Сергей Витальевич Истомин Самые знаменитые изобретатели России Самые знаменитые – 2 вместо предисловия - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Сергей Витальевич Истомин Самые знаменитые изобретатели России Самые знаменитые – - страница №1/17

Сергей Витальевич Истомин

Самые знаменитые изобретатели России
Самые знаменитые – 2

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
«Изобретено в России» – эти слова можно написать на многих технических средствах, впервые появившихся в истории человечества: паровая заводская машина, электрический телеграф, гальваническая копия, радиоприёмник и другое.

Именно в России впервые открыты такие технологические процессы, как получение азотистых соединений из воздуха при помощи электрической искры, извлечение золота из песков и руд цианированием, крекинг нефти...

Русский народ внёс бесспорно великий вклад в развитие технического и экономического потенциала общества и тем самым способствовал прогрессу. Самобытный народный порыв к творчеству, изобретательству и покорению неизведанного ярко проявился, например, в истории воздухоплавания.

Со времён Ивана Грозного сохранились такие письменные свидетельства: «смерд Никитка боярского сына Лупатова холоп» сделал себе деревянные крылья на подобие птичьих и даже будто бы совершил в присутствии царя и большого количества народа несколько полётов вокруг Александровской слободы. За что первый русский Икар и был, конечно же, казнён. «Человек не птица, крыльев не имать... Аще же приставит себе аки крылья деревянны, противу естества творит. То не божье дело, а от нечистой силы. За сие дружество с нечистой силою отрубить выдумщику голову».

Другое техническое решение придумал кузнец Чёрная Гроза из села Ключи, близ Ржева. В 1729 г. он сделал крылья из проволоки и надевал их как рукава. «На вострых концах надеты были перья самые мяхкия, как пух из ястребов и рыболовов, и по приличию на ноги, тоже, как хвост, а на голову, как шапка с длинными мяхкими перьями; летел так, мало дело, ни высоко, ни низко, устал и спустился на кровлю церкви, но поп крылья сжог, а его едва не проклял».

В 1731 г. в Рязани за полстолетия до Монгольфье был изобретён воздушный шар. Подьячий Крякутной «зделал мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в неё». И дальнейшая его судьба не отличалась от судьбы первых русских воздухоплавателей. «Нечистая сила подняла его выше берёзы, и после ударила его о колокольню, но он уцепился за верёвку, чем звонят, и остался тако жив. Его выгнали из города, он ушёл в Москву, и хотели закопать живого в землю или сжечь».

И такова, по сути дела, судьба подавляющего большинства русских изобретателей – понимания, материального благополучия, а главное, внедрения ещё при жизни создателя изобретённого им новшества добивались очень немногие, а если и добивались, то неимоверным трудом.

Но силу творческой мысли задушить невозможно. О мощном русском творчестве в области практической механики в первой половине XIX в. свидетельствуют многие привилегии, а стоит заметить, что получали их лишь очень немногие, так как основная масса изобретателей не имела средств на оплату расходов по получению привилегий. И всё же только в 30 х гг. XIX в. русские новаторы получили привилегии на новые конструкции прядильных машин, ткацких станков, шелкомотальных машин и многие другие, в том числе привилегии на пневматические печи, «цилиндрические повозки», «самокатные дороги», самомерные краны и прочее.

Привилегии на 40 е гг.: золотопромывальные машины, подводные колёса, машина для выделки бесконечных листов бумаги и многое другое – дают представление только о ничтожной доле творческого труда русских механиков изобретателей 40 х гг. XIX в.

Только созданием новых золотопромывальных машин тогда прославились Китаев, Порозов, Брусницын, Аносов, Черепанов, построившие их задолго до того, когда Привалов получил в 1841 г. первую русскую привилегию «на золотопромываленную машину».

Но ни о каких привилегиях не могло идти и речи для талантливых самородков из народа, например для таких, как Дмитрий Петров.

25 марта 1812 г. в городе Моршанске Тамбовской губернии, по выражению местного городничего, совершён был «подвиг крестьянина Рязанского уезда деревни Кольцовой Дмитрия Петрова».

Прихожане моршанской церкви Николая Чудотворца решили возвести новую – каменную – церковь на месте старой – деревянной. Но когда собрали деньги на постройку, стало жаль сносить старую церковь, ещё достаточно крепкую. На выручку пришёл рязанский плотник Дмитрий Петров – крепостной помещицы Засецкой. Он предложил за двести пятьдесят рублей отодвинуть в сторону старую церковь, ручаясь головой за её сохранность при передвижке.

Петров использовал приёмы, подобные тем, которые применяют современные строители. Он передвинул здание на катках и установил его на новом, заранее подготовленном основании. Во время передвижки церковь была стянута большими железными скобами.

«Церковь, наполненная молящимися, оглашаемая пением и колокольным звоном, повинуясь сотням рук, была сдвинута с прежнего своего места на сорок два аршина и во время этого движения только крест на верху церкви слегка колебался».

Никаких привилегий в те годы не брали и сотни других, таких же безвестных, как Петров, изобретателей по части механики, в том числе москвич Иван Гучков, изобретатель по ткачеству, алтайский горнозаводской механик Ярославцев, курский изобретатель приборов и машин Фёдор Семёнов, петербургский «химик, и физик, рисовальщик и механик» Николай Серебрянников и множество других.

В 1833 г. в Петербурге жил новгородский крестьянин Фёдор Куприянов, замечательный механик, часовщик и оружейник. Среди его многочисленных изобретений такие, как:

1. «Машина для насечки напилок, употребляемая при арсеналах», удостоенная награды высшим артиллерийским начальством. 2. «Отличная и редкая машина для делания часов карманных и стенных». Квадрант для проверки артиллерийских орудий. 4. Ручной домкрат. 5. Приспособление для производства капсулей и пистонов. 6. Тележка для спасания жильцов верхних этажей во время пожаров.

