Таинство брака - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Таинство брака - страница №1/5

ТАИНСТВО БРАКА.

МАЙК МЕЙСОН.

Оглавление

Предисловие..................................,..............................?

Пролог........................................................................ 11

Отличие .....................................................................23

Любовь ......................................................................51

Близость.....................................................................73

Обеты ........................................................................95

Секс..........................................................................117

Послушание.............................................................. 143

Смерть...................................................................... 175

Эпилог...................................................................... 187

Наследие влюбленного............................................. 190

Предисловие

Я преподаю в Риджентс Колледже. И если бы кто-то из студентов-молодоженов подошел ко мне и сказал, что решил стать писателем и первую книгу посвятить проблемам брака, я со всей категоричностью, на которую способен, ответил бы ему: «НЕТ! Выкиньте эту чушь из головы». Я стал бы объяснять, что брак — вещь очень тонкая и сложная. Потенциально семейная жизнь — источник удовлетворения, но писать хорошо и разумно на эту тему дано не каждому. Еще бы я добавил, что христианами уже написаны сотни плохих книг о браке: создается впечатление, что они написаны фарисеями для фарисеев же. «Вряд ли, молодой человек, вам удастся пойти против течения!» — сказал бы я и добавил бы, что нужны годы совместной жизни, чтобы правильно понять смысл брака, что молодые писатели вообще не умеют писать о человеческих взаимоотношениях. И так далее и тому подобное. Я постарался бы всеми силами отговорить его, будучи в полной уверенности, что оказываю ему добрую услугу.

К счастью для мира (да и для меня, как теперь оказалось), Майк Мэйсон посетил все, мои лекции, но не поставил меня в известность о своих планах; он стал писать. Результат его трудов перед вами. Это чудесная книга, которой, может быть, и не было бы, посоветуйся Майк со мной. В настоящее время мне приходится писать много вступлений, но давно уже ни одна книга не возбуждала во мне таких "чувств, как эта. В ней есть* мудрость, глубина, достоинство и блеск. Честное слово, для меня — радость писать это вступительное слово.

Дорогие христиане, читайте эти главы, но читайте не спеша! Звук голоса автора, берущего начало и:* Библии, глубже и сильнее, чем те голоса, к которым мы сегодня привыкли. Мужья и жены, читайте эту книгу вместе! Поняв прочитанное, вы исполнитесь чувством благоговения и радости. Дорогие читатели, страницы, написанные Майком, напомнили и мне (простите такую слабость), что я влюблен. В его словах о величии брака есть новизна и сила. Я уверен: эта книга вольет живительную струю во многие семьи.

Джеймс Пахер

«Железо железо острит,

и человек изощряет взгляд друга своего»

(Пр. 27:17)

«Три вещи непостижимы для меня,

и четырех я не понимаю:

Пути орла на небе,

Пути змея на скале,

Пути корабля среди моря

И пути мужчины к девице»

(Пр. 30:18-19)

Пролог


Шла первая неделя нашего медового месяца. Как-то вечером мы с женой остановили машину около монастыря траппистов. Стоял жаркий летний день — воздух прозрачный и тихий, небо высокое, серо-голубое. Все вокруг было неподвижно, не видно ни одного монаха. Мы вылезли из машины и, взявшись за руки, направились к монастырю. Из теплой голубизны яркого дня мы попали в прохладную тихую часовню. Она тоже была по-своему яркой и тихой, но ее тишина отличалась от наружной. Мы разняли руки, и я почувствовал неловкость, смущение. Видимо, в тот момент я всерьез задумался о том, как Бог отнесся к моему браку.

Мы склонились для молитвы. А тишина звенела и, подобно крику, эхом отражалась от стен часовни. То же самое происходило и у меня в душе — от смятения сердце рвалось на части. Вновь нахлынули все вопросы и сомнения, которые одолевали меня во время помолвки. Так что же такое брак? Неужели все уже свершилось и я теперь по-настоящему женат? Как же я решился? Неужто теперь нет пути назад? Кто эта женщина, что стоит рядом со мной? А может, мне остаться здесь и постричься в монахи? Тишина часовни обняла нас, словно птица огромными крыльями, но от этого легче не становилось.

На обратном пути мы встретили знакомого, который обычно показывал монастырь посетителям. С чувством глубокого стыда я представил ему свою жену. «Он-то сразу поймет, какую страшную ошибку я совершил», — думал я. Мы перебросились несколькими словами и расстались с ним. А потом мы ехали на машине по длинной тенистой аллее прочь от этого прекрасного места, и я чувствовал, что пропал безвозвратно, ощущал такое отчаяние, которого не доводилось испытывать ни разу в жизни.

В конце аллеи мы свернули на шоссе, и по краям дороги засверкали желтые колосья пшеницы. Где-то у горизонта золотое поле сливалось с небесной голубизной. На нас опустилась другая тишина: это была тишина не великолепного солнечного дня и не часовенки, а новая — острая, тревожная и самая громкая тишина на свете встала между мной и женой.

Вдруг жена указала на крошечное темное пятнышко над полем. Оно было еще далеко, но двигалось по направлению к нам. Мы смотрели на него и вдруг увидели вторую точку. Эти две точки описывали круги в небе. Порой их пути пересекались, но потом расходились вновь.

«Это ястребы», — сказала жена.

«Да, ястребы», — отозвался я.

Пара птиц приближалась, лениво описывая большие круги по невидимой глади воздуха. Казалось, они снижаются лишь для того, чтобы показаться нам. Я остановил машину, и мы вышли полюбоваться на птиц. Теперь их было видно гораздо лучше. Солнечный свет разливался вокруг них, образуя что-то вроде нимба. Мы хорошо видели их перья, полупрозрачные на концах. Но ни разу ни одна из них не шевельнула крылом. Они держались совершенно прямо, ровно. Тем не менее, в каждом их движении чувствовался покой. Они парили в воздухе, будто сливаясь с ним, будто сами были сотканы из воздуха — две ожившие молекулы воздуха, кружащие в медленном прекрасном танце, — то встречаясь, то расходясь. Они походили на пару фигуристов. Одна птица парила по часовой стрелке, другая — против. Спускаясь все ниже и ниже, они, казалось, создавали воздушный водоворот, засасывающий в себя тишину дня.

