Сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рабочая программа дисциплины (модуля) наследственное право подготовка... 9 1439.9kb.
Программа дисциплины «судебный процесс по природным ресурсам и экологии... 2 418.16kb.
Правовой статус государственной корпорации и юридическая природа... 1 141.14kb.
Информация об органах местного самоуправления муниципальных образований... 4 911.03kb.
Информация об органах местного самоуправления муниципальных образований... 4 911.4kb.
Контрольная работа по гражданскому праву (части первой) Вариант I... 1 165.31kb.
Семинар по актуальным проблемам гражданского права «Право на заключение... 3 389.94kb.
Клуб им. Джона локка инициатива специалистов в области изучения гражданского... 1 47.08kb.
Кодекс республики беларусь 19 декабря 2002 г. N 166-З 4 1534.38kb.
Свириденко олег михайлович 2 693.96kb.
Информация о книге Путеводитель по классике российской цивилистики 8 3254.12kb.
Пятница, 27 марта 10: 00– 10: 40 1 30.77kb.
- 4 1234.94kb.
Сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса - страница №1/4


Исследовательская работа, поддержанная грантом

Американского университета (г. Вашингтон, США)

по Программе малых грантов

младшего научного сотрудника

Сектора гражданского права,

гражданского и арбитражного процесса


Института государства и права РАН
Лесных Анны Александровны

Тема исследования:
«Российские государственные и независимые средства массовой информации и борьба с коррупцией»


Москва 2003 г.

Не секрет, что в России средства массовой информации называют «четвертой властью», ставя их в один ряд с законодательной, исполнительной и судебной властями. Взаимоотношения внутри этих систем и между ними очень сложны и порой не понятны рядовому обывателю, а сами эти отношения мы называем словом - «политика».

Один из первых, кто попытался отделить политику от морали был Макиавелли. По его словам, в сфере государственной деятельности действуют другие законы, не основанные на морали и нравственности.

Именно Макиавелли ввел в официальную идеологию осуществление власти не столько силой, сколько хитростью, коварством и обманом. Согласно этим принципам вероломство и жестокость должны совершаться так, чтобы не подрывался авторитет верховной власти. Вот только некоторые из его высказываний:

«Всегда в выигрыше оставался тот, кто имел лисью натуру. Однако натуру эту надо еще уметь прикрыть, надо быть изрядным обманщиком и лицемером»1.

«Самое главное для государя – постараться… создать себе славу великого человека, наделенного умом выдающимся… Каждый знает, каков ты с виду, немногим известно, каков ты на самом деле. И эти последние не посмеют оспорить мнение большинства, за спиной которого стоит государство»2.

Однако не всегда философская мысль следовала за интересами господствующих классов. Целый ряд учений обосновывают поиск справедливого и даже идеального государства.

Здесь следует отметить буржуазный радикализм Жан-Жака Руссо (1712 – 1778 гг.), концепцию разумного устройства общества Анри-Клода Сен-Симона (1760-1825 гг.), а также труды Франсуа Мари Шарля Фурье (1772 – 1837 гг.).

Эти учения впоследствии явились источниками разработки марксизма, наложившего неизгладимый отпечаток на всю современную историю человечества. Нет надобности излагать здесь эту теорию. Значение ее действительно огромно. Но одна из главных заслуга этого учения в том, что оно заставило имущественные классы считаться с интересами неимущих, оно также заставило их придумывать государственные механизмы и идеологические доктрины, пронизанные изощренной ложью и хитростью. Появилось новое социальное явление – политические технологии. В наше время, по мере роста общественного сознания собственникам имущества, находящимся у власти, приходится применять все более изощренные методы ввода общественного мнения в заблуждение в отношении истинных целей государства. И научно-технический прогресс в области средств пропаганды и социальных коммуникаций направлен именно в эту сторону.

Основная суть этого учений так же сводится к разработке и применению средств массовой информации и других социальных коммуникаций в интересах сохранения власти в руках класса собственников. В разных странах это могут быть либо мелкие и средние, либо крупные собственники. Разрабатываются и применяются доктрины оболванивания населения, введения его в заблуждение относительно системы человеческих ценностей, связывая ее с имуществом и потребительством.3

Здесь как раз и возникает проблема, на которую я и хотела бы обратить внимание в своем исследовании: «Являются ли средства массовой информации действительно свободными и независимыми, и отражают ли они действительно объективную информацию, или они являются только составной частью политических технологий?» На мой взгляд, необходимо разобраться в этом вопросе.

Во все времена с момента появления книгопечатания печать выступала как влиятельная политическая сила, и не было ни одного исторического периода, когда бы задушенная деспотизмом печать полностью безмолвствовала. Всегда сквозь рогатки цензуры прорывалось «на свободу», оставаясь действенным фактором общественной жизни, смелое, уничтожающее правдивое печатное слово. Вспомним А.Н. Радищева, Н.И. Новикова, бросивших вызов рабству, деспотизму и духовному гнету. Они жестоко поплатились за свое свободомыслие, но поставленные ими публично исторические вопросы никакой силой уже невозможно было снять с повестки дня. Сама, не располагая свободой, борясь за ее предоставление, печать настойчиво пробивала путь другим демократическим свободам и правам личности, выдвигала требования их государственного признания.4

Свобода печати в России впервые была провозглашена в манифесте 17 октября 1905 года и получила свою реализацию во «Временных правилах о печати», высочайшеутвержденных 25 ноября 1905 года… Но этими правилами не создавался подлинно правовой режим для свободы печати, практически ими предусматривалось преследование за выражение мнений, не угодных правительству. Но, не смотря на эти весьма стесняющие ее правила, дореволюционная печать смогла многое сделать в плане пропаганды демократических, социалистических идей, идей правовой государственности.

Но и Конституция 1918 г., Конституция 1936 г., Конституция 1977 г. так и не вложили в свободу печати подлинно правовой смысл. Как и в царские годы, советская власть с самого начала нетерпимо относилась к существованию независимой печати. Великий гуманист В.Г. Короленко критиковал большевиков за водворение худшей и самой унизительной из цензур, цензуры партийной… Вполне правомерен вывод, что свобода печати в период господства партийной иерархии была в значительно большей степени фиктивной, нежели в дореволюционное время. Вся ее свобода сводилась, по сути, к свободе насаждения средствами массовой информации официальной идеологии, внедрения единомыслия. Н.С. Хрущев без стеснения нарек журналистов подручными партии.

В декабре 1991 года принят российский закон «О средствах массовой информации», установивший правовой режим массовой информации, однако концепция свободы печати пока еще не отличается должной четкостью. Как видно из обсуждавшихся проектов Конституции, основным законом допускается ограничение свободы печати, ее реализация ставится в зависимость от соблюдения ряда условий, нравственных норм. Такой подход к пониманию свободы печати является, по меньшей мере, некорректным. Дело в том, что ограниченность свободы печатного слова заложена в самой природе этого права, она ограничена пределами чужой свободы, свободы общества. Преступления, совершенные посредством печати, подлежат уголовной ответственности на общем основании.5

Можно сказать, что в нашей стране СМИ восходит к своей сущности, не так давно перестав быть придатком тоталитарной системы, когда, начиная с 1986 г., пресса поучила относительную свободу из рук самой власти благодаря политике гласности, которую начал М.С. Горбачев. Но именно на этом этапе, когда благодаря Михаилу Сергеевичу Горбачеву у нас возникла гласность, сразу появилось понятие средств массовой информации как бизнеса. Это резко вступало в противоречие со старым понятием СМИ как средства идеологического воздействия.


Проследим эволюцию развития средств массовой информации в новой России.6 Первый этап проходил с 1990 по 1994 гг. и характеризовался разбродом и шатанием. Тогда происходило акционирование средств массой информации, и журналистские коллективы и редакции СМИ вместе с творческой независимостью получили весь клубок финансово-хозяйственных проблем.

Второй этап начался в районе 1994 г. и продлился вплоть до кризиса. Этот этап характеризовался мощными финансовыми вливаниями в средства массовой информации. Олигархи скупали СМИ буквально пачками. Тогда средства массовой информации покупались не как бизнес, а как средство влияния. Безусловно, этот этап характеризовало сильное лоббирование корпоративных интересов той или иной группы с помощью СМИ. На фоне общей независимости рынка средств массовой информации это было очень эффективно, поскольку многие люди, осознавая, что то или иное СМИ является рупором конкретного человека, тем не менее, понимали, что сам факт шума, исходящего из этого рупора, формировал информационную среду, информационное поле и воздействовал на него определенным образом.

Третий этап начался после кризиса 1998 г., когда инвесторы, собственники, владельцы СМИ начали задумываться о рентабельности, об экономической эффективности своих вложений. Он продолжается по сей день, причем, находится в своей ранней стадии. Многие пережитки того, второго, этапа мы будем наблюдать еще многие и многие годы. И это не только потому, что это сложный процесс, но и беря во внимание национальные особенности.

Сегодня, с уверенностью можно говорить о том, что СМИ – важнейший компонент публичной сферы, ее несущая конструкция. Справедливо утверждение, что и публичная сфера в российском обществе еще только формируется, она очень слаба. Поэтому гражданский долг тех СМИ, которые претендуют на независимость и демократичность, прежде всего в том, чтобы поддерживать и развивать публичную сферу, которая, кстати, служит эффективным средством формирования гражданского общества и ограничителем устремлений государственной бюрократии и коррупций в том, чтобы полностью подчинить СМИ своему жесткому контролю.

Результаты социологических исследований свидетельствуют о безусловном воздействии СМИ на все ветви власти. СМИ влияют на выработку политических приоритетов, на эволюцию политических систем, на межпартийную борьбу, на политическую культуру общества.

Анализируя нынешнею ситуацию в СМИ, и затрагивая только две стороны – сами СМИ, претендующие на независимость, и государство, определяющее пределы, рамки этой независимости. Но во многом отсутствует третья сторона – читатель, слушатель, зритель – тот самый, ради которого существуют СМИ, и без этой стороны они, по существу, и смысла не имеют.

В контексте этой проблемы все более актуализируется проблема обоснованного выбора каналов информационного воздействия органами власти на граждан. При решении данной проблемы просматривается определенная зависимость - чем выше уровень властной структуры, а значит разнообразнее, объемнее ее сведения, тем сложнее ее коммуникационные связи, сильнее выражена необходимость в использовании более широкого спектра каналов информации.

Но в то же время серьезно назревшей проблемой средств массовой информации является объективность их продукции. В демократическом обществе недопустима односторонняя ориентация информации на определенные ветви власти или конкретных политических деятелей.

Но это все только разговоры. На сегодняшний день в нашей стране все покупается за деньги, любая власть и даже эта так называемая «четвертая», как считается - самая независимая. И причиной тому то, что учредителем СМИ может быть кто угодно, и говорить в «своем» СМИ может о чем угодно.

Неудивительно, что исследования общественного мнения зафиксировали в последние годы четкую тенденцию: СМИ теряют доверие аудитории.


РЕЗУЛЬТАТЫ ВСЕРОССИЙСКОГО ОПРОСА ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ, ПРОВЕДЕННОГО ФОНДОМ “ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ” ПО ЗАКАЗУ ЦЕНТРА “ПРАВО И СМИ” *)7

Табл. 1






Все опрошенные

мужской

женский

18 - 35

36 - 50

51 - 93

ниже среднего

среднее общее

среднее специальное

высшее

0 - 249

250 - 399

400 - 10000

М+СПб

мегаполисы

бол.города

мал.города

село




1450

676

774

435

493

522

303

516

438

193

464

389

597

139

128

284

499

400

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, КОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ ТОТ ТЕЛЕКАНАЛ /РАДИОСТАНЦИЯ, ГАЗЕТА/, ОТКУДА ВЫ ЧАЩЕ ВСЕГО УЗНАЕТЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ НОВОСТИ (%)?

