Своеобразие древнерусской литературы и основные периоды ее развития - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Своеобразие древнерусской литературы и основные периоды ее развития - страница №1/3


  1. Своеобразие древнерусской литературы и основные периоды ее развития.

Произведения древнерусской литературы бытовали и распространялись в рукописях. При этом то или иное произведение существовало не в виде отдельной, самостоятельной рукописи, а входило в состав различных сборников. Другая особенность литературы средневековья – отсутствие авторского право. Нам известны лишь несколько отдельных авторов, списателей книг, которые скромно ставили свое имя в конце рукописи. При этом свое имя писатель снабжал такими эпитетами, как «худый». Но в большинстве случаев, писатель желал оставаться неизвестным. Как правило, авторские тексты до нас не дошли, а сохранились более поздние их списки. Зачастую переписчики выступали в роли редакторов и соавторов. При этом они изменяли идейную направленность переписываемого произведения, характер его стиля, сокращали или распространяли текст в соответствии со вкусами и запросами времени. В результате создавались новые редакции памятников. Таким образом, исследователь древнерусской литературы должен изучить все имеющиеся списки того или иного произведения, установить время и место их написания путем сопоставления различных редакций, вариантов списков, а также определить, в какой редакции список более всего соответствует первоначальному авторскому тексту. В помощь могут прийти такие науки как текстология и палеография (изучает внешние признаки рукописных памятников – почерк, начертание букв, характер писчего материала).

В 11 – первой половине 12 века основным писчим материалом был пергамент, изготовляющийся из кожи телят или ягнят. Береста играла роль ученических тетрадей.

Для экономии писчего материала слова в строке не разделялись и только абзацы рукописи выделялись красной буквицей. Часто употребляемые широко известные слова, писались сокращенно, под особым надстрочным знаком – титлом. Пергамент предварительно разлиновывался. Почерк с правильным почти квадратным начертанием букв назывался уставом.

Написанные листы сшивали в тетради, которые переплетали в деревянные доски.

В 14 веке на смену пергаменту пришла бумага. Уставное письмо сменяется более округлым.

Вопрос периодизации древнерусской литературы до сих пор окончательно не решен. Несомненно этапы развития древнерусской литературы тесно связаны с этапами развития древнерусской народности и государства. С учетом своеобразия идей, оригинальных и переводных произведений, основных жанров и стилей, можно выделить в истории развития древнерусской литературы (помимо начального) четыре периода:

- Литература Киевской Руси (11 – первая треть 12 века). Связан с интенсивным развитием древнерусской письменности. Древняя Русь знакомится с большим количеством памятников переводной литературы, как канонической, церковной, так и апокрифической, дидактической, исторической и повествовательной. В этот период зарождается и развивается оригинальная древнерусская литература. Формируются важнейшие жанры – житие, дидактическая и торжественная проповедь, поучение, описание путешествий, летопись, историческая и воинская повесть, сказание. Литература этого периода проникнута патриотическим, гражданским пафосом любви к великой русской земле.

- Литература периода феодальной раздробленности (вторая треть 12 – середина 13 века). Россия распадается на ряд самостоятельных феодальных полугосударств, развитие литературы принимает областной характер. Создаются литературные школы: Владимиро-Суздальская, Новгородская, Киево–Черниговская, Галицко–Волынская, Полоцко – Смоленская, Турово – Пинская. В этих областных центрах развиваются местное летописание, агиография, жанры путешествий, исторических повестей, торжественного ораторского красноречия («слова» Кирилла Туровского, Климента Смолятича; «Киево-Печерский патерик», «Слово о полку Игореве», «Моление Даниила Заточника»).

- Литература периода борьбы с иноземными захватчиками и объединения северо-восточной Руси (середина 13 – начало 14 века). Ярко отражена героическая борьба русского народа против иноземных захватчиков. «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Житие Александра Невского», «Слово о погибели Русской земли». В литературе этого времени главным становятся темы борьбы с иноземными поработителями – монголо-татарами – и укрепления Русского государства, прославление ратных и нравственных подвигов русских людей.

В этот период Епифанием Премудрым был возрожден и поднят на новую ступень художественного совершенства эмоционально – экспрессивный стиль. Дальнейшее развитие получает стиль исторического повествования, усиливается политическая теория «Москва – третий Рим» («Повесть о взятии Царьграда»).

В 15 веке своего расцвета достигает новгородская литература, а также литература Твери. С демократической городской культурой связано «Хождение за три моря Афанасия Никитина».

Литература этого периода отразила основные черты характера складывающейся великорусской народности: стойкость, героизм, умение переносить невзгоды и трудности, воля к борьбе и победе. Возрастает интерес к психологическим состояниям человеческой души.



- Литература периода укрепления Русского централизованного государства (16 – 17 века). В 16 веке происходит процесс слияния областных литератур в одну общую. Строго прослеживаются две тенденции: одна - соблюдение строгих правил и канонов письменности, церковного обряда, бытового уклада, другая – нарушение этих правил. Последняя начинает появляться не только в публицистике, но и в агиографии и историческом повествовании. Литература, в связи с историческими переменами (крестьянская война Болотникова, борьба с интервенцией) расширяет сферу охвата действительности, изменяет жанровую систему, начинает освобождаться от веры в божественное предопределение. Разрушаются принципы художественного метода средневековой литературы – символичность, этикетность. Житие превращается в бытовое жизнеописание. Яркое свидетельство того – «Житие Юлиании Лазаревской» и «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков в 1641 году». Во второй половине 17 века убыстряется процесс обмирщения литературы, высвобождения ее из-под опеки церкви, процесс ее демократизации. Традиционные жанры церковной и деловой письменности становятся объектами литературной пародии («Казанская челобитная» и «Повесть о Ерше Ершовиче»). Широкой волной в литературу устремляется фольклор. Жанры народной сатирической сказки, эпоса, песенной лирики органически включаются в литературные произведения.

Процесс самосознания личности находит отражение в новом жанре – бытовой повести, в которой появляется новый герой – купеческий сын или безродный дворянин. Вместе появляется силлабическая поэзия, придворный и школьный театр, что свидетельствует о торжестве новых начал, что подготавливало появление классицизма в русской литературе.




  1. Историческое значение Куликовской битвы и ее отражение в литературе конца 14 – 15 вв. летописная повесть «Задонщина», «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича», «Сказание о Мамаевом побоище»

Значение одержанной победы осмысляется в складывающемся в конце 14 – середине 15 века цикле повестей о Куликовской битве. В этот цикл входят летописная повесть «Побоище великого князя Дмитрия Ивановича на Дону с Мамаем», лиро-эпическая повесть «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище». Все эти произведения – яркое свидетельство роста национального самосознания. Они проникнуты патриотическим пафосом прославления великой победы над иноземными поработителями, прославления подвига русского народа и великого князя московского Дмитрия Ивановича и его двоюродного брата Владимира Андреевича, князя Серпуховского и Боровского. Повести о Куликовской битве подчеркивают, что победа была добыта ценой огромных жертв русского народа и что она явилась результатом единения и сплочения основных сил Руси под знаменами Москвы. События 1380 года даются в широкой исторической перспективе: Куликовская битва сопоставляется с битвой на Калке, Мамай сравнивается с Батыем, а борьба с Золотой Ордой рассматривается как продолжение многовековой борьбы Руси со степенными кочевниками – печенегами и половцами.

