Творчество С. Т. Аксакова. Общая характеристика. Жанровое многообразие его прозы - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Творчество С. Т. Аксакова. Общая характеристика. Жанровое многообразие его прозы - страница №1/1



Министерство образования и науки Российской Федерации
Кафедра


КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА
По дисциплине: Литература
Тема: Творчество С.Т. Аксакова. Общая характеристика. Жанровое многообразие его прозы.

Выполнил:

Студент курса

группы

Подпись _______________


Научный руководитель:

Оценка _________________

Дата _________________

Подпись _________________



2012

СОДЕРЖАНИЕ


СОДЕРЖАНИЕ 2

1.Индивидуальность творчества С.Т. Аксакова 5

2.Жанровое многообразие прозы С.Т. Аксакова 13

ВЫВОД 14


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 15

ВВЕДЕНИЕ

Творчество Сергея Тимофеевича Аксакова давно находится в поле зрения литературоведения. В то же время внимание исследователей сосредоточивалось преимущественно на общих вопросах жизни и творчества мастера, а также на проблемах идеологического подтекста его произведений и особенностях реализма писателя. Традиционно подчеркивалось и участие С.Т. Аксакова в деятельности славянофилов.

Индивидуальность стиля писателя, его «слог», эпическая образность, психологизм и, главное, живая связь с русским культурным наследием и христианскими традициями выявлены в литературоведении менее детально. Традиционно С.Т. Аксакова причисляли ко «второму ряду» русских писателей XIX в., как бы ставя позади таких его прославленных современников, как А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский.

Ко времени появления в печати «Семейной хроники» и других произведений С.Т. Аксакова в классической русской прозе уже были написаны «Капитанская дочка» А.С. Пушкина, «Герой нашего времени» М.Ю. Лермонтова, «Мертвые души» Н.В. Гоголя. Тем не менее на современном этапе осмысления жизни и творчества С.Т. Аксакова, на рубеже XX - XXI вв. идёт процесс известной переоценки значимости художественного наследия писателя и его творческой индивидуальности. Так, литературовед В.В. Кожинов назвал «Семейную хронику» С.Т. Аксакова «своего рода сердцевинным явлением отечественной литературы» [8; с.96]. В.В. Кожинов охарактеризовал это произведение как источник, в котором «содержатся семена, или, точнее, завязи всей будущей русской прозы» [9; с.15]. С этим трудно не согласиться.



Актуальность данной темы, направлена на описание стиля С.Т. Аксакова как целостного феномена и подробный анализ аксаковских текстов с точки зрения их художественного своеобразия.

Целью исследования является осмысление творчества С.Т. Аксакова, его художественности, жанрового разнообразия прозы.

В связи с поставленной целью можно формулировать следующие задачи исследования:



  • проанализировать творчество С.Т. Аксакова;

  • дать общую характеристику творчеству С.Т. Аксакова;

  • обозначить жанровое многообразие творчество С.Т. Аксакова.

Структура работы: реферат состоит из двух разделов. В первом описана индивидуальность творчества С,Т. Аксакова, во втором обозначено жанровое многообразие прозы писателя, также имеются выводы по указанной теме и список использованной литературы.

В процессе работы мною были использованы работы следующих авторов: Блонского П.П., Войтоловской Э.Л., Кожинова В.В., Лобанова М.П., Манна Ю.В. и др.



