Трансформация правящей политической элиты Веймарской Германии - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Трансформация правящей политической элиты Веймарской Германии - страница №1/3



На правах рукописи




Евдокимова Татьяна Васильевна


Трансформация правящей политической элиты Веймарской Германии

(на примере рейхсканцлеров и состава их кабинетов)

Специальность 07.00.03 – всеобщая история



АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Волгоград – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном
образовательном учреждении высшего профессионального образования
«Волгоградский государственный социально-педагогический университет»
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Ерин Михаил Егорович,

профессор кафедры всеобщей истории

(ФГБОУ ВПО «Ярославский

государственный университет);


доктор исторических наук, профессор

Черноперов Василий Львович,

профессор кафедры новой, новейшей

истории и международных отношений

(ФГБОУ ВПО «Ивановский

государственный университет»);
доктор исторических наук, профессор

Стрелец Михаил Васильевич,

профессор кафедры

социально-политических

и исторических наук

(Брестский государственный

технический университет).


Ведущая организация: ФГБОУ ВПО

«Российский государственный

педагогический университет

им. А. И. Герцена».

Защита состоится 29 мая 2012 г. в 10-00 на заседании диссертационного совета Д 212.029.02 при ФГБОУ ВПО «Волгоградский государственный университет» по адресу: 400062, Волгоград, пр. Университетский, 100.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Волгоградский государственный университет».
Автореферат разослан ________________________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент А.В. Луночкин


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Демократизация России, начавшаяся в 1990-х гг., делает проблему перехода от авторитарных структур к демократическим исключительно важной. Это обусловило рост интереса к практической значимости различных сторон германского опыта для российской действительности, из которых на новый уровень выходит научная полемика по объективным и по субъективным факторам крушения первой германской демократии. В последнее время важной научной проблемой стало изучение микроуровня политических процессов в условиях переходного периода, в частности поведение правящей политической элиты на уровне высшей исполнительной власти, несущей главную ответственность за реализацию намеченных государственных программ. Результат этой деятельности во многом обусловлен компромиссом, заключаемым между представителями старой и новой элит, вошедшими в демократические органы власти. Германский исследователь Д. Пойкерт подчеркивал, что «как всякий успешный компромисс в дальнейшем имеет много отцов, компромисс неудачный, “развалившийся” остается круглым сиротой»1.

К последнего рода относят компромисс, положивший начало веймарской демократии. Исход Веймарской республики традиционно актуализирует проблему причин прихода национал-социалистов к власти и сосредоточивает внимание на деятельности тех политических сил, которые этому способствовали. Однако для выяснения причин крушения Веймарской республики требуется дифференцированный анализ деятельности политической элиты в целом, в том числе представителей из числа потенциальных антагонистов традиционным элитам, так как переход от авторитарного общества к обществу свободных и политически ответственных граждан предполагает возникновение «новых элит», пытающихся реализовать провозглашенные демократические лозунги.



Степень изученности темы. Анализ трансформации правящей политической элиты Веймарской Германии на уровне глав кабинетов и их составов не являлся предметом специального исследования ни в германской, ни в российской историографии. Выясняя степень изученности указанной темы, диссертант исходит из анализа работ двоякого рода. Первая группа научных публикаций включает исследования по истории Веймарской республики, которые косвенно касались обозначенной проблемы; вторая – по проблеме германских элит.

Ученые ГДР и ФРГ выделяли разные аспекты при изучении истории Веймарской Германии. Если первые считали создание Веймарской республики следствием предательской политики социал-демократии и реакционных кругов империалистической буржуазии (В. Бартель, В. Руге и др.), то вторые исследовали больше проблемы парламентаризма, историю политических партий, выявляя причины гибели германской демократии в условиях наступления правого и левого радикализма.

Именно работы западногерманских ученых по истории политических партий веймарского периода (В. Хартенштайн2, Р. Морсей3), содержавшие наряду с анализом деятельности партий также характеристику и типологию партийных руководителей, побудили автора диссертационного исследования предложить свою типологию веймарских политиков, представлявших исполнительные органы власти. В 2006 г. в Штутгарте при поддержке фонда Т. Хойса был проведен коллоквиум4, в центре внимания которого находилось понятие «Vernuftrepublikanismus», являющееся, по мнению современных германских историков, своеобразным феноменом, «элитным направлением Веймарской Германии».5 Данное понятие, означавшее «республиканизм по разуму» (или «республиканизм по принуждению»), произошло от производного «Vernuftrepublikaner» («республиканец по разуму»), которое первоначально употребил немецкий историк Ф. Мейнеке6. С учетом результатов дискуссий коллоквиума по данному вопросу в области политики данное понятие используется в диссертации.

При написании диссертации определенный интерес представляли работы, в которых рассматривались такие аспекты, связанные с деятельностью правительства, как конституционно-правовые условия существования первой германской демократии (В. Апельт, Э.Р. Хубер, Р. Куне и др.); проблемы деятельности президентско-парламентского механизма (А. Курц, Э. Шанбахер и др.) и отдельных партий (Л. Альбертин, Б. Бухнер, Э. Кольб, Х. Гизи, В. Хартенштайн, Э. Ёнас, А. Кастинг, Д. Ленерт, В. Либе, С. Миллер, Р. Морсей и др.), конкретные профессиональные аспекты деятельности некоторых министерств и ведомств (П. Адлофф, Г. Арнс, В. Хубач, К. Шробер, С. Шене, Б. Зендлер, М. Штюрмер, Х. Витт, Б. Вундер и др.). Однако комплексная характеристика представителей исполнительной власти отсутствовала.

В отличие от широкого круга литературы по истории Веймарской Германии, научные исследования германских историков, посвященные деятельности тех личностей, которых можно отнести к представителям демократически мыслящей государственной и политической элиты этого периода, немногочисленны. Правда, еще в веймарский период появились первые публицистические работы, в которых предпринимались попытки сделать политические зарисовки портретов видных парламентариев, рейхсканцлеров, рейхсминистров, партийных руководителей (Й. Фишарт, К. фон Райбниц и др.7).

Процесс исследования истории Веймарской республики западногерманскими учеными постепенно и объективно приводил к эволюции взглядов и оценок: от рассмотрения этого периода на консервативной основе с элементами фатального предопределения, роковой неизбежности фашизма (Ф. Фишер) к изучению не только социально-экономических, но и ментальных представлений и предрассудков того времени (В. Моммзен). На смену «старой» социальной истории, изучавшей структуры, пришла «новая», поставившая в центр внимания не обстоятельства, а людей. Новые подходы к изучению истории, где главное внимание стало уделяться людям, которые и делают эту историю, способствовали росту интереса к биографиям.

В 1988 г. был издан «Биографический лексикон Веймарской республики» под редакцией В. Бенца8, содержавший информацию о широком круге лиц, принадлежавших к различным сферам общественной жизни. Это были краткие биографические справки. Своеобразной попыткой представить портрет Веймарской Германии в лицах с учетом научных изысканий последних лет стал сборник статей под редакцией М. Фрёлиха9, посвященный видным политикам, ученым, изобретателям, литераторам, жившим в условиях первой германской демократии. Новизной подхода отличается монография Ф. Депката10, который через анализ судеб определенной группы лиц, родившихся во второй половине XIX в., представил три периода истории Германии: Веймарскую республику, нацистскую Германию и Боннскую республику. Среди аналогичных работ, содержащих очерки о жизнедеятельности рейхсканцлеров Веймарской Германии, следует выделить сборники с краткими биографиями канцлеров Германии. Если Э. Дойерляйн11 дает характеристику канцлерам от Бисмарка до Гитлера, то В. Штернбург12– от Бисмарка до Г. Шмидта, от Бисмарка до А. Меркель.

Что же касается политических биографий конкретных рейхсканцлеров Веймарской Германии, то в германской историографии монографии такого рода являются достаточно редкими. Исследователи чаще всего называют в качестве причины наличие ограниченного круга источников или их отсутствие.

