Русский транзит: из грузчиков в премьеры - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Русский транзит: из грузчиков в премьеры - страница №1/1

«Огонёк».-2013.-№2.-С.22-24.

РУССКИЙ ТРАНЗИТ: ИЗ ГРУЗЧИКОВ В ПРЕМЬЕРЫ
В ИЗРАИЛЕ НА ФИНИШЕ ПРЕДВЫБОРНАЯ КАМПАНИЯ. ОТ ЕЕ ИСХОДА ЗАВИСИТ БУДУЩЕЕ СТРАНЫ

Бейдер В., Иерусалим
Говорят, что главной интриги нынешнюю избирательную кампанию лишили в самом начале: кто будет премьером и вторым лицом во власти, определилось еще три месяца назад. Тогда же сочли, что сенсация нынешних выборов уже состоялась и она лишь предвестие возможной сенсации следующей — когда впервые в истории страны премьером станет выходец из СССР.

Однако три месяца для Израиля — гигантский срок.

В него вместились и новая война, и новая политическая буря. Игра не сыграна. Она лишь усложнилась.

ХОД КОНЕМ Распространенное определение Израиля — «там на четверть бывший наш народ» — во времена Высоцкого было сущей гиперболой, но оказалось предвидением. В начале 90-х хлынуло столько, что строке из песни конца 70-х не хватило лишь немного до статистической точности: 17 процентов еврейского населения составили «русские».

Разумеется, для самого Израиля это даром не прошло. Он стал не только самой русской страной за пределами бывшего СССР, но и единственной страной за его пределами, где выходцы из того же СССР (а по-здешнему — «русские») играют важ­ную роль в политике.

Сначала — как избиратели: по крайней мере трижды именно «русские» голоса решали судьбу премьерского кресла. По­том — как политики: вошли в кнессет, за­няли министерские посты, создали соб­ственные партии.

Последняя уцелевшая из них — «Наш дом Израиль», или сокращенно — НДИ, в уходящем кнессете составляла третью по величине фракцию, в коалиции усту­пала только правящей партии «Ликуд», а ее основатель и бессменный лидер, Авигдор Либерман, занимал второй по важности пост в правительстве — вице- премьера и министра иностранных дел.

Именно Авигдор Либерман вместе с Би- ньямином Нетаньяху устроили упомяну­тую предвыборную сенсацию: лидеры «Ликуда» и НДИ объявили, что на предсто­ящих выборах их партии идут единым списком. Это означало, что исход выбо­ров практически предрешен. Даже если и «Ликуд», и «Наш дом Израиль» получат меньше мандатов, чем есть у них на дво­их сейчас, в сумме их совместный спи­сок (его назвали «Наш дом „Ликуд"» — и шутники не преминули заметить, что при слиянии как-то исчез Израиль) набе­рет больше, чем любой конкурент. А зна­чит, Нетаньяху гарантированно становит­ся премьер-министром и Либерман — вторым лицом в правительстве. Было уже объявлено, что в новом кабинете он смо­жет выбрать любой министерский порт­фель, в том числе самые весомые — обо­роны, финансов, иностранных дел.

В общем, опять эти «русские» реши­ли судьбу премьерского кресла. На сей раз — еще до выборов.



ТАНДЕМ ПО-ИЗРАИЛЬСКИ Этот ход, столь же сильный, сколь и неожидан­ный, вызвал в израильских СМИ волну возмущения. Тут же возникли аналогии с Россией.

Заговорили о появлении израильско­го правящего тандема, монополии на власть и здешнего варианта «управляе­мой демократии». То, что и раньше об­суждалось в дружеских компаниях и на посиделках коллег, вдруг вылезло на­ружу. Журналист Амир Орен в респек­табельной газете левого истеблишмен­та «Гаарец» прямо написал, как его пуга­ет, что Либерман может занять в новом правительстве пост министра обороны, а значит, получит доступ к ядерным се­кретам, всей информации спецслужб, бу­дет назначать начальника Генштаба и гла­ву военной разведки, утверждать планы военных операций.