  1. Индивидуальность творчества С.Т. Аксакова


Художестенность произведений С.Т. Аксакова, – отличительная черта писателя. Прежде всего отличает её удивительный язык, делающий Сергея Тимофеевича писателем положительно образцовым, которого с этой стороны необходимо изучать. Всякое впечатление, всякий предмет, будь это природа, рыба, птица, зверь, человек, всякое чувство с его малейшими оттенками находят в нём совершенно точное, ясное, и притом, поразительно простое, мягкое, выражение именно в таком слове, которое врезается в память и даёт читателю вполне определённое представление данного предмета. Как ни прекрасен, например, язык Тургенева в описаниях природы; но язык Аксакова ещё проще и ярче. Разнообразие, богатство чисто народных русских слов и оборотов у него поразительное. Для малейшего оттенка в рисовке самых различных пейзажей разного характера и разных времён года, для всех этих мелких характеристик разнообразнейшего животного царства, рыб, дичи, зверушек, для обозначения их движений, издаваемых ими звуков, – для всего этого есть у Аксакова обильнейший словесный запас, откуда он берёт всегда именно только то, что в данном случае наиболее уместно, необходимо. С.А. Венгеров [5; с.187], приводя случайно взятый отрывок в восем строк из охотничьих записок, изображающий птичьи крики в лесу, справедливо указывает на разнообразие употреблённых для этого изображения глаголов, которых насчитывается до одиннадцати по особому глаголу для каждой птицы. «На подобное словесное богатство, говорит Венгеров, читатель натыкается буквально на каждой странице охотничьих записок» (можно добавить, что и в других художественных произведениях Аксакова), «и если когда-нибудь Академия Наук вздумает издать словарь языка Сергея Тимофеевича, то этот словарь будет один из самых полных, один из самых обильных тонкими и разнообразными оттенками, и притом, не отвлечёнными словами, а конкретными, нужными для точной обрисовки реальных качеств и свойств». Язык Аксакова, сам по себе, даже независимо от содержания, представляет собой идеальный образец пластичности и простоты, которых достигали только величайшие писатели. «Это, по выражению И.С. Тургенева, настоящая русская речь, добродушная и прямая, гибкая и ловкая».

Вторая стихия творчества Сергея Тимофеевича, это вымысел, – не тот вымысел, который является в создании образов и картин, хотя бы и возможных, но в действительности несуществующих, а тот который, пользуясь реальным содержанием, действительными фактами и лицами, с особым искусством сжато выставляет существенное, выдающееся, наиболее присущее, свойственное предмету, опуская случайное, добавляя недостающее, сопоставляя, комбинируя в одно стройное целое черты разрозненные, разбросанные, так что под пером писателя всё, что он ни изображает, пейзаж ли, птицу ли, человека, – всё выходит так ярко и типично, что нельзя ничего ни прибавить, ни убавить. Степи, леса, воды, метели, всё это у него общие, типические формы русской природы, дающие полное знакомство с ней вообще, конечно по преимуществу с природой Оренбургского края. Все эти рыбы, птицы, звери, начиная с наружного их вида, и кончая нравами – опять таки типические изображения русских животных, представляемая так, что все они живут перед читателем, раскрываясь ему во всей полноте своей сущности; и кажется, что он, читатель, точно сам живёт среди них. «Когда я прочёл, например, статью о тетереве, – восклицает восторгающийся «Записками оружейного охотника» И.С. Тургенев, посвятивший им прекрасную статью; – мне, право, показалось, что лучше тетерева жить невозможно… Если бы тетерев мог рассказать о себе, он бы, я в том уверен, ни слова ни прибавил бы к тому, что о нём поведал нам автор. Тоже самое можно сказать о гусе, утке, вальдшнепе, – словом, обо всех птичьих породах, с которыми он вас знакомит.

Тот же творческий вымысел на твёрдой почве действительности, вымысел, как сила выдвижения существенного и концепция в цельном образе, врезающимся в память, видна и в воспоминаниях Аксакова. Все эти лица, Шушерин, Державин, Шишков, мартинист Романовский, обрисованы с рельефностью необыкновенною и вводят читателя в круг интимной жизни этих интересных представителей русского общества начала 19 века. Но наибольшая сила этого творческого вымысла проявилась в «Семейной хронике», где материалом художнику служили уже не его близкие знакомые или родители, и не собственные, как в «Детских годах», воспоминания, а фамильные предания. Здесь Аксаков уже прямо возвышается до сознания общих, крупных русских типов, и имена дедушки Багрова и Куролесова стали у нас нарицательными, наравне с бессмертными типами Гоголя.

