«Русская Прага» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
«Русская Прага» - страница №1/1

«Русская Прага»
Столица Чехословакии — государства, образованного в 1918 г. на развалинах Австро-Венгрии, стала в межвоенное двадцатилетие одним из центров русского рассеяния. С 1919 по 1928 год эта страна приняла на своей территории до 35 тысяч русских беженцев, которые добирались сюда разными путями: из Прибалтики и Европейской части России, через Константинополь и Балканы, с транспортом чехословацких легионеров (воевали в составе австрийской армии во время Первой мировой войны) из Сибири и Дальнего Востока.

Чехословакия была развитой индустриально и демократической страной, с глубоким традиционным чувством симпатии к русскому народу. В августе 1921 г. по инициативе президента ЧСР Т.Г.Масарика правительство страны начало «Русскую акцию» — программу помощи русским эмигрантам, целью которой было дать возможность молодым людям получить образование, а крестьянам адаптироваться к системе чехословацкого сельского хозяйства. Помощь беженцам была частью внешней политики Чехословакии и финансировалась через Министерство иностранных дел страны. Считалось, что следует «поддержать здоровые силы» России и помочь ей в будущем стать демократическим государством. Активная помощь русским беженцам продолжалась в течение пяти лет, затем, начиная с 1926 года, она постепенно сворачивается, как по экономическим, так и по политическим причинам. Принятый в 1928 г. закон об охране местного рынка труда предписывал при приеме на работу отдавать предпочтение гражданам ЧСР. Лишь небольшая часть русских обратилась с просьбой о предоставлении им гражданства, так как эмигранты не теряли надежды возвратиться на родину. Но и в сокращенном виде «Русская акция» продолжалась еще целое десятилетие. Ее конец возвестил мюнхенский сговор о разделе Чехословакии (1938 г.), после которого большинство русских научных и культурных деятелей покинуло страну.

Как и в других центрах русского рассеяния, эмигрантская колония в Праге не была политически однородной. Весьма многочисленны были монархисты, но более влиятельными, благодаря тесным контактам с чехословацкими правительственными кругами, являлись либералы. В Праге сосредоточилось значительное количество эсеров, причем даже радикальной, левой ориентации. Это было возможным благодаря обстановке терпимости и демократизма в чехословацком обществе в 20-е гг. ХХ в., создававшей условия для сосуществования самых разных политических течений. По воспоминаниям В.Маяковского, в 1927 г. посетившего эту страну, «Чехословакия одна из самых демократических, свободных политически стран. Здесь легальная компартия. Одна из сильнейших в Европе. Коммунистическая газета «Руде право» имеет около 15000 тиража. Правда, здесь полная свобода и белым. Недаром — это центр российской эмиграции. В славянском кабачке сиживает и сам Чернов»1 — лидер партии левых эсеров.

«Русская акция» распространялась, главным образом, на научную, культурную и творческую интеллигенцию. Благодаря такой политике в Праге сосредотачивались по преимуществу2 писатели, инженеры, врачи, крупные ученые, часть из которых в начале 20-х гг. была выслана из СССР за оппозицию советской власти. Среди них были Е.А.Ляцкий, А.Л.Бем, Н.С.Трубецкой, Д.И.Чижевский, В.А.Францев. Как выразительно написал в одном из своих писем живший в Чехословакии писатель Е.Чириков, «в Праге интеллект не усыхает, по той причине, что пребывает среди концентрированной атмосферы интеллигентных людей»3.

В первой половине 1920-х гг. Прага превратилась в важнейший образовательный и научный центр, заслужив имя «Русской Сорбонны». В 1921 г. здесь начала работать «Русская учебная коллегия», состоящая из профессоров и преподавателей высшей школы. Коллегия координировала процесс обучения эмигрантской молодежи, общее число которой превысило 10 тыс. человек. В Праге работали: Русский институт сельскохозяйственной кооперации, Русский юридический институт, Русский педагогический институт, Русский институт коммерческих знаний, Русский народный университет. Преподавание в этих учебных заведениях велось на русском языке. Кроме того, значительное число русских студентов обучалось в чешских учебных заведениях, в том числе старейшем в Европе, основанном еще Карлом У и потому носящем его имя — Карловом университете.