Орен не постеснялся даже признаться, почему это его так пугает: «Это сюжет для увлекательного фильма: юноша — имми­грант из Советского Союза, царства ком­мунистической партии и КГБ, упорно взбирается по иерархической лестнице израильской политики. И садится нако­нец в кресло главы правительства — по­сле перевалочной станции в Министер­стве обороны».

Эти страхи по поводу того, что каждый выходец из «царства КГБ» — потенциаль­но его агент, не новая фобия для Израи­ля. Правда, сохранять такую подозритель­ность в отношении действующего мини­стра иностранных дел (а также бывше­го министра по вопросам стратегии и на­циональной инфраструктуры), которому уже известно столько военных тайн, что озабоченному секретностью журналисту и не снилось,— явная паранойя.

Однако дело тут скорее всего не в ги­пертрофированной бдительности, а в ревнивой зависти. Клавные слова здесь не «ядерные секреты», а «юноша — иммигрант из Советского Союза».

И в становившемся все более реаль­ным кошмаре — «русском» премьер- министре Израиля.



ГАДКИЙ УТЕНОК Несмотря на то что Изра­иль — молодое государство, оно уже успе­ло вырастить свою аристократию. Элиту составляет она. На вершине власти либо «принцы»—выходцы из семей «отцов си­онизма», основателей государства, первых поселенцев, кибуцники, либо генералы.

Биньямин Нетаньяху — сын секретаря основателя правого сионизма Зеева (Вла­димира) Жаботинского, профессора исто­рии, главного редактора Еврейской эн­циклопедии, офицер самого элитного подразделения спецназа, выпускник Гар­варда и MTI.

Министр обороны Эхуд Барак — кибуцник, генерал, бывший начальник Геншта­ба, выпускник Стэнфорда.

Зампремьера Боги Яалон — тоже кибуцник, тоже генерал и бывший началь­ник Генштаба.

Министр по делам спецслужб Дан Меридор — сын одного из основателей ан- тибританского подполья и «Ликуда».

Министр, член кабинета безопасности Бени Бегин — сын премьер-министра, профессор.

Глава оппозиции Шауль Мофаз — быв­ший начальник Генштаба, министр, ге­нерал.

Предшественница Либермана на посту министра иностранных дел Ципи Лив­ни — дочь одного из командиров анти-британского подполья, основателя «Лику­да», депутата кнессета.

Председатель кнессета Руби Ривлин — из семьи основателей нового Иерусали­ма, на имя его прабабки была оформлена земля, на которой возник первый еврей­ский квартал вне стен Старого города.

Улица Ривлина, его деда, раввина,— цен­тральная в еврейской столице.

И среди них — Авигдор Либерман, ре­патриант из СССР, сын директора гастро­нома в Кишиневе, в армии — младший сержант, иврит с акцентом, русский с ак­центом, на очень среднем уровне англий­ский.

Как он оказался среди этих избран­ных? Почему они не выгнали его, как гад­кого утенка? Что вывело его, чужака без правильного прошлого, на вершину?



ИЗ ГРУЗЧИКОВ — В ПОЛИТИКИ Либер­ман репатриировался с родителями в 1978-м. Ему было 20. За плечами — 1-й курс сельскохозяйственного института в Молдавии, 1-й приз на конкурсе моло­дых драматургов. Хотел стать писателем.

А стал грузчиком в аэропорту. По блату. Багажное отделение в Бен-Гурионе моно­полизировали грузинские евреи, чужих к себе не пускали. Он поговорил с ними по-русски, понравился — для него сдела­ли исключение. Он был счастлив — ред­кая удача.