Чем дольше мы смотрели на них, тем яснее становилось: эти ястребы ничем не заняты. Они не охотились, ничего не искали, никуда не летели. Они просто играли, наслаждаясь теплой голубизной дня, силой и умением своих крыльев, радуясь парению и более всего друг другу. Я очень мало знаю о ястребах, но в тот момент меня поразило следующее: никогда раньше я нигде не видел пары ястребов. Они встречались мне лишь поодиночке. И в этом парящем танце двух птиц, которым принадлежало все небо, было что-то, эхом отозвавшееся в моей душе. Я увидел в их полете не только игру или свободу, но и красоту любви, радость и покой, которые ощущаешь, когда рядом находится любимый человек.

Мы с женой очень долго смотрели на этот танец в небе. Но потом большие птицы вновь превратились в две крошечные точки в голубовато-золотой выси. Мы сели в машину, и нас снова объяла тишина — тишина полного взаимопонимания.

Эти два ястреба, парившие в небе неподалеку от монастыря траппистов, и подсказали мне тему данной книги, в основу которой лег мой внутренний конфликт между жаждой к одиночеству и желанием иметь товарища. Конфликт начал разрешаться именно тогда. Медленно и постепенно рушились мои ложные представления о браке и, как я думаю, о любви, и жизни вообще. Ведь никогда раньше мне не доводилось видеть огромное голубое небо свободы, на фоне которого разворачивалась бы картина брака. Не будучи женатым, я очень быстро решил, что мой удел — безбрачие. На деле же я был просто закоренелым холостяком, который никак не хотел понять, что вступить в брак, значит не образовать ячейку общества, а обрести живого человека на всю жизнь. Я не понимал, что брак не сужает возможности человека, а расширяет их. Ибо человек — это единственное неограниченное существо во вселенной. Если и есть нечто еще более безраздельное в своих возможностях, так это два человека вместе.

Наверное, мало кто любил одиночество так, как я. И вряд ли кто мог бы всерьез подумывать о пострижении в монахи, а потом влюбиться и жениться. Но именно так произошло со мной. Я думаю, для каждого человека женитьба становится неожиданностью, полной переменой судьбы, обнажая этот укоренившийся внутренний конфликт. Следует, конечно, делать поправку на темперамент человека и внешние обстоятельства его жизни, но по сути своей женитьба вскрывает в каждом один и тот же нарыв: в человеке борются стремление к независимости — и желание зависеть от другого, мечта о любви — и жажда уединения, стремление к самодостаточности. Даже те, кто долгие годы мечтали вступить в брак, кто ненавидели свое одиночество, воспринимают супружество как покушение на свою свободу, вторжение чужака в сферу чего-то сугубо личного. Вступая же в брак, каждый испытывает нечто подобное шоку: его поражает, насколько тесно приходится теперь общаться с супругой или супругом.

Насторожился и я. С самой первой встречи со своей будущей женой я понял, что процесс внутренней дезинтеграции — медленный и необратимый — во мне уже начался. С другой стороны, я будто помолодел, внутренне обновился. Но тридцатилетний мужчина похож на перенаселенный город: чтобы выстроить в его сердце что-то новое, непременно нужно снести что-то старое. И вот началась процедура сноса. Бывали моменты, когда я чувствовал: все, что раньше для меня имело огромное значение, теперь оказалось под вопросом. Чудилось, что меня обманом заставляют продать душу в обмен на женскую любовь! Приближался день свадьбы, и на карту было поставлено очень многое — можно сказать, все. Никогда раньше я не думал, что вся жизнь может зависеть от одного - единственного решения. Постепенно я понял, что таково одно из главнейших качеств любви: она требует всего человека. Она не удовольствуется ни малым, ни большим — ей нужно все. И пока человек не почувствует, что готов отдать последнее, — он не полюбил.

Но до чего же трудно, даже невозможно, отказаться от всего! Можно чисто символически показать, что отдаешь, громко заявив об этом на свадебной церемонии. Но это только пролог. Свадьба — лишь начало процесса, который будет идти всегда: всю жизнь вы будете учиться отдавать, и не только все, что у вас есть, но и самого себя.

Нет ни одного человека, которого не сломал бы этот процесс. Это тяжело и больно — такую пытку нельзя вынести. Каждый ломается (по крайней мере, надламывается) на дыбе любви, и нет ничего подобного этому сокрушению любовью. Это не внутренний надлом, который испытывает банкрот, или фермер, не получивший урожай, или работник, потерявший работу. Это не тот надлом, который испытывает больной, тело которого ноет от нескончаемой боли. В браке человека ломает любовь — не физическая боль, не природное бедствие, не страшные происшествия во «внешнем мире», а сама любовь. Смириться с такой пыткой тяжелее всего. Ведь на борцовской арене жизни наше единственное прибежище — любовь! Выходит, сильнейшая мука — мука, порожденная любовью. И если в браке что-то не заладится, то боль будет еще сильнее. Семья — самое уязвимое место каждого человека. Ведь всем дана способность любить и быть любимым. При взаимоотношениях любого другого рода эту ранимость можно скрыть (и как хорошо мы научились это делать!), но в браке она обнажается, усиливается и становится во главу угла. Порой человек не справляется с такой ситуацией: он сдается и убегает. Жизнь рушится. Но и те, кто остаются; — в опасности: если любовь их не сокрушит, им не выстоять.

Правда, есть принципиальная разница между теми, кто остаются, и теми, кто убегают, между крепким браком и браком распавшимся или конфликтным. И там и там происходит крушение, но их суть иная. У тех, кто бегут от пламени семейной жизни, рушится любовь, и способность человека любить — это таинственное и тонкое качество — получает глубокую рану, которая остается порой на всю жизнь. А вот те, кто остаются и продолжают любить, кто идут до конца, до смертного одра, переживают не крушение любви, а крушение своего «я», В этом и состоит отличие: сокрушить свое «я» — это одно, но совершенно иное — потерпеть душевное крушение.