ЗАДОНЩИНА. Поэтическая повесть о Куликовской битве – «Задонщина», дошедшая до нас в шести списках и двух редакциях, была написана в конце 14 века. Автором этого произведения обычно назывался Софоний, брянский боярин, ставший впоследствии священником. Но по наблюдениям Дмитриевой получается, что Софонию принадлежало другое, не дошедшее до нас произведение, которым и воспользовался неизвестный нам автор при написании «Задонщины». Неизвестный автор поставил себе целью воспеть одержанную в 1380 году победу, взяв в качестве образца «Слово о Полку Игореве». Он создал песнь славы победителям и горестным плачем почтил павших на поле брани.

В Задонщине ход исторических событий не излагается подробно. Главное внимание обращено на их смысл, оценку. Примечательно, что автор Задонщины увидел неразрывную связь времен и событий и помог уяснить это своим современникам. По верному представлению автора, Куликовская битва – это продолжение той многовековой борьбы, которую «храбрым русичам» пришлось вести со степными кочевниками. Если поражение Игоря на Каяле (в СЛОВЕ) – результат феодальной розни, отсутствия единства действа, то победа на Куликовом поле – результат преодоления розни, результат единения русских сил во главе с великим московским князем Дмитрием Ивановичем. Под знаменами Москвы все русские войны идут в бой «за землю русскую, за веру христианскую». Этот рефрен проходит через всю ЗАДОНЩИНУ,

Задонщина состоит из двух частей: «жалости» и «похвалы». Задонщина начинается с небольшого вступления. Оно не только настраивает читателей – слушателей на высокий, торжественный лад, но и определяет главную тему произведения – прославить Дмитрия Ивановича, его брата Владимира Андреевича и возвести печаль на восточную страну. Таким образом, в Задонщине сразу же устанавливается генеалогическая связь первых киевских князей. А Москва – новый политический центр Русской земли, объявляется наследницей Киева и его культуры.

Воинская доблесть и мужество московских князей характеризуются в ЗАДОНЩИНЕ с помощью тех же художественных приемов, что и в СЛОВЕ. Например, характеризуя Дмитрия Ивановича и его брата Владимира Андреевича, автор использует в одном предложении несколько деепричастных оборотов, что придает повествованию особую плавность, неторопливость.

Первая часть ЗАДОНЩИНЫ – жалость, открывается яркими картинами сбора русских войск, их выступления в поход, начала сражения и их поражения. Воинская доблесть Ольгердовичей – Андрея и Дмитрия, пришедших на помощь московскому князю, прославляется так же, как и доблесть воинов Буй Тура Всеволода в СЛОВЕ. Природа в Задонщине на стороне русских войск и предвещает поражение «поганых». Летают крылатые птицы, вороны грают, галки галдят, орлы клекочут, волки воют. Зато князю Дмитрию Ивановичу солнце ясно на востоке сияет.

Центральное место в ЗАДОНЩИНЕ отведено изображению боя на Куликовом поле. Первая половина боя завершается поражением русских. Оплакивают русские женщины павших воинов. Их лирические песни подобны знаменитому плачу Ярославны.

Вторая часть ЗАДОНЩИНЫ – похвала, посвящена описанию победы, одержанной русскими войсками тогда, когда в бой вступает полк воеводы Дмитрия Боброка. В результате одержанной победы по русской земле простерлось веселие и ликование и вознеслась слава русская над хулой поганой.

Стиль повествования ЗАДОНЩИНЫ радостный, мажорный, взволнованно – патетический. Автор оживляет повествование прямой речью персонажей.

В ЗАДОНЩИНЕ совершенно отсутствуют языческие мифологические образы, но значительно усилены религиозно – христианские мотивы. Автор вкладывает в уста русских князей размышления, молитвенные обращения, в повествование вводятся элементы религиозной фантастики (Борис и Глеб творят молитву). Все свидетельствует о возросшей роли церкви в жизни Московского государства.

В ЗАДОНЩИНЕ широко используются приемы и поэтические образы народной поэзии, песенные ритмы. Так, подобно орлам, русские князья слетаются на помощь Дмитрию Ивановичу. Словно соколы и ястребы, устремляются русские воины на вражеские стада гусиные и лебединые. Такая художественная логика параллелизмов основывается на впечатлениях, связанных с охотой, а также дает наглядное представление о превосходстве силы русских войск перед золотоордынскими.

В стиле ЗАДОНЩИНЫ значительны и следы деловой прозы 15 века. Об этом свидетельствуют хронологические уточнения, титулование князей, генеалогические формулы, перечень убитых, а также однообразие приемов выделения прямой речи. В то же время ЗАДОНЩИНЕ присуще строфическое строение, что подчеркивается одинаковыми зачинами: «И сказал им князь..», «И молвил Андрей…», «И сказал ему Дмитрий». Задонщина – образец особого рода народных поэм литературного содержания, автор ее подражал «Слову» не книжным путем, а путем воспроизведения на слух и запоминания. ЗАДОНЩИНА типологически принадлежит к лиро–эпическим произведениям, подобным «Слову о полку Игореве» и «Слову о погибели Русской земли». Идейный замысел «Задонщины» связан с поэтизацией политической роли Москвы и московского князя в борьбе с ордынцами (видимо, поэтому в ней преднамеренно не говорится о предательстве рязанского князя Олега). Весь свой пафос автор направил на пропаганду идеи сплочения, единения всех сил Русской земли вокруг Москвы, всячески поддерживая, что только благодаря единству была одержана историческая победа, а князья и русские войны добыли себе «честь и славное имя».

Сказание о мамаевом побоище. В середине 15 века на основе летописной повести о Куликовской битве, Задонщины и устных преданий было создано «Сказание о мамаевом побоище», дошедшее до нас в более чем ста списках, в шести редакциях. В Сказании обнаруживается тенденция к беллетризации повествования, усилена его занимательность. Автор Сказания, прославляя благочестивые помыслы Дмитрия Ивановича и противопоставляя их помыслам Мамая, не стремится к точности исторических фактов, часто допуская анахронизмы, включает в повествование вымышленные монологи.

В Сказании можно найти немало новых, порой поэтических подробностей, так, в Сказании сообщается о посылке Дмитрием в качества посла к Мамаю Захария Тютчева, о посещении московским князем Троицкого монастыря.

В Сказании стойкость, мужество, христианское благочестие русских противопоставляется хвастовству, спеси и нечестивости Мамая и его союзников.

В сказаниях о Куликовской битве в основу нравственно – эстетической оценки деятельности исторических лиц положена народная идея единения русских княжеств вокруг Москвы. Показательно, что в Сказании эта идея трактуется довольно широко и своеобразно. Она перерастает рамки собственно русских границ и приобретает межнациональное значение. По мысли автора, в борьбе с Мамаем должны объединиться усилия не только русских, но и литовских князей.

В Сказании, как и в других повестях эпохи Куликовской битвы, по-новому изображается князь. Ранее князь был отважным и выносливым воином, искусным дипломатом, но теперь эти качества не определяющие. Главным в изображении князя становится показ его объединительных усилий, преодоления им узкоместнических интересов.

Одно из художественных открытий Сказания видится в том, что деятельность князей, особенно их участие в Куликовской битве, представлена не только как общерусское дело, но и как дело семейное. С тревогой и волнением провожают русские княгини мужей на битву, в таком изображении Куликовская битва приобретает особую силу эмоционального воздействия.

