Статья Пятая Аннотация - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Статья Пятая Аннотация - страница №1/16

Article 5 by Kristen Simmons / Статья Пятая

Аннотация

Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Вашингтон, округ Колумбия, были упразднены.
Билль о Правах был отменен и заменен на Статут о Морали.
Больше не существует полиции. Вместо нее – солдаты. Больше не существует штрафов за неправильное поведение. Вместо них – аресты, судебные процессы, а, может, и хуже. Люди, которых арестовали, никогда не возвращались.
Семнадцатилетняя Эмбер Миллер уже достаточно взрослая, чтобы помнить, что так было не всегда. Проживая с матерью-одиночкой, бунтаркой, ей было трудно забыть, что людей не всегда арестовывали за чтение не тех книг или за то, что они оставались на улице после наступления темноты. Трудно забыть, что жизнь в Соединенных Штатах могла быть другой.
Эмбер усовершенствовала свои способности к искусству скрытного поведения. Она знает, как достать то, что ей нужно. Например, талоны на еду и дешевую, подержанную одежду. Знала, как пройти случайные проверки на дому, которые совершали военные. Её жизнь была настолько мирной, насколько позволяли обстоятельства.
Так было, пока не арестовали ее мать за несоблюдение требований 5-ой Статьи Статута о Морали. И одним из офицеров, пришедших арестовать ее, был никто иной, как Чейз Дженнингс – единственный парень, которого Эмбер когда-либо любила.


Оригинальное название: Kristen Simmons "Article 5"
Кристен Симмонс "Статья Пятая"
Серия:
Article 5 /Статья Пятая, Книга 1
Переводчики:
refuse, oksana555_85, sunnynight, avantulu, marmax
Количество глав:
17

Глава 1


Бет и Райан держались за руки. Этого было достаточно, чтобы получить официальное взыскание за несоблюдение приличий, и они знали это, но я ничего не сказала. До комендантского часа еще два часа, именно в эти часы можно было украсть немного свободы.

- Подожди-ка, Эмбер, - позвал Райан.

Вместо этого я ускорила шаг, отрываясь от нашей банды.

- Оставь ее в покое, - услышала я шепот Бет. Мое лицо вспыхнуло, когда я поняла, как, должно быть, я выгляжу: не как добросовестный друг, который что-то там себе думает, а как ненужный третий лишний, что терпеть не может видеть, как счастливы другие пары. Что не было правдой. Почти.

Несколько смущенно я зашагала рядом с Бет.

Моя лучшая подруга была высокой для девушки. Темные веснушки рассыпались, как от взрыва, вокруг ее носа, а на голове сидела копна рыжих волос, которые были просто неукротимы в такие холодные дни, как этот. Она поменяла руку Райана на мою (от чего, если сказать честно, я почувствовала себя в некоторой безопасности), и, не говоря ни слова, мы затанцевали на цыпочках вокруг трещин в тротуаре. Как мы всегда это делали, начиная с четвертого класса.

Когда бетонная тропинка перешла в гравий, я подняла свою слишком длинную юбку цвета хаки, чтобы подол не волочился по пыли. Я ненавидела эту юбку. Соответствующая ей кофта на пуговицах была настолько свободной и жесткой, что даже грудастая Бет выглядела в ней плоской, как гладильная доска. Школьная форма была частью нового Статута о морали президента Скарборо - одного из тех, что приняли после Войны, - обязывающего, чтобы внешность соответствовала половой принадлежности. Я не знала, на какой пол был ориентирован этот наряд. Точно не на женский.

По привычке мы остановились на углу заправочной станции. Хоть она и была единственной в округе, что еще работала, но площадка перед ней пустовала. Теперь немногие могли позволить себе иметь машину.

Мы никогда не заходили внутрь. Ведь внутри - стеллажи с закусками и конфетами, которые стоят в десять раз дороже, чем в прошлом году, а у нас не было денег. Мы оставались там, где нам были рады - на улице. В трех шагах от сотен крошечных лиц, заточенных за тонированным стеклом. Табличка гласила:

РАЗЫСКИВАЮТСЯ! ЕСЛИ ВЫ КОГО-ТО ЗАМЕТИЛИ, НЕМЕДЛЕННО ОБРАТИТЕСЬ В ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮРО РЕФОРМАЦИИ.

