Степан бандера в поисках богдана великого - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Степан бандера в поисках богдана великого - страница №2/15


Австрийская империя состояла из одиннадцати больших и разных народов и множества этнических групп, насильно объединенных династией Габсбургов в одно территориальное образование, справедливо названное «лоскутным одеялом». Восточная украинская Галичина была объединена с Западной польской, и ни к чему хорошему это не привело. В плодородной и перенаселенной имперской провинции все ключевые и хозяйственные должности были заняты польской шляхтой и австрийскими чиновниками. Сто тысяч шляхтичей составляли чуть больше трех процентов населения Восточной Галичины. Еще десять процентов приходилось на триста тысяч городских мещан и ремесленников. Остальные три миллиона селян несмотря ни на что пытались выжить в искусственно самой бедной и отсталой провинции Австрийской империи Габсбургов.

Гоноровая шляхта веками с удовольствием забирала у крепостных селян почти половину их совсем не большого, покрытого трудовым потом достояния, постоянно сокращая их маленькие земельные наделы. Украинские крестьяне скудно питались в основном картофелем и капустой, в местечках чуть-чуть дышали необходимые для повседневной жизни ремесла, городов во главе со всегда гордым Львовом было наперечет, и со всем этим ничего нельзя было сделать, ничего нельзя было изменить.

Из-за неразвитой агрономии и примитивных сельскохозяйственных орудий, улучшить которые не было денег, галичанские селяне с большим трудом и неизбежными неурожаями выращивали треть того, что получали крестьяне Чехии, Венгрии и самой Австрии.

Средняя продолжительность жизни австрийских украинцев, с чудовищной детской смертностью, не достигала и сорока лет. Не только среднее, но и начальное образование населения находилось в зачаточном состоянии, чему активно способствовала панщина, составлявшая половину дней календарного года.

Шляхта открыто, без всяких переживаний и оглядки на христианские заповеди, называла украинских селян низшей формой человеческих существ, которую нельзя совершенствовать. Для того чтобы обосновать подобную бесчеловечность, уродзонное панство вынуждало забитых беспросветной работой людей ежемесячно выпивать определенную дозу низкокачественного алкоголя, монополистом по производству которого оно являлось. Набожные по виду, но не по естеству шляхтичи с удовольствием острили, что среди украинцев могут быть только холопы и попы.

Габсбурги без переживаний, свойственных только великим правителям, поддерживали жалкое состояние Галичины и части Волыни, заселяя их тысячами немецких и австрийских колонистов, в основном отставных военных, и разбавляя польскую шляхту имперским чиновничеством. Свое казавшееся вечным владычество «лоскутная империя» поддерживала антинародно-жестоким политическим, социальным, экономическим и общественным угнетением собственного населения.


После Великой Французской революции 1789-1794 годов в Европе начала активно действовать интеллигенция, формировавшая гражданские общества во многих странах. В абсолютистских империях австрийских Габсбургов, немецких Гогенцоллернов, русских Романовых хорошо образованные и культурные люди, зарабатывавшие на жизнь собственным умственным трудом, разрабатывали механизм национального самосознания и прав личности, доказывая, что носителем суверенитета в государстве является народ, а не монархи-самодуры.

Учителя, литераторы, журналисты, инженеры, врачи, священники, которых становилось все больше, стали собирать исторические документы, фольклор своих народов, создавать музеи, возрождать и развивать национальные языки, литературу и искусство, создавать общественные и экономические организации.


В России и на Украине интеллигенция значительно увеличилась после отмены крепостного права ви1861 году. Все больше и больше людей с не очень доступным высшим образованием посвящали себя улучшению культурного, социального и экономического положения народа. «Новые люди», интеллигенты, генерировали свои идеи не только для дворянства, знати, чиновничества, но для всего общества в целом, для всех его сословий, имущих и бесправных.

Европейские революции середины XIX века силой принудили австрийских Габсбургов принять конституцию 1867 года, что необратимо привело к большому увеличению политической активности гражданского общества.

К концу XIX столетия 4 миллиона украинцев составляли четыре процента населения империи Габсбургов, с 1867 года ставшей Австро-Венгрией, что было совсем не мало. Они пытались и пытались строить свою жизнь в Галичине, которая была превращена австрийцами во внутреннюю колонию с незаметной промышленностью, незначительными капиталами, слабой внутренней торговлей, низким развитием немногочисленных местечек, низкой заработной платой и огромной безработицей местного населения.

В Восточной, Львовской Галичине жили украинцы, составлявшие более шестидесяти процентов населения, поляки, евреи, немцы. До самого конца XIX столетия девяносто пять украинцев из ста занимались сельским хозяйством, а еще один из ста работал в промышленности. Вся украинская интеллигенция, включая священников, не превышала пятнадцати тысяч человек, польская интеллигенция превышала пятьдесят тысяч человек. К началу ХХ века в Восточной Галичине высокопоставленных правительственных чиновников из поляков было более трехсот, из украинцев – менее тридцати.

Официально отмененное в Австро-Венгрии в 1848 году легальное крепостное право было заменено экономическим. В Галичине неуклонно росла стоимость жизни при постоянном падении доходов населения. Селяне платили помещикам за охоту, рыбалку, строительный лес, сбор дров, собирание грибов и ягод, за выпас скота на траве. Споры селян и помещиков, традиционно и без перерыва захватывавших общественные земли у народа, заканчивались в судах традиционно в пользу шляхты, выигрывавшей девять процессов из десяти.

К концу XIX века восемьдесят процентов галичанских селян владели наделами, не превышавшими шесть акров, или несколько гектаров, что означало бедность. Кредит, деньги в долг, селяне могли получить только под невменяемые двести процентов годовых, оплата труда батрака была в четыре раза ниже, чем во всех других провинциях Австро-Венгрии. Алкоголизм в депрессивной Галичине достигал угрожаемых масштабов, заработки батракам помещики платили в основном талонами, за которые было можно получить продукты и товары только в шинках, принадлежавших землевладельцам, не стеснявшихся несусветных цен.