Победа на Куликовом поле над полчищами Мамая показала, что у русского народа есть силы для решительной борьбы с врагом и эти силы способна объединить и направить централизованная власть великого князя. Победа укрепила политический авторитет Москвы – центра формирующегося государства, и вопрос об окончательном уничтожении золотоордынского ига стал лишь вопросом времени: сто лет спустя после Куликовской битвы, в 1480 году, с игом было покончено.


  1. Проблема художественного метода древнерусской литературы

Художественный метод древнерусской литературы неразрывно связан с характером миросозерцания, мировосприятия средневекового человека, которое вбирало в себя религиозные умозрительные представления о мире и связанное с трудовой практикой конкретное видение действительности. В сознании средневекового человека мир существовал в двух измерениях: реальном, земном и небесном, духовном. Христианская религия твердила, что жизнь человека на земле временна. Цель земной жизни – приготовление к жизни вечной, нетленной. Эти приготовления должны состоять в нравственном совершенствовании души, обуздании греховных страстей и т.п.

С двойственным характером мировосприятия средневекового человека связаны две стороны художественного метода древнерусской литературы:

1) воспроизведение единичных фактов во всей их конкретности, чисто эмпирической констатации;

2) последовательное преображение жизни, то есть идеализация фактов реальной жизни, изображение не сущего, а должного.

С первой стороной художественного метода связан историзм древнерусской лит-ры в его средневековом понимании, а со второй – ее символизм.

Древнерусский писатель был убежден, что символы скрыты в природе, в самом человеке. Он считал, что исторические события также исполнены символического смысла, поскольку полагал, что история движется и направляется волей божества. Писатель рассматривал символы в качестве основного средства раскрытия истины, обнаружения внутреннего смысла явления. Как многозначны явления окружающего мира, так многозначно и слово. Отсюда проистекает символический характер метафор, сравнений в древнерусской литературе.

Древнерусский писатель, стремясь передать образ истины, строго следует факту, свидетелем которого он был сам или о котором узнал со слов очевидца, участника события. Он не сомневается в истинности чудес, сверхъестественных явлений, верит в их реальность.

Как правило, героями произведений древнерусской литературы выступают исторические личности. Лишь в отдельных случаях героями оказываются представители народа.

Средневековой литературе еще чужда какая-либо индивидуализация человеческого характера. Древнерусские писатели создают обощенно-типологические образы идеального правителя, воина, с одной стороны, и идеального подвижника – с другой. Эти образы резко противопоставлены обощенно-типолгическому образу злого правителя и собирательному образу беса-дьявола, олицетворяющему зло.

В представлении древнерусского писателя жизнь является постоянной ареной борьбы добра и зла.

Источник добра, благих помыслов и поступков – бог. На зло же людей толкают дьявол и бесы. Однако древнерусская лит-ра не снимает ответственности с самого человека. Каждый волен избирать себе путь сам.

В осознании древнерусского писателя категории этического и эстетического сливались. Добро всегда прекрасно. Зло связано с тьмой.

Свои произведения писатель строит на контрасте добра и зла. Он доводит читателя к мысли о том, что высокие моральные качества человека – результат упорного морального труда.

Поведение и поступки героев определяются их общественным положением, их принадлежностью к княжеским, боярским, дружинным, церковным сословиям.

Строгое соблюдение ритма, заведенного предками порядка составляет жизненную основу этикетности, церемониальности древнерусской лит-ры. Так летописец, прежде всего, стремился положить числа по ряду, то есть, отобранный им материал выстроить в хронологической последовательности.

Произведения древнерусской лит-ры носили дидактический, нравоучительный характер. Они были призваны помочь избавиться от пороков.

Итак, средневековой историзм, символизм, ритуальность и дидактизм являются ведущими принципами художественного изображения в произведениях древнерусской лит-ры. В различных произведениях, в зависимости от жанра и времени их создания, указанные особенности проявляли себя по-разному.

Историческое развитие древнерусской литературы шло путем постепенного разрушения целостности ее метода, освобождения от христианского символизма, ритуальности и дидактизма.




  1. «Задонщина» и «Слово о полку Игореве». Черты сходства и различия

ЗАДОНЩИНА. Поэтическая повесть о Куликовской битве – «Задонщина», дошедшая до нас в шести списках и двух редакциях, была написана в конце 14 века. Автором этого произведения обычно назывался Софоний, брянский боярин, ставший впоследствии священником. Но по наблюдениям Дмитриевой получается, что Софонию принадлежало другое, не дошедшее до нас произведение, которым и воспользовался неизвестный нам автор при написании «Задонщины». Неизвестный автор поставил себе целью воспеть одержанную в 1380 году победу, взяв в качестве образца «Слово о Полку Игореве». Он создал песнь славы победителям и горестным плачем почтил павших на поле брани.

Использование плана повествования и художественных приемов «Слова о полку Игореве» в «Задонщине» обусловлено всем идейно – художественным замыслом этого произведения. Так же как и в СЛОВЕ, в Задонщине ход исторических событий не излагается подробно. Главное внимание обращено на их смысл, оценку. Примечательно, что автор Задонщины увидел неразрывную связь времен и событий и помог уяснить это своим современникам. По верному представлению автора, Куликовская битва – это продолжение той многовековой борьбы, которую «храбрым русичам» пришлось вести со степными кочевниками. Если поражение Игоря на Каяле (в СЛОВЕ) – результат феодальной розни, отсутствия единства действа, то победа на Куликовом поле – результат преодоления розни, результат единения русских сил во главе с великим московским князем Дмитрием Ивановичем. Под знаменами Москвы все русские войны идут в бой «за землю русскую, за веру христианскую». Этот рефрен проходит через всю ЗАДОНЩИНУ,

Задонщина состоит из двух частей: «жалости» и «похвалы». Так же как и в СЛОВЕ, Задонщина начинается с небольшого вступления. Оно не только настраивает читателей – слушателей на высокий, торжественный лад, но и определяет главную тему произведения – прославить Дмитрия Ивановича, его брата Владимира Андреевича и возвести печаль на восточную страну. Таким образом, в Задонщине сразу же устанавливается генеалогическая связь первых киевских князей. А Москва – новый политический центр Русской земли, объявляется наследницей Киева и его культуры.

Воинская доблесть и мужество московских князей характеризуются в ЗАДОНЩИНЕ с помощью тех же художественных приемов, что и в СЛОВЕ. Например, характеризуя Дмитрия Ивановича и его брата Владимира Андреевича, автор использует в одном предложении несколько деепричастных оборотов, что придает повествованию особую плавность, неторопливость.

Первая часть ЗАДОНЩИНЫ – жалость, открывается яркими картинами сбора русских войск, их выступления в поход, начала сражения и их поражения. Воинская доблесть Ольгердовичей – Андрея и Дмитрия, пришедших на помощь московскому князю, прославляется так же как и доблесть воинов Буй Тура Всеволода в СЛОВЕ. Природа в Задонщине на стороне русских войск и предвещает поражение «поганых». Летают крылатые птицы, вороны грают, галки галдят, орлы клекочут, волки воют. Зато князю Дмитрию Ивановичу солнце ясно на востоке сияет.

Центральное место в ЗАДОНЩИНЕ отведено изображению боя на Куликовом поле. Первая половина боя завершается поражением русских (в СЛОВЕ первая битва Игоря с половцами завершается победой русских). Оплакивают русские женщины павших воинов. Их лирические песни подобны знаменитому плачу Ярославны.

