Социалистическая ориентация: теория и практика афро-азиатских стран - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Д. Ю. Пискулов теория и практика валютного дилинга 6 2821.76kb.
Д. Ю. Пискулов теория и практика валютного дилинга 6 2821.06kb.
Тест роршаха. Практика и теория под редакцией Л. Н. Собчик 7 3163.02kb.
Самотаев И. Джон Дж. Мэрфи Технический анализ фьючерсных рынков:... 45 6012.14kb.
Книга «Школа жизни: теория и практика. Педагогическая мастерская... 1 53.21kb.
Алексей Петрович Ксендзюк тайна карлоса Кастанеды Анализ магического... 22 6818.78kb.
Рекламная деятельность: искусство, теория, практика 7 3491.88kb.
Организация денежных потоков предприятия: теория и практика 1 318.67kb.
Теория и практика производства накопителей на гибких магнитных дисках 1 243.46kb.
Теория и практика политического англиканизма в ирландии в 1692-1715 гг 1 349.6kb.
Г. Е. Быстров правовые проблемы земельной и аграрной реформ в зарубежных... 7 2903.36kb.
Программа «Актуальные проблемы политического и социально-экономического... 1 241.82kb.
- 4 1234.94kb.
Социалистическая ориентация: теория и практика афро-азиатских стран - страница №2/4

Одновременно с коммунизацией вся страна была мобилизо­вана на перевыполнение раздутых планов производства ме­талла, различной продукции, добычи руды и угля. Самой глав­ной объявлялась «битва за сталь», в которой обязан был при­нять участие чуть ли не каждый китаец. По всей стране, вплоть до каждой коммуны и учреждения, сооружались кустарные до­менные и сталеплавильные печи. Мао Цзэдун и его окружение нагнетали фанатизм! и сумели убедить народ в том, что успеш­ный исход в выполнении поставленных задач обеспечит разре­шение всех экономических проблем Китая. С упорством, достойным лучшего применения, китайцы включились в «битву», переплавляя не только руду и металлолом, но и предметы ут­вари, посуду, все, что можно.

Новая генеральная линия навязывала партии и обществу во­люнтаристские методы, которые должны были обеспечить «сверхбыстрые» темпы строительства социализма. Одним из на­иболее ревностных ее пропагандистов стал Кан Шэн 279, кандидат в члены Политбюро ЦК КПК, возглавивший отдел ЦК по образованию и игравший в партии роль китайского Берии.

Насаждение коммун, уравниловка, отказ от принципов ма­териальной заинтересованности вызвали кризис в сельском! хо­зяйстве, обнаружившийся уже во второй половине 1958 г. По­пытка добиться роста урожайности посредством «.глубокой вспашки» и «загущенных посевов» обернулась снижением уро­жая 1958 г. и перебоями в снабжении продуктами ряда районов.

Нарастал кризис и в промышленности, где в жертву «бит­ве за сталь» был принесен транспорт. Были приостановлены сложившиеся грузопотоки, что тут же повлекло за собой сбой ритма работы целых отраслей народного хозяйства.

Итоги 1958 г. по существу, продемонстрировали провал «большого скачка». Однако вопреки нараставшему недовольст­ву народа этот курс продолжал проводиться. В массах и в сре­де низовых партийных и хозяйственных руководителей нача­лась апатия и росло недоверие к директивам партийного руко­водства. Провал политики «большого скачка» становился все более очевидным. Огромные затраты трудовых ресурсов и боль­шие материальные издержки кустарного производства низкока­чественной стали, непригодной для машиностроения, энергети­ки, других сложных отраслей легли тяжелым грузом на эконо­мику КНР. Сообщения с сельскохозяйственных районов и ре­зультаты проверки коммун свидетельствовали о массовом недо­вольстве крестьян. Сам Мао Цзэдун «на заседании Политбюро в феврале — марте 1959 г. вынужден был признать, что «народ неспокоен, армия неспокойна», что «несколько сот миллионов крестьян объединились для сопротивления парткомам». Свалив вину за неудавшийся эксперимент на местных руководителей, «исказивших указания вождя», Мао Цзэдун весной 1959 г. на одном из совещаний выступил за устранение уравниловки и тотального обобществления, против чрезмерных производствен­ных заданий.

Ряд видных деятелей (заместитель премьера Поссовета, ми­нистр обороны маршал Пэн Дэхуай, начальник Генерального штаба Хуан Кэчэн, заместитель министра иностранных дел Чжан Вэньтянь) в июле—августе 1959 г. также выступили с критикой курса Мао Цзэдуна на совещании в Байдайхэ и на Лушаньском VIII Пленуме ЦК КПК. Они охарактеризовали «большой скачок» и коммунизацию как «мелкобуржуазную го­рячность», подмену экономической работы игрой в лозунги.

Лидером оппозиции являлся Пэн Дэхуай, который за во­семь дней работы выступал семь раз. Он обратил внимание на волюнтаризм Мао Цзэдуна и удушающую атмосферу культа личности. 280 Критика была поддержана наиболее честными мест­ными партийными секретарями, другими членами ЦК.

Однако оппозиция была объявлена «антипартийной группи­ровкой» и впоследствии все ее члены были репрессированы. Используя жесткие меры, в том числе и чистку партии (постра­дало 3,6 млн. партийных работников), властям удалось приос­тановить разрастание недовольства.

Вместе с тем жизнь заставила руководство КПК отказать­ся от идеи «досрочной коммунизации». Созданные в городах коммуны прекратили свое существование, а в сельской местно­сти они были реорганизованы в обычные производственные сельхозкооперативы, которые стали называться бригадами. Пришлось отменить безденежную систему распределения, воз­вратить крестьянам приусадебные участки и личное имущест­во, а в промышленности — вернуться к принципу материаль­ной заинтересованности работников. Период «большого скачка» сменился периодом «урегулирования» народного хозяйст­ва.

Следствием провала «большого скачка» были невиданные трудности в снабжении населения продовольствием и промыш­ленными товарами. Введенные карточки и ордера на многие товары отоваривались по заниженным нормам. В 1962 г. и в последующие годы на взрослого человека выдавалось ежеме­сячно 150—200 г мяса, 100—150 г растительного масла, 2—3 метра хлопчатобумажной ткани на год.