В браке труднее всего привыкнуть к тому, что за тобой все время наблюдают. Постоянный надзор утомляет, подобно яркому солнечному свету, бьющему в глаза. При этом неизбежно рушатся защитные механизмы, слетает маска и спадает карнавальный костюм. Так что же, брак — это взаимная промывка мозгов? Да, так по сути и получается, но мозги вам промывает не жестокий палач и не тиран, а сама любовь. Только любовь может пригвоздить нас к стене и заставить отвечать, причем отвечать до тех пор, пока она не удовольствуется ответом.

Очень трудно жить, когда за тобой наблюдают, когда все твое существование проходит на виду. Для человека, который не любит слежки за собой, безразлично, кто следит — любовь или злоумышленник. Такое наблюдение тяжело, ибо мы твердые, непрозрачные существа. А любовь требует от нас полной ясности.

С этого постоянного наблюдения брак начинает крестовый поход против крепости собственного «я», против независимости, самодостаточности, нежелания раскрыться. Те пары, которые сумеют отразить это нападение, будут вместе возрастать в любви, получат подарок. Оказывается, брак способен удовлетворить ваше «я» — показать ваше отличие от другого, даже укрепить индивидуальность. Другими словами, брак — это лучшее, что может быть: он насыщает стремление к одиночеству и жажду общения. Подумайте только, как хорошо побыть с любимым человеком в тиши и покое, когда и сами вы знаете: у вас одна цель — побыть вместе, остаться наедине с любовью. Это очень странное чувство: ты и один и не один одновременно, ты — где-то посередине и обретаешь самое лучшее от того и от другого. Это значит, что можно расслабиться, но до определенного предела, ибо сознаешь, что другой всегда рядом. Но когда за тобой наблюдает любящий человек — это несравненное чувство! Пожалуй, так Господь наблюдает за нами. Ведь каждый верующий чувствует над собой Его неусыпное око. Он ощущает, что живет в невидимом присутствии Бога, что Бог так любит его, будто он уже увенчан нимбом. Кажется, будто какой-то духовный ток наполняет все слова и поступки верующего: его самого, его поступки Бог не только принимает, но и дивится им. Он не просто нравится Богу, но Бог обращается с ним, как с удивительным существом, дорожит им.

При таком отношении человек раскрывается подобно цветку, становится самим собой, ведет себя совершенно естественно. Он вдруг понимает, что сам не знает своего истинного «я». Он-то считал себя другим и теперь кажется себе совершенно новым человеком. Но новый человек всегда был рядом: стоило поверить в себя благодатью Божьей, и он вышел бы из тени. Такова любовь: она выводит людей на свет, каким бы болезненным этот процесс ни оказался. Любовь несет откровение, раскрывает наше естество. Это и есть процесс заточки, когда отлетает все ненужное и безжизненное, чтобы явилось на свет истинное «я».

Алмаз пилой не распилить, ястреб не порхает бабочкой. Чтобы человек заблистал, стал настоящим, нужна любовь, нужен еще один человек: «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего» (Пр. 27:17). Процесс заточки — болезненный, но отнимите у любви боль — и не останется ничего.

Двух ястребов я воспринял как знак того, что Бог доволен моей женитьбой; как обетование: несмотря на муки «заточки» боль, неуверенность искры от точильного колеса улетают в небесную голубизну. Не просто два ястреба парили в небе — это ангелы радовались моему браку, а возникшее у меня желание остаться в монастыре было лишь искушением дьявола. Эти две птицы подтвердили: самая угодная Богу форма поклонения — это поклонение семейное, это две жизни, проходящие рядом, два человека, вступившие в завет любви... В тот летний полдень к нам снизошла Божья благодать, которую Бог тихо и тактично посылает нам. Эта благодать имеет особую силу — она обнажает наши недостатки, заблуждения, очищает сердце. Никогда более я не поддамся жестоким сомнениям, не буду гадать — хотел ли Бог моего брака вообще, хотел ли Он, чтобы я женился на этой конкретной женщине. Никогда больше я не помыслю о браке, как о чем-то противном жизни верующего человека. Христианин не может думать о Боге, не вспомнив об Иисусе Христе, так и муж-христианин не может подумать о жене, не вспомнив одновременно о Христе и своем обещании следовать за Ним. Вот так тесно брак связан с любовью к Богу. «Мужья, — наставляет Павел, — любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь» (Еф. 5:25). Для христианина брак — это вечное таинство, жест поклонения и повиновения; это благодать, которая не менее духовна, чем монастырская или церковная жизнь, миссионерский труд; не менее важна, чем любое другое дело, совершаемое в миру во имя Господа.

Размышления о невинности монастырской жизни — это не единственный способ вывернуться из уз брачных обетов! То, что я ощущал в монастыре траппистов, — лишь одна из граней большого искушения, которое преследует каждую семейную пару: им так не хочется стать одним целым. Человек втайне пытается избавиться от обязательств, которые накладывает брак, старается не «уступить ни пяди своей земли». Он постоянно подвергается искушению «ослабить» отношения, свести их до необходимого минимума. Но, с другой стороны, присутствует и желание отдавать себя все более и более, углублять отношения, обрести в супруге обильный и совершенный канал излияния Божьей благодати.

Прошло много времени после того, как мы наблюдали за ястребами. Как-то мы с женой стояли на холме и смотрели на океан. Тогда мы увидели еще одно редкое и незабываемое зрелище. Это была пара орлов. Они вели себя точно так же, как ястребы: парили друг над другом, описывая круги лениво, но точно. Крылья их были неподвижны. Тела напоминали парящие кресты. Но на этот раз мы смотрели на них не снизу вверх, а сверху вниз, потому что стояли на возвышении. Шел первый день нового года — года, требовавшего от нас многих усилий. Небо вновь было безоблачным, воздух наполнен солнечным сиянием. Господь раскрыл Свои ладони и выпустил этих прекрасных птиц, дав нам еще один знак — знак того, что Он доволен нашей супружеской любовью. Орлы были в сотне футов под нами, а еще ниже лежали синие-синие воды Тихого океана. Волны ловили солнечные лучи и несли их сверкающими брызгами к краю земли. Воздух в тот день был таким прозрачным, что видимый простор казался безбрежным.