Научно техническое творчество в России почти во все периоды её истории находилось в трудных условиях. Преклоняясь перед Западом, российские правители часто не замечали технически передового новаторского творчества отечественных изобретателей, в особенности представителей «простого народа», не содействовали популяризации и внедрению их изобретений.

Несмотря на это, Россия дала миру таких изобретателей и творцов новой техники, как И. П. Кулибин, И. И. Ползунов, Е. М. и М. Е. Черепановы, А. Н. Лодыгин, П. Я. Яблочков, Н. Н. Бенардос, Н. Г. Славянов, А. С. Попов, В. Г. Шухов и многих других, которые своими открытиями опередили зарубежных коллег, хотя зачастую и не получили должной поддержки у себя на родине.

Многие из их идей и научно технических разработок не были осуществлены, не получили признания в России, не были защищены охранными документами и были преданы забвению. Это отрицательно влияло на развитие массового технического творчества в России. В 1913 г. в России было всего 5000 изобретателей и рационализаторов.

Беззаветное служение своей Родине и своему народу – типичная и самая важная черта русского творчества в технике.

То, что технический гений России наиболее полно выразился в области оружия, военной техники, имеет естественное объяснение. Много ли в истории лет, когда мы радовались своей безопасности, без тревоги, озабоченности вглядывались в будущее?

Чего стоит хотя бы одно имя русского изобретателя конструктора Калашникова, которое знает весь мир, и это имя по своему напоминает миру, далекому от готовности запереть оружие в арсеналах, о талантливости и неисчерпаемых возможностях русского человека.

В «Беседе о том, что есть сын Отечества» А. Н. Радищев писал: «Истинный человек и сын Отечества есть одно и то же».

Русские техники новаторы всегда были и истинными людьми и сынами Отечества.

О великих русских новаторах, изобретателях и первопроходцах техники и рассказывается в этой книге. Автор посчитал целесообразным разместить героев не по хронологии их годов рождения, а по областям их основных изобретений.
ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКИХ ПРИВИЛЕГИЙ И ПАТЕНТОВ
История научно технического творчества и его правовой охраны своими корнями уходит в далёкое прошлое нашей страны. В России юридическая форма патента развивалась из феодальной привилегии, и вплоть до революции 1917 г. охранный документ на изобретение назывался именно так.

Привилегия как частноправовая монополия была заимствована из феодальных жалованных грамот. До XVI в. жалованные грамоты привилегии выдавались в большинстве случаев монастырям и реже частным лицам. Большое количество жалованных грамот было выдано на право заниматься промыслом и беспошлинной торговлей. С конца XVI в. жалованные грамоты стали выдаваться на «заведение» мануфактур, на «прииск» полезных ископаемых. К началу XVIII в. на смену жалованным грамотам на беспошлинную торговлю пришли промышленные привилегии, предоставляющие монопольное право заведения новых мануфактур, торговли «новоприисканными» товарами, разработки полезных ископаемых.

Выдача привилегий на изобретения в России, по существу, началась к середине XVIII в., и первая из них была выдана в марте 1748 г.

До 1812 г. было выдано 76 привилегий «на промыслы, торговлю и изобретения в ремеслах и художествах».

17 июня 1812 г. был подписан Манифест «О привилегиях на разные изобретения и открытия в ремеслах и художествах», являющийся первым патентным законом в России.

В первой главе Манифеста определялось, что «привилегия является свидетельством, удостоверяющим факт предъявления изобретения правительству как собственности предъявителя».

Установив общие правила о привилегиях, Манифест не уполномочивал органы государственного управления в обязательном порядке выдавать охранные документы во всех случаях, когда в заявке содержатся признаки изобретения. Выдача привилегий производилась Министерством внутренних дел по Департаменту мануфактур и внутренней торговли с утверждением Государственного совета и от имени царя и оформлялась специальным указом.

До 1812 г. привилегии выдавались Министерством внутренних дел, в состав которого входил Департамент мануфактур и внутренней торговли, а затем – Министерство финансов.

10 декабря 1913 г. был издан указ министра внутренних дел «О выдаче привилегии Американских соединённых штатов города Нового Йорка жителю Роберту Фултону на устроение и употребление в России изобретённого им водоходного судна, приводимого в движение парами».

Это первый указ о выдаче привилегии по Манифесту 17 июня 1812 г.

22 ноября 1833 г. выходит «Положение о привилегиях», которое конкретизировало большинство пунктов Манифеста 1812 г. Была введена охрана такой категории изобретательских предложений, как усовершенствование. Положение предъявляло более высокие требования к заявочным материалам, вводило систему предварительного рассмотрения заявок. (Однако автор изобретения, успешно прошедшего проверку, мог и не получить привилегии.)

Новый законодательный акт в области изобретательства появился в 1870 г. – указ «Об изменении порядка делопроизводства по выдаче привилегий на новые открытия и изобретения». Выдача привилегий стала обязательной для государственных органов, если заявки отвечали всем требованиям, установленным законодательством. Такими органами стали Министерство финансов и Министерство государственных имуществ.

Последним значительным правовым актом в области изобретательства в России до революции 1917 г. было «Положение о привилегиях на изобретения и усовершенствования» от 20 мая 1896 г. Оно окончательно закрепило принципы патентного права, детально разработанные к тому времени во многих странах, вводило проверочную систему выдачи охранных документов на изобретения. Этим положением, введённым в действие 1 июля 1896 г., создавался специальный орган – Комитет по техническим делам, на который возлагалась задача рассмотрения заявок и выдачи привилегий на изобретения.

Так, 30 ноября 1901 г. А. С. Попову была выдана привилегия № 6055 на «Приёмник депеш, посылаемых при помощи электромагнитных волн» на основе заявки от 14 июля 1899 г.

С 1813 г. по 1917 г. было зарегистрировано 36 079 изобретений. 29 730 привилегий (82,4%) получили иностранцы и только 6349 (17,6%) – отечественные изобретатели.

В становлении советского изобретательского права в первые годы Советской власти важную роль сыграл В. И. Ленин, который придавал большое значение научно техническим достижениям и изобретениям.