Во всей Австро-Венгрии одна больница приходилась на 300 жителей, в украинской Галичине – на 1200. Половина украинских детей не доживала до пяти лет из-за совсем не смертельных болезней и недоедания. Ежегодно на Львовщине от голода умирали и тысячи взрослых людей. В конце беспросветного XIX века западные украинцы стали массово эмигрировать в Канаду, Бразилию, США.

Во Львове, административном, экономическом и культурном центре Восточной Галичины, в котором в началу ХХ века проживало двести тысяч жителей, на украинском языке говорило только 15 % населения, еще 10% говорили на немецком и 75 – на польском. Имперские власти добивались инертности и пассивности подданных, наотрез отказывались разделить Галичину на польскую и украинскую. На Львовщине год за годом увеличивалось польское влияние, потому, что именно поляки занимали почти все государственные должности в системе управления, на почте и транспорте колонии – провинции.

Еще в 1859 году Вена ввела, в широко распространенной в Галичине и на Волыни украинской униатской церкви, латинский календарь. Для совсем не многочисленных украинских изданий также в приказном порядке применяли латинский алфавит. Из древнейшего Львовского университета выдавливали украинских абитуриентов и студентов, в украинских школах учили на польском языке.

Дело, к счастью, далеко зайти не успело. В том же 1859 году имперско-республиканская Франция в Италии разгромила усталую Австрийскую монархию. Вене пришлось считаться с законами 1848 года, готовить конституцию 1867 года, и открыть в столице и провинциях главный парламент и парламентские собрания - сеймы и ассамблеи, выбиравшие депутатов, продержавшиеся, правда, только до 1873 года, когда, казалось, последствия революций середины XIX века были стерты с имперского лица.

Сто пятьдесят депутатов первого галичанского сейма представляли семьдесят четыре не самых богатых помещика-землевладельца, 44 очень богатых магнатов, 28 городских богатых мещан из магистратов и ратуш, и три купца. Один выборщик избирался от пятидесяти шляхтичей-землевладельцев и от десяти тысяч селян. В галичанском сейме украинцев было только двадцать, а в главном венском парламенте еще меньше. Габсбурги, за поддержку польских магнатов в трудных 1848-1867 годах, фактически разрешили им на бывших землях Речи Посполитой создавать свое «государство в государстве», безусловно, лояльное Вене.
Нарождающаяся украинская интеллигенция активно сопротивлялась ополячиванию и онемечиванию. В 1868 году во Львове было создано культурно-образовательное общество «Просвіта – Просвещение», быстро организовавшее в Галичине и Волыни множество филиалов, издававшее на украинском языке книги, газеты, журналы, открывавшее библиотеки, клубы, читальни, проводившее музыкальные вечера, лекции, благотворительные концерты. В процессе объединения всех украинцев в единое целое галичанская и волынская интеллигенция постоянно сталкивалась с противодействием польской шляхты.
В 1869 году польский язык в украинской Галичине стал официальным, с молчаливого согласия Вены были полностью колонизированный чиновничий аппарат и вся система образования. Правящий польский слой открыто заговорил, что Галичина должна стать тем «польским Пьемонтом», из которого почему-то начнется возрождение Речи Посполитой.

Вена не официально, но отчетливо заявила довольной Варшаве: «Вопрос о том, будут ли существовать украинцы и в какой мере, оставляется на суд галичанского сейма”, в котором в подавляющем большинстве заседали поляки. Само собой, гоноровые панята тут же заявили, что никакой украинской нации нет, а есть только польская этническая подгруппа: «Не существует ни какой Украины, есть только Польша и Московия».

К концу XIX столетия в Восточной Галичине детей учили в ста польских и только в шести украинских классических гимназиях, по одной на полмиллиона украинцев. Начальных четырехклассных школ было вчетверо раз меньше, чем польских. Имперская Вена финансировала украинскую культуру в десять раз меньше, чем польскую.
На Западной Украине все чаще стали вспоминать революцию Богдана Великого. Интеллигенция Галичины и Волыни начала искать международных союзников в освободительной борьбе и тут же, вместо того, чтобы объединенными усилиями добиться у Австро-Венгрии политических прав, разделилась на русофилов, народников и радикалов. В Вене и Варшаве с удовольствием повторяли: «Где два украинца – там три гетмана».

В Восточной Галичине, несмотря ни на что, большим тиражом стала выходить украинская газета «Слово», появились журналы «Вечорниці» и «Цель», активно заработало издательство «Галицко-русская матица». Те же шестьдесят студентов Львовского университета, которые в 1868 году открыли знаменитую «Просвіту», через пять лет после нее организовали и литературное общество имени Тараса Шевченко, которому через двадцать лет предстояло стать неофициальной украинской академией наук.

В ответ на оживление украинской общественной жизни в 1879 году Варшава разрешила заседать в Галичанском сейме уже не двадцати украинцам, а только трем из ста пятидесяти депутатов, что составляло только два процента от их общей численности. На следующий год украинские интеллигенты собрали свой первый съезд, Великий Сбор, на который со всей Западной Украины съехались две тысячи делегатов, говоривших о положении в обществе и народных нуждах. Противостояние польских верхов и украинских низов быстро росло и обострялось.
В 1876 году талантливые украинские студенты Иван Франко и Михаил Павлик на народном говоре стали издавать журнал «Друг», возглавили левых оппозиционеров, говоривших о независимости Украины, и тут же попали под суд. Аккуратное в выражениях культурное общество «Просвіта» с помощью украинских учителей и священников продолжало создавать на Западной Украине библиотеки и читальни, в которых замученные безысходной работой селяне несмотря ни на что учились грамоте, слушали лекции, обсуждали политические и социальные проблемы. При библиотеках и клубах организовывались различные кружки, хоры, спортивные группы и общества, хозяйственные кооперативы, в которые из шинков пошел народ, услышавший, наконец, о том, что есть места, где можно говорить о национальном самосознании. К началу ХХ столетия «Просвіта» имела почти восемьдесят региональных отделений, три тысячи библиотек и читален, которые посещали ее двести пятьдесят тысяч членов, быстро становившихся высокообразованными людьми.

