Российско-ватиканские отношения в XX веке: новые документы русского зарубежья владимир Колупаев 1 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Российско-ватиканские отношения в XX веке: новые документы русского зарубежья владимир - страница №12/13

ЭХО ВТОРОГО ВАТИКАНСКОГО СОБОРА "ОТ АТЛАНТИКИ ДО УРАЛА" Анатолий Красиков


16.08.2011



Современная Европа

Москва


112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126

3 "3"


Красиков Анатолий Андреевич - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института Европы РАН, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества. В конце 50-х -первой половине 60-х годов минувшего столетия - корреспондент ТАСС в Италии и при Ватикане. E-mail: ankrasikov@gmail.com

Ключевые слова: международные отношения, Ватикан, восточная политика католической церкви, православно-католический диалог.

Статья подготовлена в рамках проекта РГНФ N 09-01-00498.

Результаты Второго Ватиканского собора (Красиков А.А. "Папство и мировая политика", Современная Европа N 4 - 2010.) - высшего форума епископов Римско-католической церкви (полтора миллиарда верующих) - оказали существенное влияние на весь комплекс международных, межрелигиозных и межхристианских отношений, стимулировали диалог мировоззрений на одном из самых сложных и опасных витков истории человечества. Для самой РКЦ после-соборный период ознаменовался первыми шагами в обновлении внутрицерковной жизни и активным включением в строительство Европы, свободной от стереотипов блокового мышления.

На "западном фронте" - перемены. Франция

Собор завершился в декабре 1965 года, а уже в январе следующего, 1966 года мне предстояло ехать в новую длительную загранкомандировку во Францию. Решение руководства ТАСС отправить меня в эту страну было более чем естественным: французский язык во время учёбы в институте был для меня первым, я специализировался по проблемам Франции.

Моё прибытие к новому месту работы практически совпало с объявлением о решении главы французского государства прекратить участие в объединённых военных структурах НАТО. После первого мирового конфликта писатель Ремарк подарил читателям роман "о поколении, которое погубила война". А профессиональный военный генерал де Голль, герой Второй мировой войны, взял на себя миссию миротворца, стремящегося избежать новой трагедии. Ещё в годы войны он вынашивал идею "объединить в экономическом, политическом и стратегическом отношениях государства, примыкающие к Рейну, Альпам и Пиренеям, превратить эту организацию в одну из трёх мировых сил, а в случае необходимости сделать её арбитром между двумя лагерями - советским и англосаксонским" (Charle de Gaulle. Memoires de guerre. 1944-1946. -Paris, 1959. P. 179-180.). Он сделал ставку на готовность Советского Союза подкрепить делами свои призывы к мирному сосуществованию государств с различным общественным строем (Гриневский O.A. Перелом. От Брежнева к Горбачёву. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. С. 70-71.).

Об этом мне прямо сказал руководитель пресс-службы президента Жильбер Пероль, которого мы с моей предшественницей ветераном ТАСС Валентиной Михайловной Сысоевой пригласили отметить "смену караула" в парижском отделении советского агентства печати дружеской встречей в ресторане за бокалом любимого президентом рейнского вина. Узнав о моей недавней миссии в Ватикане, Ж. Пероль напомнил, что его шеф, католик по вероисповеданию, был лично знаком с Иоанном XXIII. Больше того, между двумя знаковыми фигурами середины XX столетия сложились особые отношения - с того самого дня 1 января 1945 года, когда Анджело Джузеппе Ронкалли, только что прибывший в Париж и ставший, в соответствии с протоколом, дуайеном дипкорпуса, приветствовал руководителя Свободной Франции на новогоднем приёме от имени всех иностранных дипломатов (Эта честь по праву принадлежала старейшему по стажу пребывания в должности послу СССР во Франции А.Е. Богомолову, но чтобы избежать такого "казуса", наши западные союзники обратились к папе римскому Пию XII с просьбой срочно направить в Париж своего официального представителя. Получив из Ватикана официальное указание, монсеньор Ронкалли покинул прежнее место службы, немедленно прибыл в Париж и вступил в дружеский контакт и с де Голлем, и с А.Е. Богомоловым. Добрые отношения с французским руководителем сохранились после первого ухода де Голля из политики. Свидетельство тому - личное письмо, отправленное опальному генералу будущим папой в январе 1953 г., сразу же после возведения Ронкалли в кардинальское достоинство и перевода из Франции на родину в качестве Патриарха Венецианского: "Где бы я ни находился, повсюду я буду рад предложить Вам своё гостеприимство" (Marco Roncalli. Giovanni XXIII. Angelo Giuseppe Roncalli. Una vita nella storia - Milano: Mondadori, 2006. P. 341).).

В июне 1966 года я был включён в группу журналистов, сопровождавших де Голля во время его официального визита в СССР. Помню, как увлажнились глаза генерала, когда он пришёл на Пискарёвское кладбище в Ленинграде почтить память пятисот тысяч жертв блокады 1941-1943 годов. В заключительной советско-французской декларации, подписанной при завершении визита, была воспроизведена предложенная де Голлем формула поэтапного развития отношений между двумя государствами: разрядка (детант) - согласие (по-французски антант, или антанта) - сотрудничество. С намёком на союз царской России и республиканской Франции в начале XX века.

