Судебная практика Микеле де Сальвиа - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Судебная практика Микеле де Сальвиа - страница №1/34

АССОЦИАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР

______________________________________

Судебная практика

______________________________________
Микеле де Сальвиа

Юрисконсульт Европейского Суда по правам человека Профессор Католического Университета Милана



ПРЕЦЕДЕНТЫ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Руководящие принципы судебной практики,

относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод

Судебная практика с 1960 по 2002 г.

Научное редактирование и предисловие

начальника департамента Государственно-правового

управления Президента Российской Федерации,

действительного государственного советника

Российской Федерации 3-го класса Ю. Ю. Берестнева

(при участии М. В. Виноградова)
Перевод с французского А. А. Жуковой, Г. А. Пашковской

Юридический центр Пресс

2004

Санкт-Петербург


читать книгу
УДК341.6 ББК 67.412 1

Д 11


Редакционная коллегия серии

«Судебная практика»

Р. М. Асланов (отв. ред.), П. А. Лаптев (отв. ред.), Ю. Ю. Берестнев,



В. М. Валженкина, Г. А. Гаджиев, И. В. Елисеев, В. Н. Епифанова,

С. М. Казанцев, А. И. Ковлер, Л. О. Красавчикова, В. Ф: Попондопуло,

М. де Сальвиа, А. П. Сергеев, В. И. Телятников

Книга «Прецеденты Европейского Суда по правам человека.

Руководящие принципы судебной практики, относящейся

к Европейской конвенции о защите прав человека

и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002 г.»

первоначально была опубликована на французском языке в 2003 г.

Настоящий перевод издается по соглашению с издательством

«Н. П. Энгель Верлаг»

Перевод с французского А. А. Жуковой, Г. А. Пашковской


Де Сальвиа М.

Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002г. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2004.-1072 с.

ISBN 5-94201-352-7
В данной работе впервые на русском языке в систематизированном виде представлены все основные правовые позиции, отражающие европейские стандарты в области прав человека, выработанные за пятьдесят с лишним лет действия Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также основанного на ней механизма Европейского Суда, обязательная юрисдикция которого признана Российской Федерацией.

Микеле де Сальвиа — профессор права, юрисконсульт Европейского Суда по правам человека — обобщил и систематизировал решения Европейского Суда, в которых выражены принципиальные подходы европейского сообщества к решению сложнейших и чрезвычайно важных жизненных коллизий: как понимать «разумность» сроков судопроизводства, что относится к объектам права частной собственности, подлежащей международной защите, каковы должны быть условия содержания под стражей и других.

Книга предназначена для судей, адвокатов, работников прокуратуры, МВД, Минюста и других государственных органов, специалистов в области законотворчества, научных работников, студентов, депутатов всех уровней. Она также будет полезна широкому кругу читателей заинтересованных в эффективной защите своих прав и свобод.

ББК 67.412.1

© М. de Salvia, 2003

© А. А. Жукова, Г. А. Пашковская,

перевод с фр., 2004

© Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004

ISBN 5-94201-352-7
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие научного редактора

Предисловие к первому изданию (1998)

Предисловие к изданию 2003 года

Предисловие к русскому изданию


Объяснение техники ссылок
Преамбула.
Статья 1

Обязательство соблюдать права человека



Статья 2

Право на жизнь



Статья 3

Запрещение пыток



Статья 4

Запрещение рабства и принудительного труда



Статья 5

Право на свободу и личную неприкосновенность



Статья 6

Право на справедливое судебное разбирательство



Статья 7

Наказание исключительно на основании закона



Статья 8

Право на уважение частной и семейной жизни



Статья 9

Свобода мысли, совести и религии



Статья 10

Свобода выражения мнения



Статья 11

Свобода собраний и объединений



Статья 12

Право на вступление в брак



Статья 13

Право на эффективное средство правовой защиты



Статья 14

Запрещение дискриминации


Статья 15

Отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях



Статья 17

Запрещение злоупотреблений правами



Статья 19

Учреждение Суда



Статья 32

Компетенция Суда



Статья 33

Межгосударственные дела



Статья 34

Индивидуальные жалобы



Статья 35

Условия приемлемости



Статья 37

Прекращение производства по делу



Статья 38

Процедура рассмотрения дела с участием заинтересованных



сторон и процедура мирового соглашения.

Статья 39

Заключение мирового соглашения



Статья 41

Справедливая компенсация



Статья 43

Передача дела в Большую Палату



Статья 44

Окончательные постановления



Статья 46

Обязательная сила и исполнение постановлений



Статья 50

Расходы на содержание Суда



Статья 55

Отказ от иных средств урегулирования споров



Статья 56

Территориальная сфера действия



Статья 57

Оговорки



Статья 59

Подписание и ратификация


Дополнительные Протоколы
Протокол № 1

Статья 1

Защита собственности



Статья 2

Право на образование



Статья 3

Право на свободные выборы



Протокол № 4

Статья 2

Свобода передвижения



Статья 4

Запрещение коллективной высылки иностранцев



Протокол № 7

Статья 1

Процедурные гарантии в случае высылки иностранцев



Статья 2

Право на обжалование приговоров по уголовным



делам во второй инстанции

Статья 4

Право не быть судимым или наказанным дважды



Статья 5

Равноправие супругов



Титульный лист

ПРЕДИСЛОВИЕ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА
Перед Вами, уважаемые читатели, уникальное издание — путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по пра­вам человека. Впервые на русском языке приводятся все основные правовые позиции, отражающие европейские стандарты в области прав человека, выработанные за пятьдесят с лишним лет функцио­нирования страсбургского механизма защиты прав и свобод. В сис­тематизированном виде представлены принципиальные подходы, единые на всем европейском правовом пространстве, к решению сложнейших, но чрезвычайно важных жизненных коллизий: как по­нимать «разумность» сроков судопроизводства, что относится к объектам права частной собственности, подлежащей междуна­родной защите, каковы должны быть условия содержания под стражей и т. п.

5 мая 1998 г. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года вступила в силу в отношении Россий­ской Федерации. Как указано в Федеральном законе о ее ратифика­ции от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ, «Российская Федерация в соответ­ствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специально­го соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Россий­ской Федерацией положений этих договорных актов, когда предпо­лагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации».

Таким образом, Российская Федерация признает компетенцию Европейского Суда по вопросам толкования и применения Конвен­ции и Протоколов к ней, осуществляемые на основе разрешения конкретных споров, исходя из норм прецедентного права Европейского Суда. Из этого следует, что при разрешении споров по жало­бам против Российской Федерации Европейский Суд, в рамках при­меняемого им принципа stare decisis, опирается на выводы и свои правовые позиции, зафиксированные им и существовавшей до нояб­ря 1998 года Европейской Комиссией по правам человека при рас­смотрении дел не только собственно в отношении Российской Феде­рации, но и против других государств — членов Европейской кон­венции. Это приводит российского законодателя и правопримените­ля к необходимости безусловного учета (и, естественно, знания) всей практики Европейского Суда.

Надо сказать, что даже до первой реформы Европейского Су­да — в 1998 году — количество документов — решений и постанов­лений, — имевших прецедентный характер, исчислялось сотнями и было весьма непросто ориентироваться в них даже опытному юри­сту. Когда же в последние годы число таких текстов стало исчис­ляться десятками тысяч, то это превратилось в совершенно неподъ­емную задачу, существенным образом осложнявшуюся тем, что практически отсутствовали качественные переводы страсбургских документов на русский язык. Лишь сравнительно недавно стали вы­ходить переводы прецедентной практики ЕСПЧ, но и те — крошеч­ными тиражами. И здесь на помощь приходит настоящая книга, по­зволяющая как компас сориентироваться в океане прецедентов, а уже затем обращаться к текстам in extenso.

Настоящее издание является результатом большого труда цело­го ряда людей. В первую очередь, необходимо сказать несколько слов об авторе. Микеле де Сальвиа — итальянский юрист, профес­сор права, юрисконсульт Европейского Суда по правам человека, более тридцати лет проработал в Совете Европы (в том числе, не­сколько лет — Секретарем-Канцлером ЕСПЧ) и на сегодняшний день без всякого преувеличения является крупнейшим специалистом в так называемом «страсбургском европейском праве», не только прекрасно ориентируясь в огромном числе сложнейших прецедент­ных текстов, но и досконально зная все тонкости процедуры.

Этой книги не было бы без двух издателей — Н. Энгеля, в свое время проделавшего огромную работу по подготовке французского и английского изданий, а также Р. М. Асланова, сделавшего воз­можным русское издание этого труда.

Нужно отметить судью Европейского Суда по правам человека, избранного от России, — профессора А. И. Ковлера, а также Упол­номоченного Российской Федерации при Европейском Суде по пра­вам человека П. А. Лаптева, которые много сделали для того, чтобы эта книга увидела свет.

Следует сказать несколько слов о проблеме перевода. Все, что связано с переносом в реалии русского юридического языка страсбургского права является весьма сложной задачей. Существующие споры по терминологии, применяемой при переводе самой Европей­ской конвенции о защите прав человека и основных свобод допол­нительно усложняются, когда дело доходит до необходимости адек­ватного отражения правовых реалий 45 стран — членов Совета Ев­ропы. Поэтому мы будем признательны за любые замечания и пред­ложения, которые просим адресовать в издательство и которые бу­дут учтены при возможных переизданиях.

Книга предназначена как практикующим юристам — судьям и адвокатам, прокурорам и работникам МВД, Минюста и других го­сударственных органов, студентам и научным работникам, депута­там всех уровней, так и для граждан, которым она поможет эффек­тивно защищать свои права.
Ю. Берестнев
-------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

(1998)
Право, разработанное Страсбургским судом на основе положе­ний Европейской конвенции о защите прав человека (ЕКПЧ), все более и более приобретает характер настоящего jus commune (обще­го права) в сфере прав человека в той мере, в какой оно устанавли­вает нормы, имеющие ценность для ряда стран нашего континента.

