Социальная и культурная мобильность - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Социальная и культурная мобильность - страница №4/4


3. Школа как тестирующий, селекционирующий и распределяющий механизм

Вторым видом механизма тестирования способностей индивидов и определения их социального статуса была и остается поныне школа. Даже в кастовом обществе семейный тест и его влияние до определенной степени пересматривается и перепроверяется другими средствами, среди них лидирует система воспитания и образования. Это в большей мере касается тех обществ, в которых мы сейчас живем.

Хоть и поныне семейный статус и семейное образование грубо очерчивают жизненный путь детей, то школа — это следующий этап в перепроверке "вердикта" семьи, и очень часто она решительным образом изменяет его. До последних лет люди склонны были рассматривать школу прежде всего как образовательный институт. Ее социальная функция виделась во "вливании" в учащегося определенного набора знаний и в корректировке его поведения. Тестирующая, селекционирующая и дистрибутивная функции почти полностью игнорировались, хотя именно эти функции школы едва ли менее значимы, чем функция "просвещения" и "образования". Лишь в последнее время многие специалисты в различных областях стали обращать внимание и на эти функции школы. В настоящее время очевидно, что, оставаясь "воспитывающим и образовательным" институтом, школа является и частью социального механизма, который апробирует способности индивидов, просеивает их, селекционирует их и определяет их будущие социальные позиции. Иными словами, фундаментальная социальная функция школы заключается, во-первых, не только в том, чтобы выяснить, усвоил ли ученик часть учебников или нет, а прежде всего в том, чтобы при помощи экзаменов и наблюдений определить, кто талантлив, а кто нет, какие у кого способности, в какой степени они проявляются, какие из них социально и морально значимы. Во-вторых, эта функция заключается и в том, чтобы устранить тех, у кого нет ожидаемых интеллектуальных и моральных качеств. В-третьих, устраняя "неугодных", закрыть для них пути для дальнейшего продвижения по крайней мере в определенные социальные области, но обеспечить продвижение способных учащихся в направлении тех социальных позиций, которые соответствуют их общим и специфическим свойствам. Успешно ли они реализуются или нет, но эти установки являются важнейшими функциями школы. С этой точки зрения школа и есть первичное тестирующее, селекционирующее и распределяющее средство1. В целом вся
1 De Lapouge V. Les selections sociales. P., 1896. Ch. 4; Ammon O. Die Gesellschaftsordnung und ihre naturlichen Grundlagen. Jena, 1895. S. 52 ff.; Pillsbury W. B. Selection — an Unnoticed Function of Education // Scientific Monthly. 1921. P. 62—75.

409
школьная система с ее препятствиями, барьерами, экзаменами, наблюдениями над учащимися, группами, ступенями, с ее поэтапным (поклассным) продвижением, устранением представляет собой очень сложное "сито", которое отделяет "хороших" будущих граждан от "плохих", "способных" от "неспособных", "подходящих для высокого социального положения" от "негодных". Все это как раз и разъясняет, что мы разумеем под тестирующей, селекционирующей и дистрибутивной функциями школьного механизма.



Естественно, что интенсивность этой функции школы неоднозначна в различных обществах и в разные периоды времени. Среди прочего она сильно зависит и от степени осуществления тестирующей и распределяющей функции другими институтами, и особенно семьей.

Если семья успешно выполняет эту роль, то есть когда только избранные достигают дверей школы, тогда тестирующая, селекционирующая и перемещающая функции школы не столь необходимы, как в случае, когда двери школы открыты для всех детей, когда школе не предшествует наследственный отбор. Естественно, что при таких условиях многие дети не способны продвинуться дальше нескольких первых классов школы, а число, так сказать, несостоявшихся личностей значительно выше, чем при наличии дошкольного отбора. Поэтому функция устранения в школе становится сильнее и безжалостнее. Она усиливается по мере продвижения от начальных классов к старшим, от начальной школы к средней, от средней школы к колледжу. В результате из многих учеников, поступающих в начальную школу, только незначительное меньшинство завершает учебу в университете. Подавляющее большинство учащихся, исключенных из школы, автоматически отстраняются от дальнейшего восхождения по социальной лестнице к высоким общественным положениям. Части из числа исключенных все же удается подняться по другим лестницам (к примеру, через богатство), но ее удельный вес незначителен1. Большинству же исключенных благодаря школьному "ситу" суждено занимать относительно низкое социальное положение. Таким образом, в некоторых обществах школа действительно выполняет функцию отбора и приостанавливает социальное продвижение индивидов. Все это объясняет тот факт, что вопреки общепринятому мнению всеобщее образование не устраняет умственных и социальных различий, а лишь усиливает их. Школа, даже самая демократичная, открытая каждому, если она правильно выполняет свою задачу, является механизмом "аристок-ратизации" и стратификации общества, а не "выравнивания" и "демократизации". Следующие впечатляющие данные ясно показывают тестирующую, селекционирующую и устраняющую роль школы в США. В соответствии с данными Леонарда Айриса2, на каждую тысячу детей, поступающих в первый класс начальной школы, в старших классах остается:


1 Даже в области бизнеса большинство успешных дельцов состоят из числа тех, кто успешно прошел школьный тест, хотя конечно же есть среди них и школьные "неудачники". Они не имеют степеней лишь потому, что не имели возможности поступить в школу. 54% из 631 самых богатых людей Америки имеют университетский диплом, 18.5 — обучались в средних школах, 24.1%

- в начальных школах. Наконец, 3.4% — без образования вообще, кроме конечно же самообразования. См.: Sorokin P. American Millionaires and Multimillionaires. P. 637.