Курс на «урегулирование», по сути, означал переход к чрез­вычайным мерам управления экономикой и обществом. Он по­зволил несколько стабилизировать положение в народном хо­зяйстве, однако вызвал обострение внутрипартийной борьбы. В партийных, военных, научных и литературно-художествен­ных кругах, на местах и даже в центре начались выступления, содержавшие скрытую критику курса Мао Цзэдуна, ставившие вопрос об ответственности за развал экономики. В составе фор­мировавшегося лагеря оппозиции оказались известный эконо­мист, директор Института экономики АН КНР Сунь Ефан, рек­тор высшей партийной школы, ведущий философ Ян Сяньчжэнь, поддержавший Пэн Дэхуая еще на Лушаньском Плену­ме. Их настроение разделяли члены Политбюро Лю Шаоци и Дэн Сяопин, ряд других крупных партийных функционеров. Сутью борьбы была дилемма: возвращаться ли к политике здравого смысла, сформированной несколько позже Дэн Сяопи­ном в праграматическом афоризме: «Не важно, какого цвета кошка, белого или черного, лишь бы она мышей ловила», или же продолжать эксперименты.

Внутрипартийная борьба обострялась международными проблемами. Уже в конце 50-х гг. в отношениях между КПК 281 и КПСС и КНР и Советским Союзом стали нарастать трения. Расхождения между политическими курсами обеих партий при­обретали все более отчетливый характер и переносились на межгосударственные отношения. Китайская пресса стала пи­сать о «низкой эффективности работы советских специалистов»; китайские хозяйственные органы, руководство КПК не реаги­ровали на протесты советских специалистов по поводу повсе­местного нарушения китайской стороной технологий, постав­ленных СССР, что влекло за собой аварии, брак, в которых по­том же обвиняли советскую сторону. Начиная с весны 1960 г., китайские организации стали проводить идеологическую обра­ботку советских специалистов в духе «особых» взглядов КИК. Такая политика вызывала раздражение и определенные опасе­ния руководства СССР. 16 июля 1960 г. МИД КНР была вру­чена нота об отзыве советских специалистов из Китая. В ответ на это китайская сторона стала сокращать масштабы экономи­ческого сотрудничества и взаимной торговли. Слабые попытки обеих сторон предотвратить перерастание противоречий в кон­фликт были полностью исчерпаны XXII съездом КПСС. Ки­тайская делегация, возглавляемая Чжоу Энытаеми Кан Шэном, публично выступила на съезде против отчета ЦК КПСС. Тем самым «мосты дружбы были сожжены» и отношения СССР с китайской стороной стали подталкиваться в русло конфликта. Этому способствовал переход в апреле—июне 1962 г. на терри­торию СССР 67 тысяч казахов, уйгуров, русских и представи­телей других народов, проживавших на территории Синьцзяна и бежавших от притеснения властей. Китайская сторона обви­нила советские власти в преднамеренной провокации и. развя­зала в печати антисоветскую кампанию, переросшую в острую полемику между КПК и КПСС.

Положение обострялось и территориальными претензиями к СССР, которые с февраля 1962 г. стала постепенно выдви­гать китайская сторона. Конфликт охватывал одну за другой все сферы отношений между двумя государствами, вызывая серьезные отрицательные последствия как для них, так и для Азиатско-Тихоолеанского региона (АТР) в целом.

Попытки противников маоистского курса удержать партию и общество в целом от сползания к опасной черте были парали­зованы систематическими кампаниями проработок отдельных групп населения, организованными маоистами. В 1963 г. по указанию Мао Цзэдуна была инспирирована «проработка» пи­сателей и драматургов, в 1964 — творческих союзов интелли­генции, несколько ранее началась чистка армии. Во время этих кампаний на первые роли выдвинулись Линь Бяо и жена Мао Цзэдуна — бывшая шанхайская актриса Цзян Цин, усиленно насаждавшие культ личности Мао Цзэдуна, провозглашенного 282 вождем народов всего мира». Уже в ходе этих кампаний вызрела идея тотальной чистки партии и общества и применения «трудового перевоспитания». Теоретическим обоснованием слу­жил сталинский, по существу, тезис об обострении классовой борьбы по мере социалистического строительства.

В отношении развивающихся стран маоисты пропагандиро­вали тезис о ключевой роли национально-освободительных дви­жений в так называемом, мировом революционном процессе. Притом, Китай они пытались провозгласить лидером освободи­тельного движения, а стало быть, и мирового революционного процесса.

Весьма опасной для дела всеобщего мира являлась мысль Мэо Цзэдуна о возможности и даже желательности третьей мировой войны, которую он открыто высказал еще в 1954 г. в частных беседах с Н. С. Хрущевым. Его логика сводилась при­мерно к следующей формуле: в результате первой мировой войны появилось первое социалистическое государство, итогом Второй — стала социалистическая система, а в ходе третьей — «империализм — этот бумажный тигр» будет разгромлен и со­циализм восторжествует во всех странах мира. В убийственной простоте логики Мао Цзэдуна заключалась ее главная опас­ность, ибо она казалась убедительной неискушенному в поли­тике обывателю. В этой связи принцип мирного сосуществования, провозглашенный XXII съездом КПСС, был объявлен КПК буржуазной пацифистской концепцией и связан с тези­сом о «буржуазном перерождении СССР».

Проработочные кампании и чистки 1963—1965 гг. натолк­нулись на серьезное противодействие реалистически мыслив­ших партийных и хозяйственных руководителей, пытав­шихся спасти кадры и специалистов. В центре и на местах они тормозили пагубный для партии, общества и народного хозяй­ства процесс внедрения маоистских идей. Значительная часть ветеранов революционной борьбы, особенно те, кто находился в годы войны с гоминьданом и Японией в северных освобож­денных районах, болезненно восприняла разрыв отношений с СССР и раздуваемую в Китае кампанию антисоветизма. Мно­гие понимали, опасность гегемонистских устремлений руковод­ства процесс внедрения маоистских идей. Значительная часть характеризовалась неустойчивым равновесием сил между сторонника­ми и противниками маоистского курса. Однако это равновесие в любое время могло быть взорвано обострением противоре­чий, развивавшихся в скрытой форме.

Уже осенью 1965 г. в связи с обсуждением третьего пяти­летнего плана группа Мао Цзэдуна перешла в наступление. По­водом послужили споры о методах хозяйствования и об отно­шении к СССР в связи с усилением американской агрессии во 283 Вьетнаме. Лю Шаоци и его сторонники отстаивали в области экономики методы экономического стимулирования, а на меж­дународной арене — восстановление единства с СССР. Маои-сты выступали за создание системы самообеспечивающихся на­туральных или полунатуральных единиц, ведущих производст­во за счет интенсификации труда. В области внешней полити­ки они не считали нужным возобновление диалога с СССР.