Вторая часть ЗАДОНЩИНЫ – похвала, посвящена описанию победы, одержанной русскими войсками тогда, когда в бой вступает полк воеводы Дмитрия Боброка. В результате одержанной победы по русской земле простерлось веселие и ликование и вознеслась слава русская над хулой поганой.

Стиль повествования ЗАДОНЩИНЫ радостный, мажорный, взволнованно – патетический. Автор оживляет повествование прямой речью персонажей.

По сравнению со СЛОВОМ в ЗАДОНЩИНЕ совершенно отсутствуют языческие мифологические образы, но значительно усилены религиозно – христианские мотивы. Автор вкладывает в уста русских князей размышления, молитвенные обращения, в повествование вводятся элементы религиозной фантастики (Борис и Глеб творят молитву). Все свидетельствует о возросшей роли церкви в жизни Московского государства.

Как и в СЛОВЕ, в ЗАДОНЩИНЕ широко используются приемы и поэтические образы народной поэзии, песенные ритмы. Так, подобно орлам, русские князья слетаются на помощь Дмитрию Ивановичу. Словно соколы и ястребы. Устремляются русские воины на вражеские стада гусиные и лебединые. Такая художественная логика параллелизмов основывается на впечатлениях, связанных с охотой, а также дает наглядное представление о превосходстве силы русских войск перед золотоордынскими.

В стиле ЗАДОНЩИНЫ значительны и следы деловой прозы 15 века. Об этом свидетельствуют хронологические уточнения, титулование князей, генеалогические формулы, перечень убитых, а также однообразие приемов выделения прямой речи. В то же время ЗАДОНЩИНЕ присуще строфическое строение, что подчеркивается одинаковыми зачинами: «И сказал им князь..», «И молвил Андрей…», «И сказал ему Дмитрий». Задонщина – образец особого рода народных поэм литературного содержания, автор ее подражал «Слову» не книжным путем, а путем воспроизведения на слух и запоминания. ЗАДОНЩИНА типологически принадлежит к лиро–эпическим произведениям, подобным «Слову о полку Игореве» и «Слову о погибели Русской земли».

Идейный замысел «Задонщины» связан с поэтизацией политической роли Москвы и московского князя в борьбе с ордынцами (видимо, поэтому в ней преднамеренно не говорится о предательстве рязанского князя Олега). Весь свой пафос автор направил на пропаганду идеи сплочения, единения всех сил Русской земли вокруг Москвы, всячески поддерживая, что только благодаря единству была одержана историческая победа, а князья и русские войны добыли себе «честь и славное имя».




  1. Жанровая система древнерусской литературы

Особенностями средневекового миросозерцания было обусловлено разграничение жанровых систем в древнерусской литературе на литературу церковную и мирскую (светскую).

Жанровая система церковной литературы сформировалась в Византии и стала известна на Руси после принятия христианства. Эта жанровая система отличалась большей устойчивостью и консерватизмом. Однако здесь нельзя говорить о жанрах в современном понимании. Это были своего рода каноны, закрепленные постановлениями церковных соборов и преданием – традицией и уставом.

Церковная литература была связана с ритуалом христианского культа, монастырского обихода. Её значимость, авторитетность строилась на определенном иерархическом принципе.

Верхнюю ступень занимали книги «священного писания»,

вслед за ними шла церковная гимнография и «слова», связанные с толкованием «писания».

Эти «слова» обычно объединялись в сборники – «торжественники», Триоди цветные (праздничные) и постные.

Затем следовали жития – идеализированные описания жизни и подвигов так называемых святых.

Жития, а также службы, объединялись в сборники: Прологи – сборники кратких житий, предназначавшихся для церковных служб.

Чети – минеи (месячные чтения) – сборники житий подробных, расположенных по дням месяца.

Патерики (Отечники) – рассказы о жизни монахов.

Древнерусские писатели, опираясь на византийские образцы, создали целый ряд выдающихся произведений агиографической (житийной) оригинальной литературы. В отличие от византийской литературы, древнерусская агиография создает оригинальный жанр княжеского жития, ставившего целью укрепить политический авторитет власти. Отличительной особенностью княжеского жития является историзм, тесная связь с летописными сказаниями, воинскими повестями, то есть жанрами светской литературы. Так же как и княжеские жития, на грани перехода от церковных жанров к мирским находятся «хожения» - путешествия, описания паломничества к «святым местам».

Система жанров светской литературы более подвижна. Господствующее положение здесь занимает историческая повесть, посвященная выдающимся событиям, связанным с борьбой против внешних врагов Руси, а также со злом княжеских усобиц. К повести примыкают историческое сказание и предание. В основе сказания лежит какой – либо сюжетно завершенный эпизод, в основе предания – устная легенда.

Особое место среди мирских жанров занимают «Поучение Владимира Мономаха», «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли» и «Моление Даниила Заточника». Именно эти произведения свидетельствуют о высоком уровне литературного развития, достигнутого Древней Русью в 11 – первой половине 13 века.

Развитие древнерусской лит-ры 11 – 17 века идет путем постепенного разрушения устойчивой системы житийных жанров, их трансформации, жанры мирской лит-ры подвергаются беллетризации. В них все больше находит отражение интерес к внутреннему миру человека.

Постепенно в произведениях древнерусской лит-ры на смену историческим героям приходят герои вымышленные. Возникают виршевая поэзия, придворная и школьная драма, демократическая сатира, бытовая повесть, плутовская новела.

Каждый жанр древнерусской лит-ры обладал устойчивой внутренней композиционной структурой и имел свой стилистический шаблон.

Основой языка древнерусской лит-ры служил древнеславянский язык, который был близок к древнерусскому языку и способствовал обогащению его словарного фонда. Следует иметь в виду, что если церковная литература стремилась в чистоте использовать древнеславянский язык, то в произведениях мирской литературы еще в ранний период стали широко проникать элементы живой разговорной речи.


  1. Творчество Епифания Премудрого. Жития св. Сергия Радонежского и св. Стефана Пермского

Стиль «плетения словес», или эмоционально – экспрессивный, достигает своего расцвета в творчестве талантливого писателя конца 14 – начала 15 века Епифания Премудрого. Свое первоначальное образование Епифаний получил в Ростове, затем около 31 года он прожил в Троицко – Сергиевском монастыре. Разносторонность культурных интересов сблизила его с художником Феофаном Греком.

Творческое наследие писателя невелико: ему принадлежит два произведение – «Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского». В этих произведениях Епифаний Премудрый стремился воплотить нравственный идеал эпохи, идеал религиозного деятеля – просветителя, в первом случае Стефана Пермского, несущего, по мысли автора, свет новой культуры язычниками, народам далекой северной – восточной окраины Московской Руси, и во втором – игумена Троицкого монастыря Сергия.

Житие Стефана пермского было написано Епифанием вскоре после смерти Стефана. Цель жития – прославить миссионерскую деятельность русского монаха, ставшего затем епископом в коми-пермяцкой земле, показать торжество христианства над язычеством. Тщательно собрав фактический материал, Епифаний оформляет его изящный, торжественный панегирик.

Житие Стефана пермского открывается риторическим вступлением, затем следует биографическая часть, которая завершается тремя плачами: пермских людей, пермской церкви.

Во вступлении Епифаний пространно излагает мотивы, которые побудили его к написанию жития. Епифаний сообщает об основных источниках, которыми он располагал, приступая к своему труду: это устные рассказы учеников Стефана, личные свидетельства его, Епифания как очевидца, беседы с героем и расспросы о нем старых людей. Автор заранее просит у своих читателей прощения за то, что «ежели будет мною где-то предложена речь, достойная осуждения».