Третья творческая стихия Сергея Тимофеевича – «то чувство, то отношение к изображаемому, которым проникнуты его произведения. Как, по-видимому, ни спокойно, ни объективно ведётся бесхитростный рассказ старика о давно минувшем; но повсюду, между строк, вы видите любящую душу, проникнутую самою широкою гуманностью. Какою-то трезвою, трогательною жизнерадостностью, чем-то милым, сердечным, веет от этих успокаивающих душу рассказов. Люб этому старику и весь мир Божий с его природой, с которой «дышит он одной жизнью», со всякою тварью, – этот мир населяющей, с дорогой родиной, которую он так любит без всякой задней мысли, за неё самое, как любит мать своего ребёнка; люб ему и человек в этом мире: кто бы он ни был, барин, или мужик, всякого опишет Аксаков с любовью и вниманием, без раздражения или осуждения, хотя бы то был сам Куролесов с его возмутительным безобразием, или жалкие эгоистки тётеньки. Он знает, что пороки и слабости изображаемых им лиц в значительной степени зависели от века и условий жизни, и потому относится к ним, подобно быто-писателю, летописцу, вспоминающему под старость то, что сохранила ему память, снисходительно и спокойно. Но особенной теплотой дышат те страницы, где он говорит о людях, ему дорогих: дедушке, матери, сестре, своих воспитателях, обо всех, кто его любил, кому он был обязан чем-нибудь в детстве, например, о няне, дядьке, или с кем находил отраду, делил дружбу в своей молодости. Это то любовное, широко гуманное чувство, то трогательно благодарное, то всепрощающее, – чувство, не заслоняющее от читателя самих изображений и позволяющее каждому из них сделать вывод, делает Сергея Тимофеевича, скажем в заключение очерка, какое же его значение в нашей литературе, и что он в неё внёс.



В ряду крупнейших классических наших писателей XIX века Аксаков представляет собою явление совершенно особое не только по позднему проявлению таланта, но и по характеру и содержанию сочинений. Это, подобно Гоголю, писатель вполне оригинальный, русский, непосредственный, самородный. Точно также, как и Гоголя, его мало коснулось европейское образование, да и то, как сказать, задним числом. В то время, как в русской литературе уже господствовал романтизм, байронизм, в двадцатых годах являются Пушкин и Грибоедов, оба воспитавшиеся на просветительных западных влияниях, Аксаков всё ещё остаётся ложно-классиком, одним из многочисленных посредственных литераторов-любителей, пописывавших незначительные статейки в журналах да кое-что переводивших. Является и Лермонтов, и успевает сойти в могилу, не произведя на Аксакова впечатления; ведутся ожесточённые споры между москвичами-славянофилами и петербужцами-западниками, с Белинским во главе. Целая история славянофильства и западничества проходит, по выражению одного критика, перед глазами Аксакова; в литературу вступают новые силы, Герцен, Григорович, Тургенев, а он, Аксаков, замкнувшись в тесном кругу семьи и московских друзей, остаётся совершенно в стороне от новых литературных движений, не примыкая ни к одной из партий, ни к славянофилам, ни к западникам. Между тем, под влиянием родственного ему оп непосредственности самородка Гоголя и другими влияниями, о которых мы уже говорили, он совершенно освобождается от прежних литературных традиций и создаёт совсем новую, свою литературу, черпая содержание прямо из русской природы и русского быта, почти нетронутого никакой цивилизацией, и рисуя эту природу и эту жизнь без малейшего рефлекса.