Известно, что ЕКПЧ, являющаяся своего рода символическим текстом, обязана своим существованием упорству Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которая разработала на своей первой сессии «нить» обязательств, принятых на себя Государствами в силу Устава этой Организации, для того, чтобы в праве появился между­народный принудительный инструмент в этой сфере.

ЕКПЧ была задумана не только для достижения цели, преду­смотренной в этом Уставе — создание наиболее тесного союза ев­ропейских стран для защиты и развития прав человека и основных свобод — но особенно для того, чтобы противостоять постоянному искушению со стороны Государства — нарушать права граждан.

Таким образом, новаторский элемент ЕКПЧ заключается в ут­верждении европейского публичного порядка за рамками нацио­нальных систем. Именно это Европейская Комиссия по правам че­ловека хотела подчеркнуть в лаконичной форме в 1960 году, полагая, что

«принимая эту Конвенцию, Договаривающиеся Государства не ставят целью установление взаимных прав и обязанностей, необхо­димых для преследования соответствующих национальных интере­сов, но стремятся реализовать цели и идеалы Совета Европы, про­возглашенные в Уставе, и установить публичный порядок, общий

для свободных демократий Европы, для сохранения общего насле­дия политических, идеологических традиций, свободы и верховен­ства права».

В силу этого, как признает сам Европейский Суд по правам че­ловека, ЕКПЧ стала «учредительным документом европейского публичного порядка».
* * *
Лаконичный и в некотором отношении колоссальный, посколь­ку он содержит немного выражений о существенных принципах, регулирующих права человека и основные свободы, текст ЕКПЧ включает в себя ограниченное число норм. Однако опыт последних сорока лет показывает, что в Европе гуманитарное право является по своей сути правом, сотворенным судебной практикой.

Как точно отметил Рене-Жан Дюпюи (Rene-Jean Dupuy), «неска­занное право находит пристанище в сказанном праве для того, что­бы раскрыться в писаном праве». Это «несказанное» право ясно вы­текает из судебного толкования Судом и Комиссией норм Конвенции; и именно вследствие этого толкования появился corpus juris, касающийся всех отраслей права: конституционного, уголов­ного, гражданского, административного.

Предоставление в распоряжение практика синтетического инст­румента исследования, а также нескольких ключей к прочтению практики, относящейся к ЕКПЧ: такова цель, которую ставит перед собой Компендиум. Пользователь оценит, может ли быть удовле­творительно достигнута эта цель.

Сразу нужно подчеркнуть, что эта работа не была задумана как сборник прецедентной практики в прямом смысле этого слова. Она также не претендует на то, чтобы заменить изучение полных тек­стов.

Компендиум ограничивается изложением, в принятой им форме, принципов судебной практики, regulae juris: руководящих принци­пов судебной практики, выработанной в Страсбурге.

Тот факт, что воспроизведенные тексты ссылаются главным образом на решения, вынесенные Судом до 1 октября 1997 года (дата не была выбрана случайно, так как она совпадает с передачей на хранение (депонированием) последнего документа о ратификации Протокола № 11, что сделало возможным его вступление в силу 1 ноября 1998 года), не означает, что нужно умалчивать о значи­тельной работе, выполненной Комиссией.

Если постановления, вынесенные Судом, представляют собой толкование права, относящегося к ЕКПЧ, решения о приемлемости заявлений, так же как и тысячи заключений по существу, которые приняла Комиссия, составляют важный источник, из которого тол­кователь может черпать ценные указания. На самом деле, решения Суда продолжают в некотором роде размышление, начатое Комис­сией, и часто питаются идеями, содержащимися в заключениях по­следней, а также мнениями, выраженными делегатами комиссии в Суде. Итак, можно сказать, без всякого колебания, что практика, выработанная в Страсбурге, является совместной работой Комиссии и Суда.

Очевидно, что мнения, выраженные в этой работе, связывают только их автора.


Страсбург, апрель 1998

Микеле де Сальвиа

(Michele de Salvia)
-----------------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2003 года
50 лет назад никто не мог представить, что Европа сможет обес­печить себя системой судебной защиты прав человека и основных свобод, в которой можно было бы участвовать и которую можно было бы признавать так же, как систему Европейской конвенции о защите прав человека. Общее право, которое из нее вытекает, одно­временно заимствует римскую юридическую традицию и традицию общего права (common law) и включает также многочисленные вклады других европейских юридических систем. Все это многим обязано юристам, которые работали в Страсбурге в судебных орга­нах и оставили свой след в толкуемом праве. Здесь важно подчерк­нуть то, что судебное толкование сумело примирить право и этику, которая должна лежать в его основе и его вдохновлять.

Ожидаемое событие, т. е. вступление в силу Протокола № 11, который частично реформировал систему защиты, а также увеличе­ние судебных споров, которые отныне полностью должны учиты­вать ожидания и проблемы 800 миллионов потенциальных европей­ских споров, подлежащих рассмотрению, обусловливают ежеднев­ную работу европейского суда — действующего Европейского Суда по правам человека — которому было поручено разрешать споры между сторонами, которые не перестают меняться и становиться яснее.

Признанная в качестве основного изменения системы защиты Реформа в то же время породила опасения, относящиеся к сохране­нию новым Судом практического опыта Комиссии и прежнего Суда. Однако внимательное изучение судебной практики нового Суда яс­но свидетельствует о том, что эти опасения не имеют под собой ни­какого основания.

Если преемственность прошлого, но все же богатого, кажется, взяла верх, тем не менее, достаточно областей, в которых дейст­вующий Суд проявил вдохновение, даже проницательность. Сюда добавляются области и ситуации, как фактические, так и правовые, которые привели Суд к пополнению, даже к изменению судебно-практического подхода, основанного на решениях, соответствую­щих развитию общества.

Размышление, которое происходит в настоящее время, стремя­щееся сформулировать предложения для адаптации системы защиты к новым вызовам, имеет своей целью гарантировать, на долгое вре­мя, эффективность системы, которая является залогом постоянства и незыблемости. Своим направлением и выбором практика Суда ши­роко используется при судебном разбирательстве.

В этих условиях мне показалось полезным — ив этом я был поддержан моими издателями Эрикой и Норбертом Полем Энгелем (Erika и Norbert Paul Engel), чьи советы и просьбы представляют большую ценность для юриста, который берет на себя риск внима­тельно исследовать практику Страсбургского суда, чтобы попытать­ся из нее извлечь руководящие существенные принципы - - пере­смотреть содержание первой версии Компендиума, проведя, с одной стороны, необходимое обновление, и, с другой стороны, частичную переработку внутренней структуры многих норм. И это для того, чтобы подчеркнуть одновременно преемственность практики нового Суда по отношению к опыту, завещанному прежним Судом и Ко­миссией, а также его новаторские черты.

Обновление касается как постановлений, вынесенных прежним Судом до 31 октября 1998 года, так и решений, которые действую­щий Суд решил опубликовать в своем официальном Сборнике. Эти последние содержат одновременно постановления, а также решения о приемлемости заявлений. Следует уточнить, что были учтены по­становления и решения, вынесенные Судом (Палатами и Большой Палатой) в основном до 31 декабря 2000 года, а также постановле­ния и решения, вынесенные Большой Палатой до 31 декабря 2002 года.

Чтобы сделать более легким изучение судебной практики, было решено, что настоящая книга составит в некотором роде основопо­лагающее справочное издание, и что она будет подвергаться обнов­лениям в запланированные промежутки времени, при которых будет учитываться лишь судебная практика, появившаяся после той, кото­рая уже была рассмотрена.

Выражаю искреннюю благодарность Аньес Дебрикон (Agnes Debricon), которая строго и умело способствовала обновлению час­ти, относящейся к ключевым словам, которая как никогда проявляет себя как инструмент, необходимый для разгадки секретов европей­ской судебной практики.
Страсбург, март 2003

Микеле де Сальвиа

(Michele de Salvia)

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ


Когда в августе 1949 года парламентарии, собравшиеся в пер­вый раз в Страсбурге на заседание Ассамблеи, вновь созданной в Совете Европы, взялись за проект Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, мало кто из них мог обоснованно предполагать в тот момент, что текст, который появился в результа­те обсуждений и переговоров, спустя пятьдесят лет станет связую­щим звеном между всеми странами и народами нашей Европы?

Сегодня, т. е. на момент, когда Государства - члены Совета Европы занимают почти все европейское пространство (45 на 1 ян­варя 2004 года), мы оцениваем значимость пути, пройденного бла­годаря интеллектуальному труду и упорству отцов-основателей сис­темы судебной защиты основных прав.

Вспомним основные принципы этой системы: в Европе (это также является истиной для других геополитических зон) только уважение морали прав человека может способствовать установле­нию истинно демократических режимов и обеспечению мирных от­ношений между ними.

Однако утверждения одной этой морали недостаточно; нужно также, чтобы она была снабжена системой эффективной защиты, организованной внутри сплоченной политической структуры, такой как Совет Европы, Государствами, входящими в эту структуру, и последние должны принять на себя четкие и солидарные обязатель­ства. Для того, чтобы обязательства были эффективными и прину­дительными, они должны быть приняты посредством международ­ного юридического документа, предусматривающего судебный контроль со стороны независимого органа и предоставляющего лицу реальную возможность подачи наднационального иска: право на ин­дивидуальную жалобу. Иными словами, мораль прав человека обя­зательно должна включать в себя возможность применения коллек­тивной санкции в рамках институтов, во главе которых стоит Европейский Суд по правам человека.

Такое видение проблемы, связывающее благородство и реализм, обнаружило правильность посылок, позволив установить между разнообразными правовыми системами со своими богатыми, но не лишенными устаревшей косности, традициями, отношения, которые проникают в глубину гражданской паутины: совокупность общих норм, которые должны регулировать коллективную жизнь каждого, т. е. его отношения с государственными институтами и отношения с другими гражданами. Хотя Государство в первую очередь несет от­ветственность за любое умышленное действие, направленное на не­правомерное ограничение основных прав — «государственный ин­терес», будь он большим или маленьким, всегда кроется за нарушениями прав, — это Государство также может нести ответст­венность за бездействие, если оно не выполняет позитивные обяза­тельства, а именно, обязательство эффективного обеспечения всем, кто подпадает под его юрисдикцию, пользования основными права­ми и свободами.