В 1892 году во Львове литературное Шевченковское общество было преобразовано в Научное общество имени Тараса Шевченко, быстро набиравшее общественный академический вес. В составе общества работали историко-философская, филологическая, математическая, медицинская секции, отделение естествознания и больше двадцати научных комиссий, занимавшихся широким кругом проблем. У Львовского Научного общества открылись библиотека, музей, своя типография издавала труды собственных членов в периодических «Записках», печатала исторические, философские, правовые, социально-бытовые, научные журналы и трактаты, произведения украинских писателей.

Галичина и Волынь открыто обсуждали конфликт польской шляхты и украинской интеллигенции, случившийся во Львовском университете. Из тысячи семисот студентов пятьсот украинцев могли учиться только на факультете богословия и права, с преподаванием, само собой, только на польском языке. Украинское общество с трудом смогло выдавить из Вены вакансию на одно профессорское звание на кафедре истории Украины. Профессором в отчаянной борьбе с гоноровыми доцентами все-таки стал двадцативосьмилетний украинский ученый Михаил Грушевский, вскоре по-разному прославившийся своими работами во главе с многотомной «Историей Украины – Руси» и председательством в Центральной Раде Украинской Народной Республики.

На всех этнических украинских землях интеллигенция вывела обсуждение национальных проблем в народ. В 1894 году были основаны массовые юношеские украинские спортивно-противопожарные общества «Сокол» и «Сечь», в начале ХХ века, имевшие тысячу территориальных отделений и более тридцати тысяч членов. Организованные «Просвітой» многочисленные кооперативные, страховые, кредитные союзы с десятками тысяч членов вышибали еще более многочисленных польских посредников из украинской торговли и сферы услуг, популяризировали современные методы хозяйствования. В 1909 году на сорокалетний юбилей «Просвіти» Центральный союз украинских кооперативов провел съезд, на котором восемьсот молодых интеллигентов обсудили проблемы развития украинского народа. О съезде написали восемьдесят украинских периодических изданий, среди которых к популярной газете «Слово» добавилась быстро набравшая тираж газета «Дело». К тому времени на Галичине и Волыни были созданы и заработали немногочисленные, но влиятельные украинские политические партии.


В 1890 году Иван Франко и его товарищи создали политическую организацию, которая стала пропагандировать научный социализм. Созданная русско-украинская радикальная партия объединяла социализм и украинские национальные проблемы, впервые с середины XVII века выдвинув лозунг политической независимости Украины, начав с полной автономии в составе Австро-Венгрии.

Партию тут же начали сотрясать дрязги и распри, и Иван Франко, народники Евгений Левицкий и Владимир Охримович в 1899 году организовали Украинскую национально-демократическую партию, объявив ее главной целью получение государственной независимости Украины. Поддержка УНДП «Просвітой» быстро сделала ее массовой. Франковцев поддержала и Украинская греко-католическая, униатская церковь во главе с митрополитом Андреем Шептицким (1865-1944).

В том же 1899 году была создана Украинская социал-демократическая партия, также быстро ставшая популярной. Обе партии стали проводить по селам сборы – вече, на которые собирались до двадцати тысяч селян. Интеллигенция стала называть Галичину «новым Пьемонтом», в котором началось возрождение украинской государственности, и польская шляхта сильно расстраивалась, видя, как быстро росли контакты пяти миллионов западных и двадцати миллионов восточных украинцев. Гоноровое панство пыталось перевести информационную войну с украинской интеллигенцией в прямую конфронтацию, планируя загубить национально-украинский урожай на корню. У него получилось первое, но ничего не вышло со вторым.
Украинский и польский демократы Иван Франко и Феликс Дашинский с товарищами совместно пытались противостоять брутальному шовинизму шляхты, призывая селян и рабочих всех национальностей к общему сотрудничеству, но были намертво блокированы врагами объединения работающих против бездельников. Польская шляхта и украинская интеллигенция повели яростную борьбу в Львовском университете, институтах, селах и на выборах.

В 1902 году сто тысяч отчаявшихся выживать украинских селян начали бойкот жатвы в больших имениях. Несмотря на сотни арестованных, его остановить не удалось. Польские помещики, чтобы не потерять урожай, сквозь крошившиеся от жадности зубы были вынуждены поднять оплату тяжелейшего сельского труда с невменяемой до выживательной. Ни в Вене, ни тем более в Варшаве не захотели понимать, что в политическую борьбу за свои отнятые права вступили сотни тысяч украинцев, потому что высшие властные монархические структуры в силу своей посредственности ничего не видели дальше своего ленивого носа.


Постоянные протесты сотен студентов, требовавших вести преподавание во Львовском университете не только на польском, но и на украинском языке, не привели ни к чему. Украинское общество на многочисленных митингах и через немногих депутатов в австрийском парламенте потребовали открытия своего национального университета. В лекционных залах львовской альма-матер польские и украинские студенты дрались дубинами, но Варшава традиционно уперлась и молодые галичане стали массово покидать университет, уезжая на учебу в Европу.

Голоса на выборах в венский парламент и польский сейм подсчитывали только польские комиссии. Протесты украинцев по поводу фальсификации многоступенчатых «кровавых выборов» 1895 и 1897 годов были подавлены силой. Обильно вооруженная польская полиция с привычным удовольствием заколола штыками десять протестующих, еще тридцать тяжело ранила, а восемьсот митингующих с кровавым мордобоем арестовала.

