Т. Б. Коваль Диалог религий: границы возможного Постановка проблемы - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Т. Б. Коваль Диалог религий: границы возможного Постановка проблемы - страница №1/1





Т.Б. Коваль
Диалог религий: границы возможного

1. Постановка проблемы

Один из важнейших аспектов международной инициативы, получившей название «Альянса цивилизаций», связан с религией. Изначально особое внимание уделялось отношениям христианства и ислама, но по мере вхождения в орбиту «Альянса» представителей многих культур, интерес стали вызывать и другие духовно-религиозные традиции.

С одной стороны, все они содержат большой миротворческий потенциал, проповедуя терпение и терпимость, милосердие и сострадание, любовь и солидарность между людьми. С другой стороны, каждое из вероучений, исходя из своих представлений о Боге, мире и человеке, отличается большой спецификой в представлениях о взаимоотношениях с «другими», имеет свою меру «чаши терпения» к иноверию, а также инакомыслию внутри своей религии. По-разному оцениваются и ситуации, в которых нужно воздержаться от насилия или, напротив, применить его.

Важно учитывать, что в истории религий часто случались и такие искажения их первоначального учения, которые обосновывали ненависть и насилие даже в тех случаях, когда в священных текстах этих религий прямо говорилось о недопустимости подобного. Так, например, в истории христианства жесточайшее преследование «еретиков» и истребление инакомыслящих прикрывались словами из Евангелия о любви к ближнему, хотя, по сути, являлось изменой учению Христа. То же можно сказать и о современном исламском терроризме. Кроме того, в любой религии существуют агрессивно настроенные по отношению к иноверцам духовные лидеры и следующая за ними паства, готовые при определенных условиях разжечь массовую ненависть и истерию.

Осознавая это, «Группа высокого уровня», созданная при формировании «Альянсом цивилизаций», ставила в своем докладе 2006 г. вопрос не только о религиозном экстремизме, но и о так называемом эксклюзивизме,1 то есть претензии той или иной религии на монопольное обладание вероучительной истиной, что порождает высокомерное и даже враждебное отношение к представителям иных религий и мировоззрений. При этом авторов доклада настораживали попытки объяснять противоречия между культурами и религиями тем, что между ними «имеются сущностные и непримиримые различия». Этому, по их мнению, необходимо противопоставить пропаганду «таких толкований истории религий и священных писаний, которые подвергают сомнению подходы, проповедующие исключительность». К сожалению, в русском переводе доклада «Группы высокого уровня» стерлась острота, с которой в нем осуждался эксклюзивизм.2

Однако всякая религия исходит из того, что именно она прокладывает единственный верный путь к познанию истины. Другими словами, та или иная степень эксклюзивизма присутствует во всех учениях, хотя он может перекрываться теми элементами вероучения, которые способствуют толерантности и открытости к представителям других религий и культур.

На наш взгляд, неправильно замалчивать реально существующие противоречия и глубокие расхождения между различными религиями в их восприятии небесного и земного, а также веками накопленные их претензии друг к другу. Сомнения вызывает также и то, что инициатива «Альянса», исходящая от светских структур, предполагает, что благодаря ним духовные лидеры и главы церквей различных конфессий легче сумеют договориться друг с другом. Как показывает практика, религиозные деятели предпочитают сами строить взаимоотношения друг с другом. Показательно в этом отношении выступление заместителя председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата игумена Филиппа (Рябых) на заседании «Группы высокого уровня» ЮНЕСКО весной 2010 г., которое было посвящено межкультурному диалогу. Он, в частности, предложил, чтобы «группа религиозных лидеров продолжала работу в автономном режиме, а ее члены участвовали в заседаниях «большой» группы по межкультурному диалогу. Таким образом, ЮНЕСКО не занималась бы установлением межрелигиозных связей, но могла бы развивать механизм партнерства и сотрудничества с самоорганизованной группой высоких представителей крупнейших религиозных общин мира».3

Большинство лидеров различных конфессий благожелательно относятся к инициативам, направленным на преодоление негативных стереотипов и более глубокое знакомство одних религий с другими, на развитие толерантности и уважительного отношения друг к другу, на сотрудничество в решении внерелигиозных проблем, связанных, например, с нищетой, социальной несправедливостью, безграмотностью и т.д. Но если диалог предполагает альянс, угрожающий самоидентификации, потере самобытности, то есть ставит целью развивать религиозный синкретизм, то отношение к нему другое.

Все эти проблемы, связанные с диалогом религий, очень сложны и многогранны. В них есть множество подводных камней, незаметных на первый взгляд. Сосредоточимся лишь на одном аспекте и попробуем ответить на вопрос: насколько религии, играющие наиболее важную роль в современном мире, открыты к диалогу, а в перспективе, и к альянсу цивилизаций? Что именно в их учениях способствует, а что препятствует этому?
2. Два типа религий и их логика взаимоотношений с «иноверцами»

Можно выделить два основных типа духовно-религиозных учений, которые существенно различаются между собой по степени своей открытости и готовности к диалогу с другими религиями и культурами. К первому типу относятся духовно-религиозные традиции, в которых божественное воспринимается как безличное космическое начало, а также политеистические религии, для которых характерна вера во множество богов.4 Ко второму типу принадлежат монотеистические религии, а именно иудаизм, христианство и ислам. Они основаны на вере в Единого и единственного Бога, который воспринимается как особая божественная Личность. Эта альтернатива в восприятии божественного, по справедливой оценке Папы Бенедикта XVI, «ни в коем случае не сводится только к теоретизированию – она начинается с анализа внутренней глубины вопроса о бытии и доходит до совершенно практического»5. Как восприятие божественного сказывается на толерантности и способности строить диалог с представителями других религий?


