Советский период - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Советский период - страница №1/1

«Политика и Oбщества».-2009.-№3.-С.43-51.
КРЫМСКИЕ ТАТАРЫ И ПРЕДЫСТОРИЯ

ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНОГО КОНФЛИКТА В РЕГИОНЕ.

СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД
К. А. Богатырев
Аннотация: статья является продолжением темы затронутой в Крымские татары и предыстория форми­рования этноконфессионального конфликта в регионе. Описывается процесс формирования конфликтного по­тенциала у татарского населения Крыма за годы существования СССР. Указаны причины способствовавшие развитию этого процесса. Описаны особенности депортации крымских татар и процесса их реабилитации и возвращения в регион.

Ключевые слова: политология, крымские татары, формирование конфликтного потенциала, национальный вопрос, особенности региона, национальная политика в СССР, политика в отношении религий, причины депор­тации, особенности реабилитации, формирование национальных органов власти.
После Февральской революции 1917 г. в ре­гионе широко развернулось татарское наци­ональное движение. Отлично сознавая, что избавиться, в частности, от пережитков прошлого, тащившего его назад, к средневековой духовной, социальной и экономической зависимости, Крым может только с помощью революционной России, участники этого движения полностью отказались от имевших в предреволюционные годы некоторое распространение идей сепаратизма. Они включили в свои программы единую цель — построение нового Крыма, находящегося в федеративном союзе с пре­ображенной Россией. Причем подобной точки зре­ния придерживались даже самые ортодоксально ма­гометанские политические группировки. Среди них находился, например, имевший большой вес среди верующих татар Мусульманский комитет. При всем различии крымскотатарских партий и группировок, они были едины в главном: национальное движение нуждалось в организационном оформлении, стал не­обходимым представительный демократический пар­ламент — Курултай. Первое, организационное соб­рание Курултая открылось в Симферополе 25 марта 1917 г. Двухтысячный делегатский корпус избрал на нем постоянный орган этого всекрымского народного форума — Мусульманский исполнительный комитет (Мусисполком) количеством в 50 чел. Мусисполком Крыма быстро получил всеобщее признание (в том числе и центрального Временного правительства) как единственного, полномочного и законного админис­тративного органа, представляющего всех крымских татар и обладающего правом решать отныне все про­блемы дальнейшего развития народа Крыма.

В своей политике Мусульманский комитет еще в апреле 1917 г. отмежевался от сепаратистской про­граммы отдельных политиков, настаивавших на пол­ной «автономизации» (по сути, отделении) Крыма, и даже выпустил специальное воззвание, где объявил своей целью построение демократического респуб­ликанского строя на национально-федеративных на­чалах. С комитетом солидаризовалась в этом вопросе и сплотившаяся позже, летом 1917 г., «Национальная партия», более известная как «Милли-Фирка». Это не единственный пункт, общий для программ двух пар­тий, своеобразно соединявших в своей деятельности религиозную и революционную идеологию, причем первую не в ущерб второй. Присягнув весной на вер­ность революционному правительству, они органи­зовывали татарские манифестации в его поддержку, а в мечетях — моления за победу революции. Чисто революционные партии относились к подобным не­ординарным акциям с иронией. Впрочем, она быстро испарилась особенно под влиянием проповедей и публичных речей имама И. Тарпи, необычайно попу­лярных в народе и немало сделавших для уяснения широкими татарскими массами сути революции. Му­сульманские лидеры пользовались авторитетом не только как патриоты и демократы, но и как опытные политики, прошедшие большую жизненную и про­фессиональную школу.

Когда начался мятеж Корнилова, Мусульманс­кий комитет решительно встал на защиту завоеваний революции. Навстречу мятежникам были посланы крымские делегаты, с целью отколоть от них сол­дат-мусульман и пополнить ими ряды вооруженной защиты Петрограда. Но во главу угла комитет ставил все же идеологические средства в борьбе, в том числе и против собственной мусульманской реакции. Так, например, в сентябре 1917 г. им был, подвергнут ос­трой критике союз «ученых» — улемов и бывшего муфтия Тарпи, активно призывавших вернуться к ос­новам шариата.