Таким образом, Аксаков, подобно Гоголю, писатель вполне оригинальный, только в совершенно другой, противоположной ему области. Если Гоголь касается природы только попутно, для обрисовки места действия, у Аксакова эта природа становится единственной темой трёх книг: «Записки об уженье рыбы» (1847), «Записки ружейного охотника» (1852) и «Рассказы и воспоминания охотника» (1855) и не мало занимает места в «Семейной хронике» и «Детских годах». Если Гоголь изображает помещиков современных, тронутых внешностью цивилизации, и притом, пошляков и чудаков, относясь к ним с горьким юмором; Аксаков, напротив, рисует помещичью старину глухой окраины, где наиболее полно сохранились формы патриархального помещичьего быта, характеры, так сказать, стихийные, непосредственные, в которых рядом с диким произволом и самодурством, как в старике Богрове, уживаются и многие прекрасные качества, возбуждающие в авторе сочувствие. Вместе с тем, рядом с помещиками, у Аксакова в обоих главнейших произведениях, «Семейной хроники» и «Детских годах», находится и изображение народа с его тяжёлым трудом, великим терпением и незлобием. И если Гоголь показал нам помещичью жизнь во всей пошлости её содержания, Григорович и Тургенев, давшие себе аннибаловскую клятву борьбы с крепостным правом, выдвинули именно крепостные отношения помещиков к крестьянам, а позднее Салтыков в «Пошехонской старине» и «Головлевых» ярко выставил весь ужас этой жизни, не пожалев для её изображения мрачных красок, Аксаков посмотрел на этих помещиков взглядом, так сказать, историка, художника, для которого события и лица, отошедшие в даль прошлого, являются естественными следствиями известного порядка вещей. Все герои его повествований, добрые и злые, худые и хорошие, умные и глупые, суть прежде всего люди, в которых, рядом со злом, есть, более или менее, и добро, которое он и раскрывает, не умалчивая о зле, относясь к нему спокойно и снисходительно. Художественное воссоздание нашего старинного степного помещичьего быта в общей неодносторонней и беспристрастно спокойной картине, составляет самое главное достоинство «Семейной хроники», которой, вместе с «Детскими годами», справедливо гордится русская литература. И если всякому русскому образованному человеку обязательно знать такие вещи, как «Мёртвые души», «Записки охотника», «Деревню» и «Антона Горемыку», «Пошеховскую старину», то для беспристрастной и разносторонней оценки русской помещичьей жизни необходимо знать и Аксакова, к которому по глубокой художественности, спокойному и объективному изображению действительности, наиболее подходят «Старосветские помещики» Гоголя, Гончаров с его «Обломовым» и Л.Н. Толстой с «Детством и отрочеством». По законченности же разносторонности и широте картины, где всё строго сосредоточено на изображении помещичьего быта, без всяких примесей вроде романтической интриги, или изображений сцен из другого быта, «Семейная хроника» в русской литературе произведение единственное, с которого следует начинать изучение помещичьей Руси. Значительно слабее и несколько растянутые «Детские годы», где многое повторяется из того, что так ярко и сжато было сказано в «Хронике»; но зато здесь также много прекрасных картин природы, сцен и лиц, и всё произведение представляет самую полную и художественную, детскую психологию, с которой у нас может быть сравнено только «Детство и отрочество» Л.Н. Толстого.

Нам остаётся сказать ещё несколько слов об Аксакове, как мемуаристе. Если упрёки в излишней мелочности факторов и личном и анекдотичном характере справедливы по отношению к «Литературным и театральным воспоминаниям», то отнюдь нельзя сказать этого про такие статьи, как «Воспоминания о Шишкове», «Знакомство с Державиным», «Я. Е. Шушерин» и «Встреча с мартинистами». Как уже сказано ранее, они, отличаясь всеми качествами таланта писателя, дают яркие картины времени и художественные портреты замечательных людей эпохи начала девятнадцатого века, изображённых с мельчайшими подробностями их домашнего быта, и чи­таются с величайшим интересом». Что же ка­сается «История знакомства с Гоголем» и «Воспоминаний о гимназии и университете», то интерес их уже не художественный, а чисто биографический.