В Праге работали многие научные учреждения (Русская академическая группа в ЧСР, историческое общества в Праге, археологический Cеминар Н.П.Кондакова, славянский Семинар В.А.Францева и др). Весьма представительным было философское общество, которое составил цвет русской дореволюционной философской мысли: Н.О.Лосский, С.И.Гессен, Г.В.Флоровский, Д.И.Чижевский и др.

В столице Чехословакии разместился архив русской эмиграции, основанный в 1923 г., — «Русский заграничный исторический архив», который, как и «Русскую акцию», финансировало чешское министерство иностранных дел. В этом архиве были собраны исторические документы о событиях в России времен революции и гражданской войны, белом движении и жизни русской эмиграции в разных странах. Во главе Совета архива стоял историк А.А.Кизеветтер. Архив продолжал свою деятельность вплоть до фашистской оккупации (1939) и сохранился во время войны. После победы над Германией значительная его часть была вывезена в СССР, другая передана Славянской библиотеке.

«Славянская библиотека» — самое крупное хранилище русской книги в Чехословакии и одно из крупнейших в Европе — была основана в рамках «Русской акции» в 1924 г. Ей передавали свои библиотеки многие русские ученые. Вначале она называлась «Русской библиотекой», затем ее фонды пополнились украинскими и белорусскими изданиями, и этот факт отразило ее окончательное название. Она существует до сих пор и является одной из самых богатых в области славистики библиотек Европы.

Наиболее известными культурными учреждениями эмиграции были «Чешско-русская Еднота» (еднота — чешск.: единство) и «Русский очаг» (1924). «Еднота» просуществовала с 1919 по 1928 год. Она была основана с целью культурного сближения русских с чехами и словаками. Ее почетным членом был избран президент страны Т.Г.Масарик. В деятельности этого общества принимали участие как русские, так и чехи. «Еднота» устраивала концерты, выставки, литературные вечера, лекции, которые посвящались русским и чешским писателям.

«Русским очагом» руководила графиня С.В.Панина. Он тоже был местом постоянного проведения культурных мероприятий «русских пражан». В 1925 году одно из его заседаний было посвящено учреждению комитета «Дней русской культуры», празднование которых было приурочено ко дню рождения А.С.Пушкина и стало в эмиграции традиционным. Эти дни являлись не только манифестацией русской культуры, но и превратились в Чехословакии в события национального масштаба, в которых активно участвовала и чешская интеллигенция. «Комитетом дней русской культуры» издавались книги по искусству и литературе на русском и чешском языках.

Важным вкладом в дело сближения двух культур стало издание на чешском языке 4-томного «Юбилейного издания собрания сочинений А.С.Пушкина», в редактировании которого участвовали русские ученые Р.Якобсон и А.Бем.

В Чехословакии действовала постоянная экспозиция русской живописи, которая подготовила открытие представительного «Культурно-исторического музея» (1935). Он разместился недалеко от Праги в Збраславском замке. В организации и открытии музея большую помощь русским оказал К.Крамарж. Здесь экспонировались картины И.Я.Билибина, К.А.Коровина, И.Е.Репина. Целый зал был отведен под картины отца и сына Рерихов. Среди творений русских архитекторов особое место принадлежит церкви Успения Пресвятой Богородицы, украшенной мозаикой по эскизам И.Я.Билибина, на Ольшанском кладбище в Праге, где похоронены многие деятели русской науки и культуры.

Прага стала излюбленным местом для гастролей русских артистов. Сюда приезжали звезды балета А.Павлова и Т.Карсавина, прославленная дягилевская труппа. Долгое время работали два театральных коллектива: «Русский камерный театр» и часть труппы МХТ, которая получила название «Пражская группа МХТ» с великим артистом В.И.Качаловым и О.Л.Книппер-Чеховой. Русский театр за рубежом, как никакое другое искусство, зависел от интереса к себе русской публики. «Пражская группа» объездила с гастролями практически все европейские «русские» города.

Русская эмиграция развернула богатую и интенсивную издательскую деятельность. Среди множества издательств выделяется пражское «Пламя», которое выпускало книги русских классиков, современных эмигрантских авторов, научные исследования, учебники и пр. Достаточно богатой была и русская периодика. Самым значительным изданием, на страницах которого большое внимание уделялось вопросам литературы и культуры, был основанный эсерами толстый журнал «Воля России» (1920 — 1932), В его редколлегии активную роль играли В.Сухомлин и впоследствии авторитетный историк русской литературы Марк Слоним.