Молча мы рассматривали фотографии сбежавших из приемных семей и преступников в поисках тех, кого мы могли знать, разыскивая, в частности, лишь одно фото. Кейтлин Мидоуз. Девушка с каштановыми волосами и веселой улыбкой, мы вместе посещали занятия по истории в прошлом году. Миссис Меттьюз только что сказала ей, что она получила самый высший балл в классе, когда вошли солдаты, чтобы забрать ее на судебный процесс. "Нарушение Первой статьи", - сказали они. Несоблюдение национальной религии. Не то чтобы ее поймали на служении дьяволу; она пропустила школу на Пасху, и об этом сообщили в школьный совет как о несанкционированном отсутствии.

Это был последний раз, когда ее видели.

На следующей неделе миссис Меттьюз была вынуждена убрать Билль о правах из школьной программы. Эту тему вообще запретили обсуждать. Об этом позаботились солдаты, которые стояли в дверях и у поста по вербовке в столовой.

Через два месяца после судебного процесса Кейтлин, ее семья переехала. Ее телефон был отключен. Все было так, словно ее никогда и не существовало.

Мы с Кейтлин не были подругами. Не то чтобы она мне не нравилась; на самом деле я думала, что она нормальная. Мы всегда говорили друг другу "привет", едва ли больше. Но после ее внезапного исчезновения что-то темное загорелось внутри меня. Я стала более осторожной. Действовала в соответствии со Статутом, насколько возможно. Мне больше не нравилось сидеть в классе на первом ряду, и я никогда не ходила домой одна.

Я не могу допустить, чтобы меня забрали. Мне нужно приглядывать за мамой.

Я закончила свои поиски. Кейтлин Мидоуз не было. Не на этой неделе.

- Ты слышала о Мэри Как-там-ее-звали? - спросила Бет, когда мы продолжили свой путь до моего дома. - Она на втором курсе, я думаю.

- Дай-ка подумать, Мэри Как-там-ее-звали, - задумчиво сказал Райан, сдвигая очки ближе к переносице. В своей школьной форме он выглядел прилежным, в то время как остальные парни в школе всегда смотрелись так, словно мамочки нарядили их к Пасхальному Воскресенью.

- Нет. Что с ней случилось? - По моей коже пробежал холодок.

- То же самое, что и с Кейтлин. Милиция нравов приехала за ней и забрала в суд. Никто не видел ее уже в течение недели, - Бет понизила голос, как делала всегда, когда подозревала, что кто-то подслушивает.

У меня засосало под ложечкой. Милиция нравов – не настоящее их название, но вполне могло бы быть таким. На самом деле солдаты в форме относятся к Федеральному бюро реформации – военному подразделению, которое президент создал в конце Войны три года назад. Их целью было обеспечить соблюдение Статута о морали, остановить беспорядки, царившие в течение пяти лет, когда Америку безжалостно атаковали. Наступил жестокий контроль: любое нарушение Статута вело к штрафам, а самые тяжкие рассматривались Советом ФБР. Люди, которые, как Кейтлин, представали перед судом, обычно не возвращались.

Теорий существовало множество. Тюрьма. Депортация. Пару месяцев назад я услышала, как сумасшедший бездомный понес околесицу насчет массовых казней, прежде чем его увезли. Несмотря на слухи, реальность была мрачноватой. С каждым новым выпущенным постановлением МН становилась все более могущественной, более праведной. Отсюда и прозвище.

- Они забрали первокурсника прямо из спортивного зала, - спокойно сказал Райан. - Я слышал, они даже не позволили ему переодеться обратно в школьную форму.

Сначала Кейтлин Мидоуз, теперь Мэри Как-то-там и еще один мальчик. А Мэри с парнем за последние две недели. Я еще помнила, как школа была безопасной - единственное место, где мы могли не думать о Войне. Теперь дети никогда не баловались. Там не было никаких драк. Они даже в срок сдавали домашнюю работу. Все были напуганы тем, что учителя доложат о них в МН.