В знак протеста против фальсификации выборов украинский студент Ярослав Сичинский в 1898 году застрелил польского губернатора Галичины Анджея Потоцкого. Гоноровая шляхта обрадовалась и тут же создала ультранационалистическую Польскую национал-демократическую партию Романа Дмовского, которая уверенно объявила на всю бывшую когда-то государством Польшу, что безнаказанному ее господству в украинской Галичине угрожают украинцы.
Десятки тысяч украинцев участвовали в русской революции 1905-1907 годов. Справедливо опасавшаяся народного взрыва и в своей лоскутной империи Австро-Венгрия вынуждено слегка реформировала свою выборную систему, и в 1907 году в Галичине впервые были проведены выборы, а не ангажированное голосование по сословным куриям. Во львовском сейме вместо трех стали заседать тридцать украинских депутатов, а в венский парламент – Государственный совет – прошли двадцать семь украинцев, что, конечно, не отражало реального положения в обществе, но все-же было лучше, чем ничего.
Конфронтацию польской шляхты и украинской интеллигенции на четыре года вроде бы прервала Первая мировая война, в которой из шестидесяти пяти миллионов дравшихся солдат тридцати четырех стран десять миллионов погибло, а каждый второй был ранен. Потери мирного населения Гогенцоллернов, Габсбургов, Романовых и примкнувших к ним султанов волновали на много меньше, чем утрата пушечного мяса, но от этого они не были менее ужасны.

Более четырех лет центральные державы из Германии, Австро-Венгрии и Турции на самоуничтожение воевали со странами Антанты в составе Англии, Франции, России и США. В 1918 году четыре казавшихся мировыми империями прекратили, наконец, свое убийственное существование и мир ненадолго, а затем навсегда, стал другим.


Уже на третий день Первой мировой войны украинские партии во Львове создали Всеобщую Украинскую Раду во главе с Константином Ловицким. Совет объяви, что «чем большее поражение получит Россия, тем ближе станет час освобождения Украины». Будущий диктатор Юзеф Пилсудский, пытаясь восстановить независимость Польши, создал Польский легион, поначалу принявший участие в войне в составе австро-венгерской армии. Всеобщая Украинская Рада так же пыталась создать свою будущею армию в виде Украинского легиона, в котором захотели воевать тридцать тысяч молодых украинцев из организаций «Сокол», «Пласт» и «Сечь», но Варшава продавила в Вене решение о создании только корпуса украинских сечевых стрельцов из двух тысяч пятисот солдат. Остальных добровольцев определили в обычные «лоскутные» войсковые части.

Четверть миллиона украинцев армии Австро-Венгрии вынужденно воевали против четырех миллионов украинцев армии Российской империи. Западная и Восточная Галичина, в которой фронт несколько раз проходил и через бандеровский Угринов, стала ареной длительных и ожесточенных боев, которые привели к ее опустошению, разрушению и страшным потерям среди мирного населения.


В самом начале войны русская армия выбила австрийцев из Галичины. Чтобы не показывать миру, что причиной поражения была монархия Габсбургов, Вена объявила виновниками поражения массово сочувствовавших русским украинцев, которых начали убивать сотнями без суда и следствия и тысячами бросать в концентрационные лагеря. Только в имперском лагере Талергоф из тридцати тысяч заключенных погибла совсем не одна украинская тысяча.

После занятия Галичины русскими войсками по царскому приказу из Петербурга там тут же было создано генерал-губернаторство, и приехавшие из романовской империи чиновники начали массовые преследования украинских патриотов, эшелонами в невменяемых условиях отправляя их на крайний Север и Дальний Восток России. Достойно и твердо державший себя митрополит Андрей Шептицкий за защиту галичанского населения от репрессий был отправлен в суздальскую ссылку. Императорский Санкт-Петербург объявил Галичину «древней русской землей», но почему-то совсем ненадолго, потому что уже в мае 1915 австрийское контрнаступление отбило разграбленную и опустошенную Галичину назад.


Та самая Петлюровщина

Министр иностранных дел Российской империи, которой осталось жить не многим более одного года, радостно заявил, что «теперь настал удобный момент, чтобы раз и навсегда освободиться от украинского движения». К тому времени русская армия уже потеряла миллион солдат убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести из-за позорно неквалифицированного управления назначаемыми самодержавием бездарными командующими войсками, общей военно-технической отсталости от Европы и всеобщей коррумпированности чиновников-снабженцев.

К 1917 году в действующую армию Российской империи мобилизовали почти половину трудоспособного мужского населения страны, в результате чего резко снизилось производство продовольствия и промышленных изделий, а цены выросли в разы. Под ружьем находилось пятнадцать миллионов бывших крестьян, обученных обращению с оружием и убийству, что для многих стало привычным рутинным делом.

Поняв, наконец, что самодержавие так и будет отправлять невиновных ни в чем людей на тот свет миллионами, оставляя их семьи на нищенское прозябание без кормильцев, народ во главе с буржуазными и революционными партиями взорвался и восстал, в условиях тотального кризиса и неизбежного при этом хаоса совершив Февральскую и Октябрьскую революции 1917 года, временно развалив Российскую империю на национальные куски. В Западную Украину на австро-венгерское место тут же ринулась только что бывшая подневольной Польша, выкрикивая оккупационный клич «Речь Посполитая от моря до моря!»


Как суверенное государство Речь – Жечь Посполитая перестала существовать после прусско-австрийско-российских разделов 1772, 1793 и 1795 годов.