В обстановке выплеснувшихся наружу противоречий Мао Цзэдун решил развернуть тотальное наступление на своих про­тивников. В этих целях на рубеже 1965—1966 гг. в Пекине при ЦК КПК была создана «группа пяти» во главе с первым сек­ретарем пекинского горкома Пэн Чжэном. Однако, он оказался, с точки зрения Линь Бяо, недостаточно решительным, ибо пы­тался не допустить глобального столкновения противоборству­ющих сторон. Под руководством жены Мао Дзэдуна Цзян Цин при военном совете ЦК КПК была создана новая группа, которая и возглавила «великую пролетарскую культурную революцию».

18 апреля 1966 г. одна из армейских газет поместила пере­довую статью, призвавшую всех активно участвовать в «куль­турной революции». Так началась кампания, названная Дэн Сяопином позже «великой мясорубкой кадров».

«Культурную революцию» большинство китайских ученых делит на три этапа, не имеющие четких границ, но различаю­щиеся целями и «движущими силами».

Первый этап охватил период с апреля 1966 г. по апрель 1969 г. В это время маоисты развернули кампанию против центральных органов партии; ЦК и горкомов КПК крупных городов, редакций газет и журналов, известных деятелей пар­тии, государства и культуры. Ударной силой была определена студенческая молодежь и учащиеся школ, училищ, техникумов, из числа которой создавались отряды хунвэйбинов («красных охранников»). За их спиной стояла армия, контролировавшая их действия, но поначалу не принимавшая непосредственного уча­стия в погромах. Государственный совет принял постановление о прекращении занятий в вузах и школах, был отложен прием в вузы, отменены экзамены. Учебный процесс подменялся вдалбливанием идей «'великого кормчего», для чего многомил­лионными тиражами стали издаваться его цитатники, которые на коллективных читках заучивались наизусть.

Идеологическим обоснованием стал тезис об обострении борьбы с «пробравшимися к власти» носителями «буржуазно­го перерождения», бюрократизма, угрожающими делу социа­лизма.

Был отработан и механизм проведения «культурной револю­ции». Члены «Группы по делам культурной революции», которую 284 с мая 1966 г. возглавили жена Мао Цзэдуна и Чэнь Бо­да, бывший его секретарь, печатали в одной из центральных газет либо в стенгазете Дацзыбао (газете больших иероглифов), вывешиваемой на центральной площади Пекина Таньаньмень, материалы, обвиняющие ту или иную жертву, в «буржуазном пе­рерождении». Аналогичным образом поступали повсеместно созданные «штабы по делам культурной революции» на местах. После этого в дело вступали хунвейбины, хватавшие жертву и начинавшие «собрание критики», в ходе которого она подвер­галась надругательствам, избиениям и пыткам. Так, например, маршала Пэн Дэхуая, схваченного одним из первых, на таких «собраниях» подвергали избиениям более ста раз: на одном из них ему сломали два ребра, на другом — разбили лоб, на­несли, внутренние повреждения в области легких. Вслед за этим следовало, так называемое, «следствие» и заключение в концентрационные лагеря, называемые исправительно-трудовы­ми».

Вслед за Пэн Дэхуаем были репрессированы Чжан Вэнь-тянь, Хуан Кэчэн, Пэн Чжэн и другие деятели партии, раз­громлены редакции газет и журналов, вузовские преподавательские коллективы, творческие союзы, комсомольские органы. Наряду с этим началась кампания шельмования Лю Шаоцы, обозванного «мошенником», Дэн Сяопина, и их сторонников, объявленных «мошенниками типа Лю Шаоци», что облегчало маоистам чистки в армии и госаппарате.

В августе 1966 г. состоялся 11-й Пленум ЦК КПК, одоб­ривший избиение и репрессии руководящих кадров. Вместе с тем, Мао Цзэдун, видимо, еще не был уверен в окончательной победе над своими противниками, так как настоял на принятии решения об усилении в жизни страны роли армии. Пленум вы­вел из состава заместителей председателя ЦК КПК четырех из пяти человек (Лю Шаоци. Чжоу Эньлая, Чжу Дэ и Чэнь Юня) и оставил лишь Линь Бяо. Были подвергнуты чистке Политбю­ро и секретариат ЦК КПК.

Сразу после пленума «хунвейбины» были поставлены на армейское довольствие и обеспечение одеждой. Им разрешался бесплатный проезд по стране «для обмена опытом». Параллель­но из числа рабочей и крестьянской молодежи шло формиро­вание отрядов «цзяофаней» (бунтовщиков), призванных пере­нести «культурную революцию» на заводы и фабрики, в сель­скую местность. Наступал черед местных партийных, хозяйст­венных и административных органов, объявленных «гнездами черных бандитов».

После августа 1966 г. в Китае начался разгул маоистского террора. Хунвейбины бесчинствовали по всей стране, хватая каждого, заподозренного в нелояльном отношении 285 к «великому кормчему» и его идеям. Шла чистка общества, литературы и искусства. По всей стране они заставляли население участво­вать в коллективных читках работ Мао Цзэдуна, хором скан­дировать его цитаты.

Бесчинства хунвейбинов и цзяофаней вызывали сопротивле­ние трудовых коллективов заводов и фабрик, приводили к за­бастовкам и открытым столкновениям с ними. Они вели к де­зорганизации производства, всей хозяйственной жизни страны. В связи с этим маоисты дали установку проводить «культур­ную революцию» на производствах «не спеша, при сохранении трудовой дисциплины», и наряду с этим подключили армию, которая в январе 1967 г. получила приказ «решительно под­держивать» хунвейбинов и цзяофаней.

С января 1967 г. вместо разгромленных местных органов власти и парткомов начался процесс создания ревкомов, как новой формы партийной и государственной власти. Руководя­щую роль в них стали играть активисты «'культурной револю­ции» и армейские круги, между которыми шло острое соперни­чество. Цзяофани и хунвейбины стали нападать на военные учреждения и склады с оружием. В свою очередь военные стре­мились подчинить себе ревкомы, указывая на лозунг Мао Цзэ­дуна «Учиться у армии».

Политическая напряженность и межгруштовая грызня соп­ровождались экономическим кризисом, начавшимся в результа­те охватывавшего страну хаоса. Рабочие бастовали,' требуя улучшения экономического положения, а маоисты называли их требования «-контрреволюционным экономизмом».