Тем временем католическая Франция, "старшая дочь церкви", как её называют сами французы (и признают в Ватикане), продолжала следовать по пути, намеченному недавним всецерковным собором. В июле 1966 года в Ницце была проведена "Социальная неделя", посвящённая роли общественного мнения в современном обществе. Под председательством местного епископа там встретились учёные и религиозные деятели. Собравших приветствовал лично государственный секретарь Ватикана кардинал Чиконьяни (См. L'opinion publique. Chronique sociale de France - Nice, 1966. 406 p.). Среди участников лионского форума выделялся священник Жан-Ив Кальвез (1927-2010), уже тогда известный на Западе эксперт по марксизму, СССР и православию. Его первая монография, вышедшая в 1956 году, называлась "Учение Карла Маркса". В 1957 году о. Кальвез опубликовал в итальянском журнале "Аджорнаменти сочиали" серию статей об этнорелигиозном факторе в политике Кремля, и я сохранил эти номера в своём личном архиве. Впоследствии он выступал с докладами на регулярных встречах марксистов и католиков, был приглашён Московской патриархией в качестве консультанта при разработке документа об основах социальной концепции РПЦ. В канун юбилейных торжеств 2000 года руководимый о. Кальвезом центр "Религия и политика" Международной ассоциации политических наук предложил нашему институту провести в Интернете круглый стол на тему "Церковь и общество" и издать его материалы в форме коллективной монографии (книга эта, действительно, вышла сначала в Париже, а затем в Москве) (Церковь и общество. Диалог русского православия и римского католичества глазами учёных. Под ред. Ж.-И. Калъвеза и А.А. Красикова. - М.: Интердиалект+, 2000. С.

159-160.).

И та же Франция подарила РКЦ знамя церковной оппозиции решениям Второго Ватиканского собора. Этим знаменем стал архиепископ Марсель Лефевр (1905-1991). Он не принял "аджорнаменто" (обновления церкви), категорически отверг экуменизм и свободу совести, а при заключительных голосованиях отказался поддержать некоторые из соборных документов. После собора мятежный архиепископ обосновался в Швейцарии, в 1970 году основал объединившее его сторонников "братство папы Пия X", а четыре года спустя выступил с декларацией о неподчинении высшему священноначалию ввиду его якобы "неомодернистских и неопротестантских (!) устремлений". Свои взгляды Лефевр изложил в нескольких книгах, одна из которых была не так давно переведена на русский язык (Архиепископ Марсель Лефевр. Они предали Его. От либерализма к отступничеству. - СПб: Изд-во "Владимир Даль", 2007. - 350 с. Цитаты заимствованы из рецензии, напечатанной в приложении к "Независимой газете" (НГ-религии, N 6/222, 2 апреля 2008).), стал рукополагать новых епископов, вопреки воле понтифика, и за это был (в 1988 г.) отлучён от церкви папой Иоанном Павлом П. Та же мера была применена по отношению к его единомышленникам, Монсеньор Лефевр умер в 1991 году, но дело его живёт. В 2009 году лефевристы были реабилитированы: сначала (21 января) эта мера коснулась четырёх неправомерно рукоположенных епископов, затем (2 июля) она была распространена на всех членов его общины.

На "западном фронте" - перемены. Испания

Накануне моего отъезда на берега Сены генеральный директор ТАСС Д.П. Горюнов сказал, что ждёт от парижского отделения ТАСС новостей не только из Франции, но и (по сообщениям французской печати) из соседней страны, где тогда ещё не было советских журналистов. Одновременно мне было поручено провести переговоры с испанским информационным агентством ЭФЭ об обмене корреспондентами. Я запросил и довольно быстро получил краткосрочную визу и, прибыв в Мадрид, встретился с генеральным директором ЭФЭ Алехандро Арместо. Тот был приятно удивлен, узнав, что перед ним - первый советский журналист, аккредитованный в Ватикане. Оказалось, что в те же годы, когда я жил и работал в "вечном городе", он занимал пост советника посольства своей страны при Святом престоле. Это совпадение подвигло моего собеседника на разговор о роли католичества в создании и развитии испанской культуры и государственности. Констатировав, что в этом плане Испания похожа на Россию, чьё прошлое также было связано с религией, Арместо сказал, что "в духе экуменизма" готов поддержать идею открытия корпункта ТАСС в столице Испании и корпункта ЭФЭ в столице СССР. Правда, до последнего времени Франко был против появления советских журналистов на испанской земле, но "мы, - обещал мой визави, - постараемся его уговорить". На этой оптимистической ноте и завершилась наша первая встреча, за которой с интервалом в несколько месяцев последовали и другие, и в конечном итоге соглашение об обмене корреспондентами было подписано.

