Российско-ватиканские отношения в XX веке: новые документы русского зарубежья владимир Колупаев 1 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Российско-ватиканские отношения в XX веке: новые документы русского зарубежья владимир - страница №13/13

ЕВРОПА: СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В НЕУСТОЙЧИВОМ МИРЕ Яницкий О.Н., доктор философ, наук, гл.н.с. Института социологии РАН.


16.08.2011



Современная Европа

Москва


152, 153, 154, 155, 156, 157

3 "3"


Каково бы ни было общество - демократическое или авторитарное, его лидеры всегда вынуждены формулировать принципы социальной политики и проводить их в жизнь. Тем более это актуально для объединённой Европы, всё ещё находящейся в процессе своего становления. Актуальна и только что вышедшая работа (Коллективная монография "Социальная Европа в XXI веке" / под. ред. М.В. Каргаловой. - М. : Весь Мир. 2011. - 525 с., библ., аннотация на англ. яз.), посвящённая этой теме, потому что Европа, о которой идёт речь, интегрирована в глобальный мир, переживающий сегодня очередной (а может быть, кто знает, и перманентный) период "турбулентности", то есть неустойчивости, временами ставящей только что спроектированную властвующей элитой социальную политику на грань кризиса. Тема монографии интересна и российским политикам, и исследователям, поскольку в России, как и везде, от правильно выбранных принципов социальной политики зависит не только имущественное положение и социальное самочувствие её граждан, но и сама целостность российского государства. Наконец, обращённость книги вперёд, в быстротекущий XXI век придаёт ей особую интригу.

Монография состоит из трёх частей: "Социальный стержень Европы", "Единство в многообразии " и "Европейская социальная модель как фактор влияния на социальное развитие в мире". В первой части рассматриваются вопросы динамики социальной структуры и изменения характера трудовых отношений в ЕС, социальной экологии и безопасности, воздействия миграционных процессов и новых информационно-коммуникационных технологий на эту политику. Специальная глава посвящена условиям и формам трансформации этой социальной политики с акцентом на её роли в интеграционных процессах объединённой Европы. Первая часть книги заканчивается анализом строительства единого социального пространства ЕС, его правовых основ и акторов социального партнёрства.

Во второй части внимание авторов сосредоточено на формировании Европейской социальной модели (включая обоснование её определения), на взаимодействии государства и гражданского общества как партнёров социального диалога в процессах выработки политики. После изложения общих принципов и подходов авторы анализируют преимущества и недостатки "континентальной" и "партнёрской" моделей развития ЕС, а также специфику немецкой, французской и итальянской моделей развития, уделяя особое внимание североевропейской и англосаксонской моделям.

В третьей части анализируется воздействие, которое оказывает Европейская социальная модель на формирование социальной политики в странах Азии (включая Казахстан и другие государства Центральной Азии), Латинской и Северной Америки, причём принципиально важно, что в ряде случаев, как, например, в отношении США, их социальная модель трактуется как альтернативная Европейской. Иными словами, авторы относятся к ним как к конкурирующим на мировой арене. Заключительная глава посвящена путям использования европейского опыта для модернизации социальной сферы России. Здесь главным является вопрос о приемлемости европейской социальной модели для России XXI века.

Что означают слова "социальная модель"

В монографии приводятся различные трактовки этого понятия, выросшие на разных национальных почвах. Но, как представляется, наиболее ёмким является её определение, данное Французской обсерваторией экономической конъюнктуры: "...социальная модель - это не только институты, это также определённые традиции и менталитет, это определённый способ жить сообща" (с. 262). Принципиальное значение имеет эволюция трактовки этого понятия, данного ещё одним выдающимся социологом, Э. Гидденсом. Сначала, как показывается в монографии, он свёл его видение к значительному государственному вмешательству в социальную политику, которое основано на относительно высоком уровне налогообложения; сильной системе социального обеспечения, дающей прочную защиту всему населению, но в особенности наиболее нуждающимся; к ограничению или сдерживанию экономических либо других форм неравенства. Позже он был вынужден "дополнить" это своё определение ключевой ролью социального партнёрства, принципом равенства шансов, культивированием социальной солидарности и "включённости", защитой наиболее уязвимых слоев населения, сделать упор на социальном диалоге, предоставлении всему населению социальных и гражданских прав (с. 262). Как показал последовавший кризис, население Греции, Ирландии, Португалии и Италии, по которым он ударил больнее всего, вышло на улицу, чтобы защитить свои насущные экономические права, а вовсе не принципы партнёрства или солидарности. Вернее, солидарность была проявлена, но именно ими, наиболее уязвимыми и потому наиболее пострадавшими. Интересно, что Гидденс, так рьяно взявшийся за разработку модели Социальной Европы, быстро потерял к ней интерес, занявшись более модной темой: разработкой модели "антикарбонного общества", то есть живущего не за счёт использования углеводородного топлива.