Учения Востока

Большинство из восточных учений Индии и Китая исходят из веры в некую безличную высшую реальность, которую называют по-разному: Дао, Высший Разум, Небо, Абсолют, Душа Мира, Космос, Высшие энергетические структуры и т.д.

При этом многие из этих учений, в том числе конфуцианство, даосизм и буддизм не являются в строгом смысле слова религиями. Конфуций никогда ничего не говорил о богах, кроме общих слов о том, что нужно с почитанием относиться к высшим силам. Он вообще избегал разговоров обо всем, что выходило за рамки собственно человеческого опыта. Даже даосизм, который был пропитан мистикой, представляет собой не столько религию, сколько путь к духовной свободе. Также и учение Будды, по оценке многих специалистов, в том числе известного востоковеда В.Н. Топорова, не является религией в строгом смысле слова. Это даже не идеалистическая философия, а особого рода мировоззрение и психологическая практика, метод избавления от страданий.

Объединяет все восточные учения то, что высшие духовные переживания в них связаны с состоянием полного слияния с Абсолютом, достижение такой степени единства со всем сущим во Вселенной, при котором человеческая личность теряется, растворяется в океане безбрежного. Поэтому здесь нет необходимости противопоставлять себя другим. И это дает мощный импульс к осознанию всеединства в планетарном масштабе, другими словами, способствует развитию диалога с различными религиями и цивилизациями. Способствует такому диалогу и общая для всех восточных учений установка на уважение к различным философским и религиозным течениям прошлого и настоящего, которые составляют бесконечные попытки приблизиться к истине, которую не дано никому полностью познать. В Китае считалось, что разнообразие, в том числе идейное и религиозное, обогащает жизнь Вселенной. Не случайно, согласно легенде, Конфуций не соперничает, а почтительно беседует со своим современником родоначальником даосизма Лао-цзы, и оба уважают друг друга, хотя их воззрения во многом расходятся. В китайской духовной традиции вообще приветствовалось разнообразие мнений. Свободно выражая их, люди могут придти к подлинному единению (хэ), которое противопоставлялось ложному единодушию, связанному со страхом и желанием выслужиться6.

Подобно тому, как Дао «любит и пестует сущее», охватывая Вселенную, так должен быть целостен и человек, который ни кому себя не противопоставляет, не вступает в сговор и борьбу, а избегает вражды и распрей. Такой совершенный человек ничего не воспринимает как «чужеродное», но «вмещает в себя все разнообразие мира», – говорилось в трактате Дао де дзин, служившем своего рода священной книгой даосов7. Отметим и ориентацию на гибкое приспособление к различным жизненным ситуациям, вытекающее из общих представлений китайцев о двух полюсах мироздания инь и ян, которые не борются между собой, но дополняют друг друга, рождая все многообразие мира.

Обратной стороной открытости китайцев к диалогу является их вековая убежденность в превосходстве своей культуры и «центральном» положении их страны в мире. «Каждый китаец способен нести Китай в своем сердце – отсюда миролюбивое (в сущности равнодушное) отношение к миру, его окружающему, – отмечает известный востоковед В. В. Малявин. По его словам, китайская цивилизация, ценящая сердечное согласие меж людьми выше «объективных истин» и отвлеченной пользы, оказывается удивительно созвучной нынешней эпохе»8. Это в полной мере относится и к диалогу цивилизаций.

В Индии также приветствовалось разнообразие философских и религиозных исканий. Известный философ и политический деятель Индии С. Радхакришнан писал, что многообразие взглядов в истории индийской мысли всегда рассматривалось как «выражение душевной простоты, соорудившей великий храм, в котором есть множество стен, вестибюлей, переходов и колонн»9. Это разнообразие проявилось, например, в отсутствии единой догматической системы в индуизме, который представляет собой конгломерат самых различных культов и верований. Общим является лишь признание авторитета Вед и Упанишад, учение о карме и перерождениях (реинкарнации), деление на касты.

При этом во многих индийских учениях граница между человеческой личностью и космическим всеединством, сохраняющаяся из-за наличия тела в земной жизни, воспринимается не только как временная, но и как иллюзорная. В буддизме идея об иллюзорности нашего индивидуального «я» доводится до логического предела, что, конечно, не может не влиять на восприятие «другого» как такой же иллюзии. Из этого, впрочем, никак не следует равнодушие к окружающему миру и другим людям. Напротив, учение о реинкарнации, перерождении душ способствовало тому, что не только другие люди, но и все живые существа воспринимались как собратья, в которых, возможно, переродились родные и близкие.

С учением о реинкарнации и стремлением вырваться из круга перерождений связана проповедь толерантности и ненасилия, свойственная всем индийским учениям. Свое высшее выражение это нашло в концепции так называемой ахимсы – непричинения вреда никому из живых существ и воздержания от какого бы то ни было насилия. Будда говорил: «Всякий убивающий станет жертвою убийцы и всякий победитель – жертвою победителя. К чему же мучить друг друга? Победа родит вражду, побежденный угнетается горем; один миролюбец живет в благополучии, отказавшись и от поражения, и от победы»10. На ахимсе основывал свое учение о ненасильственном сопротивлении М. Ганди. Идея ненасилия, безусловно, может считаться важным фактором, способствующим диалогу.

Отметим, что в современном буддизме и индуизме широко распространены суждения об общей для всех людей на планете неосознанной приверженности к универсальным ценностям, из чего делается вывод о том, что люди живут по законам этих религий, не подозревая об этом. Другими словами, речь идет о буддизме и индуизме как своего рода естественной религии землян. Впрочем, это не исключает борьбу за сохранение религиозной и этнической идентичности. Так, в Индии индуисты требуют ввести законы, ограничивающие возможности обращения в иную веру.

