Социальной организации и научного этоса - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Межрегиональной общественной организации «национальный совет социальной... 1 245.59kb.
Вопросы и ответы по организации предоставления мер социальной поддержки... 1 82.48kb.
Утвержден решением Учредительного съезда Общероссийской общественной... 1 100.95kb.
Министерство социальной защиты населения Тверской области Акт проверки... 1 31.19kb.
Семья аборигенов как основа социальной организации коренных 1 94.8kb.
Функциональная роль мононенасыщенных жирных кислот плазменных липидов... 1 291.3kb.
"Термины" 1 18.71kb.
Современные проблемы диагностики, лечения и судебно-экспертной оценки... 1 56.67kb.
Сердечно-сосудистая система и вегетативная регуляция ритма сердца... 1 313.73kb.
Заседания: «Образы коллегиального противостояния в истории» 1 28.79kb.
Система социальной защиты в Московском районе г. Минска: состояние... 1 245.9kb.
Программа курса историографии новой и современной (ХХ в.) Истории... 1 271.27kb.
- 4 1234.94kb.
Социальной организации и научного этоса - страница №1/2

НАУЧНЫЙ РОСТ

Эссе на тему социальной организации и научного этоса

Жозеф Бен-Дэвид
Редакция и вступительное слово Гэда Фрейденталя
Издательство Калифорнийского университета

Беркли/Лос-Анджелес/Оксфорд



Роль социальных факторов при возникновении новой науки

На примере психологии*


Проблематика
Развитие научных дисциплин, как и любых других явлений, можно представить в виде S-образной кривой1. На первом очень длительном этапе, берущем начало в доисторический период, отмечаются различные взлеты и падения, но не постоянный рост; за этим следует резкий рывок в развитии, и затем постепенно развитие замедляется и достигает своей вершины2. Такую типичную модель можно проследить, используя в качестве показателя развития, как число публикаций, открытий, так и количество исследователей в данной области. Эта модель хорошо согласуется с интуитивной картиной, которая возникает при знакомстве с историей различных наук.

На основе трудов по истории развития науки можно схематически изобразить этот процесс в следующем виде. Одни идеи порождают другие до тех пор, пока не подойдет время для появления новой и связной системы мыслей и возникновения исследований. Далее система живет своей жизнью. Она выделяется в качестве отдельной научной дисциплины, со временем у нее появляется собственное имя (например «химия» или «психология»), и она быстро растет и достигает зрелости. Однако вопрос начала возникновения все равно остается открытым. Если бы дело было только в идеях, порождающих другие идеи, то развитие происходило бы изначально с экспоненциально нарастающей скоростью (до точки насыщения) начиная с самой первой подходящей идеи. Поскольку в реальности этого не происходит, то следует считать, что только немногие идеи способны произвести новые идеи, а остальные просто бесплодны, либо что идеи сами по себе не являются самовоспроизводящимися, и даже будучи потенциально плодоносными, новые идеи должны передаваться от человека к человеку и внедряться соответствующим образом, чтобы стать источником нового поколения идей.

Здравый смысл подсказывает, что оба утверждения верны. Не все первоначальные идеи плодоносны, а некоторые потенциально «фертильные» идеи утрачиваются или не используются из-за того, что они не были распространены эффективным образом. Однако обычно в истории наук внимание заострено на первом объяснении. Если у идеи нет исторического продолжения, историк, изучающий идеи, сочтет, что что-то с этой идеей было не в порядке. И наоборот, когда не столь многообещающая идея оказывается способной к дальнейшему развитию, он решит, что у идеи были какие-нибудь скрытые свойства, которые способствовали ее успеху. Очевидно, что после этого ему не составит труда доказать правильность своих догадок.

В данной статье мы преследуем другую цель. Вместо того, чтобы показать внутренние свойства, которые делают одну идею плодоносной, а другую стерильной, мы зададимся вопросом, как это происходит, что в определенный момент времени эффективность передачи и распространения идей в какой-либо области науки удивительным образом возрастает. Вместо пристального изучения внутренней структуры интеллектуальных мутаций3, мы сфокусируем свое внимание на внешних механизмах, которые влияют на выбор мутаций. В частности, мы принимаем следующие исходные условия: (1) идеи, необходимые для создания новой научной дисциплины, обычно существуют в течение относительно долгого периода времени и в разных местах;4 (2) только немногие из этих потенциальных зачатков ведут к дальнейшему росту; (3) рост возникает только там и тогда, когда люди заинтересовываются новой идеей, причем не только ее интеллектуальным содержанием, но и рассматривают ее в качестве потенциального средства для создания новой интеллектуальной единицы, и в особенности новой профессиональной роли; и наконец, (4) условия при которых возникает такой интерес можно перечислить и использовать в качестве основы для дальнейшего построения предиктивной теории.