30 июня 1919 г. был принят декрет «Об изобретениях (Положение)», первый законодательный акт, положивший начало советскому изобретательскому праву.

Им вводилась новая форма правовой охраны изобретения – авторское свидетельство, соответствовавшее общественным отношениям, сложившимся после 1917 г.

В противоположность патенту, закрепляющему за его обладателем исключительное право на использование изобретения, авторское свидетельство сохраняло за изобретателем право авторства и

право на материальное вознаграждение в случае использования изобретения. Государство, охраняя авторские и имущественные права изобретателей, брало на себя заботу о практическом использовании созданных ими изобретений.

В развитие декрета был разработан ряд подзаконных нормативных актов («правил», «инструкций» и др.), которые обеспечивали получение, рассмотрение заявок, оказание различных видов помощи изобретателям по доведению изобретений до промышленного внедрения.

Всего с января 1918 г. по сентябрь 1924 г. в Комитет по делам изобретений (Комподиз) было подано 6467 заявок. Но публикация выдаваемых по ним заявочных свидетельств Комподизом не была предусмотрена. В качестве охранных документов за это время было выдано только 28 временных авторских свидетельств, которые в конце 1924 г. после принятия нового патентного законодательства были заменены патентами.

В истории развития советского изобретательства период 1924–1931 гг. – так называемый «патентный период» – занимает особое место. В связи с переходом в 1921 г. от военного коммунизма к новой экономической политике в нашей стране возник новый хозяйственный механизм, основанный на самостоятельности предприятий, на дальнейшем развитии товарно денежных отношений, на конкурентных отношениях между предприятиями.

Он требовал своего закрепления в виде новой патентной охраны изобретений. Разработанный в 1921–1924 гг. и принятый 12 сентября 1924 г. Закон «О патентах на изобретения» был приспособлен к условиям производства с привлечением частного капитала к хозяйственному строительству и на условиях и в границах, установленных Советской властью.

Патентным законом 1924 г. предусматривалась только одна форма охраны изобретений – патент, право на изобретение закреплялось за патентообладателем.

Патент – документ, удостоверяющий признание предложения изобретением, приоритет изобретения, авторство на изобретение, исключительное право патентообладателя на изобретение. Обладатель (владелец) патента сам решает вопрос о том, как поступить с изобретением. Продать его или выдать лицензию (разрешение на его использование) или не совершать ни того ни другого. Без соглашения патентообладателя никто не может применять запатентованное изобретение. Патент выдается сроком на 15 лет, считая со дня подачи заявки. Условием сохранения его является своевременная уплата патентной пошлины. Однако патент не может быть истребован на изобретения, объектом которых является: 1) вещество, полученное химическим путём; 2) лечебное вещество; 3) способы профилактики, диагностики или лечения заболевания людей или животных. (Но на способы изготовления химических и лечебных веществ патенты могут быть получены.)

Запрещена выдача патентов на изобретения, признанные в установленном порядке секретными. Не допускается выдача патентов на дополнительные изобретения. Патентами также не охраняются новые селекционные достижения.

Как правило, в различных странах патент выдается сроком на 10–15 лет.

Так, 30 июля 1928 г. был выдан патент № 5785 на «Устройство для записывания звуков на киноленте» изобретателю А. Ф. Шорину, автору более пятидесяти изобретений в области телеграфии, телевидения, телемеханики и кинотехники.

В соответствии с новым Патентным законом началась регистрация и публикация патентов в «Вестнике Комитета по делам изобретений».

Функции Комитета по делам изобретений как обычного патентного ведомства ограничивались в основном приёмом заявок, осуществлением экспертизы, выдачей охранных документов и публикации информации о патентном делопроизводстве.

В 1924–1931 гг. сложилась целая сеть изобретательских органов – Высшие (всесоюзные и республиканские) руководящие органы по изобретательству, изобретательские органы среднего звена управления (при краевых, областных СНХ, трестах, главных управлениях, синдикатах), местные изобретательские органы (при производственных и транспортных предприятиях).

В те же годы сформировались основные принципы социалистической системы вознаграждения, были созданы специальные фонды содействия рабочему изобретательству. В результате к концу 1920  х гг. техническое творчество стало массовым явлением, сыгравшим значительную роль в развитии народного хозяйства страны.

В 1929 г. было создано акционерное общество «ПРИЗ» (патентование и реализация изобретений),

которое занималось систематизацией патентования изобретений за рубежом и продажей лицензий.

В нашей стране после 1917 г. были периоды централизованного – 1918–1936 гг., 1947–1951 гг., с 1956 г. и по настоящее время, и децентрализованного – 1936–1946 гг., 1951–1955 гг. – руководства патентным делом.

В годы централизованного руководства во главе были Комитет по делам изобретений 1918–1931 гг., Комитет по изобретательству при Совете Труда и Обороны 1931–1936 гг., Комитет по изобретениям и открытиям 1947 г., Комитет по внедрению передовой техники в народное хозяйство 1947–1951 гг., Комитет по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР 1955–1992 гг., Комитет Российской Федерации по патентам и товарным знакам 1992–1996 гг., Российское агентство по патентам и товарным знакам с 1996 г.

Большая роль в развитии изобретательства принадлежала массовым общественным организациям – Всесоюзному обществу изобретателей (ВОИЗ) (1932–1938 гг.), Всесоюзному обществу изобретателей и рационализаторов (ВОИР) – с 1959 г. по 1992 г., а с 1992 г. – Всероссийскому обществу изобретателей и рационализаторов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 января 1979 г. был учреждён ежегодный Всесоюзный день изобретателя и рационализатора, который празднуется в последнюю субботу июня месяца, и этот праздник пока никто не отменял.
Андрей ЧОХОВ (около 1545–1629)
Пушечного и литейного дел мастеров Россия знала немало. Но одним из самых выдающихся пушечных литейщиков XVI – начала XVII в. несомненно, был Андрей Чохов.

