«У каждого актера своя мелодия» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
«У каждого актера своя мелодия» - страница №1/1

«У каждого актера своя мелодия»


Скорее всего, к творчеству актера, который сегодня в гостях у «Автозаводца», с большим интересом и уважением относятся многие театралы нашего города. За двадцать два года работы на сцене Нижегородского государственного академического театра драмы имени М. Горького им созданы десятки трагических, драматических, комедийных образов. Число их пополнилось совсем недавно еще одной яркой ролью в очередной премьере театра. Причем один из премьерных спектаклей едва не совпал с 50-летием актера. А юбилей тоже стал поводом для интервью с дважды лауреатом премии Нижнего Новгорода, лауреатом премии «Нижегородская жемчужина», лауреатом премий фестивалей имени Евгения Евстигнеева, заслуженным артистом России Юрием КОТОВЫМ.
Сотни судеб и характеров

Ну и горячими же выдались для вас, Юрий Михайлович, первые месяцы этого года! Тут и круглые даты у вас и вашей супруги Елены Турковой, ведущей актрисы театра, и работа над новыми ролями...

— Одна из них в спектакле, который ставит московский режиссер Карен Нерсесян по пьесе Шекспира «Двенадцатая ночь». Нижегородцы увидят его в апреле. Ну, а с «Мещанами» кое-кто, очевидно, уже успел познакомиться. В этом спектакле я — продавец птиц Перчихин.

От него просто глаз не оторвать: так темпераментно сыграна роль. К тому же, можно сказать, вы предстали перед зрителями в несвойственном вам амплуа. Всего вероятнее, многие из тех, кто хорошо знает одноименную пьесу Горького, уже перед началом спектакля удивились, увидев вашу фамилию напротив этого персонажа. Перчихин в пьесе эдакий божий одуванчик, его всякий может обидеть. А в вашем репертуаре все больше сильные натуры, скажем, римский самодержец Калигула, датский принц Гамлет...

— А кто сказал, что это сильные натуры? Вот Калигула. Его можно и плачущим убийцей назвать. А Гамлет? Да в конце концов, это же не копия реально жившего человека, это образ, в котором слились сотни судеб и характеров. Слабый ли человек продавец птиц Перчихин? Это с какой стороны посмотреть. Вспомните знаменитое изречение: слабость - велика, сила - ничтожна. На сцене Перчихин появляется всего-то три раза. Навела ли эта эпизодическая роль зрителей на некоторые размышления? Побудила ли пофантазировать, задаться вопросом: а почему, собственно, этот пятидесятилетний человек, имеющий взрослую любящую дочь, одинок?

Мне показалось, что в спектакле его образ более приземленный, чем в пьесе.

— Да разные мнения могут быть на этот счет. А зависят они даже от того, когда именно человек посмотрит спектакль: театр - живое дело, сегодня актер играет так, а завтра - по-другому. Главное, чтобы роль зацепила.

Но уж в том, что весь спектакль, поставленный Вадимом Данцигером, «зацепил» зрителей, можно не сомневаться: смотрится на одном дыхании. Такой накал страстей, такая сильная энергетика идет в зал!

— А для театрального искусства это едва ли не самое главное. Как сказал известный режиссер Лев Додин: «Меня не интересуют люди с нормальной температурой, мне нужен повышенный градус».

Повышенный не только у героев пьесы, но и у актеров?

— Безусловно. Именно этого добивается по сути дела каждый режиссер, и у каждого для этого свои методы. Вот, к примеру, Роман Виктюк, у которого мне посчастливилось играть в спектакле «Мастер и Маргарита», - он буквально за 10 дней поставил его на нижегородской сцене.

Вы в роли Мастера?

— И римского прокуратора Понтия Пилата, во время правления которого был казнен Иисус Христос. Так вот, помню, на какой высокой ноте объяснял он мне, как должен звучать монолог Понтия Пилата на площади: «Юра, ты обязан кричать так, как орали на Мейерхольда те, кто забивал его, кричать и за Ахматову, и за ее сына Льва Гумилева, и за мужа Цветаевой - за всех безвинно погибших и пострадавших. Я требую играть так, чтобы у зрителей текли слезы». Он требовал и добивался этого, как и Петр Фоменко и другие великие мастера. Каждая фраза, сказанная в поставленных ими спектаклях, звучит, попадает в зал, заряжает...


Отцы и дети

Иной раз кажется, что актеры, восхищающиеся искусством, талантом коллег, не искренни, ведь ни и сами хорошо знают, как «завести» зрителя. Тайны нет...