Шляхетская республика с избираемыми монархией и сеймом представляла собой формальную демократическую систему с XVI века. Власть совсем не находилась в руках всего польского дворянского сословия, составлявшего десятую часть населения страны. Богатейшие магнаты и могущественные королята без напряжения покупали голоса шляхетных депутатов сейма и сеймиков, являющихся по конституции законодательно-исполнительными органами Речи Посполитой. К высшей государственной власти попеременно приходили соперничавшие клики магнатов, успешно доламывая польскую государственность своим совсем продажным правом liberum veto, по которому любой из сотен депутатов сейма мог, кто бы мог подумать, запросто сорвать его нужное для страны решение, которые принимались только единогласно. Желающих заработать на убийстве державы среди гонорового шляхетства находилось все больше и больше, и такса срыва сейма упала до совсем небольших шестисот злотых за раз. Вместе с продажным в пень сеймом анархию и хаос в псевдо республике доводили до невозможного предела и так называемые «конфедерации», в которые по инспирированным заказам короля и его придворных холуев объединялись группы вооруженной шляхты для очередного захвата власти с последующим перехватом финансовых потоков их заказчиками.

Шляхту, в основном занимавшуюся поставками дарового для них зерна в Европу не интересовали ни те «хлопы», которые его бесплатно производили, ни многочисленные полунезависимые местечки с теоретической промышленностью повседневных товаров, ни даже крупные города с их магдебургским правом внутренней и внешней почти свободы. После захвата турками в 1453 году Константинополя проход проливов Босфора и Дарданелл стал слишком дорог для европейских товаров. Для изменения направления главных мировых торговых путей путешественники и морские экспедиции из Европы совершили великие географические открытия. Внешняя торговля, основа благосостояния государства, стала развиваться по новым дорогам, и польские города на «мировых проселках» уже не были такими богатыми, как раньше, а значит, с ними можно было и не очень считаться. По приказу очень любивших много денег магнатов шляхта только под себя монополизировала сырьевую внешнюю торговлю, запретила купцам прямой вывоз товара, вынуждая их брать себя в посредники, сделала цены неконкурентоспособными на внешнеторговом рынке, ввела для себя беспошлинный ввоз заграничных товаров и готовых изделий и тем самым наглухо закупорила пути развития национальной промышленности и ремесел.

Само собой, при таком поведении правящего слоя для страны дело закончилось потерей суверенитета. По инициативе и под давлением прусского короля Фридриха II после разделов Речи Посполитой Пруссии отошли земли по нижнему течению Вислы, Познань, Данциг-Гданьск, Торн, области Варшавы, Белостока и северные земли от нижнего течения от Западного Буга. Австрия получила территории по средней Висле, польскую и украинскую Галичину, Россия – Беларусь, Литву, Курляндию, Волынь и Подолию.

В 1807 году французский император Наполеон на западных польских землях ненадолго восстановил Великое Варшавское герцогство, но в 1815 году Польша вновь была разделена между Пруссией, Австрией и Россией, которое в своем составе образовало так называемое Царство Польское.

После неудачных восстаний 1830,1846,1848,1863 годов, в которых участвовало совсем не все население бывшей Речи Посполитой, Царство Польское исчезло, а польские земли из восьми воеводств были переименованы в русифицированные губернии Российской империи.

Тяжело дышавшая под гнетом самодержавного царизма варшавская Польша не оставляла надежды на возврат независимости, но не забывала оглядываться и на австрийскую Галичину, где региональную власть уверенно держали краковские поляки, получив ее за преданность Габсбургам. То, что в Восточной Галичине без каких-либо прав существует пять миллионов украинцев, ни Варшаву, ни Краков, ни Вену не интересовало. Дело житейское, последние три тысячи лет повторяющееся в нецивилизованных странах.
Польша сумела использовать крах Германской, Австрийской и Российской империй 1917 – 1918 годов для возврата своей государственности, к тому же чуть не в пределах ее границ 1772 года. Это заслуга целиком принадлежала будущему начальнику и диктатору государства Юзефу Пилсудскому, заслуженно называвшего польский сейм «партией шлюх и воров».

Родившийся в 1867 году в небогатой дворянской семье под литовским Вильно, Юзеф Пилсудский в двадцатилетнем возрасте был исключен из Виленского университета за участие в студенческих волнениях. Он перешел учиться в Харьковский университет, но в том же году был незаконно обвинен ненасытной к фальсификациям российской полицией в подготовке покушения на императора Александра Третьего.

Брат Юзефа Бронислав по просьбе петербургского студента-химика Александра Ульянова передал тому химикаты для опытов, которые были намного дороже в северной столице. Братья Пилсудские не знали, что сын штатского генерала Ульянов член небольшой группы, называвшей себя «Террористическая фракция Народной воли». Петербургский студент и старший брат Владимира Ульянова-Ленина сделал три взрывных устройства, но ошибся в расчетах. Троих молодых «террористов» с неразрывающимися даже при сильном ударе о землю бомбами 1 марта 1887 года взяли на Невском проспекте, раздули из ничего огромное дело, казнили пятерых и репрессировали еще пятьдесят ни в чем не повинных студентов и их товарищей. Юзефа Пилсудского для повышения успешной полицейской отчетности ни за что сослали на пять лет в Сибирь, с запретом окончить университет и получить высшее образование.

Вернувшийся после отбытия всего ссыльного срока из Сибири Юзеф Пилсудский и его товарищ Казимир Грабовский в 1892 году создали Польскую социалистическую партию, ППС. Polska partja socialistyczna объявила, что будет бороться за независимость Польши, с помощью социал-демократических, марксистских, патриотических и сепаратистских методов.

