Типологический анализ личности и характера Часть Психастенический тип. Лектор: Умрихин Владимир Владимирович Дата съемки: 01. 12. 20 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Типологический анализ личности и характера Часть Психастенический тип. Лектор: Умрихин - страница №1/1

Типологический анализ личности и характера

Часть 6. Психастенический тип.
Лектор: Умрихин Владимир Владимирович
Дата съемки: 01.12.2009


Продолжительность: 26 мин. 22 сек.

http://univertv.ru/video/psihologiya/psihologiya_lichnosti/tipologicheskij_analiz_lichnosti_i_haraktera_lekciya_2/astenicheskij_tip_tipologicheskij_analiz_lichnosti_i_haraktera_lekciya_2_ch6/
Последний из типов относится к астеническому кругу психопатий, астеническому кругу характеров, их акцентуаций и психопатий в случае чрезмерно сильных проявлений. Астения – буквально слабость. И все эти три типа характера опираются на общую биологическую предпосылку. Это недостаточно выраженная сила нервной системы, или, говоря по-другому, ее слабость. Открытое Павловым свойство «сила нервной системы» по-другому может быть названо «выносливость» – способность нервной системы к удержанию нагрузок двух типов: краткая, но сильная, или умеренная, но долгая. Это т. н. спринтеры и стайеры. Павлов изучал и проверял силу нервной системы в двух моделях. Слабость нервной системы – это неспособность выдержать более или менее значительную нагрузку. Что тогда с ней будет? Нервная система впадает в состояние запредельного торможения. Когда нагрузка превышает возможности нервной системы, по Павлову развивается запредельное торможение. Торможение называется запредельным, то есть за пределом возможного, или охранительным. По своей функции оно действительно играет охранную роль. Внешне это проявляется очень просто – человеческая деятельность распадается и замирает. Очень показательно в таком случае видеть сдающих экзамен студентов. Кто-то сдает экзамен, студенты сидят рядом. Сдающий запинается, всех распирает, они подпрыгивают и пытаются ответить. Я прошу не подсказывать, но это не просто желание подсказать – это высокий уровень побуждения: «Я же знаю, это так просто, мне так хочется ответить!». После этого только что отвечавший с места пересаживается за стол экзаменатора, и на этот же самый вопрос раздается громкое молчание. Это очень неприятная ситуация для любого человека – и для юного, и для взрослого. Ситуация экспертной оценки. В этой ситуации увеличивается психическая нагрузка, а это выше функциональных возможностей нервной системы, выше уровня ее силы. И тогда развивается состояние запредельного торможения, а это ведет к распаду деятельности. Человек, который только что отвечал с места, теряет дар речи, перестает отвечать.

Общим моментом во всех типах характера является такая органическая предпосылка как слабость нервной системы, но надо обратить внимание: у слабости нервной системы есть оборотная сторона. Известный советский психолог, который идеи Павлова применил к изучению свойств нервной системы человека, видя в них биологическую основу психологических особенностей, Борис Михайлович Теплов выдвинул вначале гипотезу, что у каждого недостатка должна быть своя оборотная сторона в виде плюса. И если нервная система обладает низкой выносливостью, то есть низкой силой, то положительным проявлением такого свойства будет высокая чувствительность. Он уподоблял слабую нервную систему высокочувствительной фотопластинке, которая засвечивается от минимального уровня освещенности, но зато она способна реагировать на едва заметное освещение, она высокочувствительна, при среднем уровне света она уже почернела — она засвечена. Вот такая метафора. Позднее эта гипотеза была успешно экспериментально доказана, а нам эти знания пригодятся при разборе одного из астенических характеров, который называется психастенический тип. От слова «астения». Естественно, что при такой органической предпосылке, как слабая нервная система, сразу можно сказать о том, что у всех типов характера, в основе которых лежит слабость нервной системы, наблюдается сбои в деятельности, потому что нервная система не выдерживает сильных нагрузок, и, как следствие, очень тяжелые переживания этих сбоев, как неуспехов. В то же время высокая чувствительность, как оборотная сторона слабой нервной системы, обусловливает очень болезненное восприятие своих неуспехов, или ранимость, говоря по-другому. Ранимость, или склонность к психической травматизации. Поскольку травматизация у подобных типов не редкость, то в результате формируется тревожность как устойчивая черта характера. Тревожность – склонность к состоянию тревоги. Что такое тревога? Тревога – эмоционально напряженное ожидание возможной угрозы. Это сигнал возможной угрозы. Что-то может произойти. Тревога никогда не ответит на вопрос «Что именно?», она лишена конкретного предмета. Страх, в отличие от тревоги, всегда предметен. Он всегда нацелен на конкретный предмет. Страх собак, страх темноты, страх змей, страх замкнутых или открытых пространств. Тревога не имеет конкретного предмета, поэтому мы можем сказать, что нередки сбои в деятельности, которые тяжело переживаются, склонность к психической травматизации, и, как следствие, тревога – как ожидание неуспешности снова.