С первых же поездок в Испанию я буквально влюбился в эту страну и её народ, может быть, самый гостеприимный в Европе (МГИМО-Университет. Традиции и современность (1944-2009). - М.: Московские учебники, 2009. С. 219.). Своего рода ритуалом стали для меня встречи с католическим правозащитником бывшим министром образования Хоакином Руисом Хименесом. В память врезалась наша первая беседа в уютном мадридском кафе. Уже немолодой, но все ещё полный энергии и, я бы сказал, юношеского задора политик-профессионал в тяжёлые годы диктатуры основал журнал "Куадернос пара эль диалого" ("Тетради для диалога"), где публиковались статьи выразителей различных взглядов: так называемых цивилизованных правых, а также центристов, беспартийных демократов и даже социалистов и коммунистов. Мы, говорил он, учимся не только декларировать свои собственные идеи, но и слушать друг друга, жить общими заботами, не пытаясь при этом обратить партнера по дискуссиям "в свою веру". Отвечая на вопрос о том, что привело его к разрыву с каудильо, испанский "диссидент", который занял после краха франкизма пост "защитника народа" (аналог нашего Уполномоченного по правам человека в РФ), сказал: "Моему (и не только моему) "прозрению" способствовали два фактора. Во-первых, сама испанская действительность, а во-вторых, тот поворот, который произвели в жизни католической церкви и в мышлении масс верующих папа римский Иоанн XXIII и его преемник Павел VI".

А вот выдержка из записи беседы с Руисом Хименесом, состоявшейся ровно двадцать лет спустя: "Испания, как и другие демократические государства, нуждается в конструктивном диалоге между всеми, кто отвергает насилие. Диалог и споры, ведущиеся в уважительном тоне, даже если они порой приобретают остроту, изолируют жаждущих крови экстремистов и помогают сохранить стабильность демократической системы, независимо от того, кто в данный конкретный момент и вплоть до очередных выборов руководит делами страны: правые, левые или центристы".

Доктор исторических наук профессор Высшей школы экономики Т.Б. Коваль обратила внимание на то обстоятельство, что "традиционалисты", пока они составляли большинство в испанской церкви, тормозили процесс обновления. После избрания в 1971 году председателем Конференции епископов Испании Энрике-и-Таранкона церковь переориентировалась на независимость от государства и защиту демократических прав и свобод граждан, в том числе свободы совести и религиозных убеждений.

С начала 1970-х стало набирать силу молодое поколение священства, ориентированное на курс, выработанный Собором (Коваль Т.Б. Испанский католицизм и русское православие о демократии и правах человека // Информационно-аналитический журнал "Политическое обозрение", 24 мая 2010 (http://www.lawinrassia.ru/stati-i-publikatsii/2010-05-24/ispanskiy-katolitsizm-i-rasskoe-pravoslavie-o-demokratii-i-pravah-cheloveka.html)). Большую помощь в анализе особенностей политической эволюции Испании оказал мне личный духовник официального наследника Франко принца (а затем короля) Хуана Карлоса Бартоломе Висенс Фьоль. Он с симпатией и сочувствием относился к советским людям и всегда радушно принимал гостей из нашей страны в обители Пресвятой Богородицы в Мадриде, охотно делясь мыслями о перспективах перемен к лучшему. Отец Бартоломе высоко отзывался о моральных качествах членов королевской семьи: её глава - католик, получивший образование как на родине, так и за рубежом, в том числе в странах с преобладанием протестантизма; королева - православная гречанка, принявшая католичество с согласия своей церкви и не утратившая с ней духовного контакта; дети, воспитанные в духе скромности, трудолюбия, уважения к религиозному, мировоззренческому и политическому выбору соотечественников .

Духовник короля был убеждён в том, что Хуан Карлос твёрдо решил взять курс на демонтаж диктатуры. Действительно, монарх начал проводить этот курс в жизнь после смерти каудильо, который ушёл из жизни в ноябре 1975 года. Наделённый умением выбирать помощников среди подлинных единомышленников новый глава государства через несколько месяцев после вступления на престол, в июле 1976 года, назначил председателем правительства последнего генсека франкистской партии "Национальное движение" Адольфо Суареса, и этот правоверный католик блестяще провел операцию по освобождению от груза прошлого и принятию в конце 1978 года конституции правового государства мирным путём, без нового пролития крови. Приведу часть стенограммы своей последней беседы с этим видным политическим деятелем, которая была включена в аналитическую записку, переданную президенту РФ Б.Н. Ельцину в апреле 1994 года в первый же день его государственного визита в Испанию.

"Суарес: Мне пришлось провести работу как с выходцами из франкистского прошлого, так и с демократами, чтобы убедить и тех, и других а) признать необходимость политического плюрализма, б) отказаться от претензий на увековечение власти одного из двух лагерей в ущерб другому, в) создать механизм, гарантирующий возможность чередования политических сил у руля управления страной с помощью свободных выборов. Сделать это было трудно, учитывая 1) унаследованную от прошлого ненависть и несовместимость значительной части франкистов, с одной стороны, и антифранкистов - с другой; 2) трудности социального характера, связанные с экономическим кризисом середины 70-х годов; 3) неблагоприятную международную обстановку, обострившуюся вследствие спора о ракетах средней дальности в Европе, начала афганской войны, событий в Польше и гонений на диссидентов в СССР. И всё же казавшаяся невыполнимой миссия была доведена до конца. За бортом общественного согласия осталась только горстка крайне левых и крайне правых деятелей, которые находятся с той поры в фактической изоляции и не представляют реальной угрозы обществу".