Если к анализу деятельности рейхсканцлеров президиальных кабинетов – Франца фон Папена13 и Курта фон Шлейхера14 – германские историки периодически возвращались в силу хронологической близости их кабинетов к приходу нацистов к власти, то рейхсканцлеры – члены СДПГ длительное время были обойдены вниманием. Монографии о первом рейхсканцлере Веймарской Германии Филиппе Шейдемане единичны. Х. Шмерзаль15, автор биографии о Ф. Шейдемане, уже в названии работы «Филипп Шейдеман. 1865–1939. Забытый социал-демократ» дал четко понять, каково отношение германского общества к этому государственному деятелю. Единственная монография написана о рейхсканцлере Густаве Адольфе Бауэре, имевшем клеймо нечистоплотного политика, которого одно время социал-демократы хотели исключить из партии. Работу К. Ринтелена16 о нем считают достаточно спорной, категоричной в оценках. Несмотря на то, что рейхсканцлер Герман Мюллер находился у власти по сравнению
с другими рейхсканцлерами Веймарской Германии наиболее продолжительный срок, работа о нем17 появилась только в 2001 г.,
к 125-летию со дня рождения.

Не только рейхсканцлеры-социал-демократы относились к числу забытых. Единичные работы написаны о беспартийном Гансе Лютере18 и представителе партии Центра (ПЦ) Вильгельме Марксе19. Биографические сведения о беспартийном Вильгельме Куно содержатся только в редких статьях. О Константине Ференбахе (ПЦ) появилась единственная монография только в 2006 г. Ее автором является А.Л. Маннес20, историк, член ХДС, обер-бургомистр г. Мюльталя (Гессен).

Однако среди государственных деятелей Веймарской Германии есть и такие, которые всесторонне изучены в германских научных исследованиях. Это, прежде всего, Густав Штреземан, член Германской народной партии (ГНП), занимавший пост рейхсканцлера и рейхсминистра иностранных дел. Среди политических биографий о нем следует отметить работы М. Берга, Ф. Хирша, К. Косцика, А. Тимме, Х. Турнера, А. Валентина21. Характеристика его деятельности на посту рейхсканцлера дается в общем контексте его государственной деятельности.

Наиболее дискутируемыми и спорными являются оценки деятельности рейхсканцлеров Йозефа Вирта (ПЦ) и Генриха Брюнинга (ПЦ), во многом обусловленные политической ориентацией авторов исследования. В


1990-е гг. появились первые политические биографии о Й. Вирте: если Х. Кюпперс22, несмотря на стремление создать «реалистический образ Й. Вирта», достаточно субъективен при оценке его личности, то германская исследовательница У. Херстер-Филлипс23 в первой полной политической биографии Вирта дает ему объективную оценку. Среди огромного количества трудов о Г. Брюнинге следует выделить двухтомную политическую биографию о нем профессора Х. Хемига24, который стремился уйти от односторонности и выйти за рамки традиционной оценки личности и деятельности канцлера.

Германскими историками также созданы биографические портреты рейхсминистров. Однако данные работы имеют разноплановый характер: от серьезных научно-исследовательских с использованием разнообразного круга источников до публицистических. Достаточно редкими среди них являются труды, посвященные конкретно периоду пребывания этих лиц на государственном посту в составе кабинета министров.

У германских историков, с точки зрения объекта исследования, самой популярной личностью является рейхсминистр иностранных дел В. Ратенау, прошедший путь от «аусензайтера» до «республиканца по разуму»25. К числу наиболее спорных фигур среди рейхсминистров относятся Г. Носке и М. Эрцбергер. Германский историк В. Ветте, написавший фундаментальную монографию о первом рейхсверминистре Веймарской республики, считает, что роль Носке несомненна, но вопрос заключается в другом: какую роль сыграл Носке: «спасителя Германии» или «кровавой собаки», «палача рабочих»?26 Не менее спорной является фигура рейхсминистра финансов
М. Эрцбергера, которого К. Эпштайн назвал «самым нелюбимым немцем за последние 100 лет» 27.

Исследования советских и российских авторов по отечественной и зарубежной историографии Веймарской республики28 позволяют говорить о их существенном вкладе в изучение данного периода германской истории. Вместе с тем советский и постсоветский периоды изучения Веймарской Германии отличались между собой по кругу рассматриваемых проблем и методологии исследования.

Первые работы по истории Веймарской республики носили публицистический характер и были посвящены, главным образом, представителям социал-демократии. Характеристика рейхсканцлеров и рейхсминистров давалась исключительно в контексте скорой мировой революции, которой препятствовали германские социал-демократы29. Яркий пример категоричных оценочных суждений – работа Я. Кантэра «Король республиканской Германии – Гуго Стиннес»30. Имеющаяся в ней характеристика рейхсканцлеров как марионеток в руках финансового капитала в немногочисленных отечественных работах по истории Веймарской Германии сохранилась надолго.

Исследования по партийно-политическим структурам Веймарской Германии, появившиеся в 1980-х гг., содержали острую критику буржуазно-демократических основ парламентско-партийной системы и политики правящих кругов, неспособности ведущих политиков к компромиссам. Имелись зарисовки некоторых глав кабинетов, главным образом, в контексте анализа отдельных политических партий (СДПГ, ГДП, ГНП, ПЦ), революционных событий (1918–1919 гг., 1923 г.). Клише «сторонники буржуазной демократии» определяло характеристику всей их деятельности как малоэффективной, обусловившей приход Гитлера к власти.

Советские исследователи прошли сложный путь от определения Веймарской Германии как «колыбели фашизма» к осознанию этого явления как первого опыта германской демократии. Одним из первых эту проблему поставил И.Я. Биск31, заявивший о необходимости иного подхода к освещению истории Веймарской республики с точки зрения нового политического мышления, что он и предпринял в своих последующих работах32.

В начале 1990-х гг. в связи с демократизацией России снова проявился угасший было интерес к истории Веймарской Германии. Во многом этому способствовала конференция, проведенная в 1996 г. в Челябинске, где российские историки-германисты предприняли научную попытку сравнения двух демократий – Веймарской и Боннской33. На обновленных теоретико-методологических основах за счет внедрения принципа методологического плюрализма расширился круг источников и изучаемых проблем, появились новые глубокие исследования по истории Веймарской Германии.

До начала 1990-х гг. единственной работой обобщающего плана по Веймарской Германии была монография Я.С. Драбкина34. В новых условиях в общегерманском контексте историю Веймарской республики рассматривали А.Ю. Ватлин, коллектив западносибирских ученых под руководством Ю.В. Галактионова, А.И. Патрушев35. Попытка пересмотра негативной оценки советскими историками политики ведущих партий веймарского периода и их лидеров была предпринята М.Е. Ериным,
А.Р. Давлетовым, С.М. Горшковым, С.М. Ткачевым. Особый интерес представляет монография О.Ю. Пленкова по исследованию национальных мифов в Веймарской Германии36.

Из последних работ по истории Веймарской Германии примечательна монография Г.М. Садовой, в которой автор приходит к выводу, что в годы Первой мировой войны «произошла не только смена политической парадигмы, но и родился новый политический менталитет германской элиты»37. Достаточно обоснованной представляется ее мысль о том, что в настоящее время «в отличие от прежних времен ученые более объективно исследуют характер демократии и республики, хотя по-прежнему демократию Веймара обвиняют в приходе Гитлера к власти. На наш взгляд, более правомерен другой путь – изучение позитивных процессов политической истории…»38. И, продолжая мысль Г.М. Садовой, можно добавить: изучение тех деятелей, кто являлся создателем первой германской демократии. Их судьба, как в зеркале, отразила всю сложность и противоречивость политического развития Веймарской республики.

В отечественной историографии имеются немногочисленные исследования в этой области. Среди них, в первую очередь, следует назвать монографию В.А. Артемова и Е.В. Кардашовой39 о первом рейхспрезиденте Веймарской Германии, социал-демократе Фридрихе Эберте. В работе показана трагедия политика, который в условиях острых классовых противоречий попытался стать надпартийным, народным президентом, к чему общество было не готово.

Среди рейхсканцлеров Веймарской Германии советская историография отдавала предпочтение Й. Вирту (ПЦ), политический портрет которого представлен в документальном очерке Л.И. Гинцберга40. В первую очередь ценились его приверженность республике, демократические взгляды и искренние симпатии к Стране Советов. О том, что он являлся сторонником тайных военных связей рейхсвера и Красной Армии, стали писать позже, в 1990-е гг.41 Вопрос о соотношении национальных и патриотических идей у Й. Вирта начали рассматривать молодые отечественные исследователи42.