Политическую деятельность начал, учась в Еврейском университете в Ие­русалиме. Сокурсник (тоже «принц» — сын командира подпольщиков времен мандата и легендарной дикторши под­польного радио) Цахи Анегби, буду­щий министр, привлек его в молодеж­ное движение «Ликуда». После универ­ситета Либермана приглашали туда на работу, но он предпочел делать карье­ру в больничной страховой кассе — стал гендиректором ее Иерусалимского от­деления. Однако в «Ликуд» все же при­шел — из-за «русских».

В начале 90-х из разваливающегося СССР хлынули в Израиль толпы. Стра­на не могла переварить такое количе­ство новых граждан. Им пришлось туго. И все их недовольство было направлено на власть. Поэтому в 1992-м, когда состо­ялись очередные выборы, русские репа­трианты действующей власти отомсти­ли. Плохо знающие иврит и страну, они поверили обещаниям социалистов, проникновенным агиткам своих товари­щей по несчастьям в новой стране — сво­им давним кумирам, Михаилу Козакову и Максиму Леонидову (его песня «Только Рабин ведет к переменам» звучала из всех репродукторов), и проголосовали за ли­дера Рабочей партии «Авода» Ицхака Рабина. Именно благодаря «русским голо­сам» Израиль получил премьера, кото­рый не знал русского.

Премьер от «Ликуда» Ицхак Шамир ушел в отставку. Старый подпольщик, ру­ководитель самой непримиримой бо­евой организации ЛЕХИ (даже будучи министром иностранных дел и главой правительства, он не мог посещать Ан­глию — постановление о его розыске как опасного террориста никто не отменял), Шамир тяжело переживал удар, особен­но от русских. Он же сам их сюда при­вел! Это он добился от конгресса (в Белом доме Шамира терпеть не могли), чтобы США прекратили принимать евреев из СССР по израильским визам, и весь по­ток устремился в Израиль.

РАЗЛАД В1996 году восставший из пеп­ла «Ликуд» победил на выборах. Нета­ньяху стал премьером, а гендиректора партии назначил гендиректором своей канцелярии.

Ни до, ни после никто, кроме прави­тельственных чиновников и министров, не знал, кто занимает эту должность. Ког­да главой канцелярии премьера стал Ли­берман, о нем заговорили все. Его на­зывали генеральным директором стра­ны. Утверждали, что это он руководит го­сударством из-за спины премьера. СМИ травили обоих. Травили страшно.

В итоге Либерман ушел. Без объясне­ний, без всяких условий — просто в пере­рыве футбольного матча позвонил боссу, чтобы заявить об уходе. Сказал: так будет лучше, у тебя развяжутся руки, по нам стреляют из пушек, а мы не можем отве­тить даже из пистолета.

Либерман ушел и занялся бизнесом, как потом выяснилось, очень успешно (что ему еще вспомнят). Нетаньяху остался без него, и огонь СМИ сосредоточился на нем. В 1999-м, не закончив каденцию, он вынужден был объявить новые выборы.

Когда до них оставалось три месяца, бизнесмен Либерман пил пиво в баре бу­дапештской гостиницы. Позвонила се­кретарь премьера Рухама Авраам, вся в слезах: «Ивет (так его называют близ­кие.— „О”), все валится, мы проиграем выборы. Срочно приезжай — ты очень нужен Биби».

Он не допил пиво и сразу вылетел в Из­раиль. Прямо из аэропорта примчался в канцелярию Нетаньяху. Дверь в каби­нет премьера ему преградила та же Руха­ма Авраам и, пряча глаза, сказала: «Ивет, извини, Биби не советуют, чтобы ты вме­шивался — это только навредит...»

Никто до сих пор не знает, что там про­изошло. А о том, что произошло, когда Либерман вышел из канцелярии премье­ра, к которому его так и не пустили, узна­ла вся страна.

Так же быстро, как примчался на по­мощь Биби, он создал свою партию. Над названием некогда было думать. Взял го­товое из России. Помните партию Черно­мырдина — «Наш дом Россия»?