2 Ayres L. Laggards in Our Schools. N. Y., 1913. P. 13.

410
723 — во 2-м классе,

692 — в 3-м классе,

640 — в 4-м классе,

552 — в 5-м классе,

462 — в 6-м классе,

368 — в 7-м классе,

263 — в 8-м классе,

189 — переходят в 1-й класс средней школы,

123 — переходят во 2-й класс,

81 — переходят в 3-й класс,

56 — переходят в 4-й класс.


Учитывая, что из тысячи детей, поступивших в первый класс, в восьмом вследствие смертности и роста населения должны были бы остаться 871 человек, а мы видим вместо этой цифры только 263 человека, то остальные 608, следует заключение, либо были исключены из школы, либо сами бросили ее. По Э. Торндайку1, 25% белых детей в США в начале XX века смогли дойти только до пятого класса. Устраняющая роль средней школы еще выше. По данным Бюро образования на 1917 и 1918 годы, учащиеся первого года обучения в средней школе составили:
39.8% от всех учащихся второго класса,

26.9% от всех учащихся третьего класса,

18.8% от всех учащихся четвертого класса,

14.4% от всех учащихся средней школы2.


По данным Френсиса О'Брайана, из 6141 учащегося, поступивших в среднюю школу, только 1936 оканчивает ее3. Так, только незначительная и тщательно отобранная группа достигает колледжа или университета. Но и здесь вновь продолжается процесс отсева, и только часть студентов, поступивших на первый курс, оканчивает колледж.

Позднее мы пронаблюдаем причины этого огромного устранения, сейчас же достаточно отметить тот факт, что школа, доступная каждому, тем не менее создает препятствия большей части своих учеников и таким путем выполняет функцию социальной селекции будущих "жителей высших социальных слоев". С развитием интеллектуального теста эта тенденция просеивания, похоже, станет еще более тщательной. В настоящее время это уже проявляется в тестировании абитуриентов перед зачислением их в колледж и в создании препятствий тем, кто не показал необходимого интеллектуального коэффициента (i.q.) и других требуемых качеств4. В различных формах школа в прошлом выполняла ту же функцию физической, нравственной и умственной селекции и устранения



1 Thorndike E. The Elimination of Pupils from School. P. 9.

2 Counts S. G. The Selective Character of American Secondary Education // Supplementary Education Monographs of the University of Chicago, 1922. P. 36.

3 O'Brien F. P. The High School Failures. N. Y., 1919. P. 13 ff.; Wooley H. T. An Experimental Study of Children at Work and in School between the Ages of Fourteen and Eighteen Years. N. Y., 1926.

4 Сейчас в университетах и колледжах США предварительное тестирование абитуриентов стало нормой. Его результаты — отсеивание тех, кто не проявил "должного" интеллектуального уровня для обучения в колледже. В ходе тщательных исследований удалось установить, что процент ошибки в таких тестах невелик. Масштабы таких тестов, однако, в обществе растут, а с ними растет и социальная роль школы как "селектора". См. об этом: Kelly F. J. The American Arts College. N. Y., 1925.

411
"непригодных". Чтобы не быть многословным, приведу сейчас еще пару примеров.

В кастовом обществе Индии, чтобы стать членом высшего ранга высшей касты, успевающему студенту приходилось преодолевать такое громадное количество препятствий и демонстрировать такие физические и особенно умственные и моральные качества, что только очень немногим удавалось справиться с этим. По "Апастамбе", курс обучения ведов продолжался от 12 до 40 лет. В течение этого периода студент был обязан следовать своему учителю во всем, если только он не толкает его на преступления. Он не вправе перечить ему; должен проявлять о нем заботу, кормить его, самому же — принимать пищу только после учителя. Каждый день укладывать учителя в постель, вымыв и вытерев ему ноги. Самому же ложиться спать, только получив на это разрешение от учителя. Разговаривать с учителем стоя или сидя и никогда не лежа. И если учитель стоит, то он должен подняться, чтобы ответить ему. Он должен идти за ним, если он идет, бежать за ним, если он бежит. Более того, он не вправе смотреть на солнце; ему следует избегать в пище мяса и меда; ему не следует употреблять духи, украшать себя, спать в дневное время; не следует пользоваться мазью, экипажем, обувью, зонтиком, любовью, следует избегать злобы, жадности, замешательства, болтливости, игры на музыкальных инструментах, купания для удовольствия, не следует чистить зубы, находиться в сильном возбуждении, петь, танцевать, испытывать несчастье или ужас; ему не следует смотреть на женщин и касаться их, играть в азартные игры, оказывать мелкие услуги, брать то, что ему не предлагают, причинять вред живым существам, произносить грубые слова, да и вообще он должен говорить правду и т. д. и т. п.

И наоборот:"Если эти правила нарушаются, то веды отнимают уже приобретенные знания у того, кто их нарушил, и у его детей; кроме того, он уготован к аду, а жизнь его будет короче (не говоря уж о том, что он теряет все шансы стать человеком высокого ранга)1.

Предположение о том, что многие из учеников не выполняли эти и многие другие предписания, было бы недалеким от истины. Поэтому можно считать, что и этот тип школы в самой строгой форме выполнял ту же функцию социального тестирования и селекции будущих лидеров кастового строя Индии2.

1 Апастамба, Прасхна И, Патала И, Кханда И, 11—19: Кханда ИИ 19—41' Патала ИИ, 5.2—3.