Но не всегда стремление к диалогу, сформировавшееся под влиянием индийской мысли, можно оценить однозначно. Так, лидеры теософии и антропософии, претендуя на синтез индийской традиции с христианством, не раз пытались создать под своей эгидой международное движение, направленное на альянс религий и культур, соединения Востока и Запада. Они говорили о своем стремлении взять все лучшее из всех религий и создать некое синтезированное учение, общее для всех людей на планете. Еще в 1893 г. в Чикаго по их инициативе был создан Парламент религий всего мира, цель которого заключалась в том, чтобы «вернуть многоцветное сияние различных религий к белому свету небесной истины». Это неизменно встречало сопротивление со стороны лидеров христианских церквей, еврейских раввинов и мусульманских богословов. Ведь речь шла не просто об установке на мир и дружбу, а о слиянии всех и вся в искусственно созданной новой религиозной общности планетарного масштаба, в которой веру в живого Бога заменяет вера в безликие «высокие энергетические структуры». С точки зрения христиан, подобные устремления были происками антихриста.

В этой связи отметим, что в истории человечества не раз предпринимались попытки объединить разные религиозные культы и верования, хотя мотивация для этого была весьма различной. Для многих политеистических религий было важно, например, расширить и обогатить свой пантеон богов, чтобы иметь множество покровителей на все случаи жизни. Иной пример – бахаизм. Эта новая религия, возникшая в в XIX в. в Иране и широко распространившаяся в современном мире11, провозглашает духовное единство человечества на основе монотеизма. Бахаи считают, что их религия поклонения единому и единственному Богу является изначальной и универсальной, что все пророки приходили, чтобы возвещать разным народам одну и ту же истину. Причем главная идея этого учения в том, что «земля - единая страна и все люди - ее граждане», а цель видится в построении единой гармоничной планетарной цивилизации. Для этого, по мнению бахаистов, необходимо признать общий источник вероучений различных религий мира и право каждого человека на самостоятельный поиск истины, а также искоренить все расовые и национальные предрассудки, достичь подлинного равенства между женщинами и мужчинами, преодолеть социально-экономическое неравенство и установить всемирное содружество народов.



Монотеистические религии (иудаизм, христианство, ислам)

Сложно отрицать, что адепты монотеистических религий сталкиваются со значительными трудностями во взаимоотношениях с представителями других религий и культур, а также с теми, кто отступает от официально принятого учения. И это не случайно. Ведь суть монотеизма заключается в вере и безграничном доверии к Единому и единственному Богу, который обладает определенной Личностью. Он – Творец мира и человека. От Бога исходит нравственный Закон, соблюдение которого поощряется Им, а отступление – карается. Праведники после Страшного Суда, который произойдет в конце мировой истории, попадут в рай, а грешники – в ад. Все эти представления являются общими для монотеистических религий. И это создает принципиально иной, чем в восточных учениях, контекст развития диалога с другими религиями.



Иудаизм – самая древняя из монотеистических религий, на которую опираются христианство и ислам. В нем тесно переплелись две противоположные тенденции. Одна из них выражает стремление к изоляции, о которой говорилось в докладе «Группы высокого уровня». Этот эксклюзивизм, осознание собственной исключительности также неустраним из иудаизма, как и его вера в Единого Бога Творца. Ведь согласно учению, весь смысл существования еврейского народа как раз и связан с тем, что Бог избирает его из всех народов земли (тогда еще поголовно язычников), чтобы он был «светом мира», то есть хранил веру в Бога и верность ему.

Вера в единого и единственного Бога предполагает отрицание каких-либо иных богов и учений. «Я Господь, Бог твой…; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим. …не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» (Исх.20,2-5). Обратим внимание на данный эпитет: Бог-ревнитель, что в Ветхом Завете повторяется бесчисленное количество раз. Это означает, что Богу далеко не все равно, кому поклоняется народ, которому Он открылся, который Он спас из египетского рабства и дал землю, в которой «течет молоко и мед». И если народ не желает быть уничтоженным, он должен сохранять верность Богу, который берет его под свое особое покровительство и защиту.

Итак, этно-национальная принадлежность тождественна конфессиональной. Быть евреем означает (в идеале) быть иудеем. Вместе с тем, по словам одного из еврейских раввинов, «евреи всегда утверждали, что избраны для вполне определенной цели: распространить весть о Боге и его нравственных законах по всему миру. Сейчас миллионы людей, признающих библейского Бога, знают, что он стал известен благодаря евреям»12. Однако в этом диалоге существует важное ограничение: он возможен лишь при условии признания единого и единственного Бога-Творца.

Ислам, также как и иудаизм, имеет так называемый ортопраксический характер, то есть, направлен на соблюдение определенного образа жизни, который определяется в соответствии с божественными заповедями. Это во многом определяет характер взаимодействия с представителями других религий и культур.

Ислам – самая молодая из монотеистических религий, сформировавшаяся в VII веке. Впрочем, сами мусульмане считают, что их религия существовала всегда, постепенно открываясь людям через пророков, начиная от Адама, Нуха (Ноя), Ибрахима (Авраама), а также Исы (Иисуса) и заканчивая пророком Мухаммадом, который придал ей законченность и совершенство.

Ислам – религия мировая, стремящаяся охватить все страны и континенты: «Мы, мусульмане, должны постараться спасти все человечество от заблуждений, пороков и отдаления от веры в Великого Аллаха, ибо нет спасителя, кроме Него»13. Причем сам акт обращения в ислам достаточно прост, как и усвоение его основных идей. «Любой, кто довольствуется Аллахом как Господом, Исламом как религией, Мухаммадом как посланником и пророком, считается мусульманином, откуда бы он ни был, и к какому бы народу не принадлежал, ибо Ислам – это всемирное послание для всего человечества на все времена»14. Таким образом, ориентация на диалог с миром связана с мессианской идеей.