Этот журнал стал отражением особого духа «русской Праги», в первую очередь потому, что стал выразителем настроений той части диаспоры, которая пришла к выводу о возможности сотрудничества с советской Россией. Отвергая большевизм, она в то же время искала путей сближения с родиной, была занята поисками здоровых сил нации в целях ее последующего возрождения и развития по демократическому пути. Эти настроения становились ко второй половине 1920-х гг. все более популярными среди молодого поколения русской эмиграции, которое связывало будущее своей страны не с реставрацией старого, а с построением нового общества, обогащенного опытом революции и гражданской войны и разочаровавшегося в большевизме. Это способствовало популярности журнала, который распространялся в разных странах Европы, США и Китае. «Воля России» была во многом оппозиционной по отношению к «центральным» эмигрантским периодическим изданиям, например, парижским «Современным запискам»4. Это сказалось как на подборке художественных текстов, так и тональности литературно-критических публикаций. В журнале печатались, кроме популярных в эмиграции К.Бальмонта, С.Черного, А.Ремизова (жили в Париже), «пражане» М.Цветаева, Вас.И.Немирович-Данченко, В.Булгаков и молодые литераторы. В то же время «Воля России» широко знакомила своих читателей с новейшей советской литературой, печатая произведения Л.Леонова, И.Бабеля, Н.Асеева, В.Маяковского. Такой подход отражал представление редакции и, прежде всего М.Слонима, на судьбы литературы в эмиграции и мертополии. М.Слоним, вопреки распространенному в зарубежье мнению, не считал, что подлинные художественные шедевры в области литературы появились именно из-под пера писателей-эмигрантов и утверждал, что для искусства слова губителен разрыв с живой стихией языка и поэтому у литературы эмиграции нет будущего. Одновременно он внимательно следил за развитием искусства слова в России и постоянно рецензировал все ценное, что там появлялось. Он одним из первых в эмиграции заговорил о Михаиле Шолохове как достойном продолжателе толстовской традиции. Кроме того, «Воля России» старалась знакомить своего читателя с крупнейшими чешскими писателями: К.Чапеком, Я.Нерудой, И.Волькером и др.

Литераторов объединил Союз русских писателей и журналистов, основанный в 1922 году. В состав его правления в разные годы входили Е.Я.Ляцкий, С.К.Маковский, А.А.Кизеветтер, секретарь Льва Толстого В.Ф.Булгаков, муж М.Цветаевой С.Я.Эфрон и др.

В 1920-е гг. в Праге жили популярные до революции русские писатели: Вас. И. Немирович-Данченко, Е.Н.Чириков, А.Аверченко, М,Цветаева. Брат известного драматурга Вас.И.Немирович-Данченко (1844-1936), получивший в России известность как военный корреспондент, путешественник и романист, приехал в Чехословакию в весьма преклонном возрасте, но это не помешало ему принимать самое активное участие в культурной жизни русской колонии и поддерживать широкие контакты с чешскими деятелями культуры. Его вклад в чешскую культуру был высоко оценен. Писатель стал почетным гражданином Праги, в праздновании его 80-летнего и 90-летнего юбилеев приняла активное участие чешская интеллигенция. Он продолжал писать романы, автобиографическую прозу и воспоминания. В богато представленной малой прозе этого периода появляются мотивы из эмигрантской жизни. Его произведения широко издавались на чешском языке.

В Праге и недалеко от нее во Вшенорах последние 10 лет своей жизни прожил Е.Н.Чириков (1864-1932), который по иронии судьбы в юности учился в Казани, интересовался марксизмом, участвовал в студенческих беспорядках и был хорошо знаком с В.Лениным. До революции писатель прошел «суровые университеты» жизни, перепробовал много специальностей и во многом разделял литературные взгляды М.Горького. Однако Е.Н.Чириков Октябрьскую революцию не принял и покинул Россию. Его отношение к революционным увлечениям юности, в том числе к М.Горькому, резко изменилось. О Горьком он написал обличительную брошюру под выразительным названием «Смердяков русской революции». Его неприятие Горького как человека и писателя становится еще более острым в конце жизни.