С середины 1967 г. КПК стала готовиться к IX съезду. В этой связи Мао Цзэдун выдвинул лозунг «влить в партию све­жую кровь» и развернул очередную кампанию перетряхивания партийных органов, изгоняя из них уцелевших своих противни­ков. Наряду с этим усилилась борьба между армейским коман­дованием и лидерами хунвейбинов и цзяофаней, которые вы­ступили против восстановления партийной деятельности. Легом 1967 г. армия получила приказ водворить порядок в стране и пресекать действия тех, кто «продолжает чинить смуту». Из группы по делам культурной революции были удалены те, кто совершал нападки на армию. По всему Китаю наблюдались ожесточенные столкновения между армией и отрядами хунвей­бинов и цзяофаней, не желающих уступать власть.

В октябре 1968 г. состоялся 12 пленум ЦК КПК, одобрив­ший все установки маоистов. Лю Шаоци «навсегда» был исклю­чен из партии, как «изменник и провокатор» снят со всех дол­жностей.

После пленума группа Мао Цзэдуйа, видя невозможность унять хунвейбинов и цзяофаней, выдвинула «новейшее указание 286 великого кормчего»: «грамотной молодежи крайне необхо­димо направиться в деревню для перевоспитания». Зимой 1968 — 1969 гг. миллионы (около 10 млн.) молодых людей были вы­селены из городов в деревни. Таким образом, движение хунвей­бинов и цзяофаней было обуздано.

В апреле 1969 г. в Пекине состоялся IX съезд КПК. Участ­ники съезда не избирались, а назначались. Заседания съезда были закрытыми. Опубликован был лишь отчетный доклад Линь Бяо, посвященный «культурной революции». Вся исто­рия партии изображалась, как борьба «революционной линии Мао Цзэдуна» против уклонистов и ревизионистов. Вопрос об экономике был обойден стороной. Вместо этого было много рассуждений о «непрерывной революции», о продолжении клас­совой борьбы и о подготовке к войне. Доклад был пронизан кле­ветой на Советский Союз, с которым в это время маоисты ве­ли не только идеологическую борьбу, но и вступили на путь хвоенной конфронтации, выдвинув претензии на 1,5 млн. км' [-территории СССР.

Новый устав, принятый съездом, закрепил идеи Мао Цзэду­на в качестве идеологической основы КПК. В устав включили также беспрецедентное положение о том, что Линь Бяо явля­ется «продолжателем дела товарища Мао Цзэдуна». Урезались права членов партии и расширялись прерогативы Председате­ля ЦК.

Таким образом, съезд закрепил установление в Китае режи­ма личной власти, представлявшей собой военно-бюрократиче­скую диктатуру маоистов и завершил первый этап «культурной революции».

После съезда перед маоистами встали сложные задачи: за­крепление политической победы, формирование нового меха­низма власти и воссоздание КПК на принципах личной пре­данности «вождю». Начинался второй этап «культурной рево­люции», продолжавшийся до X съезда КПК.

Вопреки призыву съезда к единству, страна оказалась рас­колотой на враждующие группировки, между которыми часто возникали вооруженные столкновения. Обострились межнаци­ональные конфликты в Тибете, Внутренней Монголии, Синьцзяна и других автономиях. Повальный характер приняли нару­шения трудовой и производственной дисциплины. Созданные ревкомы имели тенденцию к полицентризму, прикрываясь «ме­стной спецификацией» и другими предлогами. Проблема поли­центризма приобрела особую остроту, ибо она, по существу, сво­дилась к вопросу о надежности армии как основной опоры но­вого режима. Мао Цзэдун понимал эту опасность и не случайно на 1-ом пленуме 9-го созыва заявил, что революция еще не за­вершена и «наша база непрочна».287

Уцелевшие противники Мао Цзэдуна в КПК и армии пыта­лись опереться на интеллигенцию и квалифицированных рабо­чих, наиболее пострадавших в ходе «культурной революции». Они искали связей и среди соперничавших группировок маоистов, боровшихся за власть. В силу этого Мао Цзэдун вынуж­ден был маневрировать, идти на компромиссы и иногда даже отступать. В то же время вооруженные столкновения жестоко подавлялись карательными мерами, развал экономики пыта­лись выправить кампанией борьбы против казнокрадства и кор­рупции, сопровождавшейся казнями. Она приобрела довольно широкий характер. Так, например, только в феврале 1970 г. в г. Гуанчжоу было публично казнено 300 человек. Ей сопутст­вовала очередная кампания «промывания мозгов» — своеоб­разная проверка на верность идеям Мао Цзэдуна, устраивае­мая публично.

Новый режим формировался в обстановке военного психоза. Началась всесторонняя милитаризация страны. Такой курс был утвержден 2-ым пленумом ЦК КПК девятого созыва, состояв­шимся в сентябре 1970 г. Подготовка к войне сопровождалась ужесточением трудовой дисциплины, интенсификацией труда, сокращением социальных программ, удлинением рабочего дня до 10 часов, ежемесячными пятидневными отработками в «фонд подготовки к войне».

В структуре власти формировавшегося режима ведущее ме­сто занял Военный Совет ЦК КПК, руководимый Мао Цзэдуном. Прерогативы ЦК перешли фактически к Постоянному Ко­митету политбюро ЦК КПК, состоявшему из пяти членов. Пленумы ЦК созывались по желанию Мао Цзэдуна, а не сог­ласно Уставу партии. Государственный Совет КНР был урезан в своих правах. Часть его функций перешла к Военному Сове­ту и ревкомам. В 1971—1977 гг. была предпринята попытка восстановить деятельность Госсовета. Однако этот процесс шел медленно. Большая часть старых кадров была ошельмована и репрессирована, и в состав аппарата Госсовета вошло много военных, не имевших опыта хозяйственной деятельности и со­ответствующего образования. Поэтому, несмотря на то, что ми­нистерства воссоздавались и разбухали, проку от них было мало.

Глубокий экономический кризис и разрыв прежних экономи­ческих связей пагубно влияли на снабжение армии всем необ­ходимым. Военные поставки постоянно срывались, а качество продукции военного назначения значительно ухудшилось. В этих условиях Линь Бяо, занимавший пост министра обороны и провозглашенный на IX съезде единственным заместителем и преемником Мао Цзэдуна, потребовал восстановления в пол­ном объеме функций Госсовета, удаление от руководства экономикой 288 людей некомпетентных, попытался вернуть из концла­герей опытных хозяйственных и партийных руководителей.