Остполитик Святого престола - межгосударственные отношения

В январе 1967 года, через год после начала работы во Франции, я получил указание редакции выехать в Рим. Учитывая мой ватиканский опыт, руководство ТАСС сочло полезным подключить меня к освещению встречи председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорного с папой Павлом VI. О том, как готовился этот визит, рассказал в книге "Мученичество терпения", изданной после его кончины, главный творец "восточной политики" Святого престола кардинал Агостино Казароли (Мы уже упоминали его в статье "Папство и мировая политика", опубликованной в нашем журнале N 4 (44) за октябрь - декабрь 2010 г. (с. 132).). При подготовке встречи папы с Подгорным возникли трудности процедурного характера. Советское правительство не считало возможным просить папу об аудиенции. Святой престол так же не мог выступать в роли инициатора. Было найдено решение "на полпути": "обе стороны согласились с необходимостью визита. Никакого приглашения, никакой просьбы, и все довольны" Agostino Casaroli. Il martirio della pazienza. La Santa Sede e i paesi comunisti (1963-1989) - Torino: Einaudi, 2000. P. 296..

В римском отделении ТАСС меня просветили о программе визита высокого гостя из Москвы, а в посольстве снабдили соответствующими пропусками и дополнительной справочной информацией. Не знал я, однако, многого из того, с чем знаком сейчас, благодаря "советскому фонду" американских архивов, с которыми познакомился в первые годы нового, XXI века, когда побывал в Вашингтоне в рамках программы международного научного обмена. Я имею в виду, в частности, записку, направленную в ЦК председателем КГБ В.Е. Семичастным за неделю до поездки Подгорного на берега Тибра. Оскандалившись с "предупреждениями" о том, что "Ватикан стремится всеми средствами удержать западную дипломатию на позициях холодной войны" (см. журнал, N4, 2010, с. 125), лубянские "ватиканисты" на сей раз предостерегали руководителей страны против опасности прямо противоположного свойства: "Ватикан, следуя политическому курсу США, мобилизует все свои средства по линии церкви для ведения более тонкими методами борьбы против коммунизма. Как выяснено, он намерен создать в социалистических странах новое движение христиан под эгидой католической церкви с использованием лозунгов борьбы за мир. Предусматривается привлечь к этому движению католиков Запада, Всемирный совет церквей и другие международные протестантские организации и таким образом усилить своё влияние на массы верующих в странах социализма, поддерживающих борьбу за мир".

Чётко представляя себе дипломатическую неопытность главы советского государства, МИД подготовил ему шпаргалку, в которой указывалось, что посланец Кремля должен был "в беседе с папой сделать главный упор на важность объединения всех сил независимо от мировоззрения и религиозных убеждений в борьбе за разрядку напряжённости и сохранение мира". Но при этом, конечно же, "отводить возможные попытки папы поднять вопрос о католиках в СССР и социалистических странах и отношениях между Ватиканом и европейскими социалистическими странами". Эта двуединая задача стала затем генеральной линией советской политики на ватиканском направлении и оставалась таковой до времён Горбачёва.

По оценке будущего первого официального представителя СССР (затем -РФ) при Ватикане Ю.Е. Карлова, "в политическом и дипломатическом планах это был весьма слабый визит" (Карлов Ю.Е. Миссия в Ватикан. - М: Междунар. отношения, 2004. С. 24. Иначе и быть не могло, поскольку 1) убеждать папу в важности миротворчества, особенно после собора, было бы просто наивно, а 2) волновавшие Святой престол вопросы религиозной свободы в СССР отметались советской стороной с порога. Единственным конкретным результатом встречи Подгорного с папой стала договорённость о переводе советско-ватиканских контактов на постоянный рабочий уровень, причём местом таких закрытых контактов стал особняк нунциатуры Ватикана в Риме. Впрочем, особая договорённость об установлении двустороннего рабочего контакта не требовалась, поскольку такой контакт уже существовал много лет и лишь приостанавливался на несколько месяцев после подавления в ноябре 1956 г. советскими войсками восстания в Будапеште.). Гораздо более содержательными оказались переговоры дипломатов Ватикана, прежде всего самого Казароли, с официальными представителями стран-сателлитов Советского Союза и встречи с католиками этих стран. На них речь шла не только о миротворчестве, но и о восстановлении права Священноначалия рукополагать епископов и оказывать содействие организации религиозной жизни католиков всех обрядов в соответствии с нормами канонического права.

Первая миссия Казароли на восток была предпринята в Венгрию и Чехословакию весной 1963 года по личной просьбе Иоанна XXIII. Созвав собор, понтифик хотел, чтобы в нём участвовали епископы всех стран, в том числе и тех, где церковь подвергалась преследованиям. При этом он был готов ради сохранения (или, лучше, восстановления) канонических структур РКЦ в соцстранах в случае крайней необходимости освободить от руководства ими тех церковных иерархов, которые оказались неприемлемыми для государственных властей на местах.

Прецедентом стало вызволение из ГУЛАГа митрополита Украинской Греко-католической (униатской) церкви Иосифа Слипого. Новомученик христианства смог принять участие в соборе, пытаясь (правда, безуспешно) добиться торжественного осуждения коммунизма, жил в эмиграции, был возведён в кардинальское достоинство и вплоть до кончины (он умер в 1984 г.) оставался духовным лидером своих единоверцев как в Украине, где УГКЦ находилась на нелегальном положении вплоть до горбачёвской "перестройки", так и за её пределами.