Виды социальной защиты

Авторы выделяют три модели социальной защиты. Либеральная или англосаксонская модель отдаёт преимущество не государству, а рынку как основному механизму распределения ресурсов. "Таким образом, поощряется дуализм внутри общества между наиболее обделёнными группами, которые зависят главным образом от социальной помощи, и наиболее привилегированными, которые в состоянии обеспечивать свою защиту благодаря рынку" (с. 22). В основе социально-демократической концепции лежит принцип равенства, имеющий целью обеспечение сплочённости и гомогенности социальных групп в рамках многочисленного среднего класса... Социальные права граждан привязываются к наличию гражданства и обеспечиваются через бесплатные социальные услуги и постоянно выплачиваемые государством пособия... роль государства проявляется прежде всего в предоставлении рабочих мест в общественном секторе, что гарантирует разнообразные бесплатные услуги всем гражданам" (с. 22-23).

В основе континентальной или корпоративистской модели лежит принцип профессиональной солидарности.

"Щедрость социальных выплат, выделяемых наёмному работнику, гарантирует получателю относительную независимость от рынка в случае возникновения социальных рисков. Логика этой концепции предполагает, что человек зависим от доходов семьи, от социальных прав, связанных с заработком, а также от привилегий, обусловленных его статусом" (с. 23).

С моей точки зрения, сегодня и в ближайшем будущем проблема европейского "единства в разнообразии" заключается в том, что, как показал ещё не закончившийся экономический кризис, в "турбулентные времена" страны, практикующие одну из названных выше моделей, стремятся не только сохранить их, но и дистанцироваться от общих проблем социального развития ЕС. Каков же выход из этого попятного движения? Общий ответ, который дают авторы монографии, - это поиск компромиссов и баланса интересов. Более конкретный: создание социальной коалиции, "спаянной общими интересами", которая способна мобилизовать активные силы общества для преодоления негативных для него последствий глобального кризиса (с. 122). К сожалению, авторы не детализируют, каковы конкретные принципы создания такой/таких коалиций и кто эти "активные силы общества", и что в данном случае означает "чёткая организация общества"? Знаменательно, что ещё не закончившееся строительство "социальной модели Европы" уже потребовало от ЕС принятия в 2007 году специального Плана восстановления (оздоровления) созданных для её реализации структур (Recovery Plan, с. 121). Может быть, не усиление "чёткости", то есть ригидности госструктур, а как раз поиск компромиссов на горизонтальном уровне и гибкость сетевых структур гражданского общества и есть суть необходимые в этом случае инструменты? Вообще, как строить социальную политику в сетевом обществе - вопрос далеко не праздный.

Здесь мы подходим к ключевым, на мой взгляд, моментам преодоления возникших трудностей и одновременно перспективам развития Европейской социальной модели. Я имею в виду изменение самого понятия "политик и роль гражданского общества" в разработке и осуществлении этой модели.

Авторы, вслед за европейскими и американскими политологами, констатируют факт растущей неэффективности представительной демократии - "усиление роли некоммерческого (точнее негосударственного. - О. Яницкий) сектора", что "является качественно новым явлением общемирового развития". Ведущий европейский социолог Ульрих Бек ещё в 1992 году назвал этот феномен субполитикой или неполитической политикой. Мною эти процессы рассмотрены (Яницкий О.Н. 2010. Изменяющийся мир России: ресурсы, сети, места. Мир России. Т. XIX, N 3, с. 3-22.) применительно к современной России.