Бог никогда не посылает лишь один знак: Он посылает знаки один за другим, подтверждая Свою волю. Но различать их — дело веры, дело тех, кто хотят найти связь между внешней видимой реальностью жизни и внутренним климатом сердца. Человек сам должен стремиться совместить внешнее и внутреннее, чтобы смогло прийти Царство Божье. Дело в том, что внутренние искания неизбежно выливаются в искания внешние, путь к Богу всегда лежит через укрепление отношений с людьми. В центре духовного круга стоит семья, ибо, как указывал апостол Павел, именно она олицетворяет отношения церкви с Господом и Спасителем Иисусом Христом.

Об этом и пойдет речь в данной книге. Мы будем говорить о живой взаимосвязи между браком и невидимыми реалиями христианской веры. Здесь вы не найдете готовых рецептов успешного брака; мы поговорим о том, зачем дан брак, поразмышляем о его духовных основаниях.

Отличие

Первое чудо



Когда я сказал другу, какую притчу из Библии можно положить в основание книги о браке, он тут же спросил меня, что я думаю о таком стихе: «Непрестанная капель в дождливый день и сварливая жена — равны; кто хочет скрыть ее, тот хочет скрыть ветер и масть в правой руке своей, дающую знать о себе» (Пр. 27:15-16).

Какая же злая и грубая аналогия, не правда ли? Как неромантично! Но ведь и в браке порой полно неловкости и бестактности. Иногда он не более романтичен, чем мойка с грязной посудой. Склочный у вас супруг (супруга) или нет — всякий брак тяготеет к тому, чтобы стать непрестанной капелью. Тут уже не до парения в безоблачном небе! Но всякой законной супруге следует на всю жизнь запомнить слова Джереми Тэйлора: «Каждый муж должен научиться сносить недостатки своей жены, и при этом произойдет одно из двух — либо он будет проклинать ее, либо сам станет лучше». (Сказанное равно относится и к мужьям, и к женам!).

Несмотря на едкие замечания о сварливых женах, которыми пестрит книга Притчей, она заканчивается гимном семье:

«Кто найдет добродетельную жену?

цена ее выше жемчугов.

Уверено в ней сердце мужа ее,

и он не останется без прибытка»

(Пр. 31:10-11)

Иначе говоря, книга Притчей придерживается взгляда на брак, который и сегодня признают хрестоматийным: нет ничего хуже плохой женитьбы и лучше хорошей.

До некоторой степени это — суть библейского богословия, потому что везде в Писании брак — образ отношений между Богом и человеком. Павел, как мы уже отмечали, прибегал к этому сравнению, чтобы описать союз любви между Христом и Его церковью. И не он один. Ветхозаветные пророки считали, что брак — это наиболее яркое и понятное описание любви между Господом и Его народом. Иисус рассказывал притчи, в которых брачный пир символизировал пришествие Царства Божьего. Добрый христианский брак — это больше чем удачный пример для проповеди. Это первый видимый и наиболее славный плод Царства Божьего. Кстати, именно на брачном пиру совершил Свое первое чудо Иисус Христос. Брак — это и первое Божье чудо после сотворения мира: «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Быт. 2:22).

«Кость от костей моих»

Ни история, ни литература не описывают более знаменательной встречи между двумя людьми, чем встреча Адама и Евы в Эдемском саду. Когда в самом сердце Африки Стэнли нашел Ливингстона, то он нашел лишь того, кого искал. А если бы он не искал его? А если бы до встречи никто из них не видел белых людей? А если бы они вообще не видели других людей? Или вспомним Робинзона Крузо: вот он останавливается, чтобы получше рассмотреть отпечатки ног человека на необитаемом острове. И каково было бы его удивление, если бы он был не жертвой кораблекрушения, а новоиспеченной Божьей тварью и думал, что, кроме него, на земле нет людей? И если бы Пятница оказался не мужчиной, а женщиной.(а Крузо даже и не догадывался бы, что среди представителей его вида есть особи женского пола)?

Все эти предположения — фантастика, но элементы фантастики есть и в рассказе из начальных глав книги Бытия о первой встрече мужчины и женщины — двух первых людей. Трудно себе представить, какой ураган мыслей пронесся в мозгу Адама, но Писание донесло до нас его слова: «Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою: ибо взята от мужа» (Быт. 2:23). Так что же, происхождение Евы интересовало Адама гораздо больше любви? А вопрос о количестве костей в скелете мужчины и женщины — больше, чем миловидность жены? Но интересно отметить: его слова — первый образчик библейской поэзии, хотя современному человеку они могут показаться чересчур прозаичными.

Нужно помнить: эти слова Адам сказал после того, как обозрел всех животных и дал им имена. Среди них не оказалось ни одного, которое смогло бы стать ему товарищем и другом. А при виде Евы он понял, что это существо очень близко ему, но, тем не менее, они разные! Она была по-другому устроена и способ ее сотворения был иной: Бог создал ее не из праха земного, а из ребра Адама. Но несмотря на это мужчина тут же узнал в ней существо подобное себе: в отличие от животных, она относилась к его виду. Она была его второй индивидуальностью. Внутреннее естество Адама ощутило то, что он не мог выразить словами, — это его пристань, его семья. Она была костью от костей его, была покрыта его плотью — была его плотью и кровью.

А это, как рассказывает книга Бытия, и есть повод для брака: «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2:24). Благодаря этому таинственному и манящему сочетанию сходства и несхожести и возможен брак. После того, как мы узнаем о разных обитателях земли, Бог, в конце концов, показывает нам того, кто отличается от других, кто затрагивает в нашей душе потаенные струны. Во многом этот человек непохож на нас, тем не менее, что-то внутри нас видит в нем кость от костей наших и плоть от плоти нашей. И происходит это на каком-то глубинном уровне. Это — кровная связь, близость сердец. Мы вступаем в кровное родство с тем, кого любим, а церемония бракосочетания только скрепляет союз. Вступить в брак — значит, в чужом человеке найти близкого, давно утерянного родственника, настоящего кровного родича, который ближе нам, чем отец и мать.