политическими новостями не интересуюсь

5,4

4,5

6,2

6,8

3,0

6,5

9,6

6,3

3,7

0,3

4,5

7,1

4,6

0,7

4,2

3,4

7,7

6,0

знаю обо всех

8,0

8,3

7,7

8,2

10,3

5,5

3,9

8,3

8,9

11,4

7,7

5,3

9,7

12,5

8,0

6,6

8,9

6,3

знаю о некоторых

24,7

30,5

19,6

27,2

24,5

22,8

17,9

21,6

25,9

41,0

21,4

24,5

27,7

27,2

24,4

30,5

22,9

22,0

не знаю

57,0

51,9

61,5

54,2

58,4

58,2

62,7

59,4

56,5

42,8

62,6

56,6

53,4

52,1

57,8

54,9

56,6

60,4

затрудняюсь ответить

4,9

4,8

5,0

3,6

3,8

7,0

5,9

4,4

5,0

4,5

3,8

6,5

4,6

7,5

5,6

4,6

3,9

5,3

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ВЛИЯЕТ ИЛИ НЕ ВЛИЯЕТ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЗИЦИЯ ВЛАДЕЛЬЦА ЭТОГО ТЕЛЕКАНАЛА /РАДИОСТАНЦИИ, ГАЗЕТЫ/ НА ОТБОР ПОЛИТИЧЕСКИХ НОВОСТЕЙ И КОММЕНТАРИИ К НИМ (%)?

политическими новостями не интересуюсь

5,5

4,6

6,3

7,8

3,5

5,5

8,4

6,2

4,6

1,3

4,5

7,0

4,9

1,2

6,3

3,0

8,7

4,6

безусловно влияет

48,5

51,9

45,5

45,9

53,6

46,0

33,7

43,2

56,4

68,5

48,3

44,8

49,9

61,3

46,9

56,9

43,0

45,6

скорее влияет

23,8

24,8

22,9

26,5

23,5

21,8

26,6

25,0

22,9

17,9

23,9

22,9

24,6

20,5

21,9

23,6

24,0

25,3

скорее не влияет

5,2

5,2

5,2

6,6

4,9

4,2

2,0

7,3

5,2

4,4

5,6

4,7

5,5

2,0

9,0

3,6

6,4

4,6

безусловно не влияет

1,9

2,0

1,8

2,2

2,3

1,2

1,2

2,6

1,9

1,0

1,3

2,5

2,1

3,6

3,8

0,7

1,5

2,1

затрудняюсь ответить

15,1

11,5

18,3

11,0

12,2

21,3

28,1

15,7

9,0

6,9

16,4

18,1

13,0

11,4

12,1

12,2

16,4

17,8

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0
 

* Всероссийский опрос населения проходил в 56 городских и сельских населенных пунктах среди взрослого населения (от 18 лет). Общее количество опрашиваемых — 1500 респондентов. Опрос проходил по месту жительства респондента в режиме “face-to-face” с учетом квот для каждой точки опроса (пол, возраст, образование). Для опроса использовалась многоступенчатая стратифицированная территориальная случайная выборка



Табл. 2




Все опрошенные

не интересуюсь

знаю обо всех

знаю о некоторых

не знаю

затрудняюсь ответить

не интересуюсь

влияет

не влияет

затрудняюсь ответить




1450

79

115

358

827

71

80

1049

102

219

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, КОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ ТОТ ТЕЛЕКАНАЛ /РАДИОСТАНЦИЯ, ГАЗЕТА/, ОТКУДА ВЫ ЧАЩЕ ВСЕГО УЗНАЕТЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ НОВОСТИ (%)?

политическими новостями не интересуюсь

5,4

100,0

0,0

0,0

0,0

0,0

81,3

1,0

0,9

0,9

знаю обо всех

8,0

0,0

100,0

0,0

0,0

0,0

2,3

9,9

4,3

2,3

знаю о некоторых

24,7

0,0

0,0

100,0

0,0

0,0

5,5

29,9

25,2

6,8

не знаю

57,0

0,0

0,0

0,0

100,0

0,0

9,2

54,3

68,7

82,0

затрудняюсь ответить

4,9

0,0

0,0

0,0

0,0

100,0

1,7

4,9

0,9

8,0

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ВЛИЯЕТ ИЛИ НЕ ВЛИЯЕТ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЗИЦИЯ ВЛАДЕЛЬЦА ЭТОГО ТЕЛЕКАНАЛА /РАДИОСТАНЦИИ, ГАЗЕТЫ/ НА ОТБОР ПОЛИТИЧЕСКИХ НОВОСТЕЙ И КОММЕНТАРИИ К НИМ (%)?

политическими новостями не интересуюсь

5,5

82,9

1,6

1,2

0,9

1,9

100,0

0,0

0,0

0,0

безусловно влияет

48,5

9,5

76,9

62,9

41,9

50,1

0,0

67,1

0,0

0,0

скорее влияет

23,8

4,1

13,4

24,5

26,9

22,3

0,0

32,9

0,0

0,0

скорее не влияет

5,2

0,0

2,2

5,6

6,3

0,0

0,0

0,0

73,3

0,0

безусловно не влияет

1,9

1,1

1,6

1,6

2,2

1,2

0,0

0,0

26,7

0,0

затрудняюсь ответить

15,1

2,4

4,3

4,2

21,8

24,5

0,0

0,0

0,0

100,0

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

Как мы уже поняли, Появление и развитие периодической печати и СМИ вообще тесно связано с развитием политической жизни, возникновением и ростом политических групп, движений. Но, «на болевых рецепторах власти, обращенных в сторону прессы, явно стали нарастать мозоли: гласность продолжилась - слышимость ослабела».8

И здесь, для более полного понимания ставящейся проблемы, мне хотелось бы привести высказывания различных ученых и практических работников по вопросам свободы слова и гласности, которые обсуждались в процессе работы Круглого стола «Гласность – первые шаги».
О.Т. Богомолов9 (почетный директор Института международных экономических и политических исследований РАН, советник РАН): …Гласность преобразила духовный мир общества. Я вспоминаю годы перестройки, когда мы с жадностью впитывали информацию, находившуюся долгие годы под сукном, читали книги, лежавшие многие годы в столе. И вот этот приток свежего воздуха, конечно, обновил наше сознание. Гласность, несомненно, была одним из важных завоеваний перестройки. Она помогла обществу освободиться от многих коммунистических догматов и взглянуть с надеждой на свое будущее, почувствовать, что страна может вступить на новый, более перспективный путь демократического развития и экономического процветания.

Я понимал в ту пору (и думаю, что многие тоже) под гласностью, прежде всего возможность знать и говорить правду. Делиться правдивой информацией и мыслями не только в общении с друзьями на кухне, но и публично через средства массовой информации. Это требовало свободы слова. Кроме того, под гласностью мы понимали прозрачность деятельности верхов, правительства, власти, возможность быть в курсе того, как принимаются решения, как реагирует правительство на те или иные важнейшие события.

Естественно, гласность не могла не быть связана с плюрализмом мнений, с различными суждениями. В честных спорах должна была рождаться истина. Словом, с утверждением института гласности в нашей стране мы связывали перспективу обновления и раскрепощения общества.

Думаю, что и в эпоху Ельцина завоевания гласности не были утрачены, хотя, может быть, и были попытки наступления на нее, и на каких-то направлениях она была урезана. Но вот возникает вопрос, почему не сбылись надежды на то, что должна была привнести с собой гласность? И при Горбачеве, и особенно, в эпоху Ельцина при наличии и плюрализма мнений, и определенной свободы высказываний страна продолжала скатываться вниз и в экономической области, и в развитии ее политической системы.

Я думаю, что это главный вопрос, на который нужно дать ответ, говоря о роли гласности и свободы слова. Я прихожу к мысли, что гласность, как мы ее понимали, - это не самодостаточная ценность демократического общества. Ведь гласность предполагает свободу слова как для тех, кто хотел бы говорить правду и стремится к действительному прогрессу демократии, так и для тех, кто выступает с других позиций, использует этот институт в своекорыстных целях.

Я вспоминаю одну из песен Высоцкого о том, как жили рядом правда и ложь. Ложь может, напялив на себя наряды правды и выступая в этих нарядах перед обществом, торжествовать свою победу. Поэтому гласность, с одной стороны, дала возможность высказываться тем, кто не согласен с проводившейся до этого политикой, кто осуждал начатые реформы общественного устройства за их авантюризм, непродуманность. Но, с другой стороны, она дала трибуну и тем, кто хотел бы навязать обществу свое понимание общественного устройства, свою перспективу развития. То есть институт гласности, с одной стороны, является мощным средством просвещения общества и обеспечения доступности правдивой информации. Но с другой стороны, попав в недобрые и нечестные руки, гласность может стать инструментом развращения, растления общества, околпачивания людей, деградации общественных институтов и общественного устройства. Гласность легко поставить на службу неправедному обогащению.

На мой взгляд, требуется более ясное понимание того, чего мы хотим. Безусловно, нужно, чтобы сохранялся плюрализм мнений и суждений. Но одновременно нужно понимать, что гласность имеет своих глашатаев и что в век массовой информации те, кто способен иметь выход на широкую аудиторию населения, обладает целым рядом преимуществ и может навязать свою позицию, свое видение миру, большинству населения.

Поэтому, отстаивая гласность, мы не должны замыкаться только в кругу понятий цензуры и свободы слова. Надо видеть, что утверждение нужной людям гласности неразрывно связано и с общим развитием страны, с утверждением гражданского общества, его институтов, потому что без этого борьба за свободу слова, за то, чтобы правда и слова правды доходили до основной массы населения, может оказаться очень трудной и бесперспективной. Черепаха гласности будет действительно очень долго ползти, и я не знаю, дойдет ли она до цели.

Благодаря той гласности, которая существует (она, конечно, не идеальная), можно оказывать влияние на общественное мнение. Но степень этого влияния зависит от того, через какие средства массовой информации вы это делаете. Поэтому правдивое слово не всегда оказывается влиятельнее ложного.

Правда у многих своя, собственная, свое представление о том, что нужно обществу и в каком направлении оно должно развиваться. Причем, если вы через средства массовой информации способны воздействовать на большие слои населения, то ваше представление становится элементом поведения этих слоев населения.

В этой связи хотел бы напомнить то, о чем писал в своей книге «Кризис мирового капитализма» уже упоминавшийся здесь Джордж Сорос. Он говорил, что если в естественных науках предмет исследования не зависим от исследователя (исследователь только последовательно приближается к пониманию сути этого предмета), то в общественных науках дело обстоит несколько иначе, потому что ученые и исследователи, которые приходят к каким-то выводам, далеко не всегда правильным, потом эти выводы могут растиражировать, навязать обществу. И тогда общество начинает перестраиваться в соответствии с тем, что рекомендует наука, а вслед за ней средства массовой информации. Сам предмет изучения изменяется, общественное развитие может быть направлено в неверную сторону, что со временем обернется немалыми бедами…

Словом, я хочу сказать о том, что надо говорить о гласности в связи с утверждением институтов гражданского общества в стране. Потому что гласность - инструмент создания гражданского общества, но вместе с тем и гражданское общество должно формироваться для того, чтобы гласность была действительно инструментом совершенствования нашей жизни. Нужно понимать под гласностью не только возможность критиковать власть, высказывать отличные от официальных позиции, но и видеть, что гласность дает оружие в руки тех, кто может искаженно воспринимать действительность и навязывать свое ошибочное мнение. Среди них могут быть и те, кто критически настроен по отношению к властям и отнюдь не является апологетом существующих порядков.