Ну, а теперь непосредственно особенность психастенического типа, потому что, кроме него, в этот круг входит еще астеноневротический тип, но мы его сейчас опускаем, и сензитивный. Сензитивный – буквально «чувствительный». Мы берем психастенический тип, потому что он вбирает в себя особенности только что названных, плюс еще наполняется качественно своеобразными свойствами. Итак, понятно, откуда у психастенического типа тревога. Это первая составляющая его радикала. Радикал психастенического типа лежит на пересечении двух особенностей. Это пересечение дает новое качество, не сводимое к сумме двух составляющих. Первое составляющее – это постоянная тревога. Но тревога есть и у сензитивного типа. У психастенического типа она сочетается с другим, определяющим характер качеством – это преобладание речевого мышления, или мышление вербально-логическое. Мы знаем, что вербально-логическое мышление – это высший вид мыслительной деятельности. И он всегда оперирует речью, которая позволяет осуществлять мыслительный процесс, но на более высоком уровне. Давайте посмотрим, как эти два качества на своем пересечении порождают совершенно новое, необходимое к их сумме. Высокий уровень вербально-логического мышления, т. е. очень развитое мышление, заставляет психастеника задумываться, что же может быть причиной тревоги. Тревога – это эмоция, сигнализирующая постоянную опасность: «что-то может случиться, что-то может произойти, я не знаю что, но что-то может». А вербально-логическое мышление – это хорошее средство в познании мира, в познании причин своих состояний. Поскольку оно развито хорошо у психастеника, оно начинает работать на тревогу. И начинается сложный процесс построения рассуждения «Что же может случиться?». Поэтому тревога всегда дает повод мышлению постоянно рассуждать о причине возможной опасности. С другой стороны мышление психастеника пронизано тревогой. Это ведет к тому, что мышление психастеника утрачивает способность к процессу принятия решения. Всякое решение, к принятию которого это мышление подходит в силу пронизанности тревогой, начинает казаться не вполне точным, не вполне правильным, в чем-то односторонним, в чем-то необоснованным, и поэтому отвергается. Психастеник напряженно думает, приходит к одному решению и думает, что тут что-то не то, тут есть какие-то подводные камни и надо найти другое решение. И продолжает свое рассуждение. Он приходит к другому, потенциально верному решению, но и тут высочайшая тревога не позволяет принять это решение. И снова продолжаются рассуждения. Так мыслительная деятельность психастеника начинает вырождаться в определенный процесс, он называется «рассуждательство» – это склонность к построению рассуждений, не заканчивающихся принятием решения. Покажем на примере: Вечер, поздно закончился рабочий день, надо возвращаться домой. Пешком пойти или на автобусе поехать? С одной стороны, воздухом бы подышать – пешком! Но с другой стороны – сил нет, надо бы поехать на автобусе. Давно ли прошел автобус? Имеет ли смысл ждать? Ну, я посмотрю, сколько народу на остановке, и, если народу много, подожду автобус. На остановке 4 человека. 4 человека — это много или мало? С одной стороны, это достаточное количество, можно считать, что автобус ушел не только что. Но с другой стороны, 4 человека – это много, чтобы считать, что автобус прошел только что и будет скоро? Надо ждать. Пойду пешком. Но пешком – ноги болят. Устал. Может, просто подождать? Нет, все равно долго на ногах стоять. Пожалуй, пойду. Нет, дойду-ка я до угла, если есть автобус – успею вернуться. Доходит до угла – автобуса нет. Нет, все-таки лучше подождать. Возвращается... Эту сказку про белого бычка можно продолжать до бесконечности. С одной стороны, так, но с другой стороны – есть основания в этом усомниться.

Что является основным поводом для тревоги психастеника? Своя возможная неуспешность – самооценка низкая за счет склонности к психической травматизации, отсюда робость, застенчивость – страхи, связанные с неуспехом: «у меня не получится, я не смогу». Но основным предметом тревоги выступает для психоастеника этическая тематика. Это тот удивительный тип, который склонен к переживанию этических проблем, как проблем первостепенной важности. Например, известный клиницист Личко описывает подростка, который трое суток переживал и не мог заснуть из-за того, что не уступил место женщине в трамвае, а потом долго переживал, насколько ужасен его поступок и есть ли ему оправдание: «С одной стороны, нет оправдания. С другой стороны, может, я и не обязан был этого делать...» и т. д. Cтроится огромная цепочка.

Мы уже видим, что является ахиллесовой пятой характера данного типа – это ситуация принятия решения, особенно при дефиците времени и в ситуации неопределенности и риска. Несмотря на подобные вещи, психастеники проявляли подлинный героизм во время войны, они совершали подвиги, у них не было поводов для сомнений. Их этические принципы подвигали их на подвиги. Психастеники легко его совершали, потому что не было процесса сомнения.
Психастеник может одномоментно разорвать отношения с близким человеком, с другом, например, если ему покажется, что он этому человеку в тягость. Ему это совершенно неприемлемо: «Я? В тягость другому?». Это этическая проблематика чрезвычайно важна. Отсюда и оборотная сторона – травмирующими для него является огромное количество случаев с нарушением этических норм, которые мы встречаем сплошь и рядом в обыденной жизни. Второй, наиболее важный повод для тревог и переживаний психастеника – это здоровье и жизнь самых близких людей, например, собственных родителей и детей.