Несмотря на крайнюю осторожность и маоистскую фразеологию, под прикрытием которой Линь Бяо попытался осущест­вить задуманные перемены, начатые им кадровые перестановки в партийно-государственном и хозяйственном аппарате вызвали крайнее недовольство выдвиженцев культурной революции, группировки Цзян Цин, ибо реализация задуманного Линь Бяо объективно вела к укреплению его позиций.

Группировка Цзян Цин, имевшая непосредственное влия­ние на Мао Цзэдуна, сумела нейтрализовать усилия Линь Бяо, а затем перешла к открытой борьбе против него. Один за дру­гим из центральных партийных, военных и государственных ор­ганов стали исчезать те, кто так или иначе был связан с Линь Бяо. В конце 1970 г. исчез с политической арены Чэнь Бода, в 1971 г. такая же участь постигла крупных военных руково­дителей, шестеро из которых являлись членами Политбюро ЦК КПК. Разраставшаяся волна репрессий затронула ЦК и -периферийные парткомы, военные округа. Только из ЦК исчезло 76 членов и кандидатов. Самого Линь Бяо стали обви­нять в подготовке покушения на Мао Цзэдуна. В сентябре 1971 г. противники Линь Бяо повели на него фронтальное на­ступление. Линь Бяо, понимая свою обреченность, в ночь с 12 на 13 сентября вместе с женой и сыном пытался на самолете, экипаж которого был ему предан, бежать в СССР. Ему удалось прорваться в воздушное пространство МНР, но при вынужден­ной посадке в степи близ рудника Бэрх (МНР) самолет взор­вался, и все погибли. Так закончился «сентябрьский кризис», который попытались скрыть от народа очередной кампанией критики «мошенников типа Лю Шаоци».

Венчал второй этап «культурной революции» X съезд КПК, состоявшийся в августе 1973 г. В центре внимания съезда на­ходились внутриполитические проблемы. Он поддержал раз­гром группировки Линь Бяо и Чэнь Бода и, вместе с тем, санк­ционировал возобновление работы ВСНП, профсоюзов, реаби­литировал некоторых партийных и государственных деятелей, в том числе и Дэн Сяопина, который вскоре стал заместителем председателя ЦК КПК.

Исчезновение с политической арены преемника Мао Цзэду­на поставило вопрос о замещении его места. На него постепен­но стал перемещаться Чжоу Эньлай, активно поддерживавший Мао Цзэдуна все годы «культурной, революции». Он принялся энергично расставлять своих людей по партийным, государст­венным и армейским постам. Такое развитие событий вызывало опасение Мао Цзэдуна и Цзян Цин, претендовавшей стать на­следницей своего мужа. Уже в начале 1973 г. члены их близкого 289 окружения развернули кампанию травли Чжоу Эньлая, об­виняя его в «ультраправом уклонизме» и конфуцианстве, хотя и знали, что он болен раком и уже обречен. Несмотря на на­падки, он продолжал руководить Госсоветом и разрабатывать программу вывода общества и экономики из кризиса. В январе 1975 г. он ее изложил на сессии ВСНП и она получила назва­ние программы «четырех модернизаций» (модернизация сель­ского хозяйства, промышленности, науки и образования, обо­роны). Благодаря своему огромному авторитету среди народа, Чжоу Эньлаю удалось отстоять руководящее звено своих сто­ронников и даже укрепить его, возвращая к руководству «ста­рую гвардию», уцелевшую от репрессий.

На январской 1975 г. сессии ВСНП была принята новая кон­ституция КНР, завершавшая законодательное оформление маоистского военно-бюрократического режима. Она существен­но урезала права ВСНП и расширяла полномочия председате­ля ЦК КПК, объявляла основными правами и обязанностями граждан Китая «.поддержку руководства».

В докладе на сессии Советский Союз был назван более опасной силой, чем 'американский империализм, и наречен «со­циал-империализмом». Доклад ориентировал народ Китая на подготовку к войне.

С принятием конституции завершался период «культурной революции», в ходе которой было репрессировано около 100 млн. человек, 20 из которых погибли. Она нанесла колоссаль­ный ущерб экономике Китая, привела к разрыву выгодных и необходимых для страны внешних связей, ввергла общество в безумные траты, связанные с военными приготовлениями, ис­корежила судьбы сотен миллионов китайцев.

Принятие конституции не повлекло за собой стабилизации политической ситуации в Китае. Наоборот, политическая борь­ба вступила в кульминационный период.

В феврале 1975 г. Чжоу Эньлаю была сделана 14 операция, но развитие болезни нельзя было уже. остановить, и стало ясно, что дни его сочтены. Болен был уже и Мао Цзэдун. В этих ус­ловиях группировка Цзян Цин начала открытую борьбу за власть. Главный удар был направлен на сторонников Чжоу Эньлая, наиболее авторитетным среди «старых в условиях бо­лезни последнего, являлся Дэн Сяопин. 8 января 1976 г. Чжоу Эньлай скончался, после чего последовала фаза острейшей борьбы, в ходе которой группе Цзян Цин удалось снять Дэн Сяопина со всех постов, арестовать его и членов его семьи, замучить в тюрьме приемную дочь Чжоу Эньлая. В августе 1976 г. маоисты развернули фронтальное наступление на сво­их противников, стремясь убрать их из армии и госбезопасно­сти, которые меньше пострадали от «культурной революции» 290 и в которых влияние старой партийной гвардии оставалось преобладающим. Однако смерть Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 г. изменила развитие событий.

Примерно месяц оба противоборствующих лагеря готови­лись к решающей схватке, начатой 10 октября Дэн Сяопином с призыва, опубликованного газетой «Жэньминь жибао» к на­роду, «объединиться вокруг ЦК КПК во главе с товарищем Хуа Гофэном», премьером Госсовета и министром госбезопасности. К концу октября Цзян Цин и ее ближайшее окружение (зять Мао Цзэдуна Яо Веньюань, заместитель председателя ЦК КПК Ван Хунвэнь и заместитель премьера Госсовета Чжан Чуньцяо) были объявлены «бандой четырех», арестованы и заключены в тюрьму.

Такая участь постигла еще 40 высших должностных лиц, среди которых оказался и племянник Мао Цзэдуна. Формально власть перешла к Хуа Гофэну, объявленному председателем ЦК КПК, однако реальная власть оказалась в руках Дэн Сяо­пина.