Первая встреча

Конечно, мы не можем полностью представить себя на месте Адама, понять, что значит увидеть впервые еще одного, такого же, как мы. человека, не говоря уже о представителе другого пола. Хотя это первобытное и невообразимое удивление вступающие в брак испытывают и сегодня. Вступив в супружеский союз с женщиной, мужчина получает возможность узнать ее так близко, как ни одну другую. Брак не только позволяет заглянуть в душу и сердце супруга, он не может сохраниться, если пропадет свежесть и новизна этого взгляда. Ах. как нам нужна эта новизна! Влюбившись, мы чувствуем ее вкус, но лишь брак дает долгий, глубокий и постоянный приток любви, которого, сами не зная, мы ищем. Втайне мы стараемся остановить мгновение той поразительной встречи в саду. Нам хочется стоять и созерцать друг друга, как это, наверное, произошло с Адамом и Евой, когда их взгляды впервые встретились. Мы желаем, чтобы наша душа постоянно трепетала от того, что удивительное существо другого пола рядом. Оно создано специально для нас и дано нам, чтобы помогать, утешать и радовать. Мужчины и женщины мечтают иметь сердце, способное познать эту реальность, глаза, которые в состоянии разглядеть друг друга (и самих себя), увидеть чудо друг в друге.

В этом и состоит суть брака. К этому и стремится всякий брак. Встреча между мужчиной и женщиной — это первичное звено, на котором строится брак. На ней он и держится, как плоть на костях. А потому задача супругов — возвращаться к этой встрече, по-новому видеть и переживать ее. Раньше или позже у супругов возникает подозрение: а не слишком ли мало у них общего? Может, их связывает лишь то, что оба они люди и что они случайно полюбили друг друга (или думали, что полюбили)? Как быстро уходит из любви романтика! Как мало супруги в действительности знают и понимают друг друга! Каким далеким может стать близкий человек! Даже призрак отчуждения может наполнить супругов страхом, разлучить на всю жизнь или же заставить их горевать о том, что они сделали неправильный выбор: нужно было выбрать того, с кем у тебя больше общего!

Тем не менее, эта несхожесть — чувство, что, кроме плоти и первичного влечения, у тебя нет ничего общего с супругом, — является самой сильной стороной брака. Ведь именно это ощущение позволяет хоть чуть-чуть заглянуть в тайну брака. Оно — та почва, на которой расцветает любовь, оно — таинственный чернозем, на котором ничего, кроме любви, не вырастет. Как познать истинную любовь, не отшелушив от нее все лишнее — всяческие формы физического влечения? Брак существует только благодаря тем невыносимым минутам, когда супругам становится ясно, что, кроме жертвенной любви, вместе их ничто не удержит.

Конечно же, на поверку оказывается, что общего у супругов гораздо больше, чем им кажется. Но порой в браке люди забывают о сходствах и слишком преувеличивают различия (особенно несходства в характере и темпераменте). Правда, отличия позволяют узнать друг друга на самом глубоком, самом значимом уровне, увидев в другом кость от костей своих и плоть от плоти своей. Для этого нужно, чтобы удивление первой встречи в Эдемском саду заново охватило их; чтобы супруги поразились: как это они вообще решили жить вместе; чтобы поняли: их вместе держит что-то, не зависящее от них самих, что-то над природное, что им неподвластно, что не является продуктом их воли. В размышлениях друг о друге им легче будет понять Бога: Бог — это Тот, Кто во всем отличается от нас, но с Кем люди находятся в глубоком родстве; это Тот, к Кому они привязаны любовью. Ибо Господь в неисследимом и чудном вочеловечении явил нам: Он тоже кость от костей наших, плоть от плоти нашей, причем настолько, что даже сошел с нами в могилу.

Жизнь в ореоле славы

Брак — прежде всего, акт созерцания, божественное исследование, постоянное изумление. Это становится ясно с самого начала, с того мига, когда мужчина и женщина замечают друг друга и чувствуют, что полюбили друг друга. Все начинается с удивленного созерцания, беспомощного любования, непреодолимого желания просто смотреть на возлюбленного. Сколько в нем открывается нового! Сколько нового видится в двух людях, выхваченных из толпы лучом взаимной любви. Обожание парализует. Остальные чувства отходят на второй план. На авансцену выходит любовь. Неожиданно и, кажется, впервые в жизни человек видит то, что во всех отношениях достойно его абсолютной любви и преданности. Это и называется «влюбиться». Совершенно естественно: в такую минуту не веришь глазам своим. Любовь приходит облаченной в плоть. Она умеет говорить, ходить и отвечать любовью. К этому мы не готовы. Конечно, определенная программа в нас заложена: нам свойственно ждать любви, предчувствовать и желать ее, но, когда она приходит, мы всегда не готовы. Ибо по натуре мы — скептики: как бы ни хотелось чуда, мы никогда не верим в него до конца. Когда же чудо любви разворачивается у нас перед глазами, оно сбивает нас с толку, оглушает, мы теряем способность жить нормальной жизнью и можем лишь любить — смотреть, дивиться, созерцать, обожать.

Когда это происходит, мужчина и женщина попадают в смешную ситуацию: им вроде бы и нечего вместе делать, если не считать делом беспомощное созерцание чуда взаимной любви. Ибо брак — это созерцание Божьей любви в другом существе и через призму другого существа. Нас зачаровывает факт, что чисто духовное явление может обрести столь реальные вещественные формы. Без этого главного занятия (которое и занятием-то не назовешь, а только некоей божественной статикой, созерцанием глубин любви) все остальные действия и обязанности супругов будут бессмысленными. Когда из брака уходит это первичное чувство, когда супруги уже не могут остановиться и предаться любовному созерцанию, когда простая любовь (любовь ради любви) уже не занимает главного места в жизни — брак теряет свой смысл. А потерять эту простейшую и очевидную вещь — значит, потерять все.