Тот же Личко описывает подростка, в слезах встречающего с работы мать, которая пришла позже обычного на 40 минут. Это все было до появления сотовой связи и прочих новшеств. За эти 40 минут он успел передумать о самых страшных ситуациях, которые могли произойти с ней в дороге. Это невероятная боязнь и страх за жизнь и здоровье своих близких.


Третий предмет наибольших переживаний это собственное здоровье и жизнь. И вот здесь перед нами возникает проблематика ипохондрических переживаний. На клинический манер ударение ставится в конце слова: ипохондрИя – это фиксация тревоги на проблемах собственного здоровья. Никакой объективной связи с состоянием собственного здоровья здесь нет, оно может быть идеальным совершенно, но человек постоянно боится, что у него что-то нарушено в организме. И, наоборот, у человека могут быть серьезные соматические заболевания в организме, но его тревога никак не фиксирована на этих заболеваниях, что тоже может плохо закончиться, если человек не лечится. Специфика ипохондрических переживаний у психастеника очень своеобразна. Если эпилептоид будет стучать кулаком по столу и властно требовать направить его на этот анализ, на это обследование, а если нет, то «Я вас по суд!» и т. д., врачу проще согласиться на что угодно, чем терпеть эти притязания эпилептоида. Если это психастеник, то у него склонность к одного рода ипохондрическим расстройствам: он не особенно боится заболеваний, он боится заболеваний одной группы – это заболевания инкурабельные, то есть неизлечимые и имеющие летальный исход, сопровождающийся известными мучениями. Отсюда на первом месте среди его расстройств – канцерофобия. «Канцер» – рак, «фобия» – страх. Как правило, онкологические заболевания относят к группе только что обозначенных расстройств. Если это какая-нибудь инфекция, то в целом он не особенно склонен заболеть инфекционным заболеванием, поскольку против большинства из них имеются средства, они излечимы. А вот синдром иммунодефицита – это инкурабельное заболевание. Хотя его удается затормозить в своем развитии, радикально оно неизлечимо до сегодняшнего дня. «Это СПИД... Очень похоже на СПИД... а с другой стороны, есть какие-то признаки, что это не СПИД». Как развиваются эти расстройства? Если эпилептоид идет к врачу и кулаком по столу требует «меня направить, а то хуже будет», то психастеник с его вербально-логическим развитием интеллекта идет в библиотеку или пользуется своей домашней библиотекой. Теперь есть Интернет, это намного проще. И начинает изучать все, что связано с этой болезнью. Человек он очень глубокий, он не ограничивается поверхностными клиническими описаниями, он пытается проникнуть в суть, поэтому он берет руководство по патанатомии, патофизиологии, биохимии, гистологии и т. д. Он пытается в суть явления проникнуть. И что получается? Дальше начинаются его рассуждательства, которые могут выродиться в мыслительную жвачку, как ее называют в клинике. Это рассуждательства, которые совершенно неэффективны, стоят огромных усилий, но ни одного решения не принимается. Итак: «Уплотнение на виске, ой, это какой кошмар! Это меланома!».

Петр Борисович Ганнушкин – замечательный русский психиатр, основатель школы клиники психопатий – сделал несколько резкое заявление: эпилептоида назвал конституционально аморальным типом, а психастеника – конституционально интеллигентным. Но дело в том, что «конституциональный» – значит врожденный. А врожденных психастеников нет, как нет и врожденных эпилептоидов. Каждый тип характера опирается на биологическую базу и формируется в результате социализации, в результате усвоения социального опыта. Как ни приятно было привести здесь слова Ганнушкина, стоит признать, что Ганнушкин был неправ.

Какую помощь можно оказать психастенику? Замечательный наш врач-психотерапевт Марк Евгеньевич Бурнов обратил внимание на одно исследование, в котором выявлялась доля выраженности разных типов характера у представителей разных профессий. И обнаружилось, что психастенического типа в чистом виде найти не удалось ни у психологов, ни у психиатров. В замаскированном виде можно было обнаружить. В чем здесь дело? А дело в том, что, оказывается, психологическое образование помогает человеку лучше понять себя, понять особенности своего устройства. А самое важное – это образование позволяет человеку понять, что каким бы он ни был, каким бы характером он ни обладал, при разном сочетании свойств он всегда будет представлять собой ценность, будет представлять собой уникальность, будет неповторим. И в этой уникальности и неповторимости и будет заключаться его ценность и его величие. Хорошее психологическое образование, как многие это знают, дает помимо знаний и умений замечательный психотерапевтический эффект. Помогает человеку лучше осознать себя, других, свои взаимоотношения с другими, иначе посмотреть на свою жизненную ситуацию, отнестись к ней. И таким образом прекращаются не имеющие под собой серьезных оснований переживания, страдания, и, самое важное – хорошее психологическое основание позволяет человеку расти. Границы этого роста нет, пределов его не существует. Я предлагаю всем нам расти дальше столько, сколько получится. А получится очень много. На этом я с вами расстаюсь, спасибо за ваше внимание, давайте будем расти!