Мне хотелось бы сегодня сказать, - говорит В.А. Медведев10 (ответственный сотрудник Международного фонда Социально – экономических и политических исследований (Горбачев – фонда)), - это все-таки то, что всех нас волнует, что в итоге в крупном плане произошло за эти годы, в том числе и в отношении гласности. Что можно сказать? Если говорить кратко, то я бы выразился так, что процесс превращения средств массовой информации в четвертую власть в значительной степени не состоялся. Вначале это воспринималось как фигуральное выражение. А потом от частого повторения оно уже стало восприниматься всерьез как действительно обозначение статуса средств массовой информации как четвертой власти. Вот это всерьез, с моей точки зрения, не состоялось.

Почему это произошло? Об этом стоит задуматься и порассуждать на эту тему. В какой-то мере это произошло потому, что процесс развития, углубления гласности, в общем-то, на определенной стадии вышел из-под контроля и стал развиваться самостоятельно. В общем-то, это неплохо, этого и добивались, чтобы гласность была абсолютной, во всяком случае, близкой к этому. Но мне кажется, что возникло и в конце 80-х - начале 90-х годов приобрело довольно внушительные масштабы расхождение между реальными процессами демократизации общества в экономике, в политике, в социальной сфере с развитием гласности и средств массовой информации.

Горбачев и те, кто ему помогал, и те, кто был рядом с ним, в большинстве своем выступали не за революционный характер перестройки, хотя тогда этот термин употреблялся. Я, правда, никогда его не употреблял, потому что не считал, что перестройка должна носить революционный характер. Большинство выступало за постепенный, реформистский, соразмерный путь и движение шаг за шагом в экономике, в политической сфере и в других сферах общественной жизни. Но этого не получилось. Не получилось по ряду причин, и, прежде всего потому, что в конце 91-го - начале 92-го года процессам реформирования был придан совершенно другой, разрушительно-революционный характер.

Получилось так, что гласность, которая пошла довольно далеко, оторвалась от процесса и наложилась на ту общественную структуру, которая возникла уже в рамках России в результате революционно-разрушительных процессов. И мы в сфере информации, в конечном счете, оказались совершенно в другом состоянии. Мы разрушили, и это правильно было сделано, партийно-государственную систему, но пришли к тому, что средства массовой информации оказались в руках различных противоборствующих групп экономических элит, олигархических групп.

И, я считаю, что идеалы, которыми руководствовались инициаторы перестройки, не получили своего осуществления. И в результате - те негативные и, я бы сказал, безобразные процессы в средствах массовой информации, которые особенно ярко проявились в президентских кампаниях, когда дрались друг с другом, невзирая ни на какие моральные нормы, не считаясь ни с чем, применяя любые средства для достижения политических целей.

Конечно, принадлежность средств массовой информации к экономическим структурам - это процесс, по всей видимости, неизбежный. Но когда они оказываются в руках экономических групп, которые борются беспринципно за влияние в обществе, за влияние на государство, - это очень плохо. Это и приводит к плачевным результатам.

Я думаю, что ситуация в этом отношении довольно сложная. И лично мои надежды связываются с постепенным становлением нормального, цивилизованного, гражданского общества в нашей стране. Я имею в виду и нормальную, более-менее цивилизованную структуру экономических отношений и нормальную, цивилизованную структуру политических организаций, институтов, которые должны рано или поздно возникнуть.

Те меры, которые принимаются нынешней администрацией, мне представляются в этом смысле неадекватными. Они, по сути дела, воскрешают то, что применялось в прежнее время и что не диктуется реальными интересами страны, не диктуется реальными интересами общества и не должно в принципе так действовать и дальше.

Вот моя позиция по этому вопросу, которую я хотел довести до сведения присутствующих.

Бергер Михаил Львович11 (главный редактор газеты «Сегодня»): Вторая проблема, рядом стоящая, которая как бы практически закрывает проблемы свободной прессы. Полное отсутствие еще какой-нибудь политической силы, кроме правящей. Какой-то влиятельной политической силы, которая в силу своего политического эгоизма была бы заинтересована в добыче неприятной для власти информации, неконтролируемой информации. Я процитирую моего коллегу Сережу Пархоменко: «Кто-то должен гасить нашу подачу».

Да. Средства массовой информации, если это нормальные, профессиональные средства массовой информации, не могут быть ни политической партией, ни оппозицией. Нам навязана такая роль, которую мы, на наш взгляд, не исполняли, не исполняем и не хотим исполнять.

Средства массовой информации - это способ передачи данных, способ передачи информации, мыслей и соображений на расстоянии. Так вот, должна быть влиятельная сила в обществе, которая была бы заинтересована в своих политических, идеалистических интересах. Скинуть эту команду, занять ее место. Поэтому они заинтересованы все знать. О квартире генпрокурора. Все знать о том, что в Управлении делами президента творится, и т.д.

Поскольку мы почти вернулись к однопартийной системе, по сути, и такой влиятельной силы нет, а самая грозная оппозиция сотрудничает с Кремлем, как у Жванецкого «наше советское лекарство - с микробом». Так же наша оппозиция ведет себя по отношению к власти. Но это делает положение журналистов и издателей практически безнадежным.

На самом деле здесь надо было бы сказать, что в принципе как бы есть некий теоретический выход из этой ситуации, я его пока не вижу. Есть некая абстрактная конструкция, которая идеально была воплощена в издательстве «Семь дней». Допустим, издавать хороший политический еженедельник, издавать газету, которая хочет быть качественной, или иметь маленькую нефтяную скважину, которая бы обеспечивала экономическую независимость от внешних источников, даже от кармана издателя. Есть компания, которая сама производит достаточно прибылей и обеспечивает функционирование влиятельных, серьезных изданий.

Но у нас-то получилось так, что «в этом подсобном хозяйстве, которое построили для кормления заводов, выросли такие большие поросята, что съели тех рабочих, для которых их развели».

Но для того, чтобы ответить на все поставленные выше многочисленные вопросы, сначала необходимо разобраться в категориях и структуре существующих на сегодняшний день СМИ.



Общий обзор12

История печати и вещания знает, по меньшей мере, три основных регулирующие формы.

Первая форма — это государственная монополия на владение и управление СМИ. Государственные органы прямо контролируют всю систему СМИ. Без разрешения или согласия государства нельзя сказать во всеуслышание ни одного слова.

Вторая форма — общественная монополия. В этом случае СМИ (чаще всего электронные средства вещания) находятся не в частном, а общественном владении; однако управляющие пользуются значительной автономией и не подчиняются прямо исполнительной или законодательной власти.

Наконец, есть частное владение, обычно в той или иной мере сопровождающееся государственным регулированием; причем степень регулирования разная в разных государствах и на разных стадиях развития.

Эти три формы все чаще частично совпадают и проявляются в разных сочетаниях. Хотя иногда и существовала (и продолжает существовать), чистая государственная монополия, общественные монополии в чистом виде встречаются все реже, происходит рост числа смешанных систем, в которых частные вещатели соседствуют с общественными.

И каково все же наилучшее сочетание частных и общественных СМИ из всех возможных? Часто думают, что самое лучшее — это конкурентоспособные частные СМИ, которые могут выходить на рынок беспрепятственно. Однако все, за исключением самых рьяных приверженцев частного сектора, признают за общественным вещанием сохраняющуюся важную гражданскую функцию.

Разные общества начинали с различных стартовых условий. В Соединенных Штатах средства массовой информации всегда развивались в условиях рынка, а общественное вещание служит для компенсирования “недостатков рынка”. В Европе, напротив, основой было именно общественное вещание, а частный сектор появился с целью создать почву для возникновения реальной конкуренции и новых и разнообразных точек зрения (не в последнюю очередь коммерческих).

Сегодня идеалом считают Интернет. Это инфраструктура, предоставляющая быстрый и дешевый доступ для любых политических партий или любых точек зрения. Это — возможность отдельным гражданам и группам граждан общаться друг с другом. Это система связи и отношений, дополняющая и обогащающая принятые демократические формы.

Вместе с тем, разные модели вещания и появление новых технологий показали, что связь между СМИ и демократией гораздо сложнее, чем представлено выше. Действительно, были общества, где вещательная компания в форме общественной монополии способствовала углублению демократических процессов. Автономные, то есть неподотчетные правительству, общественные вещательные компании создавались очень редко. Одна из них — британская вещательная компания Би-би-си. Она не только пользуется полной редакторской самостоятельностью, но и стремится к выражению многообразия мнений в своих программах.

Имеет значение и сама структура СМИ, если справедливо распространенное мнение о том, что конкуренция между средствами массовой информации ведет к обострению конкуренции между носителями противоречивых и разнообразных идей. Согласно этому мнению, более активная конкуренция между информационными источниками приводит к большему разнообразию точек зрения в общественном дискурсе и более четкому осознанию обществом того, что различные интересы представлены наилучшим образом.

Где боятся большой концентрации СМИ, там превозносят положительные стороны конкуренции. Если есть множество собственников, то это считается залогом того, что будет представлено больше точек зрения. В структурном плане, этот аргумент против существования доминирующей частной компании аналогичен заявлению, что контролирующая государственная информационная система ослабляет или останавливает развитие демократических институтов.

Исследователи современного коммуникативного процесса и информационных структур констатируют, что в этой сфере сегодня все большую роль играют мультимедийные концерны. Происходит вертикальная и горизонтальная интеграция СМИ. Возникают гигантские информационные холдинги, охватывающие как производство информационной аппаратуры, так и производство соответствующих программ. Попытки заблокировать интеграцию с помощью антимонопольного законодательства пока нельзя считать успешными.

Однако создание и деятельность медиа-холдингов требует больших финансовых инвестиций. Как показывает практика, государственные инвестиции в этом случае не оправдываются, они отягощают бюджет и не эффективны из-за бюрократических методов управления, неадекватных требованиям оптимального и новаторского функционирования и совершенствования новейших компьютерных технологий. Именно поэтому все большую роль на информационном поле пока играет частный капитал. Но, как правило, частные инвестиции в эту сферу имеют место там и тогда, где и когда они окупаются. Отмеченные тенденции отчетливо просматриваются в нашем обществе.

Концентрация медиа-индустрии и императивная антиконкурентная стратегия медиа-холдингов создает угрозу для информационного плюрализма – этой необходимой предпосылки свободного выбора гражданами материала из различных источников информации и автономного ее осмысления в своем «приватном пространстве». Вместо возможности свободного выбора все чаще говорят о манипулировании общественным мнением в частных или клановых интересах путем навязывания личности тенденциозных интерпретаций происходящих событий. Повисают в воздухе либеральные иллюзии об информационном плюрализме как простом автоматическом следствии приватизации СМИ и, включая их в рыночные механизмы.

Приватизация СМИ обосновывалась в свое время необходимостью освобождения от государственной опеки и обеспечения тем самым их свободы и независимости. Теперь же на иной основе воспроизводится система монополизма, ограничивающая свободу и независимость СМИ.

В Российской Федерации вопросы существования СМИ регулируются Конституцией РФ и Законом РФ «О средствах массовой информации», в частности статьями Главы II. «Организация деятельности средств массовой информации»13.

А в качестве конкретных примеров для России мне хочется привести выдержки из результатов социологического опроса, проведенного Центром «Право и СМИ» в 2000 году, помещая в исследование, на мой взгляд, наиболее интересную информацию.14

(Думаю, что характеристика частных СМИ приводить не стоит, тем более что от части, она уже рассмотрена или будет рассмотрена далее. Но хочется подробнее остановиться на характеристике государственных средств массовой информации.)

