были освобождены и переправлены на юг России, занятый белой армией.

Петлюровская Директория объявила об отмене постановления Все­российского Церковного Собора об автономии Украинской Церкви и о провозглашении Украинской Церкви автокефальной. Из числа сепарати­стов был составлен самочинный Священный Синод во главе с архиепис­копом Екатеринославским Агапитом. Синод запретил поминовение за богослужением Патриарха Тихона и митрополита Антония. После при­хода в Киев Красной армии Украинский Синод распался; архиепископ Агапит, оказавшийся вскоре на территории, занятой Добровольческой армией, и лишенный там сана за учинение раскола, принес покаяние; таким образом автокефалисты на Украине остались без архиерея.

Но, воспользовавшись новой оккупацией Киева польской армией в апреле 1920 года, клирики и миряне нескольких приходов объявили о создании новой Всеукраинской Церковной Рады, которая, открыто по­пирая святые каноны, отвергла всех епископов как ставленников Мос­квы и вновь провозгласила автокефалию.

Чтобы пресечь печальное развитие церковных событий на Украине, Патриарх Тихон в 1921 году упразднил автономию Украинской Церкви и установил для нее статус экзархата, назначив Экзархом архиепископа Гродненского Михаила (Ермакова), впоследствии митрополита Киевского.

Автокефалисты, однако, не прекратили своих раскольнических дея­ний. В октябре 1921 года Церковная Рада по инициативе бывшего петлюровского министра В. Чеховского, без согласия священноначалия, созвала самочинный «Всеукраинский Собор», в деяниях которого не участвовал ни один епископ. Собор провозгласил автокефалию.

10 (23) октября в Софийском соборе взбунтовавшиеся пресвитеры совершили лжехиротонию запрещенного женатого протоиерея Василия Липковского в сан митрополита. На другой день самочинный «митропо­лит» хиротонисал во епископа своего сотоварища Нестора Шараповского. Вдвоем они «рукоположили» Теодоровича, Ярещенко, Орлика; и так в течение недели народилась лжеиерархия, которая в народе получила название «липковщины» и «самосвятства». «Самосвяты» увлекли за собой часть украинской паствы, захватив до полутора тысяч приходов.

В годы гражданской войны брожение захватывает и епархии Цент­ральной России. В среде духовенства произошло расслоение – появи­лись модернистские группировки, подхватившие идейное наследие «группы 32 священников», призывавшие к революции в Церкви, к все­стороннему обновлению.

Еще при Временном правительстве 7 марта 1917 года в Петербурге был образован «Всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян», который возглавили священники А.П.Введенский, А.И.Боярский, И.Егоров. «Союз», пользовавшийся покровительством обер-прокурора Синода З.И. Львова, издавал на синодаль­ные средства газету «Голос Хрис­та» и журнал «Соборный разум». В своих публикациях обновленцы ополчались на традиционные фор­мы обрядового благочестия, на канонический строй церковного управления. Главным очагом об­новленческой пропаганды стала церковь святых Захария и Елиза­веты, где настоятелем служил свя­щенник А.Введенский. Патриарх Алексий впоследствии назвал де­магогические заявления обновлен­цев, объединившихся вокруг А.Введенского, «керенщиной в церковной ограде». Свои филиалы «Союз» открыл в Москве, Киеве, Одессе, Новгороде, Харькове и других городах.

Позиции «Союза» особенно укрепились после того, как редактором «Церковно-общественного ве­стника» стал профессор Санкт-Петербургской Духовной академии Б.В.Титлинов, пре­вративший этот журнал в рупор модернистских идей. На Соборе 1917-1918 годов Титлинов и его единомышленники выступили против восстановления патриаршества. 1 января 1918 года в газете «Знамя Христа» священник А.Введенский писал, что после избрания Патриар­ха в Церкви можно оставаться лишь для того, чтобы уничтожить Пат­риаршество изнутри.