Следующими в списке кандидатов на вызволение были архиепископ эстергомский (то есть примас Венгрии) кардинал Йожеф Миндсенти и руководитель чешских католиков архиепископ пражский Йозеф Беран. За решёткой оказались и многие другие католические иерархи и священнослужители стран Восточной Европы. Миндсенти был арестован в 1948 году, через год обвинён в измене и шпионаже и осуждён на пожизненное заключение. В 1956 году правительство Имре Надя выпустило его из тюрьмы, но пребывание на свободе оказалось недолгим. Кардинал стал духовным вождём антикоммунистического восстания, призвал по радио к выходу Венгрии из Варшавского пакта и провозглашению нейтралитета, а потом, спасаясь от новой расправы, укрылся в посольстве США в Будапеште и заявил, что не выйдет оттуда, пока его страна не обретёт свободы. Беран оставался в неволе на протяжении 14 лет (1949-1963). Иоанн XXIII поручил монсеньору Казароли вступить в переговоры с властями Венгрии и Чехословакии об условиях представления заключённым епископам возможности присутствовать на соборе в Ватикане, и тот выполнил поручение понтифика.

Оказалось, что власти не возражают против выезда церковных лидеров двух стран, но настаивают на их невозвращении на родину. Беран, хотя и с оговорками, согласился на такой вариант, Миндсенти же встретил его в штыки, и Казароли доложил об этом папе 16 мая, менее чем за три недели до кончины понтифика. Перед расставанием, вспомнив о том, что поручал Казароли навещать в римской тюрьме малолетних заключённых, Иоанн XXIII спросил: "Вы всё ещё ходите к этим ребятам?" И услышав положительный ответ, добавил: "Не бросайте их никогда!" Не бросил Казароли ни маленьких итальянцев, ни восточноевропейских христиан. Он регулярно пересекал "железный занавес" и добился очень и очень многого. И не только в облегчении страданий верующих - жертв политики государственного атеизма, но и в смягчении напряжённости международных отношений.

Между тем, как отмечает кардинал в своих посмертных признаниях, Павел VI не сразу решился поддержать "восточную политику" своего предшественника. Если в необходимости продолжения Второго Ватиканского собора у него не было и тени сомнений, то диалог со странами коммунистического блока требовал, по его мнению, дополнительного тщательного обдумывания. И не случайно. "Многие уважаемые деятели церкви не скрывали озабоченности и возражали против инициатив папы Иоанна при всём должном почтении к только что ушедшему из жизни дорогому и святому понтифику. Не лучше ли было бы держать высоко поднятым своё знамя? Продолжать борьбу и требовать соблюдения прав церкви и религиозной свободы? Сопротивляться, не сдавая позиций, не пытаясь вступить в сговор с теми, кто создаёт иллюзию, без надежды сохранить хотя бы немного достоинства? И даже если бы в какой-нибудь из стран церковь исчезла, как институция, лишившись епископов, священников, храмов, не лучше ли было бы умереть стоя, с верой в Того, кто воскрешает мертвых?" Именно к этому звал свою паству кардинал Миндсенти, убеждённый последователь папы Пия XII, не сумевший оценить стратегический замысел Анджело Джузеппе Ронкалли.

"Иоанн XXIII не испытывал сомнений, - пишет Казароли. - У Павла VI их было множество. Но однажды, найдя убедительный ответ на многочисленные возражения, он проявил готовность к решительным действиям. Ибо под вопросом оказалось не только будущее церкви, но и свобода человека во всём мире и прежде всего - в Европе... Перед церковью и человечеством нарастала и бросала им вызов общая угроза - коммунизм" (Agostino Casaroli. Ibid., p. 72-74.). Из двух методов устранения этой угрозы - демонстративной, но чреватой взаимоуничтожением конфронтации и "мученичеством диалога" - Павел VI выбрал второй. Что касается выбора главного переговорщика с Востоком, по мнению итальянского историка Серджо Тразатти, новый папа, как и его предшественник, увидел в Казароли "врача, который лучше, чем кто-либо другой, способен лечить болезнь коммунизма" (Sergio Trasatti. La croce e la Stella. La Chiesa e i regimi comunisti in Europa dal 1917 a oggi. - Milano: Mondadori, 1993. P. 223.). В архиве церковного дипломата, который на разных должностях (последняя -государственный секретарь Ватикана в 1979-1990 гг.) служил пяти папам (Пию XII, Иоанну II, Павлу VI, Иоанну Павлу I и Иоанну Павлу II), помимо других, - семь толстых папок с именами посещённых им (часто неоднократно) городов: Будапешт, Прага, Белград, Варшава, Берлин, София и Москва. Кроме них, я назвал бы ещё Вену, Хельсинки и Париж, где проходили важные многосторонние встречи.