Очевидно, Дэн Сяопину требовался переходный период, в течение которого он готовил общественное мнение к перемене курса, облекая новое содержание в старую привычную маои­стскую фразеологию. Под знаменем маоизма прошел в августе 1977 г. XI съезд КПК. Однако маоистская риторика не поме­шала Дэн Сяопину утвердить в качестве экономической зада­чи превращение Китая к концу XX столетия в промышленно-развитую державу, изгнать из состава ЦК правоверных маоистов.

Верность маоизму декларировала еще и принятая в 1978 г. новая Конституция. Вместе с тем она существенно расширяла полномочия государственных органов и сужала всевластие партии, ставила задачу проведения «четырех модернизаций». В области внешней политики она сохранила маоистские ориен­тиры, назвав Советский Союз «врагом № 1».

К концу 1978 г. была в основном завершена кадровая чист­ка, и Дэн Сяопин прочно овладел государственным аппаратом, обеспечил готовящимся переменам поддержку армии и части партии.

В декабре 1978 г. на III Пленуме ЦК КПК 11-го созыва он выступил с развернутой программой вывода Китая в число промышленно развитых держав. Он определил состояние Ки­тая как «начальную стадию социализма» и предложил повер­нуть его к рыночной модели социализма. Программа являлась конкретизацией курса «четырех модернизаций», предлагавшего­ся Чжоу Эньлаем, которую Дэн Сяопин наполнил новым содер­жанием. 291

В качестве первого шага программа предусматривала модер­низацию сельского хозяйства, начавшуюся сразу после плену­ма. В течение полугода 5,7 млн. сельхозбригад были преобра­зованы в 180 млн. единоличных хозяйств, подписавших конт­ракты с государством в лице правления сельхозбригад. Все земли, скот, инвентарь, другая собственность бригад передава­лась в пользование крестьянских дворов на условиях, оговорен­ных в контракте. За бригадами оставалось лишь то, что не под­лежало разделу (инфраструктура, крупная техника, ирригаци­онные сооружения, специалисты и т. д.).

Землю, в зависимости от плодородия, расположения, релье­фа, способа орошения, других критериев, делили на 3 — 11 ка­тегорий. Каждая, в свою очередь, делилась на число членов бригады, получавших свою долю. Поэтому двор получал лос­кутные наделы, подчас разбросанные по разным участкам. Кон­тракт оговаривал вид деятельности и перечень продукции, ее количество и цену, по которой двор обязывался в оговоренные сроки поставить бригаде. Излишками продукции семья распо­ряжалась по собственному усмотрению. Бригада принимала на себя определенные обязательства, такие, например, (как обслу­живание техники, поставки топлива, семян, удобрений, устанав­ливала тарифы на перевозки и электроэнергию и т. д. Обе стороны несли юридическую ответственность за точное исполнение условий контракта.

Реформа получила название семейного или подворного под­ряда. Время пользования землею было поначалу установлено и 15—20 лет, а в 90-е гг. продлено до 50 —100 лет с правом на­следования. В пользование передавались также участки рек, озера, сады и леса, другие угодья.

Подряд привел к скачкообразному росту производительно­сти труда в сельском хозяйстве. Производство сельхозпродук­ции возросло в 5—6 раз и к 1984 г. Китай себя полностью на­кормил, что позволило отказаться в большинстве районов от карточной системы и даже выйти на внешний рынок.

За десятилетие 80-х гг. китайская деревня заметно преобра­зилась: крестьянин стал переселяться из традиционной глино­битной фанзы в добротные дома.

Вместе с тем, первая фаза реформы сельского хозяйства вытолкнула из деревни около ста миллионов лишних рабочих рук, пополнивших армию безработных. Кроме того, она привела к заметному сокращению потребляемых элитных семян и удоб­рений, закупаемой сельхозтехники, ухудшению состояния ирри­гационных систем, сельской инфраструктуры. Мелким парцельным хозяйствам расходы на все это были непосильными. К се­редине 80-х гг. китайская деревня, вставшая на путь реформ, в целом реализовала идею «жить хорошо» — иметь свой дом, 292 ручные часы, велосипед и швейную машинку, — и стимулы в производительном труде исчезли, ибо предлагаемые товары и услуги не формировали опережающего спроса. Исчерпали себя также методы хозяйствования, базировавшиеся в основном на ручном труде, энтузиазме семьи. Сельское хозяйство входи­ло в фазу стагнации, продолжавшуюся до конца 80-х гг. За это время аграрная наука, соответствующие ведомства осмыс­лили причины застоя и произвели корректировку аграрной по­литики. Государство вернулось к дотированию сельского хозяй­ства и стимулированию кооперации, которая началась на сугубо добровольной и взаимовыгодной основе. Дотации направлялись на поддержание и обновление инфраструктуры, (ирригационных систем, создание сельской промышленности, принадлежащей новым кооперативам. Уже в конце 80-х гг. начался рост сель­скохозяйственного производства, а затем последовал бум в сельской промышленности. Сельское хозяйство вступило во вто­рую фазу реформы, обеспечившей изобилие продуктов питания и заметный рост производства сельхозсырья. Сегодня Китай, используя лишь 7% мировых пахотных земель, кормит 21% на­селения мира.

Невиданный в истории Китая подъем сельского хозяйства по­зволил Дэн Сяопину успешно завершить борьбу за власть. В 1982 г. на XII съезде КПК он одержал убедительную победу, добившись признания реформ «социалистическими методами хозяйствования», отстранения Хуа Гофэна от всех постов и пе­редачи власти в партии своему выдвиженцу Ху Яобану. Съезд завершал период борьбы за власть и открывал этап реформ в других отраслях народного хозяйства и обороны. Он легитимировал закрепление у власти группировки прагматиков в лице Дэн Сяопина, Ху Яобана и Чжао Цзыяна, назначенного еще до съезда премьером Госсовета.