После прекращения деятельности «Союза демократического духо­венства и мирян» в 1919 году священник Иоанн Егоров создает в Петер­бурге новую модернистскую группировку под названием «Религия в сочетании с жизнью». В своей приходской церкви он затевает само­чинные нововведения: выносит святой престол из алтаря на середину храма; принимается за исправление богослужебных последований, пы­тается перевести богослужение на современный русский язык, учит о рукоположении собственным вдохновением. Священник А. Боярский в Колпине под Петербургом организует еще одну обновленческую груп­пировку «Друзей церковной реформации». В 1921 году священник Александр Введенский сколотил «Петербургскую группу прогрессивного духовенства».

В среде епископата обновленцы нашли себе опору в лице заштатно­го епископа Антонина (Грановского), который совершал богослуже­ния в московских храмах с соблазнительными новшествами, произ­вольно изменял чинопоследования, переделывал тексты молитв. В Пен­зе низложенный за распутство бывший епископ Владимир Путята объ­единил вокруг себя откровенно раскольническое сборище под названием «Народная церковь».

Давая отпор антиканоническим модернистским посягательствам, Патриарх Тихон 4 ноября 1921 года обратился к пастве с особым по­сланием, в котором подчеркивал недопустимость богослужебных нововведений: «Божественная красота нашего истинно назидательного в своем содержании и благодатно действенного церковного богослужения, как оно создано веками апостольской верности, молитвенного горения, подвижнического труда и святоотеческой мудрости и запечатле­но Церковью в чинопоследованиях, правилах и уставе, должна сохра­ниться в Святой Православной Русской Церкви неприкосновенно как величайшее и священнейшее ее достояние...».

Крайним выражением болезненных процессов, происходивших в сре­де духовенства, явились случаи открытого ренегатства. Так, в журнале «Революция и Церковь» напечатано было заявление бывшего диакона: «Я снимаю с себя дарованный Николаем Романовым сан диакона и желаю быть честным гражданином РСФСР. Церковные законы и молитвы составлены под диктовку царей и капитала. Долой милитаризм, царей, ка­питал и попов! Да здравствует диктатура пролетариата!» Правда, надо от­метить, что подобные декларации были явлением исключительно редким.
* * *
Серьезным потрясением церковной жизни явилось повсеместное вскрытие мощей святых угодников Божиих. 1 (14) февраля 1919 года Наркомат юстиции издал постановление об организованном вскрытии мощей. Вскрытие проводили специальные комиссии в присутствии свя­щеннослужителей, составлялись протоколы. Если в результате вскрытия обнаруживалось, что мощи сохранились не в целости, то это обстоятель­ство в целях атеистической пропаганды выдавалось за сознательный об­ман и подделку. И некоторые из православных людей, превратно пред­ставляющие церковное учение о святых мощах, верили этому.

4 (17) февраля Патриарх Тихон разослал епархиальных архиереям указ об устранении поводов к соблазну верующих: «Благочестивое усердие верующих, - говорилось в указе, - окружая их останки благо­говейным усердием, соорудило и для таковых честных мощей (речь идет о мощах, сохранившихся лишь частично в нетленном виде.- В.Ц.) драгоценные раки и оправы, иногда по подобию человеческого тела, располагая в них, в подобающих облачениях, кости праведников и дру­гие частицы святых их мощей... Считая необходимым по обстоятельст­вам времени устранить всякий повод к глумлению и соблазну (в том, что доселе не вызывало соблазна и было лишь благочестивым народ­ным обычаем), поручено Вашему Высокопреосвященству... с архипас­тырской заботливостью и рассуждением устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех случаях, когда и где это признано будет вами необходимым и возможным».

Но исполнение этого указа для многих архиереев оказалось затруд­нительным и даже рискованным делом. Попытка освидетельствовать мощи перед их публичным вскрытием подчас служила основанием для судебного разбирательства.