Психология. Взлет и стремительное развитие

Первые зачатки психологической науки зародились еще в доисторическую эпоху. Каждому языку свойственно объяснять человеческие мысли и поступки, а с возникновением философских теорий появились более абстрактные и систематичные формулировки. Наконец в девятнадцатом веке для изучения предмета стали применяться методы естественных наук. Используя число научных публикаций в области экспериментальной и физиологической психологии в качестве показателя роста современной научной психологии, мы пришли к выводу, что ускорение в развитии началось приблизительно в 1870 году, а примерно с 1890 года начался период стремительного роста (Таблица 1).5



Таблица 1. Число научных публикаций в области экспериментальной и физиологической психологии по национальности ученых и десятилетиям (1797 – 1896 гг.)




Национальность

Десятилетие

Немцы

Французы

Англичане

Американцы

Другие

Общее кол-во

1797-1806

1

1










2

1807-1816

2

1










3

1817-1826

1




3







4

1827-1836

4

3

2







9

1837-1846

11

4

2




1

18

1847-1856

15

2

6

1




24

1857-1866

16

8

7




3

34

1867-1876

38

11

15

1

4

69

1877-1886

57

22

17

9

12

117

1887-1896

84

50

13

78

21

246

Источник: J. Mark Baldwin (ed.), Dictionary of Philosophy and Psychology (New York: Macmillan, 1905), vol. 5.pt.2, pp. 950-64.

Место, в котором начинается ускоренное развитие, можно определить путем сравнения научного развития разных стран. Схема аналогична тем, которые наблюдались в 19 веке в других науках. Основное развитие происходило в Германии, которое было подхвачено в 20 веке Америкой, и относительно скромный рост отмечался в Британии. Какое-то время Франция, казалось, быстро развивалась, однако вскоре после первоначального взлета, отмечавшегося в начале века, выпуск публикаций постепенно пошел на убыль. Более того, развитие французской психологической науки происходило несколько изолированно от основного направления, оно упоминается в основных учебниках реже, чем это видно из относительного вклада в общее количество научных публикаций (Таблица 3).

Мы считаем необходимым пояснить представленные здесь данные. Поскольку условия, при которых создается что-либо новое, необязательно совпадают с условиями, при которых нововведение эффективно где-то принимается. Поэтому мы ограничимся объяснением самого старта и оставим анализ распространения новой науки для другого обсуждения.

Таблица 2. Среднее годовое количество публикаций в области психологии по различным языкам (1896-1955 гг.)



Годы

Немецкий язык

Английский язык

Французский язык

Другие

Общее кол-во

Общее кол-во

Америка

Англия

1896-1900

765

749







709

271

2494

1901-1905

1119

747







700

215

2781

1906-1910

1508

941







578

158

3185

1911-1915

1356

1090







376

160

2982

1916-1920

386

1639







179

191

2395

1921-1925

1163

1850







326

315

3654

1926-1930

1955

2654







428

913

5950

1931-1935

1362

3371







468

975

6176

1936-1940

1160




3238

328

399

747

6330

1941-1945

216




3411

296

72

299

4462

1946-1950

203




4257

346

246

382

5663

1951-1955

459




5947

557

461

572

8385

Источник: Samuel W. Fernberger, “Number of Psychological Publications in Different Languages,” American Journal of Psychology 30 (1917), pp. 141-50; 37 (1926), pp. 578-81; 48 (1936), pp. 680-84; 59 (1946), pp. 284-90; 69 (1956), pp. 304-09.

Примечание.

Опечатки, имевшие место в первоначальной публикации, были исправлены на основе исходного материала. Последние четыре строчки не суммируются, так как сумма в правой колонке включает все публикации на английском языке, сюда входят публикации и британских и американских авторов. (Прим. Ред.)

Таблица 3. Процентное распределение ссылок в психологической литературе по языкам.