Существенно осложняют диалог и другие черты ислама, прежде всего, его ортопраксический характер, то есть наличие строгих религиозных предписаний, охватывающих все сферы жизни. В соответствии с этими предписаниями ислам нацелен на обустройство «праведного государства» и «праведной» социально-политической системы, основанной на законах шариата. «Ислам, таким образом, нельзя считать просто религией в нашем понимании этого слова. Это тотальная система, объемлющая в единстве все стороны, все уровни жизни человека и общества», – пишет А. Журавский15.

Подчеркнем, что в исламе к пяти основным ритуальным предписаниям, именуемым «столпами ислама», добавляется дополнительное предписание – так называемый джихад. Строго говоря, джихад означает «усилие» в приближении к Богу. Это усилие имеет, прежде всего, внутренний, экзистенциальный характер, и тогда оно называется «великий джихад». Речь идет о борьбе человека с собственным, внутренним злом. Однако есть и другие формы джихада. Важнейшие из них – идеологический и просветительский джихад, которые осуществляются ненасильственными методами. Но есть и военный джихад, к которому прибегают в крайних случаях. Чаще всего под ним подразумевается вооруженная борьба с неверными16. В этой связи необходимо подчеркнуть: терроризм не входит в систему джихада, он осуждается большинством исламского мира, и его ни в коем случае нельзя считать имманентным исламу.

Возникает вопрос: правы ли те исламские теологи, которые утверждают, что «Веротерпимость Ислама не имеет себе равных среди других религий, и, поистине, она обладает высокой степенью справедливости и правосудия»?17 На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Ислам действительно обладает мощным зарядом веротерпимости. В истории мусульмане, как правило, никого не принуждали силой обратиться в их веру, поскольку в Коране сказано: «Нет принуждения в религии» (Коран, сура 2: 256). Толерантность предписывается всем членам исламской уммы.

Эти принципы ярко проявились в средневековой Испании, когда, завоевав полуостров, мусульмане не запрещали других вероисповеданий, но брали дополнительный налог с христиан и иудеев, которые, как и мусульмане, считались «людьми Писания», в отличие от всех остальных «языческих» народов, погрязших в своих заблуждениях. «Если выступаете в спор с людьми Писания, то ведите его наилучшим образом». Однако делалась оговорка: «Это не относится к тем из них, которые поступают несправедливо» (Коран, 29: 46). В отношении иудеев это означало, что они обладали правильным знанием, но не действовали сообразно ему, а потому «Велика ненависть Аллаха к тому, что вы говорите то, чего не делаете» (Коран, 61:3). Что касается христиан, то они, признаваясь людьми Писания, уклонились, с точки зрения мусульман, на путь идолопоклонства, поскольку привнесли в понятие о Едином Боге якобы языческое учение о Троице. Интересно, что все реформаторские движения в христианстве, например, Мартина Лютера – отца-основателя протестантизма, трактовались как проявления благотворного влияния исламского богословия на западных религиозных деятелей.

Вместе с тем, мусульманские лидеры и богословы, также как и лидеры других монотеистических религий, объявляют свою религию единственно истинной. Вероотступничество и неверие (атеизм) в исламе карается смертью. «Убейте того, кто поменяет свою религию», - говорится в хадисе пророка Мухаммада. А также: «Атеист – вероотступник, который должен быть приведен к покаянию и если не покается, убит» 18.

Это рождает нетерпимость к инаковерию, но еще больше проявляется в отношении «еретиков» среди единоверцев. Приверженцы некоторых мусульманских течений считают всех, кто не разделяет их взгляды, «неверными», которым уготованы адские муки.

Исходя из постулата о Предопределении народы мира делятся на тех, «которых Аллах поставил на прямой путь, и такие, которым было справедливо предначертано заблуждение» (Коран, 16: 36). В сочетании с учением о том, что критерий превосходства заключается лишь в степени богобоязненности, таким образом понятое Предопределение питает неприязнь ко многим народам и культурам, прежде всего западной, отступившим от Бога. Западная культура «не уделяет должного внимания духовности и благочестивым помыслам о ценности праведной жизни. Являясь изначально продолжением древнеримской культуры, все ее ценности и смысл существования основываются на материально-мирском факторе», – считают мусульманские богословы. Их жесткая критика общества потребления во многом справедлива. Проблема, однако, в том, что в борьбе с этим новым «идолопоклонством» допускаются насильственные методы.

Вместе с тем, в исламе есть важная установка, способствующая диалогу, а именно усвоение и развитие достижений мировой культуры и цивилизации. Ученые воспринимаются как наследники пророков, которых надлежит почитать, ибо знание, как и вера, являются двумя столпами исламской цивилизации. Более того, весь ислам воспринимается как путь к созданию «религиозно-научной цивилизации». Не стоит забывать и о том, что до инициативы «Альянса цивилизаций» была инициатива «Диалога цивилизаций» президента Ирана Мохаммадом Хатами. Однако под диалогом он понимал не усвоение точек зрения двух сторон, а восприятие западным миром исламских ценностей.