В 1893 году Роза Люксембург, Юлиан Мархлевский и Феликс Дзержинский создали конкурента ППС, партию СДКПиЛ, социал-демократию Польши и Литвы. Обе партии дружно боролись против неисправимого царизма в русской революции 1905-1907 годов.
Юзеф Пилсудский смог создать мощную нелегальную организацию, которая объединила большинство революционных польских рабочих. Амбиции ее вождей традиционно и быстро вызвали раскол ППС на два крыла. «Левица» ППС утверждала, что за свободу польские рабочие должны были бороться вместе с русскими пролетариями, а «Правица» ППС Юзефа Пилсудского сразу же стала воинственно националистической. Правая ППС стала называть себя «Революционной фракцией» и получила от населения прозвище «фраков». Она занималась боевыми акциями и экспроприацией банков, почт, поездов, которые не раз возглавлял сам командир «Правицы».

Под угрозой ареста Юзеф Пилсудский перебрался из российской Польши в австрийскую Галичину и без переживаний подружился с особыми службами генерального штаба австро-венгерской армии. «Правица» не расстраивалась оттого, что ее могут назвать агентом Вены, а сам Пилсудский на оккупационные деньги создавал «стрелковые общества», которые должны были составить костяк будущей польской армии.

Осенью 1914 года в начале Первой мировой войны Пилсудский из членов «стрелковых обществ» развернул «Польский легион» из нескольких тысяч солдат, сражавшийся против России в составе австрийской армии. Австрийский генштаб предписал ему или увеличить «Польский легион» или влить польских солдат в австрийские дивизии. Пилсудский смог увеличить свою армию до трех бригад из пятнадцати тысяч воинов и это было очень мало от всей Польши, хотевшей иметь свое значительное место на войне нескольких многомиллионных армий. Польские солдаты вынужденно воевали на всех фронтах и в течение 1914 – 1918 годов их погибло двести двадцать тысяч в австрийской, сто десять тысяч в немецкой и пятьдесят пять тысяч в российской армиях.

Несмотря на малочисленность «Польского легиона», бригадир Пилсудский смог успешно действовать, имея минимум средств и возможностей. Он понимал, что Центральные державы войну проигрывают, а значит, нужно перейти на сторону Антанты. Юзеф Пилсудский громко разругался с австрийцами и немцами, был ими, само собой, арестован и вместе со своими офицерами интернирован в прусской крепости Мальборг-Магдебург.

Немецкая и австрийская армии в наступательном порыве заняли российские польские земли. 5 ноября 1916 года в особом манифесте Берлин и Вена объявили о создании, конечно в каком-то там будущем «Польши, как независимого государства с наследственной монархией и конституционным строем». То, что для этого еще нужно выиграть невыигрываемую войну Гогенцоллернов и Габсбургов совсем не интересовало, но польским монархом, конечно, должен был стать кто-то из представителей этих бесконечных династий. При чем тут какие-то поляки?

В январе 1917 года заигрывавшие сами с собой имперские Берлин и Вена назначили из поляков «Временный государственный совет», а в сентябре сделали и «Совет регентов», теоретически представлявший будущего монарха Польши. Антанта в противовес в Париже создала свой «Польский Национальный комитет», который и признала официальным представителем польского народа после победы в Первой мировой войне в ноябре 1918 года.

В январе 1918 года американский президент Вудро Вильсон объявил свои «восемнадцать пунктов» послевоенного устройства Европы, тринадцатый пункт которых обещал «образование объединенного и независимого польского государства со свободным доступом к морю». 29 августа 1918 года победившие в российской революции большевики-ленинцы для ее спасения объявили о праве наций на самоопределение и самостоятельное государственное существование и аннулировали все договора о разделах Польши XVIII века. В ноябре 1918 года рухнули Германская и Австро-Венгерская империи, Юзеф Пилсудский вырвался из Мальборга и рванулся в Польшу. 14 ноября в Варшаве «Совет регентов» передал популярному в стране политику-налетчику свою власть, опередив на несколько дней приезд парижского Польского Национального комитета.

Юзеф Пилсудский декретом объявил себя «начальником государства» и назначил новое правительство из ППСовцев и «вызволенцев» - крестьянских представителей, во главе с Е. Мрачевским. 10 февраля 1919 года польский сейм, избранный всеобщим народным голосованием, подтвердил за Пилсудским титул «начальника государства» до принятия конституции. 24 февраля пилсудскую Польшу признала Франция, 25 февраля Англия, 27 февраля Италия. К тому времени на огромной европейской территории давно шла яростная гражданская война, которой, казалось, не было видно никакого конца. Юзеф Пилсудский, мечтавший восстановить Польшу как Вторую Речь Посполитую от Балтийского до Черного морей, обратил свой взор «начальника государства» на украинские земли, без которых его планам было злотый цена. От Днепра ему то - ли грозил кулаком, то ли махал рукой «директор государства», называвшегося Украинская Народная Республика, Симон Петлюра, за спиной которого так же расположилась и совершенно самостоятельная Западно-Украинская Народная Республика.


Симон Петлюра родился в мае 1879 года в российской украинской Полтаве в казацкой семье, приписанной к мещанскому сословию. В десять лет он поступил в начальную духовную школу, Полтавскую бурсу, а после ее окончания в 1895 году в Полтавскую семинарию. Во время учебы в семинарии он прочитал брошюру «Независимая Украина», в которой созданная в 1900 году Революционная Украинская партия объявила о своей борьбе за независимость Украины. РУП в конкурентной борьбе с образованными в 1902-1905 годах Украинской Народной партией и Украинским социал-демократическим союзом быстро становилась лидером революционного движения на Днепре. Способы борьбы с ни о чем не думающим царизмом РУП признавала любые, включая насильственные: «кто не с нами, тот против нас, победим или погибнем, Украина для украинцев».

В 1900 году Симон, приглашавший на беседы со своими друзьями опальных оппозиционеров, был от семинарии выбран делегатом всеукраинского студенческого съезда и конференции РУП, за что его тут же исключили с последнего учебного курса, что было совсем большой редкостью для религиозных школ того времени. Петлюра работал на Кубани учителем, в середине1903 года за публикации острых статей в нелегальных изданиях был арестован и просидел в тюрьме до марта 1904 года.