Книга

Язык

Общее кол-во

Английский

Немецкий

Французский

Другие

Ladd, Elements of Physiological Psychology, 1887

100,0 (420)

21,1

70,0

7,4

0,5

Ladd & Woodworth, 2d edition, 1911

100,0 (581)

45,6

47,0

5,2

2,2

Woodworth, Experimental Psychology, 1938

100,0 (1735)

70,9

24,5

3,1

1,5

Woodworth & Schlosberg, 2d edition, 1954

100,0 (2359)

86,1

10,9

2,5

0,5

Примечание: В первой строчке есть небольшая ошибка, которая не может быть исправлена. (Прим. ред.)
Методология

Первоначально психология изучалась спекулятивной философией и физиологией. В 1880 году основную часть публикаций в данной области составляли научные работы, специализировавшиеся на теме психологии, и широкие круги «новых психологов»6 стали с пренебрежением относиться к философской психологии. Быстрое увеличение числа публикаций было связано с растущим осознанием этими учеными существования психологии как отдельной научной дисциплины и необходимости отделения собственных работ от работ в традиционных областях. Обычно считается, что появление новой группы людей, которые посвящают себя новой специальности, является следствием интеллектуального развития общества. По мере накопления знаний в какой-либо области ни один человек не может охватить одновременно все эти знания, и тогда неизбежно возникает новая специализация. Мы попытаемся доказать, однако, что новая научная единица может существовать раньше и способствовать увеличению производительности научной деятельности. По крайне мере при возникновении новой психологии, важную роль сыграли социальные факторы независимо от интеллектуальной подоплеки.

На первом этапе необходимо определить людей, которые сознательно относят себя к субъектам новой науки, изучающей психические явления с помощью таких эмпирических методов, как экспериментальные исследования, систематические наблюдения и измерения (независимо от того называли ли они себя «психологами» или «эмпирическими философами»). На практике для существования новой научной личности необходимо выполнение трех условий: (1) человек должен проводить эмпирическую работу по предмету психологии, (2) он не должен иметь какую-либо другую четко определенную научную принадлежность, например, быть физиологом, (3) он должен быть частью какой-нибудь существующей группы научных психологов, а не работать изолированно от других.

Рассматривая эти пункты по порядку можно сказать, что:



  1. Самой первой нужно исключить группу спекулятивных философов таких, как Декарт, Локке, Хартли, Гербарт и даже Лотце, и многих других «социальных философов». Как бы много они не теоретизировали по поводу использования эмпирических методов, их нельзя отнести к числу научных психологов, раз они на практике не применяли такие методы.

  2. Также исключаются те естествоиспытатели, в основном физиологи, чьи эксперименты можно фактически отнести к области психологии, но кто открыто отождествлял себя с естественными науками. Исключаются психиатры, хотя в то время это было под вопросом, поскольку они принадлежали к медицинской науке, которая была довольно независима от философии и, следовательно, от психологии. Более того, их теории были сознательно основаны на представлениях медицинской науки 19 века.7

  3. Наконец, мы должны четко различать три категории лиц: предшественников, основателей и последователей. Первые две категории различаются по тому, были ли у них студенты, которые впоследствии стали психологами. К предшественникам можно отнести ученых-дилетантов, таких как Фрэнсис Галтон. Ни они сами, ни современники не считали их психологами. В основном они оставались обособленными от какой-либо отдельной научной дисциплины до тех пор, пока историки, изучавие эту науку, созданную другими лицами, не занесли их посмертно в анналы.

Те, кто не были сами студентами психологов, но взрастил своих учеников-психологов, являются основателями. Их ученики являются последователями. Эти две категории считаются собственно психологами. То, что мы называем здесь «ученичеством» (факт обучения под чьим-то руководством или работы под его руководством в качестве ассистента-лаборанта), мы считаем, является адекватной мерой существования осознанной самодостаточной личности, «движения» или научной дисциплины. Использование полностью объективного критерия для установления такого рода преемственности имеет свой недостаток, поскольку мы можем неправильно оценить и идентифицировать реальное влияние, но общая картина будет точной.

Имена для классификации были взяты из пяти источников по истории развития психологии, по одной на каждую из рассматриваемых стран.8 В Германии и Америке были отобраны имена всех психологов с 1800 по 1910 год. В последующие годы число психологов в этих странах стало настолько велико, что пришлось использовать селективный подход. Кроме того, научная психология к этому моменту в этих странах достигла уже своего второго и третьего поколения. Для Англии и Франции были отобраны все имена с 1800 по 1940 год, поскольку число имен здесь было гораздо меньше, чем в Германии или Америке отдельно взятых. Научная психология в этих странах развилась гораздо позднее, чем в двух других странах.9