Кроме нами указанного, есть у Сергея Тимофеевича довольно много и других статей, как от­носящихся к раннему периоду его деятельности, так и поздних журнальных, но мы не бу­дем говорить о них, отсылая интересующихся к полному собранию сочинений Аксакова, где со­брано всё, что когда-либо было им напечатано. Не в этих статьях слава писателя и интерес для потомства, которое будет наслаждаться только тем, что создалось Сергеем Тимофеевичем, на­чиная с «Записок об уженье рыбы» и особенно «Семейной хроникой» и «Детскими годами», как рассказами о живых людях. Не считая ука­занных воспоминаний, до настоящего времени до­жили и будуть жить в русской литературе всегда только пять его книг: «Записки об уженье», «Записки ружейного охотника», «Рассказы и воспоминания охотника», «Семейная хроника» и «Детские годы», но зато, к этим книгам будут обращаться с чувством национальной гордости все, в ком не заглохло чутьё правды, красоты, добра, любви к родине, природе, человеку. И ес­ли бы попросили нас сказать в нескольких словах, в чём заключается значение, как пи­сателя, этого добродушного, симпатичного старика, чьё кроткое и болезненное лицо приветливо гля­дит на нас с портрета, мы бы сказали: Он очень любил мир Божий, более всего родину, а в ней природу и человека. Бог дал ему великій дар писать просто и душевно. Долго, до старости, не чуял он в себе этого дара, но, почуяв, рассказал о том, что знал и любил. И оставил он нам чудные рассказы о родных степях, реках, озерах, болотах, лесах, полях, метелях и вьюгах, о красе весны и лета; рассказы, как живет рыба, дичь, зверь, и, наконец, и о том, как жили, или, вернее, про­зибали среди этой природы в сытом безделье, на готовом хлебе, добытом тяжёлым крестьянским, трудом, старинные простые русские люди, по своему, непосредственно, стихийно чувствуя, не задаваясь никакими вопросами, не мучаясь ника­кими сомнениями. Сергей Тимофеевич Аксаков, – наш вполне национальный русский поэт без рефлекса и пытливого анализа, непосредственно созерцающий жизнь и дающий нам верные её изображения, согретые чувством тёплой любви. Изображения эти не многочисленны, не разно­образны, но зато всё, что он дал, исчерпано до глу­бины и тонкости поразительной, и притом, так, что и этой природы, и этого наивного изображённого им человека не полюбить нельзя. Вот в чём сила этого писателя, истинного сына русской земли, едва тронутой плугом, как и эта земля, заключающего в самом себе великую творящую силу, которая при других условиях, более благоприятных, развернулась бы шире и разнообразнее. Но и того, что эта сила произвела, слишком довольно, чтобы к ней отнеслось с признатель­ностью благодарное потомство.
  1. Жанровое многообразие прозы С.Т. Аксакова


Изучая творчество С.Т. Аксакова, необходимо обратить внимание на жанры, написанных произведений. Это – биографии и мемуары, статьи и критика, рассказы и очерки, повести и сказки. И так, среди них:

  • биографии и мемуары: «Воспоминание об Александре Семеновиче Шишкове», «Знакомство с Державиным», «Яков Емельянович Шушерин и современные ему театральные знаменитости», «Несколько слов о биографии Гоголя», «Несколько слов о М. С. Щепкине», «История моего знакомства с Гоголем», «Воспоминание о Михаиле Николаевиче Загоскине», «Биография Михаила Николаевича Загоскина», «Воспоминания о Дмитрии Борисовиче Мертваго», «Литературные и театральные воспоминания».

    • статьи: «Замечания и наблюдения охотника брать грибы», «Несколько слов о раннем весеннем и позднем осеннем уженье», Отзыв о «Журнале охоты» и др.

    • рассказы и очерки: «Ловля мелких зверьков», «Собирание бабочек», «Встреча с мартинистами», «Записки об уженье рыбы», «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах», «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», «Воспоминания» и др.  

    • повести: «Наташа», «Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука».

    • сказка: «Аленький цветочек».

    • критика: «Антикритика», «Три открытия в естественной истории пчелы», «В стороне от большого света», «Несколько слов о статье «Воспоминания старого театрала» и др.

Русская литература чтит в писателе лучшего из своих мемуаристов, незаменимого культурного бытописателя-историка, превосходного пейзажиста и наблюдателя жизни природы, наконец, классика языка.

ВЫВОД


Необходимо отметить принципиальные особенности творческой индивидуальности писателя – в частности, просветительское отношение к действительности, её эпическое, личностно-обогащённое осмысление. Но, несомненно, требуется ещё глубже изучить и осмыслить индивидуальность творчества С.Т. Аксакова, его видение действительности и движение его художественных ассоциаций.