Мусульманский исполнительный комитет высту­пил с резкой критикой октябрьского переворота. Было открыто, заявлено что «разыгравшиеся в Петербурге кровавые события, парализовав силу существующей власти, открывают путь для анархии и гражданской войны, размер и гибельные последствия которой те­перь трудно представить». Учредительный Курултай было намечено провести


26 ноября. Депутаты, соб­равшиеся в Бахчисарае, приняли первую в истории Крыма конституцию, созданную по воле и при непос­редственном участии его коренного населения. Новое государство, естественно, суверенное, было названо Крымской Народной Республикой. Ее правительство (Совет директорий) возглавил председатель Нуман Челеби Джихан.1

Позже пользуясь тем что, подавляющая часть личного состава Черноморского флота выразила им свою безоговорочную поддержку большевики первы­ми пошли на применение насилия при решении воп­росов общенационального политического устройс­тва. Гуманистическая тенденция развития России, начатая бескровной революцией и рассчитанная на духовное и материальное обогащение, отныне была прервана. Началось бессмысленное, безудержное и безнравственное взаимное уничтожение нашей куль­туры. И первым шагом к этой кровавой оргии был разгон большевиками Учредительного собрания. Однако в Крыму оно просуществовало значительно дольше, чем в Петербурге. Отличие ситуации было в нацио­нальной особенности края. Если большевики опира­лись в основном на распропагандированные части армии и флота, а также на городской (русский) проле­тариат, то татары защищали Мусисполком, Учреди­тельное собрание и другие органы правовой власти. Именно поэтому события 1917 г. и последовавших годов представлялись исключительно как борьба рус­ских с татарами2. В условиях Крыма, где население было смешанным по национальному признаку, для достижения той же цели было избран путь, целью ко­торого являлось максимально возможное разжигание национальной розни. Процесс проходил под девизом: «Нам грозит военная диктатура татар!»

Таким образом, борьба, мало соответствовавшая понятию классовой и до того (это были скорее бои между двумя воинскими группировками, выступив­шими с узкопартийных позиций), теперь окончатель­но утрачивает классовый признак, становится нацио­нальной. Заняв, таким образом, позицию разжигания национальной розни, большевики могли теперь опи­раться не только на военные отряды (которых уже не хватало даже для карательных операций), состоявшие исключительно из некрымчан. Теперь на их сторону пошел местный элемент, заинтересованный то ли в полной русификации Крыма, то ли в возможности безнаказанно обогатиться, громя «инородцев».

Вооруженную борьбу регулярных частей с пра­вительственными отрядами, имевшую не только по­литический, но и национальный характер, пытался в самом начале погасить Мусисполком. Инициатива принадлежала Ч. Челебиеву. Ему противостояли не­которые члены правительства, чувствовавшие себя в безопасности, так как большинство населения было за них. Тем не менее,


Ч. Челебиеву удалось, приведя данные о многочисленных жертвах в первую очередь среди мирного населения, убедить коллег в необхо­димости послать к большевикам парламентскую ко­миссию. Предлагалось создать смешанную краевую власть из представителей парламента Совета народ­ных представителей и большевиков. Вначале ревкомовцы вроде соглашались с таким компромиссом, и переговоры шли успешно. Но Севастополь тем вре­менем неожиданно направил ударную группу войск с артиллерией на Сюрень и далее — на Симферополь, который был взят 14 января.

В захваченной столице новая власть арестовала членов правительства, начались первые расстрелы местной буржуазии, в качестве представителей кото­рой были представлены пленные из правительствен­ных войск и городской самообороны, среди которых, естественно, было много татар. Показательно, что первые свои распоряжения Симферопольский ревком публиковал исключительно на русском языке, боль­шинству татар города и особенно деревни малопонят­ном. Поэтому они не могли эти распоряжения выпол­нять, и многие шли под арест, а затем и на расстрел, так и не понимая, в чем их вина. Казни воспринима­лись как бессмысленные убийства и оставшимися в живых. Значительная часть симферопольских татар, напуганная масштабом массовых репрессий, бежала в горы. Курултай был распущен за расхождение во взглядах с флотским ревкомом. В глазах даже обра­зованной части татар «это было простым возвраще­нием русских, их власти, насилием, произведенным русскими войсками над пробудившимся националь­ным движением».3 Неудивительно, что не только та­тары, но и славяноязычные крымчане воспринимали новую напасть, пришедшую с Севера, как продолже­ние былых кровопролитий, походов Миниха, Ласси, и Долгорукого, сохранившихся в памяти местного населения и, прежде всего среди коренных жителей — крымских татар. В конечном итоге именно это на­силие, а не мифические националистические агитато­ры привели к организации антисоветских татарских ячеек на местах, а затем и к вооруженному выступле­нию против Советов.

Как следует из воспоминаний крымского больше­вика В. Л. Елагина, игнорирование ревкомами языка и национальной культуры татар было символичным: «Советская власть с момента возникновения и до мо­мента гибели под натиском немцев оставалась рус­ской, говорила на чужом для татар языке. Именно поэтому крымские большевики в 1918 г. не смогли разрешить национального вопроса».4 Практически не известно даже что предпринимались какие-либо по­пытки к его решению. Ставка делалась, в большинс­тве своем, не на разумный компромисс, единственно необходимый в сложной социальной и национальной обстановке тех месяцев, а лишь на вооруженную силу, на физическое уничтожение инакомыслящих.