На тех выборах 1999 года, которые Би­би, пренебрегший верным соратником, проиграл, «Наш дом Израиль» Либерма­на практически без разгона взял 4 манда­та. Потом 11. Потом 15.

И стал своему бывшему боссу грозным конкурентом.

Этого русского медведя злить нельзя.

ТРАМПЛИН Хотя и Нетаньяху, и Либер­ман заявляют, что общий список на выбо­рах не означает слияния партий, многие склонны хоронить последнюю русскую партию в Израиле.

Формируя предвыборный список, Ли­берман задвинул большинство русскоя­зычных депутатов от НДИ на нереальные места. Некоторые вообще в него не попа­ли. В будущем кнессете во фракции НДИ останется от 3 до 5 русскоязычных поли­тиков, кроме самого Либермана.

На второе место в списке Либерман поставил Яира Шамира—личность во многих отношениях примечательную. Боевой летчик (в Израиле уже одно это знак принадлежности к элите), полков­ник, он руководил модернизацией ВВС и, отказавшись от генеральских погон, ушел в запас, чтобы стать одним из осно­вателей израильского хайтека. Руково­дил рядом крупнейших компаний. Сре­ди них — национальная авиакомпания ELAL и концерн авиационной промыш­ленности (IAI), мировой лидер, в частно­сти, в производстве беспилотников. При­дя туда, разогнал практически весь совет директоров, зато повысил прибыльность концерна в 47 раз.

И немаловажное обстоятельство:

Яир — сын премьер-министра Ицхака Шамира, того самого, которого «русские» сместили в 1992-м. «Принц»! В следую­щем кнессете среди депутатов НДИ ликудовских «принцев» будет больше, чем в самом «Ликуде». Элитная каста, кото­рая когда-то чванливо принимала ново­явленного чужака на посту гендиректора партии, сегодня стекается под его крыло.

Обозреватели однозначно прочли эту тенденцию как последовательное избав­ление НДИ от имиджа «русской» партии, перезагрузку для следующего рывка Ли­бермана — к премьерскому креслу.

В его окружении давно говорили, что он — будущий премьер-министр. После обнародования списка стало очевидно и остальным, что это не мечты обожате­лей, а конкретные планы. По правде, сре­ди действующих израильских полити­ков не было более реального претенден­та на это кресло. Но Либерман не мог бы стать премьером в качестве главы «рус­ской» партии. А в качестве нерусской — вполне.

Как сказал мне один из его соратников: «Я давно знал, что он станет премьером, но не знал, как. Теперь знаю».

«Пикейные жилеты» говорят об этом как о деле почти решенном. И мои дваж­ды соотечественники не без некоторо­го общинного злорадства потирали руки в предвкушении будущей рубки. Что мо­жет остановить нашу русскую ракету? Ни­чего! Кроме разве что незакрытого «дела».

ПОДСЕЧКА «Дело Либермана» сопрово­ждает его на протяжении всей карьеры в большой политике. Собственно, это ве­реница дел. Первое открыли вскоре по­сле назначения его гендиректором кан­целярии премьера, в 1996 году, а после ухода из политики в бизнес — закрыли. Как-то интерес угас. И опять возник, ког­да Либерман вернулся из бизнеса в по­литику.

Либермана подозревали (не просто по­дозревали — открывали уголовные де­ла и вели следствие) в коррупции, взят­ках, отмывании денег, злоупотреблении служебным положением, обмане обще­ственного доверия... Время от времени (часто это совпадало со временем пред­выборной кампании) прокуратура обе­щала вот-вот завершить расследование и подать обвинительное заключение — а там суд и срок. И каждый раз срыва­лось. И каждый раз Либерман получал на этом дополнительные голоса, манда­ты, с ними рос его вес в политике и пост в правительстве.