Авторы монографии совершенно правы, когда говорят, что "для европейского гражданского общества крайне важно соблюсти один из принципов представительной демократии, - приближение граждан к решениям, которые их затрагивают, и обеспечение ответственности перед общественностью за эти решения" (с. 227). Могу лично засвидетельствовать, что в конце 1980 - начале 1990-х годов модель представительной и даже прямой демократии действительно работала в большинстве стран тогда ещё не объединённой Европы; я сам ходил по микрорайонам Лондона и Амстердама с магнитофоном: их жители были приветливы, деятельны и сознавали меру своей ответственности за свои сообщества (см, например: Deelstra and Yanitsky, 1991). Но 1990-е годы - это конец эпохи "спокойного солнца", как некогда говорил английский социалист У. Моррис.

Можно в принципе согласиться с авторами и в том, что одно из противоречий современной европейской политики заключается в том, что "экономика, торговля и даже культура становятся все более наднациональными по своему характеру, а представительная демократия по своему существу остается национальной и локальной" (с. 227), что "негосударственные субъекты играют всё более важную роль в обществе и управлении" и что "новые информационно-коммуникационные технологии способствуют усилению потенциала гражданского общества" (с. 228). Весь вопрос в том, какие именно субъекты?

Отступление по-существу

Уже почти десять лет Лондонская школа экономики выпускает ежегодник "Глобальное гражданское общество" (см. например: Kaldor et al., 2003), в котором к этой категории отнесены все крупнейшие частные транснациональные корпорации! А ведь их подавляющее большинство. Как эмпирически показал недавно другой ведущий европейский социолог М. Кастельс, крупнейшие частные медиа-холдинги (значит, тоже принадлежащие гражданском обществу) являются ключевыми игроками на политической арене, потому что они выполняют двойную роль "программистов" и "переключателей" сетей гражданского общества (Arsenalt and Castells, 2008). Поэтому, конечно, хорошо, что в ЕС родился "План-Д" (демократия, диалог, дебаты), но, как отмечают сами авторы монографии, этот план - лишь "дополнение" к уже существующим планам в сфере образования, культуры, к программам для молодёжи" и т. д. (с. 230). Пока что евробюрократия выигрывает раунд за раундом, мотивируя свои действия необходимостью сохранения Единой Европы. Ирония истории: пока существовал СССР с его развитой структурой общественных фондов потребления, страны Западной Европы не могли себе позволить отставание в этом соревновании социальных моделей. Но как только СССР не стало, исчез и стимул к развитию низовой демократии. М. Тэтчер ликвидировала Совет Большого Лондона, игравший ключевую роль в демократическом управлении этим крупнейшим мегаполисом мира, а за ним и покатилось... Сегодня за сценой, на которой происходит борьба за сохранение европейской социальной модели, идёт, по мнению некоторых российских аналитиков, и борьба между европейским либеральным фундаментализмом, все более напоминающим американскую модель, и европейским же этическим либерализмом, но совершенно иного толка, а именно - защищающим без исключения всех, кто ущемлён в гражданских правах, независимо от того, признает ли он базовые европейские ценности или нет (Латынина Ю. 2011. Код доступа. Эхо Москвы, 26 февраля 2011 года http://www.echo.msk.ru/programs/code/75295 5-echo.phtml).

Поэтому гражданское общество и в ЕС, и у нас не только становится всё более сетевым, но и более протестным, борющимся именно за те базовые гражданские права и свободы - доступ к образованию, политике, жизнь в здоровой и безопасной среде и др., - которые были не раз декларированы в основополагающих документах ЕС (см., например: De Donk et al., 2004). Оборотная, но не менее важная сторона той же проблемы представительной демократии - это нежелание всё большего числа иммигрантов из Азии и Африки адаптироваться к принципам европейской культуры вообще. Многие аналитики считают, что ЕС столкнулся с мощной антисистемной силой, цели и ценности которой несовместимы с евроатлантическими. Еще 15 лет назад, будучи в Осло, я буквально упёрся лбом в стену, разделявшую Осло на европейский и пакистанский.

Противоречивые суждения

Теперь о России как части Европы и о влиянии на неё социальной политики ЕС. Здесь сразу возникает некоторое недоумение. Вот ключевая фраза: "Главным инструментом модернизации страны является эффективное государство. Под эффективным следует понимать такое государство, которое обеспечивает высокопроизводительную и конкурентоспособную экономику, верховенство закона, защищает права и свободы человека (в том числе право собственности и свободу предпринимательства), своевременно и успешно решает возникающие проблемы в соответствии с требованиями времени" (с. 459).