Результаты

На рисунках 1-4 изображены популяции научных психологов в каждой стране, представленные в виде генеалогических древ.10 Очень большое количество физиологов и философов было исключено из истории развития немецкой психологии и среди них многие видные ученые, работавшие в данных областях в 19 веке. Для Германии отобрано 32 имени ученых, пятеро из которых не имеют предшественников на схеме (рис.1). Имена двоих ученых не отражены на рисунке. Гюстав Фехнер отвечал всем характеристикам первопроходцев, кроме одной: он не оставил после себя какой-либо школы последователей, хотя, как будет указано ниже, он оказал влияние на некоторых из основателей. В итоге, он был скорее предшественником, чем основателем, так как нельзя сказать, что его открытия в области физики нервной системы развились бы в науку экспериментальной психологии, если бы впоследствии не появилось официальное научное направление.11 Карл Грус появился слишком поздно для того, чтобы быть отнесенным к числу собственно основателей, его научная деятельность приходится на 1889 год, спустя девять лет после Эббингхауса, который был последним из зачинателей. В любом случае, его нельзя считать основателем, поскольку он не оставил последователей. Таким образом, остается пять имен людей, которых можно считать основателями научной психологии в Германии. Это Вильгельм Вундт, Франц Брентано, Г.Е. Мюллер, Карл Стампф и Герман Эббингхаус.

В Англии в список не вошли биологи К.Ллойд Морган и Джордж Романес, а также статистик Карл Пирсон. Фрэнсис Галтон, который ввел психологическое тестирование в Англии, человек, чьи научные интересы простирались от географических исследований, до химии, фотографии, статистики, который однако не оставил за собой последователей, также не был включен в список. Поэтому Британская психология представлена девятью учеными, и практически все они был последователями немецких первопроходцев Вундта и Мюллера (рис. 2).



Рис. 1. Основатели и последователи среди Немецких Экспериментальных психологов по времени деятельности (1580-1909)

Исключение составляют Г.Х. Томпсон, который не показан на этом рисунке и который получил научную степень в Страсбурге (в то время немецкий университет) в 1906 году, и В. Х. Р. Риверс, который учился вместе с Эдвардом Герингом и был физиологом, чье имя тесно связано с германской «новой психологией». К 90-м годам 19 века было уже трудно учиться в Германии и не быть знакомым с новыми идеями, поэтому Риверс не может быть назван основоположником экспериментальных методов в психологии.

Во Франции были исключены имена очень многих психиатров и некоторых физиологов, и в итоге были оставлены десять имен (рис. 3). Двоих ученых, составляющих швейцарскую школу, можно отнести к последователям Вундта, один ученый, Виктор Генри, работал с Мюллером, хотя ранее он работал с Альфредом Бине. Зачинателями были Теодюль-Арман Рибо, Генри Бони, Пьер Жане. Рибо не может быть отнесен к числу главных основателей, поскольку он создал себе имя, популяризируя немецкую психологию, благодаря чему он получил звание профессора экспериментальной психологии в Колледж де Франс в 1889 году, но в целом он оставался спекулятивным философом. Бони был физиологом, который в тот же год основал первую психологическую лабораторию во Франции, но опять же, его трудно отнести к независимым новаторам, поскольку лабораторный бум уже на протяжении 10 лет происходил в Германии и Америке. Жане был доктором медицины, который стал преемником Рибо в Колледж де Франс в 1902 году, но в основном он был психиатром и занимался частной практикой на протяжении всей своей карьеры.



Рис. 1. Основатели и последователи среди английских экспериментальных психологов по десятилетию наивысшего роста (1580-1909)




Рис. 1. Основатели и последователи среди французских экспериментальных психологов по десятилетию наивысшего роста (1580-1909)

В этот период во Франции работают несколько крупных фигур, не имевших непосредственных предшественников среди немецких психологов. На некоторых немецкие ученые оказали явное влияние, у других были собственные научные идеи. Если бы дело было только в идеях, то французская школа могла бы действительно соперничать с немецкой. Однако развитие психологической науки во Франции отличалось от Германии тем, что там отсутствовала преемственность. У Рибо и Бони было по одному сильному последователю, у Жане было двое. Такое относительное отсутствие преемственности было вызвано недостатком интереса к созданию новых ролей для новых идей. Как это будет видно далее, ученые, которые работали в новой области, были удовлетворены своим положением философов, психиатров, научных интеллектуалов широкого профиля, людей, заинтересованных в нахождении научных решений для каких-либо прикладных проблем, например Бине. Следовательно, они не пытались создать какую-либо последовательную и систематичную «парадигму» и передать ее следующим поколениям.12