— Несомненно, даже опытных актеров вдохновляют те, кто показывает высший пилотаж в театральном искусстве. Да, ты будешь петь свою «мелодию», но питают и помогают тебе в этом, к примеру, песни Окуджавы и Высоцкого. А кстати, о Высоцком. Вот сейчас всплыла в памяти картинка из далекого детства. Стоим мы с приятелем (учились тогда, наверное, в классе втором) на перекрестке. Бьем по фанере палкой и горланим песню Высоцкого:



«И когда наши девушки
сменят шинели на платьица,
Не забыть бы тогда,
не простить бы и не потерять...»

Может, это был первый шажок к будущей профессии?

— Пожалуй, я сделал его еще до этого. Когда посмотрел фильм об индейцах, что-то со мной произошло. Я рисовал индейцев, читал о них, одевался под индейца. Посмотрел фильм о мушкетерах - пошли в ход шляпы, после фильма о Чапаеве бабушка сшила мне бурку. Вообще, все, что связано с войной, интересовало нас, ребятишек, чрезвычайно: росли-то в одном из поселков Брянской области, где в 40-е годы шли кровопролитные бои. Помню, как-то семиклассник Володька Сокол нашел пробитую немецкую каску, покрасил ее. Это был предмет всеобщей зависти. Володька был старше нас, мы, малышня, смотрели на него снизу вверх, слушались беспрекословно. Однажды все вместе натаскали к его дому доски, фанеру и делали все, что велел наш командир. В результате, в один прекрасный день ко всеобщему восторгу увидели перед собой сверкающий зеленой краской танк Т-34.

Почувствовали вкус к творчеству...

— А вкус к литературе, сдвиг в сторону театра появились в 8-м классе благодаря преподавателю литературы Людмиле Леонидовне. Ходил на ее факультативы, она приносила книги о театре, об актерах. В библиотеке взял книги Станиславского «Моя жизнь в искусстве», Захавы «Мастерство актера и режиссера».

Да ведь вам тогда, наверное, всего-то лет четырнадцать было...

— И тем не менее читал с упоением: эти книги воспринимал как нечто волшебное. Благодаря им для меня словно открылась дверь в другой мир, появилась мечта стать актером. Отослал документы в Ярославское театральное училище, но по какой-то причине они до места назначения не дошли. Тогда по настоянию родителей я поступил в железнодорожный техникум. Пришел туда 1 сентября и понял - учиться здесь не хочу и не буду. Короче говоря, после трехчасового разговора с отцом было решено, что доучусь в школе, а там видно будет. Еще сильнее увлекся литературой, особенно Достоевским, читал книги по психологии, пришел в народный театр, научился играть на гитаре. Словом, каждый день что-то прибавлялось, мир открывался ежесекундно. После школы мы с другом отправились покорять Москву и... «пролетели» во всех театральных вузах. А пока «летели», мать прислала телеграмму: «Начался набор на театральный факультет Брянского музыкального училища»...

Видно, и мать, и отец с большим пониманием и уважением относились к вашему увлечению театром. Проблемы отцов и детей такой, как в «Мещанах» в семье Бессеменовых, не было?

— Как ее глава, Василий Васильевич, душой болеет за своих детей, так и мои родители переживали за меня, как и мы с женой за своего сына Филиппа (Филипп Котов - артист театра на Таганке. - Т.П.). Да кто из отцов и матерей не принимает близко к сердцу все, что происходит с детьми? Другой вопрос, с каким багажом отправляем своих чад во взрослую жизнь?

Ну, а если установка на достижение материальных благ, как у старшего поколения семейства Бессеменовых? Ведь по большому счету, таких, как они, «образцовых мещан», в нашей сегодняшней жизни большинство. Едва ли не у каждого в обязательной «программе» - построить дачу, обзавестись машиной...

— Что же в этом плохого? Желание комфорта для себя и своих детей — это нормально. Нормально, что таких среди нас очень много. А вообще, если внимательно присмотреться к тем, кто рядом с нами и что происходит вокруг нас, можно увидеть едва ли не всех героев «Мещан». Вот скажите, разве мало в наше время Перчихиных?

Наверное, такие есть среди бомжей?

— Да нет, не о том вы говорите. Помните спектакль «Свидание в предместье», поставленный по пьесе Вампилова?

В нем вы играли одну из главных ролей.