10 марта 1918 г. территория Крыма была объ­явлена Советской социалистической республикой Таврида. Древний топоним «Крым» не случайно был исключен из названия нового государственно­го образования — его возглавили исключительно «крымчане» в первом поколении. Создание нового государства сопровождалось усилением идеологи­ческого давления. Были открыты советские школы, многие — для взрослых, Солдатский университет в Ялте, шла подготовка к открытию Таврического уни­верситета. Агитация за такую форму просвещения не могла заслонить от татар полного равнодушия к их проблемам, того, что школы открывались с иной, чем просветительская, целью. На I съезде ЦИК ССРТ было указано, что национального вопроса в Крыму не существует. А когда татарская группа съезда пред­ложила ввести в Исполком одного-двух ее представи­телей, то председатель ЦИК отказался рассматривать предложение. Республика Таврида просуществовала недолго. Крым был полностью взят немцами к 1 мая 1918 г. На полуострове установился режим, более всего напоминавший колониальный.

Режим немецкой оккупации более всего харак­теризуется массовым изъятием у населения продук­тов питания, в которых остро нуждалась терпящая поражение в I мировой войне Германия. Ни малей­шего внимания при этом к решению национального не проявлялось. Было проявлено стремление, присо­единить Крым к новой Украине власти, которой за­нимали прогерманскую позицию. В этом отчетливо прослеживается стремление к созданию для себя еди­ного надежного оплота на юго-востоке Европы, с по­мощью которого позже немецкая экспансия могла бы распространяться дальше на Восток. Однако в ноябре 1918 г. немецкие войска оставили Крым. На смену им пришли войска одержавшей победу коалиции — Ан­танты и части Добровольческой армии.

Незадолго до ввода союзнических войск земс­кие собрания Крыма, съезд городских деятелей и татарское совещание пришли к единому решению — передать дело образования новой власти в руки кадетской и социалистической партий. Одновремен­но часть членов Курултая выступила за проведение назревших революционных преобразований мирным путем, сверху. Левое же крыло парламента самосто­ятельно, без всякого нажима из центра, образовало первую татарскую ячейку большевиков, имевшую собственную программу, далекую, естественно, от идеи бескровного развития революции. Курултай в целом, не говоря уже о Милли-Фирке, стал в своей борьбе за интересы коренного населения в оппози­цию к правительству которое пришло к власти бла­годаря помощи интервентов. Миллифирковцы даже разработали антиправительственный программный документ «Положение о культурно-национальной ав­тономии мусульман Крыма», резко расходившийся и с централизаторской, русификаторской политикой но­вых властей, и с панисламистскими иллюзиями части татарской интеллигенции и духовенства. «Эпоха про­текторатов закончилась, протекторат несовершенен и шовинистичен», — считали они, открыто становясь на прогрессивную платформу Кемаля Ататюрка, гла­вы единственного тогда дружеского Советской Рос­сии государства. Естественно долго такое положение сохраняться не могло. 23 февраля 1919 г., накануне заседания татарского парламента, отряд белогвардей­ских офицеров ворвался внутрь и конфисковал всю документацию. Это был своеобразный сигнал — на местах тут же начались повальные обыски, аресты и расстрелы татар, заподозренных в национализме без всякого суда и следствия. Поэтому вполне естествен­ными были крайнее ожесточение и начавшееся воо­руженное сопротивление населения как Добрармии, так и кооперировавшемуся с нею кадетскому прави­тельству. Часть членов парламента ушла в подполье, чтобы обрести в глазах народа ореол мучеников за дело татар. В апреле 1919 г. в Крым вступили части Красной армии, и период англо-французской оккупа­ции завершился.

6 мая Крым вторично был объявлен Советской социалистической республикой. На этот раз в прави­тельство были включены три татарина: С. Идрисов, С. Меметов и И. Арабский. Однако вскоре Красная Армия не могла сдержать нового наступления Добро­вольческой армии и уже 1 июля 1919 г. Крым был за­нят корпусом генерала Добровольского. Новая власть так определила цель своей политики в Крыму: полу­остров должен был остаться российским без всяких автономий, а самостоятельному краевому правитель­ству не может быть места. Во главе новой власти был поставлен губернатор, распоряжения всех предыду­щих правительств отменялись. Второй период всев­ластия Добрармии если и отличался от первого, то лишь в ликвидации последних остатков демократии и национального равноправия, торжественно провозг­лашенных в феврале 1917г. Земля вновь закреплялась за помещиками, возобновились и открытый грабеж татарской деревни, репрессии, карательные походы. Критиковавший режим Деникина Врангель сменил его в Крыму в конце марта 1920 г. Адмирал хотел со­здать на полуострове образцовое государство, своего рода опытную ферму, образовать «государственное ядро, которое будет развиваться, и притягивать к себе другие области», где ненавидят большевиков.5 Вмес­те со своим министром иностранных дел Струве он призывал к образованию демократического федера­тивного государства, отказавшись от всех «велико­державных идей», хотя ввел в свое правительство не только эсеров, но и монархистов, стремясь сделать его плюралистическим (это сказалось даже на пере­именовании в апреле 1920 г. Добровольческой армии в Народную).