В центре внимания советских исследователей был также представитель умеренного крыла ПЦ Г. Брюнинг. Многолетняя научно-исследовательская деятельность М.Е. Ерина, длительный период занимавшегося историей партии Центра, вывела Г. Брюнинга из широкого круга представителей этой партии в центр изучения43. В первой в отечественной историографии монографии о рейхсканцлере Веймарской Германии Ерин показал
Г. Брюнинга как спорного политика, представлявшего собой национально-консервативный тип государственного деятеля Германии. М.Е. Ерин первым проанализировал работы германских историков о рейхсканцлерах Веймарской Германии.

В отличие от германской историографии, в отечественной имеется единственный документальный очерк о Густаве Штреземане российского историка Н.В. Фарбмана44. Очеловеченный образ Г. Штреземана, лауреата Нобелевской премии мира, был создан благодаря переписке с сыном Г. Штреземана, который прислал Фарбману неопубликованные документы из личного архива отца. Это была одна из первых публикаций отечественных авторов, которая сняла стереотип восприятия с образа «другого», «чужого». Примером научного анализа источников можно считать статью Л.И. Гинцберга45 о Франце фон Папене, где автор с помощью различного рода документов показал степень достоверности фактов, изложенных Папеном в своих мемуарах.

Работа российского исследователя А. Патрушева46 продолжает серию изданий германских ученых о рейхсканцлерах. В ней представлены жизненный путь и деятельность канцлеров Германии от Бисмарка до А. Меркель.

Среди рейхсминистров Веймарской Германии наибольший интерес вызывал рейхсминистр иностранных дел Вальтер Ратенау, подписавший Рапалльский договор с Россией. Оценка его деятельности и личности эволюционировала у отечественных германистов от «монополиста, политика, идеолога буржуазии», «идеолога военно-государственного монополистического капитализма в Германии» до оценки его как «человека успеха, сумевшего перешагнуть вызванный войной надлом цивилизации и предложившего своему поколению собственное понимание настоящего и будущего, свободное от левого и правого радикализма»47.

Краткий анализ наиболее значимых работ о рейхсканцлерах Веймарской Германии (что ни в коей мере не умаляет работы других историков) позволяет сделать вывод о том, что в отечественной историографии затрагивались лишь отдельные аспекты проблемы исследования. Комплексное видение отсутствует. Заслугой отечественных исследователей является то, что они смогли посмотреть на этих государственных деятелей из прошлого, выйдя из прежней, удобной схемы «черно-белого» видения мира, упрощавшей взгляд на историю Веймарской Германии. Недаром К. Зонтхаймер писал, что в этот период существовал «калейдоскоп политических возможностей». Продолжая данную мысль, можно сказать: калейдоскоп личностей и характеров.

Что же касается использования самого понятия «элита» и его рассмотрения в рамках исторического контекста, то следует подчеркнуть, что данными вопросами занималось незначительное число германских историков. В ГДР немногочисленные исследователи фиксировали свое внимание исключительно на сращивании интересов капиталистических монополий и представителей общественных и политических кругов48. Ученые ГДР исходили из того, что понятие «элита» связано исключительно с буржуазными теориями господства Моски, Парето, Сореля, Михельса и др. Они использовали другой термин – «кадры». В историческом плане ученые ГДР применяли его к национально-консервативной элите 1920–1930-х гг. Накануне 50-летия начала Второй мировой войны велся германо-германский диалог о роли национально-консервативной элиты армии, дипломатии, экономики, академического сообщества в создании ее материальных и духовных предпосылок, о степени их ответственности за развязывание войны. Совместные усилия ученых ГДР и ФРГ по решению данной проблемы закончились безрезультатно: они не смогли найти точки соприкосновения (немаловажную роль в этом сыграла оценка роли финансового капитала). В результате историки ФРГ49 и ГДР50 опубликовали не совместный сборник, а два отдельных с общей вводной статьей М. Бросцата.

В ФРГ эмпирически-описательные исследования по элитам практически отсутствовали. В 1900-х–1945 гг. существовало понятие «Adel» (дворянство, знать, аристократия), а не «элита». Вопрос об элитах в Германии после 1945 г. долгое время являлся табуированным. Объективно и открыто говорить об элитах во главе общества и о целенаправленном их формировании в Германии запрещалось. Опыт господства национал-социалистической системы с гипертрофией культа фюрера осложнял оценочно-нейтральный переход к теориям элит. В 1950-х гг. ученые ФРГ, следуя заявленным социально-психологическим демократическим традициям, стремились не затрагивать эту проблему. Книги К. Притцколяйта, имевшие скорее публицистический характер, получили в то время широкое распространение, но были оценены как непрофессиональные, так как содержали много ошибок и спорных суждений. При рассмотрении же темы элит в научном плане господствовал абстрактный подход.

Исторический подход к изучению германской элиты частично был проявлен в конце 1950-х – начале 1960-х гг. Он стимулировался в рамках большого американского проекта RADIR (Revolution and the Development of International Relations). Среди германских исследователей, которые занимались этими проблемами, можно назвать представителей научного тюбингенского кружка вокруг В. Цапфа и Р. Дарендорфа51. Они изучали развитие германских правящих слоев с конца эпохи Вильгельма II до середины 1960-х гг. Главным вопросом являлось выяснение вклада определенных общественно-политических правящих групп (далее – «фюрунгсгруппен») в дестабилизацию Веймарской республики и их роли в приходе нацистов к власти. Цапф уделял главное внимание циркуляции элит. Положение Цапфа о том, что «изменения в циркуляции политической элиты происходили чаще, чем во всех других группах»52, способствовало определению предмета данного исследования.

С молодежной революцией «новых левых» 1968 г. начались дискуссии о преодолении прошлого, которые привели к дебатам о вине и ответственности Германии в мировых войнах. В связи с этим в 1969 г. появилось расширенное издание доклада Ф. Фишера под названием «Союз элит» по проблеме континуитета властных структур в Германии с 1871-го по 1945 г., прочитанного на XXXII конгрессе германских историков. В своей монографии Ф. Фишер указал на наличие двух линий преемственности, непрерывности в германской истории, которые он проследил с момента образования второго рейха до падения третьего53. Идея «зондервега» («особого пути») и союза традиционных элит, фактически оставшихся у власти в Веймарской республике, с нацистами оказывала огромное влияние на исторические исследования в целом вплоть до начала 1990-х гг. Но, несмотря на дискуссию о «зондервеге», германские элиты не ставились в центр исторического исследования.

В 1990-е гг., после долгого затишья, уже в объединенной Германии была высказана идея о поворотах в развитии элит. В 2000 г. германский исследователь Х.У. Велер54 поставил вопрос о том, что происходит с элитами во время переломов, в том числе и в веймарский период, и как широко они могут влиять на трансформационный процесс перелома. Проблема была озвучена, но конкретного решения применительно к рассматриваемому периоду не получила, хотя некоторые германские исследователи (Х. Меллер и др.) заявили о необходимости более широкого взгляда на элиту веймарского периода. Появилась потребность рассмотреть в историческом плане ту часть правящей политической элиты, которая пыталась развить демократические традиции германской истории.

В отечественной историографии исследования элиты веймарского периода в целом и правящей политической элиты в частности отсутствуют. В связи с уточнением концептуального аппарата исследования, проведенного на стыке истории, социологии, политологии, элитологии, в диссертации используются труды отечественных авторов (Г.Л. Ашина, Е.В. Охотского, О.В. Гаман-Голутвиной, П.Л. Карабущенко, О.В. Крыштановской, А.В. Лифанова, А.А. Паутова и др.), где содержатся важные положения по понятийно-категориальному аппарату исследования.