Брак — это жизнь в ореоле славы, жизнь с воплощенным откровением, жизнь в ежедневном познании тайн любви. Наше сильное, но крайне стеснительное любопытство постоянно подпитывается, получает пищу, но так и не насыщается до конца. В браке мы живем бок о бок с очевидной тайной, с человеком из плоти и крови, к которому разрешается прикоснуться, которого позволяется обнять. Ему можно задавать вопросы, изучать его, ласкать его. И, тем не менее, он так и остается нескончаемо таинственным и бесконечно непознаваемым.

Всегда рядом

Супруга (супругу) можно сравнить с большим деревом, которое проросло прямо посреди гостиной. Супруг всегда рядом, он огромен, все вертится вокруг него. Когда идешь к холодильнику, кровати, в ванную или к двери, об этом дереве нужно помнить. Сквозь него нельзя пройти: его нужно уважительно обходить. Дерево больше и сильнее тебя. Конечно же, его можно срубить, но тогда развалится весь дом. Оно прекрасно — это экзотическое дерево. Другого такого нет. Но оно доставляет и массу неудобств.

Многое можно сказать о друге, данном тебе на всю жизнь, но главное в следующем: он или она — это тот, кто всегда рядом. Для людей, в отличие от деревьев, это несколько необычная ситуация!

Брак — наиболее стойкое и неизбежное напоминание о человечестве. Люди живут рядом, они абсолютно реальны и очень отличаются от воображаемых существ, которыми чаще всего населены наши мысли и фантазии. Вступить в брак — значит, ежедневно сталкиваться с тайной чужой жизни, той, которая вне тебя. Это не экзистенционализм и не метафизика дзен-буддизма. Это просто жизнь, — такая, какой ты раньше не видел: жизнь под микроскопом. Тот, кого мы любим, — рядом, так близко, как никто другой. Ближе только ты сам. Даже родители не вмешиваются в жизнь взрослого человека, не влияют на его поступки так, как супруг или супруга. Женился — и вдруг понимаешь, что ты не один. Ночью, утром, в кровати и ванной кто-то всегда рядом — телом и духом, в разуме и сердце. Супружеская жизнь может казаться чем-то естественным и почти автоматическим, как само дыхание, тем не менее, супруги почему-то не в состоянии привыкнуть друг к другу до конца, как привыкают дышать. Каким бы скучным и накатанным ни казался брак, есть в нем что-то неестественное. Весь ход совместной жизни — это обычно сочетание поступков совершенно естественных с поступками очень нескладными (как это, наверное, было в первую брачную ночь).

Но что ощущают супруги по отношению друг к другу? Становится ли реальное присутствие другого в твоей жизни привычным и удобным? Проходят годы — к первоначальной тайне любви прибавляется загадка, заданная временем. Проходят десять, тридцать, пятьдесят лет — загадка становится просто неразрешимой: живешь вот так всю жизнь бок о бок, под одной крышей с другим существом, которое, как бы близок ты ему ни стал, остается по сути незнакомцем. Ты знаешь этого человека лучше, чем кого бы то ни было, но порой задумываешься — а знаю ли я его вообще? Ощущение странности усиливается по мере того, как глубже и спокойнее становится любовь супруга или супруги.

Так что же непознаваемо в супругах, скрыто в глубинах сердца любимого? Возможно, это какой-то духовный орган, который отвечает за общение с Богом: чтобы привести нас в чувство и рассказать о Себе, Своем отличии от нас, Бог, видимо, нарочно создал нас такими разными. Люди вечно страдали от того, что стремление к близости с другим человеком не может реализоваться полностью. Сойтись ближе нам мешает, прежде всего, грех, но есть и еще одно: в глубине души у каждого из нас есть святейшее, чувствительнейшее место, которое рвется к близости с другим, куда дано войти лишь Богу. Никто другой не может любить нас так, как Он. Никто иной не может быть таким другом, как Он. Только с Ним могут возникнуть глубокие и близкие отношения, каких не может быть с людьми.

Это хоть раз познанное чувство близости заставляет нас искать такой же связи с людьми: если бы наши сердца не обладали глубоким интуитивным знанием Господа, мы бы не имели понятия о том, что такое близкие отношения, не стремились бы к ним, не жаждали бы их. Поэтому, когда во взаимоотношениях с самым близким и самым любимым человеком мы чувствуем определенную дистанцию, то, как ни парадоксально, понимаем, насколько ошеломляюще близко способен подойти к нам Бог.

Из глубин души

Желание близости не возникает в нас произвольно, да и не может возникнуть, как не может младенец захотеть появиться на свет. Но до него можно дорасти, а с возрастом оно будет становиться все более искренним.

Брак — это когда мы сами, добровольно решаемся взять то, что нам уже дано: мы по собственному желанию приближаемся к Богу, вступая в близкие отношения с человеком. Мы отдаем предпочтение близости, а не отчуждению; дружбе, а не одиночеству; общению, а не затворничеству; любви, а не равнодушию; жизни, а не смерти. Но этот выбор не назовешь естественным. Его помогает сделать посланное свыше чувство любви. Только с любовью можно принять столь важное решение. Но любовь и в других ситуациях позволяет людям выбирать то, что приносит им пользу, а не вред, хотя природные инстинкты подсказывают иное.

Дело в том, что естественные человеческие инстинкты никогда еще не доводили до добра, никогда не вели к истинной любви и реальной близости. Лишь поняв этот парадокс, можно по достоинству оценить брак. Если его рассматривать, как величайшее из чудес благодати, то нужно отметить: сам институт брака противоречит нашему падшему естеству. Бывает ли супружество безоблачным? Нет, и всякая проблема в нем возникает оттого, что супруги подсознательно пытаются оспорить собственный выбор — выбор, продиктованный любовью. В этом случае мы становимся похожими на человека, которому завязали глаза, подвели к краю обрыва и говорят: «Ты дома, около кровати, сделай к ней шаг — и ложись». Любовь вынуждает нас принять радикальнейшее решение, к которому без ее помощи мы не пришли бы. Ибо что естественнее для человека: жить в любви с женой (мужем) или жить одному? Любовь требует от нас сделать такой шаг, на какой просто невозможно отважиться. В это решение можно врасти, но даже если и врастешь, то с чувством неохоты.