Эмиграция стала плодотворным периодом в творчестве Е.Н.Чирикова. «Написал я в эмиграции немало: романы «Семья», «Зверь из бездны», «Мой роман» две книги новелл, книгу повестей «Красный паяц», «Опустошенная душа», три части «Отчего дома», семейной хроники»5,— писал он в письме 1930 г. В творчестве литератора появляются новые темы и мотивы — судьба русской интеллигенции в изгнании. Повесть «Опустошенная душа» содержит психологический портрет революционера-большевика. Большое место занимает автобиографическая проза. Пятитомный роман Е.Чирикова «Отчий дом» печатался в Белграде в 1929-1931 гг.

Писатель А.Аверченко (1881-1925) был известен в дореволюционной России в первую очередь как сатирик и автор едких фельетонов, один из основателей журналов «Сатирикон» и «Новый сатирикон», а также популярным детским писателем. Среди его читателей был император Николай П. После Октябрьской революции А.Аверченко острие сатиры направил на лицемерие большевиков («Сказка о хлопотливом большевике»), которые, слишком заботясь о мировой революции, готовы содрать с мужика последнюю шкуру. В рассказах и фельетонах эмигрантского периода содержится беспощадная сатира на советскую Россию, включая ее вождей. Неоднократно «героем» его публикаций был и В.И.Ленин. Известен его отзыв о сборнике «Дюжина ножей в спину революции» (Париж, 1921).

В столице Чехословакии прошли последние три года жизни писателя. В Прагу А.Аверченко прибыл в 1922 г., а весной 1925 г. он умер в пражской больнице и был похоронен, как и многие русские, на Ольшанском кладбище. В Чехии фельетоны и рассказы А.Аверченко были популярны не только среди русских читателей, но и среди чехов. Они переводились на чешский язык и печатались в чешской периодике, обратив на себя внимание первых лиц государства — президента страны Т.Масарика и премьер-министра Э.Бенеша. Чехословакии посвящен целый раздел в «Записках простодушного»6. В Праге был написан автобиографический роман «Шутка мецената» (Прага, 1925), посвященный «Сатирикону» и сатириконовцам.

С Чехословакией связаны три года жизни Марины Цветаевой (1922-1925), которые стали для нее важными в личной жизни и исключительно плодотворными в творческом отношении. М.Цветаева и С.Эфрон поселились во Вшенорах недалеко от Праги, где у них в 1925 г. родился сын Георгий. В 1923 г. М.Цветаева встретилась с Константином Родзевичем, учившимся на юридическом факультете в Праге, — адресатом «Поэмы горы», «Поэмы конца» и ряда лирических стихотворений. Уже после ее отъезда в Париж в сборнике «Ковчег» (1926), составленном в основном из произведений «русских пражан», была впервые опубликована «Поэма конца». М.Цветаева жила в Чехии крайне скромно, даже бедно, но зато приобрела здесь верных друзей. Сохранилась ее переписка с подругой и переводчицей Анной Тесковой.

Чехия стала не только фактом биографии русской поэтессы, но и темой ее творчества. Свои чувства к этой гостеприимной стране М.Цветаева выразила в цикле «Стихи к Чехии» (1939). Стихи написаны в Париже и стали откликом на фашистскую оккупацию Чехословакии. «Бесконечно люблю Чехию и бесконечно ей благодарна, но не хочу плакать (курсив М.Ц.) над ней (над здоровым не плачут, а она среди стран — единственная здоровая, больны — те!), итак, не хочу плакать над ней, а хочу ее петь»,— писала она А.Тесковой. М.Цветаева называет чехов «народом своей любви», «чистым, как хрусталь» («Народ»). В стихотворении «Сентябрь» она пишет:

На орлиных скалах

Как орел рассевшись —

Что с тобою сталось

Край мой, рай мой чешский?

Здесь же, касаясь исторической судьбы славянского народа, она называет межвоенные годы «двадцатью годами свободы» после «трехсот лет неволи»7, когда в Чехии «как нигде на свете // думалось и пелось». Поэтесса воспевает

Край всего свободнее

И щедрей всего

Эти горы — родина

Сына моего.

(«Горы — турам поприще!»)

В цикле возникает многогранный и выразительный образ страны, столь же дорогой автору, как и ее настоящая родина. «Я люблю Прагу первой после Москвы»,— пишет она в 1926 г. уже из Парижа. М.Цветаева не жалеет красок для описания природы Чехии и ее замечательного народа. Это и воды реки Влтавы, на берегах которой стоит Прага, и богатства Богемии, известной своими рудами, хрусталем и замечательными мастерами:

Бог, создав Богемию,

Молвил: «Славный край!

Все дары природные,

Все — до одного!