Подводя итог анализа степени изученности поставленной научной проблемы, необходимо отметить, что при наличии широкого круга научных исследований по истории Веймарской Германии, тем не менее в германской и российской историографии отсутствуют работы, посвященные комплексному анализу деятельности рейхсканцлеров и рейхсминистров Веймарской республики как части властной элиты. Выделение из правящей политической элиты рейхсканцлеров и рейхсминистров в качестве предмета исследования имеет следующее обоснование:

– среди трудов германских и российских историков нет комплексного исследования о рейхсканцлерах и рейхсминистрах Веймарской Германии, за исключением отдельных биографий. Даже в отличие от справочно-библиографических изданий о бундесканцлерах ФРГ и составе их кабинетов55 аналогичные публикации о представителях исполнительной власти Веймарской Германии отсутствуют;

– численный и даже поименный состав правящей политической элиты представлен в уже названном историко-социологическом исследовании


В. Цапфа. В настоящей диссертации представители других составных частей правящей политической элиты включены в анализ процесса трансформации, однако внимание акцентируется на исполнительной власти в лице рейхсканцлеров и рейхсминистров.

Остается неисследованным целый комплекс проблем, в частности, что представляли собой политические акторы Веймарской Германии, действовавшие на уровне верховной исполнительной власти, какова их эволюция, могли ли демократически ориентированные правящие круги оказать действенное сопротивление наступавшему национал-социализму, были ли действия властной элиты фатально предопределены обстоятельствами или политики имели собственные убеждения, на основе которых и принимали соответствующие решения. Постановка этих вопросов и обусловила объект и предмет исследования.



Объект исследования: правящая политическая элита Веймарской Германии на федеральном уровне 1919–1933 гг., которая включала в себя рейхспрезидентов, рейхсканцлеров, рейхсминистров, министр-президентов земель, руководителей рейхстага, парламентских фракций и партий.

Предмет исследования: трансформация исполнительной власти в лице рейхсканцлеров Германии и персонального состава их кабинетов как части правящей политической элиты Веймарской Германии.

Цель исследования: выявить сущность трансформации правящей политической элиты Веймарской Германии и степень ее влияния на демократизацию германского общества на примере анализа состава и деятельности акторов, представлявших исполнительную власть на уровне рейха.

В соответствии с целью поставлены следующие задачи исследования:

1) рассмотреть особенности политической элиты кайзеровской Германии;

2) показать основные факторы, оказавшие влияние на формирование и эволюцию правящей политической элиты Веймарской Германии;

3) определить этапы трансформации правящей политической элиты Веймарской Германии;

4) исследовать степень соответствия состава представителей высшей исполнительной власти конкретно-историческим условиям и общественным потребностям Германии межвоенного периода;

5) систематизировать и типологизировать представителей правящей политической элиты на примере рейхсканцлеров и рейхсминистров, взяв за основу критерий их отношения к Версальскому договору и Веймарской конституции; выделить преобладавший тип;

6) охарактеризовать специфику института канцлерства в условиях Веймарской Германии.



Хронологические рамки исследования: февраль 1919 г. (избрание первого кабинета Национальным законодательным собранием) – январь
1933 г. (назначение А. Гитлера рейхсканцлером Германии). Период пребывания 20 составов кабинетов у власти позволяет проследить социально-политические и мировоззренческие изменения, происшедшие на уровне исполнительной власти.

Географические рамки исследования: территория Германии в государственных границах, определенных Версальским мирным договором 1919 г., с учетом происшедших административных изменений.

Методологическая основа диссертационного исследования. При написании диссертации определение методов исследования имело первостепенную значимость. Высокая степень обобщения обусловливала необходимость использования комплексного подхода к анализу предмета исследования и междисциплинарных методов.

Методологической основой данной работы являлись главные принципы исторической науки – историзм, объективность и системность. Принцип историзма позволил вычленить три этапа трансформации правящей политической элиты; дать оценку фактов и личностей, исходя из конкретных исторических условий того времени, и определить степень их влияния на демократизацию германского общества. В диссертации учитывается также многофакторное влияние на процесс трансформации правящей политической элиты, представленное ситуационным, институциональным, личностно-психологическим и внешнеполитическим компонентами. При анализе истории Веймарской Германии автор стремится уйти от влияния финалистского исхода первой германской демократии и придерживается идеи многовариантности развития событий.

Принцип объективности позволил выявить, насколько правящая политическая элита в лице рейхсканцлеров и рейхсминистров соответствовала требованиям времени. В качестве вызова времени рассматривается проблема приоритетной значимости идей национальной государственности и демократии. Ее решение являлось содержательным, мировоззренческим стержнем, вокруг которого велась вся политическая борьба внутри элиты и общества; подходы к ее решению отразились на эволюции веймарской элиты.

В соответствии с принципом системности политическая элита рассматривается как организованное саморазвивающееся целое, а общество – как системно организованная политико-культурная среда, в которой действовали государственные деятели.

При определении структуры работы были использованы традиционные исторические методы. Историко-генетический метод позволил рассмотреть предшественников правящей политической элиты Веймарской Германии, их особенности, частично унаследованные новым составом; историко-сравнительный – провести параллели между представителями исполнительной власти кайзеровской и Веймарской Германии; историко-типологический – предложить типологию рейхсканцлеров и рейхсминистров веймарского государства с учетом ряда критериев.

Исторический анализ функционирования и динамики политической элиты не может не быть персонифицированным. Для реконструкции этих процессов необходим биографический метод анализа. Состав правящей политической элиты изучался при помощи историко-биографического метода и метода статистического анализа социальных данных членов двадцати кабинетов. Просопографический метод, или метод «коллективной биографии», обусловил содержание второй и последующих глав, которые включают в себя коллективные биографии рейхсминистров и рейхсканцлеров.

Так как предмет диссертационного исследования может быть рассмотрен с разных точек зрения, то наиболее адекватной поставленным задачам является теория элит. В диссертации элита рассматривается как политическая страта в соответствии с концепциями О. В. Крыштановской56 и О.В. Гаман-Голутвиной57. Понятия «элита», «политическая элита» употребляются в трактовке А.В. Лифанова58, предложившего «идеальную модель политической элиты», включавшую ряд критериев, которые и легли в основу анализа деятельности и итоговой оценки степени влияния представителей исполнительной власти на демократизацию Германии. При анализе политической элиты учитывались две точки зрения, имевшие место в немецкой историографии и политологии: что в Веймарской Германии существовал гетерогенный тип элиты (Р.К. Баум59) и что она гомогенна (Ф. Фишер60). Динамика политической элиты анализируется на основе концепции, предложенной У. Хоффман-Ланге, согласно которой трансформация элиты в процессе политических изменений происходит в двух формах: как циркуляция индивидов, находящихся на руководящих постах, и как подвижки в балансе сил между институтами и организациями61. Учитывалась также характеристика динамической модели демократии Д.А. Ростоу в условиях переходного периода62.

Источниковую базу исследования составили различные по типам материалы.

Учитывая наличие целого ряда германских изданий, включающих документы, систематизированные по наиболее важным вопросам внутренней и внешней политики Веймарского государства, но не по видам источников, называем наиболее значимые из них для подготовки данной диссертации.

1. Законодательные и подзаконные акты. В первую очередь речь идет о Конституции Веймарской республики, где наряду с общими положениями установлены правовые рамки деятельности рейхсканцлеров, занимавших промежуточное положение между рейхспрезидентом и рейхстагом, а также рейхсминистров. Знание конституционных основ деятельности представителей исполнительной власти во многом предопределило вектор исследования трансформации правящей политической элиты. Для анализа правовой базы деятельности рейхсканцлеров и рейхсминистров определенную значимость имели указы и распоряжения рейхспрезидента, издаваемые совместно с рейхсканцлерами, руководителями соответствующих рейхсминистерств; законы рейхстага (например, о защите республики), в выработке которых принимали участие и представители соответствующих ведомств63.