В биографической части жития Епифаний сообщает ряд конкретных фактов о жизни и деятельности Стефана. Он родился в Великом Устюге в семье соборного клирика.

Центральное место в житии занимает описание миссионерской деятельности Стефана. По-новому подходит Епифаний в житии к изображению отрицательного героя. Пам – противник Стефана – личность незаурядная, имеющая большое влияние на пермяков. Он пытается убедить соотечественников не принимать христианства, говорит о Стефане как о ставленнике Москвы. Весьма показательно, что Епифаний не прибегает здесь к традиционной мотивировке поведения отрицательного персонажа: Пам действует не по наущению дьявола, потусторонних темных сил, а исходит из конкретных реальных обстоятельств жизни своего народа. Поэтому, подчеркивает Епифаний, победа над волхвом дается Стефану нелегко, но в этом и состоит ее величие.

Прославляя подвиг Стефана, Епифаний не обходит молчанием и теневых, отрицательных сторон жизни русского духовенства. Многие из церковных сановников, отмечает Епифаний, добиваются своих высоких должностей путем подкупа, путем нелегкой борьбы за должности.

Основную заслугу Стефана Епифаний видит в подвиге его просветительской деятельности, в создании «пермской азбуки» и переводе на пермский язык священного писания.

Перед нами типичный образец риторического стиля «плетения словес», построенного на многократном повторении слова «один», широком использовании синонимов и синонимических выражений.

Особой виртуозности в «плетении словес» Епифаний достигает в «плаче пермских людей», «Плаче пермской церкви» и «Плаче и похвале инока списающа». Плачи построены на риторических вопросах, восклицаниях, метафорических сравнениях, широких сопоставлениях прославляемого героя с библейскими персонажами.

Плачи в «Житии Стефана Пермского» выражает не только и не столько чувство скорби пермских людей и самого автора по поводу кончины героя, сколько чувства восторга, удивления и благоговения перед величием его подвига.

«Житие Стефана Пермского» поражает не только своим риторическим стилем, но и обилием фактического материала, включающего этнографические сведения о Пермского крае, пермяках – зырянах, описание практики поставления на высокие церковные должности «по мзде». Поражает полное отсутствие в житии прижизненных и посмертных чудес положительного героя, а также новая трактовка отрицательного героя.

Новый риторический стиль «плетения словес» способствовал обогащению русского литературного языка и дальнейшему развитию литературы. Постепенно этот стиль начинает проникать в историческое повествование и публицистику, видоизменяя их.





  1. Место и роль фольклора, византийской и южнославянской письменности в формировании оригинальной древнерусской литературы



  1. Возникновение и развитие теории «Москва – третий Рим»/ «Повесть о взятии Царьграда», «Повесть о Вавилоне - граде», «Сказание о князьях Владимирских»

Победа, одержанная русским народом на поле Куликовом, создала благоприятную почву для укрепления политического авторитета Москвы и московского князя, развития идеи политической и культурной преемственности Московского киевского престола.

Вторая четверть 15 века ознаменовалась последней длительной междоусобицей между Василием Темным и Юрием Звенигородским. Эта борьба закончилась победой Василия. Московский князь отверг Флорентийскую унию, подчинявшую греческую православную церковь католическому Риму. В 1448 году русская церковь объявила себя независимой от константинопольского патриарха. Это событие имело важное политической значение, способствовало утверждению идеи Москвы – мирового центра православия.



«Повесть о взятии Царьграда». Философско-историческое осмысление падения Константинополя в 1453 году, было дано в «Повесть о взятии Царьграда, написанной Нестором – Искандером. Подробно излагает события, связанные с осадой города войсками турецкого султана Мехмеда Второго. Большое внимание в повести отводится описанию психологического состояния осажденных, изображению мужества и храбрости царя Константина, презирающего смерть и превыше всего ставящего долг перед родиной и честь воина. Он героически погибает в неравном бою, отказываясь покинуть Царьград ради спасения своей жизни.

Под стать Константину и его противник – Мехмед – Магомет. Он жесток, но справедлив и высоко ценит воинскую доблесть, мужество и отвагу своего врага, царя Константина. Такое изображение врага явилось новым в развитии жанра исторической повести. С большим динамизмом, напряженностью и художественной выразительностью изображены в повести батальные сцены.

Сочетание конкретного описания военных событий с художественным вымыслом, эмоциональная оценка и философское осмысление событий составляют отличительные особенности повести, подготовившей историческое обоснование политической теории Русского государства «Москва – третий Рим». Окончательно политическая теория русского государства

Вавилонское царство служит предметом "Сказания о Вавилонском царстве", народно-литературного произведения, сохранившегося в рукописях XVI-XVII вв. Сюжет сказания - история чудесного падения Вавилонского государства, которое потом населили лютые звери и огромный змей, лежащий вокруг целого города. Византийский император Лев (вероятно, Лев VI Философ) посылает послов в Вавилон за знамением; послы возвращаются с царским венцом царя Навуходоносора и с греческой грамотой, по которой верховная власть, по Божьему повелению, должна перейти к византийским императорам. Это первоначальный остов византийской легенды, к которой с течением времени приделано русское окончание: византийский царь Василий посылает князю Владимиру Киевскому "сердоликову крабицу со всем виссоном царским" и шапку мономахову, "иже взято от Вавилона". Таким образом, "Сказание о Вавилонском царстве" совсем сходно со "Сказанием о новгородском белом клобуке" (см. Белый клобук) и доказывает, как укоренено было в России мнение, считавшее Византию источником светской и духовной власти.

Сюжет, сходный с окончанием русской редакции повести о В. царстве, представляет "Сказание о великих князях Владимирских", где говорится о том, что император Константин Мономах прислал Владимиру, князю русскому, венец царский и "крабицу сердоличну". Какое сказание древнее - нельзя сказать с полной достоверностью. Может быть, сперва перешло в Россию византийское сказание о передаче императорской власти византийскому царю и получило тотчас же русскую окраску, так что все сказанное об императоре Льве было повторено с переменой имен: Навуходоносора на Василия и Льва на Владимира; затем, с течением времени первая часть совсем была отброшена, а осталось только распространенное русское окончание, развившееся таким образом в самостоятельное "Сказание о князях Владимирских". А может быть, наоборот, исторические традиции о принятии христианства из Византии стали со временем принимать, вместо религиозной, политическую окраску и таким образом могло появиться "Сказание о Владимирских князьях" совсем самостоятельно на русской почве; потом же, когда из Византии было принесено в Россию "Сказание о Вавилонском царстве", русская повесть естественно к ней примкнула и с ней слилась.

В 1520–1530 гг. монах расположенного близ Пскова Елеазарова монастыря Филофей в своем «Послании на звездочетцев» излагает концепцию о Москве как «Третьем Риме». Эта концепция продолжала идейную традицию русских мыслителей XV в., стремившихся показать преемственность власти «царствующего града Москвы» от прежних мировых столиц. В изображении Филофея Москва предстает последним оплотом истинного христианства, возвысившимся вместо Рима и Константинополя («второго Рима»), которые были низвергнуты Богом за грехи и отступничество. Москва стала «Третьим Римом», а четвертому «не бывать». Теория служила нуждам идеологического оформления независимого положения Руси в мировом сообществе, утверждению равноправия русского государства с монархиями Европы, еще раз подтвержденного в 1547 году, когда Иван Грозный принял титул царя, считавшийся в то время равным титулу императора.