Интерес к творчеству С.Т. Аксакова не угасает и в наши дни, так как широта его взглядов, гуманизм и вера в счастливое бу­дущее русского народа, а также объектив­ное отражение реальной действительности XIX столетия позволяют пополнять интел­лектуальный багаж наших современников.



Книги Аксакова пользуются широким спросом не только в библиотеках нашей страны. Они переведены на многие языки – польский, болгарский, немецкий, английский, чешский, датский и др.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Абдашев, Ю. Охотники Тургенева и Аксакова канули в прошлое [Текст] / Ю. Абдашев // Гуманитарный экологический журнал. – 2009. – Том 2, № 1. – с. 2-3.

  2. Аксаков С.Т. Собрание сочинений. – М., 1909.

  3. Блонский П.П. Избранные педагогические произведения. – М., 19961.

  4. Богданов В. А. Становление человека // Аксаков С. Т. Детские годы Багрова-внука. М.: Дет. лит., 1986.

  5. Венгеров С.А. Различные стороны таланта Аксакова. – М., 1912.

  6. Войтоловская Э. Л. С.Т. Аксаков в кругу писателей-классиков. Л.: Дет. лит., 1982.

  7. Карамзин . Пушкин . Гоголь . Аксаковы . Достоевский [Текст] : биографические очерки. – Челябинск : Урал , 1994. – 480 с.

  8. Кожинов В.В. Победы и беды России. – М., 2002.

  9. Кожинов В.В. «Семейная хроника» С.Т.Аксакова // Аксаковский сборник. – Уфа, 2005. - Вып. 4.

  10. Кошелев В. А. Время Аксаковых//Литература в школе. – 1993. – №4. – с. 9-16.

  11. Левушкина, О.Н. «Аленький цветочек» и «Тридевятое царство, тридесятое государство» в сказке С.Т. Аксакова [Текст] : лингвокультурологический анализ образов-символов произведения и категории пространства / О.Н. Левушкина // Литература в школе. – 2009. – №8. – с. 22-25.

  12. Лобанов , Михаил Петрович. Аксаков [Текст] / Михаил Петрович Лобанов . – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Молодая гвардия, 2005. – 354 с.

  13. Манн, Ю. В. Семья Аксаковых [Текст] : историко-литературный очерк / Ю. В. Манн. – М. : Детская литература, 1992. – 384 с.

  14. Машинский, С. И. С.Т. Аксаков. Жизнь и творчество [Текст] / С. И. Машинский. – 2-е изд. доп. – М. : Худож. лит., 1973. – 574 с.

  15. Огарева, М.С. Историко-бытовой материал произведений С.Т. Аксакова / М. С. Огарева // Начальная школа. – 2009. – №4. – с. 46-47.

  16. Огарева, М.С. Педагогический потенциал произведения С.Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука» / М.С. Огарева  // Начальная школа. – 2007. – №9. – с. 20-24.

  17. Острогорский В.П. С.Т. Аксаков. – СПб., 1891.

  18. Покровский В. С.Т. Аксаков. – М., 1912.

  19. Русские писатели после Гоголя [Текст] : чтения, речи и ст. / Орест Миллер. – . – СПб. : Изд. Н.П.Карбасникова. Тип. М.Стасюлевича.

Ч.3: С.Т.Аксаков, П.И.Мельников, А.Н.Островский. –1888. –VIII. – 389с.

  1. Словарь литературных типов [Текст] / под ред.Н.Носкова . – СПб. : Изд.ред.журн. «Всходы», [1908] – . Т.4,вып.5 : Литературные типы Аксакова. – Тип.Типолитогр. «Энергия»,1911. – 109,[1] с.

  2. Durkin A. R. Sergei Aksakov and Russian Pastoral. New Brunswick, 1983.

  3. Salaman E. The Great Confession: from Aksakov and De Quincey to Tolstoy and Proust. London. Allen Lane The Penguin Press, 1973.

  4. Аксаков Сергей Тимофеевич // Электронный ресурс

  5. Аксаков Сергей Тимофеевич: Собрание сочинений // Электронный ресурс