В Древней Руси пушечно литейное производство было широко распространено и отличалось высоким уровнем технологического процесса. И неудивительно, ведь процесс изготовления пушек является упрощенной копией производства колоколов. А наличие колокольных мастеров в Древней Руси летописи отмечают, чуть ли не с X в., так что кадры для создания пушек в Древней Руси имелись в достаточном количестве.



Пушечно литейное производство в Московской Руси возникло в последней четверти XIV столетия, и спустя небольшой промежуток времени большинство русских удельных княжеств – Московское, Тверское, Новгород, Псков и даже захолустный Галич – имело свою довольно значительную артиллерию.

В Москве литейное производство особенно развивалось при Иване Грозном. Иностранцы поражались большому количеству орудий и их высокому качеству. Немецкий посланник при дворе Грозного И. Кобенцель сообщает в своём письме:

«Меня уверяли клятвенно, что кроме других в двух только местах хранятся две тысячи орудий со множеством разнородных махин. Некоторые из этих орудий так велики, широки и глубоки, что рослый человек в полном вооружении, стоя на дне орудия, не может достать его верхней части. Один немец, бывший самовидцем, сказывал мне, что при осаде Полоцка не более как от троекратного залпа этих орудий рушились стены крепости, впрочем, весьма сильно и гром от орудий столь ужасен, что небо и земля, казалось, готовы были обрушиться».

В то время в Москве уже существовал специальный литейный завод – Пушечный двор, являвшийся главным арсеналом Московского государства и одновременно школой, готовившей русских литейщиков. Старинные документы сохранили имена тридцати трёх колокольных и пушечных мастеров, работавших в царствование Ивана Грозного.

Самым выдающимся из них был, несомненно, литеец Андрей Чохов.

Никаких биографических данных об Андрее Чохове не сохранилось, и судить о нём, о его непревзойдённом мастерстве можно лишь по оставшимся после него отливкам – пушкам и колоколам. Образцов творчества Андрея Чохова за время деятельности, начиная с 1568 по 1622 г., сохранилось немало.

Впервые имя Андрея Чохова как самостоятельного мастера упоминается в документе 1568 г.: «Другая пищаль (на Королевском проломе) медная... ядром пять гривенок. На ней орёл двоеглавной, наверху орла три травы, у казны трава ж, в травах подпись: Лета 7076 (1568 г.). Делал Кашперов ученик Андрей Чохов. Весом 43 пуда».

Первые работы Чохова были сравнительно небольшими отливками, первой пробой начинающего мастера. Ученики литейщики по окончании учёбы получали обыкновенно задания отлить на пробу небольшую пушку, ядром 3–5 гривенок (фунтов).

(Пуд = 40 гривенкам (или фунтам) = 16,38 кг. Гривенка = 409, 512 г.)

Пушечный мастер того времени должен был быть специалистом широкого профиля. В его обязанности входили: самостоятельная разработка конструкции пушки, подготовка формовочного материала и изготовление формы, приготовление необходимого сплава, отливка пушки и, наконец, стрельба из своего орудия. Недаром летопись так характеризует одного из пушечных мастеров: «...также и пушечник оный нарочит, лити их и бити из них и колоколы, и иное все лити хитро вельми».

О зрелости мастерства Андрея Чохова свидетельствует пушка 1577 г. под названием «Единорог» со следующей надписью: «Повелением царя Ивана Васильевича зделана сия пищаль Инрог лета семь тысяч восемьдесят пятого (1577 г.), делал Андрей Чохов».

Позади казённой части изображён единорог, давший название пушке. Пушка «Инрог» 68 фунтового калибра, весом 453 пуда свидетельствует о том, что годы ученичества для Чохова давно прошли и что

Чохов был одним из главных пушечных мастеров Ивана Грозного, артиллерия которого разрушала неприступные замки и крепости ливонских рыцарей.

Несомненно, за время царствования Ивана Грозного Андрей Чохов сконструировал и отлил большое количество пушек, но, к сожалению, они почти не сохранились, что лишает нас возможности проследить постепенный рост мастерства этого замечательного самородка, об огромном таланте которого говорят образцы его творчества, созданные в царствование Фёдора Ивановича, и в особенности его знаменитая Царь пушка.

Царь пушка или Дробовик – «длина 71,2 аршин, весом 2400 пудов, отверстие 1 аршин 4,75 вершка, вес заряда 30 пудов». (Аршин = 16 вершкам = 72 см. Вершок = 4,5 см)

На ней надпись: «Повелением... царя великого князя Фёдора Ивановича... слита бысь сия пушка в преименитом и царьствующем граде Москве лета семь тысяч девяносто четвёртого (1586 г.), в третье лето государьства его. Делал пушку пушечьной литец Ондрей Чохов».

Эта огромная, сорокатонная пушка отличается тщательной и изящной отделкой. Она представляет собою единственную в своём роде отливку, свидетельствующую о смелости автора как изобретателя и конструктора и его непревзойдённом мастерстве как литейщика.

Ошибочное представление о том, что целью изготовления пушки было похвастать перед татарскими послами, ехавшими в Москву, если даже не напугать их, опровергается последними исследованиями, которые подтверждают, что никаких данных о маскировочном или ложном характере этой пушки нет. Отливка её была высочайшим достижением артиллерийской и общей техники XVI в. Некоторые специалисты артиллеристы обосновывали версию о маскировочном характере пушки подсчётами, показывавшими, что при выстреле ядром весом в 2 тонны пушка должна немедленно разорваться. Но они забывали при этом, что Царь пушка первоначально называлась Дробовик, то есть предназначалась для стрельбы каменной дробью («дробом»), а не ядрами, появившимися три века спустя и никакого отношения к пушке Чохова не имеющими.

Конечно, нельзя предъявлять к орудию, отлитому в XVI в., современных требований, точно так же как нельзя приписывать нашим предкам наивных попыток делать бутафорские орудия в 2400 пудов (38 400 кг) весом!