В этом отношении интерес представляет суждение крупнейшего специалиста по исламу А. Малашенко. Он отмечает: «Ислам всегда жестко ограждал и воссоздавал систему ценностей, нормативов не только частного, но социального и политического поведения мусульман, предохраняя их от смешения с соседями. Обостренное стремление самоопределиться относитель­но иных культур в исламе возникло изначально. Пророк Мухаммад должен был четко размежеваться со схожими с исламом более ранними монотеистическими религия­ми — иудаизмом и христианством, доказывая, что его религия не есть обыкновенное эпигонство»19. Борьба за религиозную самобытность сразу оказалась политизированной и связанной с многочисленными войнами, целью которых было создание хали­фатов. В современных условиях борьба за идентичность питает охранительную тенденцию, которая часто обретает наступательный характер, культивиру­ет непримиримость, убеждает, что мусульмане окружены недругами. У мусульман складывается устойчивый стереотип восприятия Запада как врага ислама. Кроме того, как полагает один из известных отечественных религиоведов С. Филатов, «в существе мусульманского сознания и мусульманской религиозности есть нечто принципиально противоречащее глобализации и утверждаемым ей ценностям и институтам». Ведь эта религия требует следования определенному образу жизни, который практически несовместим с представлениями Запада о демократии, правах человека и терпимости к инакомыслию20. Поэтому инициатива «Альянса цивилизаций» не может быть воспринята в мусульманском мире однозначно.



Христианство, возникшее из лона иудаизма, отказалось от системы многочисленных предписаний и ограничений, но унаследовало нравственный закон, выраженный в десяти заповедях Моисея. Главное внимание уделялось заповеди любви к Богу и ближнему, под которым стал пониматься каждый человек на земле. При этом вместо понятия справедливости, которому иудаизм и ислам уделяют особое внимание, руководствуясь принципом око за око, зуб за зуб, христианство выдвинуло на первый план понятие милости и милосердия, доведя его до заповеди любви к врагам, в том числе идейным. «Рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы освободились они от сети дьявола, который уловил их в свою волю», – писал апостол Павел (2 Тим. 2, 24-25).

Вместе с тем, в истории христианства эти установки понимались по-разному, и в каждой из трех христианских конфессий – православии, католицизме и протестантизме сформировались свои представления о взаимоотношениях с «иноверцами».

Напомним, что изначально существовала единая христианская церковь, и лишь в 1054 г. восточное христианство (православие) и западное (католицизм) отделились друг от друга. Но и по сей день они остаются близкими во многих вопросах вероучения. Протестантизм, возникший в XVI в. из лона католицизма, отстоит в своем вероучении достаточно далеко как от православия, так и от католицизма. Однако во взглядах на развитие современной цивилизации, права человека и роль личности две ветви западного христианства сходятся, в то время как православие занимает в этих вопросах особую позицию.

Для прояснения позиций католицизма и степени его открытости к диалогу, важно учитывать две особенности. Первая заключается в том, что католическая церковь объединяет католиков всех стран и народов и имеет единого главу – Папу Римского. Вторая особенность связана с тем, что само название католицизм означает кафоличность, то есть всемирность, вселенскость. Это подразумевает, что в католической церкви содержится полное и правильное исповедание веры, необходимое для спасения, и что она несет Благую Весть (Евангелие) для спасения всей совокупности человеческого рода.

Многие века тезис о том, что вне церкви нет спасения, трактовался достаточно узко: если человек не крестился в католическую веру и не становился членом церкви, выполняя ее предписания, он не мог обрести жизни вечной. В современном католицизме после II Ватиканского Собора (1963-1965) этот тезис толкуется более мягко. В «Декларации об отношении Церкви к нехристианским религиям» отмечается: «В своей обязанности развивать единство и любовь между людьми и между народами, она прежде всего рассматривает то, что у людей общее и что побуждает их переживать вместе свою судьбу»21. Этот принцип поиска точек соприкосновения распространяется и на взаимоотношения католической церкви с православием и протестантизмом.

Католическая церковь провозглашает, что православным совсем «малого недостает», чтобы общение с ними «достигло полноты». И, надо сказать, сейчас активно налаживаются контакты между Папой Бенедиктом XVI и Патриархом Константинопольским Варфоломеем I. Также активно развивается диалог с протестантами, в которых раньше видели злостных еретиков. Папа Бенедикт XVI проявил инициативу в признании Мартина Лютера искренним, хотя во многом и уклонившимся от истинного вероучения, борцом за чистоту евангельской веры.

Что касается нехристиан, в первую очередь иудеев, то католическая церковь подчеркивает общие с ними библейские корни и свое признание богоизбранности еврейского народа, из которого произошел Христос. Монотеистический характер веры мусульман также позволяет, по мнению католиков, вести диалог и развивать сотрудничество.

В отношении остальных религий католическая церковь более сдержанна. Она признает, что и они стремились, хотя еще «в полутьме и в образах», к познанию Бога. «Таким образом, церковь считает все то, что можно найти доброго и истинного в этих религиях, «подготовкой к Евангелию и даром Того, Кто просвещает всякого человека, чтобы он в конце концов имел жизнь»22. Но при этом, католическая церковь продолжает рассматривать себя как место, где все человечество должно обрести единство и спасение. Отсюда выводится миссионерский долг каждого католика, обязанного свидетельствовать всему миру о своей вере во Христа Воскресшего.

Пожалуй, основная сложность заключается не в диалоге католической церкви с другими христианскими конфессиями и другими религиями, но в ее взаимодействии с современным секулярным миром. С этой же проблемой сталкивается и протестантизм, который более приспособлен к диалогу. Он также как и католицизм видит свою основную задачу в возвращении современного западного общества к христианской вере и ее распространении по всему миру. С самого начала своего существования протестантизм развивался как совокупность многих направлений и на протяжении всей своей истории переживал все новые и новые разделения, порождая многочисленные ответвления, секты и толки. В нем нет общего для всех протестантов организационного центра и вероучительного авторитета. И это разнообразие в сочетании с необычайным динамизмом развития богословской мысли и активностью верующих, живо откликающихся на любой вызов времени, составляет важную особенность протестантизма.