2 На первый взгляд все это может показаться наивным и иррациональным. И все же исторический опыт свидетельствует, что именно таким путем школа брахманов добивалась успеха в отборе и тренинге будущих лидеров с такой степенью эффективности, которой мы едва ли найдем аналог в истории. Самое удивительное, как справедливо подмечает Ш. Бугле, заключается в том, что брахманы не прибегают к физическому насилию, не обладают особыми богатствами или деньгами, не имеют ни церковной иерархической организации, ни догматической религии. Они как бы "жрецы без церкви, их религия без догм, их власть без богатств, армии и силы". Мудрствующему интеллектуалу власть брахманов может показаться загадочной. Я рад бы лицезреть где-либо интеллигенцию хоть сколько-нибудь похожей на брахманов, но также без силы, богатств и организации. Одна из причин их успеха кроется в строжайшей биологической и социальной селекции внутри касты и исключительно эффективном тренинге, который проходит каждый кандидат в высший ранг этой касты. См.: Bougie С. Remarques sur le regime des castes // L'Annee sociologique. 1900. P. 54—60; Lilly W. S. India and its Problems. L., 1922. P. 200-204; Mazzarella. Le Forme di aggregazione Soziale nell' India // Revista Italiana di sociologia. 1911. P. 216—219.

412
Таким образом, в Индии аристократия и аристократическая элита оказываются просеянными через два самых серьезных сита: семья и школа Ее тестировали биологически, интеллектуально и нравственно. В результате мы имеем самую могущественную аристократию, отобранную биологически и социально.

Если мы теперь двинемся еще дальше на Восток, то увидим несколько иную китайскую школу, которая по-своему выполняет ту же функцию просеивания будущих лидеров страны. В отличие от Индии, в Китае школы были открыты для всех людей всех классов. В этом смысле китайская система сходна с той, которая существует сейчас в демократических странах. Но в Китае в большей степени, чем в современных демократиях, образование определяло социальный статус человека. Если верить китайским источникам, то там, по крайней мере в некоторые периоды, просеивающая роль школы была очень значительной.

"Даже сыновей императоров, принцев, высокопоставленных должностных лиц, если они не были подготовлены к соответствующей деятельности, переводили в класс простых людей; даже сыновей простых людей, если они имели хорошее образование и характер, были соответственно подготовлены, переводили в класс министров и знати... Образование было единственным детерминатором социального положения"1.

Редко кому удавалось проскочить через сложную схоластическую систему китайского образования и экзаменов и окончить университет. Подавляющее большинство тех, кто попадал в "школьную расу", бросали учебу и таким образом исключались из числа потенциальных кандидатов на высшие социальные посты.

Много схожего можно сказать и о других образовательных системах, однако завершим на этом рассмотрение школы как тестирующего, селекционирующего средства контроля социального распределения индивидов.


4. Церковь как тестирующее, селекционирующее и дистрибутивное средство

То, что было сказано о школе, можно перенести и на церковь. Во многих странах церковь была школой, а школа — церковью, иными словами, их функции фактически совпадали. Там, где эти два института отделены друг от друга, как, к примеру, во многих современных обществах, разница между ними в отношении их селекционирующей функции заключается в том, что школа в основном тестировала интеллектуальные качества индивидов, а церковь — в основном их моральные и социальные качества. В классическом средневековом обществе церковь была одновременно и школой, ибо она выполняла универсальную, интеллектуально-моральную, социально-тестирующую функцию, осуществляла селекцию индивидов. Во всех подобных обществах селективная роль церкви была огромной. Из тех, кто мог потенциально достичь ответственных позиций, исключались все "язычники и еретики". Их преследовали и "помещали" на самое дно социального мира, заключали в тюрьму, лишали гражданских прав, подвергали экзекуциям. В-третьих, лица, которые, по мнению церкви, были добродетельными, продвигались



Chen Huah Chang. The Economic Principles of Confucias. P. 88—92.

413
наверх. Короче, церковь играла громадную роль в социальной селекции и распределении индивидов среди различных социальных слоев. В настоящий момент в обществах, подобных американскому, "селективная" роль церкви по сравнению с селективной функцией школы значительно меньше. Но тем не менее она все еще ощутима. Мнение церковной общины, принадлежность человека к церкви, характеристика лидерам, исходящая от церкви, — все это по-прежнему играет значительную роль в карьере многих людей, начиная с простых прихожан и кончая педагогами, профессорами, должностными лицами, сенаторами, губернаторами и даже президентами.


5. Семья, школа и церковь как средства тестирования общих свойств личности. Их решающая роль в определении типических черт различных социальных классов

Перед тем как обратиться к социальным факторам, которые тестируют специфические качества индивидов и отбирают их для специальных социальных и профессиональных групп, правильно будет несколько слов сказать об огромной роли, которую церковь, семья и школа играют в определении типических черт высших и низших слоев общества. Как было уже показано, эти средства тестируют главным образом биологические, умственные и моральные качества индивидов, релевантные для успешного выполнения многих социальных функций. Сейчас же мне хочется особо подчеркнуть, что характер этих селекционирующих средств и их стандарты желаемого и нежелаемого, хорошего и плохого сильно влияют на тех, кто заполняет верхние и нижние ярусы общества. Эти средства суть социальные "сита", и от их природы зависит, какие "человеческие частицы" останутся в верхних, а какие проскользнут в нижние слои. Чтобы прояснить все это, достаточно нескольких примеров.