Когда мы поднимались по моей пустой подъездной дорожке, я взглянула на соседнюю дверь. Квадратный дом с белой облицовкой был в пятнах от пыли и дождя. Кусты настолько разрослись, что соединялись поверх бетонных ступеней. Длинная тонкая паутина свисала сверху. Он был похож на дом с привидениями. В некотором смысле, так оно и было.

Это был его дом. Дом парня, которого я любила.

Я демонстративно отвернулась и поднялась по лестнице на наше крыльцо, чтобы впустить друзей внутрь.

Мама сидела на диване. У нее в волосах было очень много заколок, по крайней мере четыре, на ней была рубашка, которую она стащила из моего шкафа. Я не возражала. По правде говоря, я не была шмоточницей. Разбор подержанной одежды из благотворительного центра не сильно развивал во мне желание к шоппингу.

Против чего я возражала, так это против того, что она читала книжку с полуголым пиратом на обложке. Эта вещь сейчас была незаконной. Должно быть, она получила ее от кого-то в бесплатной столовой, где была волонтером. В этом месте было полным-полно безработных женщин, распространяющих свою пассивно-агрессивную контрабанду под носом у Милиции нравов.

- Привет, детка. Привет, ребята, - сказала мама, едва пошевелившись. Она не взглянула на нас, пока не дочитала страницу, затем сделала закладку на том месте и встала. Я промолчала по поводу книги, хотя, скорее всего, мне следовало сказать, чтобы она не приносила этот хлам домой. Очевидно, это делает ее счастливой, и это лучше, чем чтение на крыльце, что она иногда делала, когда чувствовала особый порыв к непокорности.

- Привет, мам.

Она шумно поцеловала меня в щеку, в то же время обнимая моих друзей, прежде чем отпустить нас делать домашнее задание.

Мы вытащили наши большие тяжелые книги и погрузились в механический мир вычислений. Это была ужасная работа (я ненавижу математику), но мы с Бет договорились не бросать ее. Прошел слух, что в следующем году у девушек не будет математики, так что мы страдали с немым возмущением.

Сочувственно улыбнувшись моему выражению, мама похлопала меня по голове и предложила сделать нам всем горячего шоколада. Я пошла за ней в кухню, испытав некоторую досаду. Она снова забыла полить свой фикус, и он жалобно повис. Я наполнила стакан из раковины и полила его.

- Плохой день? - осмелилась спросить она. Она раскладывала шоколадную пудру из голубой банки с изображением восхода на этикетке в четыре чашки. Продуктовая компания Horizons принадлежала правительству, и у нее все мы получали наш продовольственный паек.

Я облокотилась на кухонную стойку и почесала пятку о пол, продолжая думать о двух новых похищениях, контрабанде. Пустом соседском доме.

- Все в порядке, - соврала я. Я не хотела пугать ее рассказами о Мэри Как-то-там, и я все еще не хотела ругаться с ней из-за книги. Она ненавидела, когда я напоминала ей о правилах. Иногда она могла быть не совсем адекватной.

- Как на работе? - я сменила тему. Ей не платили в бесплатной столовой, но мы все равно называли это работой. Так ей было лучше.

Она не пропустила моей оговорки, но никак этого не показала и принялась рассказывать о Мисти Какой-то-там, встречающейся с парнем Келли Как-то-там из старшей школы и... я не стала утруждать себя пониманием. Я просто кивнула и только улыбалась. Ее энтузиазм был заразителен. К тому времени, когда чайник засвистел, я почувствовала себя гораздо лучше.

Она как раз потянулась за кружками, когда кто-то постучал в дверь. Я пошла открывать, думая, что это миссис Кроули из дома напротив пришла навестить маму, как делала это каждый день.

- Эмбер, подожди... - Страх в голосе Бет заставил меня остановиться и повернуться обратно к гостиной. Бет стояла на коленях на диване, положив руку на занавеску. От ее и без того светлого лица отлила вся краска.