На уровне юридических принципов объединяющая функция Ев­ропейской конвенции, очевидно, опирается на деятельность юрисдикционных органов, которые изначально были предусмотрены в целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Го­сударствами (Комиссия и прежний Суд), к которым следует доба­вить Комитет министров Совета Европы благодаря роли, которую он выполняет в сфере исполнения постановлений, вынесенных по существу. Сегодня, в рамках процесса реформирования институтов, впрочем, далекого от завершения, объединяющая функция прихо­дится, главным образом, на долю нового органа: действующего Ев­ропейского Суда по правам человека.

Особенность Европейской конвенции, как инструмента защиты лиц, состоит в том, что она имеет целью установление определенных международных норм, которые должны соблюдаться Государ­ствами в их отношениях с гражданами, находящимися под их юрис­дикцией. Именно правовое сообщество стремится организовать Европейская конвенция вокруг ценностей, включенных в текст кон­венционного документа, и, тем самым, она организует истинный публичный порядок, общий для европейских демократий. Однако многочисленные вызовы, начиная с наиболее тяжелых и опасных, таких как высокий уровень преступности и терроризм, подвергают суровым испытаниям обязательства, принятые на себя европейски­ми Государствами. Именно поэтому судебная практика Страсбурга пришла к тому, что в каждом случае она уточняет объем прав и обя­занностей, которые возлагаются на Государство. Так, была признана присущей системе европейской защиты определенная форма прими­рения между обязательными требованиями защиты демократическо­го общества и требованиями защиты личных прав.

В этом отношении в Конвенции утверждается принцип субси­диарности, который подчеркивает не только то, что Государство должно гарантировать на национальном уровне права и свободы, указанные в Конвенции, и то, что лица обязательно должны предва­рительно обращаться во внутренние суды в целях получения возме­щения за нарушения, которым они подверглись, но также и то, что национальные власти при определенных обстоятельствах и всегда под контролем Страсбургского суда имеют более или менее широ­кую свободу усмотрения в применении Европейской конвенции.

Угрозы, которые постоянно висят над демократическими обще­ствами, каким бы ни был их объем, не должны, тем не менее, оправ­дывать посягательства на личные права, которые представляют со­бой ядро обязательств, принятых на себя Государствами, и которые относятся к защите достоинства человеческой личности. Право на жизнь, запрещение бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения, избежание принудительного или обяза­тельного труда, утверждение незыблемого характера принципов за­конности преступлений и наказаний и отсутствия обратной силы уголовных законов являются такими ограничителями, за которые не должно выходить безнаказанно демократическое Государство.

Через судебное толкование Европейской конвенции общие ев­ропейские нормы о правах и основных свободах человека претворя­ются в жизнь. Небезопасно утверждать, что обретенное европейское единство с легкостью укрепит свои позиции путем осуществления jus commune, которое направлено на гармонизацию основных прав, с соблюдением необходимого разнообразия национальных правовых систем, а также путем политического и экономического устройства Европы. Хотя это устройство законно и с необходимостью стремит­ся к объединению, оно порождает неизбежные разногласия, кото­рые, в конечном счете, сложно принять в плане принципов, по­скольку они касаются обществ, которые отражают с учетом своих особенностей богатство европейской цивилизации.

Через учреждение Европейского Суда по правам человека Евро­пейская конвенция, как это уже подчеркивалось ранее, внесла эле­мент новаторства в международные отношения. Центр постоянного правотворчества, присущий Европейской конвенции и самостоя­тельный по отношению к чисто национальному измерению, прове­ряет условия приемлемости, устанавливает факты, примиряет сто­роны и выносит решения по существу по индивидуальным жалобам (и очень редко по государственным жалобам). Это европейское пра­восудие, которое стоит над национальными судебными органами, но их не заменяет, проявляет значительную гибкость, так как, принимая решения по отдельным делам, ему удается выделить руководящие принципы, предназначенные для регулирования поведения нацио­нальных органов власти и, в особенности, поведения законодателя, юристов и практиков (судей и адвокатов).

Ратификация Российской Федерацией 5 мая 1998 года Европей­ской конвенции о правах человека представляет собой важное со­бытие, как для европейской семьи, так и для правовой системы этой страны и всего российского общества. В частности, российский су­дья отныне оказывается связанным задачей провозглашения права в качестве судьи по правам и свободам и, тем самым, он является пер­вым судьей по правам человека. Следовательно, тяжущийся знает, что он имеет право ссылаться в судах на Европейскую конвенцию в том смысле, в каком она толкуется Страсбургским судом.

Однако юристам, которые столь длительное время были далеки от европейских перспектив, и даже странам, которые создали систе­му защиты, нелегко воспринимать судебную практику, которая ох­ватывает почти пятьдесят лет, и которая покрывает целые отрасли права: конституционное, гражданское, уголовное, административ­ное, налоговое, дисциплинарное и т. д.

Руководящие принципы судебной практики Страсбурга касают­ся одновременно ключей чтения, которыми являются принципы толкования и которые позволяют понять логический ход юридиче­ского рассуждения (среди прочего: автономность понятий, эффек­тивность, соразмерность, свобода усмотрения, позитивные обяза­тельства), а также технических аспектов, которые относятся к специфическим областям процессуального права (справедливое раз­бирательство, спор по поводу лишения свободы) и к классическим сферам прав человека (право на жизнь, запрещение пыток) и основ­ных свобод (частная жизнь, свобода выражения мнения, право соб­ственности).

Статистика Суда точно свидетельствует о том. что российский заявитель знает путь в Страсбург. Около 19 000 жалоб подано, мно­гие из которых были или будут отклонены либо по процессуальным основаниям (неподсудность rations temporis, неисчерпание внутрен­них средств защиты и т. д.). либо по причине явного отсутствия ос­нования. Это неизбежно, поскольку такова обратная сторона медали права на общее обжалование, признанного за гражданином. Это за­мечание относится, впрочем, к большинству Договаривающихся Сторон. Несмотря на то, что мы имеем дело лишь с началом судеб­ного опыта Российской Федерации в наднациональном суде, крат­кий обзор споров, разрешенных по существу (и который касается 7 постановлений к 1 января 2004 года), показывает, что российскому правопорядку знакомо большинство тех же проблем, с которыми сталкиваются другие европейские правовые системы.

Вот короткие замечания относительно уголовных и гражданских вопросов.

Общеизвестно, что проблемы пенитенциарной системы не остав­ляют безразличным европейское общественное мнение. В некото­рых странах условия содержания под стражей являются крайне тя­желыми вследствие бюджетных ограничений, которые затрагивают государственные финансы и, следовательно, государственное управ­ление, и которые лежат в основе постоянной проблемы перегруженности тюрем. К этому иногда добавляются нездоровые условия в камерах и недостаточная реакция пенитенциарных органов на острые проблемы, связанные с санитарными условиями. Речь идет об объективных обстоятельствах, которые влекут ответственность Государства, даже если невозможно обнаружить какой-либо умысел на причинение страданий или унижение достоинства заключенного.

По делу Калашникова (постановление от 15 июля 2002 года) Суд осуществил строгое применение принципов, выработанных су­дебной практикой, и посчитал, что условия содержания под стражей в течение четырех лет и десяти месяцев посягнули на достоинство заявителя. Принципом, который был вновь подтвержден, является принцип, в соответствии с которым условия исполнения наказания в виде лишения свободы не должны подвергать заинтересованное ли­цо страданиям или испытанию на выносливость, которое превыша­ет неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей.

По тому же делу Суд посчитал, что предварительное содержа­ние под стражей общей продолжительностью более четырех лет, которому подвергся заявитель, составило нарушение статьи 5 Евро­пейской конвенции, в частности, на том основании, что органы вла­сти не действовали со всей требуемой рачительностью. По этому же основанию Суд пришел к выводу о нарушении статьи 6 Европей­ской конвенции ввиду неразумного срока уголовного процесса (бо­лее пяти лет в одной судебной инстанции).

Суд пришел к аналогичному заключению по делу Смирновых (постановление от 24 июля 2003 года), где продолжительность уго­ловного процесса превысила девять лет. В этом постановлении мы находим интересное замечание, относящиеся к тому факту, что зая­вительницы уклонялись и скрывались от правосудия. Суд подчерк­нул в этом отношении, что указанный факт явился следствием не­добросовестности органов судебной власти. По мнению Суда, при принятии недостаточно мотивированных повторных решений по ходатайствам об освобождении из-под стражи власти провоцирова­ли появление у заявительниц чувства страха и недоверия правосу­дию, которое косвенно вынудило их скрываться (§ 87).

Дело Ракевич (постановление от 28 октября 2003 года) поставило важную задачу, с которой, в то же время, столкнулись другие Государстваа — участники Конвенции: задачу соблюдения законных условий и гарантий при помещении в психиатрическое учреждение. По этому делу Суд пришел к выводу о двойном нарушении статьи 5 Конвенции. посчитав, что, с одной стороны, не были соблюдены условия, предусмотренные национальным законом (суд не принял ре­шения о законности содержания в психиатрическом учреждении в течение срока, установленного законом), и что, с другой стороны, национальное законодательство в данной области не предоставляет лицу, недобровольно содержащемуся в психиатрическом учрежде­нии, права непосредственно самостоятельно обращаться в суд с во­просом о законности заключения в психиатрическую больницу.