Пощедрее родины

Сына — моего!»

(«Горы — турам поприще!»)

Она полна гнева в адрес завоевателей, топчущих и поганящих цветущий и вольный край: “Стала Прага — Помпеи глуше” (“Пепелище”). Весь цветаевский цикл — «плач гнева и любви» по стране, у которой «Взяли горы и взяли недра // Взяли уголь и взяли сталь,// И свинец ..., и хрусталь» («Взяли»). Для лирического героя цикла оккупация Чехии — глубоко переживаемая личная трагедия:

Отказываюсь — быть.

В Бедламе нелюдей

Отказываюсь — жить.

(«О, слезы на глазах!»)

Поэтесса использует выразительную ассоциацию, сравнивая армию германских солдат с полчищем гуннов, много веков назад опустошившим Европу. «Свирепый гунн» из блоковских «Скифов» стал в русской поэзии начала ХХ века устойчивым символом варвара и безжалостного разрушителя.

Стихотворение «Один офицер» посвящено патриоту-пограничнику, в одиночку оказавшему сопротивление германским войскам:

Лес мой, прощай!

Век мой, прошай!

Край мой, прощай!

Мой— этот край!

Пусть целый край—

К вражьим ногам!

Я под ногой —

Камня не сдам!

Отчаянный поступок этого солдата в глазах поэтессы спас честь всей страны, открывшей свои границы для чужеземной армии.

В Праге М.Цветаева поддерживала контакты с творческими объединениями эмигрантской молодежи и оказала на многих из них заметное влияние, в частности, на В.Лебедева и А.Головнину.

Писатели, дарование которых пробудилось в эмиграции, создавали собственные творческие объединения. В Праге и окрестностях их насчитывалось около десятка. Наиболее долговечными и значительными были «Скит» и «Далиборка».

Молодое поколение литераторов было представлено прежде всего поэтами, и первоначальное название кружка, основанного в 1922 году, было «Скит поэтов». Затем в его составе появились и прозаики. После 1928 года объединение сменило свое название на «Скит», который прекратил свое существование уже во время фашистской оккупации Праги в 1940 г. Объединение это для эмиграции является уникальным, хотя бы из-за своего долголетия. Бессменным руководителем «Скита» был Альфред Людвигович Бем (1986—1945), выпускник Петербургского университета, литературовед, глубокий знаток творчества А.С.Пушкина, Л.Толстого и Ф.Достоевского. Основатель общества Достоевского в Праге и лектор русского языка Карлова университета, он оставил «особый след в истории русской Праги»8. А.Бем стал ее главной фигурой, «стержнем».

Название объединения отражало намерение молодых литераторов «отгородиться» от «взрослой» литературы эмиграции и сформировать собственное творческое лицо. Эстетическая позиция «Скита» касалась, в первую очередь, неприятия литературного консерватизма русской эмиграции, с ее преимущественной ориентацией на дореволюционные течения русской словесности. В 1937 году, когда за плечами объединения было почти пятнадцать лет шумных и плодотворных собраний, А.Бем сказал: «Скит» не захотел идти по пути избранном многими. Он предпочел замкнуться, почти уйти в подполье, стать действительно «скитом», в котором… творилось свое маленькое, но подлинное дело»9. Среди литературных ориентиров пражского объединения все же звучат имена А.Ахматовой, В.Хлебникова, Н.Гумилева, Б.Пастернака, при бесспорном признании исключительного места в русской литературе за А.С.Пушкиным. Замкнутость «Скита», однако, была мнимой. Собрания объединения проходили при большом количестве приглашенных, среди которых были и «именитые»: В.Ходасевич, Н.Берберова, М.Цветаева, С.Эфрон, В.Набоков (его брат К.Набоков был членом объединения), И.Северянин. Приходили и чешские литераторы — поэт Йозеф Гора и переводчик Петр Кржичка и др.