И наконец, в Соединенных Штатах все не вошедшие в список ученые были спекулятивными философами, и среди них были Джордж Т. Ладд и Джон Дьюи. Очень немногие американские физиологи или другие естествоиспытатели упоминались в истории психологии. Оставшиеся 37 личностей, представленные на рис. 4, в подавляющем большинстве случаев испытали на себе влияние немецких новаторов, в частности Вундта. Только у одного ученого не было предшественника, это Уильям Джеймс, который начал свою карьеру в качестве физиолога и основал небольшую демонстрационную лабораторию в Гарварде в 1875 году, которую он позднее объявил самой первой психологической лабораторией в мире. В 1885 году он стал профессором философии Гарвардского университета, и только в 1889 году сменил свое звание на звание профессора психологии. Джеймс единственный, кого можно в определенной степени считать примером исконно американского направления развития психологии, однако его работы были в значительной степени изложением европейских идей и открытий (он посетил Германию в 1869 году во время подготовки к преподавательской деятельности по физиологии). В тот период, когда в Америке бурно развивалась психология, Джеймс все больше стал увлекаться философией. Все самые важные философские работы Джеймса были опубликованы начиная с 1897 года, когда он сменил свое звание обратно на профессора философии. Первое поколение эксперименталистов почти полностью было учениками Вундта, включая Стэнли Холла, который не получал свою степень с Вундтом. В 1881 году он основал первую функционирующую психологическую лабораторию в Соединенных Штатах в Университете Джона Хопкинса после поездки в Германию и встречи с немецкими психологами. В дальнейшем начиная с Холла можно легко прочертить линии к следующим поколениям. Экспериментальная психология внезапно возникла в Соединенных Штатах, занесенная из Германии, без какого-либо значительного вклада со стороны американских философов и естествоиспытателей.

1850 1860 1870 1880 1890 1900


Д.М.Кеттелл



Г.М.Страттон

Л. Уитмер

Р.С.Вудворт





В.Вундт



Г.К. Вульф

М.Ф.Уошберн


Э.Б.Тичнер


Г.М. Уиппле





Ф. Энджелл

Э.У. Скрипчюр – К.Э.Сишор

Э.А. Пейс

К.А. Джадд

Д.М. Болдуин


Г. Мюнстерберг



Р.М. Йеркс

К. Данлап





Э.Б.Делабарр

У. Джеймс

М.У.Калкинс

Э.Л. Торндайк

Д.Р.Энджелл



Д.Б.Уатсон

Г.А.Карр

Э.К. Санфорд

Д.Джастроу

Г.Т.Патрик




Л.М.Терман




Г.Г.Годдард

У.Л.Брайан

Т.Л.Болтон

Д.Леуба


Л.У.Клайн


Г.С.Холл






А.Д.Киннаман

У.С.Смолл


К.Стампф



М.Мейер

С.Э.Шарп




Рис. 1. Основатели и последователи среди американских экспериментальных психологов по десятилетию наивысшего роста (1580-1909)

Таким образом, ключевые условия для появления научной психологии следует искать в Германии. Идеи, которые могли бы дать начало накопленной научной традиции, можно найти за пределами Германии. В действительности к концу 19 века Франция могла соперничать с Германией в роли центра таких идей. Как видно из таблицы 2, количество научных публикаций во Франции резко упало после кратковременного пика, наблюдавшегося приблизительно в 1990-е годы, тогда как объем публикаций в Германии, Америке и позднее в Англии продолжал расти. Как показано на рис. 1-4, только в Германии развилось автономное сообщество для постоянной передачи и адаптации новых идей. В дальнейшем Америка и несколько позднее Англия присоединились к этому сообществу, и, в конце концов, центр сместился в Америку. Франция частично участвовала в этой системе, и не развила своей собственной. В отсутствие такой системы любые нововведения оставались изолированными явлениями, и только наличие сообществ могло превратить их в накопленный процесс.13

Здесь мы не будем подробно останавливаться на теории создания коммуникационных систем и их распространении из страны в страну, ограничившись только примером установления такой системы в Германии. Для этих целей мы будет считать все остальные страны примером отрицательного результата, а Германию примером положительного. Нашим главным вопросом является, почему эффективная система коммуникации идей развилась только в Германии.

Гибридизация ролей

Ответ заключается в том, что условия для возникновения новой разновидности профессиональных ролей существовали только в Германии. Идеи, которые не культивируются людьми, занятыми этим профессионально, подобны душам, блуждающим в мифологическом лимбе, перед тем как обрести физическое тело. Они могут осенить отдельных личностей во время сна или в воображении, независимо от того, где он, является ли нашим современником или потомком. Однако, если идеи становятся конечным продуктом труда научных ролей, они уподобляются генам, которые передаются из поколения в поколение посредством надежных естественных процессов, и при нормальных условиях не только выживают, но и усиливаются.