Государственные” СМИ.15

После распада централизованной экономической системы государство так и не сумело превратиться в эффективного собственника в сфере СМИ, хотя оно и остается крупнейшим собственником полиграфических мощностей, средств связи, производственных площадей и т.п. Никакие реформы и указы пока еще не сделали государственные издания более тиражными, а гостелекомпании – прибыльными. В немалой степени этому способствовало то, что “правила игры” менялись в зависимости от политической целесообразности, лоббистских возможностей предприимчивых бизнесменов и частных интересов государственных служащих, вынужденных выкручиваться в отсутствии национальной политики в области медиа-бизнеса. Поэтому президент то подписывает указ об акционировании крупнейшей государственной компании “Останкино”, то указом же передает национальную частоту коммерческой телекомпании НТВ, ну а его майский указ 1998 года – очевидно, проявление запоздалой заботы о гостелевидении, в результате которой родилась государственная корпорация с неблагозвучным названием ЕПТК.

Положение государственных общероссийских СМИ чрезвычайно нестабильно. Штаты раздуты, финансирование скудное, качество продукции значительно уступает негосударственным СМИ. Ни одно из официальных изданий правительства или президентской администрации нельзя назвать влиятельным. ОРТ, где государству принадлежит 51% акций, контролировалось частными акционерами, и два года расходы на его финансирование даже не закладывались в бюджет. А единственной общероссийской государственной телерадиокомпании ВГТРК в последнее время выделялось около 40% от заложенного в годовом бюджете финансирования. Поэтому все государственные издания зарабатывают как могут, используя при этом все возможные льготы, предоставляемые государственным СМИ, и даже при этом, как правило, остаются убыточными.

(А мы не можем понять. Откуда коррупция?)16
Регионы.17

Собственно, и до проведения анкетирования предполагалось, что в регионах преобладают негосударственные издания. Гораздо важнее было понять, сколько среди негосударственных изданий действительно частных изданий (с одним, двумя владельцами) и изданий со смешанной формой собственности (с государственным участием).

Участники опроса не всегда называли учредителей своих изданий, есть случаи, когда владелец упоминался, но не назывался. В отдельных случаях ситуацию проясняли коллеги-конкуренты из этого же региона, не испытывающие комплексов в отношении чужих тайн, или интервьюеры, которые в своих комментариях ответов респондентов ссылались на выходные данные того или иного издания.

Большинство – 61 человек – представляют коммерческие, негосударственные издания. Вот как это большинство представлено в городах, где проводился опрос: в Петербурге – 9 из 10; во Владивостоке – 5 из 7; в Новосибирске – 8 из 10; в Красноярске – 9 из 12; в Ростове-на-Дону – 7 из 12; в Екатеринбурге – 7 из 14; в Самаре – 6 из 13; в Воронеже – 6 из 14; в Нижнем Новгороде – 4 из 10. К категории “частников” были отнесены все те респонденты, которые в своих ответах называли форму собственности своего предприятия “частной”, и тех, кто, указав состав акционеров, подчеркивал, что государственные органы не имеют доли в капитале. К сожалению, не во всех анкетах конкретизировано, обществом или предприятиям какого типа являются издания.

В Петербурге, например, есть иностранный владелец СМИ: еженедельник “Метро” реально контролирует шведский издательский концерн, который вложил в газету деньги (название концерна отвечающий называть не стал). Любопытно, что главный редактор петербургского издательского дома “Калейдоскоп” М.Н.Лисовский ответил, что реально контролирует издание “руководитель СМИ, потому что номинальным владельцам не до газет”, а главный редактор “МК в Питере” Г.Леонтьева считает, что контроль за ее изданием осуществляют владельцы газеты, которых она не знает.

Вообще же ситуация с учредительством гораздо разнообразнее в Петербурге, Сибири и во Владивостоке, чем в Центральной и Южной России. Среди учредителей – журналистские и общественные организации, физические лица с небольшим пакетом акций, инвестиционные компании, пароходство, московские структуры, иностранцы. В свою очередь, сами медиа-компании становятся соучредителями радиостанций, газет, в том числе двуязычных и электронных версий своих изданий в Интернете.

Про организации, выделенные в этот подраздел, можно сказать совершенно точно: они – самые “непрозрачные”. Если судить по анкетам, только про 15 изданий можно недвусмысленно сказать, что у этих предприятий – акционерная форма собственности, и определенная доля (от 20% до 51%) принадлежит городской или областной администрации. В Петербурге таких изданий – 2, во Владивостоке – 1, в Самаре – 2, в Нижнем Новгороде – 3, в Новосибирске – 1, в Екатеринбурге – 6. В Екатеринбурге из ответа одного из респондентов следует, что власти города создают холдинг, куда войдут все эти шесть организаций как самостоятельные юридические лица.

Тем не менее, и из анкет, и из разговоров с экспертами становится ясно, что на самом деле все обстоит гораздо сложнее, и “изданий”, посаженных на иглу бюджетных дотаций и преференций, в каждом регионе на самом деле значительно больше, чем отмечено в анкетах.

В этом разделе имеет смысл разделять АО на:


  • акционерные общества, которые реально работают как предприятия смешанной формы, то есть где государство (прежде всего, в лице Госкомимущества), владеющее контрольным пакетом акций, и частники со своими акциями принимают совместные решение, в том числе по вопросам финансирования компании;

  • акционерные общества, которые числятся таковыми лишь по учредительным документам, но на самом деле полностью финансируются и контролируются органами власти. Вот один из характерных ответов на вопрос “Какова форма собственности Вашего СМИ?”: “Мы – АО с большим участием власти (администрации области), у которой решающий голос, поскольку дает деньги только она”.

К этой же категории относятся и предприятия, которые в анкете обозначают себя весьма туманно, например как “предприятие с участием государства, в котором реальный контроль принадлежит администрации”. Высока вероятность того, что такое предприятие, при реальном знакомстве с его уставными документами легко может быть отнесено как к государственным СМИ, так и к СМИ со смешанной формой собственности.

В нашем опросе приняли участие 19 представителей государственных СМИ. Кстати, почти все опрошенные руководители государственных СМИ на вопрос “Кому реально принадлежит реальный контроль над Вашим СМИ?” всегда отвечали – администрации и никогда – налогоплательщику. Видимо потому, что именно администрация распределяет бюджетные деньги и решает “быть или не быть” такому изданию.

Во всех регионах особняком стоят ГТРК – дочерние предприятия ВГТРК. Это компании федерального подчинения, хотя в состав учредителей входят и местные администрации. Судя по анкетам руководителей ГТРК, они полностью признают лишь “начальников” в Москве и традиционно считают себя в достаточной мере независимыми от местной власти.

В семи регионах, где проводился опрос, государственных СМИ было не более одного-двух. Больше всего государственных изданий в Воронеже (4) и в Ростове-на-Дону (5). Областная администрация и Госкомимущество ростовской области являются учредителем старейшей газеты региона “Молот” (унитарное госпредприятие). Администрация области и законодательное собрание ростовской области выступают учредителями газеты “Наше время”



Центр.18

Прозрачность общенациональных СМИ в целом несколько выше, чем СМИ в регионах Столичные СМИ – всегда на виду. Это связано с постоянным вниманием государственных органов, общественности, прессы к деятельности влиятельных изданий и телекомпаний, к личностям их владельцев. Поэтому уставные документы центральных СМИ, материалы их проверок Счетной палатой бывают частично доступны журналистам. Из-за жесткой конкурентной борьбы периодически происходят “утечки” о вероятных и состоявшихся сделках, организуются целые пиаровские компании для того, чтобы “снять” или “назначить” того или иного руководителя СМИ, и т.п.

Многие финансовые структуры намеренно не опровергают слухов о своем влиянии на те или иные СМИ – нынче престижно числиться среди медиа-бизнесменов. Другие сознательно открещиваются от попыток приписать им намерения внедриться на информационный рынок или продвинуться на нем, хотя всем известно, что на самом деле эмиссары ряда крупных финансово-промышленных групп ведут постоянные переговоры с руководителями прессы, радио и телевидения о кредитах или о покупке акций этих предприятий.

В отличие от большинства своих коллег из регионов, все руководители общероссийских СМИ (но не все владельцы) прекрасно владеют информацией о медиа-рынке: знают потенциальную аудиторию, количество подписчиков и зрителей, основных конкурентов, рейтинги СМИ, объемы рекламы. Крупнейшие социологические службы – “Гэллап”, “Рашн Рисеч”, КОМКОН, НИСПИ – измеряют рейтинги общероссийских телекомпаний по часам, дням, неделям, месяцам, при этом все данные о рейтингах программ и компаний, об объемах рекламного рынка, об итогах каждого рекламного года публикуются в открытой печати (бюллетень “Телескоп”, газета “Рекламный мир”, аналитические обзоры медиа-рынка в качественных журналах). В начале 1999 года редакторы нескольких десятков газет (в том числе, “Комсомольской правды” и др.) добровольно признали необходимость аудита тиражей и объявили о своей готовности объявлять действительный тираж издания.

На самом деле уже после создания НТВ в 1993 году, после акционирования “Останкино” в 1994–1995 годах и, наконец, после предвыборной компании 1996 года, мало кому известные до этого предприниматели и банкиры стали превращаться в известных медиа-владельцев. Деньги, вложенные как бы в “четвертую власть”, на самом деле вкладывались во власть настоящую. Так что реальное влияние “олигархов” на средства массовой информации в России появилось значительно раньше, чем “в верхах” возникло представление о нем.

В массовом же сознании термин “олигарх” прижился не раньше конца 1997 года, – кстати, во многом благодаря тем же СМИ. В итоге, уже к 1998 году, после создания единого производственного комплекса ВГТРК, медиа-холдингов “Газпром” и “ОНЭКСИМ” (“Интеррос”), более-менее определенно оформились контуры основных “российских империй СМИ”, которые в общественном сознании оказались крепко-накрепко связаны с именами ведущих российских бизнесменов и политиков – Бориса Березовского, Владимира Гусинского, Владимира Потанина, Петра Авена и Михаила Фридмана, Юрия Лужкова, Виктора Черномырдина.

Помимо перечисленных “империй” в Москве существуют издательские дома, которые способны проводить относительно самостоятельную информационную и экономическую политику, по большей части не зависящую от “главных олигархов” (по крайней мере, способны создавать у публики такое впечатление). Это, прежде всего, ИД “Индепендент Медиа”, “Коммерсант”, “АиФ”.

Но есть и второй уровень государственной олигархии: на уровне государственных ведомств и местных администраций, которые не столько учреждает региональные СМИ, сколько получает долю в капитале негосударственных медиа за возможность их существования (право пользоваться типографией, производственными площадями, получить в аренду землю, получить без затягивания дела лицензию и т.д.). Самый свежий пример – желание Министерства обороны иметь собственный телеканал, которое, после кабинетной борьбы, было удовлетворено: ФСТР дало разрешение предоставить МО РФ такой телеканал без конкурса в обмен на дополнительные расчищенные частоты, которыми военные согласились компенсировать свое неучастие в конкурсе. Легко предположить, что “свой” канал захотят теперь иметь и Министерство финансов, и Министерство путей сообщения, и другие ведомства.


Хочется отметить и существование такой особенной категории средств массовой информации как «медиа – империи».19

Откровенный симбиоз бизнеса и политики – главная отличительная черта российских “информационных империй” по сравнению с их западными аналогами. На Западе этот симбиоз если и существует, все же носит не столь откровенный характер. Трудно, например, представить, чтобы под выборы президента Клинтона, или британского премьера Блэра, или мэра Нью-Йорка специально создавались общенациональные информационные корпорации с государственным участием, а Руперт Мердок, к примеру, вдруг бы занял пост заместителя государственного секретаря США. В России же такие “чудеса” случаются, и нередко. За два года бизнесмен Б.Березовский успел побывать в ролях “госслужащего”, “безработного”, “свободного художника”, “генерального продюсера”, “международного чиновника”, “подозреваемого” и, наконец, “серого кардинала, манипулирующего Семьей”.