2. Делопроизводственные источники, среди которых можно выделить официальные документы. Первостепенную значимость для работы имели «Акты рейхсканцелярии Веймарской республики»64, содержащие протоколы заседаний 20 кабинетов, которые по информационной насыщенности не равнозначны. До тех пор, пока исполнительная власть не лишилась своей властной основы, т. е. до 1930 г., протоколы заседаний правительства могут служить важным источником для анализа его деятельности. Наряду с информацией об образовании и свержении правительств они дают возможность определить роль канцлерского, ведомственного и коллегиального принципов при рассмотрении важных вопросов на заседаниях кабинета с участием рейхсканцлеров и рейхсминистров; выявить, насколько конкретная деятельность рейхсканцлеров по реализации главной своей компетенции – определять основные направления политики – соответствовала конституции, насколько каждый из 12 рейхсканцлеров использовал это конституционное право. Протоколы заседаний дают важные сведения о конкретной деятельности рейхсканцлеров и рейхсминистров, их идейно-политических воззрениях, степени их влияния на процесс выработки окончательных решений. Также они выявляют связи партийных членов правительства со своими фракциями в рейхстаге, показывают, насколько сложным было положение партийных рейхсканцлеров и рейхсминистров при принятии важных решений, когда партийные и государственные интересы не совпадали. Большое значение имел данный источник для показа влияния рейхспрезидентов на политику отдельных кабинетов.

Наряду с протоколами заседаний правительства ценным источником являлась серия «Заседания рейхстага», которая включает парламентские документы, выходившие под общим названием «Заседания законодательного германского Национального собрания» (Т. 326–343)65 и «Заседания германского рейхстага» (Т. 344–456)66. Стенографические отчеты о пленарных заседаниях рейхстага содержат богатый фактический материал о межпартийной борьбе по различным вопросам внутренней и внешней политики и о влиянии парламентских фракций на партийных членов правительства. Особо следует выделить парламентские дебаты67 по вопросу о заключении Версальского договора68. Отношение к Версалю – один из главных критериев представленной в диссертации типологии правящей политической элиты.

Для анализа решений кабинета по стабилизации внешнеполитического положения Германии важную роль играли документы, содержавшиеся в «Актах внешней политики Германии»69: серия А от 9 ноября 1918 г. до 30 ноября 1924 гг. (Т. I–XIV) и серия В от декабря 1925 г. до января 1933 гг. (Т. I–XXI). Проблемы выплаты репараций, территориального единства, места Германии в европейском пространстве и другие вопросы находились в центре внимания рейхспрезидентов, рейхсканцлеров и рейхсминистров иностранных дел. Документы этой серии дополняют, конкретизируют, уточняют многочисленные дискуссии, которые велись на заседаниях кабинетов при подготовке к важнейшим международным конференциям, принятии судьбоносных для Германии планов Дауэса, Юнга, Локарнских соглашений.

При написании диссертации были использованы материалы фонда полпредства РСФСР/СССР в Германии в Архиве внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Особую ценность представляют политинформационные письма полпредов о ситуации в Германии. Переписка содержит ряд важных характеристик рейхсканцлеров и рейхсминистров.

Для анализа деятельности ряда представителей правящей политической элиты Веймарской Германии довольно значимым являлся богатый документальный материал в Российском государственном военном архиве (РГВА). Это так называемый Особый архив, где собраны документы (статьи, телеграммы и письма, программные документы, распоряжения президента и т.д.) за период правительственной деятельности В. Ратенау (Ф.634), Й. Вирта (Ф.600), Ф. Папена (Ф.703), В. Куно (Ф. 1479), а также некоторые материалы рейхсканцелярии.

Основными источниками для анализа взаимоотношений рейхсверминистра с рейхспрезидентом и главнокомандующим сухопутными войсками являются имперские законы о создании временного рейхсвера, указы президента о регулировании компетенции отдавать военный приказ, о передаче главного командования над армией рейха рейхсверминистру, совместные указы рейхсверминистра и военных министров земель, указы командующего сухопутными войсками, совместные распоряжения рейхспрезидента и рейхсверминистра и т.д.70

3. Партийные документы. Для изучения отношений рейхсканцлеров с членами кабинетов и партиями большое значение имели протоколы партийных фракций, программы различных политических партий71. В силу того, что именно члены ПЦ были представлены практически во всех правительствах Веймарской Германии и их кандидаты возглавляли 9 из 20 кабинетов, протоколы заседаний фракции ПЦ72 представляют особую ценность. Они дают богатый фактический материал об эволюции взглядов членов партии, ее руководства на вопросы участия в государственном управлении. Смена главы партии, партийной фракции оказывала непосредственное влияние на изменение правительственного курса.

Документы Коминтерна из фонда председателя ИККИ Г. Зиновьева
(Ф. 324), материалы НСДПГ и СДПГ из фонда депутата рейхстага
В. Дитмана (Ф. 215) из Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) позволили показать условия, в которых действовали члены СДПГ, представленные в имперских органах власти.

Комплексное использование документов публикаций законодательных, исполнительных и партийных органов веймарского периода позволило проследить тесную взаимосвязь между парламентом (и его партийными фракциями), рейхсканцлером (и рейхсминистрами, партийными и беспартийными) и рейхспрезидентом; выявить жизнеспособность и эффективность Веймарской конституции.

4. Личные документы (воспоминания, дневники, переписка). Мемуарная литература по истории Веймарской республики достаточно многогранна и обширна. В отечественной историографии она являлась предметом специальных исследований, в которых изучались сотни изданий мемуарной литературы о событиях истории Германии 1918–1933 гг. в целом73. Для раскрытия темы диссертационного исследования первостепенную значимость имеют воспоминания, прежде всего, политических акторов, занимавших государственные должности. В работе широко использованы воспоминания, дневники, письма активных участников партийно-политической жизни веймарского периода: рейхспрезидентов, рейхсканцлеров, рейхсминистров, дипломатов; политиков общегерманского и земельного уровня, не работавших в рейхсправительствах, но оказывавших влияние на парламент. Являясь участниками событий, они стремились показать свое личное участие, преломляя события через призму собственного восприятия. При рассмотрении такого рода источников следует учитывать фактор субъективности, когда личное восприятие авторов превращается в показатель объективных процессов. Он особенно сказывается в условиях разной политико-идеологической направленности тех, кто писал воспоминания, письма. Для выявления степени достоверности информации проводился сравнительный анализ заявлений и практической деятельности авторов мемуаров, осуществлялась корректировка сведений с помощью других источников, прежде всего – протоколов заседания рейхскабинетов, воспоминаний других участников событий. Особое внимание уделялось анализу самокритики. Чаще всего мотивацией написания мемуаров являлось стремление оправдать свои действия задним числом. Мемуары видных политиков помогали восстановить характер закулисной борьбы, повествовали о встречах и заседаниях, не нашедших отражения в других источниках74. В дневниках политиков содержится самооценка их взглядов и деятельности; письма помогают понять истоки взглядов, увидеть поиск решений, сомнения.

Благодаря использованию такого рода источников трансформация правящей политической элиты Веймарской Германии приобретает «одушевленный» характер. Смена нравов и проявление людских страстей, чередование всей палитры человеческих чувств делают атмосферу того времени осязаемой.

5. Публицистическая и научная литература Веймарской Германии, авторами которой являются журналисты, писатели, общественные деятели, философы, культурологи, историки. Т. Эшенбург, С. Хаффнер, М. Гарден, Г. Кесслер, Т. Манн, Ф. Мейнеке, М. Вебер, Л. Нельсон, Ф. Науман, В. Ратенау, О. Шпенглер75 и другие пытались воздействовать на общественное мнение. В центре их внимания находились насущные вопросы, разрешение которых имело важное значение для развития партийно-государственных структур общества. Их взгляды на политические процессы и их представления о «лучших людях» обладают большой источниковой ценностью, так как позволяют выявить основные положения мировоззренческих концепций и проследить эволюцию взглядов. Яркие характеристики видных политических и государственных деятелей, с которыми авторы лично были знакомы, дают возможность многосторонне подойти к формированию облика тех, кто возглавлял государственные структуры Веймарской республики.

6. Пресса. Среди периодических изданий, включающих газеты и журналы ведущих политических партий (СДПГ, ГДП, ПЦ, ГНП, ГННП, КПГ, НСДАП) на общегерманском и земельном уровнях, использовались, главным образом, материалы газетного фонда Института современной истории (Мюнхен, ФРГ): «Acht-Uhr-Abendblatt», «Berliner Illustrierte Zeitung», «Germania», «Deutsche Allgemeine Zeitung», «Deutsche Zeitung», «Kölnische Zeitung», «Rote Fahne», «Völkischer Beobachter», «Vorwärts», «Vossische Zeitung», «Frankfurter Zeitung», «Zeit», а также материалы фонда референтуры с обзорами германской печати (Ф.82), составленными Отделом печати НКИД и полпредства в Берлине (АВП РФ), газетно-журнальные вырезки из изданий веймарского периода (РГАСПИ). Наиболее ценными среди указанных изданий с точки зрения информативности являются те, которые имеют либерально ориентированную направленность, менее значима пресса рабочих организаций.