Скажем проще: в браке между людьми возникают отношения гораздо более близкие, чем им хотелось бы. В результате они получают не то, к чему стремились: чересчур близкие, чересчур интимные отношения — но других быть не может. Иногда хочется бежать от этой чрезмерной близости. Встреча двух людей растягивается на всю жизнь, ее нельзя прервать, невозможно отвлечься. Кто же изобрел такую пытку, кто решится на нее? В конце концов, даже с ближайшими друзьями мы не проводим столько времени! А вот брак заставляет нас нырнуть в эти глубокие и неизведанные воды, и в том его цель: увести нас с мелководья, из удобного мирка себялюбия в опасные и непредсказуемые глубины реальных человеческих отношений.

Но ведь это и цель истинной религии! Она должна напоминать нам о том, что Бог — не выдуманный нами истукан, не наше изобретение, не теория и не фантазия, не часть нас самих и не средство для достижения целей (как и супруг не может быть средством для достижения корыстных целей). Нет, самое странное, что невидимый Бог всегда рядом, гораздо ближе, чем мы можем себе представить. Он — реальная живая Личность, Он — истинное Существо, Которое можно узнать очень близко, с помощью Которого можно познать себя и любимого. Но можно понять и то, как этот Кто-то отлично знает нас! Познать Господа — значит, вступить с Ним в столь близкие и тесные отношения, что брак после этого покажется лишь их бледным отражением. И все же в материальном мире брак — ближайший аналог отношений с Богом, а потому столь часто в Библии союз человека с Богом отражается в картинах брака. Христианская вера, как и брак, учит, что мы бываем самими собой лишь тогда, когда, как это ни парадоксально, заботимся о другом человеке, когда даем перед алтарем обет вечно любить его и служить ему, когда покидаем свой мирок и пускаемся в плаванье по его миру. Лишь тогда из своего опыта мы узнаем: это другое существо не менее реально, чем мы сами. А потом мы начинаем любить его, как самого себя (так и Бог безмерно любит людей).

В мире существует объективная реальность. Каждый человек является объективной действительностью, и это указывает на существование высшей реальности — Бога. Если все, сотворенное Им, столь явно, столь разнообразно, то насколько же реален и отличен от видимого мира Творец? И в то же время глубокая Божья любовь становится явственнее видна, когда мы вдруг понимаем: Он в милости Своей счел нас не менее реальными, чем Себя, настолько реальными, что даровал нам Свою вечную жизнь. В Библии Господь показал: Он настолько любит человечество, что считает Себя женихом. Он хочет, чтобы мы стали Его невестой.

Драгоценная реальность

Итак, прежде всего. Бог хочет, чтобы мы научились столь же незаслуженно и безоговорочно ценить ближних — считать их столь же реальными и значительными, как и самих себя, т.е. любить их, как самих себя. Таков путь совершенства, который открывает Господь нашим сердцам. Один из самых ответственных поступков на этом пути — брак.

Ведь это не шутка — так близко соприкоснуться с чуждой тебе действительностью! Как сложно начать жить бок о бок с другим человеком! Как не просто открывать друг другу сердца и объятия, подпускать к себе другого, ценить его, уважать его права и желания (оказывается, желания есть не только у нас!). Дело в том, что подсознательно человек воспринимает окружающих как часть самого себя, а не как отдельную от себя целостную реальность, какой ощущает себя. Ему кажется, что они — менее реальны, чем он. Мы видим окружающих словно в тумане, и туман этот — наше собственное самовосприятие. Мы постоянно просеиваем других через сито своего «я». И до сознания доходит уже не действительный целостный образ другого, а какое-то компьютерное изображение — реконструкция чужой личности, основанная на составленной нами программе и наших пристрастиях. В жизни мы упорно защищаем реальность своего «я». Мало что может проскользнуть за колючую проволоку, не попавшись на зуб бульдогу нашего эго! Чтобы полностью открыться перед другим человеком, нужно пригласить его в свой внутренний тронный зал, усадить на престол своего «я», который знает тепло лишь вашего тела. Когда вы так поступите, престол вашего «я» будет поколеблен. Любовь — это землетрясение, которое перемещает центр мира из одного места в другое.

Конечно, нам в отличие от Адама не удалось почувствовать, что значит быть единственным человеком в мире. Тем не менее, большинство из нас живет так, будто мир существует лишь для него. Им хорошо знакомо чувство под названием «одиночество», их заботит проблема «лишнего человека». Можно жить среди людей и быть одиноким, лишним, ведь остальные тебе безразличны! А может быть, ты не знаешь, как проявить свое участие, как соприкоснуться с реалиями других? Но окружающие тоже хороши — навязчивы и невоспитанны! Они чего-то требуют, хотят, добиваются. Дай им волю — и наше «я» будет погребено под чужими проблемами. А незаменимых-то нет! Стоит нам уйти или умереть, как воды человечества сомкнутся над нами, будто нас и не было. Удивительно ли, что хочется убежать от своей незначительности, от навязчивых людей, от существ, которые, словно саранча, опустошают зеленые пастбища нашей души? Бежать от действительности можно лишь одним способом: вообразив, что мы — одни во всей вселенной. И вот, мы витаем в облаках, обходим прохожих, будто телеграфные столбы, смотрим им в глаза и не видим их, говорим с ними, а на деле обращаемся к себе. Окружающие — это знаки препинания, к месту поставленные в нашем длинном нудном монологе о себе.