Существует несколько способов возникновения новых разновидностей научных ролей. В настоящем случае мы имеем дело с гибридизацией ролей, когда при перемещении из одной роли в другую, например из одной профессии или академической дисциплины в другую, ученый может хотя бы на время испытать ролевой конфликт.14

Эти конфликты можно разрешить, отказавшись от воззрений и поведения, присущих старой роли, и приняв те, что присущи новой роли. В этом случае, отождествление с прежней группой прекращается. Однако личность может не захотеть отказаться от своей принадлежности прежней ролевой группе, поскольку ее статус, как интеллектуальный, так и социальный может оказаться выше, чем в новой группе. В этом случае он может попытаться решить этот конфликт при помощи инновации, т.е. приспосабливая методологию и идеологию старой роли к новому материалу с осознанной целью создания новой роли.

Примером научной роли, возникшей таким образом, является психоанализ, который был создан человеком, сменившим престижную специализацию научного исследователя на профессию практикующего врача с относительно менее высоким статусом. Фрейд попытался сохранить свой статус, сделав врачебную практику формой научного исследования, и в результате этого создал психоанализ. Точно так же Пастер стал основоположником бактериологии, сохранив свой теоретический подход после перехода к изучению процессов брожения вина, и таким образом превратил свое открытие в новую специальность.

Мобильность ученых из одной области науки в другую имеет место в том случае, когда вероятность успеха (т.е. признания, получения звания в относительно раннем возрасте, внесения выдающегося вклада в науку) в одной дисциплине невелика часто из-за «скученности» ученных, работающих в области с неизменным числом научных позиций. В таких случаях достаточно велика вероятность перехода ученых в родственную дисциплину, в которой лучше условия конкуренции. Иногда это может означать переход в научную специальность с менее высоким статусом, чем начальная.15 Это создает предпосылки для ролевого конфликта. Не каждый ученый в такой ситуации захочет или сможет создать новую роль, и невозможно предсказать какие именно личности на это способны. Однако смело можно утверждать, что шансы такого важного нововведения более велики, когда наблюдается мобильность из дисциплины с более высоким статусом в дисциплину с более низким, нежели когда такая мобильность отсутствует или происходит в дисциплину с более высоким положением, чем исходная. Так, если физиология занимает более высокое положение в академической системе, чем философия, но при этом условия конкуренции в последней лучше, можно ожидать такой гибридизации ролей, при которой методы физиологии применяются к объектам изучения философии (в психологии как наиболее смежной ее области) с целью дифференциации от специалистов более традиционного толка в менее статусной дисциплине. Этого не происходило бы, если бы статус философии был равным или более высоким, либо если бы условия конкуренции в философии были хуже или равнозначны тем, что существуют в физиологии.

Поскольку значительное научное нововведение имеет больше шансов на успех только, если оно привлекает большое число последователей, то наличия ролевого конфликта у первопроходца (возможно, исключая дисциплины с таким невероятно широким диапазоном применимости, как бактериология) оказывается недостаточно. Должны быть созданы условия, способствующие обширному отклику на инновацию. Мотивы, которыми руководствуется человек, просто примкнувший к такому движению, сходы с теми, что двигают основоположником движения, поскольку при переходе в дисциплину с более низким статусом, чем прежняя он обладает большими возможностями для повышения своего статуса посредством принятия инновации. Более того, существование такой взаимосвязи между дисциплинами может благотворно сказаться на тех ученых, которые лично не переходят из дисциплины с более высоким статусом в дисциплину с более низким. Например, молодые ученые в научной области с более низким статусом могут попытаться улучшить свою квалификацию, применив методы дисциплины с более высоким статусом. Наиболее простейшим образом это можно было бы сделать, перейдя в другую дисциплину, но они не ограничены в своих действиях различием в конкурентных условиях. Если они сами не предлагают новшество, они могут быть восприимчивы к нововведениям мигрировавших ученых. Даже молодые ученые, которые еще не выбрали себе научную дисциплину, зная сравнительную престижность и конкурентные условия в различных областях, будут тянуться к новой гибридной роли.

Важно различать гибридизацию ролей и то, что условно можно назвать «гибридизацией идей», т.е. интеграция идей из различных научных областей для нового интеллектуального синтеза. Последний не пытается привнести новые академические или профессиональные роли, и обычно не дает начало какому-либо последовательному и устойчивому движению с постоянной традицией.