Скачкообразный рост сельскохозяйственного производство обеспечил промышленность достаточным количеством сырья. Ее модернизация начиналась с отраслей группы «В». Пред­приятия получили право выхода на внешний рынок, формиро­вания своих фондов, распоряжения доходами, правом выбора партнеров. Реформирование промышленности осуществлялось при постепенном ослаблении планового механизма, который стали заменять рыночным лишь после того, как для этого сфор­мировались условия. Вплоть до середины 80-х гг. плановые на­чала доминировали, во второй половине началось ослабление планового механизма. К 1994 г. в легкой промышленности уже более 70% предприятий управляются через рынок, в базовых отраслях переведено на рыночный механизм более 60%. В 1987 г. был утвержден концептуальный подход к рынку: «го­сударство регулирует рынок, а рынок ведет предприятия». 293

Реформа в области промышленности велась по нескольким параллелям: Китай приступил к модернизации старых предпри­ятий, построенных в 50—60 гг. при помощи СССР. Это потре­бовало от него нормализации отношений с СССР, которая на­чалась с середины 80-х гг.

Наряду с этим строились новые предприятия, оснащаемые за счет закупок оборудования и технологий на Западе, в США и Японии. В этой связи Китай отошел от своей традиционной замкнутости и стал налаживать взаимовыгодное сотрудничест­во с этими странами.

Для получения новейших технологий, опыта организации и управления производством было создано 14 свободных экономи­ческих зон, в которых создавались совместные предприятия, разрешалось - свободное функционирование частного и иност­ранного капитала. Абсолютное большинство этих зон было соз­дано в провинциях Шаньдунь, Гуандун и в г. Шанхае. Хотя в эти зоны пошел в основном капитал хуацяо (этнических китай­цев), использующий не новейшие технологии, однако это обес­печило высокие темпы развития этих провинций, дающие воз­можность им в ближайшие 25—30 лет догнать по ВПП такие государства, как Гонконг и Сингапур.

Реформа сельского хозяйства и промышленности, возврат их к многоукладности обеспечили четырехкратное увеличение национального дохода КНР за десятилетие 1979—1989 гг. Ки­тай вышел в число стран среднего уровня развития.

В 90-е гг. темпы экономического роста стали неуклонно расти. В 1992 г. они составили 12,8%, а в 1993 — 13%. Харак­терной чертой является стремительный рост не только город­ской, но и сельской промышленности, что позволило задейст­вовать 4,5 млн. высвободившихся рабочих рук. Наиболее бур­но развивается частный и кооперативный сектор, который в 1993 г. произвел более половины всех товаров, выпускаемых в стране.

Стремительно росли и иностранные инвестиции, достигнув в 1993 г. 100 миллиардов долларов. По оценкам всемирного банка, китайская экономика к 2000 г. вырастет в восемь раз по сравнению с переломным 1978 г.

Продуманный и плановый характер носит модернизация обороны, имеющая своей целью создание малочисленной, но хорошо вооруженной и подготовленной армии. Почти 20 лет, начиная с 60-х гг. Китай вел тотальную подготовку к третьей мировой войне, объявляя врагом № 1 сначала США, а затем СССР. За эти годы был создан огромный ВПК, основу которо­го составляют 300 оборонных заводов. Он поглощал более чет­верти госбюджета страны. Китай включился в ракетно-ядерную гонку, создал многомиллионную армию. Однако, когда в феврале 294 1979 г. он в отместку за свержение Вьетнамом пропекинского режима Пол Пота и Иенг Сари в Кампучии попытался «пре­подать урок» Вьетнаму, вторгшись в его приграничные провин­ции, китайская армия была разбита вьетнамскими народными ополченцами, которые не использовали тяжелое вооружения и авиацию.

В ходе военной реформы армия была сокращена более чем на миллион человек. Китай стал закупать современные системы оружия, технологию двойного назначения, приступил к ре­ализации программы строительства мощного ВМФ, способного обеспечить ему господство в бассейне Тихого океана. Одновре­менно ведется переподготовка военных специалистов, изучает­ся опыт военного строительства других стран, вносятся измене­ния в военную доктрину.

Большие трудности вызывает конверсия оборонной промыш­ленности, особенно той ее части, которая в годы «культурной революции» была сосредоточена в глубинных районах Китая в рамках программы создания, так называемой, «третьей линии обороны». Она включает около 2600 крупных и средних пред­приятий. Они сооружались в горах и пещерах, в отдаленных районах с неудобными коммуникациями. В мирное время до 50% их мощностей простаивают или используются лишь частично. Перепрофилирование этого комплекса требует огромных финансовых средств, сложно с точки зрения перевода его на выпуск пользующихся спросом высококачественных потребительских товаров, либо конкурентоспособной военной техники.

Самой непредсказуемой по своим последствиям оказалась модернизация науки и образования. В ходе «культурной рево­люции» академическая и научная интеллигенция оказалась на­иболее пострадавшей. Около десяти лет вузы и школы прово­дили «культурную революцию». Когда студентов вернули в аудитории, то оказалось, что учить их некому, так как в лаге­рях по трудовому перевоспитанию сгинул цвет преподаватель­ского корпуса. Наука и образование отстали от мировых стан­дартов и Китай вынужден был начинать подготовку специали­стов за рубежом. В вузы Японии, США, стран Западной Евро­пы стали отправляться десятки тысяч молодых людей. Так, только в Японии в 1993 г. обучалось более 22 тыс. студентов, в США — 43 тысячи, тысячи — в Западной Европе. Получая образование там, молодые люди везли на родину не только дип­ломы, но и представление об образе жизни того общества, идеа­лы общественного устройства. Акцент на подготовку высоко­квалифицированных кадров в зарубежных вузах требовал боль­ших затрат, в то время как национальная высшая школа фи­нансировалась по остаточному принципу. Преподаватели и студенты вузов295, учителя школ оказались в категории лиц с самы­ми низкими доходами. В июне 1989 г. студенты пекинских ву­зов, поддержанные вузами других городов, вышли на демонст­рации на площадь Тяньаньмэнь, потребовав совершенствова­ния системы народного образования, улучшения ее материаль­ного обеспечения, проведения демократизации общественно-политической жизни Китая. Руководство КПК, возглавляемое в это время Чжао Цзыяном, признало требование студентов справедливым и вступило с ними в переговоры. Однако по ме­ре нарастания волны студенческих протестов происходила по­литизация и эскалация их лозунгов, крайним проявлением ко­торых стало требование: «Долой КПК!». Кроме того, Чжао Цзыян, вероятно, проявил излишнюю самостоятельность, не согла­совав свои действия с Дэн Сяопином, который, после невыпол­нения студентами требования прекратить демонстрации и бес­порядки, отдал приказ армии навести порядок. В ходе подав­ления студенческого протеста погибло около 3600 человек. Про­явленная самостоятельность стоила поста Чжао Цзыяну, ока­завшемуся в опале.