По делу Посохова (постановление от 4 марта 2003 года) Суд ос­тановился на выяснении вопроса о том, мог ли компетентный суд, который судил заявителя (и в котором участвовали народные засе­датели), считаться «созданным на основании закона», и в какой ме­ре были соблюдены положения Федерального закона «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации». Вывод Суда о нарушении статьи 6 Конвенции основы­вался на том, что в любом положении дела компетентные органы не представили никаких достаточных доказательств, могущих оправ­дать участие двух народных заседателей в отправлении правосудия в день рассмотрения дела, и, как следствие, были нарушены поло­жения вышеназванного закона в части, касающейся отбора народ­ных заседателей для исполнения своих обязанностей.

Проблема, возможно, особенная для Российской Федерации, возникла с точки зрения уважения частной жизни. В вышеназванном деле Смирновых заявительница сослалась на то, что изъятие ее внутреннего паспорта в рамках относящегося к ней уголовного про­цесса нарушило ее право, закрепленное в статье 8 Европейской кон­венции (уважение частной жизни). Суд пришел к выводу о наруше­нии этой нормы, посчитав, что вменяемая мера (невозвращение документа в момент, когда заявительница было освобождения после предварительного заключения) не имела никакого основания по внутреннему праву. В этом же постановлении Суд посчитал уста­новленным, что для нужд текущей жизни, в частности, для поиска работы или получения медицинской помощи, российские граждане должны неоднократно удостоверять свою личность посредством внутреннего паспорта, и что лишение этого документа представляло для заявительницы длительное вмешательство в ее частную жизнь

Гражданский аспект российских дел также был предметом рас­смотрения в Суде.

Дело Бурдова (постановление от 7 мая 2002 года) относится к проблеме, которая известна другим правовым системам, но которая, возможно, более ощутима в таких новых Государствах-участниках, как Российская Федерация.

После событий в Чернобыле заявителю, который участвовал в операциях по ликвидации последствий аварии и который подвергся радиоактивному излучению, была присуждена компенсация. Не по­лучив ее, заявитель получил от компетентного суда решение, кото­рое не могло быть исполнено, поскольку Управление социальной защиты не располагало необходимыми денежными средствами. В Суде заявитель жаловался на существенные и необоснованные за­держки исполнения судебных решений, которые нарушили его пра­ва, закрепленные в Конвенции, в частности право на доступ к пра­восудию (ст. 6 Конвенции). Суд подтвердил свою неизменную практику, в соответствии с которой отсутствие средств у Государст­ва не должно препятствовать заявителю получить причитающееся ему в результате выигрыша судебного дела, тем более, если речь идет о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате чрезвычайных работ по ликвидации аварии. К тому же, это обстоя­тельство также лежало в основе самостоятельного нарушения права собственности заявителя (ст. 1 Протокола № 1).

К таким же выводам Суд пришел по делу Тимофеева (постанов­ление от 23 октября 2003 года), в котором заявитель, которому было присуждено возмещение за конфискацию недвижимого имущества, произведенную при прежнем режиме, жаловался на неисполнение судебных решений.

Наконец, по делу Рябых (постановление от 24 июля 2003 года) Суд остановился на системе пересмотра другим судом судебных решений, по общему правилу окончательных. Именно соблюдение принципа правовой обеспеченности явилось ядром существа дела; этот принцип уже рассматривался в рамках дел, относящихся к пра­вовым системам, которым знакома процедура пересмотра судебных Решений, близкая к процедуре, предусмотренной в российской пра­вовой системе, действовавшей во время рассмотрения дела Рябых. По этому делу Суд пришел к выводу о том, что право на доступ тяжущегося к правосудию было бы иллюзорным, если бы решение суда, вступившее в законную силу, могло быть изменено выше» стоящим судом по требованию государственного органа (§ 56).

Подводя итоги, мне бы хотелось отметить два момента: первый относится к завершенному спору, второй — к спору, который может возникнуть.

Во-первых, что касается спора, по которому было вынесено по­становление по существу, в первую очередь должно быть подчерк­нуто то, что проблемы, с которыми сталкивается российская право­вая система в отношении ситуаций, которые были переданы на рассмотрение Суда, очень близки к проблемам, которые известны правовым системам других стран: доступ к правосудию, продолжи­тельность судебного разбирательства, законность и правомерность лишения свободы, частная жизнь, право собственности и т. д. Оче­видно, что всегда существует специфика, но это лишь второстепен­но касается решений, принятых Судом. Далее, с точки зрения рассмотрения дел российскими судами, внешнего наблюдателя удивляет то, что очень часто появляются прагматичные решения в целях разрешения проблемы, переданной заявителем в Страсбург, до того как Суд не вынесет решения по существу. В этом смысле, и хотя часто это не может исключать компетенции Суда в той мере, в какой он может считать, что заявитель всегда имеет качество жерт­вы нарушения Европейской конвенции, мы можем лишь приветст­вовать меры, принятые на национальном уровне с момента подачи жалобы. Речь идет о позитивном элементе, который подтверждает серьезность и чувствительность, проявленные теми, кто выполняет трудную задачу защиты интересов российской правовой системы в Страсбургском суде.

Во-вторых, что касается текущего и будущего спора, необходи­мо придерживаться точки зрения о том, что современное демократи­ческое государство, согласно Европейской концепции, является и должно остаться свободным пространством, и что граждане имеют право требовать уважения основных прав. В действительности зада­ча государственных органов не легка, но они могут заимствовать из практики Суда элементы, позволяющие проанализировать рассмат­риваемые интересы, индивидуальные и коллективные, таким обра­зом, чтобы достичь гармонии прав и обязанностей. Так как Суд внимателен к реальности, хотя Он и придает особое значение инди­видуальным интересам, Он знает, что крайняя необходимость защи­ты закона и порядка может привести власти Договаривающегося Государства к ограничению осуществления прав и свобод, но всегда в духе и в пределах, предусмотренных Европейской конвенцией, и под контролем Страсбургского суда.
Страсбург, 23 февраля 2004 года

Микеле де САЛЬВИА


ОБЪЯСНЕНИЕ ТЕХНИКИ ССЫЛОК
Выдержки из постановлений и решений берутся в кавычки. Чтобы обозначить рассматриваемое дело, была выбрана упрощенная форма.
Европейский Суд по правам человека

(ЕСПЧ)
Постановления и решения о приемлемости

Ссылка: ЕСПЧ, Airey, 25 означает § 25 постановления (см., напр., стр. 16-17, п. 28)

ЕСПЧ, Bankovic и т.д., dec., 59 означает § 59 решения о приемлемости (см., напр., стр. 45, п. 31)
Если заявитель пожелал сохранить анонимность в ходе процесса в Ев­ропейском Суде, то в постановлении его фамилия обозначается одной ус­ловной буквой или инициалами.
Европейская Комиссия по правам человека

(CommEDH)
Решения о приемлемости или доклады (доклад в соответствии с преж­ней статьей 31 ЕКПЧ)
Ссылка: CommEDH, D №... означает решение о приемлемости (см., напр., стр. 506, п. 10, дело Nielsen)
CommEDH, Avis ... означает Доклад (в соответствии с прежней стать­ей 31), см., напр., стр. 39 п. 177, дело Diaz Ruano.
Что касается жалоб Государств, таких как Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды против Греции (№ 3321/67, 3322/67, 3323/67 и 3344/67), ссылки на решения о приемлемости (от 24 января 1968 года) следуют общей модели (см., напр., стр. 464 п. 13 и стр. 483 п. 5).

Доклад Комиссии от 5 ноября 1969 года по этому же делу (№ 3321/67..., Дания... против Греции) был опубликован на английском в Ежегоднике, посвященном Европейской конвенции по правам человека в 1969 году. Французский текст доступен только в форме внутреннего доку­мента Совета Европы 1970 года, названного «Греческое дело». На него ссылаются в следующем порядке:

CommEDH, Греческое дело, Том 1, §...(см., напр., стр. 38 п. 174, стр. 82 п. 39 и стр. 520 п. 77).


Пояснение сокращений:
Буква "р." (лат.) означает «страница» (см., напр., стр. 70 п. 74);

Сочетание "spec, p." означает «особенно стр.» (см., напр., стр. 17 п. 32);

При приведении названия дела, напр. Engel et al., "et al." означает «и другие» (см., напр., стр. 24 п. 81);

При приведении названия дела, напр. Autriche с. Italie, буква "с." озна­чает «против», т.е. Австрия против Италии (см., напр., стр. 13 п. 4).


содержание

Статья 1

Обязательство соблюдать права человека
Высокие Договаривающиеся Стороны обес­печивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции.
Введение.
1. Эта норма уточняет, что права и свободы, защищаемые Кон­венцией, должны полностью обеспечиваться с момента ратификации этого документа соответствующим Государством. Она устанавлива­ет пределы действия Конвенции в том, что касается носителей прав, объекта защиты, пределов и эффективности юрисдикции, осуществ­ляемой Государством.
I. Цель и объект — Толкование

II. Юрисдикция — Толкование

III. Разное — Толкование

I. Цель и объект
---------Толкование---------
2, Судебная практика, относящаяся к этой норме — которая не может породить нарушение Конвенции — связана с определени­ем объема обязательств, принятых на себя Государствами. Три были особо помещены в качестве эпиграфа.

Прежде всего, Государство может быть объявлено ответст­венным за любые возможные нарушения Конвенции, в лице властей, которые приняли акты или меры или которым можно было бы вме­нить определенные упущения, которые благоприятствовали или способствовали этим нарушениям. Речь идет о совокупности орга­нов государственного управления, а именно о судебной, исполни­тельной, даже законодательной власти.

Далее, эта ответственность может быть отягчена виновным поведением, заключающимся в отсутствии старательности или, еще хуже, в некотором несоответствии с актами или в упущениях, которые делают ситуацию, явно противоречащей принятым обя­зательствам. Дело так же обстоит, например, с накоплением на­рушений Конвенции, установленных Судом неоднократно и кото­рые заинтересованное Государство не устранило.

Именно существование административной практики или практики, несовместимой с Конвенцией, может отразиться, кроме прочего, на эффективности внутригосударственного порядка об­жалования.