Одним из самых драматических эпизодов одиссеи Казароли стал завершающий этап миссии посредника между Павлом VI и Миндсенти. В 1971 году удалось договориться с венгерскими властями о беспрепятственном выезде кардинала за границу, но тот, обосновавшись в Вене, продолжал считать себя верховным пастырем католиков своей страны. Когда понтифик убедился в том, что восстановление канонических структур РКЦ в Венгрии не сможет произойти без отставки кардинала с поста архиепископа Эстергомского, главному проводнику "остполитик" было поручено лично вручить непримиримому владыке, герою в глазах большинства католиков, папское послание с этой просьбой, датированное 1 ноября 1973 года. О реакции Миндсенти рассказал со ссылкой на интервью Казароли нынешний государственный секретарь Ватикана Тарчизио Бертоне: "Совесть не позволяет мне сделать то, что вы от меня хотите получить". После такой реплики 18 декабря папа вновь обратился к венгерскому кардиналу, на сей раз на латинском языке, чем подчеркнул официальный характер своего послания: "Мы принимаем ответственность на себя и объявляем пост предстоятеля Эстергомского диоцеза вакантным". Разумеется, в декабрьском, как и в ноябрьском, письме Павел VI воздал должное мужеству Миндсенти, святости, благородству и жертвенности его служения (Tarcisio Bertone. Agostino Casaroli - costruttore di pace \\ L'Ostpolitik di Agostino Casaroli. A cura di Achille Silvestrini. - Bologna: EDB, 2009. P. 32-33/). Венгерский кардинал склонился перед волей понтифика только 6 февраля 1974 года. В знак внимания к нему на эстергомскую кафедру никто не назначался до самой кончины бескомпромиссного борца с коммунизмом.

Миндсенти скончался 6 мая 1975 года. А 30 июля того же года в Хельсинки собрались руководители 35 стран-участниц Совещания по безопасности и безопасности в Европе. Два дня спустя они подписали знаменитый Заключительный акт. Именно тогда мне, специальному корреспонденту ТАСС, посчастливилось впервые встретиться с Агостино Казароли, поставившим свою подпись под этим историческим документом. Хельсинкский акт состоял из трёх "корзин". В первой из них излагались договорённости по международно-правовым и военно-политическим вопросам, вторая касалась экономического сотрудничества и, наконец, третья была посвящена гуманитарным проблемам, и в неё по инициативе Ватикана были включены положения, предусматривавшие защиту прав и свобод человека, в том числе свободы совести и вероисповеданий. Журналистам-тассовцам удалось убедить сопровождавшего официальную делегацию СССР генерального директора ТАСС Л.М. Замятина испросить и получить согласие Брежнева на публикацию полного текста Заключительного акта во всех газетах Советского Союза, и этот весьма объёмный документ много дней занимал газетные полосы, дойдя до миллионов граждан нашей страны. Это дало новые авторитетные аргументы в поддержку либерализации режима тем, кому были дороги идеи мировоззренческого и религиозного плюрализма, хотя и не изменило характер общественного строя, базировавшегося на принципах государственного атеизма.

Остполитик Римской церкви - диалог мировоззрений

Ватикан - не только суверенное государство, но и духовный центр крупнейшей в мире церковной институции. И было бы ошибкой смешивать эти две реалии. При всём при том, что во главе государства град Ватикан (другое название - Святой престол) и Римско-католической церкви стоит один и тот же человек - папа римский. Поэтому, рассмотрев особенности двусторонних и многосторонних отношений Святого престола с иностранными государствами, мы остановимся теперь на некоторых особенностях внешнеполитического курса РКЦ.

Итальянский историк и общественный деятель, основатель Общества св. Эгидия (Эта община была создана в Риме в 1968 г. группой студентов-католиков для оказания помощи малоимущим и бездомным итальянцам и эмигрантам, но постепенно расширила сферу своей деятельности, занялась миротворчеством, приобрела всемирную известность и была признана церковью как общественное объединение мирян. Моё знакомство с общиной св. Эгидия состоялось в октябре 1986 г., когда по её инициативе, поддержанной папой Иоанном Павлом II, был проведён Всемирный день молитвы за мир, по случаю которого на родине святого Франциска-миротворца в городе Ассизи собрались представители разных христианских конфессий и разных религий (среди них была и официальная делегация РПЦ во главе с тогдашним членом священного синода митрополитом Киевским и Галицким Филаретом). Разумеется, ТАСС не командировал бы меня на межрелигиозную встречу, но я отвечал тогда за сотрудничество нашего агентства печати с иностранными и должен был ехать в Италию для перезаключения соглашения с местным агентством АНСА. Выбор даты подписания документа зависел в том числе и от меня, что позволило решить обе задачи: заключить соглашение и побывать в Ассизи (где, кстати, я впервые встретился с Иоанном Павлом II). По возвращении я опубликовал в "За рубежом" статью, в которой рассказал и о Дне молитвы за мир, и об общине св. Эгидия.) профессор Римского университета Roma-3 Андреа Риккарди представляет политическую геометрию католической церкви как треугольник, каждая из вершин которого выполняет свою специфическую функцию. Это, во-первых, римское священноначалие, во-вторых, церковные общины отдельных стран и, в-третьих, государства, в которых сегодня живут католики. Второй Ватиканский собор усложнил эту геометрию, добавив к трём издавна существующим традиционным направлениям стратегии католицизма новые. Речь идёт об огромном мире за пределами церковной ограды РКЦ, мире, населённом последователями и других христианских конфессий, инаковерующими и неверующими жителями планеты. Раньше все они были просто "чужими", еретиками, в лучшем случае - заблудшими овцами и объектами евангелизаторской деятельности, которая должна была в конечном итоге привести их под омофор папы римского. Теперь же Римская церковь пришла к выводу, что следует вступить в диалог и с ними, уважая при этом их "инаковость" (Andrea Riccardi. Le politiche della Chiesa. - Milano: San Paolo, 1997. - 165 p.).