Во-первых, как ни крути, это чистой воды декларация, тем более что на предыдущих страницах было сказано, что "российское государство - крайне неэффективно" и "Россия неизбежно является отсталой страной. Необходима её модернизация, которая заключается в том, чтобы качественно изменить всю систему (структуру) государственно-политических и социально-экономических отношений" (с. 451). Не будем обращать внимание на вольность в отношении терминов: система не одно и то же, что структура и т.д. Главный вопрос, который возникает неизбежно: если российское государство неэффективно, как оно может быть "главным инструментом модернизации"? Тем более что в начальных главах монографии говорилось о роли рынка как регулятора, о необходимости еще более энергичного развития гражданского общества и вообще - о преимуществах социально ориентированной либеральной модели развития?

Во-вторых, неэффективность государства является прямым следствием неэффективности и неспособности правящей элиты, её коррумпированности, о чём вслух говорят лидеры России. Сказать, что движущей силой модернизации должна быть "просвещённая часть правящей элиты, осознавшая насущную необходимость перестройки сложившейся системы общественно - государственных отношений" (с. 451), значит, ничего не сказать. Откуда возьмётся эта "просвещённая часть"? Почему она "должна осознать", если до сих пор не осознала? Или речь идёт об очень далёком будущем, когда вырастет новая элита, всё "осознает" и будет допущена властвующей элитой к кормилу?

В-третьих, "В социальных отношениях побудительным мотивом становится добросовестная конкуренция индивидов. Оптимальной мотивацией считается такая, которая вызывает стремление людей к проявлению трудовой активности и личной инициативы и ведёт к повышению их ответственности и компетенции..." (с. 451). Как благое пожелание, это можно принять. Но как путь вперёд, да ещё на основе позитивного опыта ЕС, - никак нельзя. К тому же откуда в нашем коррумпированном обществе возьмется "добросовестная конкуренция индивидов"? И почему только индивидов, а не групп интересов, не тех же элит, о роли которых в модернизации России в книге много и справедливо сказано? "Оптимальной мотивации" вообще не бывает! Бывает в отношении конкретных людей, событий, процессов и т.д.

М.В. Каргалова ставит принципиальный вопрос: приемлема ли для России Европейская социальная модель? Дело в том, что "социальная ситуация в России, сложившаяся в результате глубоких структурных реформ экономики и ломки существующих систем социальной защиты, подошла к критическому порогу... мы находимся сейчас перед лицом нарушения социального баланса по вертикали и горизонтали. Но... у нас нет не только собственной модели, но нет и стратегических планов экономического и социального развития... Безусловно богатый европейский опыт, его достижения и просчёты могут оказать помощь реформирующемуся обществу. Сложность заключается в том, что к настоящему времени система социального партнёрства, апробированная и доказавшая свою эффективность на Западе, в России до сих пор не развита, не определены функции партнёров, их права и обязанности. В стремлении соответствовать западным стандартам эта система насаждается сверху, хотя логика требует обратного. Практически социальный диалог - главный инструмент политики социального партнёрства - ведётся авторитарно-патерналистским способом... На повестке дня стоит вопрос о создании равновесных партнёрских отношений. Здесь роль государства трудно переоценить" (с. 496-97).

Как справедливо отмечается в монографии, в России пригодился бы опыт ЕС по построению "Европы граждан" и совершенствованию европейской социальной модели. Но "Общественная палата и Трёхсторонняя комиссия, работающие с верхними эшелонами власти, справедливо не рассматриваются населением как структуры, представляющие его интересы" (с. 499). Я бы напомнил ещё и о фактическом подавлении деятельности политических партий, не вошедших в парламент, притеснении независимых профсоюзов, а также тех инициативных групп, общественных организаций и социальных движений, которые пытаются оказывать помощь населению в борьбе с неправовыми действиями российской бюрократии, а также во время критических ситуаций: лесных пожаров, наводнений, засухи и ледяных дождей, техногенных аварий и катастроф. Поэтому в России растут протестные настроения, движения обманутых дольщиков, противников повышения тарифов ЖКХ, экологических и других социальных движений, которые, начав свою деятельность как неполитические объединения, логикой борьбы превращаются в политических оппонентов власть предержащих. А это означает подавление мотивации к честному напряжённому труду, снижение и даже омертвление социального капитала людей, является стимулом к эмиграции за рубеж или к "внутренней эмиграции", искейпу и асоциальному поведению. Прямое подавление воли граждан путём запугивания и прямого насилия - вопиющий случай Кущёвки, и он далеко не единичен. Как отмечается, нам ещё предстоит дотянуться до исходного экономического уровня, с которого стартовала европейская социальная модель. Но есть и ряд общих для ЕС и РФ проблем, главной среди которых я считаю рост немотивированного одностороннего насилия, совершаемого как силовыми структурами, так и растущим числом "неопознанных вооружённых формирований". Проблемы вандализма и даже варварства снова в повестке дня.