Новая национальная политика, была направлена на поддержку интересов коренного населения. Еще в мае 1920 г. в Симферополе впервые после разгона Де­никиным татарской национальной Директории был собран съезд татарских представителей. Его целью была разработка принципов самоуправления края, решения проблем вакуфов и национального просве­щения. Работа съезда завершилась образованием Му­сульманского совета по выборам в аппарат будущего самоуправления, а также постановлениями о разви­тии национальных культуры и экономики. Осенью проект центрального органа самоуправления — Му­сульманского совета по татарским делам — был ут­вержден Врангелем.

Набрав почти четырехкратное превосходство в воинской силе, большевистские армии 12 ноября 1920 г. смогли прорвать оборону на Перекопе и ворвались в Крым. Так окончательно в регионе установилась со­ветская власть. Так на примере действий большеви­ков в годы Гражданской войны наглядно просматри­вается резкое неприятие к различным национальным самообразованиям. Аналогичная ситуация сложилась в Поволжье. Большевики крайне отрицательно отнес­лись к попыткам местных татар создать собственное государство — Идель Урал. Позже также не был реа­лизован проект создания Татаро-Башкирской респуб­лики. В итоге были созданы Татарская АССР и Баш­кирская АССР. Таким образом, в жизнь проводилась национальная политика новой власти. Основным ее принципом было недопущение создания националь­ных государственных образований стихийным путем без санкции верховной власти. Впрочем, такую же по­зицию занимали лидеры белого движения стоявшие на принципах «великодержавности». В Крыму такую политику проводил Деникин, а в Сибири — адмирал Колчак. В результате национальный вопрос так и не был решен до конца. Это и стало в дальнейшем при­чиной многих этноконфессиональных конфликтов, в том числе и в Крыму.

Миграционный процесс в период гражданской войны в Крыму (1917-1921 гг.) характеризуется сле­дующими факторами: эмиграция крымских татар была незначительной, зато мигрантов из России при­было более 300 тыс., в том числе 40 тыс. чел. насчи­тывалось в армии Врангеля. Массовый приток насе­ления, военные действия, политика конфискаций и продразверстки вызвали голод 1921-1922 гг. от кото­рого умерло около 75 тыс. крымских татар.

В 1921 г. была создана Крымская АССР в соста­ве РСФСР. Государственными языками в ней были русский и крымскотатарский, высшее руководство состояло в основном из крымских татар. Так как Крым всегда отличался многообразием националь­ного состава населения то вопрос создания нацио­нальных школ в период культурного строительства 20-х гг. XX в. был одним из наиболее актуальных. На формирование национального облика населе­ния оказало значительное влияние, и то, что с об­разованием Крымской АССР советское руководство организовало переселение из Белоруссии в Крым на постоянное местожительства более 20 тыс. евреев, для которых в степной части Крыма был сформиро­ван еврейский автономный район. Процесс притока мигрантов прекратился лишь перед второй мировой войной.

Организационное управление работой нацио­нальных школ осуществлял Народный комиссариат просвещения АССР, созданный 11 ноября 1921 г. по решению Всекрымского Учредительного съезда Со­ветов. Высшим органом Наркомпроса являлась Кол­легия. При Коллегии Наркомпроса был создан совет по делам просвещения национальных меньшинств - Крымсовнацмен. Этот орган состоял из нескольких секций: немецкой, армянской, еврейской и эстонской. К процессу создания национальных школ руководство Наркомпроса привлекало советских, профсоюзных и партийных работников различных национальностей и население полуострова. С этой целью Крымсовна­цмен проводил съезды и конференции по народному образованию.

К процессу создания национальных школ руко­водство Наркомпроса привлекало советских, профсо­юзных и партийных работников различных нацио­нальностей и население полуострова. С этой целью Крымсовнацмен проводил съезды и конференции по народному образованию.6 Руководство Наркомпроса стремилось к тому, чтобы в дело создания националь­ных школ были вовлечены даже самые малые народы Крыма. Государством уделялось достаточно серьез­ное внимание процессу формирования национальных школ, в которых обучались представители различных этнических групп, проживавших на полуострове.