Поворот РКЦ лицом к христианам-некатоликам чётко обозначился ещё до начала собора, в июне 1960 года, когда, создавая комплекс готовивших форум рабочих органов, Иоанн XXIII включил их в секретариат, которому было поручено заняться проблемами христианского единства. В августе 1967 года, Павел VI преобразовал его в постоянно действующий папский совет, который функционирует по сей день. В мае 1964 года был создан секретариат по нехристианам, переименованный после собора в папский совет по межрелигиозному диалогу (в октябре 1974 г.

именно при нём была сформирована комиссия по религиозным отношениям с мусульманами и иудеями).

Не отказываясь от контактов с христианами-англиканами, лютеранами и другими протестантами, РКЦ самым важным направлением своей экуменической деятельности всё же выбрала православие. По окончании второй сессии собора папа совершил 4-6 января 1964 года паломническую поездку на Святую Землю, где встретился с патриархом константинопольским Афинагором. Как рассказал сопровождавший папу его личный секретарь монсеньор Паскуале Макки, оба первоиерарха выразили уверенность, каждый от имени своей церкви, что наступит время, когда католики и православные смогут вновь причащаться из одной чаши, преодолев разделение, произошедшее девять веков тому назад. "И для одной, и для другой стороны, - сказал Павел VI, - пути к единству далеки и усеяны препятствиями, но они ведут к точке встречи, к истокам нашей веры" (Pasquale Macchi. Paolo VI nella sua parola. Seconda edizione riveduta e ampliata. - Brescia: Morcelliana, 2003. -p. 145-147.). А при завершении собора в декабре 1965 года папа и патриарх в своих резиденциях в Ватикане и Фанаре (Стамбул) подписали совместную декларацию, в которой, упомянув "достойные сожаления поступки и инциденты, приведшие в 1054 году к отлучению патриарха Михаила Керуллария и двух других лиц легатами Римского престола, возглавляемыми кардиналом Гумбертом, подвергшимся, в свою очередь, подобному отлучению со стороны Константинопольского патриарха и Синода", объявили о своём решении "изъять из памяти и среды церковной акты отлучения, воспоминание о которых до наших дней служит препятствием к сближению в духе любви, и предать их забвению" (Полный текст декларации опубликован в журнале московского Библейско-богословского института св. апостола Андрея "Страницы", 199, N2, с. 39-40. Три недели спустя после оглашения этой декларации, 28 декабря 1965 г., патриарх Московский и всея Руси Алексий I откликнулся на неё телеграммой патриарху Константинопольскому, в которой говорилось: "Богословского значения для всей Полноты Святой Православной Церкви этот акт, по нашему мнению, не имеет" (Журнал Московской Патриархии, 1966, N 2, с. 4). Дискуссия о целесообразности возврата церквей на позиции 900-летней давности не завершилась и по сей день. В первом разделе статьи мы упомянули о всплеске активности католиков-лефевристов. Сходную точку зрения в русском православии высказывает бывший первоиерарх Чукотской епархии РПЦ Диомид, и не он один.).

Православно-католический диалог от года к году становился всё более дружественным и доверительным. И в СССР это не могло не вызывать озабоченности наших "ястребов". Сменивший Семичастного в мае 1967 года Ю.В. Андропов уже через полтора месяца после прихода на Лубянку создал там знаменитое пятое управление (по борьбе с "идеологическими диверсиями"). Начав с политического сыска в среде творческой интеллигенции, новая структура КГБ взялась за религию. В марте 1974 года Андропов направил в ЦК записку, в которой утверждал, что "Ватикан в идеологической борьбе против СССР пытается использовать возможности религиозных объединений". "В этой связи, - писал он, - особый интерес представляет его стремление расширить связи с Русской православной церковью. Стремясь втянуть РПЦ в свою орбиту, Ватикан выступает инициатором проведения официальных межцерковных собеседований по различной тематике... В своих выступлениях Павел VI утверждает, что "вера восточных церквей - это почти наша вера", называет католическую и православную церкви "сестрами, между которыми существует почти совершенное общение". Этими идеями Ватикан стремится постепенно "пропитать" новое поколение духовенства, профессорско-преподавательского состава и слушателей духовных учебных заведений РПЦ, убедить их в том, что Ватикан перестал быть традиционным врагом православия".