Как мы видели, чтобы успешно выдержать тест в школе брахманов, ученику приходится продемонстрировать не только способность зазубрить веды, но и экстраординарные моральные и социальные качества: редкое терпение и самоконтроль, сверхъестественную силу управлять всеми биологическими импульсами, подчинять себе все соблазны, выносить все физические лишения, презирать житейские блага и комфорт, стремиться к истине, не бояться никаких земных авторитетов и тем более физических страданий и т. д. Только люди с чрезвычайной силой воли и духа могли выдержать такой тест. В результате высокопоставленные группы брахманов состояли из тщательно отобранных людей, далеко превосходящих средний интеллектуальный и моральный уровень. Давайте возьмем китайскую школу. Здесь также уделяется много внимания моральным и социальным качествам, хотя и тестируются в основном знания классики, изысканность стиля литературного сочинения и подобные вещи, имеющие малую практическую ценность и не дающие реального знания о природе причинных связей1. Отсюда чисто "литературный" характер китайского правящего класса, составленного из тех, кто успешно выдержал "литературный" тест; отсюда его непрагматичность и неспособность справляться со многими практическими делами. "Литературный" характер школы определил и "литературный и непрактический" характер правительства мандаринов, которое представляло

1 Chen Huan Chang. The Economic... P. 718—725.

414
собой правительство интеллигенции par excellence. "Каково решето, таковой будет и мука".

Далее возьмем средневековую церковь и школу. Люди с сильными физиологическими потребностями, особенно с гипертрофированным сексуальным влечением, люди с независимым мнением, с антидогматическим складом ума и т. д., как правило, не могли пройти через это "аскетическое, догматическое и нетерпимое" сито. Такие люди обычно оставались внизу общества, или опускались по социальной лестнице, или же им приходилось искать другие каналы для своего продвижения в обществе.

Наконец, возьмем современную школу в западных странах. До недавнего времени ее тест был почти исключительно интеллектуальным плюс физическая подготовка. Современная школа не требует каких-либо экстраординарных моральных качеств или чего-то, даже отдаленно напоминающего требования школы брахманов. Если ученик не находится ниже усредненного морального уровня, он может успешно выдержать тест при условии, что он способный с точки зрения интеллектуального стандарта. Так как верхние слои общества пополняются за счет именно таких людей, то они, проявляя хорошие интеллектуальные способности, демонстрируют при этом заметную моральную слабость: жадность, коррупцию, демагогию, сексуальную распущенность, стремление к накопительству и материальным благам (часто за счет общественных и моральных ценностей), нечестность, цинизм и "плутократию". Таковы бросающиеся в глаза качества, которые в изобилии демонстрирует управленческая, интеллектуальная и финансовая аристократия нашего времени. С другой стороны, естественным результатом такой организации школы является ее полная неспособность улучшить моральный дух населения в целом. За последние десятилетия число школ и выпускников начальных, средних школ и колледжей увеличилось намного больше, чем выросло само население, но число преступлений увеличивается, а не уменьшается, причем доля "грамотных преступлений" заметно возрастает, а доля неграмотных — уменьшается1.

Все эти факты суть testimonium pauperitatis2* моральной несостоятельности школы в целом. Относительно низкий моральный уровень современных высших классов частично является результатом отмеченной выше организации школы. Эти примеры показывают, как сильно качества различных "аристократий" зависят от школьной организации, являющейся тестирующим и селекционирующим средством. От характера "сита" в значительной степени зависит как характер верхних, так и характер нижних этажей социального здания. Поэтому любому социальному реформатору следует обратить особое внимание на эти средства не только как на институты образования, но и в большей степени как на тестирующие и селекционирующие механизмы. Многие черты, малозначимые с "образовательной" точки зрения, могут оказаться чрезвычайно весомыми с точки зрения их тестирующей и селекционирующей функции, и наоборот. Какими бы важными ни были черты, насаждаемые церковью, школой и семьей, не меньшую роль играют люди, которые продвигаются или сдерживаются ими. Селекционирующая роль социальных институтов, как великолепно показал В. Де Лапуж, возможно, даже более существенна для будущего страны,

1 Von Mayr G. Statistik und Gesellschaftslehre. Tubingen, 1917. Bd. 3. S. 677 ff.; Sutherland E. Criminology. P. 171—174'; De Lapouge V. Les Selections Sociales. Ch. 4; Parmelee M. Criminology. Ch. 8.

2 * свидетельство о бедности (лат.); признание слабости, несостоятельности в чем-либо.

415
чем их же, но "воспитывающая и образовательная" функция' Однако кроме качественного аспекта этой проблемы есть еще и количественная сторона.



Количественный аспект проблемы заключается в том, каково число людей, которые проникли благодаря этим средствам в высшие слои общества. Я хочу особо подчеркнуть, что доля элиты в структуре всего населения — вещь отнюдь не маловажная. Верхние этажи социального здания должны быть пропорциональны его нижним этажам: они не должны быть ни слишком тяжелыми, ни слишком громоздкими, но если они таковыми становятся, то социальное здание неизбежно рушится. Вслед за Мальтусом мы привыкли говорить о перенаселении и недостаточной населенности по отношению к социально-демографической норме. Любопытно то, что мы никогда не говорим о перепроизводстве или недопроизводстве кандидатов в верхние слои общества. Очевидно, что ни одно государство не может процветать, если его верхние слои составляют, скажем, 50% от всего состава населения. Очевидно также и то, что правительство страны с населением в 100 миллионов не может состоять из 50 управленцев; иначе они были бы всемогущими божествами, способными самостоятельно выполнять все функции управления. А это значит, что для любого процветающего общества существует оптимальное соотношение верхних слоев по отношению ко всему населению, значительное отклонение от которого губительно для общества. Таким образом, потенциально существует возможность перепроизводства и недопроизводства кандидатов в верхние социальные слои.