Так как объем изданий велик, то в работе использовалась та партийная периодика, которая информировала о создании и роспуске кабинетов, а также давала политическую оценку деятельности рейхсканцлеров и рейхсминистров в период принятия судьбоносных решений, связанных с кризисной ситуацией в стране.

7. Справочные издания (справочники, энциклопедии, словари). Для составления личных анкет рейхсканцлеров и членов кабинета всесторонне прорабатывалась справочная литература, включавшая биографические данные представителей исполнительной власти на уровне рейха76.

На основе анализа полученная информация была переведена в количественные показатели и в дальнейшем статистически обработана. В качестве источников использованы биографические сведения, извлеченные из специальных справочных изданий, энциклопедий и т.п. Анкета состояла как из статистических данных (год и место рождения, социальное происхождение, образование, конфессиональность, национальность и др.), так и динамических (социализация на федеральном, земельном и городском уровнях, сфера деятельности в правительстве, политические взгляды и отношение к Веймарской конституции и Версальскому договору и др.). Количественные показатели были получены с помощью программы автоматизированной системы обработки данных, созданной при поддержке научно-исследовательской лаборатории компьютерных технологий ВГСПУ.
Научная новизна исследования состоит в следующем:

– впервые в отечественной и зарубежной германистике на основе широкого круга источников, комплексно, с применением методик междисциплинарного исследования анализируется феномен трансформации правящей политической элиты Веймарской Германии на уровне рейхсканцлеров и состава их кабинетов;

– процесс трансформации элит изучается, исходя из единства объективных исторических факторов и субъективного, личностно-психологического подхода, выявляющего роль случайностей и стихийных факторов;

– выявлена степень соответствия состава, источников рекрутирования и партийно-политической ориентации веймарской элиты конкретно-историческим условиям и общественным потребностям Германии межвоенного периода, что позволило избежать односторонних идеологических оценок Веймарской политической элиты, основанных на финалистской интерпретации межвоенной истории Германии;

– рассмотрен генезис политической элиты Веймарской Германии, выделены основные этапы ее развития и итоги; отмечена тесная связь трансформации элиты с переходным периодом страны от авторитаризма к демократии;

– представлены коллективные портреты рейхсканцлеров и рейхсминистров, предложена типология правящей политической элиты;

– показана степень влияния идейно-политической борьбы и дискуссий в правящей политической элите на принятие и реализацию политических решений;

– дана характеристика канцлеров Веймарской Германии;

– выявлены возможности построения методологии исследования новейшей истории на основе учета достижений широкого спектра гуманитарных наук: социологии, политологии, элитологии.

Практическая значимость исследования определяется тем, что автором теоретически обоснованы сущность и специфика правящей политической элиты переходного периода демократизации на примере Веймарской Германии. Материалы могут быть использованы при написании общих и специальных работ по истории Германии, социологии, политологии, элитологии; при разработке программ формирования современных политических элит, политических управленческих элит, в практике государственного управления. На основе полученных в ходе исследования результатов разработаны и читаются специальные лекционные курсы для студентов факультета истории и права и Института иностранных языков ВГСПУ.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в монографиях и научных статьях общим объемом около 48 п.л. Результаты исследования заслушаны на заседаниях кафедры всеобщей истории Волгоградского государственного социально-педагогического университета (2008, 2011 гг.), заседании стипендиатов Германского исторического института (Москва, 2008 г.), отражены в докладах на международных, всероссийских, межвузовских конференциях и публикациях в научных сборниках региональных центров германских исследований (Кемерово, Воронеж, Иваново, Вологда, Волгоград). Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, рассматривается степень изученности проблемы в германской и отечественной историографии, сформулированы цель и задачи исследования, дана характеристика методологических подходов к исследуемой теме и источниковой базы, определены научная новизна и практическая значимость диссертации, обоснована композиция работы.

В первой главе «Генезис и особенности возникновения правящей политической элиты Веймарской Германии» в параграфе


1.1. «“Фюрунгсгруппен” кайзеровского рейха как предшественники элиты веймарского периода» рассматривается генезис правящей политической элиты Веймарской Германии. В исследовании подчеркивается, что дворянская элита в XIX в., представлявшая ядро правящей политической элиты, в первую очередь была ориентирована на происхождение, а не на принцип успеха. Поэтому самые влиятельные позиции в армии (элитарный офицерский корпус), на дипломатической службе и в политике (высшие государственные должности) были распределены среди представителей дворянского сословия. В результате процесса индустриализации и демократизации германское общество с феодальными структурами все меньше ориентировалось на происхождение и все больше – на достигнутые результаты, так как с дальнейшим разделением труда росли требования в профессиональной сфере. Формирование отдельных частей элиты происходило в условиях растущей специализации человеческого труда и являлось следствием бурно развивавшейся после объединения Германии индустриализации. Возраставшие требования к квалификации сделали невозможным доминирование дворянства в общественной жизни. Демократизация политической жизни узаконила требование принципиального равноправия разносторонних интересов, а также требование признания принципа меритократии как основы для доступа к позициям элиты представителям различного социального, конфессионального, этнического происхождения.

Анализ процесса создания германского национального государства и модернизации Германии в последней трети XIX – начале XX в. с учетом предыдущих особенностей исторического развития выявил следующие характерные черты властной элиты кайзеровской Германии. Это была элита без общегосударственного национального сознания; прусская национальная элита на иерархической лестнице власти находилась на верхней ступеньке, что способствовало сохранению сепаратизма элиты земель. В условиях модернизации сложилась неполноценная элита. Встала проблема ликвидации монополии дворянства на представительство во власти в условиях развития общественного разделения труда, которое происходило вслед за разделением труда на производстве. Для элиты были характерны монархизм, тоска по харизматической личности как координатору системы власти. Военная элита играла особую роль спасителя отечества в трудные минуты. Вместе с бюрократией она считала себя наднациональной силой. В органах управления, имевших реальную политическую власть, отсутствовали профессиональные политики; существовал принцип закрытости для демократических слоев при формировании властной элиты; имел место антисемитизм.

Наряду с объективными предпосылками возникновения политической элиты нового типа имелись и субъективные. Ее облик созревал в сознании мыслителей Германии начала ХХ в., что раскрывается в параграфе 1.2. «Представления германских интеллектуалов начала ХХ века о “лучших” и “избранных”». Главное внимание уделяется анализу взглядов Вальтера Ратенау, Леонарда Нельсона, Фридриха Наумана, Макса Вебера, Макса Шелера на проблему элит. Являясь мыслителями переходного периода, они испытали определенную эволюцию, главным образом, политических взглядов, вызванную изменением государственного строя и ценностных ориентаций. Германские исследователи выделили следующие причины, которые привели к возникновению элит: неравенство людей (их неодинаковые способности, возможности и желание участвовать в политике); закон разделения труда, который требует профессионализма в управленческом труде как условия его эффективности; соответствующее стимулирование труда; политическая пассивность широких масс, главные интересы которых лежат вне политики. В определенной мере германские исследователи попытались создать идеал представителя политической элиты, основными характеристиками которого являлись способность достичь позитивных результатов, признание лидера основной массой населения, т. е. абсолютная легитимность политической элиты через традицию, харизму и рациональные механизмы легитимации; требование его ориентации на власть как средства служения обществу, а не просто реализации своих материальных интересов. Германские исследователи уделяли главное внимание анализу политической элиты. Однако существовала также тенденция более широкого рассмотрения понятия «элита» – как элиты экономической, чиновничьей, духовной и т. д.