Высказанные замечания - это, скорее, пожелания на будущее. У российских социологов, историков и политологов есть общий недостаток: они, будучи профессиональными аналитиками и критиками, мало внимания уделяют публичной презентации своих исследований и ещё меньше - "хождению в народ", то есть различным формам (со)участия в работе российских гражданских организаций. В этом отношении наши западные коллеги далеко впереди. Что же касается собственно основной проблематики монографии, то особенно хотелось бы, чтобы была продолжена работа над собственно прогнозом (а может быть и сценарием) развития социальной политики в связке "ЕС и. РФ" на ближайшие десятилетия. Тем более, что в странах ЕС, придерживавшихся долгое время как англосаксонской, так и социал-демократической модели, явно наметился сдвиг вправо, к большей национальной изоляции и явному отказу от политики мультикультурализма. В целом же читатель получил интересную и содержательную работу, предметно разбивающую декларированный самими европейскими лидерами принцип "единства в многообразии".


К СВЕДЕНИЮ АВТОРОВ





16.08.2011

Современная Европа

Москва

159

3 "3"

Статьи для журнала "Современная Европа" следует оформлять в соответствии с правилами, принятыми в журнале: объём рукописи не должен превышать 1 а.л. (40 тыс. знаков, включая пробелы), для разделов "Рецензии", "Научная жизнь" - не более 7 страниц;

Необходима аннотация (не более 4-6 строк) на русском и английском языках (Abstract), а также ключевые слова (4-6 слов) на русском и английском языках (key words). В авторской справке указываются: Ф.И.О. (полностью), официальное наименование места работы, должность, учёная степень, телефоны для контакта. Электронный вариант статьи высылается (обязательно) электронной почтой по адресу: sov_europe@mail.ru .

Подробнее о требованиях к оформлению статей см.: www.soveurope.ru

НОВЫЕ КНИГИ





16.08.2011

Современная Европа

Москва

160

3 "3"

Безопасность Европы. Под ред. В. В. Журкина (О. А. Гриневский, Ал. А. Громыко, Д. А. Данилов и др.). Рос. акад. наук, Ин-т Европы, Москва: Весь мир, 2011. 748 с.

Н. В. Андрейчук, Л. М. Гаврилина. Феномен калининградской региональной субкультуры (социально-философский и культурологический анализ). Российский гос. ун-т им. Иммануила Канта. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2011. 138с.

Религиозные традиции Европы и современность: изучение и преподавание в российских и зарубежных университетах: сборник научных и научно-методических статей. М-во образования и науки Российской Федерации, ГОУ ВПО "Ивановский гос. Ун-т". Сост. и науч. ред. Д. И. Полывянный. Иваново: Ивановский гос. Ун-т, 2011. 327 с.

Т. В. Бузина. Самообожение в европейской культуре. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2011.350 с.

В. П. Шестаков. Европейский эрос: философия любви и европейское искусство: Древняя Греция и Рим, Средние века, эпоха Возрождения, идеализм и романтизм, философия любви в России, любовь, секс и насилие в XX веке. Москва: URSS, 2011. 223 с.

***


Henrik Serup Christensen. Political participation beyond the vote: how the institutional context shapes patterns of political participation in 18 Western European democracies. Abo: Abo akad. Forl., 2011. 278 c.

Murray, Fiona Mary. The European union and member state territories (De Europese unie en de gebieden van de Lid-staten): a new legal framework under the EU treaties: thesis. Rotterdam, Erasmus univ., 2011. 281 c.
<< предыдущая страница