Намеренное, но безотчетное отрицание действительности других — это, по сути, отрицание реальности Бога. Ибо люди — Божья совесть в миру, самые близкие к Нему в материальном мире существа. Лишь они, созданные по Его подобию, полнее всего свидетельствуют о Его существовании, Его тайне, Его созидательных способностях. Если человек в самом деле создан по образу Божьему, то, выходит, нет в мире ничего ближе к Богу, чем человек. Вывод напрашивается сам собой: находясь в присутствии самого подлого, низкого, гадкого представителя человечества, вы к Богу ближе, чем когда глядите на звезды или величественный закат.

Поэтому в Новом Завете нет ни слова о чарующих закатах. Стержень библейского богословия — висящий на кресте человек, а не захватывающие картины природы. Главная тема Библии — любовь, а чудеса природы (в отличие от чуда человеческих отношений, обновленных во Христе) не могут раскрыть эту тему полностью. Нельзя по-настоящему любить рассвет. Любить можно только человека. Мы говорим: «Я люблю природу», но любовь эту не сравнить с любовью к людям и с высшей любовью к Богу. То же можно сказать и о ненависти. Невозможно ненавидеть природные явления. Даже если что-то в природе тебе не нравится, то это чувство не сравнить с презрением и отвращением, которые можно испытывать к человеку или к нашему Господу Богу.

Не стоит заблуждаться: близкие люди постоянно заставляют нас видеть в собственном сердце любовь или ненависть, которую не увидишь, созерцая самый прекрасный закат в мире. Выходит, ближние — это кусочки лакмусовой бумаги, реагирующей на состояние нашего сердца — любовь, ненависть или какое-то промежуточное чувство. Как стыдно бывает порой, как гадко! Но точность эксперимента всегда предельная. Именно поэтому каждый житель земли в глубине души испытывает неприязнь к ближнему — просто за то, что он жив. Мы недолюбливаем других потому, что являем им глубины собственного ничтожества. Их не увидишь в звездном небе, они — в глазах ближнего. Но верно и обратное: у тех, кто во Христе обрели умение любить, нелюбовь к ближним будет гораздо меньше, но все же не исчезнет... Верующего от неверующего отличает одно: умеющий любить очень четко осознает эту ужасную истину и постоянно замечает в себе «нелюбовь». Ясно ему и другое: скрытая неприязнь к ближним по сути своей — неприязнь к Богу, мы подсознательно злимся на Него за всю свою боль, за все свои неприятности. Ведь как иначе можно выразить злость на невидимого Господа, кому пожаловаться на Предвечного? До Бога мы добраться не можем и стараемся отыграться на ближних. И получается отлично! Подумать только, у Бога есть уязвимое место, и это уязвимое место — человек! Мы не можем ударить Бога, а человека — можем! Мы не можем распять Бога, а человека — можем.

Вражда с Богом

Мы боимся и презираем окружающих, но очень важно признаться себе в том, что еще больше мы боимся и презираем Бога. Чтобы уменьшить угрозу со стороны людей, мы стараемся не видеть их, не подпускать их к себе. Аналогично мы поступаем и по отношению к Богу. Если мы сочли себя значительнее окружающих, то почему не счесть свое бытие важнее бытия Самого Бога? Даже религию можно превратить в насмешку, сделав ее искусным и безотказным способом бегства от Бога, самообожествлением. То, что начиналось с влюбленности, с искреннего и чарующего общения, легко перерастает в бесплодное себялюбие, а поклонение Богу сменяется поиском человеческого счастья. Послушание становится инструментом собственных страстей и желаний. Царство Божье можно представить в виде утопического общества, а религию сделать средством прославления человека, причем сделать очень искусно, излучая при этом благочестие.

Истинная религия начинается с признания одной главной истины: есть Бог, и это — не я. Но даже когда на человека нисходит такое озарение, оно автоматически не несет с собой веры. С него может начаться отчаянная и безумная попытка исправить положение: стать богом и сделать это под видом «религии» или «веры». Различие между религией и нерелигией — это различие между восхищением (поклонением) Богу и ревностью к Нему, между жаждой богоподобия и желанием быть Богом. Религия ищет средства противодействия греху и злу — нерелигия ищет в людях сверхчеловеческие качества, которые можно противопоставить Богу. В глубине сердца лежит стремление занять Божье место (соучаствуя, тем самым, в грехе сатаны), которое может принять и форму религиозного верования, которое «самую малость» обожествляет и оправдывает этот бунт. Жажда совершенства преследует нас всю жизнь, но мы хотим совершенства, произрастающего не из любви, а из гордыни и себялюбия. Каждый втайне хочет быть идеальным, чтобы отпала потребность в других людях, а в конечном итоге, и в Самом Боге. Мы — в отчаянии от своей ограниченности, а потому мечтаем о всесилии: мы не всесильны, но ведь можем такими стать, если не будет того, кто сильнее! Никому и в голову не приходит прямо сформулировать тайное желание, но от этого оно не становится меньше. Вот она — мечта, определяющая ход жизни, тайный корень греха.

Но у странного желания быть Богом и обладать всем миром есть одно не менее странное свойство: если бы наши притязания оказались правомерными (т.е. если бы вы или я по-настоящему были богом и существовали изначально), то не было бы мира — мы не стали бы его создавать, как не стали бы создавать столь жалких тварей, как мы сами. Ибо если мы отворачиваемся от истинного Господа, святого и всесильного Творца, то неужели не отвернулись бы мы с еще большей готовностью от мелких ничтожеств, каковыми являемся? Самое большое различие между единым Господом вселенной и мной заключается в следующем: если бы на Его месте был я, я ничего бы не стал созидать. Я не дал бы повода для заумных разговоров о различиях между людьми. Я бы и пальцем не шевельнул, чтобы сотворить что-нибудь стоящее. Зачем? К чему возиться со вселенной, создавать беспокойный род крошечных безмозглых существ, которые, недолго думая, плюнут в лицо своему творцу? Как-нибудь и без этого проживу! Еще дыхание на них расходовать! Вполне достаточно и того, что я — «все в себе», что я — человечество и одновременно божество (искрометнейшее сочетание). Мне и вечности не хватит, чтобы насладиться своей безмерностью и величием!

Мы не одни


следующая страница >>