Однако вслед за коротким подъемом националь­ной жизни после создания республики (открытие на­циональных школ, театра, выпуск газет) последовали сталинские репрессии 1937 г. Репрессирована была большая часть крымскотатарской интеллигенции. Согласно данным переписи 1939 г. крымских татар в Крыму насчитывалось 218179 чел., что составляло лишь 19,4% от всего населения полуострова.7

В плане советских преобразований на террито­рии Крыма воплощались в жизнь и требования де­крета СНК (Совета Народных Комиссаров) от 23 ян­варя 1918 г. «Об отделения церкви от государства и школы от церкви». Религиозные реформы проходили в сложных условиях общественной жизни крымчан. Они характеризовались тем, что за три года граж­данской войны и иностранной военной интервенции населения Крыма оказалось в чрезвычайно сложном положении. Так, например, валовая продукция про­мышленности в сравнении с 1913 г. сократилась в 4,6 раза. По переписи 1921 г. в Крыму проживали пред­ставители 70 наций и народностей, которые между собой нередко враждовали. Межнациональные про­тиворечия усиливались межконфессиональным раз­ногласиями. В то время на Крымском полуострове действовали различные религии, в том числе, такие как православная, католическая, протестантская, му­сульманская и др.8

Многонациональный же характер населения Крыма, его разнообразные религиозные потребнос­ти были также учтены органами Советской власти. Первый съезд Советов Крыма 10 ноября 1921 г. при­нял Конституцию Крымской АССР, в которой было сказано: «... Крымская Советская Социалистическая Республика, утверждая равенство на свободное раз­витие всех национальностей Крыма, отменяет все су­ществовавшие ранее национальные и национально-религиозные привилегии и ограничения ...». Таким образом, в конституция была закреплена генеральная линия последовавших за этим религиозных реформ в Крыму. Проведение религиозной реформы на Крымс­ком полуострове происходило в то время, когда в дру­гих районах России уже накоплен определенный опыт по вопросам национализации церковного имущества, по организации совнархозов, коммун, артелей на базе монастырских угодий и т.д. Поэтому Советские ор­ганы власти, осуществляя религиозную политику в Крыму, учитывали уже накопленный опыт.

Непосредственно мероприятия по проведению в жизнь религиозной реформы осуществлялись Крым­ским ревкомом. Так, при ревкоми были созданы меж­ведомственные комиссии в составе представителей отделов юстиции, финансов, рабоче-крестьянской инспекции. Комиссии осуществляли руководство всем комплексом мероприятий по отделению церкви от государства на полуострове. Кроме того, при ревкоми был создан церковный стол, на который возлага­лась вся техническая работа об учете церковной собс­твенности, проведение антирелигийнои агитации и пропаганды.

Контроль и руководство деятельностью церков­ных организаций осуществлял 5-й отдел НКЮ (На­родного Комиссариата Юстиции) Крыма под руко­водством П. А. Красиков (отдел получил название ликвидационного). Контроль за практической де­ятельностью религиозных организаций осуществля­ли органы милиции. Они следили за идейно-полити­ческой, организационной направленностью крестный ходов, сборов, а также проведением религиозных праздников.

По содержанию религиозные преобразования от­вечали требованиям специальной инструкции, кото­рая была принята постановлением НКЮ РСФСР от 24сентября 1918г.9 Религиозные реформы проходили по следующим направлениям:

• Национализация монастырских земель, фабрик, заводов, промыслов, которые были связаны с церковной службой;

• Передача храмов, церковного имущества из пра­вославного ведомства в местные советы рабочих и крестьянских депутатов, которые в свою оче­редь осуществляли передачу его в пользование местным жителям;

• Возложение ответственности на народный ко­миссариат образования за сохранение храмов и имущества, которое имело историческую и куль­турную ценность;

• Выполнение мероприятий по отделению школы от церкви;

• Осуществление контроля за состоянием сохран­ности помещений храмов и церковного имущес­тва и т.д.

Выполнение указанных выше положений рели­гиозной реформы, фактически начались с регистра­ции церковных помещений, описания их имущества и национализации монастырских угодий, промыслов, которые не были связаны с церковной службой. Духо­венство часто выражало свое несогласие с политикой религиозных реформ. В 1921 г. монахи Свято-Успен­ского Скита в Бахчисарае пытались сопротивляться осуществлению мероприятий религиозного рефор­мирования. Это и послужило формальным поводом к закрытие молитвенного помещения и национализа­ции имущества скита.