Но было слишком поздно. Мама отодвинула засов и открыла дверь.

На нашей лестнице стояли двое солдат из Милиции нравов.

Они были полностью экипированы: темно-синие бронежилеты с большими деревянными пуговицами и брюки, которые были заправлены в начищенные ботинки. На нагрудном кармане, чуть выше аббревиатуры ФБР, был изображен самый известный в стране символ - американский флаг над крестом. У каждого из них была табельная черная дубинка, рация и пистолет на поясе.

У одного из солдат были короткие каштановые волосы, посеребренные сединой у висков, в уголках рта собрались морщинки, что делало его старше своего возраста. Его долговязый товарищ нетерпеливо провел по своим рыжим усам.

На меня накатило разочарование. Где-то в глубине души я надеялась, что одним из них будет он. Эта слабость всегда проявлялась во мне, если я видела форму, и я ругала себя за это.

- Мисс Лори Уиттмен? - спросил первый солдат, не глядя ей в лицо.

- Да, - медленно ответила мама.

- Мне нужно увидеть какое-нибудь удостоверение личности. - Он не потрудился представиться, но на его именном значке читалось "Бэйтмен". У второго - "Коннер".

- Какие-то проблемы? - в ее голосе был некий оттенок язвительности, на который, как я надеялась, они не обратили внимания. Бет подошла ближе ко мне. Я почувствовала, что рядом с ней стоит и Райан.

- Просто покажите ваши документы, мэм, - раздраженно сказал Бэйтмен.

Мама отпрянула от двери, не приглашая их войти. Я закрыла собой дверной проем, стараясь не выглядеть такой маленькой, какой себя ощущала. Я не могла позволить им обыскивать дом; у нас было очень много контрабанды, чтобы это сошло нам с рук. Я склонила голову набок, и Бет вернулась обратно к дивану, пряча любовный роман, который читала мама, под подушки. Мои мысли понеслись к остальным вещам, которые были у нее: книги в неподобающих мягких обложках, старые довоенные журналы, маникюрный набор. Я слышала, что даже моя любимая книга "Франкенштейн" Мэри Шелли уже занесена в список, а она как раз первой лежала на моей тумбочке. Нас не должны были инспектировать сегодня; нас уже проверяли в этом месяце. Мы все забросили.

В груди, словно от зажигалки, вспыхнуло пламя. Потом я услышала, как бешено забилось сердце. Давно я не испытывала подобных ощущений.

Бэйтмен пытался заглянуть мне за спину, но я закрывала ему обзор. Он поднял брови в осуждении, и моя кровь закипела. За последний год присутствие Милиции нравов в Луисвилле - и оставшихся городах США - увеличилось в десятки раз. Казалось, им больше нечем заняться, и беспокойство граждан стало для них приоритетом. Обиженная, я старалась стоять спокойно. Глупо быть невежливой с Милицией нравов.

На улице были припаркованы две машины: голубой фургон и машина поменьше, похожая на старую полицейскую патрульную машину. На боку у каждой была эмблема ФБР. Мне не нужно было читать девиз ниже, я и так знала, что он гласит: "Единая страна, единая семья". Он всегда вызывал во мне небольшой всплеск неадекватности, потому что моя маленькая семья из двух человек не была больше полноценной.

Кто-то сидел на водительском кресле автофургона, а другой солдат стоял снаружи на тротуаре перед нашим домом. Я увидела, как открылась задняя дверца фургона и из него на улицу выпрыгнули еще два солдата.

Что-то здесь было не так. Слишком много солдат, чтобы просто оштрафовать нас за нарушение Статута.

Мама вернулась к двери, копаясь в своей сумочке. Ее лицо пылало. Я встала рядом с ней плечом к плечу и постаралась успокоить дыхание.

Она нашла свой бумажник и вытащила удостоверение личности. Бэйтмен быстро его проверил, прежде чем запихнуть в нагрудный карман своей рубашки. Коннер поднял бумажку, которой я раньше не заметила, оторвал липучку и приклеил ее на входной двери нашего дома.

Статут о морали.