Отношения между членами содружества регулировались «игровым», шутливым ритуалом. Для новичков существовал обряд «посвящения» с тайным голосованием и оглашением результатов, после чего скитовцы «потирали руки». Руководитель А.Бем назывался «отцом-настоятелем», члены именовали себя «монахами» и «монашками», «братьями и клиром» назывались гости и друзья. А.Бем, особенно в начале существования содружества, тщательно вел протоколы заседаний с подробными записями обсуждений произведений начинающих литераторов. «Архив сохранился и не изменил своего адреса», что дает возможность получить достаточно полное представление о внутренней жизни объединения и составе его участников10. Сохранился и список членов «Скита», составленный А.Бемом. Он назван «Четки». В списке упомянуто 36 фамилий, с указанием в ряде случаев даты вступления в объединение. Среди них выделяются фигуры Вячеслава Лебедева, Аллы Головиной, Эмилии Чергинцевой, Вадима Морковина. В качестве гостьи «Скит» посещала внучка Л.Толстого Мария Толстая (известна в Праге как Ваулина и как Мансветова).

Датой рождения «Скита» считается собрание начинающих литераторов 26 февраля 1922 года в общежитии «Худобинец» — богадельне св. Варфоломея, на котором А.Бем прочитал доклад на тему «Творчество как вид активности». «Собрания наши,— вспоминает один из первых скитников Сергей Рафальский,— проходили в читке собственных произведений и их разборе. Причем с самого начала был взят тон критики беспощадный. Может быть, именно поэтому кружок разрастался слабо: случайные авторы больше одного собрания не выдерживали»11. За почти двадцать лет существования объединение пополнялось новыми членами, и уже в межвоенные годы сложилась традиция разделять его участников на три поколения, представители которых не всегда даже были между собой знакомы. Состав «Скита» обновлялся по самым разным причинам, но преимущественно из-за отъезда его членов из Чехословакии на Запад и на Восток. Первое поколение почти не прозвучало в литературе. Наиболее яркими представителями второго стали В.Лебедев и Э.Чегринцева. В третьем выделялась А.Головина.

«Скит» издал четыре коллективных сборника поэзии («Скит I, Прага, 1933; “Скит II”, Прага, 1934; “Скит III”, Прага, 1935; “Скит IV”, 1937). Кроме того, отдельными изданиями вышли стихи В.Лебедева, А.Головиной и два сборника Э.Чегринцевой.

Если первоначальное название объединения “Скит поэтов” выдержано в общей для зарубежья стилистике (“Таверна поэтов” в Варшаве и “Палата поэтов” в Париже), то имя другого крупного объединения специфически чешское — “Далиборка”. Так называлось кафе, своим название обязанное башне пражского замка, в которой по легенде был заключен рыцарь Далибор. В этом кафе любили встречаться писатели Сергей Маковский, Д.Крачковский, В.А.Амфитеатров-Кадашев, прозаик и литературный критик П.А.Кожевников, которые в 1924 г. основали литературное объединение. Кружок просуществовал до 1933 г., когда скончался его председатель П.А.Кожевников. С самого начала этот кружок стремился к максимальной открытости, считая необходимым создание литературного центра, где было бы возможно общение между писателями, обсуждение проблем творчества, устройство литературных вечеров и выставок. На собрания приходили Г.Н.Гарин-Михайловский, Вас.Немирович-Данченко, Е.Н.Чириков. В “Далиборке” придавалось важное значение переводческой деятельности, особенно поощрялись переводы на русский язык чешской литературы. “Далиборка” устраивала совместные с “Чешско-русской Еднотой” литературные вечера, куда приглашались и чешские писатели. В отличие от “Скита”, в этом кружке не велся учет членов, посещение литературных собраний было свободным. “Через “Далиборку” прошла вся талантливая литературная молодежь русской Праги”, что не мешало ей вступать и в другие литературные объединения”12.

Поскольку мечта о возвращении на родину стала для эмигрантов первой волны смыслом жизни, руководители кружка поощряли интерес к литературе советской России и советовали приумножать собственный творческий багаж.

Прочно связал свою жизнь с Прагой поэт и переводчик Вячеслав Михайлович Лебедев (1896— 1969). Тяжело раненый поручик белой армии, инвалид, он в 1922 году оказался в Праге, закончил Высшее техническое училище по специальности инженер-строитель. Вскоре после приезда в Чехию В.Лебедев стал одним из активных членов “Скита”. Его стихотворения печатались в сборниках этого объединения, периодике (“Воля России”), в том числе газетах и журналах Парижа и Берлина. Литературная критика выделяла его как одно из достаточно зрелых молодых дарований. Поэт прожил в Праге до конца своей жизни. После войны он практически не печатался.

Постоянным мотивом творчества В.Лебедева стал мотив судьбы своего поколения. Исторические события эпохи присутствуют в его лирических произведениях то как эпизод военных действий, то как череда испытаний, выпавших на долю автора, нередко они подменяются общей атмосферой тех тяжелых лет:

Мы расставались и уезжали.