В результате проведенной работы на государс­твенный учет за период 1921-1923 гг. было взято 779 религиозных помещений, в том числе 170 православ­ной церкви. 485 помещений уже было передано груп­пам верующих людей в аренду, а 289 — находились пока в состоянии передачи. В процессе выполнения регистрационных работ заключались между местны­ми советскими органами власти и церковными общи­нами соглашения об аренде храмов, церковного иму­щества. Такие соглашения заключались с членами так называемых «двадцаток» (именно двадцать членов общины имели право владеть церковным зданием и его имуществом, «двадцатка» несла ответственность за выполнение требований указанных в соглашении). В соглашении советские органы власти обещали не вмешиваться во внутренние дела церковных органи­заций, не нарушать подписанных ими обещаний. В свою очередь члены «двадцатки» давали слово не до­пускать политических собраний, митингов, направ­ленных против советской власти. После подписания такого соглашения церковные организации получали правовой устав о праве на проведение церковной службы. Церковные общины, получая в пользование молитвенные помещения, необходимое имущество, обязаны были строить свою деятельность таким об­разом, чтобы не нарушать подписанного соглашения. На случай нарушений соглашения церковное здание могло быть закрыто. Всякое закрытие должно про­исходить только тогда, когда Президиум ЦИК (Цен­трального Исполнительного Комитета) республики убедится в необходимости такого действия. Для ли­шения той или иной религиозной течения единого помещения должна было приниматься специальное постановление Советских органов власти. Руководс­твуясь данными требованиями, советские органе в Крыму с 1921 по 1923 г. приняли решение о закрытии 51 молитвенного помещения. Религиозная реформа в регионе характеризовалась спецификой экономи­ческих, политических, национальных, религиозных условий в послевоенном Крыму, а также тем, что ре­лигиозные перестройки в Крыму осуществлялись на основе опыта религиозной реформы России, которая там происходила еще с 1918 г. Особенно острый про­тиворечивый характер религиозная реформа в Крыму носила в период с 1921 по 1923 гг., когда имело место массовое закрытие религиозных учреждений, сопро­вождавшееся изъятием церковного имущества.

Существовала также практика лишения священ­нослужителей политических прав. После этого слу­жителям религиозных культов было чрезвычайно сложно восстановить свои политические права так как им следовало всенародно, через средства массо­вой информации отказаться от своих прежних убеж­дений. Многие священники и монахи вынуждены пойти против веры, чтобы сохранить жизнь и свобо­ду. Но, даже отказавшись от религиозных воззрений, нельзя было быть полностью уверенным в том, что тебя исключат из разряда неблагонадежных. Только в 1929 г. одним Ак-Шейским сельсоветом были лише­ны избирательных прав 19 служителей религиозных культов, которые так и не смогли добиться восстанов­ления своих политических прав, хотя обращались с прошениями на имя Сталина и Калинина.

В рамках господствовавшей тогда геополитичес­кой концепции Всемирной революции, существовал проект создания Еврейской Советской Социалисти­ческой Республики или «Крымской Калифорнии». Идея была официально обнародована в 1923 г. Од­нако идея еврейской колонизации Крыма получила резкое противодействие со стороны местного крымско-татарского руководства, мотивировавшего свои действия возникшей необходимостью забронировать свободные земли для татар-эмигрантов. Переселение евреев вызвало обострение этнонациональной обста­новки из-за земельного вопроса, имели случаи погро­мов еврейских поселений. Планы по формированию еврейской национальной государственности были прерваны войной.

Татарское меньшинство ничуть не было ущемле­но в своих правах по отношению к русскоязычному населению. Государственными языками Крымской АССР являлись русский и татарский. В основу ад­министративного деления автономной республики был положен национальный принцип: в 1930 г. были созданы национальные сельсоветы, среди которых было 207 русских и 144 татарских. Кроме того, были организованы национальные районы. Во всех школах дети нацменьшинств обучались на своем родном язы­ке.

Во время Великой Отечественной войны с сере­дины ноября 1941 по 12 мая 1944 гг. Крым был ок­купирован немецкими войсками. В декабре 1941 г. в Крыму были созданы мусульманские татарские комитеты, поддерживающие немецкую оккупацион­ную администрацию. В Симферополе начал работу центральный «Крымский мусульманский комитет». В сентябре 1942 г. немецкая оккупационная адми­нистрация запретила использовать в названии слово «крымский», и комитет начал именоваться «Симфе­ропольским мусульманским комитетом», а с 1943 г. — «Симферопольским татарским комитетом». Ко­митет состоял из 6 отделов: по борьбе с советскими партизанами; по комплектованию добровольческих формирований; по предоставлению помощи семьям добровольцев; по культуре и пропаганде; по религии; административно-хозяйственный отдел и канцелярия. Местные комитеты по своей структуре дублировали центральный. Их деятельность была прекращена в конце 1943 г.