  1. «Повесть временных лет»

На основе летописной традиции XI в. XIV – XV вв. – дошла до нас. Существуют «Лаврентьевская» и «Ипатьевская» летописи. Лаврентий переписал «ПВЛ» после Нестора.
Родился величайший летописный памятник эпохи Киевской Руси – «ПВЛ». Название получила по первым строчкам «Се повести времяньных лет»… «ПВЛ» была составлена в Киеве в 10-е гг. XII в. Вероятный составитель – монах Киево-Печерского монастыря Нестор. В число материалов для «ПВЛ» входили византийские хроники, тексты договоров Руси с Византией, памятники переводной и древнерусской литературы, устные предания.
Составитель «ПВЛ» поставил целью определить место восточных славян среди европейских и азиатских народов. Летописец подробно рассказывает о расселении славянских народов в древности, о заселении восточными славянами территорий, о нравах и обычаях разных племен. В «ПВЛ» подчеркивается единство культуры, языка и письменности славянского народа.
После введения летописец обращается к истории первых русских князей, рассказывает легенду о том, как на Русь был призван в качестве правителя знатный скандинав Рюрик, повествует о деяниях его потомков. Из летописи видно, как растет Древнерусское государство, расширяются границы, слабеют враги.
Важнейшим событием в истории Руси летописец считает принятие христианства. Центральное место в «ПВЛ» - рассказ о первых христианах, крещении Руси, распространении новой веры, строительстве храмов, появлении монашества.
Заключительная часть «ПВЛ» посвящена мысли о необходимости согласия между русскими князьями.
Через всю повесть проходит проповедь братолюбия среди князей и единения в борьбе с внешними врагами. В летописи нашла свое отражение классовая борьба, происходящая в Киевском государстве. Под 1068 г. рассказывается о восстании народных масс в Киеве, вызванном поражением трех русских князей Ярославичей – Изяслава, Всеволода и Святослава в столкновении с половцами на реке Альте. И. и В. после всего бежали в Киев, а Святослав – в Чернигов.
Летописец не высказывает прямо своего отношения к восставшим киевлянам. Он сочувствует освобождению Всеслава из тюрьмы.
В 3-й редакции «ПВЛ» под 1113 г. сообщается, что после смерти князя Святополка Владимир Мономах отказывается занять киевский стол. Киевская знать пригрозила Мономаху, что если он будет упорствовать в своем отказе, мятежники пойдут грабить невестку князя, бояр, монастырь. После этого Владимир сел на киевском столе.
Значительная часть повествовательного материала летописи отличается признаками поэтического изложения.
В отличие от византийских хроник, начинающих изложение от «сотворения мира», «ПВЛ» начинается с рассказа о разделении земли между сыновьями Ноя и смешении языков после вавилонского столпотворения. Потом речь идет о выделении из племени сына Ноя, Иафета, славянского народа.
Редакции.
1-я редакция, не дошедшая до нас – около 1113 г., Нестор. Восхваление Святополка. Выдубецкий монастырь переработал несторову редакцию «ПВЛ» насчет Святополка.
2-я редакция – несторовская + собственные сведения. Выдубецкий монастырь.
3-я редакция – В Киево-Печерском монастыре.
Источники повести: летописные своды, хроники (Георгий Амартов), фольклор. Многоплановая, многожанровая повесть о больших просторах Руси. От Угорских гор до Волги. От Ладоги до Керчи.
Наряду с устными преданиями «ПВЛ» использовала и письменные источники, русские и иноземные. Например, Хроника Георгия Амартола, откуда «ПВЛ» почерпнула легенды, рассказанные на первых страницах летописи, - о разделении земли между сыновьями Ноя, сведения о быте и нравах разных народов, о фактах Византийской истории и т.д. Из не дошедшего до нас мораво-паннонского источника извлечены сведения о Поляно-Руси и о переложении книг на славянский язык. Из жития Василия Нового заимствованы сведения о походах Игоря на Царьград в 941 г. и 944 г. К греческому источнику восходит рассказ о крещении Владимира в Корсуне.
Русские источники «ПВЛ»: фольклор, воинские повести, монастырские сказания, жития (Борис и Глеб), поучения, легенды. Некоторые события передаются в летописи во впечатлениям очевидцев и воспоминаниям редактора свода.
Идеи. Не просто рассказать о прошлом Руси, но и определить место восточных славян среди европейских и азиатских народов. Летописец подробно рассказывает о расселении славянских народов в древности, о заселении восточными славянами территорий, которые позже войдут в состав Древнерусского государства, о нравах и обычаях разных племен. В «ПВЛ» подчеркивается не только древность славянских народов, но и единство их культуры, языка и письменности. Из летописи видно, как складывается и крепнет Русь, расширяются границы, мрут враги. Летописца заботит судьба всей Русской земли, городов и князей. Важнейшим событием в истории Руси летописец считает принятие христианства. Рассказ о первых русских христианах, о распространении новой веры, стройке храмов, появлении монашества, успехах христианского просвещения занимает в «ПВЛ» центральное место.
С середины XI в. Древнерусское государство начало дробиться на отдельные княжества и земли. Умножились междуусобицы. Все это не могло оставить летописцев равнодушными. Заключительная часть «ПВЛ» пронизана мыслью о необходимости согласия между русскими князями, о том, что взаимная ненависть князей – тяжкий грех, преступление против Господа.
Русская летопись проникнута высокой идеей служения родной земле, заботой о ее благополучии, ревностным отношением к ее чести и достоинству. Призывы постоять за родную землю. Стояние за Русскую землю – до страдания и смерти за нее – неразрывно связывается в летописи с сознанием рыцарской чести и жаждой воинской славы, уважением к традициям отцов и дедов. Проходит настойчивая проповедь братолюбия и единения князей в борьбе с внешними врагами. В летописи нашла свое отражение классовая борьба, происходившая в Киевском государстве. Летописец прямо не высказывает своего отношения к восставшим киевлянам.
Образы.
Ольга. Образ мудрой женщины, красивой, сильной волей, настойчивой, находчивой. Она – преданная супруга, отомстившая за своего мужа. Положительная мать. Отважная воительница, первая принявшая крещение. Жестоко отомстила за смерть Игоря древлянам.
Святослав, сын Ольги. Он, по летописи, «легко ходя, аки пардус, войны многи творяше». Едва ли не самый воинственный русский князь. Война – его обычная стихия. Одним именем своим наводит страх на врагов: печенеги разбегаются в разные стороны, узнав, что на них идет Святослав. Он одолевает хазар, вятичей, дунайских болгар. Погибает в борьбе с печенегами. Не принимает христианство, в отличие от Ольги. Ему дороги честь и достоинство, бегство с поля боя для него – несмываемый позор, хуже смерти. Благороден: предупреждает страны о нападении. Заключив мир с побежденными греками, он обещает не только никогда не воевать с ними, но и защищать их, если они подвергнутся нападению.
Владимир Святославич – младший сын князя Святослава и ключницы княгини Ольги Малуши. С 969 года он правил в Новгороде. В 980 году Владимир, убив своего сводного брата Ярополка, стал Великим князем Киевским.
По его приказу убили наследника престола Ярополка, его беременную вдову Владимир взял себе наложницы. У Владимира было пять законных жен и множество наложниц: в Вышгороде – около 300 наложниц, в Белгороде – 300, в селе Берестове – около 200. Первой его супругой была княжна Полоцкая Рогнеда, которую он взял в жены насильно. Чтобы добиться Рогнеды, Владимир захватил ее родной город Полоцк и убил всю ее родню: отца и братьев.
Разочаровался в язычестве, стал христианином.
Много сделал Владимир для укрепления границ государства. Он предпринял походы на вятичей, радимичей и литовцев. Княжение Владимира Святославича считается периодом подъема Руси. К началу XI века в состав государства вошли практически все крупные союзы восточных славян.
Владимир Святой умер 15 июля 1015 года во время подготовки к походу против своего сына Ярослава, который княжил в Новгороде. Князя Владимира любили в народе. Узнав о его смерти, "сошлись люди без числа и плакали по нем: бояре как по заступнике страны, бедные же как о своем заступнике и кормителе". ("Повесть временных лет").
Фольклор. Язык летописи, сохраняя в церковных повествованиях и в цитатах из библейских книг лексику и форму церковно-славянского языка, в других случаях, обнаруживает тесную связь с живым русским языком XI_XII вв. Это сказывается в использовании летописью пословиц и поговорок. Летописец упоминает о ходячих поговорках: «Погибша, аки обре», «Беда, аки в Родне».
Истоки жанров «ПВЛ». О событиях далекого прошлого летописец черпает материал в сокровищнице народной памяти.
Обращение к топонимической легенде продиктовано стремлением летописца выяснить происхождение названий славянских племен, отдельных городов и самого слова "Русь". Так, происхождение славянских племен радимичей и вятичей связывается с легендарными выходцами из ляхов - братьями Радимом и Вятко. Эта легенда возникла у славян, очевидно, в период разложения родового строя, когда обособившаяся родовая старшина для обоснования своего права на политическое господство над остальными членами рода создает легенду о якобы иноземном своем происхождении. К этому летописному сказанию близка легенда о призвании князей, помещенная в летописи под 6370 г. (862 г.). По приглашению новгородцев из-за моря княжить и володеть" Русской землей приходят три брата-варяга с родами своими: Рюрик, Синеус,Трувор.
Фольклорность легенды подтверждает наличие эпического числа три - три брата. Сказание имеет чисто новгородское, местное происхождение, отражая практику взаимоотношений феодальной городской республики с князьями. В жизни Новгорода были нередки случаи "призвания" князя, который выполнял функции военачальника. Внесенная в русскую летопись, эта местная легенда приобретала определенный
политический смысл. Она обосновывала права князей на политическую власть над всей Русью. Устанавливался единый предок киевских князей, полулегендарный Рюрик, что позволяло летописцу рассматривать историю Русской земли как историю князей Рюрикова дома. Легенда о призвании князей подчеркивала абсолютную политическую независимость княжеской власти от Византийской империи.
Таким образом, легенда о призвании князей служила важным аргументом для доказательства суверенности Киевского государства, а отнюдь не свидетельствовала о неспособности славян самостоятельно устроить свое государство, без помощи европейцев, как это пытается доказать ряд буржуазных ученых.
Типичной топонимической легендой является также сказание об основании Киева тремя братьями - Кием, Щеком, Хоривом и сестрой их Лыбедью. На устный источник внесенного в летопись материала указывает сам летописец: "Ини же, не сведуще, рекоша, яко Кий есть перевозник был". Версию народного предания о Кие-перевозчике летописец с негодованием отвергает. Он категорически заявляет, что Кий был князем, совершал успешные походы на Царьград, где принял великую честь от греческого царя и основал на Дунае городище Киевец.
Истоки жанров «ПВЛ». Хронологический принцип изложения позволял летописцам включать в летопись разнородный по своему характеру и жанровым особенностям материал. Простейшей повествовательной единицей летописи является лаконичная погодная запись, ограничивающаяся лишь констатацией факта. Однако само внесение в летопись той или иной информации свидетельствует о ее значительности с точки зрения средневекового писателя. Например: "В лето 6377 (869). Крещена бысть вся земля
Больгарьская..."; "В лето 6419 (911). Явися звезда велика на западе копейным образом..."; "В лето 6481 (973). Нача княжити Ярополк" и т.п. Обращает на себя внимание структура этих записей: на первое место, как правило, ставится глагол, который подчеркивает значимость действия.
В летописи представлен также тип развернутой записи, фиксирующей не только "деяния" князя, но и их результаты. Например: "В лето 6391. Поча Олег воевати деревляны, и примучив а, имаше на них дань по черне куне" и т. п.
И краткая погодная запись, и более развернутая - документальны. В них нет никаких украшающих речь тропов. Она проста, ясна и лаконична, что придает ей особую значимость, выразительность и даже величавость.
В центре внимания летописца - событие - "што ся здея в лета си". Тематически эти события могут быть классифицированы следующим образом. Сообщения о военных походах князей занимают более половины летописи. За ними следуют известия о смерти князей. Реже фиксируется рождение детей, их вступление в брак. Потом информации о строительной деятельности князей. Наконец, сообщения о церковных делах, занимающие весьма скромное место.
Летописец пользуется средневековой системой летосчисления от "сотворения мира". Для перевода этой системы в современную необходимо из даты летописи вычесть 5508.