- Эй, - услышала я сама себя. - Что вы...

- Лори Уиттмен, вы арестованы за нарушение Статута о морали, раздел Второй, статья Пятая, часть А, в редакции, касающейся детей, зачатых вне брака.

- Арестована? - мама повысила голос. - Что вы хотите этим сказать?

В голове всплыли слухи о том, что людей за нарушение Статута бросают в тюрьму. Я поняла с нарастающим страхом, что это вовсе не слухи. Это как с Кейтлин Мидоуз.

- Пятая статья! - выпалил Райан позади нас. - Как это может быть применено к ним?

- Текущая версия была пересмотрена двадцать четвертого февраля. В ней говорится обо всех находящихся на иждивении детях, которые не достигли восемнадцати лет.

- Двадцать четвертое февраля? Это же было только в этот понедельник! - резко сказала Бет.

Коннер протянул руку через порог нашего дома и схватил маму за плечо, потянув ее вперед. Инстинктивно я схватила обеими руками его за запястье.

- Отпустите, мисс, - сказал он отрывисто. Сначала он смотрел на меня, но его глаза были какими-то странными, словно он не видел, что я здесь присутствую. Я расслабила хватку, но не отпустила его руку.

- Как это арестована? - моя мама все еще пыталась осознать услышанное.

- Все предельно ясно, мисс Уиттмен. - Тон Бэйтмена был снисходительным. - Вы арестованы за несоответствие требованиям Статута о морали, и вас будет судить старший офицер Федерального бюро реформации.

Я пыталась заставить Коннера выпустить ее плечо. Он же выталкивал нас наружу. Я просила его остановиться, но он не обращал на меня внимания.

Бэйтмен взял маму за другое плечо, стаскивая ее вниз по лестнице. На мгновение Коннер отпустил ее руку, чтобы оттолкнуть меня в сторону. Со сдавленным криком я упала. Трава была холодной и сырой. Она полностью промочила мою юбку на бедрах, но к лицу и шее прилила вся кровь. В мою сторону рванулась Бет.

- Что здесь происходит? - Я подняла взгляд и увидела миссис Кроули, нашу соседку, в шали и спортивных штанах. - Лори! С тобой все в порядке, Лори? Эмбер!

Я вскочила на ноги. Мои глаза метнулись к солдату, стоящему снаружи. У него было атлетичное телосложение и уложенные гелем светлые волосы с аккуратно зачесанным пробором. Он провел языком по зубам, не размыкая губ, что напомнило мне, как под песком скользит змея.

И он шел прямо ко мне.

Нет! В горле пересохло. Я подавила желание убежать.

- Не трогай меня! - закричала на Бэйтмена мама.

- Мисс Уитмен, не стоит все усложнять еще больше, - ответил Бэйтмен. Мой желудок подпрыгнул от равнодушия в его голосе.

- Убирайтесь к черту с моей собственности! - потребовала мама, ярость пересилила страх. - Мы не животные, мы люди! У нас есть права! Вы же достаточно взрослый, чтобы помнить...

- Мам! - перебила ее я. Она собралась сделать только хуже. - Офицер, это неправильно. Это ошибка. - Казалось, мой голос исходил издалека.

- Это не ошибка, мисс Миллер. Ваши документы уже были рассмотрены на предмет нарушения, - сказал Моррис, солдат, что был передо мной. Его зеленые глаза полыхали. Он находился слишком близко.

В долю секунды его жесткие ладони метнулись ко мне и схватили меня за запястья. Я стала брыкаться, пытаясь вырвать руки. Он был сильнее и притянул меня так близко, что наши тела соприкоснулись. У меня перехватило дыхание.

На секунду я увидела на его лице намек на ухмылку. Его руки, держащие мои запястья, скользили вниз по моей спине и прижимали ближе. Каждая частичка меня напряглась.

Во мне все кричало об опасности. Я попыталась вырваться, но, казалось, это его только распалило. Он всем этим наслаждался. От его крепкого захвата у меня онемели ладони.

Я услышала, как где-то на улице хлопнула автомобильная дверца.

- Стой, - выдавила я.