За бледными стеклами рос восход.

Теплое облако нашей печали

На окнах купе обращалось в лед.

И леденея, и холодея,

Звездный экспресс замерзал в пути.

Мы уходили, уже не надеясь

Когда-нибудь на встречу придти.

(“Письма разлуки”, 1934)

В полном драматизма пути белой армии от Петербурга до Константинополя поэт видит волю провидения, некую глубинную логику истории:

“Земля иная приняла

То, что своя не захотела —

Два переломанных крыла

И высь запомнившее тело.

Так, совершив сквозь глубь времен

Шестисотлетнюю дорогу

Был Византии возвращен

Двуглавый герб Палеологов.

Лирика В.Лебедева объединена в сборнике “Звездный крен” (Прага, 1929). Здесь еще выразительнее звучит тема эмигрантского скитальчества (“Вечернее возвращение”), которая поднимается до философского рассуждения о бесприютной человеческой душе, вопреки всему ищущей чуда. “Симфонической поэмой” назвал этот сборник Г.Струве.

Особое место в творчестве эмигрантского поэта занимает художественный перевод. Он переводил чешскую поэзию ХХ в., в первую очередь Л.Сеферта, В.Незвала, Й.Гору. Антология переводов В.Лебедева “Стихи на смерть Масарика” была издана в Праге в 1937 году. У него были также успешные попытки перевода с русского на чешский. К их числу относится перевод стихотворений И.Бунина.

К молодому поколению литераторов принадлежит и Алла Сергеевна Головина (урожд. баронесса Штейгер, 1909—1987). О ее стихах одобрительно отзывался В.Ходасевич, ее как литератора поддерживал и И.Бунин. В 1929 г. поэтесса вышла замуж за скульптора Александра Головина и переехала с ним в Париж. Но ее поэтическое дарование пробудилось в Чехословакии, куда она приехала вместе с родителями в начале 1920-х гг. Большое влияние на А.Головину оказала встреча с М.Цветаевой, с которой молодая поэтесса поддерживала теплые отношения в Чехии и затем в Париже. Она печаталась в коллективных сборниках “Скита” и периодике. Поэтический сборник “Лебединая карусель” (1935) вышел в Берлине.

Для поэзии А.Головиной, как и для эмигрантской лирики в целом, характерны ностальгические настроения и элегические, а нередко и полные глубокого трагизма интонации:

Питерсбурх, Петербург, Петроград, Ленинград

Это Летний крыловский* сияющий сад.

Почему же он вечно в крови и снегу?

Я не знаю, Сережа, и знать не могу.

(“Сыну”)


Образ родной земли тесно связан в ее поэзии с мотивами современной истории, разъединенности русской нации, судьбой православной веры и надеждой на всечеловеческое объединение и братство. Россия становится в ее поэзии мечтой, видением, сном, реализуясь в самых разных метафорах. Одна из таких метафор — отплывающий в неизвестность корабль:

Я во сне увидела сегодня

Как покинута злая земля,

Как взошла я по розовым сходням

отплывающего корабля.

(“Сон”, 1935)

Ей как бы вторит другая русская пражанка Э.Чегринцева:

Не торопясь жевал туман

Отяжелевших пешеходов,

И за решеткой океан

Качал в ладонях пароходы.

(“Уже твердел сраженный день”, 1936

Свою лепту в литературную жизнь русских “пражан” внесли исследователи литературы. Особенно значителен вклад Е.А.Ляцкого (1863-1942), В.А.Францева (1867-1945), А.Л.Бема. Их работы по истории русской литературы продолжают сохранять свое значение и в наши дни. Многие ученые включили материал чешской и словацкой культуры в сферу своих научных интересов. Например, Р.Якобсон написал работу об изучении чешского стиха в сравнении с русским13. Материал чешской литературы стал важной частью исследований ученого в области сравнительного литературоведения14. «Пражский лингвистический кружок» (осн.1926—1939), среди членов которого, кроме Р.Якобсона были Н.С.Трубецкой, П. Богатырев и чешские ученые (В.Матезиус и др) сыграл весьма важную роль в развитии нового направления в филологии — стуктурализма. После Второй мировой войны это направление оформилось в одну из наиболее продуктивных мировых научных школ.