Наконец, ответственность Государства не уменьшается по мере того, как оно заключает другие международные договоры, цель которых вывести определенные ситуации из сферы действия Конвенции, а значит из сферы контроля Суда. Государство, в прин­ципе, остается связанным обязательствами, принятыми на себя в силу ратификации Конвенции.
3. Цель нормы. «В отличие от классических международных договоров Конвенция выходит за рамки простой взаимности между Государствами-участниками. Кроме двусторонних обязательств, она создает объективные обязательства, которые, в соответствии с ее преамбулой, пользуются "коллективной гарантией". В статье 24 Конвенция разрешает Государствам-участникам требовать соблю­дения этих обязательств, не доказывая интереса, происходящего от­того, что мера, которую они разоблачают, нанесла ущерб одному из их граждан. Заменяя слово "обеспечивают" выражением "обязуются обеспечивать" в формулировке статьи 1, составители Конвенций хотели дополнительно подчеркнуть, что права и свободы, опреде­ленные в разделе 1, должны непосредственно обеспечиваться каж­дому, находящемуся под юрисдикцией Государств-участников (...) Их намерение отразилось с особой точностью тогда, когда Конвен­ция была инкорпорирована во внутренний правовой порядок» (Iгlande с. Royaume-Uni,239).

4. Объект нормы. «Статья 1 устанавливает, вместе со статья­ми 14, со 2 по 14, и 63, пределы действия Конвенции ratione personае, materiae et loci (ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, свя­занных с предметом рассмотрения и местом). Она (статья) фигурирует, кроме того, среди тех многочисленных статей, которые подчеркивают обязательный характер Конвенции. Эта статья отсы­лает к статьям раздела 1 и применяется совместно с ними; ее нару­шение автоматически следует из нарушения этих статей, но Суд ни­когда не устанавливал нарушение, пока не обнаруживал несоблюдения этих статей» (Irlande с. Royaume-Uni,238).

5. Объект нормы. 86. «Статья 1 Конвенции (...) определяет территориальные пределы действия Конвенции. В частности, обяза­тельство, взятое участником Конвенции, ограничивается "обеспе­чением" перечисленных прав и свобод лицам, находящимся под их собственной "юрисдикцией". Конвенция не регулирует действия Государств, не являющихся участниками Конвенции. Точно так же она не ставит своей целью, чтобы Государства-участники стреми­лись навязать нормы, установленные Конвенцией, другим Государ­ствам» (Soering,86).

6. Объект нормы. «В соответствии с неизменной практикой Суда, ответственность для Государства наступает, когда нарушение одного из прав или одной из свобод, определенных в Конвенции, вытекает из нарушения статьи 1, в соответствии с которой оно обес­печивает в своем внутреннем праве права и свободы каждому, нахо­дящемуся под его юрисдикцией» (Castello Roberts,26).

7. Ответственность Высоких Договаривающихся Сторон в свете Конвенции. «Суд подчеркивает, что в соответствии со стать­ей 1 "каждому, находящемуся под их юрисдикцией, обеспечиваются права и свободы, определенные в (...) Конвенции".

Статья 1 не проводит никакого отличия между видом норм или конкретных мер и не выводит из сферы действия Конвенции ника­кую сторону, находящуюся под "юрисдикцией" Государств-Участников» (Prince Hans-Adam II de Liechtenstein, 46).



8. Инкорпорация Конвенции во внутреннее право. «Конвенция не обязывает Высокие Договаривающиеся Стороны инкорпорировать ее нормы в национальное законодательство» (McCann et al.,153).

9. Объем обязательств внутри Государства. «Конвенция не довольствуется тем, что принуждает верховные власти Государств-участников к соблюдению прав и свобод, которые она закрепляет; так, как это предусмотрено в статье 14 и английской версии статьи 1 ("shall secure"), она также подразумевает, что нужно, чтобы обеспе­чить ее применение, предупредить или исправить ее нарушение на низшем уровне» (Irlande с. Royaume-Uni,239).

10. Приведение национального законодательства в соответ­ствие с Конвенцией. «В соответствии с общими принципами меж­дународного права, подкрепленными духом Конвенции, а также подготовительными работами, Договаривающиеся Стороны обязаны следить за тем, чтобы их внутреннее законодательство соответство­вало Конвенции, и, при необходимости, принять адаптационные ме­ры, которые окажутся необходимыми для этой цели, причем Кон­венция обязывает все власти этих Сторон, включая законодательную власть» (D 214/56, De Becker с. В, Ann. Vol. 2, 215, spec. p. 235).

11. Эффективность Конвенции и выбор средств. «Ни ста­тья 13, ни Конвенция в целом не предписывают Государствам-участникам определенного способа обеспечения во внутреннем пра­ве эффективного применения всех норм этого документа» (Syndicat suedois des conducteurs de locomotives,50).

12. Обязательства, принятые Государством в силу ратифи­кации Конвенции. «Европейский Суд отметил, что объектом и це­лью, лежащими в основании Конвенции, как установлено в статье 1 Конвенции, является то, что права и свободы должны обеспечивать­ся Договаривающимся Государством лицам, находящимся под его юрисдикцией. В механизме защиты, установленной Конвенцией, основополагающим является то, что национальные системы сами определяют способы устранения нарушений ее положений, и Евро­пейский Суд осуществляет свою надзорную функцию на основании принципа субсидиарности. В данном контексте статья 13 Конвен­ции, требующая наличия эффективных средств правовой защиты в отношении нарушений Конвенции, принимает на себя важнейшие функции» (Z. et al с. Royaume-Uni,103).

13. Административная практика. Объективная ответст­венность. «Практика, несовместимая с Конвенцией, состоит в накоплении идентичных или аналогичных нарушений, которые в доста­точной мере многочисленны и взаимосвязаны, чтобы ориентиро­ваться не на отдельные случаи или исключения, а на какую-то схему или систему; она не представляет собой нарушение, отличное от этих нарушений. Нельзя представить, что верховные власти Госу­дарства не знают или, по меньшей мере, не могут знать о существо­вании подобной практики. Кроме того, они принимают на себя в си­лу Конвенции объективную ответственность за действия их подданных; они обязаны навязывать им свою волю, и не могут при­крываться своей неспособностью заставить соблюдать ее» (Irlande с. Royaume-Um,159).

14. Административная практика, несовместимая с Конвен­цией. Определение. «Накопление идентичных или аналогичных на­рушений, которые в достаточной мере многочисленны и взаимосвя­заны, чтобы ориентироваться не на отдельные случаи или склю­чения, а на какую-то схему или систему» (Chypre с. Turqie,115).

15. Неоднократные нарушения Конвенции. Административ­ная практика и практика, несовместимая с Конвенцией. «В пер­вом греческом деле (Yearbook 11, р. 770), Комиссия выделила два элемента, наличие которых необходимо для того, чтобы составить административную практику: неоднократность действий и офици­альная допустимость. Под неоднократностью действий понимают значительное количество действий, связанных общими обстоятель­ствами (как место и время или еще поведение причастных лиц), а не простую серию отдельных действий. Суд определил практику, несо­вместимую с Конвенцией, как накопление идентичных или анало­гичных нарушений, которые в достаточной мере многочисленны и взаимосвязаны, чтобы ориентироваться не на отдельные случаи или исключения, а на какую-то схему или систему. Официальная допус­тимость означает, что, хотя действия и являются явно незаконными, они допускаются в том смысле, что власти, зная о них, не принима­ют никаких мер, чтобы наказать авторов этих действий или воспре­пятствовать их повторению, или что верховная власть, перед много­численными утверждениями, проявила безразличие, отказавшись от проведения расследования об их достоверности, или еще что невоз­можно добиться справедливого процесса по таким жалобам. Тем не менее, можно сделать вывод о существовании практики, даже если нет официальной допустимости на более высоком государственном уровне и даже если определенные действия послужили основанием для преследования, так как верховные власти приняли на себя ответ­ственность за принятие реальных мер с тем, чтобы подобные дейст­вия не повторялись. Кроме того, утверждения о существовании ад­министративной практики недостаточно; нужно, чтобы эта практика была подкреплена достаточными доказательствами, т. е. чтобы име­ло место начало доказательства» (Caraher, Dec.).

16. Принятые обязательства и международная ответст­венность. «Суд полагает, что в его обязанность не входит конкрети­зировать, какой именно орган публичной власти несет ответствен­ность за нарушение Конвенции; речь идет об ответственности Государства как такового» (Lingens,46).

17. Ответственность Государства на основании Конвенции. «Суд напоминает, что ответственность Государства на основании Конвенции может быть возложена за действия всех его органов, должностных лиц и государственных служащих. Поскольку это обычное явление для международного права, ранг последних не имеет значения, так как действия лиц в рамках своих служебных полномочий вменяются Государству в любом положении дела. В частности, обязательства, возложенные на Государство в силу Кон­венции, могут быть нарушены любым лицом, осуществляющим пе­реданное ему официальное полномочие» (Wille,46).

18. Ответственность Государства на основании Конвенции: действия, вменяемые судебным органам. «Что касается замечаний Правительства, относящихся к независимости властей в определе­нии мер, оспариваемых заявителем на основании Конвенции (...), нужно подчеркнуть, что Правительства отвечают с точки зрения этого документа за действия своих властей, как и за действия любо­го другого государственного органа. Во всех делах в Суде именно международная ответственность Государства оказывается дейст­вующей» (Loukanov, 40).

19. Ответственность Государства. «Бывают случаи, когда органы Государства-участника совершают нарушения добросовест­но. В этом случае последующее установление нарушения судьей может не отразиться во внутреннем праве на действительности мер реализации ответственности, принятых в это время.

Зато дело обстоит иначе, если власти сознательно нарушают действующее законодательство, и особенно если их первоначальное решение оказывается принятым с превышением полномочий» (Воzano, 55).



20. Ответственность Государства. «В соответствии со стать­ей 1 каждое Государство-участник обеспечивает "каждому, находя­щемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в (...) Конвенции"; стало быть, когда нарушение права или свободы следу­ет из нарушения национальным законодателем этой обязанности, ответственность за него возлагается на Государство» (Young, James et Webster,49).