Создание столичной империи Лужкова и “газпромовского” холдинга – тоже из числа таких “чудес”. У этих двух полугосударственных – полукоммерческих корпораций нет явных бизнес-владельцев, они замкнуты на фигурах политиков и лидерах политических движений, которые будут принимать активное участие в предстоящих выборах.

Кроме излишней политизированности российских СМИ есть у российских “медиа-империй” еще одна черта, которая отличает их от западных корпораций. Дело в их “прописке”. Все штаб-квартиры крупнейших информационных холдингов находятся в Москве, тогда как, например, центральный офис всемирно известной телекомпании “Си-эн-эн” находится в провинциальной Атланте, а вовсе не в Вашингтоне или Нью-Йорке. Не говоря уже о том, что империи Томсона, Максвелла, Мердока зарождались в отдаленных уголках Канады, Америки, Австралии, затем внедрялись на рынок общенациональных изданий, а уже после этого, перебравшись за океан, превращались в транснациональные корпорации. В России этот процесс идет пока только в одном направлении: центральные СМИ “делят” регионы.


Суперхолдинги.20

Касаясь юридической формы общенациональных компаний, следует отметить, что здесь преобладают акционерные общества закрытого и открытого типов: издательские дома – как правило, ЗАО; телекомпании – по-разному (ОРТ – ОАО; ТВ-6 – ЗАО; “ТВ-Центр” – ГАО). Есть и АНО (автономные некоммерческие организации), которые входят в крупные издательские дома и, получая финансовую помощь от предполагаемых владельцев не торопятся, менять организационно-правовую форму, или, по крайней мере, при акционировании, сохраняют контрольный пакет акций за редакцией.

Если говорить о типах концентрации, которые преобладают в общероссийских медиа, то, похоже, что самая предпочтительная и эффективная форма – это образование многопрофильных (мультимедийных) медиа-холдингов. Во-первых, в такой группе СМИ существует единая система управления, принятия решения и контроля за его выполнением. Во-вторых, в холдинге – единая финансовая система: собственник единый; даже если физических лиц несколько, среди них есть один, кому принадлежит большая часть акций. К тому же, собственники, как правило, сами реально руководят этим бизнесом. В-третьих, во всех структурах проводится единая информационная политика, в том числе взаимная реклама входящих в холдинг СМИ, единый стиль компаний, агрессивный промоушн. Но даже независимо от того, организованы ли СМИ какой либо финансово-промышленной группы в медиа-холдинг, в “обойму” таких СМИ, как правило, входят и печатные, и аудиовизуальные издания, а зачастую – и рекламные фирмы, продюсерские центры, организации, производящие кино-, теле- или видеопродукцию.

Безусловно, как и везде в мире, между владельцами и руководителями СМИ, между политиками и “медиа-номенклатурой” существуют личные связи. Реже – родственные, чаще – “семейно-корпоративные”.


От вопросов структуры перейдем к рассмотрению тех компонентов правовой системы (законодательства и практики), которые имеют влияние на содержание распространяемой продукции СМИ — информации и мнений. Этот предмет касается самой сути проблем, имеющих отношение к основным компонентам правовой системы, либо препятствующей, либо способствующей созданию благоприятной среды для независимых СМИ.

Наш анализ будет “структурно нейтральным”.21 Иными словами, высказываемые нами положения применимы независимо от структур СМИ в данном обществе.

Мы выделяем четыре аспекта правовой среды, в которой действуют СМИ и в которой законодательство либо способствует, либо препятствует их независимости и эффективности: (1) сбор информации; (2) регулирование содержания; (3) нейтральное по отношению к содержанию регулирование, которое между тем способно влиять на содержание косвенно; (4) защита журналистов в процессе их профессиональной деятельности, в том числе защита от физического нападения.

Сбор информации — основная функция прессы в демократическом обществе — является главным условием эффективности работы СМИ. К числу законов об информации относятся законы, признающие и гарантирующие общественный доступ к правительственной информации и институтам; исключение здесь составляют случаи, относящиеся к сфере национальной безопасности, защите тайны личной жизни, предотвращению преступлений и некоторые другие случаи. К вопросу эффективности также имеют отношение законы, касающиеся лицензирования и аккредитации журналистов.

Другой ряд законов, относящихся к регулированию содержания (которое мы рассматриваем как вмешательство со стороны государственных органов) либо “законными” средствами (т.е. на основании законодательных актов или норм, созданных судебными органами), либо “внезаконными” средствами (правительственными актами, не основанными на законодательных или судебных нормах, имеющих прямое отношение к регулированию содержания). Эти законы, направленные на обеспечение ряда государственных, общественных и частных интересов, действуют путем осуществления разного рода предварительной цензуры, создания ограничений для доступа на рынок информации, а также режимов последующего наказания за явные нарушения свобод журналистов. Круг таких проблем, имеющих отношение к содержанию, и методы их разрешения представляют собой хороший показатель наличия в обществе благоприятной среды для СМИ.

В третью категорию входят законы, не относящиеся непосредственно к редакционному содержанию (т.е. внешне нейтральные по отношению к содержанию), но оказывающие побочное воздействие и потому создающие опасность внешнего манипулирования при их применении; или же законы, предназначенные защитить СМИ от нажима извне.

И четвертая категория - это вопросы о защите журналистов в ходе их профессиональной деятельности. Здесь выделяется два момента. Во-первых, гарантия занятости журналистов; при рассмотрении этой проблемы обращаем внимание на так называемую “внутреннюю свободу прессы” или на отношения между журналистами и владельцами средств массовой информации. Во-вторых, это вопрос физической безопасности: журналистам часто приходится сталкиваться с угрозами и подвергаться физическому преследованию, со стороны либо органов государственной власти, либо частных лиц; степень защиты журналистов со стороны данной правовой системы является ключевым компонентом благоприятной среды.

К рассматриваемой нами теме относятся несколько моментов. Во-первых, признание факта, что регулирование содержания правовыми средствами осуществляется как общеприменимыми законами (законами, применяемыми ко всем лицам в пределах юрисдикции данных правовых систем и не имеющих прямого отношения к СМИ), так и специальными законами, имеющими отношение к СМИ. Это имеет большое значение при решении вопроса о конституционности конкретных правительственных актов. Дело в том, что, исходя из внешних признаков гораздо труднее оспорить конституционность (в плане свободы прессы) того или иного общеприменимого закона, нежели специального закона о СМИ. Это различие подробно освещается ниже. Общеприменимые законы представляют собой именно те точки, в которых деятельность СМИ пересекается с основной правовой системой. Что касается специальных законов о СМИ, то тут выделяются две их категории: (1) “законы о средствах массовой информации” или “законы о печати”, которые во многих странах являются основополагающими в отношении регулирования СМИ; и (2) законодательные акты, относящиеся к более конкретным, узким темам, как то регулирование вещания или права и обязанности журналистов.

Во-вторых, следует отметить, что хотя мы рассматриваем в основном государственные акты, в правовой среде, в которой действуют СМИ, определенную роль играет и частный сектор. Например, одной из важных сторон сбора информации является объем доступа к информации о частных предприятиях и лицах. Что касается прямого влияния на содержание, то во всех правовых системах частные предприятия и физические лица могут подавать иски с требованием возбудить судебное дело в случае нарушения их прав со стороны СМИ. Что же касается косвенного влияния, то тут большой вес, особенно в случае частного владения на СМИ, имеют не только государственные структуры, но также и частные лица и компании.

Наконец, рассмотрение “правовых норм” носит расширительный характер. Сюда относятся не только законодательные акты, но и нормативные административные акты, учитывая также и потенциально применимые конституционные и международные нормы…

Для создания благоприятных условий для развития демократии также важен и такой вопрос, как формирование институтов, которые сведут до минимума случаи злоупотребления государственной властью во время выборов. В состав понятия благоприятной среды входит один компонент, который прямо влияет на политический процесс. Это законодательство о деятельности СМИ во время предвыборных кампаний. В этом законодательстве отмечается несколько важных моментов, а именно: доступ к средствам массовой информации для кандидатов; тенденциозные и пристрастные передачи вещательных каналов; манипулирование вещанием со стороны властей; правила в отношении политических реклам. В некоторых странах действуют нормы относительно публикации и распространения сообщений о результатах опросов общественного мнения. Например, иногда запрещается обнародовать результаты опросов непосредственно перед выборами.

Совет Европы призвал правительства государств-участников “изучить возможности для обеспечения уважительного отношения к принципам справедливости, равноправности и беспристрастности при освещении предвыборных кампаний, а также рассмотреть возможность принятия мер по воплощению этих принципов в своем законодательстве или в практических действиях в надлежащих случаях и в соответствии с конституционными нормами”.5 Совет Европы поддержал меры регулирования самими профессиональными работниками СМИ в форме кодексов поведения, которые бы содержали основные принципы ответственного, точного и справедливого освещения предвыборных кампаний.

Дать окончательный ответ, указав абсолютно точную модель того, какие именно законы нужны по всем этим вопросам, невозможно. После 1989 года, в начальный период переходного процесса в Европе, нередко выдавались рекомендации насчет того, что каждому кандидату должно быть предоставлено равное время на национальном или региональном телевидению. Но для тех, кто считает, что торжеству принципов демократии способствует устойчивое состязание между ограниченным числом политических партий, такая система представляется хаотичной и неэффективной. Равный доступ для всех кандидатов может свести на нет важность освещения предвыборной кампании, ослабить партийную структуру и уменьшить вероятность появления ряда сильных кандидатов. В некоторых системах применяется двухуровневый подход: с одной стороны, некоторый доступ предоставляется всем кандидатам, а с другой стороны, путем отбора общественное обсуждение направляется и циркулирует вокруг нескольких лидеров и нескольких основных проблем. В некоторых законодательствах на государственные органы информации налагаются дополнительные обязанности, в то время как частным вещательным компаниям предоставляется больше свободы решать, каким образом следует предоставлять доступ для кандидатов. Некоторые законы гласят, что если та или иная станция предоставляет эфирное время для кандидатов, то она обязана это делать без какой-либо дискриминации. Есть еще и другой способ: на эфирное время, предоставляемое каждому кандидату, устанавливается определенный лимит.

Проблема также в том, в какой степени управляющие вещательной компанией могут иметь свои взгляды и использовать свою станцию во время выборов для их распространения. В Соединенных Штатах вещательные компании издавна придерживаются той точки зрения, что для выражения своих предпочтений в пользу того или иного кандидата они вправе ссылаться на Первую поправку к Конституции.

В Европе другой лицензионный порядок: вещательные станции обязаны быть объективными и беспристрастными, что несовместимо с тенденциозным освещением. В противоположность американским нормам, европейские нормы к тому же имеют тенденцию ограничивать или запрещать политическую рекламу — на том основании, что чрезмерный доступ к средствам массовой информации посредством платной рекламы предоставляет слишком большое преимущество состоятельным кандидатам.

Хорошим примером в этом отношении служит подход, применяемый в Италии. По законопроекту, внесенному правительством Италии в 1999 году, политическая реклама во время предвыборной кампании запрещалась. Оппозиция во главе с Сильвио Берлускони, лидером партии “Вперед, Италия!”, владельцем многих частных электронных средств информации, заявила, что любое ограничение права заниматься рекламой является посягательством на их свободу. По предложенному законопроекту государственное телевидение обязано было предоставлять партийным лидерам определенное количество эфирного времени для проведения круглых столов и дебатов. Вместе с тем законопроект указывал, что проводить такие мероприятия частные электронные средства информации могут по своему усмотрению.