После освобождения Симон занимался журналистикой в Киеве и Львове. К тому времени Революционная Украинская партия раскололась на три группы и Симон Петлюра вместе с молодым литератором Владимиром Винниченко организовали Украинскую социал-демократическую партию с марксистской идеологией, но не связанной организационно с РСДРП Ульянова-Ленина.

В революционном 1905 году была создана Украинская радикальная демократическая партия, в 1907 году появились группы украинских эсеров, в 1908 году - общество украинских постепенцев, требовавших украинской автономии и конституционной демократии, но в составе Российской империи.


В Восточной и Западной Украинах не было правых и консервативных партий, похожих на российских кадетов и октябристов, но только левые и демократические. Большую роль в этом сыграл выдающийся украинский общественный деятель Михаил Драгоманов (1841-1895), дядя волшебной поэтессы Леси Украинки.

После окончания Киевского университета Драгоманов преподавал во Второй киевской гимназии, в 1870 году стал доцентом в своей алма матер, сотрудничал с Иваном Франко, Николаем Лысенко, в 1875 году за политическую деятельность был уволен со службы. Он уехал за границу, в Женеве организовал Вольную украинскую типографию, издания которой широким веером разлетались по обеим Украинам, во главе с журналами «Громада» и «Вольное слово». С 1889 года Михаил Драгоманов служил профессором Софийского университета, где и написал ставшую всенародно известной книгу «Чудесные мысли об украинском национальном деле», в которой умно и доказательно призывал бороться за свободу против самодержавия все угнетенные им народы и это было очень правильно.


Симон Петлюра редактировал журнал «Свободная Украина» в Петербурге, журнал «Украинская жизнь» в Москве, в которых печатал Дмитрия Донцова и Михаила Грушевского, газету «Рада» в Киеве, много публиковался в украинской прессе.

Во время Первой мировой войны Петлюра работал в «Союзе земств и городов», который занимался добровольным снабжением армии и помогал населению прифронтовой полосы. Февральская революция 1917 года в России круто изменила его судьбу, ставшую навсегда связанной с судьбой Украины.

Известие об отречении императора и приход к власти в России Временного правительства не сразу вызвало на Украине появление собственной, национальной власти. 17 марта из представителей многочисленных партий, имевших диаметрально противоположные цели, была сформирована законодательная Центральная Рада и ее правительство - Генеральный секретариат. Однако власть на Украине принадлежала не только Центральной Раде, но и Исполнительному комитету Временного правительства России, а еще и революционному Киевскому Совету рабочих и солдатских депутатов.

На громадной территории рухнувшей Российской империи началась драка и война всех со всеми за национальную независимость ее составных частей и социализм. Никто еще, кроме грабивших все и вся мародеров и дезертиров, толком не понимал, что такое «марксизм в натуре» и даже идеолог большевизма Владимир Ульянов-Ленин спокойно заявлял, что «мы не знаем, каким будет социализм и сказать этого не можем».

19 апреля 1917 года тысяча делегатов Всеукраинского национального конгресса санкционировала создание Центральной Рады. Они выбрали сто пятьдесят ее членов и утвердили председателем знаменитого историка Михаила Грушевского. Историки - теоретики не должны управлять государствами, а только могут готовить информационное поле для принятия решений опытными политиками-практиками, не путающими реальную действительность с фантастической и недостижимой. К сожалению, великолепный знаток истории Европы Михаил Грушевский не отказался от непосильной исторической ноши, но не это было само страшное.

Во главе Генерального секретариата Центральной Рады был поставлен Владимир Винниченко, никакой, а поэтому популярный литератор. Этому не имевшему обоснованного политического опыта человеку с непомерными, а значит чрезвычайно опасными для других амбициями, большому любителю детски поставленных политических интриг, в которых он реально абсолютно не разбирался, и в голову не пришло отказаться от не его власти и это стало трагедией второй украинской революции, которая, слава богу, не повторилась в судьбоносном для Украины 1991 году, сумевшей не прозевать и поддержать своего Кравчука.

Центральная Рада была поддержана тысячами делегатов Всеукраинского национального конгресса, военного съезда, Украинского съезда селян и съезда рабочих. На романтической волне революционного подъема она смогла отодвинуть на время от власти на Украине представителей российского Временного правительства и даже большевиков Ленина.

Почему-то решив, что это не исторический выбор народа, а только его личная заслуга, Винниченко, уже окруживший себя себе подобными «профессионалами», с удовольствием начал совершать одну политическую ошибку за другой, пользуясь покровительством улетевшего в исторические эмпиреи Грушевского, не сумевшего почувствовать реальную перспективу развития украинской государственности.

Решив, что они находятся в идеальной независимой романтической сказке, историк и беллетрист, по совместительству председатель Центральной Рады и руководитель ее Генерального секретариата, начали успешно бороться с только что родившимся украинским суверенитетом и у них все получилось. Им мешал только Симон Петлюра, избранный член Центральной Рады, председатель Украинского военного комитета и почти министр военных дел, бывший им, правда, только до декабря 1917 года.

Винниченко привычно для литератора погрузил Генеральный секретариат, а за ним и всю Центральную Раду в никчемные разговоры и бесконечные пустые интриги, прерывавшиеся только очумелыми дебатами о светлом будущем и взаимной министерской враждой. Недруги украинской независимости смеялись, говоря, что «там, где два украинца - там три гетмана», и председатель правительства Центральной Рады успешно подтверждал эту чушь. Исторический шанс украинского народа восстановить суверенное государство с нарастающей скоростью катился в тартарары.