Осуществление курса «четырех модернизаций» вызывало ожесточенные споры и разногласия в КПК. В ней сложилось по меньшей мере четыре группировки, включая последователь­ных сторонников экономических и политических реформ, в том числе и демократизации политической системы; приверженцев неторопливого, плавного вхождения в рынок при сохранении ав­торитарного режима; центристов во главе с Дэн Сяопином, призывающих, «переходя реку, нащупывать камни», лавирую­щих между двумя первыми группировками; открытых против­ников реформ, особенно политических, предостерегающих по­литическое руководство от последствий, постигших Советский Союз.

Между отдельными группировками партии шли ожесточен­ные споры, в ходе которых противники рыночных отношений утверждали, что отказ от планирования неизбежно приведет к утрате социалистических завоеваний. Однако в октябре 1992 г. на XIV съезде КПК .критикам курса реформ был дан решитель­ный отпор, и съезд однозначно высказался в пользу рынка. Он официально признал теоретическую концепцию Дэн Сяопи­на о строительстве социализма с китайской спецификой в ка­честве идеологической основы деятельности КПК. И хотя ее Генеральный секретарь Цзян Цзэмин, сменивший после сту­денческих волнений Чжао Цзыяна, объявил эту концепцию продолжением и развитием идей Мао Цзэдуна, на самом деле она окончательно их хоронила. Съезд являлся своеобразным итогом 15-летнего периода, потребовавшегося Дэн Сяопину для того 296, чтобы не допуская развала партии, общества и государст­ва, отказаться от идеологии политики и практики маоизма.

После съезда официальным лозунгом КПК стал призыв Дэн Сяопина «сменить мозги», который рекомендует отказаться от старых марксистских, а вернее — маоистских догм, отбросить лженаучные представления, не учитывающие особенностей ны­нешнего, начального этапа социализма, умело сочетать плано­во-рыночные методы регулирования экономики, избавиться от предвзятого, подозрительного «идейно-политического» отноше­ния к рынку, изменить отношение между государством и пред­приятиями, способствуя конкуренции и борясь против местной замкнутости и изоляции. Одним из самых последовательных пропагандистов этих идей стал премьер Госсовета, технократ Чжу Жунци, сменивший на этом посту Ли Пэна.

Призыв «сменить мозги» стал, посуществу, концентриро­ванным выражением нового политического курса КПК, кото­рый, вероятно, имеет целью сохранить сильную стабильную власть государства и КПК и обеспечить продолжение реформ. За тысячи лет своей истории Китай имел стабильную власть лишь в периоды застоя. Но как только масса народа приходила в движение, центральная власть теряла способность управлять им и начинались смуты. Китайская история была пленницей дилеммы: или существует сильное государство с централизо­ванной властью, или Китай становится жертвой смуты и хаоса. Новый курс призван разрешить эту дилемму.

Стремительные темпы экономического развития коренным образом изменили международное положение КНР. Она вышла на мировой рынок со своими товарами и, сохраняя самые низ­кие расходы на зарплату рабочих и служащих, вступила в оже­сточенную конкурентную борьбу, одерживая одну победу за другой.

Весьма решительно зазвучал голос Китая и при решении международных проблем, по которым; он, как правило, зани­мает самостоятельную позицию, соответствующую националь­ным интересам страны.297

КОРЕЯ

Корея была оккупирована Японией в 1910 г и вплоть до разгрома последней оставалась ее колонией. Корейский вопрос встал во время конференций глав государств антифашистской коалиции в Ялте и Потсдаме. На последней конференции было принято решение, согласно которому 38-я параллель должна была стать разграничительной линией между советскими и аме­риканскими войсками на Корейском! полуострове.



СССР начал войну на Дальнем Востоке 9 августа, и уже к 15 августа части 25-ой армии 1-го Дальневосточного фронта принудили японское командование объявить о капитуляции своих войск в Корее. Установление контроля над занятой тер­риторией было возложено на Советскую гражданскую админи­страцию (СГА), в которой решающую роль играли генералы Н. Г, Лебедев, М. Чистяков, А. А. Романенко и генерал-полковник Г.Ф.Штыков.

Перед СГА стояли сложные экономические и политические проблемы. В экономическом отношении советские власти долж­ны были поддерживать функционирование северокорейской эко­номики, обеспечивать население всем необходимым. В поли­тическом плане стояла задача формирования государственного аппарата, режим которого мог бы обеспечить политическую ста­бильность общества и, в то же время, был бы лояльным по от­ношению к СССР. Однако формирование такого режима было осложнено крайне узкой политической базой, на которую могла бы опереться СГА. Немногочисленные разрозненные коммуни­стические группы существовали в подполье, притом все они были на юге страны. В Северной Корее их лидеры были, неиз­вестны народу. Куда большим авторитетом пользовались на­ционалисты во главе с Чо Ман Сиком, но и они не представля­ли из себя серьезной силы.

Еще до прихода в Пхеньян советских войск Чо Ман Сик сформировал Южнопхеньянский комитет по подготовке неза­висимости в составе 20 человек. Аналогичные комитеты стали возникать повсеместно — как на Севере, так и на Юге Кореи — и стали называться «народными».

На первых порах советские власти пытались привлечь на свою сторону Чо Ман Сика, который являлся самой популяр­ной политической фигурой в Пхеньяне. Будучи человеком край­не правых взглядов, враждебно относившимся к коммунистам, он выдвинул довольно жесткие условия, которые советская сторона поначалу приняла, и он был поставлен во главе соз­данного 8 октября 1945 г. «Административного бюро пяти про­винций» — временного органа самоуправления Северной Ко­реи. Однако - курс, проводимый Чо Ман Сиком, все чаще и чаще 298 расходился с планами советских властей, в то время как поли­тическая ситуация менялась не в его пользу.

Уже в сентябре в Корею стали прибывать советские корей­цы, мобилизованные военкоматами из числа наиболее обра­зованных и «политических грамотных». Одновременно стали возвращаться из эмиграции и тюрем корейские коммунисты. Начался процесс формирования коммунистических группиро­вок, среди которых вполне выделялись яньаньская, маньчжур­ская («ли партизанская) и внутренняя.

Во внутреннюю вошли те, кто в годы японского гнета и по­лицейского террора продолжали подпольную деятельность. Их лидером был Пак Хон Ен, возглавивший воссозданную Компар­тию Кореи. В прошлом он был представителем Коминтерна, но за 40-е гг. утратил прежние связи.


<< предыдущая страница   следующая страница >>