Первоначальная программа комитета предусмат­ривала создание в Крыму государства крымских татар под протекторатом Германии, создание собственного парламента и армии, возобновление деятельности запрещенной в 1920 г. большевиками партии Милли Фирка. Однако уже зимой 1941-42 гг. немецкое ко­мандование дало понять, что не намерено допускать создания какого бы то ни было государственного об­разования в Крыму. В декабре 1941 г. представители крымскотатарской общины Турции Э. Кырымал и М. Улькюсал посетили Берлин в надежде убедить Гитле­ра в необходимости создания крымскотатарского го­сударства, но им было отказано. Долгосрочные пла­ны нацистов предусматривали присоединение Крыма непосредственно к Рейху в качестве имперской земли Готенланд и заселение территории немецкими коло­нистами.

С октября 1941 г. было начато создание добро­вольческих формирований из представителей крым­ских татар, главной задачей которых была борьба с партизанами. До января 1942 г. этот процесс шел сти­хийно, но после того, как вербовка добровольцев из числа крымских татар была официально санкциони­рована Гитлером, решение этой проблемы перешло к руководству айнзатцгруппы «D».

Несмотря на то, что многие представители крым­скотатарского народа никаким образом не запятнали себя сотрудничеством с немецкими оккупантами, а напротив сражались в рядах Красной Армии и ак­тивно участвовали в партизанском движении, факты сотрудничества с оккупантами были использованы в качестве основного повода для выселения народа из Крыма. В соответствии с Постановлением ГКО СССР №ГОКО-5859 от 11 мая 1944 г. 18 мая 1944 года на­чалась операция по депортации этого народа, обви­ненного в сотрудничестве с немецкими оккупантами, в Узбекистан и прилегающие районы Казахстана и Таджикистана, небольшие группы были отправлены в Марийскую АССР, на Урал, в Костромскую область. Месяцем позже из Крыма были высланы также армя­не, болгары и греки. Официально основанием для высылки считались массовое дезертирство крымс­ких татар из рядов Красной армии в 1941 г. (около 20 тыс. чел.), хороший прием немецких войск и актив­ное участие крымских татар в соединениях герман­ской армии, «СД», полиции, жандармерии, аппарате тюрем и лагерей. Учитывая предательские действия крымских татар против советского народа и исходя из нежелательности дальнейшего проживания крым­ских татар на пограничной окраине Советского Со­юза, НКВД СССР вносит на Ваше рассмотрение проект решения ГКО о выселении всех татар с тер­ритории Крыма. Считаем целесообразным расселить крымских татар в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР для использования на работах как в сельском хозяйстве — колхозах, совхозах, так и в промышленности и на строительстве. Вопрос о рас­селении татар в Узбекской ССР согласован с секретарем ЦК КП (б) Узбекистана т. Юсуповым.10 При этом депортация не коснулась подавляющего большинства крымскотатарских коллаборационистов, так как ос­новная масса их была эвакуирована немцами в Герма­нию. Оставшиеся в Крыму были выявлены органами НКВД во время «зачисток» 1944 г. и осуждены как предатели родины. Крымские татары, сражавшиеся в частях Красной Армии, также были подвергнуты де­портации. В 1949 г. в местах депортации насчитыва­лось 8995 крымских татар — участников войны.11

Депортации и репрессии по национальному признаку в принципе достаточно широко практико­вались тоталитарными режимами в XX в. В СССР в период нахождения у власти Сталина специалистами были зафиксированы 53 депортационные операции, при этом во многих случаях люди подвергались де­портациям только по признаку национальной прина­длежности. Однако в 1956 -57 гг., в период критики и осуждения культа личности Сталина, репрессий и иных преступлений прежнего режима, большинство репрессированных было реабилитировано, а выслан­ным было разрешено вернуть в места своего истори­ческого проживания. Всем, кроме крымских татар, немцев Поволжья и турок-месхетинцев. Даже реаби­литировавший направо и налево жертвы репрессий Н. С. Хрущев не посмел вернуть крымских татар на историческую родину. Возможно, это было вызвано опасениями, спровоцировать этноконфессиональный конфликт в регионе, который, безусловно, омрачил бы торжественность передачи Крыма Украине про­изведенной в 1954 г. Возможно, свою роль сыграло то, что Турция, где проживало и проживает значи­тельное число крымских татар в 1951 г. объявила о своем вступлении в НАТО. Выявление причины та­кого отношения к крымским татарам является темой отдельного исследования. Однозначно можно заявить лишь то, что такая политика не способствовала окон­чательному решению проблемы, а вызвала лишь эс­калацию этноконфессионального конфликта в регио­не, который происходит в настоящее время.