21. Сфера действия обязательств. Международные договоры, вступившие в силу после ратификации Конвенции. «Очевидно, что если Государство имеет договорные обязательства и заключает впоследствии другой международный договор, который больше не позволяет ему исполнять обязательства, которые оно взяло на себя в силу первого договора, оно привлекается к ответственности за лю­бое нарушение обязательств, в силу этого факта, которые оно имело в силу предшествующего договора» (D 235/56, Ann. Vol. 2, p. 257, spec. p. 301).

22. Ответственность Высоких Договаривающихся Сторон с точки зрения Конвенции. «Государства-участники остаются ответ­ственными, даже когда после вступления Конвенции и ее Протоко­лов в силу они взяли на себя обязательства, вытекающие из между­народных договоров» (Prince Hans-Adam II de Liechtenstein, 47).

23. «Юрисдикция» и применение конституционных норм. «В соответствии со статьей 1 Государства-участники "обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции". Вместе со статьями 14, со 2 по 14, и 63, эта норма устанавливает пределы действия Конвенции ratione personae, materiae et loci. Однако она не проводит никакого отличия между видом норм или конкретных мер и не вы­водит из сферы действия Конвенции никакую сторону, находящуюся под "юрисдикцией" Государств-участников. Итак, вышеназван­ные Государства отвечают за соблюдение ими Конвенции своей "юрисдикцией" в целом, которая часто осуществляется, прежде всего, через Конституцию» (Parti communiste unifle de Turquie etal.,29).

24. «Юрисдикция» и применение конституционных норм. «Так институциональное и политическое устройство Государств - участников Конвенции должно соблюдать права и принципы, закрепленные в Конвенции. Мало важно, в этом отношении, что оказыва­ется применимым, конституционные нормы или простые нормы за­кона. С того момента, как данное Государство осуществляет свою "юрисдикцию", используя эти нормы, они оказываются подчинен­ными Конвенции» (Parti communiste unifie de Turquie et al.,30).

25. Юрисдикция Договаривающейся Стороны. Меры, выте­кающие из внутренних и международных норм. «В соответствии со статьей 1 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны "обеспечи­вают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в (...) Конвенции". Это положение не проводит никакого отличия между видом норм или конкретных мер и не выводит из сферы действия Конвенции никакую сторону, находящуюся под "юрисдикцией" Государств-участников» (Matthews, 29).

26. Понятие юрисдикции. Заявление Государства о понима­нии (международно-правового акта). «Европейский Суд вновь зая­вил, что для установления юридического характера подобного заяв­ления необходимо не только рассматривать его наименование, но и попытаться определить сущность его содержания» (Ilascu et al, Dec.).

назад
II. Юрисдикция
-----------Толкование------------
27. Понятие юрисдикции тесно связано с понятием ответст­венности Государства. Оно описывает сферу действия Конвенции ratione loci.

Содержание этого понятия значительно развивалось. Сначала судебная практика уточнила, что оно не касается только терри­ториальной ответственности государственных властей, причаст­ных к делу. Другие действия или бездействие, совершенные за пре­делами территории этого Государства, могут быть также вменены государственным властям, стоит только установить причинную связь между разоблаченными действиями или бездейст­вием и этими властями. Судебная практика также распространи­ла сферу действия Конвенции на действия, якобы совершенные го­сударственными должностными лицами в рамках операций или военных миссий за границей. В силу этого факта, ответственность может быть возложена на это Государство вследствие этих дей­ствий. Однако, подтверждая принцип, Суд пришел к уточнению своей доктрины, сильно ограничив применение этого понятия вне территориальной ответственности. Он определил, что Конвенция является многосторонним международным договором, действую­щим в контексте местных условий, в особенности в правовой сфе­ре Государств-участников. Распространение понятия юрисдикции на действия, совершенные за пределами территории этих Госу­дарств, является исключительным фактом, нуждающимся каждый раз в особом обосновании в зависимости от обстоятельств кон­кретного дела.



В отношении вопроса о передаче государственных полномочий в пользу международных организаций Суд утвердил принцип, со­гласно которому подобная передача является законной, лишь бы права, гарантированные Конвенцией, продолжали обеспечиваться в рамках этих организаций.
28. Действительность действий, совершенных Правитель­ством, не признаваемым таковым международным сообщест­вом. Суд отмечает, что «при аналогичных обстоятельствах между­народное право признает законность некоторых юридических договоренностей и действий, например регистрации рождения, смерти и брака, "последствия которых могут игнорироваться лишь в ущерб жителям той или иной территории"» (Loizidou, (no существу),45).

29. Юрисдикция (ст. 1) и территориальная сфера действия Конвенции (ст. 56). «Статья 1 Конвенции должна читаться в кон­тексте статьи 56. На самом деле, механизм Конвенции предоставля­ет Государству возможность распространить Конвенцию на терри­тории, за внешние сношения которых оно несет ответственность, путем заявления на основании этой последней нормы, в результате чего вопросы, касающиеся этих территорий, относятся к юрисдик­ции заинтересованной Высокой Договаривающейся Стороны. Суще­ственным элементом системы статьи 56 является то, что заявление, которое распространяет Конвенцию на территорию, о которой идет речь, делается до того, как Конвенция распространится на действия властей вышеназванной территории, либо на политику Правительства Договаривающейся Стороны по исполнению обязанностей по от­ношению к вышеуказанной территории» (Yonghong, Dec.).

30, Внетерриториальная ответственность Государства, «"Юрисдикция" не ограничивается национальными территориями Государств — участников Конвенции. Ответственность Государст­ва-участника распространяется на те случаи, когда любое действия его властей приводят к определенным последствиями за пределами вышеназванной территории» (Drozdet Janousek, 91).

31, Понятие юрисдикции. Значение, которое следует прида­вать словам «находящийся под их юрисдикцией», «Если касаться "обычного значения" соответствующего термина в статье 1 Конвен­ции, Европейский Суд удовлетворен тем, что с точки зрения между­народного публичного права юрисдикционная компетенция Госу­дарства является в первую очередь территориальной. Если международное право не исключает экстратерриториального осуще­ствления юрисдикции Государством, предложенная основа такой юрисдикции (включая гражданство, флаг, дипломатические и кон­сульские отношения, влияние, защиту, пассивную персональность и универсальность), как правило, определена и ограничена суверен­ными территориальными правами других суверенных Государств» (Bankovic et al., Dec., 59).

32, Понятие юрисдикции. Территориальные ограничения. «Ни дух, ни положения статьи 56, предусматривающей распростра­нение действия Конвенции на территории за пределами собственно территории Высоких Договаривающихся Сторон, не допускают отрицательного толкования в смысле ограничения понятия "юрис­дикция" в значении статьи 1 лишь частью территории» (Ilascu et al, Dec.).

33, Публично-правовое предназначение Конвенции. Террито­риальная сфера действия этого документа. «Конвенция является многоязычным договором, действующим в соответствии со стать­ей 56 в исключительно региональном контексте, а именно в право­вом пространстве (espace juridique) Договаривающихся Госу­дарств (...). Конвенция не предназначена для применения во всем мире, даже в связи с действиями Договаривающихся Государств. Следовательно, Европейский Суд ссылался на желание избежать пробелов или вакуума в защите прав человека при установлении юрисдикции, только если территория являлась бы таковой, что она при особых обстоятельствах обычно подпадала бы под действие Конвенции» (Bankovic et al, Dec., 80).

34, Понятие юрисдикции: вменение вины Договаривающейся Стороне. «"Юрисдикция" в соответствии со статьей 1 Конвенции не ограничивается национальными территориями Государств — участников Конвенции. Ответственность Государства-участника распространяется в равной степени и на те случаи, когда любое дей­ствие или бездействие его властей приводит к определенным по­следствиям за пределами его территории. Применительно к настоя­щему делу Суд считает, что в свете принципов международного права об ответственности Государства особенно важно, что вопрос о ней может возникнуть и тогда, когда в результате военных действий, законных или незаконных, Государство получило возможность осу­ществлять эффективный контроль над территорией, находящейся за пределами его национальных границ.

Обязательства обеспечить на такой территории права и свободы, гарантируемые Конвенцией, вытекают из факта контроля над ней со стороны Государства — члена Конвенции, независимо от того, осу­ществляется ли он вооруженными силами данной страны или эта территория контролируется подчиненной ему местной администра­цией» (Loizidou, (no существу), 52).



35, Понятие юрисдикции. Территориальный характер поня­тия. «Соответственно, например, компетенция Государства по осу­ществлению юрисдикции в отношении их собственных граждан за границей является частью территориальной компетенции этого или иного Государства. К тому же, Государство может фактически не осуществлять юрисдикцию на территории другого Государства без его согласия, предложения или уступки, если только первое не явля­ется Государством, оккупировавшим последнее, и в таком случае может быть признано, что оно осуществляет юрисдикцию на этой территории как минимум в нескольких отношениях». (Bankovic et al, Dec., 60).

36, Понятие юрисдикции. Территориальный характер поня­тия. «Таким образом, Европейский Суд придерживается мнения, что статья 1 Конвенции должна рассматриваться как отражающая это обычное, главным образом территориальное понятие юрисдик­ции, в то время как иные основания юрисдикции являются исключительными и требующими особого обоснования при определенных обстоятельствах в каждом деле» (Bankovic et al, Dec., 61).

37. Понятие юрисдикции. Территориальный характер поня­тия. Военные миссии. Внетерриториальная ответственность Го­сударств — участников Конвенции. «Хотя проводился ряд военных операций, в которых участвовали Договаривающиеся Государства, действуя экстратерриториально после ратификации ими Конвенции (inter alia, в Персидском заливе, в Боснии и Герцеговине и в СРЮ), ни одно Государство не выразило убеждения, что его экстратерри­ториальные действия влекут за собой осуществление юрисдикции по смыслу статьи 1 Конвенции (...), и Европейский Суд не нашел ка­ких-либо оснований, чтобы признать довод заявителей, что статья 15 Конвенции охватывает все "военные действия" и "чрезвычайные ситуации" в целом, происходящие как на территории Договариваю­щегося Государства, так и вне ее. Действительно, сама статья 15 Конвенции должна читаться в свете ограничения "юрисдикции", за­крепленной в статье 1 Конвенции» (Bankovic et al, Dec., 62).