- Отпусти! - закричала на него Бет.

Коннер с Бэйтменом тащили мою маму. Руки Морриса все еще держали мои запястья. Я ничего не слышала сквозь звон в ушах.

А потом я увидела его.

Его черные волосы блестели в последних осколках солнечного света. Сейчас они были короткими, обрезанными так же, как и у других солдат. Его глаза, с острым, как у волка, взглядом, были такими темными, что не было видно зрачков. "Дженнингс" - было написано на его форме красивыми золотыми буквами спереди. Никогда в жизни я не видела его таким серьезным. Он был почти неузнаваем.

Мое сердце бешено билось, со страхом, но билось. Просто потому, что он был рядом. Мое тело всегда реагировало на него раньше, чем разум.

- Чейз? - спросила я.

В голове пронеслось множество мыслей. Несмотря ни на что я очень хотела броситься к нему. Мне хотелось, чтобы он обнял меня, как в ту ночь, когда уходил. Но боль от его ухода очень быстро ко мне вернулась, а реальность пронзила меня всю.

Он сделал выбор не в мою пользу.

Я цеплялась за надежду, что, может быть, он сумеет нам помочь.

Чейз ничего не сказал. У него выпирала челюсть, как будто он сильно стиснул зубы, но в остальном на его лице не отражалось никаких эмоций, никаких признаков того, что он стоит в двадцати футах от дома, в котором вырос. Он встал между Моррисом, державшим меня, и фургоном. Я поняла, что он и был водителем.

- Не забывай, зачем ты здесь, - рявкнул на него Бэйтмен.

- Чейз, скажи им, что они ошибаются. - Я посмотрела прямо на него.

Он не посмотрел на меня. Он даже не шевельнулся.

- Хватит! Вернись в фургон, Дженнингс! - приказал Бэйтмен.

- Чейз! - прокричала я в полном смятении. Он и впрямь решил не обращать на меня внимания?

- Не разговаривай с ним, - рявкнул на меня Бэйтмен. - Пожалуйста, может, кто-нибудь сделает хоть что-то с этой девчонкой?

Мой ужас рос, сжимая мир вокруг меня. Присутствие Чейза не успокоило меня так, как это было в прошлом. Губы, когда-то улыбавшиеся и прижимавшиеся к моим, сейчас были сжаты в тонкую линию. Сейчас в нем не было теплоты. Это был не Чейз, которого я помнила. Это был не мой Чейз.

Я не могла отвести глаз от его лица. От боли в груди я едва могла стоять на ногах.

Моррис встряхнул меня, и у меня сработал инстинкт. Я попятилась, высвобождаясь из его захвата, и обняла маму за плечи. Кто-то потащил меня назад. Мои руки соскальзывали. У меня забирали маму.

- НЕТ! - закричала я.

- Отпусти ее! - Услышала я солдатский голос. - Или мы тебя тоже заберем, рыжая!

Бет отпустила мою школьную форму, в которую до этого крепко вцепилась. Сквозь слезы я видела, как Райан удерживал ее, на его лице было чувство вины. Бет плакала и тянулась ко мне. Я не собиралась отпускать свою мать.

- Хорошо, хорошо, - услышала я мамин голос. Слова вылетали у нее очень быстро. - Пожалуйста, офицер, пожалуйста, отпустите нас. Мы же можем поговорить прямо здесь.

Я всхлипнула. Я не могла вынести покорность в ее тоне. Она так боялась. Они попытались снова нас разделить, и я знала, больше чем что-либо, что не могу позволить им сделать это.

- Будьте с ними помягче, пожалуйста! Пожалуйста! - умоляла миссис Кроули.

Поднатужившись, Моррис оторвал меня от мамы. Разозлившись, я вцепилась ему в лицо. Мои ногти поцарапали тонкую кожу у него на шее, и он громко выругался.

Я смотрела на мир, как сквозь розовую вуаль. Я хотела, чтобы он набросился на меня, чтобы я опять могла его ударить.

Его зеленые глаза сузились от злости, он зарычал и дернул дубинку, висевшую у него на бедре. В мгновение ока он замахнулся ей.