Произнося «Царь пушка», мы думаем, прежде всего, о небывалых размерах этого орудия. Между тем название мортире дало литое изображение царя Фёдора Ивановича. На дульной части ствола изображение скачущего всадника. Отлитая здесь же надпись поясняет, что этот человек – «божию милостию царь и великий князь Фёдор Иванович государь и самодержец всея великия Росия». Это едва ли не первый в истории русского изобразительного искусства портретный барельеф.

С московского пушечного двора на Красную площадь пушку перевозили на катках, изготовленных из толстых брёвен. Волокли пушку не менее 200 лошадей. Канаты привязывали к массивным скобам – Андрей Чохов отлил их восемь, расположив попарно по сторонам ствола. Царь пушку положили в самом конце Красной площади, поближе к москворецкой переправе, там, где уже около 30 лет лежал «Павлин» Степана Петрова. Орудия эти были мортирами и не нуждались в специальном «станке» – лафете, при стрельбе их устанавливали под определённым углом в окопе со скошенной передней стенкой.

Мортира (от латинского mortarium – ступа) – артиллерийское орудие крупного калибра с коротким стволом и навесной траекторией стрельбы, предназначенное главным образом для разрушения особо прочных оборонительных сооружений. Стрельба из мортиры велась при углах возвышения 50–75° сначала каменными, а затем чугунными ядрами и зажигательными снарядами.

В середине XVI в. мортиры получили широкое распространение в вооружённых силах Московского государства. Иван Грозный, заботившийся о развитии и совершенствовании артиллерии, придавал большое значение орудиям, ведущим навесной огонь.

Автор так называемого Пискарёвского летописца отметил отливку мортиры как событие чрезвычайно важности: «...повелением государя царя и великого князя Фёдора Ивановича всея Руси слита пушка большая, такова в Руси и иных землях не бывала, а имя ей «Царь».

О больших пушках писали многие иностранцы, побывавшие в Москве в конце XVI – начале XVII в. Дон Хуан Персидский, секретарь посольства шаха Аббаса I, проезжавший через Москву в 1600 г., рассказывал, что видел «большую площадь, которая была заставлена пушками такими огромными, что два человека могли входить в каждую для чистки её».

В 1598 г. неподалеку от храма Василия Блаженного, рядом с бревенчатой мостовой, проложенной из Фроловских (ныне Спасских) ворот Кремля на Ильинку, соорудили Лобное место – из покрытого резьбой камня со входом, огороженным литой чугунной решёткой. Отныне в описаниях московского наряда, упоминая о Царь пушке, указывали, что находится она «в Китай городе у Лобного места».

В 1636 г. «под большими пушками, что у Лобного места», сделали каменные лавки и погреб. В лавках торговали вином. Дуло Царь пушки в эти годы нередко служило убежищем для пропившегося народа.

В середине XVIII в. Царь пушку перевезли в Кремль. Здесь, вблизи ворот Воскресенского девичьего монастыря, был, воздвигнут каменный шатёр на восьми массивных столбах. Под сводами шатра поставили Царь пушку, два других орудия Андрея Чохова – «Аспид» и «Троил», а также большую пищаль мастера Мартьяна Осипова.

В 1820 г. император Александр I решил устроить в Кремле большую площадь – Плац парад. Шатёр разобрали, а пушки перевезли к монументальному зданию Арсенала, построенному между Никольскими и Троицкими воротами в 1702–1736 гг., затем сгоревшему и восстановленному только в 1786 г. Здесь Царь пушка лежала у входа в здание рядом с мортирой, отлитой в 1606 г. Андреем Чоховым. Поставили у Арсенала и другие большие пушки XV–XVII вв., и среди них «Единорог», «Волк», «Лев», «Гамаюн», Троил»...

В 1831 г. по «высочайшему повелению» были устроены «около Арсенала и Оружейной палаты новые стеллажи для орудий». В соответствии с этим повелением на петербургском чугунолитейном заводе Берда в 1835 г. отлили для Царь пушки и для других старых орудий чугунные лафеты, покрытые орнаментом и водружённые на массивные колёса. На торцевой части Царь пушки, прямо под дулом, – львиная голова с раскрытой пастью.

Перед Царь пушкой сложили пирамиду из четырёх полых внутри чугунных ядер. Вес каждого из них – 1000 кг. Ядра эти – декоративные. По обе стороны от орудия сложили ещё две пирамиды – из менее крупных ядер: по одной стороне 10 ядер, по другой – 5, в высоту тоже 5.

(В дальнейшем историки артиллерии подсчитали, что такими ядрами Царь пушка стрелять не могла – её неминуемо бы разорвало. Отсюда и родилась ошибочная, но довольно популярная в прошлом версия о том, что это орудие было «бутафорским» и предназначалось для запугивания татар.)

О Царь пушке много пишут в путеводителях, а, начиная со второй половины XIX в. изображают в альбомах и на многочисленных открытках.

В начале XX в. около Царь пушки установили фонарь и будку полицейского. Фонарь, а также пирамиды с малыми ядрами можно видеть ещё на фотографиях 1920 х гг.

Историк Н. И. Фальковский в 1946 г. тщательно обмерил Царь пушку. Длина её – 5 м 34 см. Наружный диаметр ствола – 120 см, диаметр узорного орнамента пояса у дула – 134 см. Наружный диаметр по всему стволу одинаков. Внутри же ствол делится на две части – дульную (диаметр 92 см) и казённую (44 см). Если средняя толщина ствола у дульной части составляет около 15 см, то толщина стенок пороховой каморы значительно больше – 38 см. Толщина задней стенки – 42 см.

7 февраля 1980 г. Царь пушку впервые с 1835 г. сняли с лафета. Мощный самоходный кран приподнял ствол, предварительно бережно укутанный толстым слоем войлока, и водрузил его на автоприцеп. В лаборатории ствол и лафет Царь пушки освободили от грязи и следов коррозии, покрыли специальным защитным слоем.

Летом 1980 г. Царь пушка была вновь установлена на привычном уже для москвичей и гостей столицы месте – неподалёку от церкви Двенадцати апостолов.