В зависимости от типа общества перенасыщенность верхних слоев может явиться или результатом непропорционального воспроизводства верхних слоев в неподвижном обществе, или результатом слишком слабых тестирующих социальных механизмов, которые позволяют чересчур многим проникнуть в высшие классы. Недопроизводство может произойти вследствие слабодифференцированного воспроизводства верхних слоев или слишком тщательного отбора кандидатов. В результате только незначительное число людей может пройти отбор. Перепроизводство элиты или ее недопроизводство можно рассчитать следующим образом. На мгновение представим, что маленькое "общество" состоит из пяти субъектов и одного правителя. Далее предположим, что в каждом поколении каждой семьи выживает 5 детей, а правящая семья оставляет либо 7, либо 4 ребенка. Упрощая ситуацию, мы получили бы следующую картину внутри нескольких поколений:




Поколения

Число

субъектов



Их процент в

составе населе-

ния в случаях

7 и 4 детей пра-

вящей семьи


Число правителей,

оставивших 7 или

4 отпрысков


Процент правящего

класса в случаях

7 и 4 детей


1-е

5

83.3

83.3

1

1

16.7

16.7

2-е

25







7

4







3-е

125







49

16







4-е

625







343

64







5-е

3125







2401

256







6-е

15630

48.2

94.4

16807

1024

51.8

5.6


1 Книга "Социальная селекция" В. Де Лапужа и поныне остается непревзойденной с точки зрения блестящего анализа громадной роли социальной селекции в обществе. См.: De Lapouge V. Les Selections Sociales. P., 1896.

416
Такое сугубо гипотетическое вычисление показывает, сколь большая разница может получиться из небольшого отличия в "плодовитости" высших и низших классов и как легко может получиться или перепроизводство (51,8%) или недопроизводство высших слоев.

Еще проще это происходит вследствие слишком тщательного или слишком свободного отбора кандидатов путем тестирующих и селекционирующих средств социального распределения индивидов.

Давайте посмотрим, к каким результатам может привести перепроизводство, вызванное слишком мягким отбором или высокой плодовитостью высших классов, которое легко может осуществиться в странах, где существует полигамия, как, например, в Турции. Все перепроизведенные члены будущей элиты не могут найти места в высших слоях. Между ними неизбежна острая борьба и соревнование за обладание высокими позициями. В иммобильных обществах это приводит к безжалостной борьбе многих кандидатов на одну и ту же позицию монарха и другие высокие посты. Вспомним, как сыновья одного правителя в династиях Османов, Меровингов, Константина Великого, Каролингов и многих других знатных семей периодически вероломно умерщвляли друг друга, отравляли или низвергали с престола, не говоря уж о смертельной вражде и междоусобных войнах. С этой точки зрения все это — лишь репрессивные меры для сокращения перепроизводства и установления необходимого равновесия сил. Описания подобных процессов заполняют все хроники западных и восточных стран. Если перенаселение обычно ведет к войне, то почему не допустить, что перепроизводство населения в высших слоях может привести к подобным последствиям. Вышеуказанные факты, как кажется, подтверждают нашу гипотезу. Несчетное число дворцовых переворотов, свержений и беспорядков возникли не без участия этого фактора. Несколько отличны по форме, но сходны по сути результаты перепроизводства элиты в мобильных обществах. В этом случае процесс происходит примерно так: перепроизведенная элита не может найти соответствующего ей высокого положения. По этой причине "неудачники" остаются неудовлетворенными и начинают организовывать свои собственные "возвышающие" организации. Так как эта организация не обладает привилегированным местом при существующем режиме, ей приходится быть критической, предприимчивой, оппозиционной, радикальной и революционно настроенной. "Меркантильные амбиции" этих представителей элиты не удовлетворяются при существующем порядке, и они ищут выхода в социальном переустройстве или революции. Дополнительным подтверждением к вышесказанному может быть следующее. Те, кому удалось достичь высокого положения при существующем режиме, не могут по определению располагать ни должным престижем, ни реальной возможностью "утихомирить" оппозиционные силы, так как они достигли этого положения благодаря мягкому отбору и попросту оказались "счастливчиками", а вовсе не более способными, чем "неудачники", которым пришлось остаться на нижних слоях. Таким образом, перепроизводство элиты вследствие слишком легкого теста и действия тестирующих и селекционирующих средств приводит к социальной нестабильности, беспорядкам и революциям1.

Подобный результат достигается и по-иному, путем недопроизводства элиты из-за низкой рождаемости среди высших слоев
1 Pearson К. The Function of Science in the Modern State. Cambridge, 1919. P. -12; Ammon O. Die Gesellschaftsordnung. Jena, 1900. S. 13—14.

•4 Питирим Сорокин

417
в иммобильных обществах или из-за слишком строгой системы отбора в обществах мобильных. В этом случае число представителей элиты может быть намного меньше, чем необходимо для заполнения всех высоких социальных позиций. Поэтому часть таких позиций приходится "отдавать" не прошедшим селекцию людям. Такое распределение деформирует достоинства строгой селекции, которая, между прочим, может "воспротивиться" стремительному восхождению большого числа людей, не говоря уж об эзотеричности верхних слоев элиты. В этом случае начинает аккумулироваться неудовлетворенность в нижних слоях, и создается взрывоопасная ситуация, которой легко может воспользоваться оппозиционно настроенный лидер. Иными словами, такая система снова приводит к социальной нестабильности и беспорядкам. Если же, наоборот, несмотря на строгий отбор на уровне нижних слоев, не будет действенной элиты, то такая система приводит к неоспоримому превосходству строго отобранной элиты и, таким образом, к социальной стагнации, что не раз наблюдалось в истории Индии. Те же последствия наблюдаются и в том случае, если "социальные фильтры" дефективны, если наследственная аристократия вырождается или когда система тестирования совершенно случайная, а критерии селекции неадекватные. Если, например, таким критерием является цвет глаз, или изысканный литературный стиль, или наследственный статус отца без дальнейшей поправки на потенциальный талант сына и на то, какими, соответственно, наследственными качествами он обладает, то, очевидно, состав высших правительственных слоев, отобранный на такой основе, едва ли будет подходить для успешного выполнения функций управления. В результате правительство, сложившееся таким путем, окажется несостоятельным. Внизу, на нижних этажах, будет много "врожденных" правителей, которые обязательно попытаются достичь положения, соответствующего их талантам. Поэтому социальная стабильность будет нарушаться и сверху — вследствие несостоятельности правительства, и снизу — вследствие "подрывной" деятельности низко стоящих правителей "по призванию". Общий итог все тот же: социальный беспорядок и нестабильность.