Я закрыла лицо руками, защищаясь.

- СТОЙТЕ! - Мамин крик был громким. Я услышала ее, несмотря на шум адреналина у меня в ушах.

Кто-то толкнул меня, и я грохнулась на землю, волосы упали на мое лицо, так что я ничего не видела. В груди все сжалось, и у меня перехватило дыхание. Я встала на колени.

- Дженнингс! - услышала я крик Бэйтмена. - Твой командир узнает об этом!

Напротив меня стоял Чейз, закрывая мне обзор.

- Не трогайте его! - чуть не задохнулась я. Оружие Морриса было все еще готово нанести удар, хотя сейчас оно было направлено на Чейза.

- Тебе это не нужно, - голос Чейза был очень низким. Моррис опустил дубинку.

- Ты говорил, что будешь хорошо себя вести, - прошипел он, глядя на Чейза.

Чейз рассказал этому солдату, Моррису, про меня? Они друзья? Как он может дружить с кем-то подобным?

Чейз ничего не ответил. Он не пошевелился.

- Отойди, Дженнингс, - скомандовал Бэйтмен.

Я поднялась на ноги и посмотрела на командира.
- Черт побери, что вы о себе возомнили?


- Придержи язык, - резко сказал Бэйтмен. - Ты и так уже ударила солдата. Насколько глубже собираешься рыть себе яму, чем она уже есть?

Я слышала, как спорит мама сквозь свои икающие рыдания. Когда ее повели к фургону, я бросилась вперед, мои руки зацепились за форму Чейза. Отчаяние накрыло меня. Они собирались забрать ее.

- Чейз, пожалуйста, - умоляла я. - Пожалуйста, скажи им, что это ошибка. Скажи им, что мы хорошие люди. Ты ведь знаешь нас. Знаешь меня.

Он оттолкнул меня, словно к нему прикоснулась какая-то отвратительная вещь. Это задело меня больше, чем что-либо в данный момент. Я уставилась на него в шоке.

Поражение было опустошающим.

Моррис крепко схватил меня за руки и поставил рядом с собой. Меня это не беспокоило. Я даже не почувствовала.

Чейз отступил от меня. Бэйтмен и Коннер сажали маму в фургон. Она обернулась через плечо и посмотрела на меня испуганными глазами.

- Все нормально, детка, - крикнула она, пытаясь говорить уверенно. - Я узнаю, кто во всем этом виноват, и мы с ним отлично побеседуем.

Внутри меня все сжалось.

- На ней же даже туфель нет! - прокричала я солдатам.

Маму посадили на заднее сидение фургона, и больше никто ничего не сказал. Когда за ней захлопнулась дверь, я почувствовала, как что-то оборвалось внутри меня, будто душу мою облили кислотой. Она обжигала внутри. Из-за этого мое дыхание участилось, горло саднило, а легкие сдавило.

- Иди к машине, - приказал Моррис.

- Что? Нет! - заплакала Бет. - Вы не можете забрать ее!

- Что вы делаете? - требовательно спросил Райан.

- Мисс Миллер будет взята под стражу по обвинению Федерального Правительства в соответствии с пятой статьей Статута о морали. Она отправляется на реабилитацию.

Внезапно я почувствовала себя очень уставшей. Мысли были затуманены. Перед глазами все расплывалось, но я не могла моргнуть. Я хватала ртом воздух, но этого было недостаточно.

- Не сопротивляйся мне, Эмбер, - тихо приказал Чейз. Мое сердце разбилось, когда он назвал мое имя.

- Зачем ты это делаешь? - звук моего голоса был далеким и слабым. Он не ответил мне. Да я и не ждала, что он ответит.

Он подвел меня к машине, что стояла позади фургона. Чейз открыл дверь и грубо усадил меня на заднее сидение. Я упала на бок, чувствуя, как обивка сидения стала влажной от слез.

А потом Чейз исчез. И хотя сердце мое успокоилось, боль в груди осталась. Она охватила меня целиком, мешая дышать, и я провалилась в темноту.

следующая страница >>