Конкретно-историческим условиям возникновения правящей политической элиты Веймарской Германии посвящены параграфы


1.3. «Ситуационные факторы и их влияние на формирование правящей политической элиты: провозглашение республики и окончание Первой мировой войны» и 1.4. «Веймарская конституция и правовое положение в ней рейхсканцлеров и рейхсминистров Германии». Правящая политическая элита Веймарской Германии, в частности Веймарская коалиция, куда входили представители СДПГ, ПЦ и ГДП, придя к власти в условиях поражения в войне и начавшейся революции, вступила в союз с традиционной элитой, не имевшей единых представлений об основных жизненных ценностях из-за недостаточно развитого национального самосознания. Германия в начале ХХ в., с точки зрения политических ценностей, являлась обществом, скорее, традиционным с элементами модернизированного. Демократические политики Веймарской Германии предложили немцам заменить «столпы» политической культуры Германии (монархия, государственность, порядок, закон, дисциплина, долг, послушание) на новые: демократия, республика, парламентаризм, свобода, индивид, оппозиция. Для восприятия данных ценностей политическое сознание немецкого населения должно было соответствовать идеям нового государства, а этого соответствия не было, как и массовой поддержки у демократической элиты.

Первые результаты консенсуса как неотъемлемой части немецкой политической традиции – заключение Версальского договора и принятие Веймарской конституции – стали «родимыми пятнами» республики. Формально Версальский договор, ратифицированный 28 июня 1919 г., стал первым проявлением национального единства, вторым – принятие Веймарской конституции, которая и вобрала в себя всю противоречивость многообразных политических сил, которые пришли к компромиссу. Это решение воспринималось каждой из действующих сторон как уступка и не означало согласия по принципиальным вопросам. При принятии решения сохранялись разные предпочтения, но при этом важными являлись не ценности, которых абстрактно придерживались лидеры, а шаги, которые они готовы были сделать навстречу друг другу. Политический плюрализм должен был через форму парламентской демократии гармонизировать антагонистические противоречия, но временно, пока к этому располагало определенное соотношение политических сил. Для большинства членов Национального собрания важны были не демократическая суть решений, не принятие «самой демократической конституции в Европе» (Э. Давид). Большинство объединяли ненависть к Версалю, невозможность что-то изменить сейчас и создание условий для изменения ситуации в будущем. Веймарская республика, как и ее конституция, явилась не продуктом собственной революционной воли нации, а результатом проигранной войны.

В Веймарской Германии, на начальной стадии привыкания различных политических сил друг к другу, зыбкий компромисс был достигнут в «расколотом обществе» с «расколотым сознанием» в рамках веймарской демократии, которая не столько определяла содержание политики, сколько была удобной формой для политической конституции. Провозглашенная демократия являлась не целью государственно-политического развития, а способом существования, за неимением лучшего. Самоценным в конституции было государство как таковое, а не его форма. Форма имела второстепенное значение, но ее роль заключалась в том, что республика позволяла сосуществовать «расколотому обществу» с «расколотым сознанием» и рекрутировать элиту.

В сложившейся ситуации многое зависело от характера и объема полномочий государственных структур. Создавая Веймарскую конституцию, депутаты Национального собрания избрали средний путь между французской и американской системами правления с властью президента, который избирался народом, но не являлся главой кабинета. Он назначал и увольнял рейхсканцлера и рейхсминистров, ответственных перед парламентом. Специфика положения рейхсправительства заключалась в том, что оно находилось между двумя институтами власти – рейхспрезидентом и рейхстагом, которые оба избирались на основе всенародного голосования. Рейхсправительство зависело как от рейхспрезидента, так и от парламента. Сложившееся конституционно-правовое положение рейхсканцлеров и рейхсминистров во многом предопределило степень эффективности деятельности кабинетов.

Структура и содержание второй главы «Составы кабинетов и их эволюция» подчинены созданию коллективной биографии рейхсминистров и их статс-секретарей. Выяснение особенностей и основных тенденций процесса элитообразования на данном уровне исполнительной власти является важной предпосылкой анализа их деятельности.

Говорить о резком политическом повороте, происшедшем при формировании исполнительной власти Веймарской республики, сложно, так как уже за несколько недель до начала революции 1918–1919 гг. был предпринят ряд шагов. 3 октября принц М. Баденский, новый рейхсканцлер Германии, сформировал правительство, которое могло опереться на большинство в парламенте с помощью ряда представителей от партий, ставших впоследствии рейхсминистрами, а некоторые – рейхсканцлерами.

Параграф 2.1. «Кандидаты в члены правительства (социальный состав и конфессионально-политические ориентации)» содержит многосторонний анализ состава кабинетов на основе данных автоматизированной системы обработки (все составы кабинетов). Он позволяет сделать вывод о том, что по возрастному, социальному, национальному, конфессиональному и политическому признакам кабинеты практически в полной мере отразили процессы социально-экономической и политической модернизации Германии начала века, а также, в определенной мере, – результаты демократических преобразований, связанных с революцией. Обращает на себя внимание высокий образовательный уровень членов и глав правительств Веймарской Германии, а также достаточно развитое чувство национального самосознания. Неполноценная политическая культура элиты, о чем свидетельствует их отношение к партиям, сочеталась с обостренным восприятием национальной идеи.

Главной особенностью нового состава кабинетов (в силу поражения Германии и тяжести послевоенного времени) стало изменение традиционного механизма пополнения политического руководства на уровне исполнительной власти. Исследуя происхождение членов правительства, можно выделить три типа рекрутирования. Первый тип представлял собой саморекрутирование, т.е. набор лиц из своей же социальной среды, где преобладали офицеры-дворяне, крупные землевладельцы, промышленники, служащие, занимавшие высокие должности. Второй тип рекрутирования – когда более значимую роль играли профессиональные достижения и успехи, чем титулы и владения. Это давало относительно твердые шансы средним слоям общества. Третий тип – набор из аусензайтеров («посторонних»), т. е. не имевших доступа к власти до 1918 г. Именно этот тип рекрутирования позволяет судить о действительно революционных изменениях после 1918 г. только в политической сфере.

Учитывая влияние Версальского договора и Веймарской конституции на послевоенное развитие Германии, следует выделить две группы рейхсминистров: главы гражданских имперских ведомств, среди которых решающую роль играли рейхсминистры иностранных дел, внутренних дел, экономики и финансов (параграф 2.2. «Рейхсминистры гражданских ведомств» и параграф 2.3. «Рейхсверминистры»).

Говоря о дипломатах ХХ в. как об элите, можно констатировать переход от элиты, обладавшей привилегированной профессией в силу социального происхождения, к функциональной элите и элите успеха, не имевшей специального дипломатического образования и опыта. Однако первоначально осуществлявшийся принцип формирования открытой элиты постепенно сменился принципом закрытой элиты. Аристократия стремилась вновь взять на себя руководство, но уже без опоры на демократию. Руководство внешнеполитического ведомства возвратилось к принципу надпартийности как важному элементу эволюции дипломатического корпуса в конце веймарского периода.

Что же касается остальных ведомств, то анализ эволюции правящей политической элиты Веймарской Германии свидетельствует о постоянной циркуляции элит в рейхскабинетах, представлявшей собой демократический механизм, который должен был препятствовать монополизации власти. Количество перемещений в рамках одного министерства во многом зависело от его профиля, от того, насколько оно было включено в решение спорных социально-экономических и политических проблем. Если в сферу деятельности министерства входили бытовые вопросы, например деятельность почты, или те, на которые был наложен запрет Версальским договором (рейхсвер), то количество циркуляций на посту главы соответствующего министерства являлось минимальным. Если же министерство рассматривало вопросы, при решении которых существовали различные социально-экономические и политические подходы, то в силу партийного представительства многослойного электората руководство менялось достаточно часто (главы рейхсминистерств иностранных дел, финансов, юстиции, внутренних дел). При проецировании конституционного консенсуса на деятельность правящей политической элиты проявлялись острые противоречия и гетерогенность интересов.

Процесс рекрутирования в состав руководства рейхсминистерств практически на всех уровнях продемонстрировал появление таких видов элит, как элиты успеха и партийные элиты, что свидетельствовало о демократизации политической жизни Германии. Открытость формирования правящей политической элиты в демократическом обществе сделала возможным появление в ее рядах евреев как своеобразного индикатора частичной толерантности молодой демократии. Но в условиях Версаля Германия не выдержала экзамена на национальную терпимость по отношению к демократически ориентированным евреям-политикам. Партийно-политический спектр рейхсминистров менялся: деятели демократической ориентации уступали место политикам консервативно-националистических взглядов. Надпартийность в условиях структурного кризиса стала провозглашаться признаком объективности и непредвзятости суждений.