Отметим, что диалогу протестантизма с секулярным обществом способствует учение о правах человека. Оно возникло благодаря одному из отцов-основателей протестантизма Ж. Кальвину в XVI веке. «Эти радикальные новые теории, зародившиеся во французском кальвинизме, в которых понятие о правах человека формулируется и отстаивается с богословских позиций, знаменуют важную веху в переходе от феодализма к современной демократии», – пишет американский исследователь Алистер Маграт23. Именно эти идеи в чисто светских формах были возрождены в период Французского Просвещения, когда понятие о правах человека, лишенное богословского обрамления, было соединено с идеями республиканизма. По-своему интерпретировал идеи Ж. Кальвина философ и богослов Джон Локк, ставший идейным вдохновителем английского парламентаризма и американской либеральной демократии. Свобода совести составляла важную часть понятий о правах человека, что, несомненно, способствует открытости основных протестантских деноминаций к диалогу с инакомыслящими и инаковерующими.

Вопрос о степени открытости к диалогу с другими религиями православия значительно более сложен. Во многом потому, что в самом своем названии православной церкви отразилась ее убежденность в обладании вероучительной истиной. По-гречески православие – ортодоксальность (от греч. ὀρθοδόξια – «истинное мнение», «правильное учение»), и это делает вопрос о вероучении принципиальным во взаимоотношениях верующих с неверующими и так называемыми инославными, т.е. представителями других религий24. Кроме того, непростые отношения складываются между самими православными церквями, которые в своей совокупности составляют Вселенское Православие. Каждая из них – русская, греческая, болгарская, грузинская, сербская и другие – имеют свои представления о взаимоотношениях с «инославными» и свой взгляд на диалог религий и цивилизаций. Даже внутри этих церквей также нет полного согласия по этим вопросам. Это относится и к Русской Православной Церкви (РПЦ)25.

3. РПЦ и диалог цивилизаций

Существует официальная точка зрения РПЦ на диалог с внешним миром, выраженная, в частности, в документе «Об отношении Православной Церкви к инославным вероисповеданиям и межконфессиональным организациям» (2005). В нем, в частности, отмечается: «Условием участия Православной Церкви в межконфессиональных организациях…является исключение религиозного синкретизма». Тем не менее, «диалог с инославными остается необходимым для свидетельства им о Православии, для преодоления предрассудков и опровержения ложных мнений».

Показательны и суждения на эту тему одного из ярких современных православных богословов и проповедников диакона Андрея (Кураева). Он, в частности, пишет, что если под экуменизмом понимать терпимость и доброжелательное отношение ко всем людям вне зависимости от их религиозных убеждений, - то это прямая обязанность православных христиан. Однако чаще всего под экуменизмом подразумевается синкретизм, то есть некое объединение всех религий в новое синтетическое целое. Причем сторонники такого экуменизма воспринимают верующих традиционных религий, отвергающих подобное слияние, как фундаменталистов, противящихся прогрессу. Отсюда противостояние таких экуменистов, которые борются против «христианской нетерпимости», и теми христианами, которые хотят быть «верным своим убеждениям, своему опыту и своей традиции мысли»26.

Тем не менее, Московский Патриархат, активно устанавливает контакты, как с Западом, так и с Востоком. Заметен интерес и к «Альянсу цивилизаций», который, однако, рассматривается не как нечто исключительное, но в ряду других инициатив. По словам Патриарха Кирилла: «Все эти замечательные действия со стороны отдельных государств и религиозных групп свидетельствуют о важности межрелигиозного диалога, который должен стать важной частью общих усилий, направленных на построение мирных и справедливых отношений между народами, между людьми разных религий, национальностей, между приверженцами разных политических взглядов и убеждений»27.

В 2005 г. общественно-церковной организации «Всемирный Русский Народный Собор» (ВРНС), инициатором создания которой и ее председателем является Патриарх Кирилл, был предоставлен специальный консультативный статус при Организации Объединенных Наций. В связи с этим было создано специальное Представительство ВРНС, призванное обеспечить взаимодействие Собора и ООН. В его компетенцию входит постоянный контакт с рабочими группами «Альянса цивилизаций».

На первом форуме «Альянса», который проходил в Мадриде в 2008 г., протоиереем Александром Абрамовым, представителем ВРНС при ООН, был зачитан доклад митрополита Кирилла (ныне Патриарха Московского и Всея Руси). В нем, в частности, говорилось: «Полагаю, что настоящий форум «Альянса цивилизаций» придаст новый импульс развитию этого проекта. Сегодня как никогда востребованы коллективные усилия по налаживанию постоянного диалога между представителями различных религий и культур. Для многих очевидно, что прочный и справедливый мир возможен только на основе признания и уважения различий, присущих мировым цивилизациям»28.

В докладе также отмечалось, что еще в 2006 г. Всемирный саммит религиозных лидеров, проходивший в Москве, показал острую необходимость создания постоянной мировой площадки для межрелигиозного диалога и ее тесной связи с ООН. В Послании саммита, направленном лидерам «Группы восьми», подчеркивалась необходимость более системного партнерства религиозных деятелей с Организацией Объединенных Наций. В этом ключе рассматривались и возможности «Альянса цивилизаций» стать «эффективной формой участия религиозных лидеров в предотвращении межцивилизационных противоречий»29. Для этого, по мнению Патриарха, было бы целесообразно создать экспертную группу высокого уровня по межрелигиозному диалогу при Генеральном секретаре ООН. Это позволит повысить роль религиозных лидеров в утверждении мира во всем мире. Однако, по словам Патриарха, это должно проистекать из признания исключительного вклада традиционных религий в воспитание личности на основе морали и справедливости.