Несмотря на кажущийся догматизм этих рассуждений, их можно было бы подкрепить значительным числом исторических примеров. Сейчас же в качестве иллюстрации укажу на один современный казус.

Статистика выпускников колледжей в США дает следующий коэффициент мужчин-выпускников на 100000 мужчин в возрасте старше 20 лет в составе всего населения страны:

1880 г.—687 1890 г.—710 1900 г.—745 1910 г.—875 1920 г.—1137

С 1815 года было выдано 496618 дипломов, но более половины из них было выдано с 1900 года; из 358026 выпускников колледжей на 1 июня 1920 года больше половины получили свои дипломы после 1905 года1.
1 Shaw J. P. Statistics of College Graduates // Quarterly Publication of the American Statistical Association. Vol. 17. P. 337.

418
Факт ускорения выпуска дипломированных специалистов в США налицо. А это приводит к усилению конкуренции между ними и к трудностям в нахождении соответствующего диплому общественного положения. Все большее и большее число людей вынуждено довольствоваться скромным положением, плохо оплачиваемым и не очень привлекательным. Будучи уверенными, что диплом даст им право на лучшее место, и лицезрея вокруг себя роскошь и процветание других людей безо всякого диплома, они не могут не думать, что страна, в которой они живут, — уродлива, и что она относится к ним несправедливо, и что все это — результат капиталистической эксплуатации и т. п.

Вывод: увеличивая скорость производства выпускников университетов, облегчая процесс окончания университета, воспевая большое значение университетского образования, но обращая при этом малое внимание на нравственное образование, будучи неспособными обеспечить выпускников подходящими местами, наши университеты готовят из своих выпускников неудовлетворенные социальные элементы (людей, проклинающих существующий режим, прямо или косвенно способствующих его свержению), готовые в критических условиях стать лидерами любого радикального или революционного движения. Даже сейчас среди них пропорция симпатизирующих радикальной "перестройке" реакционных и плутократических Соединенных Штатов Америки больше, чем в любой другой социальной группе. "Салонные" социалисты, "красные" и "радикальные" элементы пополняются главным образом за счет этой и подобных ей групп. Чтобы приостановить возможные последствия относительного "перепроизводства" элиты или, вернее сказать, псевдоэлиты, необходимо найти для нее соответствующее место, или сделать требования, необходимые для учебы в колледжах, более строгими, или усилить действие любого другого социального "фильтра". Вместо общественной пользы дальнейшее увеличение числа выпускников университетов, бакалавров гуманитарных наук, магистров, докторов философии и т. п. принесет только вред. Для многих такой вывод может прозвучать парадоксальным, но тем не менее дело обстоит именно так.

Все вышесказанное иллюстрирует наш тезис о значении правильной организации качественной и количественной стороны социальных "фильтров". Обратимся теперь к другим тестирующим, селекционирующим и дистрибутивным средствам в обществе.


6. Профессиональные организации как тестирующие, селекционирующие, дистрибутивные средства

Семья, церковь и школа — это те институты, которые в основном тестируют общие качества людей и определяют только в общем виде и предварительно, в какую из основных социальных страт попадет индивид и каким видом деятельности он будет заниматься. Их "вердикты" даже для тех, кто успешно пройдет эти "фильтры", отнюдь не окончательны. В дальнейшем их пересмотрят и перетестируют те профессиональные организации, в которых окажется человек. Еще с большим основанием это можно отнести к тем, кто не прошел все эти ступени общих "фильтров" или кто не смог пройти их вполне успешно. Эта группа с большей тщательностью тестируется профессиональным механизмом. "Вердикты" общих "фильтров" окончательны только в том смысле, что ряд привилегированных профессий закрыт Для абсолютного большинства "неудачников", не выдержавших социального "сита" семьи, церкви, школы. Подавляющее большинство

419
людей, успешно прошедших через этот тест, направляется преимущественно в эти привилегированные профессиональные группы. Однако даже в этих областях существует переоценка и корректировка "вердиктов" профессиональной группой тестов. Эти организации особенно важны как средство, апробирующее специфические способности личности, необходимые для успешного выполнения данного вида профессиональной деятельности. С этой точки зрения тестирующая и селекционирующая роль профессиональной организации не менее существенна.

Профессиональное тестирование и селекция проявляются прежде всего в том, что сам факт существования особых профессий требует определенного отбора людей, которые могут войти и укрепиться в данной профессии и которые могут заниматься ею. Только люди, обладающие хорошим голосом, могут стать профессиональными пев цами. Индивиды, не обладающие этим качеством, не могут заниматься этой профессией, но если все же они случайно "пробрались" в эту профессиональную организацию, то очень скоро им приходится либо бросить это занятие, либо их увольняют. Только человек с чрезвычайной физической силой может заниматься профессиональной борьбой. Рассеянный человек не может стать кассиром или бухгалтером; кристально честный и искренний человек не может быть дипломатом; слабоумный — профессором университета; глухонемой — оратором, проповедником или политиком; человек, который не выносит вида крови, — хорошим хирургом или солдатом; калека — профессиональным танцором и т. д. Добавьте к этому и тот факт, что для того, чтобы заниматься многими профессиями, необходимо иметь доброжелательные рекомендации, различные виды дипломов, хорошую школьную характеристику, приличествующий семейный статус и т. п. Человек без соответствующего диплома не может быть учителем, врачом, фармацевтом, пастором, инженером, архитектором и заниматься сотнями других профессий.