38. Понятие юрисдикции. Действия Государств-участников, совершенные или повлекшие последствия за пределами их тер­риторий. «Формулировка статьи 1 Конвенции не содержит какого-либо подтверждения предложения заявителей о том, что позитивное обязательство в статье 1 Конвенции по обеспечению "прав и свобод, определенных в разделе 1 настоящей Конвенции", может быть раз­делено и создано согласно конкретным обстоятельствам такого экс­тратерриториального действия, и он рассмотрел в связи с этим свою позицию, подтвержденную текстом статьи 19 Конвенции» (Bankovic et al, Dec., 75).

39. Понятие юрисдикции. Территориальные ограничения. Действия вооруженных сил за границей. «Европейский Суд отметил, что понятие "юрисдикция" в значении статьи 1 Конвенции не огра­ничивается пределами национальной территории Высоких Догова­ривающихся Сторон. Например, их ответственность может возни­кать и в связи с действиями их властей, имеющие последствия и за пределами их собственной территории. Кроме того, с учетом пред­мета и целей Конвенции, ответственность Договаривающейся Сто­роны может возникать и в тех случаях, когда в результате военных действий — законных или противозаконных — Сторона фактически контролирует районы, находящиеся за пределами ее национальной территории. Обязательство по обеспечению прав и свобод, преду­сматриваемых Конвенцией, основывается на факте такого контроля, независимо от того, как он осуществляется — непосредственно, с использованием вооруженных сил или через подчиненную местную администрацию» (Ilascu et al., Dec.).

40. Ответственность Государства-участника за действия, вменяемые третьему Государству. Конвенция не обязывает Госу­дарств-участников предписывать свои нормы третьим Государст­вам или территориям. «Требование подобного контроля таким об­разом, что юрисдикция, не связанная Конвенцией, применяет принципы, вытекающие из нее, противодействовало бы современ­ной тенденции к усилению международной взаимопомощи в право­вой сфере; эта тенденция выгодна для заинтересованных лиц. Госу­дарства-участники, тем не менее, должны остерегаться оказания помощи, если окажется, что осуждение является результатом оче­видного отказа в правосудии» (Drozdet Janousek, 110).

41. Понятие юрисдикции. Действия и бездействие, могущие быть вмененными частным лицам. Ответственность Государ­ства, «Имевшие место случаи соглашательства или попустительст­ва властей какой-либо Договаривающейся Стороны конкретным действиям частных лиц, нарушающим гарантируемые Конвенцией права других лиц, подпадают под его юрисдикцию, что может по­влечь ответственность этого Государства в соответствии с Конвен­цией. Возможны и другие варианты выводов в рамках обязательства, содержащегося в статье 1 Конвенции» (Chypre с. Turquie,81).

42. Понятие «юрисдикции». «Суд напоминает (...), что если статья 1 устанавливает пределы действия Конвенции, понятие "юрисдикции" в смысле этой нормы не ограничивается националь­ными территориями Государств — участников Конвенции. Напри­мер, в соответствии с практикой Суда экстрадиция или высылка ли­ца Государством-участником может создать проблему с точки зрения статьи 3, и, следовательно, может возникнуть вопрос об от­ветственности конкретного Государства на основании Конвен­ции (...). Кроме того, ответственность Государства-участника рас­пространяется в равной степени и на те случаи, когда любые действия его властей приводят к определенным последствиями на и за пределами его территории (...).

Принимая во внимание объект и цель Конвенции, вопрос об от­ветственности Государства-участника может возникнуть и тогда, когда в результате военных действий, законных или незаконных, Государство получило возможность осуществлять эффективный контроль над территорией, находящейся за пределами его нацио­нальных границ. Обязательства обеспечить на такой территории права и свободы, гарантируемые Конвенцией, вытекают из факта контроля над ней со стороны Государства — члена Конвенции, не­зависимо от того, осуществляется ли он вооруженными силами дан­ной страны или эта территория контролируется подчиненной ему местной администрацией» (Loizidou, Предварительные возраже­ния, 62).



43. Понятие юрисдикции. Действия, вменяемые представите­лям Государства за границей, «В некоторых отношениях, граждане Государства-участника находятся под его юрисдикцией, даже когда они имеют место жительства или пребывания за границей; (...) в частности, дипломатические и консульские представители своей ро­дины осуществляют ряд служебных обязанностей, исполнение кото­рых может, в исключительном случае, повлечь ответственность это­го Государства на основании Конвенции» (D 1611/62, Ann., Vol. 8, p.159, spec. p. 169).

44. Понятие юрисдикции. Действия, вменяемые представите­лям Государства за границей. «Должностные лица Государства, включая дипломатических представителей и консулов, привлекают лиц и имущество под юрисдикцию этого Государства в той мере, в какой они осуществляют свою власть над этими лицами или этим имуществом. Как только права последних окажутся ущемленными в результате действий или бездействия этих должностных лиц, вста­нет вопрос об ответственности Государства» (D 17392/90, DR 73, р. 193, spec. p. 199).

45. Внетерриториальная ответственность Государства. «Комиссия считает, что это понятие не ограничивается националь­ными территориями Государств — участников Конвенции. Из фор­мулировки, особенно французской версии, и цели вышеназванной статьи вытекает, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны обеспечивать права и свободы каждому, находящемуся под их вла­стью и ответственностью, независимо от того, осуществляется эта власть на их территории или за границей» (D 6780/74 et D 6950/75, Chypre с. Turqie, DR 2, p. 125, spec. p. 138).

46. Внетерриториальная ответственность Государства. «Граждане Государства, включая зарегистрированные морские и воздушные суда, подпадают частично под его юрисдикцию там, где они находятся, а (...) представители Государства, включая диплома­тических или консульских представителей и вооруженные силы, не только остаются под его юрисдикцией, когда они находятся за гра­ницей, но и делают так, что под юрисдикцией Государства находят­ся любое лицо и имущество в той мере, в какой эти представители осуществляют свою власть над этими лицами или этим имуществом. Ответственность возлагается на Государство в той мере, в какой своими действиями или бездействием они наносят ущерб этому имуществу или этим лицам» (D 6780/74 et D 6950/75, Chypre с. Tur­qie, DR 2, p. 125, spec. 150; D 15299/89, 15300/89 et 15318/89, Chrysostomos, Papachrisostomou et Loizidou c. Turqie, DR 68, p. 216, spec. p. 281).

47. Внетерриториальная ответственность Государства. «Понятие юрисдикции в смысле статьи 1 не ограничивается терри­торией Государства — участника Конвенции и может, в некоторых случаях, распространяться на проблемы, возникающие за пределами его территории» (D 16137/90, Bui Van Thanh с. Royaume-Uni, DR 65, p. 330).

48. Юрисдикция Государства: передача полномочий в пользу международных организаций. «Конвенция не запрещает Государ­ству-участнику передавать полномочия международным организа­циям. Однако Комиссия напоминает, что "если Государство имеет договорные обязательства и заключает впоследствии другой между­народный договор, который больше не позволяет ему исполнять обязательства, которые оно взяло на себя в силу первого договора, оно привлекается к ответственности за любое нарушение обяза­тельств, в силу этого факта, которые оно имело в силу предшест­вующего договора" (...). Комиссия считает, что передача полномо­чий не исключает с необходимостью ответственности Государства в силу Конвенции, когда речь идет о переданных полномочиях. При ее отсутствии гарантии, предусмотренные Конвенцией, могли бы быть ограничены или упразднены без всякого основания и, таким обра­зом, лишены принудительного характера. Объект и цель этого документа о защите человеческих существ (Конвенция) призывают к по­ниманию и применению его положений так, чтобы его требования были конкретными и реальными (...). Передача полномочий между­народной организации не будет противоречить Конвенции при ус­ловии, что в этой организации фундаментальные права получат рав­ноценную защиту» (D 13258/87, М & Со. С. Rep. Federate d'Allemagne, DR 64, p. 138, spec. 152).

49. Создание международных организаций и ответствен­ность Договаривающихся Государств на основании Конвенции. Особый случай: возможность обращения в суд. «По мнению Суда, если Государства создают международные организации в целях сотрудничества в определенных сферах деятельности или усиления их сотрудничества и если они передают полномочия этим организаци­ям и предоставляют им иммунитет, защита основных прав может быть ими предоставлена. Тем не менее, было бы противоречащим цели и объекту Конвенции, если бы Государства-участники были таким образом освобождены от ответственности с точки зрения Конвенции в конкретной сфере деятельности. Необходимо напом­нить, что Конвенция имеет своей целью защиту не теоретических или иллюзорных прав, а прав конкретных и действительных. Это замечание относится в частности к праву на обращение в суд, при­нимая во внимание видное место, которое занимает в демократиче­ском обществе право на справедливый процесс» (Waite et Ken­nedy, 67).

50. Ответственность Высоких Договаривающихся Госу­дарств с точки зрения Конвенции. «Если Государства создают ме­ждународные организации в целях сотрудничества в определенных сферах деятельности или усиления их сотрудничества и если они передают полномочия этим организациям и предоставляют им им­мунитет, защита основных прав может быть ими предоставлена. Тем не менее, было бы противоречащим цели и объекту Конвенции, если бы Государства-участники были таким образом освобождены от ответственности с точки зрения Конвенции в конкретной сфере дея­тельности. Для того чтобы определить, является ли иммунитет меж­дународной организации перед национальными судебными органами приемлемым с точки зрения Конвенции, важно рассмот­реть, существуют ли другие разумные пути эффективной защиты прав, гарантированных Конвенцией» (Prince Hans-Adam II de Liech­tenstein, 48).