Доброжелательная сдержанность РПЦ к «Альянсу» проявилась и на втором форуме в 2009 г., который проходил в Стамбуле. На нем присутствовали многие религиозные лидеры, в том числе Патриарх Константинопольский Варфоломей, президент миротворческого фонда «Призыв совести» раввин Артур Шнайер, глава высшего шариатского суда Палестины шейх Тайсир Тамими и многие другие. РПЦ также послала своих представителей, однако это не были первые лица. Они озвучили официальную позицию, общий смысл которой заключался в том, что межрелигиозный диалог для Московского Патриархата не может быть «синкретической богословской дискуссией, направленной на сближение теологических позиций с другими религиозными традициями. Ценность догматов православной веры абсолютна и не может быть предметом какого-либо критического обсуждения». Однако выражалась готовность православных к диалогу на внерелигиозные темы, при котором «происходит поиск путей совместного с другими традиционными религиями решения актуальных проблем современности». К таким проблемам относится, в первую очередь, «доминирование агрессивного секуляризма», а также миротворческая деятельность и участие в обсуждении проблематики прав человека30.

Показательна в этом отношении позиция Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Волоколамского Илариона. В интервью РИА «Новости» он сказал: ««Православие должно быть вписано в духовно-культурное пространство западной цивилизации. Но у православия свое лицо, своя специфика. Мы никоим образом не должны приспосабливаться к западным стандартам. Для Церкви это самоубийственный путь. Но, ничем не поступаясь в плане доктрины, нравственного учения, …мы, тем не менее, можем быть более открытыми и делать нашу традицию более доступной и приемлемой для очень широкого круга людей. Это большая и священная миссионерская задача, которая стоит перед всей Церковью»31.

Таким образом, подобный диалог представляется средством оказать свое влияние на других, а не поиском консенсуса с представителями других религий и культур. Примерно на таких же позициях стоят лидеры иудаизма и ислама.

По словам митрополита Илариона, католицизм и протестантизм не смогли сдержать натиск потребительских и эгоистических тенденций, как и не смогли противостоять секулярному антропоцентрическому пониманию демократии, которая не ограничивается никакими нравственными ценностями. «Сегодня властные круги единой Европы считают, что осуществить европейский проект можно лишь путем создания общей политической и правовой культуры. Однако без религиозной базы объединяющий потенциал этой культуры выглядит весьма сомнительным. Трудно представить, что страны православной традиции смогут отказаться от своей духовной, национальной и культурной самобытности в угоду неким обезличивающим принципам, к тому же пропагандирующим правомочность публичного оправдания греха. Поэтому более эффективным стало бы развитие европейской интеграции на основании общих для европейского мира христианских духовно-нравственных идеалов веры, любви к Богу и ближнему, непреложного нравственного закона. Тогда исчезнет необходимость намеренного отстранения стран исторической Руси от участия в строительстве единой Европы».32

Нельзя не сказать о последних выступлениях православных иерархов, посвященных диалогу цивилизаций. Так, в своем докладе на саммите религиозных лидеров мира, который проходил 26 – 27 апреля 2010 г. в Баку по совместной инициативе Русской Православной Церкви и Духовного управления мусульман Кавказа, Патриарх Кирилл обратил внимание на то, что «процесс глобализации, свидетелями которого мы являемся, было бы неверно рассматривать в исключительно мрачных или исключительно розовых тонах. Он несет в себе как новые возможности, так и новые проблемы, как бесспорные блага, так и несомненные опасности». Избежать всех негативных проявлений можно, если сохранить национальную самобытность, связанную с религиозными и культурными традициями. Напротив, «потеря национальной самобытности — это открытие шлюзов для того, чтобы негативные последствия глобализации стали необратимыми в масштабах планеты». По оценке Патриарха, неверно подходить ко всем мировым культурам с требованием унификации, соответствия какому-то одному стандарту общественного устроения. «Подлинный прогресс возможен только тогда, когда он является естественным продолжением цивилизационных традиций». Для этого необходимо повысить роль межрелигиозных форумов, голос которых должен стать в мировой политике «более ясным и сильным, конкретным и убедительным»33.

Одновременно с саммитом в Баку, который много и подробно освещался в православной прессе, в Стамбуле проходило ежегодное заседание Европейского совета религиозных лидеров (ЕСРЛ), которое называлось: «На перекрестках: справедливость, равенство и обмен как основание для культур мира». Большое внимание на нем уделялось деятельности «Альянс цивилизаций», поскольку одним из инициаторов его создания была Турция. Однако от РПЦ на этом заседании присутствовал лишь заместитель председателя ОВЦС игумен Филипп (Рябых), который, кстати сказать, выступил против подписания итогового документа о защите святых мест, поскольку в нем, по его мнению, не были в достаточной степени проработаны по защите юрисдикционных прав религиозной организации, владеющей святым местом. Так или иначе, но стамбульская встреча не получила широкого освещения в православных СМИ, также как и Форум «Альянса цивилизаций», который проходил в Рио-де-Жанейро. Создается впечатление, что интерес РПЦ к этой международной инициативе оказался исчерпан. Русская Православная Церковь выстраивает свою собственную линию диалога с представителями других религий и культур, в котором она, как наиболее крупная из православных церквей, может играть ведущую роль. Можно согласиться с оценкой известного отечественного религиоведа А. А. Красиков, по словам которого многие религиозные лидеры РПЦ, говоря о диалоге цивилизаций, полагают, что эти цивилизации представляют собой некие застывшие и неизменяемые образования, которые должны совпадать с их «каноническими территориями» на более или менее обширном пространстве. «Другими словами, нам предлагается новый раздел мира, но уже не по идеологическому принципу, как это было в годы холодной войны, а по различиям вероисповедного характера»34. (Курсив мой – Т.К.) Не случайно, поэтому, появилась карта религий России, на которой обозначены своего рода удельные владения так называемых «традиционных» религий, которые, видимо, будут добиваться признания своих особых прав и привилегии в каждом из выделенных районов.