Во многих странах, переживающих переходный период, у вещательных компаний — частных, общественных или правительственных — мало возможностей для защиты во время выборов от давления со стороны правящей партии. То есть многие вещательные компании, будучи в долгу перед правительством за предоставление им лицензии и за поддержку своей деятельности, вынуждены служить своим патронам. Едва ли в отношениях между правительством и вещателями найдется аспект, более противоречащий принципу верховенства права, чем принудительное использование возможностей радио и телевидения для влияния на результаты выборов.

Итак, благоприятная среда для стабильной демократии предполагает стремление к созданию институтов, способных приуменьшить злоупотребления со стороны властей во время выборов. Например, в 1993 году в России был учрежден специальный Третейский информационный суд для разбора всевозможных жалоб во время выборов: как жалоб кандидатов на СМИ, так и жалоб СМИ на правительство. Этот суд и его преемник — Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ, ликвидированная указом Президента Путина 3 июня 2000 года, — обладал небольшими полномочиями, наиболее существенными из которых, как это часто бывает у такого рода органов, являлись полномочия принимать и публиковать свои решения. В некоторых странах, кроме того, учреждаются специальные избирательные комиссии, наделенные полномочиями налагать штрафы за злоупотребления свободой массовой информации или же принимать санкции в отношении кандидатов, пытающихся обойти или нарушить законодательство о деятельности СМИ во время выборов.

В России, как уже упоминалось выше, правовая среда существования средств массовой информации определяется Законом РФ «О средствах массовой информации» и, в частности, Разделом II этого Закона.

К законам, призванным регулировать масс-медиа, многие руководители СМИ относятся с подозрением. В лучшем случае они считают, что “нормального законодательства в области СМИ нет”, в худшем – видят в законе повод для ущемления своих прав: “Закон о печати составлен так, что любую газету можно разорить и закрыть за месяц” (Новосибирск).

Большинство единодушно отмечают слабое развитие правовой базы СМИ в регионах, хотя одновременно в качестве некоторого утешения признают, что в регионах нет законов, ущемляющих прессу. Есть и еще одна точка зрения по поводу причины невнятности законотворческого процесса на местах: “Очень хороший способ на что-то влиять – это не принимать нужных законов”.22

Я не хочу занимать много места описанием, законов, существующих в Российской Федерации которые регулируют правовое поле средств массовой информации. С ним можно ознакомиться в комментарии к ст. 5 Закона РФ «О средствах массовой информации».23

В данном контексте темы моего исследования и в рамках этой его части хочу остановиться и на небольшом обзоре законодательства РФ о хозяйственной деятельности средств массовой информации.24

Право на осуществление хозяйственной (предпринимательской) деятельности относится к категории субъективных прав человека и гражданина в Российской Федерации. Согласно статье 34 Конституции РФ каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом деятельности. Конституционные гарантии содержаться также и в статьях 8, 35 Конституции РФ и выражаются в равенстве всех форм собственности и одинаковом уровне защиты каждой из них, обязанности государства поддерживать конкурентную среду и праве на равную судебную защиту в случае нарушений. Конституционное право на предпринимательскую деятельность следует рассматривать как элемент дозволенного поведения. Это означает, что нормативные акты должны очертить территорию запрещенного, а не подробно регламентировать сферу разрешенного.

Закон действительно устанавливает, что конкретно запрещено в сфере экономической деятельности. Немалую роль играют также запреты, выработанные профессиональной этикой и хозяйственной практикой, которые не имеют нормативные закрепления, но обладают существенной регулятивной способностью. Кроме того, регулирование включает в себя и правовые нормы, образующие определенные процедуры и правила хозяйственной деятельности.

Право на осуществление хозяйственной деятельности выражается:



  • в равенстве всех форм собственности и одинаковом уровне правовой защиты каждой из них;

  • в обязанности органов государства поддерживать конкурентную среду;

  • в праве на судебную защиту в случае нарушения законных интересов.

Виды хозяйственной деятельности, осуществляемой СМИ, выделяются по ее характеру, формам собственности, в которых она осуществляется и количеству участвующих в этой деятельности лиц. По характеру деятельности выделяются, например, редакционная, издательская, вещательная и пр. Эти виды деятельности могут осуществляться как самостоятельно, так и в сочетании с другими.

В зависимости от форм собственности выделяются государственные, муниципальные, частные и общественные осуществления хозяйственной деятельности.

По количеству лиц, участвующих в хозяйственной деятельности, можно выделить индивидуальную деятельность физического лица и коллективную деятельность – деятельность юридических лиц и иных организационных образований.

Виды хозяйственной деятельности можно также классифицировать на общие и лицензируемые, перечень которых определяется законом.

А теперь я хочу обсудить тот вопрос, ради которого и создавалась эта работа, основой которого является все вышесказанное. Это вопрос контролируемости государственных и независимых средств массовой информации (особенности коррупции в СМИ).

Должно ли государство регулировать деятельность СМИ? Безусловно! Но, что такое «государство» в конкретном проявлении? Это некая властная структура, система бюрократических органов, в которых работают вполне осязаемые в отличие от высокой абстракции «государство» люди – назначенные чиновники или избранные депутаты (вместе опять же с обслуживающими их чиновничьими аппаратами). Декларируя интересы «государства», они параллельно, в соответствии с реальной человеческой природой, реализуют свои собственные интересы…

Если обратиться к другому важнейшему субъекту государственной власти – бизнесу. То имеет ли он право влиять на СМИ? И вновь приходится дать утвердительный ответ. Но «бизнес» в конкретном проявлении - .то еще меньшая категория по сравнению с «государством», поскольку влиять может главным образом крупный «бизнес», во главе которого, как известно, стоить весьма небольшая группа персон – индивидуальных собственников. Их интересы тем более могут не совпадать с интересами населения – общества.

Именно этим объясняется тот факт, что в сентябре 1997 года на сайте радиостанции “Свобода” (www.svoboda.org) впервые появилось подробное описание “российских информационных империй СМИ”, хотя авторы – Флориана Фоссато и Анна Качкаева – понимали, что новые объединения российских медиа лишь с натяжкой можно называть “империями”. Такова уж всем известная особенность российской медиа-среды, что “олигархи – владельцы СМИ” в России – это лишь “люди, похожие на олигархов”, да и “общественное телевидение” – не совсем общественное. Тем не менее, в течение четырех раз за минувшие два года авторам удавалось обновлять это описание, по возможности фиксируя все перемены, происходящие со СМИ того или иного “олигарха”, финансово-промышленной группы или государства. В настоящее время эти наблюдения позволяют утверждать, что в постоянном “брожении” рынка общенациональных и столичных медиа уже начинают просматриваться все виды грядущей концентрации СМИ – и горизонтальной, и вертикальной, и многоотраслевой.

Углубление процесса концентрации масс-медиа сопровождается усилением финансовой непрозрачности СМИ, которая в России пока что является нормой. Манипуляции со “скрытой” рекламой и налогами, бартерная реклама, выплаты неучтенными средствами, “приписки” тиражей и т.п. не позволяют всерьез говорить о прозрачности рынка СМИ, в том числе рекламного. Многие сведения, связанные с учредителями, реальными владельцами безо всяких оснований считаются коммерческой тайной. Никакой конкретной информации о том, кто в действительности стоит за многочисленными ООО, ТОО и ЗАО, из типовых уставов не получишь. Совершенно очевидно, что все эти явления способны поставить под сомнение перспективы развития свободных СМИ в России.

Наконец, двусмысленное положение многих так называемых “государственных СМИ” или “СМИ с государственным участием” еще больше запутывает ситуацию. Как правило, в этом случае, предприятие (редакция) по форме собственности – частное (ООО – это лишь организационно-правовая форма). А вот СМИ, которое учреждает такое ООО, обычно имеет среди учредителей какую-нибудь администрацию. Тех же компаний, которые занимаются информационным бизнесом и которые при этом зарегистрированы как акционерные общества открытого типа, среди СМИ – явное меньшинство. Поэтому исследователи СМИ, располагая лишь отрывочными сведениями об истинных владельцах СМИ, пытаются сопоставить информацию из разных “осведомленных”, но неофициальных источников, из открытой печати, из интервью и неформальных бесед с владельцами и руководителями СМИ и тому подобных неформальных источников информации. Естественно, такую информацию трудно отнести к научно-проверенным данным.25



Господство точки зрения одного вещателя или владельца.26

Есть еще одна форма структурного регулирования, имеющая отношение к благоприятной среде. Это касается степени, до которой какой-либо вещатель или владелец лицензий способен охватить большие слои населения. Если цель при этом — конкуренция и плюрализм мнений, то тут также важно видение конечного результата. Как быть, если результат приватизации сводится к тому, что остаются только два вещателя, и что самый сильный из них охватывает 70 процентов аудитории? Это необязательно является несовместимым с демократическими нормами, но такое господствующее положение уже вполне может вызывать тревогу. У правительства, ставящего своей целью создание конкурентоспособной и независимой структуры СМИ, должны быть инструменты для определения и реализации той роли, какую призваны играть вещание и пресса. При анализе благоприятной среды вопрос ставится не только о концентрации, но и о том, занимает ли государственное вещание контролирующее положение и какие существуют схемы доступа к СМИ для меньшинств и оппозиции.

Многие из этих проблем возникали при рассмотрении изменений правовых рамок собственности в области СМИ в России. Был подготовлен законопроект, содержащий ограничения той степени, в какой одна компания или взаимосвязанная группа могла бы владеть вещательными станциями, охватывающими слишком большой процент российской аудитории. С другой стороны, большая часть критики в адрес российской вещательной структуры сводилась к тому, что наиболее крупные компоненты СМИ контролируются промышленными группами, в том числе банками, нефтяными компаниями и другими сырьедобывающими монополиями. С точки зрения благоприятной среды, возникал один важный вопрос: являются ли вещательные станции независимыми от правительства? И хотя эти станции находились в частных руках, условия владения и отношения владельцев с правительством говорили о том, что получить статус “независимости” им трудно.

Действительно, значение такого крупного конгломерата, как владельца независимой телевизионной сети НТВ, показало, что усилия правительства применить налоговые и другие законы против этого владельца можно с полным основанием истолковывать как атаку на прессу в целом. Концентрация указывала на наличие тонких взаимоотношений, которые трудно распутать.

Однако даже в этом случае можно сказать, что тогда существовала своего рода конкуренция: промышленность была организована в олигархию, состоящую из нескольких мощных группировок. Между этими группировками и, стало быть, между контролируемыми ими вещательными империями шла конкурентная борьба. Однако СМИ, находящиеся под жестким контролем промышленных и банковских олигархов, не может служить целям, ведущим к стабильным демократическим институтам. Если считается, что СМИ находятся под контролем олигархии, то у граждан складывается впечатление, что у них нет возможности использовать СМИ для реформ. Ответом на эту ситуацию может быть попытка ускорить развитие сильных конкурентов или же терпимо относиться к существующему олигархическому порядку, но при этом запрещать направленную против конкуренции или иную противоправную деятельность.

Практически невозможно получить структуру СМИ, в которой каждая точка зрения, каждое массовое мировоззрение завладевает тем или иным значительным вещательным предприятием. Поскольку это состояние нереально (кроме как в идеализированном мире Интернета), было бы обманчиво обещать какой-либо набор особых законов для реформирования СМИ по такому вопросу. В обществе всегда будут сильные вещательные предприятия, и поэтому, в силу самих затрат на успешное вещание, часто невозможно сдержать давления в сторону консолидации собственности.