Постепенно отпали дела о корруп­ции и взятках. Из того, что на слуху, оста­лись подозрения, что Либерман был при­частен к деятельности фирмы своей до­чери, когда уже стал депутатом кнессе­та в 1999-м. Весь прошлый год, постоян­но перенося сроки, юридический совет­ник правительства (в Израиле это долж­ность вроде генпрокурора) обещал выне­сти свой вердикт: либо закрыть расследо­вание, либо предъявить обвинительное заключение и передать дело в суд.

И наконец — в самый разгар предвы­борной кампании — решил. Все дела по тяжким преступлениям закрыть. Но об­винение предъявить. По одному эпизоду.

Эпизод такой. В 2008 году, когда Ли­берман, в то время депутат от оппози­ции, приехал в Минск во главе делега­ции кнессета на открытие памятника по­гибшим в минском гетто, посол Израиля в Белоруссии Зеев Бен-Арье передал ему секретные документы. Это был запрос израильского Минюста белорусским вла­стям с просьбой предоставить сведения для расследования по делу Либермана и записка с описанием дела.

Либерман (по его словам) велел послу не делать глупостей и бумаги выбросил.

В чем его вина? В том, что, став мини­стром иностранных дел, взял оказавше­гося после Минска не у дел Бен-Арье к се­бе в советники по Восточной Европе, по­том рекомендовал его послом в Латвию. А ведь доподлинно знал, что тот на преж­нем посольском посту совершил служеб­ное преступление.

Конечно, чтобы настучать на своего давнего приятеля (а Либерман знаком с Бен-Арье с начала 70-х, когда оба они были новыми репатриантами и тот был еще журналистом русской редакции «Голоса Израиля» Владимиром Фланчиком), желавшего тебе помочь, надо быть конченым праведником или подле­цом. Но прокуратура толкует иначе: ми­нистр иностранных дел расплатился за оказанную ему противоправную услу­гу (за которую, кстати, Бен-Арье был из­гнан из МИДа и осужден на четыре ме­сяца исправительных работ) — сам, та­ким образом, злоупотребив служебным положением и обманув общественное доверие.

Само собой, прокуратуру, за 15 лет по­исков сумевшую накопать такое ничтож­ное и хлипкое обвинение, подняли на смех. Но хорошо смеется тот, кому хоро­шо смеяться.

До выборов оставалось чуть больше месяца. При предъявлении обвинитель­ного заключения, которое грозит нака­занием, даже условным, свыше трех ме­сяцев, министр обязан уйти с поста. Об­винение, вменяемое Либерману, на это не тянуло. Но он все равно подал в от­ставку. И отказался от парламентской неприкосновенности, чтобы не было препятствий регистрации обвинения в суде.

Спешил, надеялся, что суд состоится еще до выборов и он вернется в прави­тельство чистым. Хотя риск был. Если суд признает его деяние позорным, незави­симо от меры наказания это несовмести­мо и со статусом депутата. Тогда — 7 лет запрета занимать общественные долж­ности. Политическая смерть. Он шел ва-банк. Дорог был каждый день.

Но юридический советник вернул де­ло на доследование. «Как? — возмути­лась даже неблагосклонная к Либерману пресса.— Стольких лет не хватило? Для ничтожного обвинения?»

Оказалось, у прокуратуры появил­ся новый свидетель. При формирова­нии списка НДИ для будущего кнессета Либерман, как уже упоминалось, оста­вил за его рамками многих русскоязыч­ных депутатов от своей партии. И только одного нерусскоязычного. Своего заме­стителя в МИДе, Дани Аялона. Никто не знает, почему. Но он и стал тем свидете­лем. Единственным, кто утверждает, что Либерман оказывал давление на комис­сию по назначению послов в МИДе через него, Аялона. Если суд ему поверит, это может стоить Либерману политической карьеры.

Впрочем, карьеру Либермана хорони­ли уже не раз. Страшно подумать, каким пламенем она засияет, когда эта птица Феникс вновь возродится из пепла.



Вот такая скучная предвыборная кам­пания завершается в Израиле...