Анализ соответствия базового образования рейхсминистров сфере их деятельности в рамках кайзеровской империи в подавляющем большинстве дает основание говорить о наличии определенных знаний и опыта, соответствовавших направлению данного министерства. Высказывания современников об отсутствии профессиональных навыков у рейхсминистров Веймарской республики являются категоричными. Факт же влияния на их деятельность государственных чиновников, функционировавших в этих рейхсминистерствах, вне сомнения. Они служили не столько демократической республике, сколько государству вообще. Министерская бюрократия, которая в годы войны находилась на вторых ролях, в годы республики укрепляла свои позиции, так как неподготовленные министры зависели от опыта и понимания дел высшими служащими министерства.

Роль и значение профессиональных военных в составе правящей политической элиты изменились за период Веймарской республики. Гражданские лица взяли на себя всю тяжесть ответственности за военное поражение Германии. Во главе первого министерства рейхсвера встал бывший парламентарий, специализировавшийся по вопросам военной сферы. Во главе последнего министерства рейхсвера оказался профессиональный военный, ставший политиком и получивший звание «политического генерала». В том и другом случае рейхсвер являлся активным участником политической жизни государства, но в первом случае он был составной частью демократического государства, стоявшей на защите республиканского порядка; во втором – его использовали в политических целях для установления авторитарного режима, близкого к военному.

Командующий вооруженными силами Германии задумывался как помощник рейхсверминистра. Однако последний фактически превратился в номинального политического руководителя, который отказался от контроля над рейхсвером. Значительный период времени им оперировали как инструментом военного руководства и постепенно возвратились к системе, существовавшей до 1918 г., когда военный министр только сообщал рейхстагу, что руководство армии считает нужным сделать. Слабые позиции рейхсверминистра уравновешивались сильной позицией командующего вооруженными силами.

С возникновением министерского ведомства в 1929 г. армия стала активно включаться в политику. Первоначально рейхсвер должен был находиться под контролем парламента и правительства. Но со временем представители военных стали во главе правительства (генерал К. фон Шлейхер) и избавились от парламента благодаря президенту фельдмаршалу П. фон Гинденбургу.

В параграфе 2.4. «Специфика веймарских кабинетов» анализируются особенности рейхскабинетов. Первое, что обращает на себя внимание при их характеристике, так это частая сменяемость. За короткий период (1919–1933 гг.) сменилось 20 правительств, действовавших в среднем по 8,4 месяца. Это резко контрастировало с правительствами кайзера и вызывало недовольство околоэлитных групп, которые, с одной стороны, возмущались нестабильностью и тосковали по твердой руке, с другой – выступали против ограниченной ротации.

Состав первых рейхскабинетов, включавший «врагов рейха» (О. Бисмарк), социал-демократов и католиков, а так же демократов, действительно был демократическим. Первоначально элита действительно была открытой по механизмам рекрутирования. Однако элита Веймарской Германии не проявляла смелости и не была самостоятельной. Она вбирала в свои ряды людей не столько инициативных, сколько вынужденных прийти к власти, кроме того, не умевших и не желавших нести ответственность за свои поступки. То есть ее можно отнести к вынужденной элите.

Положение первоначально доминирующей элиты – Веймарской коалиции – строилось на определенном признании со стороны населения, что достигалось посредством перевода внешних идеологических целей и лозунгов в плоскость внутренних убеждений и установок человека. Дискредитация демократической идеологии в массовом сознании в результате тяжелых последствий Версальского договора – экономических, территориальных, военных и др. – привела к утрате Веймарской коалицией поддержки населения уже в период выборов в рейхстаг в июне 1920 г. Как следствие, произошел раскол в самой доминирующей элите, которая потеряла свою роль на последующих этапах развития. Это отразилось в переходе от демократически ориентированной партийной элиты (СДПГ, ПЦ, ГДП) к национально-ориентированной надпартийной. Именно партийно-парламентские рамки существенно отличали рейхсминистров от статс-секретарей кайзеровской Германии и оказывали влияние на результаты их деятельности.

В следующих главах диссертации даны политические портреты 12 глав кабинетов с анализом личности и деятельности каждого. По главному критерию – отношению к Версальскому договору и Веймарской конституции – выявлены три типа политиков. Автор автореферата сохраняет за собой право изложения только наиболее общих положений, оставив конкретный фактический материал за рамками данного изложения.

В главе 3 «Бывшие “Аусензайтеры” у власти» (параграфы 3.1–3.4) дана характеристика канцлерской деятельности Ф. Шейдемана, Г.А. Бауэра, Г. Мюллера, Й. Вирта, являвшихся сторонниками первой германской демократии и, с некоторыми оговорками, выполнения условий Версальского договора. Именно эти рейхсканцлеры взяли на себя ответственность за жизненно важные решения, не имевшие в обществе массовой поддержки: провозглашение Германии республикой, подписание Версальского договора и Рапалльского договора с Советской Россией. Сложность и противоречивость их положения заключались в том, что они своей политической практикой на посту рейхсканцлера продемонстрировали один из первых примеров становления профессиональных политиков, которые являлись выходцами из оппозиционных партий. Им пришлось пройти сложный период становления как выразителей общегосударственных интересов.

Социал-демократов вряд ли можно назвать последовательными антимонархистами. Они считали, что император Вильгельм II дискредитировал себя своей деятельностью, поэтому его следовало отстранить от власти. Они были убежденными демократами по взглядам и конкретной практической деятельности. Для них главным являлась не форма государственного устройства, а укрепление демократических основ общества, незыблемость конституции. Следует также учитывать, что именно демократический принцип формирования власти позволил им оказаться у власти, через выборы или назначение.

Ф. Шейдеман провозгласил Германию республикой в ответ на лозунг К. Либкнехта, объявившего Германию социалистической республикой. Шейдемана отличали верность своим принципам и в критических ситуациях – бескомпромиссность, как это, например, проявилось в отказе подписать Версальский договор. Он являлся убежденным борцом против антисемитизма, пангерманизма, нацизма, милитаризма. «Политик страсти» Ф. Шейдеман готовил революцию, однако, в отличие от Г.А. Бауэра, оказался не готовым к повседневной управленческой работе.

Бауэр был практиком, далеким от идейно-теоретических разработок. Тот факт, что он неоднократно избирался в состав различных кабинетов, как до своего канцлерства, так и после, свидетельствует о том, что в правительстве ценили его опыт и знания, приобретенные в профсоюзном движении. Но чем дольше он занимался государственной практикой, тем больше отдалялся от профсоюзного движения, что было обусловлено противоречием между революционной теорией социал-демократов и их реформистской практикой. Г.А. Бауэр остается одной из самых спорных фигур в истории германской социал-демократии, однако бесспорно, что именно возглавляемое им правительство подписало Версальский договор.

Это сделал Г. Мюллер, занимавший в то время пост рейхсминистра иностранных дел, а после Бауэра – пост рейхсканцлера. Он представлял собой политика-прагматика, который, не обладая выдающимися ораторскими способностями, оказывал большое влияние на политику как партийный руководитель и государственный деятель. Он отличался своей способностью сглаживать противоречия внутри коалиции, налаживать диалог и находить консенсус.

Й. Вирт был, по его собственному выражению, «решительным республиканцем» и демократом. В противоположность большинству политиков ПЦ послевоенного времени он не раздумывал над вопросом «принимать или не принимать республику и парламентскую демократию» и открыто идентифицировал себя с республикой. Его поддержка идеи социальной и демократической республики, частично обусловленная влиянием республиканского направления политического католицизма и социальным происхождением, была связана с его природными способностями народного трибуна и политической интуицией. Он рассматривал народную волю в качестве основного источника правительственной власти, сделав акцент на христианско-социальном обосновании республики. Й. Вирт относился к числу искренних сторонников сотрудничества с Советской Россией, в том числе в экономической и военной областях.




следующая страница >>