Конечно, диалог религий необходим. Но по-настоящему плодотворным он станет лишь тогда, когда «главным направлением миротворчества станет не убеждение друг друга в своих добрых намерениях, а работа с единоверцами, воспитание собственных верующих в духе уважительного отношения к «другим», которые все-таки составляют большинство населения земного шара».35


1 Этот термин переводится на русский как «исключительность».

2 В английском оригинале ставилась задача «To counter the influence of groups fomenting extremism and the exclusion of others who do not share their worldviews». – http://www.unaoc.org/repository/HLG_Report.pdf

3 http://www.mospat.ru/ru/2010/02/19/news13455/

4 Вера в высшее безличное начало и политеизм могут сочетаться друг с другом.

5 Ратцингер Й. (Бенедикт XVI). Вера – истина – толерантность. Христианство и мировые религии. – М.: 2007. С. 74-88.

6 См. об этом: Переломов Л. С. Конфуций и конфуцианство с древности по настоящее время. – М.: Стилсервис, 2009. С. 52-55.

7 Дао де дзин. (Пер. Б.Б. Виногродского). // Анталогия даосской философии. М., 1994. С. 40.

8 Малявин В. В. Китайская цивилизация. – М.: АСТ., 2003. С. 613.

9 См.: Радхакришнан С. Индийская философия. Т. 2. – М.: Миф, 2003. С. 693.

10 О том же говорится в Дхаммападе: «Победа порождает ненависть; побежденный живет в печали. В счастье живет спокойный, отказавшийся от побед и поражения». // Дхаммапада. (Перевод, введение и комментарии В.Н. Топорова). Петербург, 1993. С. 101.

11 Численность бахаистов составляет около 5 млн чел.

12 Раввин Иосиф Телушкин. Еврейская мудрость. Уроки духовности, этики и истории по трудам великих мудрецов. – Ростов н,Д: Феникс, 2001. С. 271.

13 Мухаммад Ф. Р. Исламская культура. – М.: «Андалус», 2006. С. 5.

14 Указ. соч. С. 150.

15 Журавский А. Ислам. – М.: Весь мир, 2004. С. 14.

16 Праведным страдальцем, святым мучеником («шахидом») становится не только убиенный «на пути Божием» или в священной войне, но вообще всякий умерший насильственной смертью или скончавшийся от повальных болезней (например, чумы, а также женщины, умершие от родов). Другими словами, терпеливое перенесение невинных страданий делало святым.

17 Мухаммад Ф. Р. Исламская культура. – М.: «Андалус», 2006. С. 145.

18 Цит. по: Игнатенко А. Эпистемология исламского радикализма. - В кн.: Религия и глобализация на просторах Евразии. М., РОССПЭН, 2009. С. 209.

19 http://www.carnegie.ru/ru/pubs/workpapers/Malashenko_workingpapers_2010.pdf

20 Религия и глобализация на просторах Евразии. (Под ред. А. Малашенко и С. Филатова). – М.: РОССПЭН, 2009. С. 19.

21 Второй Ватиканский Собор. Конституции, Декреты, Декларации. – Брюссель, 1992. С. 431.

22 Катехизис Католической Церкви. – М.: Рудомино, 1996. С. 204-205.

23 А. Маграт. Богословская мысль Реформации. Одесса, 1994, с. 279.

24 В этой связи уместно привести положения Нового Завета и постановлений церковных Соборов, которые многие православные трактуют как запрет на любые контакты с инославными: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?» (2 Кор. 6, 14-15); «Не подобает молиться с еретиком или отщепенцем» (Лаодакийский Собор, ст. 33); «Если кто из клира или мирянин войдет помолиться в синагогу иудейскую или еретическую: да будет извержен и от чина священного и отлучен от церковного общения» (Апостольские правила, 65).

25 Наряду с официальной позицией Патриарха Кирилла, направленной на расширение контактов с другими конфессиями, существует тенденция к изоляции. Ее наиболее ярым сторонником в лоне РПЦ был до недавнего времени епископ Диомид, усматривавший даже в протокольных встречах Отдела внешних церковных связей отступление от православной веры. На крайних антиэкуменических позициях стоит часть РПЦЗ (Русской православной церкви за рубежом), а также многочисленные альтернативные РПЦ православные церкви и движения верующих России, прежде всего, «Истинно-православная церковь».

26 Диакон Андрей Кураев. Вызов экуменизма. – М.: Фонд «Благовест», 1988. С. 65.

27 Речь Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на встрече группы религиозных лидеров с генеральным директором ЮНЕСКО К. Мацуурой. 22 июля 2009 г.

28 http://www.vrns.ru/vrns_oon/detail.php?nid=466&binn_rubrik_pl_news=158&binn_rubrik_pl_news=158

29 Там же.

30 http://www.vrns.ru/vrns_oon/detail.php?nid=1004&binn_rubrik_pl_news=158&binn_rubrik_pl_news=158

31 http://www.mospat.ru/ru/2010/02/04/news12536/print/

32 Там же.

33 Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на открытии Всемирного саммита религиозных лидеров в Баку 26 апреля 2010 г. http://www.patriarchia.ru/db/print/1146762.html



34 Красиков А. А. Духовные лидеры берут инициативу на себя. // Независимая газета. Приложение «НГ-религия». 19 мая 2010.

http://religion.ng.ru/society/2010-05-19/1_leaders.html

35 Там же.