В царствование Фёдора Ивановича Чоховым были отлиты шесть орудий, о которых сохранились данные:

1. Мортира медная, 15 фунтового калибра, весом 77 пуд. 101 фунт, с надписью: «Слита бысь сия пушка при державе царя Фёдора Ивановича 1587, делал Ондрей Чохов».

2. Пушка названием Перс, весом 357 пудов с надписью: «Пищаль Перс лита лета 7094 (1586 г.), месяца сентября в 12 й день, длина 7 аршин, ядро 40 гривенок, делал Ондрей Чохов».

3. Пушка Лев, 41 фунтового калибра, весом 34 пуда, с изображением льва на дульной части, с надписью: «Повелением государя Фёдора Ивановича зделана сия пищаль Лев в лето 7098 (1590 г.), делал Ондрей Чохов».

4. Пушка Троил, длинная, узкодульная, на ней надпись: «Повелением царя Фёдора Ивановича зделана сия пищала, Троил, лета 7098 (1590 г.), делал Ондрей Чохов, весу в ней 430 пудов».

5. Пушка Аспид вес 370 пудов, с надписью: «Зделана сия пищаль Аспид лета 7098 (1590 г.), делал Ондрей Чохов».

6. «Сделана сия пищаль Скоропея, лета 7098 (1590 г.), делал Ондрей Чохов», длина 16 футов, 10 дюймов, весом 224 пуд, калибр 7,1 дюйма». На дульной части литое изображение ящерицы с надписью «Скоропея».

В 1588 г. Андрей Чохов отлил в Москве 100 ствольную пушку, что говорит об исключительном мастерстве и смелости конструктивных идей прославленного мастера. Ничего подобного не имела в то время ни одна страна, кроме Руси. Об одной из таких пушек упоминает в своих записках Маскевич – «Сказания современников о Димитрии Самозванце»: «Там, между прочим, я видел одно орудие, которое заряжается сотнею пуль и столько же даёт выстрелов; оно так высоко, что мне будет по плечо, а пули его с гусиное яйцо. Стоит против ворот, ведущих к живому мосту».

4 огромные пушки, а именно: «Лев» весом 344 пуда, «Троил» – 430 пудов, «Аспид» – 370 пудов и «Скоропея» – 244 пуда, были отлиты в 1590 г. – темпы исключительные, принимая во внимание, что тогдашний способ изготовления пушек, так называемая медленная формовка, требовал весьма длительного времени. Очевидно, война со Швецией и ожидание нашествия крымского хана Казы Гирея требовали подлинно героических усилий со стороны московских литейщиков для скорейшего оснащения русского войска возможно большим количеством крупных пушек.

Нашествие крымских татар на Москву в 1591 г. было отбито исключительно артиллерийским огнём, который навёл на татар такой страх, что они на следующий день после нападения бежали от города.

Пушек, отлитых А. Чоховым при Борисе Годунове, не сохранилось. Но о том, что он не прекращал в это время своей работы на Пушечном дворе и оставался одним из ведущих мастеров, свидетельствует такой факт: за кратковременное царствование Дмитрия Самозванца Чохов отлил мортиру весом 116 пудов и 32 фунта.

Пётр I, озабоченный созданием новой артиллерии, увидел в старых орудиях источник столь необходимого металла. В феврале 1701 г. был издан «великого государя именной указ о больших пушках».

Но на этой мортире, предназначенной в своё время для переливки с целью восполнения потерянной при Нарве русской артиллерии, имеется надпись от 1701 г., говорящая о том, что «Великий государь по имяному своему указу сего мортира переливать не указал». Царь пушка, к счастью, тоже уцелела. Понимая её историческое значение, Петр I приказал сохранить её.

Дальнейшие сведения о работах Андрея Чохова относятся ко времени царствования Михаила Фёдоровича. После потрясений, вызванных крестьянской войной и польской интервенцией, в обстановке сложных и напряжённых политических отношений с Польшей, Швецией и Крымской Ордой (1606–1612 гг.), в Московском государстве началось восстановление разрушенного и, конечно, в первую очередь – Пушечного двора, подготовка новых литейщиков для укрепления обороноспособности страны.

Всего из 273 литейщиков, о которых упоминается в различных источниках, на царствование Михаила Фёдоровича приходится 111 имен; из них 56 помечены как ученики. Однако учеников литейщиков, даже если предположить, что число тогдашних московских мастеров исчерпывалось сохранившимися сведениями, было, конечно, значительно больше, так как каждый мастер имел от 5 до 8 учеников одновременно.

Андрей Чохов, будучи опытным мастером, много сделал для восстановления военной мощи России. Об этом говорят документы того времени, например, надпись на пушке «Ахилес»: «Пищаль медная «Царь Ахилес», длиною 20 футов 1 дюйм, весом 220 пудов, колибр 6 дюймов». Дульная и средняя части накрыты литыми травами, на дульной части литое изображение царя Ахилеса, а на казённой части литая же надпись: «Повелением царя и великого князя Михаила Фёдоровича всея Руси... слита бысть сия пищаль Ахилес, в царствующем граде Москве, лета 7125 (1617 г.), в четвёртое лето государьства его, лил пищаль пушечный мастер Ондрей Чохов».

Эта работа Чехова отмечена царской наградой: «Марта в 14 й день по государеву указу дано государева жалованья пушечному мастеру и литцу Ондрею Чехову: сорок куниц цена 10 рублей, да 9 аршин камки адамашки лазоревой цена по 20 по 6 алтын по 4 денги аршин, да 4 арш. сукна английского тмозелёного ценою 30 алтын, да ученикам его Дружинке Романову, Богдашке Качанову (Молчанову), да Васке Ондрееву, Микитке Провоторхову по 4 арш. сукна настрафилю светлозелёного, цена по 2 рубли с полтиною портище... а пожаловал государь их за то, что слили они новую пищаль Ахилеса».