Эти примеры показывают, что само существование профессионального разделения труда является мощным селекционирующим средством. В результате такой селекции (до и совершенно независимо от модифицирующего влияния профессиональной деятельности) члены большей части профессиональных групп отбираются биологически, интеллектуально и морально. Представители каждой профессии должны иметь некоторые специфические черты, отличающие их от представителей другой профессии. Такова первая форма тестирования, селекции и социального распределения индивидов, осуществляемая профессиональными организациями.



Вторая основная форма социального тестирования и селекции индивидов профессиональными организациями проявляется в восходящем продвижении, блокировании или нисходящем движении внутри профессиональных рангов и межпрофессиональных слоев. Хорошо известно, что общественная карьера тех, кто уже допущен в профессию, какой бы она ни была, не равна. Некоторые быстро продвигаются вверх от мелкого служащего до президента корпорации, от солдата до генерала, от простого преподавателя до профессора, от малозначительного чиновника до губернатора, от священника до архиепископа, от второсортного автора до именитого писателя, от малоизвестного актера до звезды и т. д. Другие же всю жизнь занимают одно и то же положение, а некоторые опускаются вниз по профессиональной лестнице. Крупный финансовый магнат становится бедным человеком, высокопоставленный чиновник опускается подчас до простого подчиненного, свергнутый монарх стано-

420
вится ничтожеством, папа — простым священником, профессор – клерком, принц крови — рабочим и т. д. Такие социальные



перемещения или социальные перераспределения индивидов происходят каждый день, причем все это совершается исключительно благодаря селекции в профессиональных классах. После того как индивид приступает к занятию той или иной профессией, каждый день и каждый час становятся для него постоянной проверкой его как общих, так и специфических качеств. Те, кто при существующих условиях оказываются абсолютно подходящими для успешного ^выполнения своих функций, быстро продвигаются. Люди противоположного типа либо застывают в своей профессиональной карьере, либо подвергаются увольнению. Таким образом, профессиональная организация проверяет или перепроверяет индивидов, подтверждает или видоизменяет "вердикты" семейного, церковного и школьного тестирования, распределяет своих членов в полном соответствии или вопреки решениям "фильтров" общего тестирования. Во многих случаях наблюдается полное соответствие решений, причем рост их удельного веса находится в прямой зависимости от качества тестирования, осуществляемого семьей, церковью и школой. Чем больше дефектов обнаруживается в этой системе, тем чаще она отвергается и пересматривается профессиональным тестом. Так как профессиональный "фильтр" фактологичен и прагматичен, свободен от дискурса и абстрактного теоретизирования, он имеет большую социальную ценность, и, как правило, его решения можно считать окончательными.

Третья форма профессионального тестирования, селекции и распределения индивидов выражается в факте перемещения человека из одной профессиональной сферы, непригодной для него, в другую, которая лучше соответствует его способностям и призванию. Одна из важнейших вещей в жизни каждого — знать, к какому роду деятельности он более всего пригоден. К сожалению, большинство людей этого не знает, поэтому они часто ошибаются в выборе профессий, для которых у них нет необходимых данных. В таких случаях профессиональное тестирование является средством исправления этой ошибки. Неудача человека в осуществлении своей профессиональной деятельности суть объективное и часто безжалостное доказательство того, что он занимается не своим делом. Неудача приводит к личному неудовлетворению, к понижению по службе, к увольнению. Все это вынуждает его пробовать другой вид деятельности, заставляет его приниматься за новую работу, причем эти "пробы" повторяются до тех пор, пока ему не повезет найти дело, соответствующее его призванию, или когда объективным профессиональным тестированием признается, что он "ни к чему не годен". В первом случае, обнаружив "свой путь", он делает все от него зависящее в своей профессии. Во втором случае он либо отбрасывает свои амбиции и удовлетворяется скромным положением простого неквалифицированного или канцелярского трудяги, либо... Так профессиональная группа постоянно контролирует вертикальную циркуляцию индивидов, корректирует их ложное "самомнение", передвигает их с неверно выбранного пути на правильный, рассеивает многие дутые притязания и необоснованные амбиции, распределяет и перераспределяет людей по разным социальным стратам и подгруппам внутри одного и того же слоя.

Таковы, по сути, функции, выполняемые профессиональными группами в плане контроля за социальной циркуляцией и распределением индивидов. Они делают это перманентно и неустанно. Социальная

421
значимость их функции огромна. Несколько фактов и цифр разъяснят эти утверждения.

Одна индустриальная фирма в Чикаго объявила о наличии у себя вакансий. Было получено 11988 откликов-заявлений. Из них изначально 54% были отвергнуты по разным соображениям. А это значит, что 54% желающих заниматься этой деятельностью были попросту не допущены к ней. Это иллюстрирует первую форму профессиональной селекции (процесс исключения). Из оставшихся 46% получить место смогли лишь 33%, причем из них после экзамена были наняты на работу только 4.4%. Иными словами, 95.6% из числа волонтеров были исключены из этой профессии. И наконец, только 7% (84 человека из 11988) добились успеха и смогли продвинуться по профессиональной лестнице1. Этот обычный случай показывает все значение и эффективность профессионального тестирования, селекции и распределения людей. Возьмем другой пример. В 1924 году из 415593 конкурсных профессий были проэкзаменованы государственной службой США 222915 человек. Из них только 133506 выдержали экзамен (59.9%). Из числа сдавших экзамен только 68287 человек (30.6%) были назначены на должность, а 69.4% было отказано от назначения2.