Предшественники современной психологии еще со времен Декарта обсуждали психологическое функционирование с физиологической точки зрения, но не создали никакого научного движения, которое бы развило эти идеи, как это делали другие науки со своим материалом. Сходные взаимосвязи были открыты английскими ассоцианистами начиная с Джона Локка и Дэвида Хартли и до Александра Бэна, Джеймса Варда и Джеймса Салли в конце девятнадцатого века, при этом не было и намека на то, что это может перерасти в продолжительную научную традицию, не было. В Гемании к этой категории можно без сомнений отнести Гербарта, Лотце, а также Фехнера, который в 50-е годы 19 века предложил использование экспериментальных методов в философской психологии, но при этом не создал такого научного движения, которое могло бы преобразовать роль психолога-философа. Галтона в Англии и таких личностей, как Рибо, Бони и Бине во Франции можно скорее считать «гибридами идей», чем «гибридами ролей». Не создавая новых ролей, они просто добавили новые грани в существующую роль универсального интеллектуала, которая существовала в этих странах начиная с семнадцатого века. Наконец, Уильям Джеймс в США также относится к категории «гибридов идей», в частности благодаря тому, что он в конце концов решил остановиться на традиционной роли философа, нежели новой роли научного психолога.
Позитивный случай
В немецких университетах 19 века физиология была очень продуктивной и растущей наукой. Одним из периодов наиболее высокой продуктивности был период с 1850 по 1870 год, когда большая часть кафедр физиологии отделилась от анатомии. В целом в 1850-1864 годы было создано 15 кафедр физиологии. После этой даты физиология быстро достигла уровня наличия одной кафедры в университете в системе, состоящей из 19 университетов до 1870 и 20 университетов после 1870.16

Из таблицы 4 видно, что за период с 1873 по 1910 год в физиологии, численность кафедр которой приблизительно равнялось численности кафедр философии, добавились только две полные кафедры, тогда как в философии, которая была тогда самой крупной дисциплиной в университетах, прибавилось восемь. Число неординарных профессоров и приват-доцентов физиологии в этот период росло гораздо быстрее, чем в философии. Но это были низко оплачиваемые и скорее почетные должности, их число отражает некоторое конкурентное давление в данных областях за действительно желанную должность, за полную профессуру. Продвижение было особенно трудным в физиологии, поскольку большинство позиций ординарных профессоров, основанных примерно в одно и то же время, были заняты людьми приблизительно одного возраста, которые занимали эти должности на протяжении десятилетий.17 Как видно из таблицы 5, вероятность стать ординарным профессором для работавших в медицинской науке была выше, чем в философских дисциплинах. Однако в последующие 10 лет ситуация сменилась на противоположную, и, соответственно, конкурентная ситуация в медицинских науках ухудшалась до самого конца столетия. Очевидно, что начиная с 1860 года конкурентные условия в философии были более благоприятными чем в физиологии. Таким образом, выполнялось первое условие появления гибридизации ролей.


Таблица 4. Число академических должностей в философии и физиологии в системе германских университетов в 1864-1938 гг.


Дисциплина и академическая должность

1864

1873

1880

1890

1900

1910

1920

1931

1938

Философия




























Ординарный профессор

36

40

43

44

42

48

56

56

36

Неординарный профессор

21

16

12

14

14

23

30

51

34

Доценты

23

20

18

19

25

43

45

32

21

Общее количество университетских должностей

81

79

75

81

85

117

140

163

117

Физиология




























Ординарный профессор

15

19

20

20

20

21

24

27

21

Неординарный профессор

3

3

4

6

9

12

15

24

18

Доценты

9

1

2

7

20

27

22

23

15

Общее количество университетских должностей

27

23

27

33

49

61

66

80

67

Источник: Christian von ferber, Die Entwicklung des Lehrkorpers der deutschen Universitaten und Hochschulen, 1864-1954, vol.3 in Helmuth Plessner (ed.), Untersuchungen dur Lage der deutschen Hochschulehrer (Guttingen: Van den Hoeck, 1953-1956), pp. 204, 207.
Примечание: В немецкой университетской системе ранг неординарного профессора соответствовал должности адъюнкт профессора. Доценты были частными преподавателями.

Некоторые опечатки были исправлены на основе исходных материалов, в некоторых колонках суммы не совпадают с указанными значениями, так как общее количество университетских должностей по каждой дисциплине включает некоторые преподавательские должности, которые не отражены в таблице (почетный профессор, приглашенный лектор и т.д.) Прим. Ред.

Второе условие выполнялось благодаря тенденции к конфликту престижа между философией и естественными науками, наблюдавшегося в Германии в 19 веке. До 1830 года великие идеалистические системы отстаивали статус философии

как сверх-науки, которая путем умозаключений выводит все то, что можно открыть кропотливым экспериментальным методом. Однако эти претензии были разбиты быстро развивающимися естественными науками, во главе с химией и вслед за ней физиологией. Паульсен отмечает презрительное отношение к философии, возникшее после роста естественных наук в 1830-е годы, презрение, которое рассеялось только ближе к концу 19 века.18 Герман фон Гельмгольц, физик и физиолог, был главным пропагандистом научных выпадов против спекулятивной психологии, в свои студенческие годы в 1845 году в Берлине он объединился с группой молодых ученых (среди них были Емил Дю-Буа Реймонд, Эрнст Брюкке, Карл Людвиг), которые поклялись придерживаться принципа: «В организме не действуют никакие другие силы кроме физико-химических.»19 К концу 1860-х годов ученые естествоиспытатели почти уничтожили академическую репутацию философии как сверхнауки.20


Таблица 5. Наиболее высокая должность, занимаемая учеными Германской университетской системы, работавшими на медицинском и философском факультете (исключая естественные науки) в 1850 – 1909 гг.