1 ноября 1920 года в Новгороде перед ревтрибуналом предстал епископ Хутынский Алексий (Симанский) вместе с архимандритами Никодимом и Анастасием, игуменами Гавриилом и Митрофаном, про­тоиереем Стояновым, иеродиаконом Иоанникием. Подсудимые обви­нялись в тайном освидетельствовании мощей, почивавших в Софий­ском соборе, перед их официальным вскрытием. Епископ Алексий ви­новным себя не признал, заявив: «Освидетельствование мощей считаю делом исключительно церковным и отчет в этом могу дать только сво­им собратьям-епископам». Трибунал приговорил его к 5 годам заклю­чения, других обвиняемых – к 2 и 3 годам, но ввиду близкой победы в гражданской войне все осужденные были амнистированы.

В том же 1920 году Московский трибунал судил видных пастырей и церковно-общественных деятелей: игумена Иону (Сторожева), протоиерея Николая Цветкова, Председателя Совета объединенных приходов А.Д.Самарина, бывшего обер-прокурора Синода, членов со­вета: Рачинского, Н.Д.Кузнецова. Они обвинялись в распространении клеветнических слухов об оскорбительном для верующих поведении участников вскрытия мощей преподобного Саввы Сторожевского, в частности в том, что Н.Д.Кузнецов подал в Совнарком жалобу: «Гру­бость и издевательство членов комиссии по вскрытию мощей дошли до того, что один из членов комиссии несколько раз плюнул на череп Саввы, останки коего составляют святыню русского народа». А.Д.Са­марин и Н.Д.Кузнецов были приговорены к расстрелу, но, как сказа­но в приговоре, «ввиду победоносного завершения борьбы с интер­вентами» суд «заменил смертную казнь заключением в концентраци­онный лагерь впредь до победы мирового пролетариата над мировым империализмом». Другие обвиняемые получили разные сроки тюрем­ного заключения. В 1919–1920 годах вскрыты были мощи святого Митрофана Воро­нежского, преподобного Макария Калязинского, преподобного Евфимия Суздальского, святителя Питирима Тамбовского, преподобного Нила Столобенского, святого Иоасафа Белгородского. Всего до осени 1920 года было учинено 63 публичных вскрытия.

Мощи преподобного Сергия Радонежского были вскрыты 11 апреля 1919 года. В канун вскрытия, совершенного в ночное время, перед во­ротами Лавры собралась толпа богомольцев, молебны преподобному пелись всю ночь. Наутро народ впустили в Лавру. Перед ракой с мо­щами святого сияло пламя свечей. В течение трех дней тысячи бого­мольцев подходили вереницей к раке и прикладывались к обнаженным мощам преподобного.

4 (17) декабря 1920 года состоялось вскрытие мощей преподобно­го Серафима Саровского. До недавних пор мощи преподобного нахо­дились в безвестности, в 1991 году они были обретены.

На исходе гражданской войны в крайне затруднительном положении оказались священнослужители, находившиеся на территориях, занятых белыми армиями, и после поражения белых не сумевшие или не поже­лавшие эмигрировать. Многие из них были осуждены за совершение молебных пений о победе белого оружия. В 1920 году в заключении скончался Омский архиепископ Сильвестр (Ольшанский), возглавляв­ший при Колчаке Сибирское временное высшее церковное управление.

Сознавая всю тяжесть ситуации, стремясь уберечь пастырей Рус­ской Церкви от печальных последствий их вовлеченности в политичес­кую борьбу, Святейший Патриарх еще в 1919 году, в день памяти преподобного Сергия Радонежского 25 сентября (8 октября) обратил­ся к архипастырям Русской Православной Церкви с посланием, в ко­тором призывал их отказаться от всяких политических выступлений:

«Доныне... брань не прекращается, и кровь обильным потоком льется по всему обширному пространству Русской земли, взаимная вражда между борющимися сторонами все чаще и чаще проявляется в жестоких кровавых расправах не только над теми, кто принимал непо­средственное и деятельное участие в этой борьбе, но и над теми, кто только подозревается в таковом участии, иногда и без достаточных к тому оснований... Не минуют эти ужасы и нас, служителей Церкви Христовой, и много уже и архипастырей, и пастырей, и просто клири­ков сделались жертвами кровавой политической борьбы. И все это за весьма, быть может, немногими исключениями, только потому, что мы, служители и глашатаи Христовой Истины, подпали под подозре­ние у носителей современной власти в скрытой контрреволюции, направленной якобы к ниспровержению Советского строя. Но мы с ре­шительностью заявляем, что такие подозрения несправедливы; уста­новление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значе­ние... Указывают на то, что при перемене власти служители Церкви иногда приветствуют эту смену колокольным звоном, устроением тор­жественных богослужений и разных церковных праздников. Но если это и бывает где-либо, то совершается или по требованию самой но­вой власти или по желанию народных масс, а вовсе не по почину слу­жителей Церкви, которые по своему сану должны стоять выше и вне всяких политических интересов, должны памятовать канонические правила Святой Церкви, коими она возбраняет своим служителям вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать каким-либо партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодейст­вия орудием политических демонстраций. Памятуйте, отцы и братия, и канонические правила, и завет святого Апостола: «Блюдите себя от творящих распри и раздоры, уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, повинуйтесь «всякому человеческому началь­ству» в делах мирских» (1 Пет. 2,13).

За годы гражданской войны в рядах российского епископата произо­шла серьезная убыль: одни архиереи умерли естественной смертью, дру­гие погибли, третьи оказались за пределами России. А между тем Поме­стный Собор постановил значительно увеличить число архиерейских ка­федр, в каждой епархии открыть по несколько викариатств. И поста­новление это было исполнено, несмотря на, казалось бы, неодолимые препятствия. В 1918 году совершено было 4 архиерейские хиротонии – примерно столько, сколько совершалось их в дореволюционные годы, а вот в 1919 году – во епископы хиротонисано 14 ставленников, в 1920 – 30 кандидатов, в 1921 году состоялось 39 архиерейских хиротоний. Сре­ди преемников апостолов, получивших благодать святительства в безмер­но трудные годы гражданской войны, были выдающиеся деятели нашей церковной истории, бесстрашные и мудрые архипастыри, столпы Церк­ви: митрополиты Петр (Полянский), Вениамин (Федченков), архиепис­копы Иларион (Троицкий), Петр (Зверев), епископы Серафим (Звездинский), Афанасий (Сахаров), Павлин (Крошечкин).

На Поместном Соборе в 1918 году вынесено было постановление о созыве очередного Собора в 1921 году. Но обстоятельства не позволи­ли выполнить это постановление.

Затруднены в своей деятельности были тогда и постоянные органы Высшего Церковного управления. Большая часть членов Синода оказа­лась в эмиграции. В начале 1921 года в заседаниях Священного Синода могли участвовать, помимо Святейшего Патриарха Тихона, только митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), митрополит Кру­тицкий Евсевий (Никольский) и архиепископ Гродненский Михаил (Ермаков), назначенный Экзархом Украины. Распался за убылью сво­их членов и прекратил деятельность и Высший Церковный Совет. В сущности, в 1921 году высшая церковная власть осуществлялась едино­лично Патриархом, опиравшимся на своих немногочисленных помощ­ников и ближайших советников. Затруднена была и связь между цер­ковным центром и епархиальными кафедрами.

Потому еще в ноябре 1920 года Святейший Патриарх, Святейший Синод и Высший Церковный Совет, состоявший тогда из Председате­ля и трех членов: протопресвитера Н.Любимова, протоиерея А.Стани­славского и Александра Куляшова, принимают постановление о само­управлении епархией при невозможности для последней поддерживать связь с каноническим центром, а также и в случае прекращения дея­тельности Высшего Церковного управления.



следующая страница >>