Помимо этого превентивного исключения не следует забывать о существовании исключения неподходящих постфактум, то есть уже после того, как они начали заниматься той или иной деятельностью. В 1915 году в ведущей корпорации металлургической промышленности из-за некачественного выполнения работ было уволено 30.7% служащих; в полиграфии этот процент составил 40%; в обувной промышленности — 7.2%; в торговле — 46.4%3. По данным В. Хенмона, среди желающих получить профессию летчика сразу отсеивается от 50 до 60% людей; 15% отсеиваются из летной школы в результате последовательного цикла тестов и экзаменов, и только 6% "добираются" до взлетной полосы. Исследование причин текучести рабочей силы, проведенное П. Брисенденом и Э. Франкелем, показало, что 16% от общей массы перемещений рабочей силы происходят благодаря увольнениям, 11 %

— в результате сокращения производства и 73% — благодаря "увольнениям по собственному желанию"4. Это иллюстрирует приведенные выше вторую и третью формы профессионального контроля над социальной циркуляцией. Исследование экономических и моральных "неудач" среди квалифицированных родов профессий, выполненное Д. Джонсоном, показало, что увольнения по причине неудачи происходят практически внутри всех специальностей, несмотря на тщательный отбор со стороны нанимателей5.

Исследование Американской ассоциации банкиров показало, что в США из ста самых обычных людей (здоровых нравственно и физически), кто занимается бизнесом и кто уже в возрасте 25 лет зарабатывал себе на жизнь, приблизительно 14 человек спустя два-три десятилетия существенно богатеют, приблизительно 10 человек становятся достаточ-

' Laird D. A. The Psychology of Selecting Men. 1925. P. 31.



2 Statistical Abstracts of the United States. N. Y., 1924. P. 140.

3 Laird D, A. The Psychology of Selecting Men. P. 30.

4 Brissenden P. F., Frankel E. Labor Turnover in Industry. N. Y., 1922. P. 80; Lescohier D. D. The Labor Market. N. Y., 1919. Ch. 4.

5 Jones D. C. An Account of an Inquiry into the Extent of Economic Moral Failures Among Certain Types of Regular Workers //' Journal of the Royal Statistical Society. 1913. P. 520—533.

422
но обеспеченными, около 45 человек достигают среднего уровня достатка и 30 человек беднеют1.

Иными словами, подобный тест и селекция происходят внутри любого рода занятий — в армии и правительстве, по разным специальностям, в церкви, научной, литературной, художественной и других сферах занятости. Множество "подходящих" к определенному роду занятий быстро продвигается от солдата до генерала, от слуги до монарха, от простого служащего церкви до римского папы, от нищего до миллионера, от посыльного до президента корпорации. Многие вследствие такого же профессионального теста и селекции опускаются вниз. Большинство же населения довольно устойчиво в своем положении или передвигается вверх и вниз крайне медленно и в очень узких пределах. Такова суть тестирующей, селекционирующей и распределительной функций профессиональных организаций.
Резюме

1. За исключением периодов анархии и социальных потрясений в любом обществе социальная циркуляция индивидов и их распределение осуществляются не по воле случая, а носят характер необходимости и строго контролируются разнообразными институтами.

2. Эти институты в целом составляют огромный комплекс механизмов, которые контролируют весь процесс социального тестирования, селекции и распределения индивидов внутри социального агрегата.

3. Церковь, семья и школа, а также профессиональные организации выступают не только средствами образования и перемещения людей, но помимо этих функций они выполняют функции социальной селекции и распределения индивидов внутри социального здания. Причем эти функции имеют не меньшее социальное значение, чем функции образования и воспитания.

4. Исторически конкретные формы институтов селекции и распределения могут отличаться в разных обществах и в разные периоды времени, но в том или ином виде они существуют в любом обществе. Они такая же неотъемлемая часть социального агрегата, как органы, контролирующие систему кровообращения в сложном биологическом организме.

5. Во всей своей полноте механизм социальной селекции и распределения в целом ответственен за тип людей, населяющих верхние и нижние этажи, — за тип людей, которые опускаются или поднимаются по социальной лестнице, а также за то, какими качествами обладает "аристократия" и представители "нижних классов" общества.

6. Все это детерминировано качеством и природой организации селекционирующих институтов и частично характером препятствий, которые они устанавливают для индивидов на всем пути их успешного прохождения через "фильтры". Если эти препятствия злокачественны и неадекватны, то и социальное распределение будет неверным. В результате все общество будет страдать. Если они адекватны и правомерны, то и социальное распределение индивидов приведет к процветанию всего общества.

Lescohier D. D. The Labor Market. P. 259.

423
7. То же самое можно сказать и о количественной стороне деятельности этих институтов: разного рода недо- и перепроизводство элиты влияет на весь социальный строй общества. По возможности желательно избегать и того и другого.



8. Любой человек, приступающий к переустройству общества, должен обращать особое внимание на проблему правильной реорганизации этих институтов, и прежде всего с точки зрения их тестирующих, селекционирующих и распределительных функций, а уж потом — как образовательных механизмов. Если они дефективны под этим углом зрения, то никакое социальное улучшение не принесет длительного и глубокого изменения. В конечном итоге историю делают люди. Люди, занимающие положения, которым они не соответствуют, могут "успешно" разрушить общество, но не могут создать ничего ценного, и наоборот.
<< предыдущая страница