Год и факультет

Должность

Ординарный профессор

Неординарный профессор

Приват-доцент

Итого

Процент ученых остававшихся доцентами

1850-59

Медицина


57

19

15

91

16,5

Философия

55

13

15

83

18,1

1860-69
















Медицина

72

44

37

153

24,2

Философия

68

24

22

114

19,3

1870-79
















Медицина

94

74

53

221

24,0

Философия

138

24

26

188

13,8

1880-89
















Медицина

89

59

64

212

30,2

Философия

118

25

36

179

20,1

1890-99
















Медицина

131

57

138

326

42,3

Философия

162

33

66

261

25,3

1900-09
















Медицина

184

48

249

481

51,8

Философия

142

25

75

242

31,0

Источник: von Ferber, в упомянутой работе, стр. 81

Примечание: На основе исходного материала была исправлена одна опечатка. Крайняя правая колонка отражает процент ученых, относящихся к числу «неофициального преподавательского состава», в основном доцентов, по отношению к общему числу специалистов. Прим. Ред.


Вундт начинал свою карьеру в качестве физиолога в 1857 году во время пика конкуренции за создаваемые новые кафедры физиологии. Однако он оставался доцентом на протяжении 17 лет, Упустив в 1871 г. профессорскую позицию по физиологии и в Гейдельберге, он ушел в философию.21 В 1874 году он осуществил это переход, заняв профессорскую позицию в университете Цюриха, который был своего рода залом ожидания претендентов для назначения в один из крупных университетов собственно Германии. Благодаря своей «Физиологической психологии», выпущенной в этом же году, в 1875 году он получил звание профессора философии первой степени в Лейпциге.

До того, как Вундт начал рассматривать философию как свою вторую референтную группу, он начал заниматься тем же, что перед ним делали Гельмгольц, Геринг, Ф.К. Дондерс и многие другие физиологи – проводить эксперименты на функциях органов чувств и нервной системы, время от времени указывая на то, по сравнению с их работой, спекулятивная психология не более чем ненужный анахронизм.

Какое-то время Вундт был ассистентом у Гельмгольца, лидера антифилософского движения. Уход Вундта в философию видимо был сопряжен с очень острым личностным кризисом, который можно было разрешить, лишь введя новый философский метод.22 Воспользовавшись эмпирическими методами изучения сознания Фехнера, Вундт предложил строить метафизику на прочной основе, превратив таким образом философию в науку.23 Для сохранения своего научного статуса он не только был вынужден провести революцию в философии, заменив логические умозаключения эмпирическими исследованиями, но также широко разрекламировал себя как совершенно нового типа деятеля, нежели традиционные философы.

Брентано, Стампф, Мюллер и Эббингхаус были философами, которые заинтересовались использованием эмпирических методов в своей области эмпирических методов.

По всей видимости, они знали о бешеной атаке физиологов на философию, и вместо того, чтобы принять ее ухудшающуюся позицию, они на самом деле «перешли в наступление на территорию неприятеля». Известно, что Стампф встречался с Фехнером и Е.Х. Вебером будучи доцентом,24 Мюллер тоже переписывался с Фехнером,25 а Эббингхаус видимо решил вновь войти в научную среду, случайно увидев копию «Элементов психофизики» Фехнера.26 Несмотря на то, что Брентано ссылается на Гельмгольца, Фехнера и Вундта в своей первой значительной книге «Психология с эмпирической точки зрения» (1874), он в меньшей, чем другие, степени испытал на себе их влияние. Он также был наименьшим экспериментатором в этой группе основателей. Центральной фигурой, безусловно, был Вундт. Он оставил самое большое число последователей, и, кроме того, он наиболее четко сформулировал идеологию «философской революции». Другие, которые изначально были философами, внесли меньший вклад и имели меньшее число личных последователей. Тем не менее, они в определенной степени были «ролевыми гибридами», что явно прослеживается при сравнении их с Фехнером. У последнего была четкая идея, но он предпочел просто писать о ней и относить ее к тому, что Дерек де Солла Прайс называл «генеральный архив науки». Однако философы под влиянием Вундта использовали ее для создания новой ролевой разновидности.


следующая страница >>