Е.А.Ляцкий (выпускник Московского университета) был известной и значительной фигурой в дореволюционной русской науке. Он, например, переписывался с Толстым и другими русскими писателями. В 1922 г. ученый стал профессором русского языка и литературы в Пражском университете. Он поддерживал широкие контакты с исследователями не только Чехии, но и других стран, продолжая следить за развитием научной мысли у себя на родине. В эмиграции Е.А.Ляцкий опубликовал книги “Развитие творческой личности И.А.Гончарова. Жизнь и быт” (Прага, 1925), “Слово о полку Игореве” (Прага, 1935), “Исторический обзор русской литературы. XI-XVII века” (Прага, 1937, на чеш. яз.).

Филолог-славист В.А.Францев с 1922 г., как и Ляцкий, стал профессором Пражского университета. Им написаны книги по русской литературе: “Державин у славян” (Прага, 1924), статьи “Славянские девы” кн. А.И.Одоевского”, “Славянофильство И.А.Аксакова”, “Пушкин и польское восстание 1830-1831 гг.”, “К творческой истории” Моцарта и Сальери”, “А.С.Хомяков, поэт славянофил” и другие .

А.Л.Бем также стал одним из наиболее плодовитых авторов книг и статей о русских писателях. Ему принадлежат книги: “Лекции по истории древнерусской литературы” (Прага, 1923), “Русская литература” (Прага, 1924), “Мировое значение Пушкина” (Прага, 1936), “У истоков творчества Достоевского” (Прага-Берлин, 1936), “Достоевский. Психологические этюды” (Прага-Берлин, 1938), более десятка других работ о Достоевском.

В течение двух межвоенных десятилетий проживавшая в Чехословакии русская эмиграция внесла весомый вклад в культурное сближение двух народов. «Русская Сорбонна» оставила яркий след в истории науки.
Литература:

1.Русские в Праге. 1918-1928. Сост. С.П.Постников. Прага. 1928.

Репринтное изд. Прага. 1995.

2.Práct ruské, ukrainské a beloruské emigrace vudané v Československu. 1918-1945. Praha.1996.

3. Dokumenty k dĕjinám ruské a ukrainské emigrace v československé republice (1918-1939). Praha. 1998. Книга содержит материалы на русском, украинском и белорусском языках.

4.Белошевская Л. Пражский «Скит»: попытка реконструкции. Rossica. 1996. № 1. С.61-71. Praha.

5. Пехтерев А. Клапка Я. Русская литературная Прага. Прага, 1994.

6. Сурат И. Бочаров С. Альфред Людвигович Бем. Вопросы литературы. 1991 . №6.



1 В.Маяковский. Полное собрание сичинений в 13-ти т. М., 1958, т.8, с. 341.

2 См.: Л.Н.Будагова. Чешская литература. // История литератур западных и южных славян. Т.3. литература конца Х1Х— первой половины ХХ века (1890-е годы —1945 год). М., 2001. С.425

3 Цит. по: Писатели русского зарубежья (1918-1940). Справочник. Т.1,. Ч.III. М., 1995. С.113.


4 Зверев А.М. «Воля России» // Литературная энциклопедия русского зарубежья (1918-1940). Т.2. Ч.1. М., 1996. С. 135-152.

5 Цит. по: Писатели русского зарубежья (1918-1940). Справочник. Т.1,. Ч.III. М., 1995. С.112.

6 Изданы в России: Записки простодушного. М., 1992.

7 Исторический факт: с начала ХУII в. Чехия потеряла независимость и до 1918 г. оставалась в составе Автро-Венгерской империи.

8 См.: Белошевская Л. Пражский «Скит»: попытка реконструкции // Rossica. 1996. №1. С.62. Журнал «Rossica” содержит научные исследования по русистике, украинистике и белорусистике и издается в Праге с 1996.


9 Там же. С.63.

10 Там же. С.61-71.

11 Там же . С.62.

12 Соколова А.В. «Далиборка» // Литературная энциклопедия терминов и понятий. Под ред А.Н.Николюкина. М., 2001. С. 198.

* В Летнем саду стоит памятник И.А.Крылову с персонажами из его басен

13 Якобсон Р. О чешском стихе преимущественно в сопоставлении с русским. Прага. 1923 (?).

14 См.: Якобсон Р. Основа сравнительного славянского литературоведения // Он же. // Работы по поэтике. М.,1987. С.23-79