51. Компетенция Суда. Действия Европейского сообщества. Передача полномочий. Ответственность Государств — участ­ников Конвенции. «Суд отмечает, что действия Европейского сооб­щества не могут быть оспорены как таковые в Суде, так как Сооб­щество как таковое не является участником Конвенции. Конвенция не исключает передачи полномочий международным организациям, только бы права, гарантированные Конвенцией, продолжали "обес­печиваться". Подобная передача не исключает ответственности Го­сударств-участников» (Matthews, 32).

назад
III. Разное
-----------Толкование-------------
52. Это положение ограничивает, inter alia, сферу действия Конвенции ratione materiae. В той мере, в какой ответственность возлагается на Государства только за те права и свободы, кото­рые прямо гарантированы, те права, которые можно было бы от­нести к основным, не подпадают под действие Конвенции.

После этого, Суду надлежит, в конечном счете, принять во внимание, что определенная ситуация может относиться к той или иной норме Конвенции и, в этом отношении, обязательства Го­сударств могут подвергаться изменениям, зависящим от толкова­ния, даваемого Судом.



Есть, однако, области, в которых прерогативы Государств остаются почти целыми. Это относится в области въезда и про­живания иностранных граждан.
53. Лицо, обладающее гарантией. Заявительница, заключенная во исполнение наказания, наложенного ей в результате преступле­ний, совершенных в нарушение самых элементарных прав человека. «Тем не менее, это обстоятельство не лишает ее совсем гарантии прав и свобод, определенных в Конвенции» (Use Koch с. R.F.A. Ann. Vol. 5, p. 127).

54. Гарантируемые права. Экстрадиция. «Конвенция не защищает право не быть выданным, как таковое. Тем не менее, в той степени, в которой решение об экстрадиции влечет отрицательные последствия для осуществления права, предоставленного Конвенци­ей, она может, если эти последствия не носят слишком отдаленного характера, повлечь за собой обязанность Государства — участника Конвенции обеспечить соответствующую гарантию, предусмотрен­ную Конвенцией» (Soering,85).

55. Выдворение иностранного гражданина. Политическое убежище. «Государства — участники Конвенции имеют право, и это признано международным правом, при условии соблюдения до­говорных обязательств, включая обязательства по настоящей Кон­венции, осуществлять контроль за въездом иностранных граждан в свою страну, их проживанием в ней и их высылкой из страны. (...) Ни в Конвенции, ни в Протоколах к ней не закреплено право на по­литическое убежище». (Ahmed, 38).

56. Национальное законодательство в области убежища. Компетенция Суда. «Суд обращает внимание на то, что он не дол­жен контролировать in abstracto (в отвлечении) соответствие Кон­венции норм, установленных Государством-ответчиком в области убежища. Он напоминает в этом отношении, что Государства — участники Конвенции имеют право, и это признано международным правом, при условии соблюдения договорных обязательств, включая обязательства по настоящей Конвенции, осуществлять контроль за въездом иностранных граждан в свою страну, их проживанием в ней и их высылкой из страны. Более того, необходимо отметить, что ни в Конвенции, ни в Протоколах к ней не закреплено право на полити­ческое убежище» (G.H.H. et al. С. Turquie,34).

57. Проживание иностранцев. Контроль за миграционными потоками. «Государства — участники Конвенции имеют право, и это признано международным правом, при условии соблюдения до­говорных обязательств, включая обязательства по настоящей Кон­венции, осуществлять контроль за въездом иностранных граждан в свою страну, их проживанием в ней и их высылкой из страны. Более того, необходимо отметить, что ни в Конвенции, ни в Протоколах к ней не закреплено право на политическое убежище» (Chahal, 73).

58. Публичный порядок: въезд в страну и проживание в ней иностранных граждан. «На Государства-участники ложится задача обеспечения публичного порядка, в частности в осуществлении пра­ва осуществления контроля, и это признано международным правом, при условии соблюдения договорных обязательств, за въездом ино­странных граждан в свою страну и их проживанием в ней. На этом основании они имеют право выдворения нарушителей из их числа» (Bouchelkia, 48).

59. Прерогатива Государства в области въезда в страну и проживания в ней иностранных граждан. «Суд напоминает, что обеспечение публичного порядка является прерогативой Госу­дарств — участников Конвенции. В этом контексте они имеют пра­во, и это признано международным правом, при условии соблюде­ния договорных обязательств, осуществлять контроль за въездом иностранных граждан в свою страну и их проживанием в ней. На этом основании они имеют право выдворения нарушителей из их числа» (Baghli,45).

60. Запрещение иностранному гражданину въезда на терри­торию вследствие его осуждения за торговлю наркотиками. «Бесспорно, что совершенное правонарушение представляет серьез­ное посягательство на публичный порядок и на защиту здоровья. Однако, учитывая губительные для населения последствия наркоти­ков, Суд понимает, что власти проявляют значительную твердость в отношении тех, кто способствует распространению этого бедствия» (Baghli,48).

61. Гарантируемые права. Право приобретать гражданство. «Право приобретать личное гражданство не гарантируется ни Кон­венцией, ни Протоколами к ней» (Karassev etfamille, Dec., point I).

62. Область гарантии: военнослужащие. «Конвенция, в прин­ципе, распространяется не только на гражданских лиц, но и на воен­нослужащих» (Engel et al, 54).

63. Область гарантии: военнослужащие. «Толкуя и применяя нормы Конвенции в настоящем деле, Суд не должен забывать об особенностях армейской жизни и последствиях этого для военно­служащих» (Engel et al., 54).

64. Область гарантии. Доступ к государственной службе. Право доступа к государственной службе в своей стране (гаранти­руемое п. 2 статьи 21 Всеобщей конвенции и статьей 25 Междуна­родного пакта о гражданских, и политических правах) «не фигури­рует ни в Европейской конвенции, ни в Протоколах к ней» (Glasenapp,48; Kosiek,34).

65. Область гарантии. Доступ к государственной службе. «Если (...) Государства — участники Конвенции не захотели при­нять на себя обязательство по признанию права доступа к государ­ственной службе, из этого, тем не менее, не следует, что в других отношениях государственные служащие не подпадают под действие Конвенции. (...). По общему правилу гарантии Конвенции распро­страняются на государственных служащих» (Glasenapp,49; Kosiek,35).

66. Область гарантии. Доступ к государственной службе. Прием на государственную службу представляет «область, не случайно оставленную за рамками Конвенции» (Glasenapp,52; Kosiek,38).



67. Область гарантии. Доступ к государственной службе. «Права доступа к государственной службе не случайно нет в тексте Конвенции. Следовательно, отказ произвести назначение какого-либо лица на государственную службу не может, как таковой, слу­жить основанием для жалобы в соответствии с Конвенцией. Однако это не означает, что лицо, находящееся на государственной службе, не может жаловаться на свое увольнение, если такое увольнение на­рушает одно из его прав, защищаемых Конвенцией, государствен­ные служащие не находятся за пределами сферы действия Конвен­ции. В статьях 1 и 14 Конвенции провозглашается, что Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому лицу, находя­щемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в раз­деле I настоящей Конвенции, без какой-либо дискриминации. Более того, статья 11 п. 2, которая в порядке исключения позволяет Госу­дарствам вводить специальные ограничения на осуществление сво­боды собраний и ассоциаций лицами, входящими в состав воору­женных сил, полиции и государственного управления, подтверждает тем самым, что по общему правилу гарантии Конвенции распро­страняются на государственных служащих» (Vogt,43).

68. Государственная служба. Доступ и увольнение. «Суд на­поминает, что права доступа к государственной службе не случайно нет в тексте Конвенции. Следовательно, отказ произвести назначе­ние какого-либо лица на государственную службу не может, как та­ковой, служить основанием для жалобы в соответствии с Конвенци­ей. Однако это не означает, что лицо, находящееся на государст­венной службе, не может жаловаться на свое увольнение, если такое увольнение нарушает одно из его прав, защищаемых Конвенцией. Государственные служащие не находятся за пределами сферы дей­ствия Конвенции. В статьях 1 и 14 Конвенции провозглашается, что Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому лицу, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции, без какой-либо дискриминации. Более того, статья 11 п. 2, которая в порядке исключения позволяет Государствам вводить специальные ограничения на осуществление свободы собраний и ассоциаций лицами, входящими в состав воо­руженных сил, полиции и государственного управления, подтвер­ждает тем самым, что по общему правилу гарантии Конвенции рас­пространяются на государственных служащих» (Wille,41).

69. Гарантируемые права. Право на возмещение. «Конвенция не гарантирует никакого права на возмещение убытков, возникших в результате нарушения, не являющегося нарушением Конвенции» (Prince Hans-Adam II de Liechtenstein, 93).

70. Гарантируемые права. Права меньшинств. «Суд напоми­нает, что Конвенция не гарантирует специальных прав меньшинст­вам и что права и свободы, закрепленные в Конвенции, гарантиру­ются, в соответствии со статьей 1 Конвенции, каждому, находящемуся под юрисдикцией Государства — участника Конвен­ции. Пользование правами и свободами, признанными в Конвенции, согласно статье 14, должно быть обеспечено без какой бы то ни бы­ло дискриминации, в частности по признаку принадлежности к на­циональным меньшинствам» (Noaket al, Dec).

71. Международная конвенция. Компетенция Комиссии. «Комиссия напоминает (...), что только она является компетентной в применении Европейской конвенции о защите прав человека и что она не компетентна применять другие международные конвенции как таковые. Однако, в соответствии со статьей 1 Европейской кон­венции о защите прав человека, Комиссия должна контролировать, чтобы последствия применения внутренними органами Государств-Участников других международных конвенций, заключенных впо­следствии, не ущемляли права и свободы, гарантируемые Конвенци­ей» (D 21072/92, Bruno Gestra с. Italic, DR 80-A, p. 89, spec. p. 93).
содержание

следующая страница >>