— Так вот, театральную программку к этому спектаклю украшают выдержки из записных книжек автора пьесы. Есть и слова, которые относятся к таким, как Перчихин. О чем речь? «Ничего нет страшнее духовного банкротства. Человек может быть гол, нищ, но если у него есть хоть задрипанная идея, цель, надежда - все, начиная от намерения собрать лучший альбом марок, кончая грезами о бессмертии, - он еще человек, и его существование имеет смысл».

В общем, важно, чтобы были какая-то ниша, увлечение?

— И сколько вокруг нас таких вот увлеченных людей! Да хотя бы на Покровке среди тех, кто музицирует.

В сторону своего интереса

А вы, Юрий Михайлович, могли бы взять гитару и присоединиться к ним?

— Пожалуй, сейчас нет, а вот лет 20 назад запросто. Однако играть перед публикой не со сцены и мне довелось. Во время репетиций спектакля «Лес», в котором играл актера Счастливцева, у меня появилась идея, как говорится, пойти в народ: в фойе перед началом представления попиликать на скрипочке. То, что я нафантазировал, режиссер-постановщик Василий Богомазов разрешил осуществить.

У него вы сыграли некоторые из своих звездных ролей: Роберта Локампа в «Трех товарищах», Калигулу, Меркуцио в «Ромео и Джульетте». А что характерно для этого режиссера?

— У меня с ним было полное взаимопонимание и доверие. Мы вместе пускались в плавание в поиске путей создания образа. А куда, в какую сторону плыть? Бывало, я только подумаю, а он выскажет вслух. Благодарен и другим режиссерам. Например, Леониду Белявскому за Гамлета, за роль Чичикова в спектакле «Похождения г-на Ч.». Интересной и полезной была работа с Борисом Голубицким, поставившим в нашем театре «Нахлебника». Встреча с Ростиславом Горяевым вообще судьбоносна. Смотрели «Игрок» и «Фальшивую монету»? А что испытал, работая над ролью Анджело в «Острове грехов» (режиссер Искандер Сакаев)! Это трудно объяснить: можно сказать, состояние творческого экстаза.

Насколько прилежно, с вашей точки зрения, следуют современные режиссеры установкам Станиславского? Например, принципу публичного одиночества?

— Да, он говорил актерам: считайте, что у вас не три, а четыре стены. А почему он это советовал? Потому что публичное одиночество предполагает освобождение от зажимов, естественное поведение актера на сцене. Но по собственному опыту знаю, что иногда и волнение помогает играть. Помню, в каком состоянии был на премьере спектакля «Гамлет, принц Датский», ожидая своего первого выхода на сцену: сердце колотилось и, казалось, искры из глаз. Чувство такое, что зал сильнее тебя, но вот сказаны первые фразы и волнения как не бывало.

В наше время такие, как Гамлет, это нечто из ряда вон...

— Имеете в виду людей, пытающихся восстановить разрушенный нравственный миропорядок? Знаете, первое, что приходит в голову, - это имя Григория Померанца - писателя, критика, философа. Это человек космического уровня. Читали его книги? Непременно прочитайте, хотя бы «Записки гадкого утенка». А сколько людей, оказывающих благотворное влияние на нравственные устои общества в мире театра! К таким отношу и уже названных мною режиссеров и своих наставников - преподавателей Нижегородского театрального училища Семена Лермана и Риву Левите. Да и многих партнеров, нынешних и бывших, например, Антона Маркова, который блестяще играл Ромео, очевидно, забыв в те минуты о кардиостимуляторе, превратившись в один оголенный нерв...

Хороший партнер - это...

— Это тот, которому ты как бы говоришь: «Ну что? Мы играем в эту игру?» И он соглашается.

А если нет?

— Тогда пусть предлагает свои правила. Главное, чтобы зрителям было интересно, чтобы то живое действие, которое они видят на сцене, было привлекательно.

Очевидно, только в этом случае театр может стать для нас вроде как врачом-психологом: создать условия для того, чтобы мы что-то изменили в своей жизни к лучшему. Возможно, если бы люди, которым скучно и тошно жить, такие, как герои «Мещан» Петр и Татьяна, почаще ходили в театр, меньше было бы алкоголиков и самоубийц.

— Жизнь — она очень сложно и мудро устроена. В ней все относительно. Скажем, как кто-то метко заметил, если бы Омара Хайяма излечили от пристрастия к вину, мир не познакомился бы с его прекрасными рубаи. То, что у каждого человека своя правда, свои проблемы, - это нормально. Нужно только быть готовым к встрече с разными людьми, к тому, что жизнь разнообразна и захватывающе интересна. А идти по ней важно в сторону своего интереса...



Беседовала Татьяна ПОГОРСКАЯ.

Фото Георгия АХАДОВА.