Помимо наград за удачное выполнение ответственных поручений, литейные мастера того времени ежегодно получали так называемое годовое сукно: «Января 8 й день (1620 г.) по г. у. государева жалованья пушечному мастеру Ондрею Чохову 4 аршина сукна английского багрового, по рублю аршин, да пушечным литцам Кондратею Михайлову, да Григорею Наумову, да Олексею Якимову по 4 аршина сукна настрафилю лазоревого цена по 2 рубли портище... а пожаловал государь их годовыми сукнами».

(Рубль = 33 алтынам 2 деньгам = 200 деньгам. Алтын = 6 деньгам.)

Из этой выписки явствует, что Андрей Чохов был старшим среди других мастеров Пушечного двора: его награда в два раза превышала награду других мастеров.

В 1621 г. Чохов снова был пожалован наградой за то, что он «лил на Иван Великий 4 колокола».

В 1622 г. Андрей Чохов отлил один из крупнейших колоколов того времени, колокол «Реут» весом 2000 пудов. Выполнение Чоховым этого необычайно трудного и выдающегося задания было отмечено особой наградой – Чохов получил «4 аршина сукна лундышу маковый цвет цена полтора рубли аршин, да 10 аршин камки куфтерю червчатого, цена по рублю за аршин, до сорок куниц цена 12 рублёв». Вместе с ним были награждены и помогавшие ему в работе 7 его учеников.

Последнее упоминание о работе Чохова относится к 1629 г.: «Пищаль медная, калибр 3 с половиною дюйма, длина 115,5 дм., вес 33 пуд. 3 ф.”. На казённой части литая надпись вязью: «Повелением государя царя и великого князя Михаила Фёдоровича слита сия пищаль лета 7137 (1629 г.), мастер Ондрей Чохов».

Вероятно, в 1629 или в 1630 г. Андрей Чохов скончался.

Образцы мастерства Андрея Чохова, сохранившиеся до наших дней: Царь пушка, колокол «Реут», пушки «Ахилес», «Троил», «мортира самозванца» и другие, – говорят о том, что Чохов был гениальным самородком, сыгравшим выдающуюся роль в развитии пушечно литейного дела в стране.

Литейный мастер того времени обязательно лично испытывал свои пушки в стрельбе, отвечая своей жизнью за правильность своих расчетов. (При Иване Грозном погиб при испытании от разрыва своей новой большой пушки известный литейный мастер Николай Немчин.) Чохов отливал колокола и пушки в течение более чем 60 лет и никогда не ошибался, следовательно, можно заключить, что расчёты он делал точные и как конструктор пушек и колоколов был вполне на высоте современных ему требований. Кроме изобретательского таланта, таланта конструктора и артиллериста, от литейного мастера требовалось и умение изготовлять свои пушки. И в этом отношении Андрей Чохов может считаться самым выдающимся, непревзойдённым мастером своего времени.

Никто до него ни на Руси, ни заграницей не дерзал отливать такие крупные орудия и колокола, какими были, например, колокол «Реут» весом в 2000 пудов или Царь пушка весом 2400 пудов.
Иван ФЁДОРОВ (1520–1583)


В 1803 г., когда исполнилось 250 лет с начала русского книгопечатания и 100 лет со дня выхода первой русской газеты, историк Карамзин говорил: «История ума представляет две главные эпохи: изобретение букв и типографии».

Назвать Ивана Фёдорова создателем первого русского печатного станка – мало. Он первооткрыватель. С его именем связано начало книгопечатания в России.

Дата и место рождения Ивана Фёдорова точно неизвестны. Родился он около 1520 г. Можно считать достоверной версию о его происхождении из новгородских мастеров рукописной книги. Исторические сведения, связанные с истоками русского книгопечатания, таковы.

Первые печатные славянские книги появились на Балканах, но это были глаголические письмена, которые в России в XV–XVI вв. хождения не имели. К концу XV в. в Кракове были напечатаны первые четыре книги на кириллической основе; две из них датированы 1491 г. Имя их печатника известно – Швайпольт Феоль. Белорусский просветитель Франциск Скорина начал печатать книги на родном языке в Праге в 1517 г. Более того, известно семь книг, напечатанных непосредственно в России в 50 е годы XVI в., то есть лет за десять до первопечатного «Апостола».

Однако до сих пор не установлено точно ни место, ни дата выпуска этих книг, ни имена их печатников. «Апостол» Ивана Фёдорова, изданный в 1564 г. в Москве, – первая печатная русская книга, о которой известно, кто, где, зачем и когда её напечатал. Эти сведения содержатся в летописи на выходном, или титульном, как мы теперь скажем, листе книги и в послесловии Ивана Фёдорова. В этом послесловии, а ещё более детально в предисловии ко второму изданию «Апостола» Иван Фёдоров излагает историю создания русской типографии, историю бед и невзгод, обрушившихся на первопечатника русской книги.

Первая печатня в Москве была открыта в 1563 г., и в ней 19 апреля того же года Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец начали работу над «Апостолом», набирая его первую страницу. «Начата печатати... святые книги Деяния апостольска и Послания соборная и святого апостола Павла Послания». Книга вышла почти ровно через год – 1 марта 1564 г.

В отличие от западноевропейских московская типография являлись не частным, а государственным предприятием, средства на создание печатни были отпущены из царской казны. Устройство типографии было поручено дьякону Николо Гостунской церкви в Московском Кремле Ивану Фёдорову – опытному переплётчику, переписчику книг и резчику художнику. Для типографии требовалось особое помещение, и решено было построить специальный Печатный двор, для которого отвели место вблизи Кремля, на Никольской улице. Иван Фёдоров вместе со своим помощником Петром Мстиславцем, белорусом из Мстиславля, принимал самое деятельное участие в строительстве Печатного двора.

После окончания строительства началась организация самой типографии, конструирование и изготовление печатного станка, отливка шрифта и т. п. Сам принцип печати подвижными литерами Иван Фёдоров вполне понял со слов других. Возможно, Фёдоров посетил в Троице Сергиевой лавре Максима Грека, который долгое время жил н Италии и лично знал знаменитого итальянского типографа Альда Мануция. Однако технику книгопечатания вряд ли кто мог ему подробно объяснить. Фёдоров делал многочисленные пробы и в конце концов добился успеха, он научился отливать добротные литеры, набирать их и делать оттиски на бумаге. Фёдоров, несомненно, был знаком с западноевропейскими печатными книгами. Но создавая форму своих печатных букв, он опирался на традиции русской письменности и русской рукописной книги.