Несмотря на обращения представителей народа в ЦК КПСС, ЦК КПУ и непосредственно к лидерам советского государства и при том, что 9 января 1974 г. вышел Указ Президиума ВС СССР «О признании утратившими силу некоторых законодательных актов СССР, предусматривающих ограничение в выборе места жительства для некоторых категорий граждан, данная проблема, так и не была решена. С 1960х гг. в местах проживания депортированных крымских та­тар в Узбекистане возникло и начало набирать силу национальное движение за восстановление прав на­рода и возвращение в Крым. Со временем массовое недовольство крымских татар в условиях частичной демократизации общественной жизни вылилось в возникновение широкого и организованного нацио­нального движения за возвращение на Родину, кото­рое росло и крепло по мере сопротивления властей и разочарований в их способности и политической воле решить крымско-татарский вопрос. Например, в 1965 г. участились посещения Крымской области татара­ми, отселенными в прошлом из Крыма. Приезжавшие в сентябре 1965 г. в Крым при встречах со своими знакомыми сообщали, что «сейчас в Москву поехала большая делегация добиваться разрешения вернуться татарам в Крым. Возвращаться будем все или никто. Татары будут убивать тех, кто, получив разрешение, индивидуально будет ехать в Крым жить, и тех, кто не захочет поехать в Крым, если будет получено разре­шение на возвращение для всех».12

В 1989 г. крымскотатарский народ официально получил возможность вернуться на Родину. Пример­но половина крымских татар, преодолевая большие сложности и новые лишения, воспользовалась этим правом. На государственном уровне никто более не чинил препятствий для возвращения крымских татар на Родину, но на практике подавляющее большинство их получили возможность поселиться лишь в степ­ном Крыму, преимущественно в сельской местности. Воспользовавшись непреодолимым стремлением крымских татар жить в Крыму, местные власти, не в силах более этому препятствовать с 1988 г., решили таким образом поддержать неперспективные села.

В 1991 г. был созван Курултай и создана систе­ма национального самоуправления крымских татар. Каждые пять лет, происходят выборы Курултая, кото­рый представляет из себя национальный парламент. В выборах принимает участие все взрослое крымскотатарское население, Курултай формирует испол­нительный орган — Меджлис Крымскотатарского Народа являющийся национальным правительством которое до сих пор не зарегистрирован в Министерс­тве юстиции Украины.
Список литературы:
1. Н.П. Возгрин. Исторические судьбы крымс­ких татар. МЛ 992.

2. М.Ф. Бунегин. Революция и гражданская война в Крыму. М. 1927.

3. В.Л. Елагин. Националистические иллюзии крымских татар. // Революция в Крыму 1924. №1 (3).

4. Г. Раковский. Конец белых. Прага 1921.

5. Тюркские народы Крыма. Караимы. Крым­ские татары. Крымчаки. Отв. ред. С.Я. Козлов, Л.В. Чижова. М. 2003.

6. Г.Р. Белоглазов. Таврида в годы лихолетья. Осуществление декрета об отделении церкви от госу­дарства. Симферополь: Крымский архив.



7. О религии и церкви. Сборник высказываний классиков максизм-ленинизма документов КПСС и Советского государства. М. 1977.

1 Н.П. Возгрин. Исторические судьбы крымских татар. М., 1992. Стр.438.

2 М.Ф. Бунегин. Революция и гражданская война в Крыму. Б.м. 1927. Стр.118.

3 Там же. Стр.123.

4 В.Л. Елагин. Националистические иллюзии крымских та­тар. // Революция в Крыму 1924. №1 (3).

5 Г. Раковский. Конец белых.Прага 1921. Стр.32.

6 Красный Крым. — 1921. — 26 апреля. Стр.3.

7 Тюркские народы Крыма. Караимы. Крымские татары. Крымчаки / Отв. ред. С.Я. Козлов, Л.В. Чижова. М. 2003.

8 Г.Р. Белоглазов. Таврида в годы лихолетья. Осуществление декрета об отделении церкви от государства. Симферополь: Крымский архив. С. 130-134.

9 О религии и церкви. Сборник высказываний классиков максизм-ленинизма документов КПСС и Советского госу­дарства. М. 1977. С. 98-101.

10 Служебная записка Берии Сталину №424/6 от 10 мая 1944г. ГАРФ. Ф.Р.-9401. Оп.2. Лл. 41-43.

11 См. подробнее Г. Бекирова. Крымскотатарская проблема в СССР (1944-1991). Симферополь 2004.

12 Из письма в ЦК КПСС о посещениях Крыма крымскими татарами. 12 ноября 1965 г. Цит. по Тюркские народы Кры­ма. Караимы. Крымские татары. Крымчаки / Отв. ред. С.Я. Козлов, Л.В. Чижова. М. 2003.