В отличие от своих предшественников, которые кормили ЦК КПСС откровенной дезинформацией, Андропов приводит в документе под грифом "совершенно секретно" рядом с ложными утверждениями вполне достоверные факты, которые можно было почерпнуть из открытых публикаций: "Журнала Московской Патриархии" или западных СМИ (межцерковные собеседования, заявления папы о близости православного и католического богословия, обмен преподавателями и студентами и др.). И хотя он не называет имени главного виновника "безобразий", сегодня мы знаем, что с этого времени дамоклов меч постоянно висел над головой председателя Отдела внешних церковных сношений (ныне - связей) Московского патриархата митрополита Никодима (Ротова). Этому выдающему церковному деятелю был всего 31 год, когда он возглавил в 1960 году ОВЦС с подачи того же КГБ. (О дилемме, перед которой священнослужители оказались в советской системе государственно-церковных отношений, откровенно высказался в беседе с корреспондентом парижской газеты "Русская мысль" президент Российского библейского общества протоиерей Александр Борисов: "Вербовали в КГБ почти всех. Это были, так сказать, "правила игры". Но этот контакт был двояким. Можно было служить КГБ верой и правдой и приносить тем самым вред Церкви; как некоторые епископы и делали - закрывали по первому требованию храмы, например. Однако можно было, что называется, делать вид, стараться вести такую двойную игру, как делал, скажем, митрополит Никодим, - с одной стороны, показывая, что Церковь очень нужна для советской дипломатии, а с другой стороны, вырывая у властей то, что было нужно для Церкви" (Русская мысль, N 4010, 23 декабря 1993 - 6 января 1994).) При нём Русская церковь вступила во Всемирный совет церквей, командировала своих наблюдателей на Второй Ватиканский собор, клирики РПЦ и РКЦ отправились на учёбу соответственно в Рим и в Загорск (Сергиев Посад). 16 декабря 1969 года, незадолго до кончины Патриарха Алексия I, по предложению митрополита Никодима синод РПЦ разрешил православным священникам в определённых случаях допускать к причастию старообрядцев и католиков. Это постановление действовало почти 17 лет и было отменено в отношении католиков 29 июля 1986 года, когда Никодима уже не было в живых. Он перенёс пять инфарктов и скончался 5 сентября 1978 года в Ватикане прямо на церемонии поздравления только что ставшего папой (как оказалось, всего на 33 дня) Иоанна Павла 1. (Мне довелось встретиться с митрополитом Никодимом в Брюсселе на "Ассамблее общественных сил за безопасность и сотрудничество в Европе" в сентябре 1972 г. Мы погуляли вдвоём по городу, сфотографировались, но разговорить его мне не удалось: освобождённый незадолго до этого от должности председателя ОВЦС, он не захотел ни в чём раскрыться перед практически незнакомым человеком, и я заметил лишь, что он был погружён в собственные мысли и выглядел до крайности усталым. Лишь много позже достоянием гласности стали архивные документы о той травле, которой "ястребы" подвергли православного архиерея.) И по сей день он остаётся объектом нападок противников честного, открытого и равноправного диалога РПЦ с внешним миром, в том числе и с католиками.

Не радовало Лубянку и "заигрывание" с Ватиканом Кремля и Старой площади, где всерьёз отнеслись к инициативам созданного в апреле 1965 года секретариата по делам неверующих во главе с архиепископом венским кардиналом Ф. Кёнигом. Исходя из собственных побуждений (вовлечь католиков в контролируемое Советским Союзом движение сторонников мира) политбюро согласилось с разработанным "голубями" из Международного отдела ЦК при участии профессора НА. Ковальского (после 1991 г. и до безвременной кончины в 2002 году - главного научного сотрудника ИЕ РАН) предложением вступить в начавшийся в 1967 году в Вене "диалог марксистов с католиками" (Подробнее об этом см.: Величко О.И. Венский диалог христиан и марксистов \\ Многоликая Европа: пути развития. - М.: Интрдиалект+, 2002. С. 398-406.). "Модераторами" диалога выступали профессор Венского университета Рудольф Вайлер и НА. Ковальский.

А вот как оценивает итоги минувшего столетия нынешнее священноначалие РПЦ. Приведу выдержку из книги председателя ОВЦС митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева) "Патриарх Кирилл: жизнь и миросозерцание": "Если до середины XX века отношения между православием и католичеством были крайне враждебные, то во второй половине столетия были сделаны значительные шаги к сближению. Его инициаторами стали папа римский Иоанн XXIII и Патриарх Константинопольский Афинагор, а в Русской церкви сторонником установления добрых отношений с католиками был митрополит Никодим. Благодаря поддержке последнего уже в 1967 году начался регулярный богословский диалог между Римско-католической и Русской православной церквами. Двусторонний диалог в 1970-1980-е годы способствовал продвижению тех идей открытости, которые были заложены папой Иоанном XXIII и Вторым Ватиканским собором".

Автор статьи, со своей стороны, рад, что ему довелось стать свидетелем рождения в нашей стране свободы мировоззренческого выбора. Так уж совпало, что это событие произошло 29 апреля 1988 года, шесть дней спустя после личной аудиенции, которую мне дал папа римский Иоанн Павел II в Ватикане. Местом же рождения свободы стал Кремль, и мне посчастливилось присутствовать в качестве представителя ТАСС на состоявшейся там встрече М.С. Горбачёва с патриархом и членами синода РПЦ. Последний генсек ЦК КПСС заявил тогда: "Верующие имеют полное право достойно выражать свои убеждения. Точек соприкосновения для заинтересованного и, надеюсь, плодотворного диалога у нас очень много. У нас общая история, одно Отечество и одно будущее".

Фото:

- Мадрид, август 1976 г. Беседа с личным духовником испанского короля игуменом Бартоломе Висенсом Фьоль.



- Декабрь 1989 г. Кардинал А. Казароли принимает председателя издательского отдела РПЦ митрополита Волоколамского Питирима (Нечаева) и заместителя директора ТАСС.

- Январь 1967. Павел VI вручает памятные медали советским журналистам, освещавшим визит Н.В. Подгорного.



<< предыдущая страница   следующая страница >>