В части исследования, касающегося коррупции в СМИ, хочется вернуться и к вопросу аудитории и провести некоторые высказывания специалистов в области масс-медиа.

Бергер Михаил Львович27 (главный редактор газеты «Сегодня»): Как выясняется, читателю все равно, печатает газета заказные материалы, откровенно продажные, или нет. Это никак не влияет на тираж, на доверие к газете. Это показывают серьезные или не очень серьезные исследования. Но есть газеты с огромными тиражами. И вот что происходит. Закон о печати требует весьма ясного обозначения рекламной продукции. Читатель, потребитель, должен понимать, что это реклама, за это заплачено.

Возьмите газету в любом киоске и внимательно посмотрите то, что написано мелким шрифтом на последней полосе: «Уважаемые читатели, материалы в третьем абзаце, в которых после второго слова вместо запятой стоит точка, они на коммерческой основе». Я утрирую, конечно. Но мысль такая, что за материалы, отмеченные треугольничком, заплачено.

Я прекрасно понимаю, как устроена пиар-работа. Приходят люди и говорят: вот вам деньги, напечатайте. Издатель или редактор сразу говорит: конечно, с удовольствием, только на правах рекламы. Менеджер говорит: ради Бога, только не на правах рекламы. Что угодно напишите, давайте что-нибудь придумаем. И появляются такие вот изобретения. Появляются рекламные материалы под видом интервью или замечательных очерков о достижениях какого-нибудь кандидата в губернаторы. И это практически никак не влияет на репутацию средств массовой информации.

У меня серьезные претензии к читателям. Я чувствую, что я сам себя обманывал долгие годы. Потому что тратил массу усилий и строил редакцию таким образом, чтобы нельзя было напечатать материал за деньги, чтобы нельзя было под столом договориться с журналистом. И вдруг выясняется, что ерундой какой-то занимался. Люди зарабатывают деньги, прекрасно себя чувствуют. Никого это не волнует. Я, конечно, никогда так не буду делать. Эти принципы остались со мной, но их негде реализовывать.

Но, тем не менее, проблемы с аудиторией. Ясно, что другой аудитории у нас нет. Не знаю, что с этим делать. Видимо, надо делать то, что делал раньше. Надо все-таки вербовать себе сторонников из тех людей, которые адекватно могут оценить заказной материал. На самом деле читатели, слушатели поумнели серьезно. Я просто порадовался. На днях слышу на одном из популярных радиоканалов оплаченное интервью с какой-то риэлторской компанией: какие замечательные дома в Куркино, все едем в Куркино. Позвонил слушатель и говорит: «Это же явная рекламная передача. Сколько вам заплатили за эту передачу?» Мне стало как-то тепло оттого, что народ, уже почти как крыса, которая мясо съедает, а таблеточку-отраву выплевывает. То есть читатель, слушатель уже сплевывает эту отраву, заразу, которую подсовывают под видом журналистского текста.

Но это существенная проблема, которая не имеет линейного решения. То есть нельзя принять какое-то решение, нельзя объявить какие-нибудь двухнедельные курсы для обучения читателей. Видимо, через это нужно пройти, как-то переболеть, что ли. Я надеюсь, что это произойдет когда-нибудь….

Я был среди тех 23 журналистов, которые в 1994 году подписали Московскую хартию журналистов, где мы ввели массу ограничений на свою деятельность и публично заявили о том, чего мы хотели бы придерживаться. И некоторое время эта хартия имела какое-то значение.

Я хочу сказать, что ограничения существуют. Нельзя говорить о том, что мы пытаемся кого-то учить, и не думаем о себе. На самом деле мы много усилий тратим на то, чтобы выработать какие-то этические ограничения. Я как человек, который экономической журналистикой занимался, прежде чем стать начальником, был объектом обработки пиар-компаний. Ко мне шли со сладкими предложениями заработать за один день столько, сколько за полгода можно заработать. Я понимал, что я не готов, чтобы сопротивляться этому соблазну, во-первых. Во-вторых, не существует даже понятия о том, что это недопустимо. Этого нет в головах даже. Люди говорят: мы же напишем правду о том, что это чудесный банк. Это же правда. Мы никого не обманываем. Да. Очень трудно с такой логикой бороться, кроме того, чтобы сказать: забери свой материал, поскольку я начальник, и не приходи, еще раз придешь - уволю. Вот и вся борьба.

Я повторяю. Мы делали какие-то попытки ограничения. Но главное ведь то ограничение, тот уголовный кодекс, условно говоря, который каждый человек составляет для себя. Я прочитал множество корпоративных кодексов, там чудесные правила. «Нью-Йорк Таймс» пишет: «Мы всегда платим за свои ланчи». ... Проблема-то на самом деле не только национальная, не только российская.


Засурский Ясен Николаевич28 (декан факультета журналистики МГУ): Я согласен, что у нас в обществе отношение к средствам массовой информации очень странное. Они воспринимаются как инструмент. Телевидение - кому принадлежит, тому и служит. Ни у кого не возникает даже мысли о том, что оно должно служить какому-то обществу или гражданам. В этом проблема. Инструмент. Правительство считает - мой должен быть. Президент - мой. И Гусинский, и Березовский - для них это инструменты.

У нас гласность, к сожалению, не получила никакого формального закрепления. А в философии есть понятие Хабермаса «публичная сфера». Это примерно то же самое, что гласность. И вот эта сфера публичная у нас никак не существует. Сфера, которая не принадлежит ни государству, ни каким-либо организациям. Здесь действуют вроде бы средства массовой информации.

Гласность в этом смысле повисла в воздухе как понятие. Гласность должна быть прозрачностью и какой-то сферой для действия самих людей. С другой стороны, наше гражданское общество очень молодое.

В отношении того, как воспринимает читатель. Это проблема не только наша. Сейчас в Англии и в других странах ЮНЕСКО приняла специальную резолюцию о необходимости медиа-образования. То есть о том, что нужно учить людей, как читать газеты, как слушать передачи. И в Англии это широко внедряется. У американцев есть другой принцип. У них издаются обзоры, где анализируется журналистская практика. И они каким-то образом доказывают, что кто-то был недобросовестным. Конечно, это не спасет нас. Но это было бы полезное дело, если бы мы развивали эту критику. У нас телевизионная критика довольно хорошая существует. А вот газетной критики у нас, по-моему, нет. И это тоже, мне кажется, серьезный пробел.

Кроме того, очень велик формализм в жизни нашей страны. Он сейчас возрождается. Формализм советский, когда говорится: формально у нас все правильно. У нас НТВ закрывается - экономические трудности. И есть люди, которые пишут книги об этике. Когда им говоришь: смотри, завтра ты ничего не сможешь написать, он говорит: да что вы, я же не работаю на кого, мне платит университет деньги, и все. Сегодня эта формальная сторона дела стала особенно распространяться в связи с тем, что появилась категория руководителей, которые эту формальную сторону очень активно воспринимают. Это, конечно, очень опасно. Потому что мало вести речь о всех этих формальностях и формальностями прикрывается все что угодно - любые преступления, любые действия, прокуратура разберется. Прокуратура не разбирается.

Журналистика наша в силу экономических трудностей не способна быть достаточно самостоятельной. Хотя, мне кажется, многое зависит от главного редактора и от позиции самих журналистов. Позиция самостоятельных журналистов в прессе, может быть, недостаточно поощряется. Разобщенность нашего журналистского общества поразительна. В истории мировой журналистики такой разобщенности не было.


ЯСИН Евгений Григорьевич29 (научный руководитель Высшей экономической школы): Я бы назвал две вещи. Первое. Это то, что журналисты покупаются. Можно сказать так, что если вы сейчас видите какие-то выступления в прессе или по электронным средствам массовой информации, пафосные выступления - вы не можете испытывать уверенности, что это просто некупленное выступление.

Я позволю себе привести один из последних примеров. Это выступление известного тележурналиста Михаила Леонтьева в известной программе «Однако» с доказательством, что реформа железнодорожного транспорта, которую возглавляет господин Аксененко, намного лучше, чем реформа в РАО ЕЭС, которую возглавляет господин Чубайс. Я, к сожалению, может быть, или к счастью, хорошо осведомлен о делах и в одном ведомстве, и в другом. Я не имею никаких улик, я не следователь, но у меня твердое убеждение, что Михаилу Леонтьеву хорошо заплатили. Иначе был он не выступал.

Вот такого рода вещи сплошь и рядом. Я не знаю, как это все называется в профессиональных терминах, но это ужасно, потому что журналистика так же, как и правоохранительные органы, является средством конкурентной борьбы. Никаких моральных правил на этот счет наше общество не выработало.

Похоже, есть и еще одна – чисто психологическая причина или ложно понятные представления о сути “владения СМИ”. В профессиональной медиа-среде бытует мнение, что назвать “хозяина” неудобно, потому что окружающие обвинят издание в “продажности”. Так называемые московские “олигархи” очень сильно помогли региональной общественности утвердиться в таком мнении. Что же касается понятия “эффективный (грамотный) собственник”, то оно пока еще не утвердилось в общественном сознании.

Поэтому в результате исследования выяснилось, что владельцам или руководителям таких СМИ проще описать свое реально-экономическое, а не формально-юридическое место на информационном рынке; при этом руководители “частных” СМИ в большей степени тяготеют к открытости, чем их коллеги из государственных или полугосударственных организаций, которые во многих случаях не хотят или не могут уточнять состав акционеров, источники финансирования, финансовые взаимоотношения с властями и т.п. Видимо, причина этому – большая степень соответствия юридического статуса частных СМИ реальным экономическим отношениям, в системе которых функционируют “частник”.30

Но, не смотря на это, пожалуй, впервые в истории исследования современных российских СМИ можно, опираясь на данные анализа, подтвердить существование “черного нала”31 в работе медиа-организаций. Об этом все догадывались, обсуждали эту проблему в приватных разговорах, однако до сих пор понятие “черного нала” не было введено в официальный медиа-дискурс, хотя это давно уже пора было сделать. Здесь существенным является еще одно соображение: признание того, что СМИ “уходят от налогов” и манипулируют наличными средствами нельзя считать сенсацией, теперь это – уже подтвержденный факт, отражающий состояние всей экономики страны, где происходит все то же самое.

Итак, 7 человек опрошенных признали, что в их организациях в ходу выплаты неучтенными наличными средствами, необлагаемыми налогами: “К сожалению, от этого никуда не денешься – такова система” (фраза из анкеты). И только 37 человек однозначно ответили, что в их организациях нет такой практики. Правда, наши интервьюеры в своих резюме подчеркивали, что многие из тех опрошенных, которые сказали “нет”, все-таки лукавят: в период становления организации редкий руководитель обходится без манипуляций с наличкой. 11 человек вообще отказались от комментария, подчеркивая, что они не хотят, не будут, или не могут откровенно отвечать на этот вопрос. 27 респондентов вообще никак не ответили на этот вопрос, проигнорировали его или поставили прочерк. 19 респондентов отвечали по принципу “нет, но…”. То есть в принципе признали, что “черный нал” существует, но кот как раз в их организациях его нет, или же он был, но только раньше.

Вообще, этот блок вопросов – лидер опроса по нежеланию отвечать, потому что на все остальные вопросы анкеты респонденты отвечали хотя бы односложно: “да – нет – не знаю”. Такое нежелание само по себе показательно: как правило, люди предпочитают промолчать, если тема слишком деликатная или “скользкая”.

Понятно, что в таких экономических условиях очень трудно рассчитывать на то, что руководители телекомпаний и газет согласятся с требованиями о “прозрачности”. Но не стремиться к этому не только опасно (СМИ не должны превращаться в еще одну прибыльную отрасль теневой экономики), но и не выгодно.