В июне и июле 1917 года Центральная Рада двумя опасливо-неконкретными универсалами объявила, что «отныне мы сами будем создавать свою жизнь, и будем стоять как один за то, чтобы не отрывать Украину от России», желательно в виде автономии, или как получится. Куда-то девалась железная логика историка-председателя Михаила Грушевского, наглухо заболтанная и забитая пустыми, а поэтому увесистыми словами литератора - государственного секретаря Владимира Винниченко. Оба не хотели отдавать себе отчета, что не способны обеспечить жизнь десятков миллионов таких разных людей полярных сословий, находившихся в условиях развала вековой империи, а значит и не должны брать на себя колоссальную ответственность власти. К сожалению, раздираемая слева, справа, снизу и сверху и всюду внешними и внутренними атаками могущественных любителей чужого добра Украина не успела вовремя спросить у двух своих чересчур эмоционально-нереальных вождей:

«Куди ви мене ведете? Чорти його маму знають, куди? Ви що, показились там, чи що? Вы забыли, что когда народ выбирает на свою голову никчем, то платит за это своей шеей! Геть звідси, трясучка вашим батькам!»


Соседние правители граничных с Украиной государств, хотевшие ее плодороднейшего чернозема пятнадцатиметровой глубины, отлично понимали, что первые главные документы возрожденного государства на Днепре не только цветисто-косноязычны, но пусто и амбициозно написаны посредственным беллетристом, ничего не понимающим ни в реальном государственном строительстве, ни в искушенной политической борьбе. В красиво-бессмысленных декретах не было ни плана действий, ни четкой структуры. Когда нет государственных решений - ничего и исполнять. На измученной мировой войной Украине как катящийся снежный ком росли анархия и хаос, и мародеры с удовольствием бежали впереди них.
Симон Петлюра, один из восьми государственных секретарей-министров Генерального секретариата Центральной Рады, несмотря на деятельность его председателя, сумел и успел создать украинскую армию, которая всегда и везде является гарантом государственной независимости. Он получил возможность сделать это совсем не в марте, а только в октябре 1917 года, но это был не тот человек, который мог допустить терять независимое время даром.

Весной 1917 года почти сорокалетний Петлюра в Минске создал Украинскую военную раду войск Западного фронта бывшей империи. В мае вместе с Обществом имени гетмана Полуботка он созвал в Киев I Всеукраинский съезд, на который приехала тысяча делегатов от миллиона украинских солдат в российской армии и это была колоссальная сила.

Съезд принял решение создать украинскую национальную армию. К концу лета первого революционного года 34-й армейский корпус генерал-лейтенанта Павла Скоропадского стал 1-м Украинским в составе двух дивизий из восьми полков. В Киеве активно формировался полк имени гетмана Полуботка, в Чернигове - полк имени гетмана Дорошенко, в Симферополе - еще один полк Дорошенко, в Хмельнике – курень имени Тараса Шевченко, в Москве - Украинский Запорожский полк и это было только начало. Сам Петлюра, отлично разбиравшийся в психологии различных сословий, государственных полномочий по руководству войсками не имел до осени 1917 года. Не имевший понятия о стратегии и тактике Винниченко не переставая и не советуясь ни с кем выступал и выступал перед солдатами-фронтовиками, привычно создавая дилетантский хаос и совсем не мешая большевикам агитировать в свою пользу в почти украинских войсковых частях.
Одновременно с попытками создать собственную армию, умело блокированными на российской территории и временными и большевиками, на самой Украине началось создание вольного казачества для «охраны порядка и свободы». Две тысячи делегатов от шестидесяти тысяч вольных казаков на съезде избрали Генеральный совет во главе с генералом Скоропадским и объявили своей штаб-квартирой Белую Церковь.

Центральная Рада не дала конкурентному вольному казачеству окончательно сформироваться для спасения страны от мародерской анархии, которая не по дням, а по часам становилась все больше и больше. В атакуемых революционным хаосом украинских селах стихийно началось создание отрядов самообороны и приток добровольцев в национальную армию резко сократился.


К началу осени 1917 года Центральная Рада во главе со своим Генеральным секретариатом бесповоротно потеряла свой так и не возросший авторитет. Со всей страны в Киев летели и летели отчаянные телеграммы о том, что на всех украинских землях «настала страшная анархия, идут грабежи, уничтожение и захват имущества, за которое началась резня, безнаказанные погромы и покушения на евреев, повсеместный грабеж частной собственности отдельных лиц и групп». Киевские газеты писали:

«Бесчинства и грабежи осуществляют не только дезертирские отряды, но и регулярные войска, которые находятся на Украине, приходят на фронт, или отходят в тыл. Поле, хата, дом, зерно и любое хозяйство, даже людская жизнь уничтожаются и разоряются из-за нехватки представителей власти со всей силой авторитета. При этом знание безнаказанности за лихие и злые поступки придает преступникам небывалую смелость. Страна становится жертвой беды, тяжелой и более страшной, чем война».

25 октября 1917 года в Петрограде произошла Революция большевиков, быстро раскатившаяся по всей России. Подчинявшийся Временному правительству штаб Киевского военного округа сцепился за власть с Советом рабочих и солдатских депутатов. Центральная Рада в драку конкурентов не вмешивалась и это стало ее очередной стратегической ошибкой, которых и так было море.

После трехдневных боев войска штаба Киевского округа были выбиты из города и большевики смогли внимательно посмотреть на новую украинскую национальную власть. Только теперь, 15 ноября 1917 года, Центральная Рада передала официальные полномочия своими войсками государственному секретарю по военным делам Симону Петлюре, который тут же объявил, что военная власть в стране, за исключением фронта, перешла в его руки.

20 ноября был опубликован уже традиционно невнятный, чересчур экзальтированный и неконкретный III Универсал Центральной Рады, провозгласивший, наконец, с опозданием на полгода, Украинскую Народную Республику:


<< предыдущая страница   следующая страница >>