  1. Новгородская литература 15 века ее тематика, художественное своеобразие. «Повесть о путешествии новгородского епископа Иоанна на бесе в Иерусалим», «Повесть о новгородском посаднике Шиле», «Сказание о конце Новгорода», «Повесть о новгородском клобуке».



  1. Художественное своеобразие «Повести о псковском взятии» (см выше)


  1. «Хождение за три моря» Афанасия Никитина. Описание Индии, личность автора, особенности стиля.

В конце 14 века начинает складываться новая разновидность путевых заметок. Наряду с паломническими «хожениями», интерес к которым не ослабевал не протяжении всего русского средневековья, путешественников стали привлекать предметы и события светской жизни. Эта новая разновидность «хожений» с наиб. Силой выражена в «Хожении за три моря», написанном русским купцом Афанасием Никитиным.

Хожение за три моря дошло до нас в семи списках, трех редакциях. Чем примечательно «Х за три моря»? прежде всего, А.Никитин поведал русскому читателю об огромных пространствах земного шара – от Египта до берегов Тихого океана. Он называет Каир, Дамаск, города Малой и Передней Азии, Красного моря и Персидского залива, Эфиопии, Пакистана и Индии, сообщает интересные сведения о Цейлоне, Бирме, Южном и Северном Китае. Все рассказанное об Индии было новым, ранее неведомым. Это произведение почти энциклопедично. В нем сообщается о городах мусульманского Востока и Индии, об экономике и торговле, о верхах феодального общества и обездоленных социальных низах, о религии и быте.

На страницах записок вырисовывается обаятельный облик самого повествователя. Несомненное, записки принадлежат человеку, лишенному религиозной и национальной ограниченности. Пребывание на чужбине позволило Никитину глубже понять величие Руси и русского народа и вместе с тем проникнуться глубоким уважением к народам Востока, к их культуре. В итоге многолетних наблюдений, А.Н. приходит к выводу, что жизнь разных народов имеет много общего, что все народы заслуживают доброго отношения к себе. Таким образом, своим сочинением А.Н. не только расширил географические границы, но и дал русскому читателю новое представление о народах мира, о человечестве. Он подводил читателя к выводу о том, что земля не оканчивается в пределах трех морей.