В качестве иллюстрации ко всему вышесказанному я рассмотрю проблему коррупции в средствах массовой информации на примере выборов.

Главные политические технологии разрабатываются в области механизма овладения и удержания государственной власти – выборов. Для победы на выборах кандидату необходимо получить к избирательной аудитории для агитации. С целью затруднения этого действия цены в средствах массовой информации на предвыборную агитацию по меркам обычного гражданина составляют астрономические величины. Это основной способ отсечения нежелательных кандидатур.

В силу таких обстоятельств эффективную агитацию могут осуществлять только такие кандидаты, которые имеют достаточные источники финансирования, т.е. им приходится обращаться к крупным собственникам.32

Средства массовой информации (СМИ), в этом ракурсе правильнее было бы их именовать средствами массовой пропаганды, имеют наибольшую эффективность воздействия на изобретателей. СМИ подразделяют по видам на электронные (телевидение, радио и WEB-сайты) и печатные (газеты, журналы и др.)

По уровням СМИ распределяются на центральные, региональные и местные.

Центральные СМИ находятся в руках у олигархов, региональные – находятся под ними, а местные, как правило, используются районными представителями власти.

С точки зрения ориентации СМИ можно классифицировать на следующие основные группы:



  • «желтая пресса», зарабатывающая на жизнь дешевыми сенсациями, скандалами, «разоблачениями», «клубничкой» и прочими способами развлечения обывателя;

  • «демократические СМИ», которые кормятся из рук финансовых «акул» и различных политических группировок;

  • коммунистическая пресса, отмирающий член общественного организма, отстаивающий интересы прокоммунистических партий и движений, находится также на содержании олигархов.

Но главный признак классификации, с точки зрения кандидата, состоит в предрасположенности СМИ. Т.е., которые подкуплены наиболее богатыми кандидатами, относятся к враждебным.

«Нейтральные», для видимости, СМИ стригут всех кандидатов подряд, причем – беспощадно.

Всегда есть дружелюбные СМИ, их никто не подкупает, потому что они «не рейтинговые», но с ними легко договориться о выступлении за сходную цену.

Рассмотрим основные аспекты использования СМИ в ходе массивного введения общественного мнения в заблуждение.

Уровень используемых СМИ зависит как от уровня самой предвыборной компании, так и от финансовых возможностей кандидата на ту или иную должность. При этом следует учесть, что большая часть населения охвачена центральными СМИ, которые принадлежат олигархам. Поэтому при принятии решения о включении в предвыборную гонку следует трезво оценить свои финансовые возможности и перспективы договоренности с хозяевами СМИ. При такой оценке необходимо помнить, что кандидат должен фигурировать в СМИ в ходе всей предвыборной компании, а также иметь профессионально подготовленные материалы для них, а после занятия поста предстоит рассчитаться с благодетелем.

Рассчитаться доступом к бюджету соответствующего уровня, льготами или другими условиями удовлетворения его материальной заинтересованности.

Следующим шагом является тщательная подготовка к заявлению о своей кандидатуре. Здесь под заявлением своей кандидатуры имеет в виду ряд общественно значимых шагов, которые могли бы привлечь внимание избирателей к фигуре кандидата.33

Основными формами заявления кандидата через СМИ могут быть следующие.



  1. Участие кандидата в телевизионных аналитических передачах с постановкой «проблемы» и указанием путей ее разрешения.

  2. Короткое интервью для программы новостей радио и телевидения по избирательной программе.

  3. Пресс-конференции для журналистов в этом же ключе с последующей передачей материалов в СМИ.

  4. Дальнейшие комментарии таких выступлений со стороны известных лиц в этих же и других программах.

  5. Публикации специально разработанных фундаментальных статей в ходовых газетах и журналах.

  6. Организация «откликов» на газетные публикации и выступления, в том числе дискуссионного характера.

Этого часа с нетерпением ждут армии теле-, радио и прочих журналистов и владельцев информационных компаний.

Для создания соответствующей легенды о нашем герое установлены специальные тарифы и неформальные таксы. Кандидата найдут даже под землей и предложат «самые выгодные» формы оплаты и наиболее ходовое время выхода в эфир.

Имейте в виду, что пресс-конференция обойдется примерно в 500 долларов, статья в солидной газете регионального уровня – в 1500 – 2000 долларов, в центральной газете уровня «Известий» – в 10 000 долларов, минута эфирного времени на региональном телевидении – 250 – 500 долларов, а на центральном – уже в 40 000 долларов. Зато с местным телевидением можно договориться в пределах 200 – 1500 долларов за 10 – 20 – минутную передачу.34

Из-за отсутствия позитивных сдвигов в экономике для большинства кандидатов «партии власти» ключом ко всей компании становится контроль над информационным полем. Контроль над СМИ дает шанс на проведение тотальной компании «промывки мозгов» избирателей. И это при том, что чиновничий корпус до сих пор плохо представляет себе возможности демократии и публичной политики.

В ряде регионов в ходе компаний 1995 – 1998 гг. телеканалы и местные газеты просто отказывались работать с оппозиционными кандидатами в объемах, превышающих обязательные по местным законам о выборах. Делалось это под самыми бредовыми предлогами, вплоть до угрозы забастовки со стороны технического персонала, испытывающего аллергию на любую оппозицию действующей власти.35

По данным, приводимым Г. Почепцовым (1998 г.), восприятие невербальной, визуальной информации примерно в 2 раза выше, чем вербальной, т.е. текстовой.

Телевидение является самым дорогим, но и самым эффективным средством пропаганды. На 70 % имидж ведущих политиков создается телевидением. Одновременно именно ТВ может быстро сокрушить любой сформированный образ.

Примером может служить печально знаменитое заявление губернатора Д. Аяцкова о восторге перед Клинтоном и зависти по отношению к Монике Левински. После трансляции этого высказывания по основным ТВ-каналам осуществление президентских амбиций губернатора стало весьма проблематичным.

Без грамотного использования радио и ТВ невозможно провести эффективную избирательную компанию ни в Федеральное Собрание, ни на пост президента или губернатора субъекта Федерации. Несколько меньшее значение имеет использование эфирных СМИ на региональных и местных выборах в представительные органы власти. 36

В конечном счете, любые более крупные выборы выигрываются или проигрываются в СМИ.37



Выводы38

Во всем мире ученые в области медиа, юристы, специализирующиеся в этой сфере убеждены, что на наших глазах происходит процесс вхождения современных государств в фазу становления нового мирового информационного порядка, мирового информационного общества.

Будет справедливым признать, что за последние два года руководители и владельцы центральных СМИ стали более откровенными, рассказывая об организационно-правовой форме своего предприятия, о составе акционеров и о количестве акций. Они стали менее болезненно реагировать на вопросы о доходах, о самоокупаемости, о прибыли, о рекламных поступлениях, хотя это вовсе не отменяет того, что иногда на самый невинный вопрос в ответ может прозвучать: “коммерческая тайна” или “конфиденциальная информация”. Колоссальное значение в этом случае имеет то, кто и зачем спрашивает, степень доверия к такому человеку. Почти все менеджеры опасаются проверяющих органов и не доверяют им, будь то Счетная палата, Налоговая инспекция, потому что за большинством аудиторских проверок видят “политический заказ” или “сведение счетов” конкурентами. Иногда, к сожалению, такие подозрения не лишены оснований. Только один из “олигархов” – Владимир Гусинский – прямо заявляет, что не считает годовые отчеты компании тайной и намерен их публиковать. Для него принципиально важно, чтобы все компании, входящие в “Медиа-Мост” прошли западный аудит.

Разумеется, все это не отменяет и “традиционных” форм монополизации медийного рынка: данные этого исследования позволяют утверждать, что не только в Центре, но и в некоторых регионах России уже появляются отдельные частные монополисты. Пока это исключение, но в каждом из крупных промышленных центров всегда есть хотя бы один местный “олигарх”, которому, к примеру, принадлежат три метровых телеканала, две радиостанции, газета, два рекламных агентства. Ему же в одном из ближайших городов принадлежат еще два телеканала и радиостанция. Этот же бизнесмен часто имеет и собственную техническую базу – студийный комплекс и телевышку с передатчиками. В общем, набор компаний у собственника может быть разным, но схема везде похожая – создаются многоотраслевые корпорации, за которыми, похоже, будущее региональных СМИ. В такого рода мини-холдинги объединены, к примеру, группы изданий и теле- и радиостанций в трех-четырех городах Урала и Сибири.

Однако все же пока самым крупным монополистом на информационном рынке по-прежнему остается государство в разных своих ипостасях:


  • большинство типографий в государственной собственности;

  • все РТПЦ, превратившиеся в филиалы ВГТРК, находятся в федеральной собственности.

В целом же рынок общефедеральных российских СМИ представляет собой причудливую смесь государственного и частного вещания, в значительной мере основанную на личных связях и политической власти. Поэтому в регионах говорят о попытках создания представителями властей своих медийных групп, которым не только помогают средствами из бюджета, но и добиваются подписки на “нужное” издание от подведомственных государственных органов и распределяют рекламные поступления в “свои” СМИ от тех фирм, которые зависят от правительства и администрации. Вообще же все преференции, которые предоставляет государство своим структурам для создания СМИ, однозначно воспринимаются “частниками” как нарушение условий добросовестной конкуренции: начиная с ограничения доступа к информации о деятельности власти, дотаций, льготных тарифов “своим” изданиям и, кончая монополией на ретрансляцию сигнала негосударственных вещателей (90% арендуют либо передатчики, либо мощности телебашни у РТПЦ).

К тому же дружественные к правительству (администрации, мэрии) вещатели получают и иные виды преференций. Вполне возможно, что все эти меры сохраняют на плаву издания, которые бы неизбежно прекратили существовать в условиях более жесткой конкуренции. Хотя очевидных доказательств для подобных выводов пока нет.

Возможно, и в российском обществе, по крайней мере, в исследовательском плане, следует двигаться в том же направлении, то есть к созданию гибкой и представительной системы общественно-государственного регулирования информационной сферы для обеспечения плюрализма СМИ, их независимости от сильных групп частных интересов. Конечно, необходимо при этом считаться с российской спецификой. У нас любые институциональные структуры быстро бюрократизируются и становятся послушными инструментами либо властных структур, либо сильных корпоративных групп. Поэтому, быть может, в России надо в первую очередь по сем этим вопросам наладить для начала широкий и конструктивный диалог разных общественно-политических сил и самого информационного общества. Это стало бы одновременно и первым шагом к налаживанию демократического контроля в сфере коммуникаций, и действенным рычагом создания в России нормально функционирующей публичной сферы.

Немаловажен и такой вопрос, когда говорят о некой триаде – политика, бизнес, общество – и выделяют в ней СМИ, нужно понимать, что независимость прессы должна опираться на прочную экономическую базу. Вопрос в том, кто эту базу обеспечивает, и вариантов здесь не много. Если журналистов не поддерживает какая-то коммерческая структура или партия, то они могут существовать либо на деньги государственных структур, олицетворяемых чиновниками разного уровня, либо на средства своих читателей, слушателей, зрителей. Однако этот последний механизм у нас почти не работает. Та сегодня в России практически нет ежедневных популярных газет, которые бы были рентабельными и существовали только на деньги своих читателей и рекламодателей.



Таким образом, важнейшей проблемой, влияющей на судьбу независимой прессы, является неспособность миллионов людей приобрести интересующие их газету или журнал и поддерживать, таким образом, их право на независимое существование. Пока это противоречие не будет преодолено, не получится ничего, кроме различных модификаций того, что наблюдается последние десять лет.



следующая страница >>