Первопечатный «Апостол» – наивысшее достижение типографского искусства XVI в. Мастерски изготовленный шрифт, удивительно чёткий и ровный набор, превосходная вёрстка полос. В анонимных изданиях, предшествовавших «Апостолу», слова, как правило, не отделяются друг от друга. Строки получаются то короче, то длиннее, и правая сторона страницы извилистая. Фёдоров ввёл шпации между словами и добился совершенно ровной линии с правой стороны страницы. В книге 46 орнаментальных заставок, выгравированных на дереве (чёрным по белому и белым по чёрному фону). Строки вязи, также гравированные на дереве, как правило, печатались красной краской, выделяя начало глав.

Ту же роль выполняют орнаментальные «буквицы», то есть инициальные или заглавные буквы. Иван Фёдоров применил совершенно своеобразный, нигде более не встречающийся способ двухцветной печати с одной печатной формы.

В 1565 г. в Москве Иваном Фёдоровым и Петром Мстиславцем была выпущена ещё одна книга – «Часовник». Иван Фёдоров и его товарищ в Москве были людьми весьма заметными и уважаемыми. Но опричнина, введённая Иваном Грозным, внушала им большое беспокойство. «На нас многие зависти ради многие ереси умышляли», – писал впоследствии Иван Фёдоров, объясняя свой и Мстиславца отъезд в Белоруссию, которая тогда принадлежала Польско Литовскому государству. Так что Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец выпустили в Москве всего две книги, но и этого вполне достаточно, чтобы Иван Фёдоров навсегда остался первопечатником Руси. Имевший церковный сан дьякона, Иван Фёдоров вывез из Москвы не только жену и детей, но и необходимые для продолжения книгопечатания инструменты и материалы.

Вскоре Фёдоров и Мстиславец смогли возобновить работу в Литве, в имении гетмана Ходкевича в Заблудове. Здесь в 1569 г. было напечатано «Евангелие Учительное». В отличие от московских эта книга была не богослужебной и предназначалась для домашнего чтения. Из имения Ходкевича Иван Фёдоров в 1572 г. переехал во Львов, несмотря на то что Ходкевич в награду за труды подарил Фёдорову сельцо, где первопечатник мог заниматься земледелием и безбедно жить. Но Фёдоров отказался от оседлой жизни, считая свою печатную деятельность апостольским служением. (Апостолами, что в переводе с греческого значит «посланные», назывались ученики Христа, которых он отправил по всему миру рассказывать о себе.)

Во Львове 14 февраля 1574 г. вышла первая на Украине точно датированная печатная книга, так называемый львовский «Апостол». Шрифт и часть заставок в этой книге были заимствованы из московского «Апостола», но концовки и узорные инициалы были изготовлены заново. В том же году во Львове Иван Фёдоров впервые напечатал книгу для русских детей – «Азбуку».

Второе издание «Азбуки» вышло в 1576 г. в городе Остроге, куда Фёдорова пригласил князь Константин Острожский. В 1580 г. Фёдоров выпустил Новый завет с Псалтирью небольшого формата, удобного для чтения. Это первая книга в русской истории, которая сопровождена алфавитно предметным указателем.

Но настоящим подвигом Ивана Фёдорова явилась колоссальная работа над полной славянской Библией. Этот гигантский труд занимал 1256 страниц. Фёдоров и его помощники использовали не только греческий, но и еврейский текст Ветхого завета, а также чешский и Польский переводы. А в основу был положен текст Геннадиевской Библии.

Именно к этой «Острожской библии», как называют её теперь историки, восходит тот славянский библейский текст, который существует и в современных изданиях. На подобный героический труд, да ещё впервые в истории России, был способен только незаурядный человек. Иван Фёдоров именно таким и являлся. Он в совершенстве владел несколькими языками – греческим, латинским, польским. Отлично разбирался в тонкостях церковно славянской грамматики.

«Острожская библия», вышедшая в 1580–1581 гг., была последним печатным трудом Фёдорова. После Библии Фёдоров выпустил лишь «Хронологию» Андрея Рымши – первое сочинение светского характера, отпечатанное на Украине. Князь Константин Острожский охладел к издательской деятельности Фёдорова, и первопечатнику снова пришлось искать средства для продолжения дела его жизни.

В эти годы Иван Фёдоров изобретает разборную пушку и занимается усовершенствованием ручных бомбард. В поисках заказчика он отправляется из Львова в далёкое и нелёгкое по тем временам путешествие – в Краков и Вену, где встречается с императором Рудольфом II и демонстрирует ему своё изобретение. Рудольфа II оно вполне удовлетворило, но от условий, выдвинутых Фёдоровым, он отказывается. Тогда Иван Фёдоров написал письмо саксонскому курфюрту Августу: «...Итак, я владею искусством изготовления складных пушек... каждую без исключения такого рода пушку можно разобрать на отдельные, строго определённые части, а именно на пятьдесят, сто и даже, если потребуется, на двести частей...» Об изобретении в письме говорится неясно, можно лишь судить, что это была многоствольная мортира с взаимозаменяемыми частями.

Возвращаясь во Львов, Фёдоров занемог и 3 августа 1583 г. «впал в болезнь к смерти». Иван Фёдоров скончался в одном из предместий Львова, которое называется Подзамче. Умер он в бедности, не имея средств, чтобы выкупить заложенное ростовщику типографское имущество и отпечатанные книги.

Его похоронили на кладбище при храме святого Онуфрия, храм принадлежал Львовскому православному братству. На могиле Фёдорова был поставлен надгробный камень с надписью: «Друкарь книг, пред тым невиданных». В этих словах содержится, быть может, наиболее точная характеристика великого дела, совершенного Иваном Фёдоровым.
следующая страница >>