«Хожение за три моря» принадлежит к числу ярких памятников живого народного языка второй половины 15 века. Установка на разговорную лексику, фразеологию и синтаксис обусловлена требованиями самого жанра: по литературным взглядам того времени «хожения» должны отвечать простоте, точности и ясности изложения. В простоте повествования А.Н. Достиг высокого совершенства. Для народной речи характерны, прежде всего, предельная краткость, лаконизм при выразительной точности. Это качество народной речи и свойственно языку путевых заметок А.Н. также использует иноземную лексику и фразеологию. Он владел несколькими восточными языками.

«Хожение за три моря» Афанасия Никитина относится к лучшим памятникам мировой средневековой литературы путешествий об Индии как по своему содержанию, та Ки по форме повествования. Не случайно оно переведено на многие европейские языки и на язык хинди


  1. «Слово о законе и благодати» Митрополита Иллариона. Основная тема, особенности стиля



  1. «Повесть о Петре и Февронии». Фольклоризм, связь с агиографией.

На основе муромских устных преданий, бытовавших вплоть до 16 века, в середине 16 века писателем - публицистом Ермолаем Еразмом была написана “Повесть о Петре и Февронии”. Повесть отличается ярким, занимателным сюжетом, тесно связанным с волшебной сказкой о змееборцах и сказками о мудрой деве; в повести прославлялась красота и сила женской любви,

способной преодолевать все жизненные невзгоды, социальные преграды и даже побеждать саму смерть

В повести две основные части. Первая связана с народной сказкой о змееборцах, где рассказывается о подвиге Петра, вступающегося за честь жены совего брата. Во второй части центральной героиней является Феврония. Она, подобно героиням русских народных сказок, борется за свое счастье, за свою любовь. До конца жизни она хранит верность мужу и самоотвержено любит его.
На основе муромских устных преданий, бытовавших вплоть до 16 века, в середине 16 века писателем - публицистом Ермолаем Еразмом была написана “Повесть о Петре и Февронии”. Повесть отличается ярким, занимателным сюжетом, тесно связанным с волшебной сказкой о змееборцах и сказками о мудрой деве; в повести прославлялась красота и сила женской любви,

способной преодолевать все жизненные невзгоды, социальные преграды и даже побеждать саму смерть

В повести две основные части. Первая связана с народной сказкой о змееборцах, где рассказывается о подвиге Петра, вступающегося за честь жены совего брата. Во второй части центральной героиней является Феврония. Она, подобно героиням русских народных сказок, борется за свое счастье, за свою любовь. До конца жизни она хранит верность мужу и самоотвержено любит его.

Знаменитая «Повесть о Петре и Февронии» написана известным духовным писателем середины XVI века священником Ермолаем (в монашестве Еразм). Почти сразу же она становится любимым чтением русского народа и распространяется в огромном количестве списков. До нашего времени их сохранилось около 350. Многие из этих списков украшались миниатюрами, а вскоре появились и житийные иконы местно прославленных Муромских святых Петра и Февронии, в иночестве Давида и Евфросинии. Мы предлагаем вам прочитать эту повесть по клеймам одной из икон XVII века. Причем первое, заглавное клеймо иконы начинает и заканчивает собою повествование. Изображения (к сожалению, с некоторыми утратами) сопровождаются переводом, максимально приближенным к авторскому тексту.

[pic] Петре и Февронии дошли до нас известия уже достаточно позднего происхождения, по всей вероятности XV – XVI века, появившиеся, как можно полагать, одновременно с канонизацией муромских чудотворцев. Известия эти дошли до нас в виде повести о святых князьях. Житие Петра и Февронии служило основой для произведений многих иконописцев. Так муромский изограф А.И. Казанцев создал на эту тему две замечательные иконы – "Звезда лучезарная" и "Муромские чудотворцы".
[pic] древнерусских рукописях такие произведения часто называются «Житием» или «Повестью о житии». Однако вместо религиозных подвигов святых здесь рассказана история любви крестьянской девушки из Рязанской земли и муромского князя. Разумеется, есть здесь и некоторые сказочные элементы. Повесть построена на использовании двух народнопоэтических мотивов: сказания об огненном летающем змее и сказки о мудрой деве. Легенды, рассказанные в повести о Петре и Февронии, находят себе параллели в ряде западноевропейских сюжетов: исследователи сравнивают эту повесть с песней старшей Эдды о битве Зигурда со змеем Фафнаром и о союзе этого героя с вещей девой, с сагой о Рагнаре и Ладброке. Особенно много общего наблюдается между повестью о Петре и Февронии и повестью о Тристане и Изольде.

[pic]днако существует ряд исторических данных, подтверждающих существование этих князей. В поздних записях сохранилось устное предание о Февронии из села Ласково Рязанской области. Возможно, автор повести о Петре и Февронии использовал какой-то из вариантов этой устной легенды, но необходимо отметить, что повесть отличается от легенды более высокой художественностью и поэтичностью. В повести о Петре и Февронии нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев. Высказывались предположения, что под именем князя Петра надо подразумевать князя Давида Юрьевича, княжившего в Муроме с 1204 по 1228 г. (до него княжил старший брат его Владимир Юрьевич). Но существует и другое мнение — что прототипом Петра был муромский князь Петр, живший в начале XIV в., родоначальник бояр Овцыных и Володимеровых. [pic]отелось бы сказать несколько слов об авторе. Ермолай-Еразм (Ермолай Прегрешный) — писатель и публицист. Литературное творчество его относится к 40—60-м гг. XVI в. Биографические сведения о нем очень малы и устанавливаются, главным образом, на основании его собственных сочинений. В 40-е гг. Е.-Е. жил в Пскове, в конце 40-х — нач. 50-х он оказался в Москве. В 60-х гг. он постригся в монахи под именем Еразма. [pic]овесть о Петре и Февронии и “Повесть о рязанском епископе Василии” можно характеризовать как произведения художественной прозы, а значит, Еразм был не только публицистом и церковным писателем. Эти повести были написаны одновременно — в конце 40-х гг., они имеют много общих черт: источниками для них послужили муромские легенды и изложены они в одной стилистической манере. “Повесть о епископе Василии” написана предельно сжато, сюжетные детали в ней не разработаны. Совершенства в разработке сюжета (ясность в передаче главной мысли, конкретность деталей, четкость диалогов, имеющих большое значение в развитии сюжета, композиционная завершенность) он достиг в “Повести о Петре и Февронии”. Влияние на автора народного предания о муромском князе и его жене оказалось столь велико, что он, образованный церковный писатель, перед которым была поставлена цель создать жизнеописание святых, написал произведение, по существу далекое от житийного жанра. Это особенно заметно на фоне житийной литературы, создававшейся в то же время в писательском кругу митрополита Макария “Повесть о Петре и Февронии” резко отличается от других житий, включенных в Великие Минеи Четьи.

[pic]ак видим, сюжет “Повести” построен на активных действиях двух противостоящих сторон, и только благодаря личным качествам героини она выходит победительницей. Ум, благородство и кротость помогают Февронии преодолеть все враждебные действия ее сильных противников. В каждой конфликтной ситуации противопоставляется высокое человеческое достоинство крестьянки низкому и корыстному поведению ее высокородных противников. Ермолай Еразм не был связан с каким-либо реформационно-гуманистическим течением, но высказываемые им в этом произведении мысли о значении ума и человеческого достоинства созвучны идеям гуманистов.

[pic]овесть о Петре и Февронии является одним из шедевров древнерусской повествовательной литературы, и имя автора ее должно стоять в ряду самых видных писателей русского средневековья.





  1. следующая страница >>